Вадим Оришин

UINGUKAGE. Сокрытый в Тени Крыла

АРКА 1

Глава 1

Умирать было чертовски болезненно. Нет, серьезно. Сейчас, болтаясь в мире Смерти, осознавать это уже не так больно и страшно. Но все же…

И умирать было страшно. Сейчас я крайне смутно помню, что-либо из своей жизни, в основном лишь смутные образы, сознание не может сосредоточиться на чем-то конкретном. Это логично, я лишь бесплотная душа, заброшенная в мир мертвых. Заброшенная, но мимо, не достигшая цели. Даже как-то глупо, но вместо того, чтобы делать то же, что делают все остальные души, я повис в легкой неопределенности. Вообще, тут страшновато, где бы это "тут" не находилось. Огромная спираль невообразимых размеров, которая бесконечно тянется. Просто тянется откуда-то куда-то. Мне не дано что-либо осознать здесь. И по этой спирали бредут души, перемещаясь с одного конца в другой. А я болтаюсь в пустоте, как-то не особо желая к ним присоединяться. Ну не развит у меня стадный инстинкт, хоть убейте. Уже мертв, сам знаю, но это дело не меняет. В общем, повис. То, что меня вначале выплюнуло оттуда же, откуда идут остальные души, это я понимаю и возвращаться туда не вижу ни малейшего смысла. Но и лететь дальше желания нет. Нет, можно поверить, что это вроде как перерождение, и я должен забыть свою прошлую жизнь, что уже почти произошло, и начать новую с нуля. Это все просто замечательно, если это так. А если нет? Паранойя — она мое второе я, а может и первое, это как посмотреть.

Но, как оказалось, вечно терпеть мою бестелесную, хм, тушку, в этой прекрасной обители не собирались. Нахальным образом некая пакость, на которой я не мог сфокусировать взгляда, взяла, да и швырнула меня в направлении новой жизни. Я сопротивлялся, но это практически ничего не дало. Несколькими таким зашвыриваниями меня и дотолкали до врат новой жизни. Ну, врата, это весьма условно, просто туманная пелена, куда, собственно, и уплывали все души. Туда же запихнули и меня…

Было больно. То есть, сначала вообще ничего не было, я даже самого себя осознавал с категорическим трудом. А вот потом стало невыносимо. Болело тело, которое без всяких нежностей вытащили на собачий холод, а когда укутали, все равно ничего не изменилось. Глазам, не привыкшим видеть, и ушам, не привыкшим слышать так же было больно, да и всему остальному тоже. Теперь понятно, почему дети сначала плачут. Я тоже плакал, долго плакал. Сколько прошло времени, пока тело не перестало протестовать и успокоилось, я без понятия, часов мне никто не давал. Какое-то время заново учился смотреть и слушать. Нет, глаза открывались и видели прекрасно, но вот сфокусироваться получалось не всегда. Картинки были такими размытыми, что достаточно хорошо я различал только два лица, наиболее часто опускавшихся ко мне на расстояние вытянутой руки, моей коротенькой детской вытянутой ручонки. В упор, можно считать. Два лица, к которым я практически ничего не испытывал. Какой-то мужик, лет тридцати, наверное, с бородкой, усами, растрепанными черными волосами, и со стойким запахом дерева. И женщина, несколько моложе, с длинными темными волосами, и ничем более выдающимся. Не красавица, сразу уточняю. Совсем не красавица, худощава, бледновата, черты лица неровные. То, что это моя биологическая мать, я отлично понимал, но вот никаких волнений это у меня не вызывало. Ну, родился, это даже хорошо. Жить оно вообще лучше, чем мертвой душой болтаться в… так, я уже забываю, где я был. И что я был где-то до этого, забываю еще быстрее. Мозг маленький, чтоб его, надо срочно чем-то занять, а то со скуки точно стану ребенком.

Но вот от этого чувства я никуда не делся. Это была не просто скука. Это была душераздирающая тоска!

Безделье — это со-о-о-всем не так хорошо, как кажется на первый взгляд. Вот лежу я в своей ма-а-аленькой кроватке, и ни-и-и-чигошеньки не делаю. Убиться об стену хочется, честное слово. Говорить со мной никто особо не пытается. На мой рев обычно лишь проверяют пеленки и, бросив пару фраз, оставляют без дела. Ах**ть! Жаль, даже повеситься нельзя, не на чем. День лежу, думаю, что делать. Второй. Пятый. Голова вроде что-то соображает, значит надо себя чем-то занять. Лежу, дрыгаю руками, ногами, пытаюсь перевернуться, встать на четвереньки. Естественно, организм месяца примерно отроду на такие выкрутасы пока мало способен, но попытка — не пытка, только первые три-пять тысяч раз. Потом надоедает. Тело крепнет о-о-о-очень медленно, поэтому приходиться переключаться на окружающий мир. Говорят, в этом мире мало и на непонятном языке. Но я все равно прислушиваюсь, мне еще самому тут жить и со всеми ими разговаривать на этом же языке. Фрагмент потолка над кроватью меня уже порядком начинает бесить. Деревянные доски, и все как бы. Большего мне ничего не видать, ну, разве что, когда мама берет меня на руки, покормить. Квартира маленькая, небольшая комнатка, через дверь которой видна кухня. Ничего привычного глазу нет. Кровати немного странные, слишком низкие, мебель тоже какая-то не такая. Вроде все шкафы, но все равно непривычно. И чего-то не хватает. Вот точно должно еще что-то быть, но этого нет, что-то такое родное и знакомое, но вспомнить никак не получается. На окне занавесь. Занавеской назвать не могу, это нечто иное. Маленькие тоненькие палочки, складывающиеся в цилиндр, связанные веревкой. Понятия не имею, как называются. Мать, обычно, в этаком халате, но не совсем на него похожем, что-то отдаленно знакомое, но названия тоже не помню. С отцом все понятно, тот ремесленник какой-то. Опилки на руках, фартук этот, который он отчего-то не оставляет на работе.

И вот, что странно. Есть кое-что, что мне вообще категорически непонятно. Какая-то штука, к которой я все пытаюсь прислушаться, но не выходит, ну, вот есть она, это точно говорю, а что это, без понятия. Ничего подобного в скудных остатках воспоминаний нет. И вот лежу я большую часть времени, помимо дерганья конечностями, еще и прислушиваюсь к этой непонятной штуке.

Долго прислушивался. Вставать на четвереньки научился куда раньше. Неуклюжее слабое и неповоротливое тело держало меня плохо и с явной неохотой. С телом я боролся и заставлял больше шевелиться. Вот, что я нового ощутил, так это просто жуткий страх перед смертью, меньше всего на свете хотелось умереть еще раз. И этот инстинкт самосохранения давил на психику постоянным желанием саморазвития. До кучи ко всему, мой мир, то немногое, что я помнил, был переполнен различной информацией. А здесь ее были крохи. И скука медленно перерастала в настоящий информационный голод, который с каждым днем становился все более и более сильным. Неспособность общаться заставляла меня повторять те слова, которые я слышал. Недостаток контакта с внешним миром заставлял шевелиться и развивать тело, пока способное самостоятельно проползти лишь пару метров, да и отпускали ползать меня крайне редко. К тому же, это странное ощущение, не покидающее меня, идущее откуда-то из тела, тоже покоя не давало.

Через какое-то время мои бесконечные попытки заговорить были услышаны, и теперь мама постоянно о чем-то со мной разговаривала, она по несколько раз произносила слова, а я, как мог, их повторял, абсолютно не понимая смысла. Вскоре разобрался с самыми простыми словами. Ну, там: мама — папа — кушать. Первичные желания удовлетворять, так скажем, но молчать я не собирался ни в коем случае. Доболтался, ага, мама начала жаловаться папе, что я ее уже достал. Ну, не так открыто, конечно, но довольно близко по смыслу. Теперь отец, приходя вечером домой, читал мне сказки. Точнее, он рассказывал легенды, которые до моего понимания доходили лишь отчасти. Примерно в то же время я начал вставать и пытаться удерживать тело на ногах.

Первый раз пришлось задуматься об излишней нетерпеливости, когда мать пригласила врача, сказав, что ее ребенок ведет себя несколько необычно; встает, отпускает руки, шлепается мордой в пол, кряхтит, но не плачет, поднимается и повторяет все это заново. И так далеко не по разу. Ну, и еще ряд мелочей непонятных на ее материнский взгляд. Этот, хм, врач, а одет он был как-то слишком странно для врача, подошел ко мне, и…

Мать Моя Гвардейская Кавалерийская Дивизия!!!

У этого недоделанного Гудини рука засветилась, и он мне свою эту конечность засунул прямо… Нет, благо в живот. Покопался там, пощупал, от чего мне сразу стало ну очень не по себе. Вытащил, и сказал что все нормально, ребенок здоровый, ну, это насколько я его понял. А еще есть что-то, что я не понял, и что надо будет потом еще проверить. Ох, ты ж, мама, роди меня обратно. Куда это меня занесла нелегкая? Нет, живой, это, конечно, спасибо. Но вот так голыми, не проспиртованными руками шариться в чужом тельце без наркоза и анестезии, это вам совсем не шутки.

И почти сразу… Ну как, через недельку, наверное… Короче, осенило меня. Может та самая неизвестная мне субстанция, которую я чувствовал, но дотянуться до нее никак не мог, и та не менее неизвестная мне субстанция, которой обволокло руки этого лекаря-самоучки, это что-то похожее? Ну, в теории, по крайней мере. Я, конечно, не спец по фокусам, никогда в это не верил, считая шарлатанством, но чем не шутит белый пушистый зверек.

Короткий анализ, на который ушло минут пятнадцать, не более, привел меня к выводам, что попробовать обнаружить это, как называется я так и не понял, определенно стоит. Врач свое дело делал уверенно, мама тоже на его фокусы смотрела нормально, значит тут так положено. Долгие дни вслушивания в собственный организм успеха не дали, а значит, нужна подопытная свинка для изучения. А что могут дать маленькому ребенку? Элементарно, игрушку. Только как эта игрушка произноситься на местном языке, я опять же, не в курсах. Ну, цель поставлена, дальше дело упорства и терпения. Пересказывать содержание разговоров с папашей, которому я хотел вдолбить, что мне нужно что-то, чем можно играть, я не стану. Со стороны половина моих слов была не более содержательной чем "агу". Желаемое я получил на маленький праздник. Мне полгода! Просто ох**тельные полгода, скажу я вам, но речь не о том. Мне дали поковыряться в чем-то, напоминающем торт, весьма отдаленно, как на вид, так и на вкус. Неуклюжие конечности, которые меня уже немного раздражали, ничего толком сделать не могли, и я измазался похлеще некоторых свиней. Но мне, что меня хоть как-то обрадовало, вручили долгожданную игрушку…

Фу, ну и убожество. Серьезно, деревянная лошадка была бы более подходящим, чем… Это. Понятия не имею, что это. Фигурка какой-то… Нет, я действительно свихнусь в этом непонятном мире.

Тем не менее, это была фигурка, и она была моя. Моя прелесть, хе-хе-хе… так, отвлекся. Что мне это дало? Ха, да ничего, как заставить собственную ладошку светиться, я понятия не имел. Как повлиять на это чудище, которое мне вручили под видом игрушки, тоже. А после того, как мама застала меня за напряженным рассматриванием собственной ладони, то еще зрелище наверное, я решил немного успокоиться и еще раз подумать. Однако, все исправил Господин Его Величество Случай.

Лежу я в кроватке, ага, как неожиданно все и началось. На расстоянии, несколько превышающем мою вытянутую, коротенькую, слабую, неуклюжую ручонку, лежит это чудище, гипнотизируя меня уродливой мордой. Я лежу, думаю, а это недоразумение продолжает внимательно на меня смотреть. Фу, гадость. Ну, я протянул к нему руку, чтобы куда-нибудь забросить, поздно вспомнив, что они еще коротки…

А монстрик тут же притянулся к моей ладони.

Сначала я а***л. Нет, серьезно, телекинез в действии — это круто. А потом почувствовал такую боль, что заорал, как резаный. Ну, ощущение было очень похожее, боль шла от живота и до ладони, причем такая режущая, что слов не находилось. Примчавшийся на помощь медик… Ну, судя по времени, приехавший на самой неторопливой черепахе, осмотрел меня, и выдал следующее:

— У вашего сына открылось что-то чего-то, теперь он станет кем-то с чем-то под чем-то и зачем-то. И еще надо, чтобы открылись все остальные что-то, потому что что-то еще, иначе полный что-то там.

Весьма содержательно, надо заметить. Нда, проблемы с языком надо устранять в срочном порядке. Может, этот уже другой, к слову, Гудини чего путного рассказал, а я ничего не понял. Но кончилось все нормально, меня вернули на место и оставили в покое. И что, исходя из сложившегося положения, я сделал? Развернулся к этому монстрику другой стороной и продолжил эксперимент другой рукой. С одной стороны было страшновато, больно все же. Но остановиться после такого успеха я не мог. И у меня получилось! Ну… правда через неделю где-то. Во второй раз прошло несколько легче, и боли было меньше. Я даже удержался от пронзительного рева. Но счастья от проделанной работы были ну полные штаны просто. Я всех вас за ногу, просто ситх собственной персоной.

Радовался я несколько дней, постоянно шевеля эту самую игрушку. Дистанционно, так сказать, пусть и дистанция такая, что плакать хочется. И очень быстро узнал, что мои манипуляции быстро сжирают запасы той, непонятной мне пока штуковины, которая и позволяет мне все это проделывать. А потом за мной пришли врачи… Ну, я думаю, что это были врачи, и они потащили меня в больницу.

Ура! Я наконец-то увидел город, в котором теперь живу. Или, точнее, деревню. Маленькой она, конечно, не была, но вот до полноценного города как-то не дотягивала. И что-то в ней явно не хватало. Таких больших громыхающих вонючих железных коробок, названий которых я не помню, но которые постоянно повсюду сновали. Хотя, это только по моим скромным примеркам. Дома необычной формы, непривычные, с непонятными знаками и символами на них. Люди в странной одежде, хотя уже в привычной, наверное. Оказывается, все женщины, почти… Ну, большинство… Ходит в тех халатах. Но много народу шныряет в странной темно-синей одежде с зелеными жилетами. Забавно, конечно, но я бы так просто не согласился на себя это напялить. Ну, та же камуфляжная ХБ из прошлой жизни тоже красотой не отличалась, но все же выглядела не так отталкивающе. А некоторые из этих ребят в сине-зеленом, ничего не стесняясь, прыгали по крышам, не часто, но все же. И никто на это внимания не обращал. Хорошо, заметка на будущее, всяким странностям вообще не удивляться. Мало ли чего тут еще есть…

Принесли меня в больницу, ну, тут хотя бы врачи в халатах ходили, почти все. Меня осмотрели и оставили лежать, попытался пошевелиться, ан нет, не выходит. Кто-то из этих народных целителей приложил меня местным наркозом. Глазами хлопаю, а двигаться не могу. Брр. Никогда не доверял врачам. Лежу значит, гипнотизирую потолок. Так, стоп, а что это я просто так лежу, меня же без дела никто оставаться не просил. Как-то меня парализовали, значит как-то можно и обратно этот процесс пустить. Никаких заклинаний надо мной не читали, просто дотронулись несколько раз, и все. Так, сосредоточься, что-то в тебе сейчас не так, надо найти, что. Гм, проще сказать, чем сделать, однако…

Я закрыл глаза и прислушался к той непонятной штуке. Ну, то, что она текла по моему телу, это я знал, в подробностях, как и где именно она держала свой путь, я пока не различал. Но вот сейчас все действительно было неправильно. Ну, не все, но кое-что. И вот я сосредотачиваюсь на одном из тех мест, где обнаруживается "нарушение". И что делать? Как исправить? Очень напоминает ощущение, когда что-то чешется, а почесать лень, не хочется тянуться, или неприлично на глазах у других. Вот и у меня очень чесалось в груди. Я напомнил себе ощущения, когда притягивал к ладони уродца и повторил его, но уже обращая к тому месту, где чувствовалось что-то не то. И вуаля! В смысле пшик, и никакого эффекта. Почти. Двигаться я так и не начал, а вот чесаться перестало. Интересно. А если продолжить?

Сестра зашла в палату и увидела спокойно шевелящегося на лежанке ребенка. Ну, а что они ждали? Мне положено по возрасту двигаться много и хаотично. Девушка тут же высунулась наружу и кого-то позвала. Зашли в палату уже мои родители, высокая женщина в очках и пара сестер. Сестер я определял по груди. То есть по табличке на груди, точнее по ее отсутствию. У женщины табличка была, и что-то на ней было написано. Я смотрел на врача, она на меня. Затем, подняв руки, женщина что-то поколдовала над моим телом, и я снова почувствовал паралич. Ах, так! Я же обидчивый. Напрягся немного, и описался, чтобы знали, с кем связались. Вот только ее это ничуть не возмутило. Она вернулась к моим родителям и что-то быстро негромко проговорила. Морды родственников наполнила неопределенность. Чему-то они были очень рады, а что-то их крайне возмущало и пугало. Врач снова вернулась ко мне, дожидаясь, пока я сниму паралич. Ну, мне так кажется. Повторить манипуляцию труда не составило, на этот раз точек с ошибками оказалось еще меньше. И я зашевелился, а женщина улыбнулась.

— Молодец, Като-кун.

Да. Именно так меня и звали. Не сказать, что я очень уж любил это имя, но выбирать не приходилось. Отвечать врачу я не стал, да и вряд ли смог бы сказать что-то вразумительное.

Глава 2

Время медленно шло. Очень медленно. Ходить и говорить я все же научился, пусть второе и давалось с большим трудом. Так же тяжело было и с местным письмом, которое я пока только осваивал. Достаточно быстро я узнал, почему был такой переполох год назад, когда меня принесли в больницу. Оказалось все не так уж и запутанно. В моей семье уже пять поколений не было тех, кто владел духовной энергией, а те, что когда-то были, это так, недоразумения только. Здесь ее называли чакра. И местные милитаристы, шиноби, захотели видеть меня в своих рядах. Вообще это был мир победивших милитаристов, пусть и войска здесь, как таковыми и не назывались. В академию ниндзя забирали рано, служить можно было только пожизненно, да и жили не сказать, что долго, ну, по моим первым прикидкам, когда мне все это объяснили. Есть академия, после обучения в ней детишек называют генинами, самыми мелкими шиноби. Но меня это сейчас волновало мало. Мне не давал покоя сам факт. Здесь было полно этих самых ниндзя, и они активно друг друга уничтожали. Ну, про то, как тут воюют, мне пока никто ничего не рассказывал, но надо быть идиотом, чтобы не понимать, что такая сильная милитаризация не вызвана необходимостью постоянных конфликтов. А раз меня собираются зачислить в этих самых шиноби, то стоит крепко задуматься о своем будущем. Но сначала…

Ходить я умею, болтать на местном языке тоже. Теперь надо разобраться с окружающим миром. Как и где? Элементарно! Нет, не в библиотеке, хотя это на втором месте. На втором, потому что читать сносно я пока не умею, и так для полуторагодовалого много где свой нос сую. Нет, первый источник — старики, можете не верить, но эти люди, если не впали в маразм, могут много интересного рассказать. И, если особо не развешивать уши, вполне запросто можно вытянуть из их рассказов не просто зерно истины, а целый мешок картошки. И начал я приставать с расспросами к своим собственным дедушке и бабушке. Были такие, жили в этаком аналоге дома престарелых. До такого возраста шиноби доживали редко, так что поддержку милитаристов не имели. Но, тем не менее, вполне себе существовали. И, даже догадываясь обо всех неприятных аспектах самого этого места и общения с людьми в преклонном возрасте, мне нужна была информация, необходимая, как воздух. Бабушка разговорчивостью, к сожалению, не отличалась, а вот дед моим расспросам был рад несказанно. Голова у него еще варила вполне себе резво, а поговорить было не с кем, так что внучек оказался спасением от самой не излечимой болезни на свете, нет, не старости — тоски. Старость это не болезнь, и есть люди в возрасте, которые дают фору многим молодым, тут уж от самого человека зависит. Дед с удовольствием рассказывал мне обо всем окружающем. Ну, так вот, обо всем.

Живем мы на большом, но не особо спокойном материке, на котором все говорят на одном языке. Есть страны, пять из которых имеют бесспорное лидерство. Правда название слегка странные, страны Огня, Ветра, Молнии, Земли и Воды. Ну и еще мелкие, с не менее странными названиями, вроде страны чая. Ага, а я так и представил страны гармошки, балалайки, лаптей и самовара. В каждой стране есть вот такие деревни, Какурезато, скрытые деревни, в которых тренируются шиноби. Военные городки такие. Между собой все деревни больше враждуют, чем дружат, а если и поддерживают отношения, то все равно друг другу ничего тайного не доверяют. Очко в пользу моей любимой паранойи. К слову я еще не уверен, что деревни всерьез подчиняются главам стран, которых называют феодалами. Хотя бы потому что ниндзя сами тащат деньги в свою деревню, причем эти самые шиноби самые крутые разнорабочие, о которых мне приходилось слышать. Возможные миссии, как здесь называют наряды на работу, начинаются от грузоподъемных операций и землекопательных работ, и заканчиваются работой киллеров и террористов. Весь спектр трудового кодекса безо всяких видимых ограничений. Причем от друга деда, как оказалось, бывшего шиноби, травящего байки, от которых наши бывшие контрабасы застенчиво бы прикурили и выпили, не закусывая, бывают и вообще хитро закрученные миссии. Страшно хитро закрученные или даже бредовые, что тоже не редкость. Миссии, да и сами ниндзя делятся на разные ранги. Миссии на ранги E, D, C, B, A, S. Шиноби на генинов, чунинов, джоунинов, а выше только звезды, в смысле Каге, главы пяти великих деревень. Нами сейчас управляет некто Третий Хокаге Сарутоби Хирузен. Причем был еще Четвертый, Намиказе Минато, но он уже отошел в мир иной, к слову не так давно. За пару месяцев до моего рождения, во время нападения Девятихвостого Демона Лиса. Есть тут такие большие опасные чудища, но о них мне ничего особо не рассказывали. Лис успел сровнять с землей клановый квартал Узумаки, от которых остался всего один человек. Некий Наруто, с которым мне категорически запретили связываться. Ну, не больно и хотелось, если честно, мне пока не до сверстников.

В общем, старики мне красочно и подробно описали жизнь в деревне, за исключением партийных тайн, то есть ничего того, что связано с шиноби. Даже старый джоунин сказал, что я всему научусь в академии. На все эти рассказы я убил почти два месяца, зато теперь более и менее мог ориентировался в происходящем. Напрягали меня постоянные воины, вспыхивающие с периодичностью в несколько десятков лет. Малоприятная статистика, если учитывать, что подходило время для следующей масштабной потасовки шиноби. Еще интересным моментом были кланы, особенно сильные кланы, вроде Учиха или Хьюга. Все их дети становились ниндзя, и имели полученные от кланов способности и техники, которые другим были недоступны. После короткого раздумья на эту тему я пришел к неутешительному выводу, что клановых тренируют с раннего детства, еще более раннего, чем когда поступают в академию. Это не есть гуд, для меня, так как меня тренировать и обучать некому. Конфуз. И есть две причины не мириться с таким положением дел. Во-первых, слабаком быть вообще не айс, так как в этом мире мозги большой роли не играют. Ну нет, играют, конечно, но только приложенные к знаниям техник и прочего оккультизма, разведенного вокруг шиноби. Так что я пока пролетаю мимо всех ворот. А вторая причина, все тот же инстинкт самосохранения говорил, что слабым быть нельзя — быстро отправят вслед за безвременно почившим Четвертым Хокаге. А оно мне надо?

Перейдем к следующему, что я знаю о чакре? Верно — ничего. Как это исправить? Пока приступить к изучению второго доступного мне кладезя знаний, на этот раз библиотеки. Около месяца тяжелого сидения над местными закорючками, и я более ли менее освоился с письменностью. Вру? Ага, как же. Может мозг в этой мелкой черепушке детский, но вот разум вполне себе такой взрослый. Для того, кто уже неплохо изучил два языка, научиться еще одному, с учетом, что все вокруг использовали только и исключительно его, раз плюнуть. Выговор у меня пока еще хромал, практики разговоров было не так много, но понимать речь и тексты я научился. И очень быстро обломался, в библиотеке было много разных, хм, ладно пусть будет книг и прочей макулатуры, но вот интересующих меня вещей — нет. История деревни и всякие там интересности, это я, естественно, прочитал, пока было свободное время. И вы удивитесь — у детей НАВАЛОМ свободного времени. Знания, они нигде и никогда лишними не бывают. Но что мне давала история? Пока — ничего. Почти ничего, для цепкого ума даже этот ворох оказался полезен. Я узнал некоторые действительно важные вещи, которые, пока, не имели практической пользы, но все же.

Первое — чакра всему голова. Серьезно. Использовать ее практически повсеместно, это правильный подход к делу. Физическое состояние организма, состояние органов чувств, и еще ряд вещей, которые мне пока были недоступны, с приложением чакры развивались быстрее и лучше. Отлично. Почему бесполезно с практической стороны? Использовать чакру меня кто учить будет? Притягивать и отталкивать мелкие предметы, это одно. Нет, умение на самом деле полезное, в плане общего развития способностей, вот только дальше крайне мелких предметов это не заходило, да и расстояние действия, мягко говоря, ограничено несколькими сантиметрами от моей ладони. И все. А как еще развиваться, я пока не знал. Экспериментировать с чакрой — дело весьма опасное для здоровья, так что от метода слепого научного тыка я отказался сразу. Это во всяких книгах самоучки становились гениями, на самом деле все совсем не так просто. На познание чего-то собственными силами уйдут как минимум годы. А вот объяснение преподавателя, хоть какое-то, сокращает это время на порядки. В идеале — до нескольких дней. Преподаватели, они и здесь преподаватели. Но я отвлекся.

Второе — я неудачник. Ну, вот дальше просто не куда. Клана нет, врожденных способностей никаких. Это уже делало меня второсортным по сравнению с любым клановым, и дело не столько в клановых техниках, хотя и в них тоже. Любой Учиха или Хьюга раскатает меня в тоненький коврик, и повесит на ближайший забор, причем с закрытыми глазами и не доставая рук из карманов. С членами семей ниндзя или более мелких кланов было чуть легче, но не на много. Более того — у меня не должно было быть способностей шиноби вообще. Это из-за неспокойного пытливого ума чакра весьма болезненно прошлась по каналам, отозвавшись на требования разума. И я всю свою жизнь буду уступать другим шиноби в физическим способностях организма. Да, мозги у меня варят, это маленький плюс, но проблема в том, что и клановые, в большинстве своем, далеко не дураки. К тому же им все разжуют и расскажут, и они будут на сто шагов впереди меня. Если я что-нибудь не придумаю.

Первой мыслью было банально посмотреть на тренировки клановых. Ну, про тех же Учих, Хьюга, а так же Нара, Абураме, Инузука или Акимичи я мог забыть сразу же. К их тренировкам меня не подпустят и на пушечный выстрел. Ну, вот никак. Но с более мелкими семьями шиноби попробовать было можно, у них хотя бы не было собственных клановых кварталов. И тут снова в голову пришла интересная идея, попросту сдружиться с каким-нибудь будущим ниндзя, чтобы меня, по дружбе, за компанию чему-нибудь, да подучили. Где бы только найти подходящего парнишку, желательно парнишку, с ним будет куда проще.

На всякий случай еще раз проведал деда, аккуратно задав интересующие меня вопросы. И вскрылось интересное. Оказалось в Конохагакуре, как называлось наше поселение типа военный городок, или просто Конохе, был весьма специфичный аналог яслей. Крайне специфичный, надо сказать. Ходили туда по желанию, кое я сразу же изъявил, но ничему, в общем-то, не учили. Ну, там, писать/читать, это понятно. Еще кое-каким культурным заморочкам, но это меня не волновало. Главное — там собирались дети. И по большей части — дети шиноби. Почему? Элементарно же. Родители их уходили выполнять свои наряды на работы, миссии в смысле, а за детьми надо было присматривать да воспитывать. Вот и ходили те в этакие ясли. Или детский сад. В общем, учреждение при академии, не сказать, что меня тянуло к сверстникам, все же возрастной порог преодолевать будет не то, что сложно, муторно. Хотя в милитаризованном обществе взрослеют быстро, этого не отнять. В общем, я пожаловал к родителям с желанием поступить в эти самые ясли. И встретил стену непонимания. Очень долго объяснял, почему мне, имеющего любящую семью, нужны эти самые ясли. И я сказал правду. Ну, почти. Правда, она страшное оружие, а главное, действенное, просто так от нее не отвертишься. Я честно признался, что хочу познакомиться с другими будущими ниндзя, втянуться, может чему и научусь. Мама долго причитала, а вот отец молчаливо обдумывал, к сожалению меня частично раскусили во младенчестве, сказав, что у меня не в меру гибкий ум, так что со мной следовало держать ухо в остро. Так что родители сомневались долго, половину ночи обсуждая этот вопрос. Ну, не совсем обсуждали, мама больше плакала, намекая на страшную смертность этих самых ниндзя, и то, что я не могу ее не понять. Отец же говорил, что чем больше я буду знать, тем легче мне будет жить. Вот, уважаю мужика. Что-что, а пропаганду разумного подхода милитаристы вести умели, дураков явно не держали. Или держали, но в местах, специально для них предназначенных. Это опять моя паранойя.

На следующий день мне было выдано почетное право на поход в детский сад при академии.

Глава 3

В середине третьего года своей жизни я пошел в детский сад.

Мать Моя Гвардейская Кавалерийская Дивизия!!!

Я поторопился. Нет, ну детский сад, он и есть детский сад, ничего другого и не ждал, но вот всерьез терпеть все это целый день, это надо было сильно постараться. Пока нас занимали заданиями вроде рисования, чтения или письма, а так же байками или выходами куда-нибудь в ближайший парк, все еще было не так плохо, все сидели на местах и усердно чем-то занимались, с присущей всем детям заинтересованностью процессом. Но меня больше волновало время игр, где, с одной стороны можно было легко сойтись с кем-то из детишек, но с другой, правильно подбирать тему для разговора было сложнее, чем ходить по минному полю босиком. Честное слово.

Тем не менее. Тех, кто был постарше, я отмел сразу, не успеваю, они в этом году поступают в академию. Тех, кто помладше так же отмел, когда их начнут хоть чему-то учить родственники шиноби, мне уже самому придет время поступления. Оставались приблизительно сверстники, всех непотенциальных ниндзя я так же не удостоил своим вниманием, ибо не фиг. Кто у меня оставался? Сразу отказался и от девчонок. Сакура Харуно оказалась стеснительной и закомплексованной девочкой. Сколько я за ней не наблюдал, понять причину комплекса так и не смог. Дети, они крайне впечатлительные и мнимые бывают, прям слов нет. Даже появлялось желание подойти и сказать, что она вообще-то девочка симпатичная и все такое, ну, судя по шуткам в ее сторону, смеялись детишки над ее лбом, высоким, несколько более высоким, чем у сверстниц. Хм, дети жестоки. Второй потенциальной куноичи, девушкой ниндзя, была Ино Яманака. Приятная, в меру блондинка, но к клану мозголомов я со своей паранойей отношусь опасливо. Нет, против самой Ино я ничего не имел, и держал дружелюбный нейтралитет, но ближе подходить не торопился. Из парней здесь ошивались вечно спящий Шикамару из клана Нара, толстячок Чоджи из Акимичи, и молчаливый Шино из клана Абураме. Хм, не прокатило. К каждому из них соваться было бесполезно, везде чисто клановые тренировки, и мне там делать нечего. А если и не клановые, то все равно не пустят. Секреты сильных кланов, они везде секреты. Остальные возможно шиноби очень быстро показали уровень, на котором находился я сам. То бишь зеро.

После двух недель оказался в странном положении, ближе всего мы сошлись, о, где же моя паранойя, с Ино. И не по моей инициативе, к слову. Шикамару вечно спал и, кроме как с Чоджи, и не разговаривал в общем-то. Шино появлялся далеко не всегда, да и сторонились его, все же жуки были мало кому приятны. С остальными не получалось нормально поговорить, так как я присматривался к оставшимся возможным шиноби. Меня заинтересовал Ренган Курама, парнишка не многим младше меня. Но это опять же сильный клан, да еще и сильно завязанный на гендзюцу, одна из разновидностей техник, не та, в которой я сейчас хотел продвигаться. А Ино просто рассмотрела во мне интересного паренька, единственного, который не бросал в ее сторону глупые шуточки про разницу между мальчиками и девочками, и единственного же, кто никак не притеснял Сакуру. Вот так мы и сдружились с девчонкой.

Сегодня детишек выпустили погулять и собрать гербарий. В смысле композицию из букета цветов, что-то в этом духе. Я особо не вникал, это было больше для куноичи, тем не менее, помог Ино собрать некоторые интересующие ее цветочки и, как мог, давал советы по поводу веника, в смысле букета. Ну, с моей колокольни она делала просто букет, пусть и сильно замороченный на значение каждого отдельного сорняка, что в него входил. Но я благоразумно не отпускал шуток по этому поводу, бесцельно глядя в небо. Мои знания никуда не продвигались, и это немного нервировало, надеяться только на курс академии я никак не хотел, но пока не видел никакого выбора для себя.

— Като-кун? — позвала Ино.

Они тут использовали разные приставки к именам, имевшие сложные значения. Но все же не всегда. К старшим нужно было обращаться почтительно, к наставникам в детсаду в частности. Для обращений друг к другу тоже были задуманы определенные частицы, но и их использовали не всегда, как оказалось. Я использовал их лишь, когда обращался к некоторым из ребят. Но не к Ино, которая так же легко разговаривала и со мной. Да и вообще на них почти не обращал внимания, произнося на автомате.

— Да?

— Как тебе?

Надо мной появился тот самый веник, который она собирала почти половину дня, но пока он был на фоне солнца, я едва мог его разглядеть.

— Ослепительно, — ответил я, не уточняя, что именно.

Девочка ухмыльнулась и села рядом, поставив букет у ног.

— Странный ты. Для тебя это просто букет, но ты все же сказал то, что мне хотелось услышать. Ну, почти.

Ее проницательности я не удивлялся, скорее всего врожденное, клан, как ни как. Да и все равно она не задумывалась над этими своими просветлениями.

— Като-кун?

— Ум?

— Что ты думаешь о Сакуре-тян? — что-то не нравились мне интонации в ее голосе.

— Немного жалко ее. Правда, чем помочь, даже не знаю.

— И все?

— Ну да.

Ино недоверчиво смотрела на меня, что я заметил краем глаза.

— А почему ты иногда так пристально ее рассматриваешь?

Я ухмыльнулся:

— Все пытаюсь увидеть тот гигантский лоб, о котором все говорят, но не получается. Может, смотрю не туда?

Будущая куноичи удивилась, а потом засмеялась. И действительно, правда — отличный способ правильно ответить на щекотливый вопрос.

Потом я уснул на траве, а, как выяснилось чуть позже, Ино поговорила с Сакурой, смогла вселить в нее хоть какую-то уверенность, но я все проспал. А на следующий день мне не разрешили выходить из дома, объяснив тем, что сейчас это опасно. Вновь стало безнадежно скучно, ведь, как ни странно, среди ребят я хоть чем-то был занят, пусть и всякой ерундой. Я смотрел в окно, наблюдая, как шиноби скачут туда и сюда, будто ищут кого-то, и лишь вечером следующего дня услышал в тихом разговоре родителей, что клан Учиха был полностью уничтожен за одну единственную ночь. Остался лишь один паренек нашего возраста. Вот так в одно мгновение. Эта новость перевернуло все мое понимание этого мира с ног на голову. Один из самых могущественных кланов одной из самых сильных деревень был вырезан за ночь? Что-то здесь было явно не так, что пока не находило ответа в моем понимании.

Что-то расслабился я за последнее время. Сейчас нужно хорошенько проанализировать все, что я знаю, и сделать выводы. Уничтожили целый клан, вырезали, за исключением одного человека, был убийца одиночкой, или же их было несколько, все равно следует кое-что учитывать. Клан на территории деревни, охраняемой территории. Дозоры и посты АНБУ, местный аналог спецназа НКВД, барьеры, всякая охранная хренотень, которой там должно быть, как шишек под сосной. Но клан вырезали. Клан, и это не десять или пятнадцать человек. Там квартал, и немаленький, да это просто по времени долго. Нет, лично у меня бы рука устала каждого по очереди убивать. Раз не разрушили, а просто вырезали, значит, резали по одному. Во всяком случае, мои окна выходят как раз в ту сторону, и разрушений я не наблюдаю, крыши стоят нетронутые, неужели кто-то развлекался всю ночь, и этого никто не заметил? Не верю, и паранойя моя не верит. Вывод только один. И далеко не самый приятный. Свои. Свои просто позволили вырезать один из сильнейших кланов Конохи. Что бы ни являлось причиной, а без нее и собаки не гадят, нашлось что-то, из-за чего наш мудрый Хокаге решил пустить под нож целый клан, а какие следует сделать из этого выводы? Правильно. Самой по себе Конохе, как родному дому, доверять совсем не стоит, ради пользы деревни меня пустят в расход на раз-два. А я себя расходной монетой не считаю, так что хрен вам. И распространяться про то, что я сейчас понял, тоже не стоит, пусть тут свой коммунизм, но пока я предпочту быть как все, оно и мне спокойнее, и для здоровья полезнее. И еще одно. Надо вернуться к тренировкам в абсолютно любой форме, чем я буду сильнее, тем более ценным кадром буду для деревни, и тем больше вероятность, что дольше проживу. Только надо осторожнее, Учиха тоже были ценными, весьма ценными. И где они теперь в почти полном составе?

Несмотря на хмурые мысли, уже через день мы снова вернулись к занятиям. Деревня была на удивление спокойна. Слухи ходили, конечно, но все делали вид, что ничего страшного не произошло. Это тоже можно понять, милитаризм, чтоб его. Все на благо деревни. Но все же.

Я сидел на своем месте и неосознанно выводил на листке бумаги какой-то символ из моей прошлой жизни. Даже не помню, что это могло означать. Справа ко мне подсели, и я точно знал, кто именно, но все же бросил короткий взгляд, чтобы не попасть впросак.

— Привет, Ино-тян.

— Привет, Като-кун, — привычно ответила девочка.

И, после короткой возни, на которую я не обратил внимания, до меня добралось еще одно приветствие.

— Привет, Като-кун, — не слишком решительно поприветствовала меня Сакура.

Я немного удивился, но чуть улыбнулся, и поприветствовал:

— Привет, Сакура-тян. Тебе очень идет твоя новая прическа.

Девочка тут же смутилась, а Ино неожиданно надулась:

— Эй! А мне ты такого никогда не говорил!

— Правда? — спросил я, снова переводя взгляд на листок.

Девчонки о чем-то негромко шептались, но пока я слушал их лишь краем уха, ничего интересного для меня, всякая ерунда. На листке вырисовывался до боли знакомый символ, но вспомнить я его не мог. Прошлая жизнь окончательно улетучилась, оставив лишь жалкий набор слов, не имеющих здесь значения, каких-то образов, не приносящих никакой пользы, да и все, наверное. Не сказать, что я тосковал по прошлому, которого не помнил, уж скорее я опасался смотреть в будущее, не казавшееся даже спокойным, не говоря уже о безоблачности. Мне придется сражаться, много и насмерть, чтобы выжить здесь. И вместо подготовки к этому будущему, я сижу и рисую глупый символ на бумаге, потому что не знаю, что делать.

— А что это, Като-кун? — спросила Ино, рассматривая рисунок.

— Символ моего клана. Я же первый шиноби в семье, стану, очень скоро. Вот и подумал о символе клана.

— Правда? — девочки неожиданно поддержали эту идею, даже Сакура включилась, — и ты уже выбрал себе жену?

Она говорила с детской беззастенчивостью, и я бы, наверное, даже смутился… хотя вряд ли.

— Да причем здесь жена, на это у него будет время, — вставила свое слово Ино, — а что это за символ? Что он значит?

Но я лишь пожал плечами, глядя на получившуюся у меня свастику. Когда неожиданно вспомнил, что он означает, едва не расхохотался. Нет, использовать ее не было зазорно, здесь этот символ не имел своей черной истории, и я ее возрождать не стремился. Но все равно было забавно.

— Нет, этот символ мне не нравиться, придумаю что-нибудь другое.

Я скомкал лист и засунул его в один из карманов, на полном серьезе выдав:

— А пока мне нужно тренироваться, ведь до будущего главы клана я сильно не дотягиваю.

— Да, и правда, шиноби из тебя бестолковый, — согласилась блондинка, — хотя теперь понятно, что ты вечно строишь из себя умного. Уже чувствуешь ответственность за целый клан.

Ино, как обычно, сама того не понимания, била прямо в точку, чуть выше мишени. В тот самый гвоздик, на который эту мишень и вешали. Сам бы, куда-нибудь повесился, от безысходности. Что делать, ума не приложу.

— Ты ведь даже начальных тренировок с чакрой не знаешь? — тем временем спросила Ино.

— Угу, — обреченно согласился я, — И научиться негде.

Девочка о чем-то серьезно задумалась. Серьезное выражение на личике двух годовалой девочки, это надо видеть, здесь и вправду взрослели как-то не в меру быстро, даже боязно становиться. Через несколько лет мое шаткое преимущество оценки ситуации с колокольни взрослого человека канет в Лету, тут все быстро станут такими же взрослыми.

— Я могу попросить своего дядю Санту. Он мог бы рассказать тебе о первичных тренировках.

Я едва не выпал в осадок. Доигрался, блин. Не хотел же связываться с кланом Яманака, ну вот никак не хотел, а что получается? Да, мне предлагают ту самую помощь, которой мне так не хватает. Надо хвататься за эту соломинку, пока есть такая возможность. С другой стороны именно эти Яманака могут на раз-два забраться мою голову и быстро определить причинно-следственные связи. То, что мой разум не соответствует своему возрасту, для них будет очевидно, и как это объяснять? А никак. Ничего хорошего меня в этом случае не ждет. И что делать? Ходить по лезвию бритвы? Хм, а выбор ведь весьма небольшой.

— Правда? Ино-тян, я был бы тебе очень признателен за это, — внешне оживился я, — ну вот прямо совсем признателен.

Девочка мило улыбнулась в ответ, слегка краснея, но быстро спохватилась, добавив:

— Ну, это дядя. Я же не знаю, согласится он помочь, или нет.

— Все равно спасибо. Ты не представляешь, как это для меня важно.

Время медленно утекало. Но через полтора года меня загребут в академию, и столкнут лбом с клановыми, с которыми мне как-то придется соперничать. И это был мой шанс…

Глава 4

Уже на следующий день Ино принесла с собой согласие своего дяди на объяснение мне самых основ, но вот только самого элементарного и не более. Эх, была бы она постарше, расцеловал бы руки. Была бы старше, на руках бы не остановился. Так, похоже, длительное воздержание тоже не всегда полезно, хоть тело пока не просит, из-за этого как-то легче. Но я не о том. Стараясь сохранить спокойствие, что теперь мне давалось довольно сложно, я сидел в предвкушении. Первую встречу с неким дядей Сантой, которого я уже за глаза представлял бородатым мужиком с огромным красным мешком, мне назначили на вечер через два дня. О, эти долгие и мучительные два дня. Болтать с Ино и Сакурой в таком состоянии было сложно, я постоянно останавливал себя на желании отвесить какую-нибудь шутку, которая тут была совсем не в тему. Заодно мысленно перебирая предстоящий разговор с дядей. Врать не следовало, это я решил сразу, хитрить тоже опасно, но тогда, где нельзя сказать правду, придется не договаривать. То, что этот дядя хоть о чем-то меня да спросит, я даже не сомневался. Тут паранойя была профессиональной болезнью у трети взрослых шиноби. А уж о существовании в природе специалистов по допросам, потомственных СС-овцев, без такой болезни я вообще не слышал.

Встречу назначили не совсем поздним вечером в одном из парков, как оказалось, вблизи цветочного магазина, принадлежащего их семейству. Я даже не удивился. Вот нисколько, честно. Клан дознавателей держит цветочный магазинчик. Мило.

Темнело медленно, постепенно, и со стороны этого самого магазина ко мне приближался шиноби. Профессиональный костюм, поверх синих штанов зеленый жилет, отдаленно напоминающий броник. Весьма отдаленно. В остальном ничего необычного. Коричневатые длинные волосы, забранные в узел, типичные для клана голубые глаза. На лице явная усталость, и это, как ни странно, мне показалось хорошим знаком. Если я не буду его нервировать, он не будет меня донимать всякими умными вопросами.

— Здравствуйте, Санта-сан, — уважительное обращение я дополнил не менее уважительным поклоном.

— А ты, значит, Минакуро Като-кун. Верно?

— Да, это я, — вновь коротко кланяюсь.

Санта проходит мимо меня и задумчиво смотрит на небольшой пруд, рядом с которым я только что сидел. Молчит партизан. Меня слегка распирает от нетерпения, но я тоже помалкиваю.

— Так вы с Ино хорошие друзья?

— У Ино-тян много друзей, — уклончиво отвечаю я.

— Но вот с просьбой немного подучить друга она приходит домой впервые, — все так же задумчиво отвечает Санта.

А я молчу. Тот еще фашист, надо быть осторожнее.

— Моя подруга, Амаки-сан, кое-что рассказала о тебе. Случайно развеял наложенное на тебя гендзюцу.

— Простите, но я не знаю, о ком вы говорите.

И, правда, ведь не знаю, хотя могу догадываться.

— Она ирьёнин, которая обследовала тебя, когда у тебя проявились способности к контролю чакры.

Ну, да, так я и понял.

— Не думаю, что хорошо это запомнил. Ну, кроме боли, когда чакра прорезалась, — осторожно ответил я.

Санта посмеялся, хотя я не совсем понял, чему именно.

— Теперь я понимаю, почему Ино с тобой сдружилась.

Понимаю, конечно, что он хочет, чтобы я спросил "почему", но вот я этого спрашивать совсем не хочу.

— Значит, вы не будете мне ничего объяснять? — постарался я сменить тему. Надо от щекотливых тем вообще держаться подальше, особенно в разговорах с такими вот кадрами.

— Почему же, объясню. Хотя я удивлен, почему ты, при твоем уме, сам не разобрался.

Он все так же стоял ко мне спиной, но все же умудрялся улавливать интонации, которые я пытался скрыть. Глаза у него на спине? Или опять дело в чакре?

— Первый мой самостоятельный опыт был весьма… болезненным. Я уже сказал об этом.

Санта неожиданно развернулся и подошел ко мне, присев на колено, чтобы оказаться примерно на моем уровне.

— Все очень просто, — он сложил руки в некоторое подобие замка, только указательный и средний палец обоих рук были не сложены, а выпрямлены, — сложи простую печать.

Ага, это, значит, и есть ручная печать. Я в ауте, насколько же просто. Честно, ждал чего-то более сложного. Но, видимо, местная магия переведена в ранг общедоступной, поэтому основы проще, чем… пробка. Складываю печать, вопросительно смотрю на Санту.

— Ну?

— Что ну?

Глупый вопрос. Но он же ничего и не показал, вот печать, а что дальше то.

— Пусти чакру?

— Куда? И как?

Нет, может для местных это элементарные вещи, но я то с луны шандарахнулся. Санта немного удивился, но терпеливо пояснил:

— Ты помнишь, как пользовался чакрой в первый раз?

— Смутно.

— Вот и вспоминай, поверь, это просто.

Не смог удержаться и не выразить весь свой скептицизм на роже, но все же кивнул. Ну, странное ощущение я помнил, сосредоточил такое же ощущение в ладонях и… Блин, как-то само получилось, но получилось. Чакра действительно просто подчиняется разуму. Именно подчиняется, как собственная конечность. Только вот для меня это, как крылья, которых никогда не было. Я жизнь прожил без них, и теперь мне было странно от того, что они у меня вдруг выросли. Тем не менее, это была чакра, и я понял, как ее использовать. Так, все, с этим потом разберусь, в смысле дома, а не под присмотром опытного психотерапевта.

— Развивай каналы чакры, и ее источник. Чтобы развивать его на первых порах просто используй куда-нибудь как можно больше чакры, на физические тренировки, скажем. Ты используешь ее, а источник восстанавливает. В академии вас научат более сложным тренировкам, а пока и этого достаточно.

— Благодарю, Санта-сан, — вновь кланяюсь.

— Давай, я дам тебе еще один совет, — предложил НКВДшник.

— Эм… Да? — не отказываться же.

— У тебя сейчас слабо разработаны канала чакры. Оно и понятно, ты ей и не пользовался. Но это тебя и выдавало, не для всех, но для Ино или для меня, а так же для большинства опытных шиноби все твои эмоции тут же отражались в тех слабых потоках чакры, что пульсируют в твоем теле. Так что повышай свой уровень владения чакрой, а то как-то даже неловко.

А-а-а-а! Палево!!!! Так тупо спалился! Санта, тем не менее, улыбнулся, видимо посчитав мои смешанные эмоции смущением. Оно и правильно, так и думай, дядя, а за совет спасибо, а ну да, это можно и вслух…

— Спасибо за совет, Санта-сан.

— Да, да. Беги, уже, домой, а то поздно. И не забывай про тренировки.

Вот так — так. Домой я не прибежал, примчался, наконец-то хоть какой-то прогресс, хотя и тот мизерный. Но велика беда — начало. Сразу в штатном режиме засел за прогон чакры по этим самым каналам. Думать вполне можно, совмещая размышления с такой вот простенькой тренировкой. Каналы на такую грубость отозвались непониманием, но на это мне было пофиг, сейчас самое главное — чтобы чакра, которая на данный момент по этим самым каналам ползала со скоростью сильно болеющей, хромой улитки, могла циркулировать как можно быстрее. Источник? Ну, это завтра я отработаю после садика. А вот с маскировкой эмоций надо что-то делать, а то непорядок. Если даже Ино их чувствовала по циркуляции чакры… Хм. Не придумал ничего лучше, чем попробовать прогонять чакру по разным каналам с разной скоростью. Получилось не сразу, но это было не так уж и сложно. Очень напоминало, скажем, игру на барабане. Когда правая рука отбивала один ритм, а левая несколько иной. Так две руки ударяли с разной частотой. То же самое и с чакрой в разных каналах. Немного сложно с непривычки, но терпение и упорство, и дальше вы сами знаете…

Глава 5

Время набирало свой ход несколько быстрее обычного, в основном потому, что каждый вечер я приползал домой, едва способный поесть и доползти до кровати, без сил падая на нее. После дневных занятий я стабильно уходил в наиболее безлюдный парк и практиковал садомазохизм с собственным организмом. Вообще, по предыдущей жизни, я помнил один важный закон человеческого общества; насколько бы ты ни был хорош в каком-нибудь направлении, скажем в танцах, всегда найдется тот, кто танцует лучше тебя. В принципе, это значило, что лучшим в чем-то стать практически невозможно, что вполне нормально, и я удивляюсь, почти не все это понимали. И это совсем не значило, что стоит впадать в депрессняк, залезать под одеяло и ничего вообще не делать. Нет, это значило, что стоит правильно оценивать свои силы. Если разобрать конкретный пример, возьмем рукопашный бой, как стать в нем, ну, если не лучшим, то, по крайней мере, одним из лучших? Три важных фактора. Первое — врожденный талант и способности. Коротышка никогда и ни при каких условиях не сможет бегать быстрее двух метрового дяди. При равнозначности двух других факторов естественно. Второе — упорство в постижении навыка и, собственно, уделенное навыку время. Тренировавшийся много лет всегда будет превосходить новичка, при равноценности двух оставшихся факторов. Третье — тренера и оппоненты. Об этом многие забывают, но это правда. Без хорошего наставника и хотя бы нескольких соперников развиваться очень сложно, никто не указывает на твои ошибки, что сильно замедляет процесс, и не с кем соревноваться. При наличии двух факторов и отсутствии одного можно достичь весьма внушительных результатов, однако… Если обратиться к математике, среднее арифметическое от ста, ста и ноля — шестьдесят шесть и так далее. Две трети, короче. Так что лучше все же иметь все три фактора хотя бы на среднем уровне. Почему? Научиться основам может каждый, дойти до среднего уровня может половина, достичь вершин мастерства — единицы. Достаточно быть выше среднего, чтобы превосходить половину возможных оппонентов. Ну, это лишь для начала.

На практике же я опять имел полную дырку от бублика. Возьмем клановых, врожденные способности у них есть, и весьма хорошие. Оппоненты тоже всегда найдутся, тренировочные поединки наверняка для них стабильная норма. Желание постигать мастерство — это в интересах клана. Там, где нет желания, будет пинок под зад. Что было у меня? Желание. Но на голом желании далеко не уплывешь. Способности ниже среднего, гораздо ниже. Наставников — ага, даже не смешно. Оппонентов? Та же малина. С рукопашной была та же проблема, хотя даже больше, без техник и школы боя я ничего не мог, так что и пытаться не стоило, эффекта никакого не даст, только время потеряю. Ниндзюцу и Гендзюцу так же на нуле. Что мне оставалось? Гонять себя до изнеможения, чтобы хоть как-то соответствовать в физическом плане, и в плане контроля чакры.

Первые заметные результаты появились приблизительно через месяц, в начале тренировок я и километр пробегал с трудом, если вообще пробегал. Не хватало ни физической выносливости, ни дыхания, ни, хм, даже смешно, скорости циркуляции чакры. Странно, но без нее тут и физической подготовкой заниматься было нельзя. Даже малейшей. Все сводилось к пресловутой чакре, но месяц пыток, и обнаружились вполне неплохое продвижение в нужном направлении, и как ни удивительно для меня, как раз в контроле чакры. Я вполне себе научился различать какой конкретный канал или какой узел за что отвечает. Нет, их было до хреновой тучи, и разделиться на все сразу я не мог физически, это верно. Однако же…

Я создавал мелодию собственного организма. Слой за слоем ритмы течения чакры в разных каналах я делал подсознательным рефлексом. Учащается сердцебиение, дыхание становиться более тяжелым — перенаправить чакру в определенные каналы и к определенным узлам. Причем сеть каналов была сродни кровеносной системе, но с одним громадным недостатком, чакра должна была циркулировать, как и кровь, но если в кровеносной системе были вены и артерии, то каналы существовали для всего сразу же. Если в эту систему не вмешиваться, то все более ли менее работает, но мне-то нужен был больший эффект. Поэтому я создавал новые направления и потоки, так, чтобы по одному каналу не проходило сразу два разных потока, и уж тем более, не встречались потоки с противоположным направлением. Получалось далеко не сразу, но я медленно совершенствовался, постепенно ощущая, что физические нагрузки становятся значительно более переносимыми. Но с бегом, коим я в основном и занимался, было просто. Толкание земли и пресс, это тоже мелочи. Как развивать весь организм в целом? Ха, в этот раз я все же просто подсмотрел за первогодками академии, у которых была физкультура. Или как она тут называется? Неважно, в общем, был у них вполне себе такой КВУ. Комплекс вольных упражнений. Три набора движений, которые следовало повторять определенное количество раз. Проверил все три набора на себе, по циркуляции чакры отметил, что напрягаются при этом практически все мышцы организма, в смысле все узлы, кроме единичных, почти равномерно потребляли чакру. Ну и отлично. Контроль чакры — вещь незаменимая. Я и так это знал, но теперь убедился на собственном опыте.

Время шло вперед. Ино болтала со мной чуть менее охотно, видимо, контроль чакры теперь все же скрывал мои эмоции, и она их уже не различала с прежней простотой. Ну, ничего не поделаешь, вечно ходить с душой нараспашку тоже нельзя. На занятиях лишь делал вид, что вообще присутствую, на деле же работал над контролем чакры. Никаких экспериментов, к слову. Как-то раз, подав ее не в то место, устроил себе несварение. Организм — штука хрупкая и одноразовая, если что-то сломается, пиши — пропало.

Прошло около трех месяцев с начала тренировок, когда я заметил, что уже не истощаю всю чакру за один день, как было раньше. Обрадоваться? Нееет. Искать новые способы увеличить нагрузку. Чем больше я буду тратить, тем быстрее она будет восстанавливаться. Ну, со временем, естественно. После долгих раздумий сшил себе четыре плотных мешочка, в которых наложил камушков. Общая масса этак на килограмм. И развешал, на конечности, так сказать, для утяжеления. А двести пятьдесят грамм, как оказалось, не шутки. Снова начал выдыхаться, едва справляясь с тренировками, но это было временно. Еще через три месяца увеличил груз вдвое. На этот раз привыкание шло заметно быстрее. Но вот дальше опять встала проблема. До общего воинского призыва мне оставалось всего около полугода, а тренировки опять стали слишком простыми для меня. Увеличивать груз дальше было бесполезно, и полкило на руке, это не мало, увеличивая, можно и суставы повредить. Самому обвешиваться такой лабудой? Но ответ пришел неожиданно.

Бегу я с утра пораньше, думаю, что бы еще придумать для истязания этого хоть и собственного, но все же крайне щуплого организма. Бегу я значит, никого не трогаю, а мне навстречу, как ужаленный, проносится странный парень в белом костюме. Так и не разобрался, как они называются и чем друг от друга отличаются. Прическа странная, брови густые, глаза такие, будто курил, и взяло его явно хорошо. Да и по скорости бега явно чем-то окуренный. Промчался мимо, ну и конь с ним, мне-то какое дело. Бегу дальше, смотрю, двое, странного вида шиноби, в кустах сидят. Один, ну вылитый папаша пацана, прическа такая же, да и морда похожа. Костюм по всем правилам, только нижний слой не синий, как у всех, а зеленый. У второго волосы белые, и маска лицо закрывает. А протектор, такая металлическая пластинка на тряпке, с символом Конохи, которую каждый уважающий себя ниндзя носит на лбу, остальные ниндзя носят, где придется. То же чучело, к примеру, в зеленом, на поясе. Так вот, протектор этот на один глаз спущен и как бы его закрывает. Не, ну если нравится, пусть носит, естественно, но повязка была как бы более логичной. С моей сугубо личной точки зрения. Сидят в кустах эти два бойца невидимого фронта, шифруются, типа их не видно. Ну, их действительно почти незаметно, разве что головы и торчат, но все же глупо как-то. Бегу, поравнялся с этими кустами, чувствую, надо тело размять, а бега пока хватит. Разминаюсь.

— Ну, что скажешь?

— Хм. Странный он. Уверен, что хочешь его тренировать?

— В нем ключом бьет сила юности!

— Хм. И никаких способностей к ниндзюцу и гендзюцу.

— Я и без них обхожусь.

— Хм. Ты по своей воле, к тому же еще не значит, что ты ими не владеешь вовсе, а тот не владеет ими напрочь.

— Будет усерднее заниматься. Ведь в нем так и бьет сила юности!

Я поднялся, почесал в затылке. Нет, если тот, что с белыми волосами, пусть и выглядит странно и хмыкает не в тему, но вроде как адекватен. Но вот кадр в зеленом меня искренне напрягает. Надо, наверное, сторонкой, и подальше от них. Так оно лучше будет.

— Хм. А это еще кто?

— В нем тоже бьет сила юности!

— Хм. Какие-то странные у него утяжелители. Чакры совсем не чувствую.

— Что? А зачем он их носит? — излишне громко выкрикнул чудик.

Я обернулся и вопросительно посмотрел на эти две наглые морды. Стою, смотрю на них, ожидая хоть какой-то реакции. Они, может, и шиноби, но вот так в наглую обсуждать человека, это не есть правильно.

— Хм. Мне кажется, или он нас видит?

— А что не должен? — удивляюсь я.

— М-м-м, — задумчиво промычал одноглазый, — нет, не должен. И когда ты нас заметил?

— Как бы сразу, — честно ответил я, — но если вы опустите головы пониже, и закроете ступни веточками, а так же перестанете громко разговаривать, то будет намного лучше.

На лице странного типа в зеленом отразилось самое большое и яркое удивление, которое мне вообще когда-либо приходилось видеть. Мне казалось, что нормальные люди настолько удивлены быть не могут. На лице одноглазого, на котором я видел-то только, хм, глаз, тоже было удивление, пусть и не столь явное.

— Кто развеял наше гендзюцу? — спросил удивленный.

— М-м-м. Мне кажется, он его не развеивал.

Мимо шел какой-то мужик, витающий в своих мыслях, и я, исключительно из научного интереса, остановил его.

— Простите, вы что-нибудь видите в тех кустах? — указывая на две головы, спросил я.

Мужик удивился, посмотрел на кусты, на меня, снова на кусты, снова на меня, наконец, ответив:

— Нет, ничего. А что там?

Я мило улыбнулся в ответ:

— Да так, ничего. Спасибо большое за помощь.

Мужик кивнул, и побрел дальше. Я проводил его взглядом, и посмотрел на две головы, все так же сидящие в кустах. Мимо пронесся тот же странный парень в белом, со все теми же наштыренными глазами. И что это с ним? Кстати, я тут тоже не на прогулке.

— Ну ладно, вы там можете дальше сидеть, а я побежал, — махнул я этим чудикам, и уже собрался уходить.

— М-м-м, подожди секунду. А что с твоими утяжелителями? Почему в них нет чакры?

Я посмотрел на свою сумку с камнями, перевел взгляд на одноглазую голову.

— А должна быть?

На этот раз зеленый выскочил из кустов и прыгнул ко мне. Его гиперактивность меня немного настораживала, но сопротивляться я не стал. Это чудик стянул с меня один из мешков и полегал его.

— Странно.

Вскрыл и посмотрел на лежащие внутри камушки.

— Что это? — спросил у меня этот чудик.

И вот как я должен отвечать на этот вопрос? Помет яйцекладущей мохнатой свинокоровы? Какого ответа он ждет от меня?

— Вы удивитесь, шиноби-сан, но это… камни…

Второй приступ недержания эмоций на лице этого чудика, правда, теперь это было нечто более сложное, нежели обычное удивление.

— Ты что, идиот? Зачем ты носишь камни? — все же выдал он.

— Это груз. Чтобы было тяжелее, — медленно разъяснил я.

Одноглазый вырвался из куста и подошел ко мне, то посматривая на груз в руке коллеги чудика, то на меня.

— Хм, а почему не используешь тренировочный груз?

Ага, потому что не знаю, что это такое. Как вам ответ?

— А где я его возьму? — чуть более спокойно ответил я.

— Хм, в магазине для шиноби, — пояснил одноглазый.

О-о-у-у-у. Как все просто, да? Знаю я об этом магазине, пытался зайти уже с десяток раз, посмотреть там чего интересного, но вот беда…

— А кто меня туда пустит?

Все же я рад, что встретился с этими чудиками. Этот одноглазый проводил меня до магазина, зашел вместе со мной, и даже поговорил с хозяином, чтобы я мог покупать некоторые товары. Ничего особенного, на самом деле, тот же тренировочный груз, например. Все сколько-нибудь интересные товары оставались для меня под запретом, но я и малому был рад. Но все равно я имел возможность купить свитки для тренировки чакры, были-таки, этот одноглазый один мне подарил, и два тренировочных груза. Можно было купить некоторые части одежды, но такие же и в другом месте продавались. Бумагу чакры, для определения своей стихии, о чем я пока и понятия не имел. Ну и еще кое-что из разряда малополезного, даже тренировочные кунаи мне покупать запретили.

А вот тренировочный груз оказался весьма кстати. На самом деле надевался он только на ноги, но каким-то образом распределял свою массу на все тело шиноби. Активировался подачей чакры, и каждый груз варьировался от и до. Мои, к примеру, от пяти и до десяти килограмм. Примерно. Каждый. Не торопился я их надевать, если честно, даже в минимальном положении, так сказать, это едва ли не четверть моего собственного веса выходит. Одноглазый не переставал меня рассматривать, но вообще молчал, в магазине дав мне немного осмотреться, а теперь не торопил и с изучением маленьких подарков.

— М-м-м. Ты собираешься специализироваться на тайдзюцу? — спросил он.

— Нет, просто тренируюсь, — честно признался я. Я вообще очень честный, заметили.

— Хм, и когда поступаешь в академию?

— Через полгода, шиноби-сан.

— Хм…

Ну а как мне к нему обращаться, он же не представился. Я сложил все покупки в карманы, чтобы хоть не выпадали, повернулся в сторону одноглазого, ну надо же поблагодарить как ни как… А он смылся уже. Вот был, и нет. Бэтмен недорезанный. Ну, это, по сути, его проблемы, я свое получил. А час "хэ" все приближался.

Глава 6

За полгода, которые мне оставались до академии, я успел сносно раскачать контроль чакры, да и физически подтянулся до неплохого уровня. Грузы, во всяком случае, работали уже на полную, и я их не снимал. Разве что на ночь. Но больших успехов я так и не достиг, хотя и старался еще что-нибудь умыкнуть до поступления, а к нему следовало подготовиться, и начал я с костюма. Ну, всякие принадлежности, это понятно, их я заранее закупил. Но вот одежда. Стоял я перед зеркалом и смотрел на свое лицо. Глаза небольшие, каких-то коричневых и карих оттенков. Нос слегка курносый, как у отца, но губы узкие. Вообще-то не особо складная у меня физиономия, но оно мне только на руку. Выделяться я не хочу совсем. На голове длинные волосы, повязанные в пучке. Просто забывал подстригать за тренировками. Что делать с этой мордашкой? Правильно, добавить отталкивающих деталей. Чем с меньшим желанием на меня будут пялиться, тем оно мне лучше. Первым же делом побрился на лысо. Вот так сходу. Среди шиноби такого тут не видали, так что буду немного выделяться, но тут я преследовал и свои цели. Успел узнать о многих, всяких неприятных случаях, которые есть в арсенале разных ниндзя, и длинные волосы — это не слишком полезно для защиты. Да и мороки в походах, если что, будет намного меньше. Так же, памятуя на повсеместное использования разных видов газов и дымов, разжился респиратором и сделал себе плотную маску, по типу той, что была у того одноглазого чудика. Только у него была маска ради понта, а у меня респиратор встроен. Постоянно я ее носить не собираюсь. Так же сделал себе капюшон. Он, с одной стороны, сужает обзор, но с другой, еще пригодиться. Сразу озаботился о размерном синем костюме, но решил все же отказаться от него пока. Это, как никак часть обличия шиноби. Не стоит так явно демонстрировать, что я уже таковым себя считаю. Но все же выбрал костюм, закрывающий все тело. Темно-серая с черным куртка, изначально она была другого цвета, но я умею перекрашивать вещи, а точнее избавляться от красителей, которые тут ни ахти какие. Примерно такие же штаны. Вместо тех странных тапок, которые тут распространены, разжился некоторым подобием ботинок с высоким голенищем и комплектом ткани, а-ля портянки. Частично помня родную армию, понял, что в путешествиях по пересеченной местности местная обувь конечно здорово, легкая, и ноги не потеют, и все прочие достоинства, но вот от укуса всякой пакости она не защищает. Да и запнуться за какую ветку мне не так страшно, а в этих сандалиях можно и пальцы запросто свернуть. А оно мне надо? Вот и правильно, нет. К тому же тяжелый ботинок это вполне весомый аргумент в рукопашном бою. На массу я внимания не обращал, так как груз в двадцать кило мне уже не мешал совсем. В куртке подразумевалось множество карманов, тоже не лишнее, хоть и жарковато слегка.

И вот он, наконец, настал. День триумфа, чтоб его. Сопровождения родителей у меня не было, так как отец пропадал на работе, а мама повторно залетела и ждала малыша. Я был только рад, с одной стороны, ко мне меньше внимания, с другой понимал, что буду урезан в финансовом смысле, а мало ли что может понадобиться во время обучения. Этот вопрос требовалось решать, пусть и не в срочном порядке. Но я отвлекся. В своем потоке я был младшим, еще бы немного, и попадал бы только на следующий курс. С одной стороны, можно было выпросить и отсрочку, с другой стороны из самостоятельного обучения я и так уже выжал все, что мог. А академия, она и здесь академия. Приперся я при параде, в маске и с капюшоном. Дышать не совсем удобно, но зато солнце в глаза не бьет, а то многие вон жмурятся. Пристроился к уже знакомым по саду физиономиям, да так и стоял, пока меня не заметила Ино. Не узнала, а это хорошо. Если бы она меня по чакре определяла, вот тогда бы пришлось задуматься. Девчонка подошла ко мне, с интересом разглядывая.

— А ты еще кто? — беззастенчиво спросила она.

Вот теперь я стянул капюшон и маску, с ухмылкой глядя на нее.

— А-а-а, Като-кун, — махнула она рукой, тут же язвительно добавив, — Что, понял, наконец, что твою морду лучше прятать от людей?

— Вроде того, — не стал спорить я.

Мы не поругались, просто я все меньше бывал в саду, и все меньше с ней общался. А последний месяц и вовсе не появлялся. Так она, как ни странно, просто показывала, что соскучилась.

— Привет, Като-кун, — махнула мне рукой стоящая неподалеку Сакура.

— Привет, Сакура-тян.

Вот на нее было приятно посмотреть, хоть при Ино я обычно предпочитал этого и не делать. Девушка похорошела, набралась уверенности. Ино тут же нахмурилась, отслеживая мой взгляд и ухмылку. С одной стороны она ко мне не лезла, как к Саске, который последнее время частенько появлялся в садике, пусть и держался особняком. На него все девчонки молились, и воздыхали, тайно и не очень, но мне до этого дела не было. Так Ино, не смотря на внешнее обожание этого самодовольного Учихи, отчего-то крайне раздражительно реагировала на мой интерес к другим девочкам. Детский сад, конечно, он и есть детский сад, серьезно я к этому не относился, но, в тихом омуте, мало ли я чего не знаю в местной культуре.

Натянув капюшон, я коротко огляделся. Всех без клановых я пока обходил стороной, они даже не потенциальные шиноби, как ни странно. Насколько я узнал, большая часть из них станет гонцами или порученцами. Ну, может младшими ирьёнинами, в лучшем случае, если талант обнаружиться. Просто я тут выяснил интересную вещь, оказалось, что в деревнях практикуется некоторое подобие каст. Реальными шиноби, в смысле квалифицированными наемными солдатиками, становятся либо клановые, либо те, чьи таланты лежат сильно в боевой области применения чакры. Все остальные уходят на прикладные направления. Странно, но факт, из трех десятков детей своего потока даже половина не станет шиноби. Я, Ино, это однозначно. Сакура, похоже, тоже, хотя я пока не уверен. Способностей за ней никаких, в этом мы схожи, оба из семьи простых смертных. С зазнайкой Учиха все однозначно. Этим на роду написано, кто они и чем будут заниматься. Нет, среди их клана тоже всякие были, но они там скорее исключение из правил. Этот определенно шиноби. Пару раз видел его, исполняющего клановое ниндзюцу — Катон, Высвобождение Огня. Приличного размера огненный шарик умеет выдыхать этот законспирированный дракоша. Ну, клановые техники, они и есть клановые техники. Еще успел разузнать о Шарингане. Это додзюцу Учиха, клановая техника глаз, передающаяся по наследству, всех нюансов я не знал, но знал, что штука крайне мощная и эффективная. Ну и библиотеки, надо заметить, в этом мире, мнение автора о чем-то есть, а описание этого самого чего-то нет. Весьма ценное чтиво, ага. Саске, кстати был один, он теперь сирота, единственный выживший, и, как мне кажется, с ним весьма основательно нянчатся. Странно это, клан похерить дали, а за последним выжившим следят во все глаза, пылинки сдувают. Чуть в стороне стояли полуспящий Шикамару Нара и совсем не похудевший Чоджи Акимичи, с родителями. Вот уж где яблоко от яблоньки. Один в один собственные отцы, даже забавно. Кланы, правда, сильные, шутить я с этой парочкой не стану, от греха подальше. Хм, хотя с той же Ино все же связался, но тут другое дело. Идем дальше, Вон и старый знакомый Шино Абураме, тоже, видимо, с отцом. Знакомый из разряда, каких лучше и не знать, опасный тип, ходячее биологическое и бактериологическое оружие в одном флаконе. Нет, он конечно из моей деревни, и все такое. Но все равно опасный. Еще чуть в стороне парнишка из клана Инузука, с собакой на башке. Как зовут, не знаю, пока. Но это клан потомственных кинологов, даже его то ли мать, то ли сестра, и та с собакой. Да не просто с собакой, это целый волк, наверное. Ближе к центру всего действа высокий мужик в белом. Черные волосы и белые глаза, этот из Хьюга. Они, наверное, сейчас на подъеме, главный конкурент в деревне исчез, можно считать. А рядом с ним недоразумение. Ну серьезно, смотреть смешно. Отец этого недоразумения, насколько я понимаю, сама уверенность и гордость, лицо клана, несет честь и достоинство, да так, что я его даже уважаю, пусть и не знаю совсем. Видел уже таких когда-то, крутые мужики, друга не бросят, вытащат, как бы тяжело ни было, врагам глотки зубами перегрызут. У таких железные яйца, а все остальное еще прочнее. И это не напускная гордость, как у сопляка Учиха, этот человек другой. И девчонка, полная противоположность, вообще не представляю, можно ли быть более неуверенной, застенчивой и зажатой. Посмотрим, конечно. Сакура тоже особо не выделялась раньше, а сейчас вон, глаз не оторвать, если одна блондинка не поможет. Ой, что же будет, когда они все повзрослеют, им же всем сейчас по четыре с небольшим. Страшно подумать. А вот девчонка Хьюга… ну даже смотреть на нее без боли в сердце тяжело. Стоп, а это что за шум? Так, и еще один кадр нарисовался. Точнее его нарисовали. Один из шиноби притащил за ухо еще одно недоразумение. Невысокий блондин с удивительно тупым выражением лица. И таким же поведением. Говорит громко, и несет всякую чепуху. Это я крайне мягко сказал, не хочется при будущих девушках выражаться.

— Это Наруто Узумаки, — с почти нескрываемой ненавистью прошипела женщина рядом со мной.

То, что паренька не любят почти все, кому не лень, я знал давно. А вот за что последнего представителя сильного и уважаемого в общем-то клана так не любят, узнать удалось далеко не сразу. Но узнал. Точнее у меня были только слухи, никаких записей об этом, естественно, не нашлось в общем доступе. Тем не менее шептали, что того самого Девятихвостого Демона Лиса, Кьюби но Йоко, каким-то малопонятным мне образом запечатали в пацаненка. Я слушал, и не верил. Потому что по рассказам Кьюби, ну, мягко говоря, громадина. Да к тому же обладает огромными способностями. Как его затолкали в тельце бедолаги Наруто, это большой вопрос. Такой архивации данных любой архиватор позавидует. С другой стороны меня этот вопрос сильно заинтересовал, наверняка же не зря пацана при деревне держат, это что-то типа ядерной бомбы такой. Опасно, жжется, но не отдавать же в чужие руки. Однако быстро выяснилось, что за Наруто безустанно бдят местные спецназовцы. Мужчины и женщины в странных масках, обычно всего один, конечно, но постоянно находится в обозримом радиусе от паренька. Я обычно делал вид, что этих психов в масках не замечаю, но понял, что сближаясь с пареньком, автоматически получаю излишнее внимание от местных органов. А оно мне надо? Блин, хотя жалко. Паренек оказался смышленым. Нет, что-то с ним явно не так, потому что собранности и способности сосредотачиваться у него нет никакой. Память хромает, причем на все четыре лисьи лапы вместе с девятью хвостами. Тем не менее паренек упорно тренируется уже сейчас, что, кроме меня, вообще никто не делает. Клановые не в счет. Да, он бездарь. Без клановой способности Узумаки, благодаря которой у него чакры, должно быть столько, что я едва не захлебываюсь слюной от зависти, больше ничего нет. А если учесть, что тренируется он бессистемно, то есть в ноль, то вообще беда. Правда, учитывая Кьюби внутри него, я подозреваю, что все это не с проста. Ну, понаблюдаем, лишним не будет. Присматриваясь к остальным выделил еще парочку, которые стоили моего внимания. Первый — паренек с отцом, стоящий чуть в стороне. Данго, если я не ошибаюсь. Не сказать, что я определял его в шиноби, но вот мозги у парня варили, мне даже стыдно стало. Видел его в библиотеке, читает много, но бессистемно, опять же. Я думаю, он станет каким-нибудь аналитиком или что-то в этом роде, но упускать его из виду не стоит. Еще мое внимание привлекла девчонка из клана Курама. Я сначала их клан ставил в один ряд с теми же Нара или Акимичи, но поторопился. По слухам выходцы из Курама не становились шиноби, им в деревне готовили совсем другую участь. Хоть я и не знал, какую. Но девчонка была интересная, так же стоит взять на заметку.

— Опять пялишься, Като-кун? — вынырнула откуда-то Ино.

— Конечно. Примеряюсь, — кивнул я, даже не стесняясь говорить достаточно громко, — Мне нужно выбрать хорошую жену, чтобы основать сильный клан. Ты тоже в списке, кстати.

Ино мгновенно покраснела, замешкавшись, и не зная, как реагировать. Женщины рядом заулыбались, говорить глупости в этом возрасте было мило, особенно если говорить с такой уверенностью в голосе. Засмеялась и Сакура, от чего Ино покраснела еще больше, хотя я удивился, куда уж больше-то. Но в этот раз я решил встать на сторону блондинки:

— Ты, Сакура-тян, там тоже есть.

Девчонка заткнулась и тоже покраснела, а Ино немного расслабилась. А вот девочка из Курама, стоявшая не так уж и далеко от нас, и, как оказалась, наблюдавшая за разговором, мне мило улыбнулась, совсем не стесняясь этой темы. И я беззастенчиво улыбнулся в ответ, улыбаться вообще полезно, располагает к себе людей. И тут же получил неожиданный удар от Ино, не стерпевшей такого наглого предательства. Вот что со мной не так, почему в друзьях одни девчонки? Сам ведь понимаю, что доиграюсь так в один прекрасный момент.

Тем временем гомон разношерстной толпы закончился, и на трибуне появился Хокаге собственной персоной. Посмотрел я на этого старика с доброй полуулыбкой, полуухмылкой, и глубоко так задумался. Улыбался то он с добротой, это ладно. Но вот по морде вижу, скелетов по шкафам у этого старика запрятано столько, что мне даже сравнить не с чем, не в каждый склеп столько поместиться. Столько всего надо наворотить в жизни, чтобы хватало опыта разруливать ситуацию в военизированном городке. Его ведь признают, все, на полном серьезе. Вот, даже оловянный солдатик Хьюга смотрит с почтением и уважением. Наверняка это старичок пару десятков лет назад был тем еще головорезом. Тем не менее он беззастенчиво вешает жадной до зрелищ толпе пропагандистскую лабуду. У меня на нее уже иммунитет, наслушался по уши, но стою, делаю вид, что интересно. Ничего нового не услышал. Честь деревни… тра та та… друзья и товарищество… снова тра та та… трудитесь и разумно… ой, не так, развивайтесь. Правильные вещи, конечно, вещает, но элементарные. Хотя оно и ясно, учитывая аудиторию. Это всегда так. Умные люди любят говорить глупой толпе правду, особенно ту правду, которую и так все знают. Оно сразу сближает умных людей с этой толпой. Принцип приближения малого к великому в действии.

Речь кончилась, нас еще немного пожурили малоинтересными мероприятиями и распустили до завтра. Наконец-то дождался. Занятия!

Глава 7

Если честно, я был в а***. Нет, не подумайте, нас не нагружали чем-то нереально сложным. Почти. Вообще от местной системы образования я был в восторге, десять баллов ее авторам. Сейчас у нас шла теория, немного смешная, но все же теория, примерно с середины всего времени обучения в академии начнется практика, и ее постепенно вытеснят. Однако же. Тут есть математика, хотя скорее это все же геометрия. Не поверите, кто-то всерьез придумал и написал формулы и графики расчета полетов метательных снарядом. Любых. А чуть позже мы дошли до геометрии в применении ниндзюцу. Вот же она, военная наука в действии! Нас всерьез эти формулы заучивать не заставляли, но я-то шибанутый на всю голову пришелец. Взял, по шерстил свитки, которые были вместо учебников, обратился к преподавателям, которые мне добросовестно выписали направление в библиотеку за нужными свитками. Библиотека в академии вообще оказалась только по направлениям от преподавателей, сенсеев, по местному. Но это фигня, я всегда знал, как выпросить необходимое и мне положенное, видали бюрократию и похуже. Но я отвлекся. Засел я вечером за эти свитки. Изучил. Ладно, кунай и сенбон. Первый ножик с двухсторонним лезвием с одной стороны и кольцом с другой. Второе — метательная иголка. Эти два приспособления для умерщвления меня пока не интересовали. Летали они строго прямо, лишь с учетом отклонения из-за различных факторов. Но все же прямо. Меня интересовал сюрикен. Это хитроумное устройство, да шучу, банальная четырехконечная звездочка, вращалась в полете. В теории, которую я почерпнул из свитков, траекторию сюрикена можно было отклонить до дуги. Три недели расчетов ушло на то, чтобы просчитать: максимальный угол отклонения от идеальной траектории, которой является прямая между точкой отрыва от ладони и точкой попадания в цель, тридцать девять градусов. Расчет был сложным, но для человека, некогда познавшего высшую математику, вполне в рамках возможного. Что это значило? Что я могу закидывать сюрикен за угол, или через забор, или высчитывать хорошую траекторию полета через густые заросли. Осталось потренироваться и довести до автоматизма. Вот только это был не предел. Я копнул еще глубже, дорвавшись до свитков, которые однозначно делали либо пришельцы, либо такие же залетчики как и я. Почему? Там все было понятно и лаконично, никакой воды и голая теория геометрии расчета траектории полета сюрикена. В теории, при изменении заточки, можно было добиться нестабильной траектории полета. Зачем? Пф, элементарно же! Большинство шиноби сбивали летящие в них орудия и прочие пакости брошенным навстречу сюрикеном, а что сложного, если он один фиг по прямой летит. А вот тут летел по синусоиде, или, кто не знает, по спирали, причем не всегда полностью стабильно. Предугадать, где он окажется, чертовски сложно, не для стрелка естественно, и отбить сюрикен можно либо на расстоянии руки, либо вообще уклониться. Техники, бьющие по области не в счет, несоразмерная трата сил. За изучением этого вопроса я едва не прозевал самое больше счастье в своей нынешней жизни. Вы не поверите. СОПРОМАТ!

Я когда название увидел, чуть в аут не вывалился. Хорошо морда под маской, башка под капюшоном, никто не видит, насколько я удивлен. Едрить колотить, сопромат. И здесь! Нам полагался один единственный общепознавательный урок, на нем сенсей уверенно заявил, что эта тема для нас не так важна, но мы все же должны знать, что существуют материалы с разной проводимостью чакры. Я сидел и смотрел на эту обезьяну, возомнившую себя человеком, и всерьез вещающую, что это бесполезная фигня. Нужна она, по их мнению, была либо медикам, либо кукольникам, были тут и такие, живых кукол делали, либо редким индивидуумам, вроде одного из наших джоунинов, у которого были специальные клинки. Они прикалываются. Нет, я не верю. Как можно быть настолько, ладно, скажем, недальновидными. Поднимаю руку и спрашиваю, что происходит с материалом, которому свойственная низкая проводимость, если на него подать чакру? Сенсей в ступоре. Я, чувствуя поднимающийся из глубины души бурный поток, тут же спрашиваю, какие вообще есть виды реакции материала на чакру? Третий вопрос мне задать уже не дали, вновь отправив в библиотеку с необходимыми направлениями. Библиотекарь долго и задумчиво изучал направление, затем долго смотрел на меня, а потом сказал, что чтобы получить свитки, которые, о чудо, можно было взять на руки, ибо объем большой, читать все в библиотеке нереально, да это нисколько не секретные свитки-то, мне потребуется мешок. Я не сбегал за мешком. Я слетал! Получил свою гору свитков и попал в райский мир, где мне не хватало лишь малого, но об этом чуть позже.

Читая даже начальные перечни, я чувствовал, как моя челюсть, уже давно отвалившаяся, уползает куда-то на улицу, на прогулку видимо. Это же ох*еть можно. Чакра, она как электричество, ну похожая аналогия. Нет, на самом деле подавляющее большинство материалов на чакру вообще не реагировали. Ну никак. Да, проводили, да немного накапливали, чуть-чуть, но не более того. Но были и другие, относительно редкие вещества. Да такие, от осознания свойств которых я заливал слюной первый этаж нашего дома. Вещества с большей проводимостью, с меньшей проводимостью, способные накапливать, о чудо, отталкивающие, по разному реагирующие на разные стихийные чакры. Там кладезь был, целый кладезь!!! И весь мой. Потому что никто потенциала этой информации, похоже, не осознавал. Но нужны были эксперименты, и мой накаченный адреналином мозг выдал ответ на вопросы даже быстрее, чем я успел их задавать. Где достать материалы? Элементарно! Большая часть перечня относится составляющими медицинских препаратов, продаются в аптеке и есть в свободном доступе. Вот я и уперся в деньги. Пришлось быстро соображать, как заработать хоть сколько-нибудь деньжат, чтобы купить необходимое количество материалов, сначала для исследований, затем для… Для… От самого представления того, что крутилось у меня в голове, я впадал в экстаз. Понимал, конечно, что гладко ничего не получится, и точно будут какие-то проблемы, но все же.

Немного отрезвев, наведался в библиотеку, переворошив всю информацию о древних и не слишком доспехах, которые создавали шиноби. Нашел много интересного. Например, материалы, отталкивающие пламя, действительно использовались, только доспехам почему-то приписывались больше мистические свойства, нежели просто физический факт. Эх, деревни, ну деревни же. Но пока ищем способ добыть деньжат, а заодно зубрим всю теорию, и ту, которую я уже раскопал, хитрые сюрикены никто не отменял, и внимательно прислушиваемся к сенсеям, мало ли еще каких лежащих на поверхности, но никому ненужных тайн я тут открою.

Вообще, если чуть отвлечься, я понимал причину такого отношения к этому вопросу, то что я собирался воплощать в жизнь, не было результатом тренировок и самосовершенствования, а значит, это было доступно всем. Изобрету я, но, если не найду способ законспирировать способ производства, такими же чудесами будут владеть все, причем повсеместно. Оно не надо ни мне, ни тем более остальным. Но вот сделать, пока не знаю как, но сделать способ изготовления труднодоступным, непонятным, тогда я смогу на что-то рассчитывать. Если не буду дарить свои изобретения всем направо и налево, а я хер кому что подарю, слишком много чести. Мне и так тут тяжело.

Глава 8

Я всегда знал, что честность, она порой спасительна. Вот пришел вечером к отцу и честно объяснил, что хочу заняться неким своим исследованием, очень для меня важным, но мне для него нужны деньги. Просить их, я, естественно не собирался, а вот заработать, это другое дело, папа репку чесал достаточно долго, спросив, а сумею ли я везде успевать, чтобы и учиться, и работать, и тренироваться, и еще своими тайными делами заниматься. И я, опять же совершенно честно, признался, что естественно не успею, поэтому расставлю приоритеты, сначала будем учиться и работать, пока денег не будет хватать на первую стадию экспериментов. Я заранее просчитал чего и сколько мне потребуется, так что видел цель вполне досягаемой. Не так уж и дорого все это чудо стоило. Отец подумал, спросив, а справлюсь ли я с тяжелой работой? Так как ее мне никто доверять не будет, мал еще. Вот теперь я смог ухмыльнуться. Мешочек килограммов под тридцать поднять был вполне в состоянии, причем без усилий. Чакра, она реально расширяет возможности организма, даже такого убогого, как у меня. Отец подумал и пообещал попробовать поговорить со своим главным.

Не сказать, что я питал по этому поводу много надежд, ну кто согласиться взять сопляка, где уверенность, что я буду стабильно весь вечер заниматься какой-нить совсем неинтересной ерундой? Или не ерундой, а важным, но все равно не особо интересным делом? А? Вот именно. Тем не менее через два дня отец все же разрешил мне придти на его работу, так как туда иногда брали на подработку шиноби, генинов в основном, так что решили рискнуть. Лесопилка, причем такая не маленькая, это только выглядела она небольшой, но работы все равно было не особо много. Первые дни ко мне относились как: принеси, подай, отвали, не мешай. И я не нервничал по этому поводу, спокойно и с энтузиазмом выполняя всю порученную работу. Не лез под руку, пока не просили, и вообще создавал впечатление вполне адекватного мальчишки, которому действительно нужны были деньги. В мелких поручениях прошла неделя. Вторую неделю я продолжал заниматься всякими мелочами, но порой был и на подхвате. В криворукости замечен не был, так что ко мне перестали присматриваться и просто звали, когда нужна была лишняя пара рук, примерно за два месяца работы я накопил половину необходимой мне суммы, но тут вышел конфуз. Ирука-сенсей вызвал меня для важного разговора. Я уже торопился на работу, поэтому не воспринял это всерьез, но, естественно пришел в… как назвать комнату преподавателей? Учительская? Сенсейная? Не важно, в общем притащился.

— Ирука-сенсей, вы хотели меня видеть? — постучавшись, вошел я.

— Да, Като, хотел, проходи.

Вообще-то учительский состав старался меня особо не беспокоить, так как я со всем справлялся. Как говориться не трогай кучу, пока не воняет. Потому как стоило им начать действовать мне на нервы, я начинал спрашивать то, на что у них не было ответов, в основном по теориям прикладных наук, или всякие мелочи, не особо важные, но все же… В общем не трогали меня. А тут на тебе, даже вызвали. Ну, конкретно Ирука меня пока не донимал, адекватный, по большому счету, человек. Со своими тараканами, конечно, но кто же без них?

— У тебя хорошая успеваемость, Като. Особенно в прикладных науках. Лучше, чем у тебя, оценки только у Данго.

Да, знаю. Но с очкариком мы заранее договорились, он мне кое-где помогал, а я отдавал ему первое место. Мне оно все равно ни к чему, а ему приятно, ну, насколько я понимал этого меланхоличного и замкнутого парня.

— Ну да. Ирука-сенсей, у вас что-то важное. А-то я немного опаздываю…

Мужчина повернулся ко мне с серьезным лицом:

— Кем ты собираешься стать, Като?

Вопрос вогнал меня в легкий ступор. Какой он ответ хотел услышать? Хокаге, как вечно орал Наруто или что-то в этом духе?

— Э-э-эм. Шиноби, Ирука-сенсей.

— Тогда зачем ты ходишь на работу к своему отцу? — тут же последовал вопрос.

Оп-па-па. Кто-то уже доложил? Или тут так не положено?

— Ну-у-у-у… Мне деньги были нужны, хотел немного подзаработать, думаю, еще месяц-два, и закончу.

Сенсей удивился, задумчиво глядя на меня. Давайте же, учитель, долго там ваши шарики с роликами будут выстраиваться в предложения?

— За столько времени можно неплохо заработать. Зачем тебе столько?

И что я должен ответить? Элементарно! Правду!

— Когда изучал сопромат…

— Что? — не понял Ирука.

Упс, я сопромат не на том языке произнес… Так, стоп, эту идею надо будет отложить.

— Влияние чакры на вещества. У меня возникло несколько идей, которые я очень хотел проверить. Вот и решил купить немного в аптечной лавке, а потом…

Невнятное объяснение, знаю, но так оно лучше. Меньше подозрений.

— В академии есть лаборатория, которой все равно никто не пользуется. Ты бы мог поработать там…

Я мысленно состроил скептическую мину.

— Да, я знаю… Но в лаборатории нет и трети того, что мне нужно, — с милой невинной улыбкой ответил я. Хотя скорее ляпнул, потому что лицо Ируки искривилось от удивления.

— Ты там что мастерить собрался? Бомбу? А, Като?

— Ничего, что бы взрывалось или горело, — абсолютно честно признался я. Ну, только если случайно.

— А в аптечной лавке хватит того, что ты собираешься купить? — задумчиво спросил Ирука.

Тоже верно, надо будет наведаться и сделать заказ, оно так надежнее.

— Не знаю, посмотрим, — пожал я плечами.

— Я, пожалуй, поговорю с Хокаге по поводу твоего интереса к наукам, — так же задумчиво продолжил Ирука.

— А может все же не надо… — уже собрался отнекиваться я.

Ну на кой мне Хокаге? Может мне и подсобят с лабораторией и ингредиентами, вот только начальство, оно и есть начальство, приставит наблюдателей и заставит отчитываться по всем результатам. Оно мне надо? Ну вот хоть немного? Нет.

— А что так? — удивился Ирука.

— Зачем беспокоить занятого человека такими мелочами, — ответил я, и сам себе не поверил. Блин, не прокатит. Ну вот никак не прокатит. Я обычно намного более воодушевленно лгу.

— Ничего, думаю Хокаге-сама поймет важность твоей работы, раз тебе надо столько материала. И подключим к тебе Данго, а то он, бедный не знает, чем себя занять по вечерам, — воодушевленно отрезал мои потуги Ирука.

Чего это он так оживился? Что у него вечно шило в одном месте, спокойно не сидится. Навязывает мне тут всякое, хотя я был почти уверен, что Хокаге на такую фигню и внимания обращать не станет, что ему, заняться нечем, на самом деле.

— Ну, я пока все равно продолжу работать, Ирука-сенсей. Если что-то интересное будет, рассказывайте, хорошо?

— Да, конечно, Като, — с широкой, но глупой улыбкой ответил сенсей.

По-моему он сам больше рад, чем я. Это у него что на лице сейчас, чувство выполненного долга, типа? Поговорил с будущим выдающимся шиноби? Тьфу, только проблемы. Все же не всегда верное решение говорить правду, иногда стоит и помалкивать.

Я вернулся на работу, что стало мне даже родней, чем академия. Смешно становится, может и вправду лучше было быть простым работягой, и никуда не лезть? Ага. И стать расходным мясом во время воины. Нет уж, у профессиональных военных в военное же время выживаемость выше. Доказано. В общем продолжаю усердно помогать всем сразу на лесопилке, параллельно обдумывая идею, пришедшую мне в голову во время разговора с Ирукой. Старый свой язык, оба, я почти забыл, но не полностью. А именно им можно было частично обезопасить материалы будущей работы. Просто все записи вести на языке, которого тут нет, думаю, местные шифровщики все же разберутся, рано или поздно, если к ним в руки попадет. Но от случайных глаз точно будет надежно спасено мое творение. Воодушевленный такой идеей я продолжил работу, надеясь хотя бы к концу обучения, закончить свои изобретения.

Вот только зря я думал, что Хокаге наш не опускается до простых смертных. Ой зря…

Глава 9

Как оказалось, наш господин Хокаге ну очень незанятой человек, как еще объяснить, что он снизошел до внимания к моей маленькой тушке? Тем не менее, пусть и через месяц после моего разговора с Ирукой, последний вновь пригласил меня на приватный разговор. Но, стоило мне зайти в сенсейную, как он тут же потащил меня в направлении лаборатории.

Нде… Лаборатория, это скорее одно название, чем, собственно то, чем она должна являться. Ну, пара склянок а-ля пробирки здесь имелись, но все остальное было напрочь разворовано. Тем не менее меня уже ждали Данго, которого я как раз и ожидал увидеть, и Третий Хокаге Сарутоби Хирузен собственной персоной. Второму я не обрадовался, всегда был уверен, подальше от начальства, поближе к кухне, это к лучшему, а тут сам небожитель к нам спустился.

— Здравствуйте, Хокаге-сама, — поклонился я.

Тот, до этого задумчиво что-то рассматривавший, обратил свой тяжелый взор на меня. Ох ты ж е, прям ходячий сканер, я едва не вспотел. Первый человек в моем списке, которому не следует переходить дорогу. Вот прям первый. Ой же, моя паранойя. А вот Данго копошился с какими-то свитками за одним из столов, на нас и не обращал внимания.

— Здравствуй, Минакуро Като, — вытащив трубку изо рта сказал Хокаге.

Я чуть в обморок не упал, представив, как он сейчас скажет: "Расстрелять", причем с таким легким акцентом и обязательно по-русски, ну вылитый Сталин. Я его точно за глаза ИС звать буду. Хотя нет, не буду, страшно, что я раньше за ним трубки не замечал?

— Что-то не так? — тем не менее дружелюбно продолжил Хокаге.

— Като просто смутился, верно? — постарался подбодрить меня Ирука.

— Простите, все нормально, — справился я с дрожью.

Если какой-нибудь местный крендель носит короткие черные волосы и челку, дебильные усы под носом, и вскидывает руку вверх в приветствии, я его точно зашибу при встрече. Честное слово.

— Ирука рассказал мне о твоем увлечении, — со все той же добротой на лице продолжил господин Сарутоби…

Ого, я сам его уважать начал, зверь, а не человек. Мама, роди меня обратно.

— Да, Хокаге-сама. Мне казалось что это… может принести пользу деревне, — ответил я на полном серьезе, даже сам в это поверил.

— Не расскажешь, что именно придумал? — спросил он.

Я быстро огляделся вокруг, понимая, что тут и стола-то порядочного нет, что и показывать, не знаю.

— Я пока не уверен… Даже не представляю, что у меня получится, — замешкался я, — Сначала необходимо провести опыты на всех доступных материалах… А затем еще…

Неожиданно Сарутоби рассмеялся, причем так в голос. У меня едва снова коленки подкашиваться не начали, мало ли чего он ржет…

— Узнаю настрой первопроходца, — закончив смеяться, ну почти закончив, еще немного всхлипывая, сказал он, — В тебе есть стремление к познанию, и основательный подход. Ирука сказал, тебе не хватит ингредиентов… Пора кое-кого заставить выполнять свои обязанности.

Ага, и в ссылку, в Сибирь, на каторгу. Если еще не расстрел.

— А тебе, Като, я вот что скажу… Изучение окружающего мира важный и полезный процесс, но есть вещи, которые должны оставаться за пределами нашего понимания… Ты понимаешь, о чем я?

Так Точно, Товарищ Сталин!

— Думаю, понимаю, — киваю.

— Ну ты же не будешь изучать ничего запретного, верно? — нагибается он ко мне, пристально глядя в лицо, а лицо такое доброе-доброе.

Никак нет! Служу Советскому Союзу!

— Конечно нет, обещаю! — уверенно заявляю я.

— Ну вот и хорошо, — Хокаге вновь затягивается из свой трубки, оглядывая унылое помещение лаборатории, — Вы сегодня уберите здесь все, почистите. А завтра тебе принесут все необходимое для работы.

Полный отчет о проделанной работе каждый второй вторник, свободен.

— Хорошо, Хокаге-сама.

Сарутоби прошелся по помещению, и неторопливо побрел к выходу, позвав за собой сенсея:

— Ирука, пойдем. Дадим нашим юным ученикам приступить к работе.

— Да, иду, Хокаге-сама.

Они вышли из комнаты, я продержался еще с минуту, ожидая, пока кто-то из них не вернется, и не скажет, что это все была шутка, и лишь потом облегченно выдохнул. Честное слово. Если мне предстоит выбор, еще одна встреча с Хокаге или в клетку с тигром, я выбираю тигра. Данго же все это время занимался своими делами, и вообще на нас никак не реагировал. Вот железные нервы у паренька.

— Тебе что, до Хокаге-сама вообще никакого дела не было? — спросил я. Ну правда интересно было.

Тот запросто так пожал плечами, спокойно ответив:

— А что я? Идея с лабораторией — она твоя. А я маленький человек, меня Ирука-сенсей привел. Сказал, что я буду тебе помогать.

Клиника. Однозначно — клиника. Я его адекватным считал, а у него такие тараканы, какие жучков Шино на завтрак кушают, не пережевывая. И как я с ним должен строить коммунизм? А?

Тем не менее оглядел выделенное нам помещение, требовавшее определенных косметических изменений. Ну прибраться для начала определенно надо, к тому же кроме самих веществ для опытов понадобиться его много чего, письменные принадлежности, там, журнал надо вести, как ни как. Хокаге меня отчитываться не просил, пусть моя паранойя в такое счастье не верит совсем, но все равно. Первичные результаты отдам на руки Данго, а вот все сколько-нибудь нужные и важные заметки буду писать исключительно сам, и всегда держать при себе. И на неизвестном здесь языке, естественно. Паранойя, она меня поддержит.

— Слушай, Данго. Давай на самом деле здесь приберемся, а то свинарник…

— Угу, — безропотно согласился парень.

Черт, ну и чудик. Самое главное, никогда не поймешь, что у него в голове, ну, мне с ним работать еще, придется как-то адаптироваться. По смутным остаткам прошлой жизни почти уверен, что чудики бывают куда более запущенные, и с ними вполне можно контактировать.

Глава 10

Мое обучение двигалось вперед, вот только сам я чувствовал себя главным героем басни "Лебедь, рак и щука". Кем? Возом, который, не смотря на желание разорваться на три части, был и ныне там. Обучение в академии, это хорошо, но все, что я мог выжать по местной боевой геометрии в библиотеке, я уже выжал. Да, работал в этом направлении, но не особо много, времени не хватало, тренировался, усердно, как мог, даже купил еще пару утяжелителей и постепенно повышал нагрузку. Но это были мелочи, хотя бы потому, что тайдзюцу нас пока учить так и не начали, а любой шиноби, владеющий пусть и основами рукопашного боя, завалит шиноби, этим основами не владеющего. Я не знал ничего в плане рукопашного боя, а до первых занятий еще было чесать и чесать. Лаборатория? Отлично продвигалась. Я сразу понял, что все вовсе не так просто и радужно, как мне казалось вначале. Я, конечно, был не удивлен проблемам, но проблем оказалось много, мы с Данго изучили свойства всего имеющегося у нас перечня веществ, которыми нас теперь исправно снабжали, выделили характерные особенности, которые, естественно, и так были описаны в справочниках. Ну я этого не заметил, Данго отрыл и показал, но это была мелочь, капля в море, и времени много не заняло. Выявилась отвратительная каверза: при смешивании даже двух веществ вместе лишь в двух случаях из пяти нам удавалось предопределить результат. В остальных трех получалось что угодно, но не то, что нам было нужно. Ну, на скорый успех я и не надеялся, а поскольку до нас этим никто не занимался, или мы об этом просто не знали, во всяком случае Данго ничего такого не нашел, и я был склонен ему доверять, пришлось идти методом проб и ошибок. Долго, муторно, малоэффективно, но альтернативы я не находил, как не искал. Одно хорошо, при изменении процентного состава смеси, который обычно подбирался полтинник на полтинник, поровну бишь, уже полученные свойства слегка сдвигались по своей силе, что-то увеличивалось, что-то уменьшалось, но не получалось ничего принципиально нового, и то хорошо. На всю работу у меня было целых семь лет академии, должен уложиться.

С чудиком Данго установить ровные отношение, хоть и со скрипом, но все же получилось. Отчего-то он, при всех своих умственных способностях, уверенно считал себя пустым местом, с этим надо было что-то делать, а то мне его банально жалко. Такие мозги пропадают, эх… так что пока он оставался чудиком, который, кроме меня, да и то, только в лаборатории, больше ни с кем не общался. Ну что за мир такой? Куда пальцем ни ткни, у всех какие-то личностные проблемы. У кого какие. Мне только Ино вполне себе самодостаточной и казалась, ну не было у нее таких больших тараканов, разве что блондинка, но ей это даже идет. Легкая интеллектуальная неуклюжесть — это мило. Вот с остальными будущими коллегами было совсем тяжело. Шикамару на своей волне. Ему весь мир по барабану, абсолютно. Разговаривать с ним невозможно, потому что этот фрукт может запросто потерять нить разговора, улетев в свои мысли. Что он будет из себя представлять потом, я не знаю, но меня он начинает раздражать. На пару с Чоджи, который, кроме как о еде, вообще ни о чем не думает, говорить с ним тоже не представляется возможным. Не, я, конечно, человек терпеливый и могу простить людям очень многое, но эта парочка невыносима. Букашковод производит впечатление шизофреника, с ним можно нормально говорить ровно до того момента, как тема касается насекомых, причем даже весьма отдаленно. Потом начинается абзац. Киба, правда, вполне себе забавный парень, ему бы поменьше измываться над другими, был бы совсем адекватным, а так у него самые жесткие шуточки из всей нашей дружной компании, даже меня подначивал несколько раз. Правда даже самые обидные его высказывания вызывали у меня максимум ухмылку. Ну яйцеголовый, ну лабораторная крыса, хотя это я так сам себя случайно назвал, да и дела-то мне до его шуток не было. На Хинату по-прежнему больно смотреть, хотя я успел убедиться, что в клановых техниках она, ну, не полный ноль, это однозначно, не сказать, что большой талант, но вполне себе хороший рукопашник потом будет. Если говорить научится, а то, даже я с ней нормально общаться не могу, мычит и мямлит. Я терпел это очень долго, стараясь наладить контакт, но месяц мучений успеха не дал. Даже удивительно, что в академии ее почти не трогают, не понимаю почему, была бы она парнем, я с удовольствием бы треснул по морде. Зато Саске — парень, и ему я двинуть действительно хочу, причем желательно ногой. Этот пупок земного шара только чуть-чуть не обгоняет другого клоуна. Да, того самого, если я еще раз услышу от Наруто про то, что он станет Хокаге, вот точно пойду в лабораторию и надышусь какой-нибудь гадостью. Давно уже хочу проверить, нет ли там какого наркотика, случайно, среди всего нашего перечня. То, что там есть какие-то травки, это однозначно, надо поинтересоваться у Данго, этот ходячий справочник, наверное, даже знает количество звезд на местном небе. И чуть не забыл про девочку из Курама. Снежная королева. Не в смысле красавица, хотя внешне вполне себе ничего. Черт, о чем я думаю, это же дети… Ну, не суть. В общем Миина в академии старалась ни с кем не разговаривать. Совсем. Я даже подумал, что это еще одна клиника, но, порой незаметно наблюдая за ней, понял, что молчание, это не ее выбор. Поболтать ей так и хочется, да и она улыбается, если кто-то шутит, пока на нее не смотрят, естественно. А Сакура и Ино теперь почти постоянно крутятся вокруг Учихи. Я даже ревную слегка, хотя мне оно даже на руку, меньше постороннего внимания. Меня пока держат между изгоем Данго, и всеми остальными. Ну, в смысле, пытаются. Мое обычное безразличие как к обидным словам, так и к каким-нибудь шуточкам, вроде подрезанной ножки стула, никого не вдохновляет на новые идеи. Нет, с ножкой было здорово, а я сам ржал громче других, весьма удачно навернулся. Не сразу, а уже во время урока. Сенсей скомандовал садись, я шлепнулся на пол, а тот, морда, вполне себе спокойно добавил: "я сказал садись, а не отдыхай на полу". Тут тоже комики есть, что надо.

Сижу, смотрю на всю эту компанию. Собачатся. Почти все причем. Больше всего достается Наруто, который и ответить толком не может, воображения не хватает, но все равно бесится. Даже жалко парня, хотя характерный, упорно орет, что станет Хокаге. Черт, достал уже. Меньше других в своре участвуют спящий Шикамару, ну этого только разбуди, он кого угодно переорет, и Саске, который просто грозиться дать в рыло, и его побаиваются. Даже Шино ругается. Кстати, только его я и обхожу стороной. Получить кулаком в лицо, это, конечно, болезненно, но терпимо, но вот быть покусанным во всех местах, увольте. Ну Данго молчит, его вообще не замечают, как и Миину.

— Эй! Лабораторная крыса!

Медленно поворачиваю голову к кинологу.

— Киба-кун, Собачий Курган, — ну что, фамилия у них такая, сами виноваты, — это ты сейчас тявкаешь, или твой щен?

— Чего?

Я даже выдохнул от разочарования. Ну что за реакция?

— Ты глухой? Вашей породе положено иметь хороший слух, или я ошибаюсь?

— Хочешь получить, яйцеголовый?

Скучно. Даже поддерживаемый большинством парней, ничего интересного он придумать не может. Озарения бывают редко, так что просто сижу и смотрю на него с довольной ухмылкой. Бесится. Сильно бесится.

— Ты успокойся, Киба-кун, побегай за собственным хвостом, это собакам полезно.

Есть, аж пар из ушей пошел. Три ноль в мою пользу и аплодисменты зала, меня, разве что, напрягало, что тут все какие-то порядочные. Без нескольких месяцев год мы тут торчим, многие на взводе, но так никто и не подрался. Хм, может растормошить того же Кибу? Посмотреть на клановое тайдзюцу Инузука. Пару раз схлопотать в челюсть, может и сам успокоюсь.

Тем временем Киба вырвал кусок бумаги и скомкал его, запустив в меня. Даже не сдвинусь с места. Попадет — молодец… Не, промазал, комок пролетел мимо. Но врезался во что-то за моей спиной, отскочил, и приземлился мне на бритый затылок. Киба даже сам удивился. Бах, пять очков в его пользу, аплодисменты зала. Уважаю, мужик. Здорово вышло.

— Не возьмут тебя сторожевой собакой, Киба-кун…

Ох как его скривило, он прям в ярости. Бросить еще одну фразу, и все, сорвется, лишь бы не обслюнявил, так, теперь прикинуть время, расстояние, оценить действия предполагаемого противника. Ну, поехали, что ли…

— Только лаешь, да не кусаешь. Что — цепь коротковата?

Тадамс! В красном углу ринга взбешенный Киба Табуреточный Волк! В синем углу ринга Ваш Покорный Слуга! Бой! Ибо не фиг тянуть. Да и не ринг у нас совсем, судей нет определенно, зато полно зрителей. Киба сидел тремя рядами ниже меня, ближе к углу. Вскочив на парту он первым прыжком сократил расстояние в двое, я изготовился, вторым он собирался приземлиться на мою парту. Ага, щас, разбежался, распрыгался, то есть, ты собака, а не кузнечик. Пинком опрокидываю парту вперед, сам отстраняясь назад, спуская всю чакру из утяжелителей. Скорость мне сейчас ох как потребуется. Кинолог все же понял, что может неудачно шлепнуться, поэтому, как заправская кошка, уже выставил вперед лапы. Руки и ноги, в смысле. Все быстро происходило, если что. Подставляю под правую руку свой стул, Киба поздно понимает, что что-то не так, его тело на инстинктах принимает неожиданную точку опоры, уже собираясь восстанавливать равновесие. Отлично! Я нисколько не ошибся в способностях парня, аж завидно. Дергаю стул вверх, разрушая равновесие, и Киба неудачно падает на бок, так, не теряя ни мгновения наношу удар в солнечное сплетение, не слишком сильно, так, чтобы оклемался быстро, второй удар костяшками пальцев в тормоза. Ну и чуть наступить своими тяжеленными галошами на пальцы, опять аккуратно, чтобы ничего не переломать. Я же не покалечить его хочу. Киба скривился, ну еще бы, самые простые болевые точки никто не отменял, краем глаза отмечаю, что наблюдают за нами весьма пристально, и вмешиваться никто не собирается. Своры мне совсем не надо, там уже бестолковый махач кулаками. Собираюсь дернуться в сторону, посмотреть как он поднимется, но не успеваю. Опа-па, выдергивая руку из-под моей ноги, парень встает, не очень уверенно, но встает. Епс, куда быстрее, чем мне хотелось бы. Сразу отстраняюсь назад, я ему пока не соперник. И даже не знаю, стану ли. Киба дергается вперед, но морщится, прихрамывая на одну ногу. Прикинул дистанцию, отстранился еще немного. Вторым прыжком он меня все же настигает, сразу двинув кулаком по челюсти. Ай, млять! Что я респиратор не натянул? Я его так долго делал, чтобы в драке хотя бы зубы точно сохранить, он энергию ударов немного рассеивал, а тут такой прилет. Но и я дистанцию не зря прикидывал, воткнув ему колено куда-то под ребра. Морщится, но не падает. Елки же зеленые, ну и болевой порог у них. От второго его удара, я уклонился, что-то он замедлился слегка. Третий удар блокировал, странно, почему он только руками бьет, нога болит и боится потерять равновесие? Огрызнулся сам, надо и мне ему по собачьей морде съездить, а то не честно выходит. Я буду с синей рожей ходить, а он чистеньким? Бац, моя рука в захвате, а мне тут же прилетает в глаз. Ой, звездочки. Я падаю на спину, болезненно приложившись затылком. Черт! Специально в капюшоне подушку в этом месте мягкую пришил, чтобы не больно падать было. Неувязок. Хотя когда бы я их надел, в момент, пока Киба на меня летел? Фиг бы успел. Сверху падает разъяренная собачья морда, едва не брызгая на меня слюной. Бах! Ох мои ребра, но мне еще везет. Он взбешен и бьет бездумно. И удары вдруг остановились. Пара мгновений, чтобы сфокусироваться. Киба, а над ним сенсей, за руку держит. Фух, как раз вовремя.

— Тебе повезло, — бросил кинолог, поднимаясь с меня и возвращаясь на свое место.

Я даже удивился, как он сразу успокоился при учителе. Хотя на счет везения поспорю, зря я что ли время рассчитывал, как раз то, за которое сенсей дойдет до кабинета, стоит ему услышать шум. Парта-то упала совсем не тихо. Да, Киба поднялся на ноги куда быстрее, чем я предполагал, но, смертные предполагают…

— Возвращайся на место, — спокойно, но сурово сказал сенсей.

Ага, разбора полетов не будет. Берем на заметку, мелкие потасовки между шиноби — неофициально разрешены. Ну и хорошо, убил двух зайцев. Лишь бы сотрясения моей бедной черепушки не было, она мне здоровая нужна. Поднимаюсь, покачивает, но тошнить не тянет. Нормально. Надеюсь, теперь тут интереснее будет, после того, как я пример подал. Все же видели, что нас даже не поругали за безобразие, а безнаказанность, она заразна.

Но он меня удивил на следующий же день. Я, естественно, был весь синий. Киба, выждав, пока я остался один подошел, сел на край подоконника рядом со мной и протянул какую-то баночку.

— Вот, намажься.

Взял банку, открыл. Пахло подозрительно, перевел взгляд на кинолога с его неизменным псом на голове.

— Думаю, мне не стоит спрашивать, из чего это сделано?

Тот ухмыльнулся:

— Это моя мать передала. Когда я приплелся домой, она уже знала, что ты меня уделал.

— Я тебя уделал? — удивился я, — А у кого сейчас лицо в синяках?

Киба развел руками:

— Да брось, твоей морде даже идет, спасибо бы сказал. Короче она, выслушав мой рассказ, дала мне подзатыльник и велела передать тебе мазь, снимающую ушибы.

Если хотя бы болеть перестанет, я уже буду счастлив. Быстро, но аккуратно нанес неведомое зелье на кожу.

— Я еще свой реванш возьму, но позже, Киба-кун. Пока признаю, слабоват, — развел я руками.

Киба рывком забрал у меня мазь, ухмыльнувшись мне в лицо:

— В следующий раз я никому не позволю себя остановить.

И побрел дальше своей дорогой. Мы, естественно, не стали друзьями, но я все же начал понимать местную культуру. Был же прав по поводу соперников, они все друг другу соперники, в пределах одной деревни. Тем не менее настоящей ненависти среди шиноби нет. Немного необычно, но логично и вполне закономерно. Правильный способ воспитывать будущих бойцов, именно психологически. Ниндзя…

— Ай, жжется, — мазь, похоже, начала действовать. Чем-то злосчастную "звездочку" напоминает. Надеюсь не такая же сильная, а-то я много нанес…

Глава 11

Продвижение идет с переменным успехом. Первой большой помехой на моем пути стало осознание собственного физического потолка. Да, мои утяжелители прилично нагружали организм, вот только возникла проблема. Попытка снова поднять нагрузку вызвала микроповреждения, мышцы, даже при попытке ускорить циркуляцию чакры, начинали разрушаться. Я знал, что это не будет продолжаться вечно, но не думал, что дотяну лишь до увеличения собственной массы чуть меньше, чем в два раза. На первых серьезных спаррингах, после почти месяца тренировок рукопашного боя, я уверенно вынес Шино, продул Кибе, а девчонка Хьюга вообще меня вырубила, в общем-то я мог собой гордиться. Шиноби из кланов с уклоном на рукопашную я уступал, да не слишком и сильно, и уверенно превосходил остальных. Уже хороший и уверенный результат. Начало обучения техникам ниндзюцу тоже дало нималое продвижение. Правда низкий запас чакры особо резвиться не давал, но создавать приличного иллюзорного клона я научился довольно быстро. Да и не сказать, что были трудности, достаточно иметь хороший контроль чакры. Хотя бы одного клона создавали все, за исключением Наруто. При его запасе чакры, и учитывая его упорство, я удивлялся этому факту, почему его обучение пустили на такой самотек? Либо я был не прав с запечатанным в него лисом, либо я совсем ничего не понимаю. Если он потенциально оружие деревни, и за ним ведь приглядывают АНБУ, хотя не уверен, то было раньше, так почему на него все забили?

А вот при первых уроках гендзюцу у меня начались проблемы. Нет, техника превращения так же далась после некоторых тренировок. Но, если технику применял кто-то другой, творилось что-то странное. Глядя, как Ирука в очередной раз демонстрирует превращения Наруто, я снова почувствовал резь в глазах. И силуэт Ируки казался мне каким-то не правильным. Черт, с этими техниками иллюзий не разберешь.

— Като? Все нормально?

Подняв ладонь от глаз, посмотрел на сенсея. Рядом все тренировались превращению, и с каждой секундой у меня все сильнее болела голова. Нда. У меня аллергия на гендзюцу, как вам?

— Да, да, нормально. Просто голова немного болит.

— Дойди до медблока.

Хм, я даже удивился. Хотя, раньше ведь я с уроков не уходил, на здоровье не жаловался. Отличный способ быть на хорошем счету у преподавателей, да? Вышел в коридор, чувствуя, как сразу становиться лучше. Странно, весьма странно. До медика я все же дошел, боль меня самого начала беспокоить. Сколько я провел в этом мире, но такого не было.

Ирьёнин, по-моему, был чем-то очень занят, но все же оторвался от работы, посмотрев на меня:

— Что-то случилось?

Обычный шиноби в одежде медика, молодой.

— Да, голова заболела во время…

— Сейчас посмотрю, — даже не дослушав, оборвал меня он.

Местных ирьёнин я встречал достаточно часто, особенно в последнее время, почти всегда они заживляли мне синяки и ушибы после спаррингов. Циркуляция чакры для самозаживления была почти непригодна, ну разве что чуть-чуть помогала. А синяков было много, я усердно старался отработать техники тайдзюцу, и естественно в бою с живыми противниками. Так что и доставалось прилично. Теорию, коей было не слишком много, я изучил, оставалось практиковаться, но мне не хватало реакции, чтобы успевать за Саске, Хинатой или Кибой. Чоджи был помедленнее, но первый же его удачный удар в голову едва не отправил меня в нокаут, как Наруто выдерживал по десятку ударов, а потом еще силился продолжать, я ума не приложу. Выносливость у него зверская. Кстати, местные медики меня впечатляли, даже зубы могли поправить или собрать и поставить на место, если не потеряешь. Вроде как даже вырастить новый могли, но я не стремился попробовать, почти всегда таская маску. Долго думал, можно ли совместить ее с телом, чтобы удар рассеивался и голове доставалось поменьше, но пока это было невозможно, в смысле я вообще сомневался, что когда-нибудь такое сделаю.

В общем ирьёнин подошел ко мне, приложил палец к виску, отчего я почувствовал неожиданно резкое жжение. Что за? Когда залечивали синяки, такого не было.

— Оу, жжет? — как ни в чем не бывало спросил он.

— Да, и сильно, — кивнул я.

— Ложись, похоже, где-то повреждены каналы чакры, это иногда бывает при тренировках гендзюцу, когда на тебя ставит иллюзию неопытный шиноби, а ты еще не умеешь защищаться, — неторопливо рассказывал он, проводя какие-то манипуляции, — или если получишь пару сильных ударов от Хьюга в голову.

Я криво усмехнулся. После встречи с Хинатой я оказывался в лазарете достаточно часто. Сам просил ее использовать стиль мягкого кулака, наблюдал за действием. Были у меня кое-какие соображения, но после нее я почти всегда оказывался недееспособным. Она повреждала точку чакры, и пускал чакру в обход. И так продолжалось, пока этот обход вообще был. Правда это не особо полезно, но, как выяснилось, обратимо, и я уже сказал, что в общем уважаю местных медиков.

— Хм, очень странно, — заявил ирьёнин, продолжая что-то делать, — я тебя усыплю, на всякий случай.

Он сложил руки в какой-то технике, но очередной приступ боли заставил меня зажмуриться. Ох же ты черт! От резкой боли я сначала потерялся в пространстве, чувствую сильную рвоту, а потом и вообще вырубился.

Очнулся… Ну, видимо, не сразу. Голова еще кружилась, да и сфокусироваться на чем-то не выходило.

— Я же не знал, что он что-то натворил со своей циркуляцией чакры, — оправдывался знакомый голос, — и уж тем более не предполагал, что он будет сопротивляться, после того, как я его предупредил.

— Все нормально, — ответил другой голос, тоже смутно знакомый. Женский, — думаю, он и сам не понимал, что делал. Расспросим, как только… А, ты очнулся.

Моргаю, все еще пытаясь сфокусироваться.

— Сейчас, это последствия травмы головы, потерпи. Должно уже пройти.

Голова кружиться действительно перестала, а вот вместо нормальной картинки я видел что-то сильно урезанное со всех сторон пеленой.

— Като?

— Да, да, что?

Так, вижу, что-то. Грудь. Или это у меня еще глюки? Нет, передо мной стоит смутно знакомая женщина врач. Ну, если мне не изменяет память, хотя и не уверен, то это та самая ирьёнин, которая меня осматривала. Может даже имя вспомню. Хотя нет, не помню.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает она.

— Плохо, но становиться лучше. Что произошло?

— Ты мне расскажи, — отвечает она.

Поморщился, бросая:

— Вы тут ирьёнин, вот и объясняйте.

— А характер все тот же. Все еще не любишь, когда тебя парализуют? Не описался хоть?

Отличное чувство юмора, да, мне очень смешно. Первым делом схватился за причинное место, но нет, сухо. Хотя в глотке паршивый привкус.

— Меня стошнило?

— Да, от боли. Такая боль возникает, когда на тебя воздействуют гендзюцу, а ты не умеешь его правильно развеивать, зато умеешь изменять циркуляцию чакры.

— Мне прямо все понятно стало.

Дверь открылась, и кто-то еще зашел в палату, но поворачивать голову было лень, а глаза пока видели только прямо.

— Как наш пациент, Амаки-сан? — спросил голос Хокаге.

Чего?! А этот-то что здесь нарисовался? Что за черт?! Поворачиваюсь к Хокаге, силясь приподняться.

— Хокаге-сама…

Получаю щелчок по лбу, падая на койку.

— Лежать, тебе двигаться противопоказано, — тут же добавила Амаки, — Хокаге-сама, да, Като возвращается в норму.

Хокаге подошел к койке, нависая надо мной, но сохраняя добродушную ухмылку.

— Като, я разве не говорил тебе ничего запретным не заниматься?

— Э-э-э… да я…

— Думаю, это скорее моя ошибка, — неожиданно вставила Амаки.

Хокаге, да и я удивленно посмотрели на нее.

— Как так, Амаки-сан?

Я перевел взгляд на того ирьёнина, который должен был быть здесь, но его и след простыл. Это у них что, нормально, вот так незаметно исчезать? Или я просто не заметил, как он ушел, пока приходил в себя.

— Като, ты менял направление движения чакры в своих каналах?

Хокаге перевел взгляд на меня, а я так осторожно кивнул.

— Да, есть немного.

— Впечатляет, — улыбнулся Хокаге. Да что он все время улыбается?

— Не особо, — тут же добавила ирьёнин, — Позвольте объяснить. Для джоунинов или опытных чунинов изменение направления и скорости циркуляции чакры не особая проблема. Но обычно даже для генинов это вызывает затруднения. И специальная техника для противодействия гендзюцу, как раз искусственно меняет направление течения чакры.

— А, да, я помню, как сложно мне самому давалось это искусство, — признался Хокаге.

Это он от старости тут в воспоминания ударился, или что?

— Да, Хокаге-сама. Но тут несколько иной случай. У Като, как и у меня некогда, малый запас чакры. Крайне небольшой. И количество чакры, циркулирующее в каналах, мало, благодаря этому менять направление ему намного проще, чем шиноби с мощной чакрой. Като поменял направление течении чакры в голове, и не только, не сильно, так же делают многие шиноби. Головную боль вызвало гендзюцу, направленное как раз на эти потоки. Искусственно созданное сопротивление. Думаю, Като, для тебя даже привычно поддерживать свою систему циркуляции в определенно состоянии, и ты подсознательно сопротивлялся, когда ирьёнин хотел тебя усыпить. Теперь большинство слабых техник иллюзий, направленных на тебя, не сработают. Более сильные техники могут вызвать примерно такой же эффект, как и сегодня. Ну, любой специалист по гендзюцу все равно пробьет твое сопротивление без какого-либо труда.

— И-и-и? — спросил я.

— Что И? — не поняла Амаки.

— Вы сказали, что это была ваша ошибка, Амаки-сан, — напомнил я.

Женщина задумалась, но кивнула:

— Когда ты в детстве случайно развеял паралич, надо было сделать заметку и потом тебе все объяснить. При поступлении в академию, например. Но я забыла.

Хм, женщины. Вроде бы есть за что поругать, а даже обидеться не получается.

— Если я правильно понял, тот, к примеру, Наруто, излишне уязвим для таких техник?

Амаки чуть задумалась, но сразу кивнула:

— Да. У него сильная чакра, что усложняет контроль.

— Значит, с Като все нормально? — заключил Хокаге.

— Да, Хокаге-сама, — ирьёнин поднялась и шагнула к выходу, — меня ждут настоящие пациенты.

Я едва не скривился. Кто же просил все это время тут сидеть? Если со мной все в порядке, просто вышло недопонимание. Тьфу на тебя.

— Хорошо, молодец, можешь идти, — и, дождавшись, пока Амаки выйдет, Хокаге обратился уже ко мне, — надо быть осторожнее, Като.

— Да, я просто не знал…

Он отмахнулся от всех объяснений:

— Как продвигается твоя работа?

— Медленнее, чем хотелось бы, Хокаге-сама, — признался я, — но я двигаюсь в нужном направлении.

Ага, весьма содержательный ответ. Хотя я все равно пока не собираюсь ничего передавать в деревню. Посмотрим сначала, как моя задумка себя покажет.

— Тогда отдыхай. Сегодня у тебя выходной, — добродушно улыбаясь, сказал старик.

Я покосился в окно, понимая, что уже вечереет. Ндя, день прошел зря…

Глава 12

О чудо! Какое же счастье, когда долгие два года принесли первый, действительно значимый результат. Я, наконец, получил хитрую ткань, имеющую свойство затормаживать проникающую чакру, правда, это уже попытка номер сорок далеко не первая, но получилось же! Хотя, если признаться, это второе по-настоящему удачное изобретение. Есть первое, но пока оно, не смотря на эффективность, признано нерентабельным, но вернемся к ткани. Чакру она, естественно, полностью не останавливает. Однако же, если я все правильно просчитал с техниками тех же Хьюга, мягкий кулак из-за этой ткани уже несколько теряет эффективность. Не принципиально, но вот достать до глубоких каналов будет чертовски сложно. Хьюга, если узнают, меня придушат, однозначно. Правда ткань была далеко не конечным продуктом. Кроме того я еще получил состав… ладно, признаюсь, Данго его получил, за что я ему благодарен от всего сердца. Короче состав, наоборот ускоряющий течение чакры, хотя не очень сильно. Но, зато какая задумка! Сложить два слоя с сопротивлением, между ними заложить каналы ускорения, и, если я все правильно просчитал, и если правильно понимаю законы этого мира, и если повезет, и еще много если… В общем такая ткань действительно будет блокировать чакру, точнее отводить ее в сторону по каналам проводников. Пока этот фокус не прокатывает со стихийной чакрой. Я не проверял, но в этом точно уверен. То же пламя сожжет, расплавит ткань на раз, но, в теории, эту проблему тоже можно решить. Хотя пока я переключился на другое направление. Есть у меня рецепт геля, способного накапливать чакру в неплохом количестве. С кожей лучше не контактировать, но в теории я создам батарейки, куда будет поступать чакра с защитной ткани. Нам начали рассказывать о запечатывающих техниках, на которые у меня тоже есть планы. Думаю, можно будет поставить некоторые печати на ткань, чтобы они работали от "батареек". Вдруг получится? К тому же долго раздумывал над бъякуганом и его свойствами. Особенно над тем, что владельцы техники видят и через стены. Я так понимаю, эта техника тоже каким-то образом использует чакру. Знать бы, каким? Хотелось бы добавить в ткань непроницаемость и для техники глаз, но тут явно была пропасть. Насколько я смог узнать из свитков и бесценного справочника в лице Данго, бъякуган просвечивал все и вся, и ни что от него не скрывалось. До конца я в это не верил, паранойя подсказывала, что преувеличивают, но в том, что замаскировать себя от так называемых сенсоров будет невероятно сложно, я не сомневался.

К слову, о втором изобретении. Первом, по хронологии. Это был сэнбон. Да только не простой. Сначала на иглу наносился тонкий слой уже названного геля. На него, по двум спиралям, наносились слои веществ, имеющих разную проводимость чакры. Примерно раза с тридцатого я сумел подобрать состав материалов и угол нанесения так, что получил улучшенную иглу. В чем было ее свойство? После зарядки некоторым количеством чакры сэнбон тут же начинал выделять ее обратно, но с разной скоростью на разных слоях. С помощью чакры же придавалось первичное ускорение, а дальше срабатывало забавное физическое явление, аэродинамическое, я бы даже сказал. Игла вращалась, создавая вокруг себя слои с разной концентрацией чакры. Когда поверхность сэнбона с большей отдачей чакры попадала на более плотный слой, она отталкивалась, стремясь занять слой, где чакры было меньше. Кто не понял, потоки чакры создавали искусственную динамическую трубу вокруг иглы, придавая ей ускорения. Такая игла ускорялась так, что от придания стартового ускорения и до поражения цели проходили какие-то мгновения. Обычную иглу моя по скорости опережала в несколько раз. Но… Всегда есть но. Стоимость используемых материалов, так скажем, а точнее их расход, делал сколько-нибудь массовое производство разорительным. Забавная игрушка, но слишком уж дорогая.

— Данго-кун!

— Что?

Мы сидели в лабе, и я со счастливой рожей пялился на клочок ткани. Маленький клочок ткани. Работы было еще непочатый край, но сегодня мне хотелось как-то отметить долгожданный первый успех во всем мероприятии.

— Как тебе идея умыкнуть из магазина бутылочку саке?

Данго, сохраняя совершенно безразличное лицо, ответил:

— Тебя поймают и накажут.

Он киборг или пришелец. Или вообще не знаю что. В такие моменты хочется в него чем-нибудь запустить.

— Эх… Скучно с тобой… никакого бунтарского духа.

— И ты все равно не всерьез предлагал?

— Почему? Надо же отметить наш первый грандиозный успех.

Данго вернулся к своей работе, лишь через некоторое время вновь ожив:

— Като-кун?

— А?

— Так на тебя не действует теперь гендзюцу?

Я кивнул:

— Слабое — да. Направленное не на конкретного шиноби, а на площадь, почти всегда тоже. Правда Ирука-сенсей пробивает мое сопротивление за несколько секунд.

— Вы с ним тренируетесь?

— Да, немного.

Почесывая бритый затылок, поудобнее развалился на стуле. Не очень удобно, согласен, но кое-как устроился. Сказать честно, устал. Долгая и монотонная работа, тесты, опыты, еще обучение. Выпить бы не отказался. Или дунуть. Сначала спарринги спасали, давали разрядку, но опять чувствую себя муторно. Работал над техникой клона, были у меня на нее планы, только вот никакого толку, если я больше двух создать не могу. Еще потратил много времени на изучение техники печати, стоящей на моем грузе. Я проверял, если грузы работают, масса моего тела все равно не меняется. Но как-то они создают сопротивление? Хитрая техника, и я желал ее изменить и перенести в другое место и в другой форме, но понятия не имел как. Мне нужна была разрядка.

— Данго? А ты случаем не знаешь рецептов каких-нибудь наркотиков?

— Знаю, — признается он, хотя я почти не сомневался, — А тебе зачем? Хочешь оружие сделать?

— Нет, для себя.

Зря я, наверное, сейчас не смотрю в его сторону, занимательная должна быть морда. Хотя еще не факт, он такие вещи порой с каменным лицом выслушивал, что о-го-го.

— Тебе для транса?

Хм, если бы я знал, что он имеет ввиду…

— Угу.

Звуки шагов, открылся какой-то ящик, снова шаги, и мне в руку попадает небольшой пакетик.

— Засыпь немного под язык, — объясняет он, и возвращается к своей работе.

— Немного это треть пакетика? — решил все же уточнить. Пакетик и вправду был маленьким.

— Да, думаю, хватит. Если не подействует, выплюнь, прополощи рот, и засыпь побольше.

В тихом омуте черти водятся. И киборги. И инопланетяне точно.

— Спасибо.

Засыпаю почти безвкусный порошок под язык, притягиваю второй стул и ложусь на два, чтобы случайно не улететь куда-нибудь, и закрываю глаза.

Мать Моя Гвардейская Кавалерийская Дивизия!!!

Давно я так не удивлялся. Сначала даже подумал, что все, каюк, окочурился с дури. То место, где я себя ощущал, очень напоминало то, что я видел в мире Смерти. Только тут не было спирали и других духов. С одной стороны, условно будем считать снизу, потому что я опять болтался в пространстве с нулевой гравитацией, простиралась темная водянистая гладь, будто поглощающая свет. Сверху такая же гладь, только светлая и этот свет вырабатывающая. Я между ними, повис, вроде все нормально. Так, память? Ой ты ж елки… Все вспомнил, что плохо помнил, и то вспомнил. Из этой жизни, почти от рождения. Так, в сторону память, что у нас с сетью чакры? Вау! Так отчетливо я ее еще никогда не ощущал. А что с внешним миром? Открываю глаза, чувствую рябь. У звуки аж давят. Но вроде нормально, живой, целый. Медленно приподнимаю голову, находя глазами Данго.

— Что это?

— Тебе перечислить список ингредиентов? — ха, а у паренька есть чувство юмора.

— Нет. Опиши действие. Что со мной?

— Этот наркотик помогает сосредоточиться на чем-то одном, отрезав все остальное. Стимулирующее средство.

Откуда ты его достал?

— И что? Его не используют?

— Используют, — все тем же спокойным ровным голосом ответил он, — но редко, да и генинам оно запрещено, АНБУ, по большей части. Если применить в бою, можно улучшить реакцию, сосредоточившись на поединке. Но ты перестанешь чувствовать боль, если не научишься расширять внимание. Насколько я понял, опытный шиноби вполне в состоянии его использовать, но новичок, сосредоточившись только на поединке, даже не сможет здраво мыслить и реагировать на изменяющуюся обстановку. Опасное средство, в общем. Я пользуюсь, когда надо подумать, или покопаться в памяти, чтобы в транс войти. Только дважды подряд использовать совсем не советую.

Моя паранойя забила тревогу. Даже для Данго это было несколько через чур. Ну ка, как он выкрутится:

— Откуда такие познания?

— Мой отец этим занимается.

— Чем, этим? — удивился я.

— Создает яды и стимуляторы. Во многих кланах используют свои собственные, но кто-то же должен делать их и для деревни.

Что я раньше об этом не спрашивал? Хотя это чертовски многое объясняет. Правда паранойя так и не успокоилась, но…

— Но мне, значит, употреблять можно? — уточняю на всякий случай.

— Ты же сам сказал, что для транса, — безмятежно ответил киборг.

— А есть такое же, только чтобы вдыхать?

Данго повернулся ко мне, видимо, обдумывая ответ, кивнул:

— Да, можно сделать. Только будет слабее.

Еще один пунктик в мой конечный план.

Глава 13

Конечный эскиз моего супергеройского снаряжения подходил к завершению, хотя я не представлял, как буду доводить его до ума, но после неожиданного открытия пришлось вносить поправки. Наблюдал я как-то за шиноби, прыгающими по крышам и стенам, что заправские спайдермены. И стало мне жуть как интересно, а как они это делают. Сначала обратился к справочнику, но тот лишь сказал, что это как-то связанно с контролем чакры. Контроль у меня был на высшем уровне, ну… На хорошем таком уровне… Но я-то так не умел, мне нужен был сам принцип работы. Сначала начал ломать голову по поводу, где подсмотреть… Пока вновь не принял того чудодейственного наркотика, ой, хорошо он не вставляет и зависимости нет, а то я бы тут прилично залетел по этому делу. Короче залез в транс, пусть мой внутренний мир меня крайне напрягал, и в него я возвращаться лишний раз не стремился, и начал думать на эту тему. Параллельно прокручивая воспоминания и ковыряясь в системе циркуляции, но то и другое было просто для наработки навыка. Я хотел в последствии использовать наркотик в боевой обстановке, и собирался научиться разделять внимание на два-три потока. Не просто, но дело скорее практики, чем сложности. В последствии понял, что это как музыку в фоне слушать, можно даже напевать, не отрываясь от основного занятия. Естественно и внимания каждому отдельному потоку уделялось несколько меньше, но все же весьма удобно. В общем медитировал я, пока не сообразил. Тот самый ужасный монстрик из моего детства, который все еще храниться где-то дома. Я его как-то к ладони притянул, да и сенбон свой запускал, фактически его не касаясь, а раз могу притягивать и отталкивать разные мелкие предметы, может и себя смогу на стенку повесить? Вдруг получится. Воодушевленный подошел к стене, приложил руку, пустил чакру, наблюдая за результатом. Прилипла. Хм, офигеть. Принцип действительно абсолютно тот же. Приложил вторую руку и оторвал ноги от пола. Повис. Попробовал опереться ногами и провернуть тот же трюк, но свалился. Сначала даже не понял, в чем подвох. Лежа на полу приложил ногу к стене и попробовал снова. Ничего. Встал и приложил руку — все нормально. Если все должно работать, но не работает, значит что-то мешает. Посмотрел на ноги. Во я дурак! Подошва-то толстенная, чакру пропускает слишком медленно, и нормальный контакт с поверхностью не получается. Черт!

С огромной тоской в сердце отказался от толстой подошвы. Кто после долгого ношения сапог, когда уже к ним совсем привык, почти сроднился, переодевался в кеды и случайно наступал на камушек, меня поймет. Раньше мне было пофигу, куда ступать и где идти, теперь придется посматривать под ноги. Печалька…Надыбал себе здешние ниндзийские тапочки, и сидел в лабе вместе с Данго, придумывал, как бы прикрутить такие тапочки к остальному костюму. Новая способность изображать из себя спайдермена не впечатляла вовсе.

Неожиданно дверь лаборатории раскрывается с силой удара ногой, и к нам в гости забегает… Миина??? Девчонка, увидев нас, вскидывает руки для произнесения техники… Бах…

Что за на фиг? Что сейчас произошло? Оглядываюсь. Дверь в лабу закрыта, Данго что-то там ковыряется. У меня иголка в пальце… Как я ее туда воткнул? И чем я вообще занимался? Приснилось что ли? А что приснилось? WTF???

Дверь с грохотом отворилась, и к нам залетел гость. Или у меня дежавю? Но сейчас перед нами стоял взрослый мужик, которого я, пусть и не сразу, но узнал. Этот мужик был с Мииной во время поступления, да и после я пару раз видел их вместе. Встал, чуть поклонился.

— Здравствуйте, Курама-сама.

И пнул Данго, чтобы он повторил за мной. Этот, который и на Хокаге-то не реагировал, а тут…

— Здравствуйте, Курама-сама, — повторил он, хотя Курама Ёрои наверное и не помнил. Блин, как склонять местные имена фамилии, порой ума не приложу.

Тот бросил на нас взгляд полный неприязни, обвел таким же взглядом нашу скромную обитель, и, так ничего и не сказав, вышел. Забавный кадр. Такое ощущение, что он из местной аристократии, типа "Вы Все Говно!". Ну, у каждого своё, Данго, вон, тоже не самый приятный на первый взгляд паренек, и ничего же, мы с ним почти друзья, пусть я ему и не доверяю.

Та-а-а-ак… Напоминаю себе про свой последний вопрос… WTF??? Если это не моя паранойя, и не приход от наркотиков, то…

— Выходи, он ушел.

Данго удивленно посмотрел на меня, а из-за дальнего стола появилась голова Миины.

— Ты все еще под действие моей техники.

— Я просто предположил… И угадал.

Короткая вспышка легкой боли в черепушке, и все прошло. Ну, я и не сомневался, что спец сможет пробить сопротивление, причем так, что я даже не замечу. Ну почти.

— Ты понимаешь, что не самая лучшая идея — прятаться от своих родителей? — с таким серьезным тоном спрашиваю я.

— А ты понимаешь — вставляет свое слово Данго, — что использовать запрещенные средства тоже идея не из лучших?

Вот жук навозный. Это он что, перед девчонкой нахохлился, или я его все же растормошил за столько времени.

— Это для пользы дела, — отмахнулся я.

Готов поклясться, он ухмыльнулся. Вот же…спиной чувствую.

— Ты меня выдашь?

— Еще не знаю, — пожал плечами, — А стоит?

Миина нахмурилась. Надо как-то разрядить обстановку, только вот как?

— Ты от него всерьез бегала? Или у вас игра какая?

— Какое тебе дело? — огрызается она.

— Ну, если он сейчас вернется, то тебе либо стоит снова спрятаться, предварительно вновь промыв мне мозги, либо бежать.

Лицо девушки стало угрюмым, и каким-то тоскливым.

— Не вернется. Просто сегодня вечером меня снова накажут.

Я повел бровью, даже точно не знаю, как это чувство называется:

— Снова? Что, это у вас такая семейная традиция?

Миина стрельнула в меня гневными глазками, и я поднял руки:

— Прости, прости! Считай, что не спрашивал. Ну, если я чем могу помочь, скажи. В пределах разумного и возможного, конечно.

Девушка огляделась, на лице ее играли сомнения, но все же она попросила:

— Возьмите меня в свой кружок.

Хм, интересное предложение, но…

— А тебе не запретят родственники?

— Нет, думаю нет. Ну, если запретят, хотя бы попробуем. Если ты хочешь помочь?

Я кивнул:

— Хочу. Но сможешь ли ты помочь нам? Хотя…

Клан с техниками по гендзюцу. Опять же устраню еще один пробел, который меня сейчас сильно нервирует…

— А очень хорошо разбираюсь в запечатывающих техниках! Смогу помочь. Ну, там, сюрикенами свитки наполнить…

Есть контакт, то, что нужно.

— Ты официально принята! — уверенно и торжественно произношу я.

— Принята кем? И куда? — бурчит Данго.

— А-а-а… Не слушай его, есть у меня к тебе ряд важных вопросов, специалист по запечатыванию…

Глава 14

Миина — гений! И пусть моя паранойя орет во весь голос, что такие люди просто так на дороге не валяются, сейчас я готов это терпеть. Пока она делает то, что мне нужно, и не лезет в то, что я делаю, пусть хоть шпионом вражеской деревни окажется, даже не поморщусь. Ее познания в запечатывающих техниках помогли мне, наконец, завершить ткань, причем почти в таком виде, в каком она мне была нужна. В арсенале Курама нашлась техника… даже не знаю, как назвать… визуальной маскировки. Не суть важно, просто вариация на тему гендзюцу, способная скрывать объект от прямого обнаружения. Против шиноби полезна не более, чем другие техники того же направления. Но Миина, хоть и убила на это почти полгода, написала печать, придающую объекту, на который нанесена, то же свойство. Я едва не рыдал от счастья, еще почти полгода ушло на, собственно, пошив полного костюма из этой ткани. Пришлось продумывать вентиляционные клапана и прочие мелочи, так как ткань вышла плотнее, чем я вначале рассчитывал. Естественно, невидимым она меня не делала, сейчас, разбежался. Даже на фоне стены костюм выделялся маслянистым пятном, но в листве его обнаружить было практически невозможно. А если учесть и сложности обнаружения сенсорами, этакий диверсионный костюмчик выходил. В респиратор я встроил капсулы с пылью, что приготовил Данго, можно использовать, не снимая маски и даже рукой касаться не надо, только чакру подать. Как оружие собирался использовать запечатанные сюрикены, бросками которых овладел весьма хорошо. И пусть брошенный по синусоиде снаряд попадал в цель восемь раз из девяти, я их собирался швырять пачками, чтобы наверняка. Вместо свитков, с запечатанными в них снарядами, заказал у Миины печать, нанесенную куда-нибудь на запястье, которую я мог неоднократно использовать. Последним штрихом мне хотелось устроить еще один финальный аккорд. Такой, мощный.

— Ребята? Вы много знаете о технике Теневого Клонирования?

— Это когда реальный клон создается? — спросил Данго, — техника ранга B.

— Угу. Только мне нужен не совсем свой клон. Я могу клонировать сюрикен?

В этот раз голову подняла Миина, продолжавшая что-то там рассчитывать за своим столом.

— Такой техникой владеет Хокаге-сама. А тебе зачем?

— Да, так, хочу научиться. Нет, не верно, — я поднялся и посмотрел Миине в глаза, — ты сможешь сделать печать, в которой вместо запечатанного объекта появлялся его клон?

Наступила короткая пауза, которая слегка затянулась, после чего мне в лоб прилетел какой-то увесистый свиток, уронивший меня на пол вместе со стулом.

— Ты идиот! Конечно же нет! — проорала Миина, — Я и так сделала невозможное, переписав технику гендзюцу в печать!

— А я прошу тебя переписать технику ниндзюцу в печать, — не вставая с пола, ответил я.

Тут же прилетел новый свиток, причем по более замысловатой траектории, и приземлился на мой лоб сверху вниз. Блин, не девчонка — пушка! Гаубица целая!

— Не просто переписать, а соединить с другой техникой! Ты спятил, Като!

— Да я спросил просто.

А вот Данго неожиданно встал на мою сторону:

— Клан Узумаки славился своими техниками печатей.

— Их квартал уничтожен, — напомнила Миина.

Данго кивнул, но продолжил:

— Мой дом стоит недалеко от архивов деревни. Там же рядом работает мой отец. Так вот после уничтожения Учих в архивы унесли несколько крупных свитков. Я уверен, что часть свитков с работами Узумаки тоже уцелела, и хранится там же.

Я даже с пола поднялся, когда дослушал.

— Данго-кун? Это ты? Нас просто за твои слова наказать могут.

Он смутился, неуверенно выдавив:

— Ну мы же все вместе над этим работаем.

Хм. Я почти поверил. Нет, серьезно, почти. Только вот даже сейчас ни он, ни Миина целиком не представляют всех свойств костюма, и вряд ли смогут его воссоздать. Нет, все материалы Данго знает на зубок, но вот как они применены, это ему неизвестно. У меня же все вышло далеко не с первого раза. Миина, естественно, знает печати, но не более. Так что это работа все же моя. И моя паранойя все еще никому особо не верит, но, они же мне помогают, так не отказываться же.

— Архивы охраняются, — наполнила нам обоим Миина, — к тому же ты хочешь, чтобы Като приволок все эти свитки сюда?

— Не придется, — ответил уже я, — мне достаточно увидеть, а с помощью наркотика абсолютно точно повторить то, что увижу. К тому же нам не нужны техники S класса, а именно они, как я понимаю, охраняются действительно серьезно.

Данго кивнул:

— Архивов несколько. Может нам повезет, и того, что найдет Като в слабо охраняемом, тебе будет достаточно.

— Но нам все равно нужна техника клонирования сюрикена, — напомнил я, — так что расслабьтесь. Идея снимается с повестки дня.

Миина, тем не менее, задумчиво смотрела перед собой. Долго так сидела, что-то обдумывая, я даже забеспокоился. Надо ее отвлечь:

— Эй! Миина-тян!

— А, что?

Я подошел к ней, отмечая, как она быстро закрыла какие-то бумаги бесполезными листочками. Ага, что-то скрывает, определенно. Подошел к столу и положил перед ней один из своих тренировочных грузов.

— Знаешь, как это работает?

— Ну, да, конечно. А что? — она даже замешкалась от неожиданного вопроса.

— Вот скажи мне. Эта техника работает на массу тела, или увеличивает нагрузку на мышцы?

Миина, до этого будто летавшая в своих мыслях, наконец сосредоточилась и так задумчиво посмотрела на груз перед ней, будто видела впервые.

— Тут… Не все так просто… А что ты хочешь получить?

— Обратить эффект наоборот, — пожал я плечами, — если я правильно понимаю, как это работает. Удар чтобы делать сильнее с помощью этой печати. Возможно?

Она сначала задумалась, а потом тяжело выдохнула, с укором глядя на меня:

— Ты опять просишь невозможного.

— Но ты же у нас гений, — отвечаю ей с улыбкой.

Есть, подцепил. Ей теперь самой хочется сделать невозможное, по глазам вижу, что хочется.

— Давай так. Ты принесешь мне свитки Узумаки, и я попытаюсь что-нибудь сделать.

Я перевел взгляд на свой костюм. По идее он давал хорошую маскировку, так что у меня был шанс. Небольшой, но был. А если поймают? Ну, малоприятно, это естественно. Но тогда уже придется рассказывать, на кой мне эти свитки нужны, хотя ребят подставлять и не охота. Да только… Кого из них я подставляю? Данго, который у меня с каждым днем вызывает все больше подозрений? Или Миину, девочку — гения, будто случайно свалившуюся мне в руки? Выкрутимся, попробуем, во всяком случае. К тому же если костюм бесполезен, то я впустую угрохал все эти годы, и можно даже не плакать о потерянном. Дурак, сам виноват. Зато, если прокатит…

Глава 15

И что я делаю? А ведь достаточно далеко зашел, если сижу здесь. О своей прошлой жизни уже не задумываюсь, да и эта жизнь мне теперь куда ближе и роднее. Ага. И именно по этой причине я сижу на ветке и смотрю на несколько стоящих в стороне складских помещений. Вот он, архив. В смысле это далеко не он сам и уж точно не весь. Все самое важное хранится в другом месте, вообще вряд ли кому-то, кроме единиц посвященных, известном. А еще где-то хранится все материально ценное. И тоже, наверняка, хорошо охраняется. Но где-то же нужно хранить и не столь важные записи? Перечисления населения, купчие всякие, весь административный аппарат. Кроме того есть старые тайны, те самые скелеты, вроде свитков Учиха. Почему бы ими не воспользоваться, даже не глядя на почти уничтоженный клан? Ага, не так все просто. Я чуть позже выяснил, что резню в их клановом районе учинил один из своих, более того, все важное наследие клана забрав с собой. Ну, кроме самой резни, все логично. Он теперь изгой, и чтобы хоть как-то выжить, ему, по идее, нужно как-то купить право на жизнь. То, что этот маньяк-мясник должен быть просто невероятно сильным шиноби, это пока не учитываем. Так вот прекрасное объяснение, свитки ушли вместе с ним, а свитки Узумаки уничтожены при разгроме их квартала. Неспокойная деревенька, эта Коноха. Два сильных клана полностью уничтожены всего за десяток лет. Наруто и Саске не в счет, это уже не кланы, так…

Спинной мозг в самой нижней точке ныл и зудел. Я рисковал. Я очень сильно рисковал. Но и дальше просто сидеть без дела уже не мог, в том смысле, что вся эта возня мне осточертела до чертиков. И сейчас я не чувствовал ни капли страха, только предвкушение от опасности. Вчера просидел на этой ветке почти весь вечер. Караулили этот архив из рук вон плохо, пара, сменявшаяся четыре раза за сутки, были места и с более плотной охраной, но я только радовался. Меня никто не замечал, и проходя мимо всего-то подо мной, не несколько джоунинов, приходивших вечером. Даже парочка из спецкоманды, что-то забравшая из архива, а может что-то оставившая, приходили и уходили они налегке, и та прошла мимо. Может среди них просто не было сенсора, а может еще что, но я приободрился.

Как только немного стемнело, спустился из своего укрытия и подобрался ближе к сторожам, естественно прячась в укрытиях. Болтают, пусть и не очень оживленно, но болтают. По сторонам поглядывают, но не особо серьезно. Посмотрел на вход. Дверь. Без замка. Это как объяснить? Нет, я серьезно чего-то не понимаю в этом мире. Печати? Скрытые техники? Это место вообще охраняется, или тут просто ничего нет, и я приперся не по адресу? Обошел склад, блин, это реально склад простой. Данго меня на… обманул, в общем.

Залез на крышу, и едва с нее не свалился. От ох**вания. Там оконце было, прикиньте, открытое. Секретный, млять, склад. Вентиляция, чтоб ее. Подполз, посмотрел. Хорошо так посмотрел, не верю в открытые двери. И правда не все так просто. Если приникнуть лицом к одному краю и посмотреть на другой, можно заметить несколько печатей под рамой. Так, это не вход, однозначно. Переползаю на конец крыши, смотрю сверху на дозорных. Так, еще раз вблизи, как они открывают дверь. Пролежал примерно пол часа, пока не пришел какой-то мужик в забавном балахоне, какой-то чиновник, наверное. Предъявил какой-то то-ли пропуск, то-ли документ, один из шиноби кивнул и, подойдя к двери вместе с мужиком, а они стояли метрах в тридцати, дозорные, мать их, и просто открыл дверь. Ндя. Моя паранойя в тихом трауре. Почти уверен, что ничего, меня интересующего, внутри нет. Вот уверен абсолютно. Вернулся к окошку и наблюдаю за чиновником. Он тащит с собой фонарик, так что мне неплохо видно содержимое полок. Свитки, свитки, свитки. Большинство слишком малы, но есть и крупные, этакие обойные рулоны, а не свитки. На них знаки, но разобрать не могу, мелко. Однако несколько крупных свитков лежит в стороне. И, хм, на одном из них действительно знак клана Учиха, а на другом знак водоворота, это и есть Узумаки, насколько я понимаю. Хм, а я все же по адресу.

Дождавшись, пока чиновник уйдет, а шиноби вернуться на пост, осторожно спустился к воротам, еще раз их быстро осмотрев. Но ничего не заметил. Эх, момент истины. Берусь за ручку и аккуратно тяну в сторону. Поддались, даже не скрипнули. Шмыгнул внутрь и закрыл за собой. Так, клановые свитки. Это Учиха, их побоку. Еще какие-то свитки. А вот и искомый, даже целых три. Пытаюсь открыть первый. Ага, фиг. Не могу зацепиться за край. Запечатан, зараза. У этого клана, наверно, был особый сдвиг, запечатывать все и вся. А может просто защита. Короче мне все равно не открыть, едем дальше. Второй поддался, открываю, смотрю. Трамс, парарамс, не то, даже близко не то, не то. Описи, описи, земля, бюрократия в общем всякая. Третий свиток. Такс, такс…

Шум открывающейся двери, и я тремя прыжками оказываюсь в темном углу. Естественно, положив все как было. На этот раз женщина какая-то, шиноби. Что-то ищет, перекидываясь короткими фразами с одним из дозорных, оставшимся у входа. Давай, дамочка, мне тут, конечно, не западло висеть, но время то идет. Минут десять она что-то искала, затем меня снова оставили в одиночестве. Вернулся к свитку. Та-а-акс. А вот это уже ближе к нашей теме. Вообще, учитывая, как тут пишутся такие вот, хм, свитки, тяжело найти что-то конкретное. Однако тут много интересного, есть и по интересующим меня вопросам.

Свиток был длинным, даже на беглый просмотр ушла прорва времени, чуть ли не час, наверное. Хотя я даже рад, что тут не мелкий текст, хотя и такой встречается, а все же больше всякие большие символы. Стоило закрыл свиток, раздались голоса снаружи. Едва успел добраться до заветного угла, когда внутрь зашел библиотекарь академии. А этот что здесь забыл?

— И не надоедает вам регулярно переписывать эти свитки, Унаха-сан? — спросил шиноби.

— Ничего вы не понимаете, молодежь. Если не я, то кто станет это делать? Случись что, как выбудете восстанавливать все эти знания?

— Ну… Ваша правда, — не стал спорить шиноби.

Хм. Библиотекарь принес два крупных свитка, оставив их несколько в стороне от клановых, и, продолжая переговариваться со сторожами, удалился. Я спустился к свиткам и заглянул в них. В первом поучения по обучению маленьких будущих ниндзя. Побоку. Во втором записи по истории, географии, и прочая подобная информация, чуть превышающая то, что нам рассказывали. Можно было взять в индивидуальном порядке в библиотеке, но у меня никак не доходили руки. А тут в едином свитке, надо заглянуть. Еще около часа с куста. Все, максимум еще один свиток, и надо отсюда валить. Хватит уже злоупотреблять гостеприимством. Подобных свитков тут еще лежало с пяток, покопавшись в них нашел один, посвященный нужному вопросу, пусть и немного не в том направлении. Тут что-то про взрывные печати и так далее. Так, архивируем-с. Все, по тапкам!

Несколькими скачками добираюсь до двери и прислушиваюсь. Все так же переговариваются, в остальном тихо. Чуть приоткрыл дверь. Все спокойно. Выскользнул наружу и сделал два шага, когда что-то скрипнуло за углом. Замер, самым уголком глаза из под капюшона глядя на дозорных. Обернулись, поводили глазами по стене, к которой я прижимался, но по мне, как по пустому месту. Зачет! Шиноби вернулись к разговору, а я поторопился смыться. Завтра начну переписывать увиденное, кроме свитка с географией. Он мне именно в голове нужен. А как без него? Мне в этом мире жить, да еще и воевать, и желательно как можно точнее знать дорожные сети и населенные пункты. Не надо объяснять, зачем?

Глава 16

Поглаживая уставшую шею, откладывал очередную газовую гранату в сторону. Всяких химических порошков и прочего у нас осталось много, так что я с интересом готовился к грядущему. Нет, местные дымовые шашки меня вполне устраивали, но я разбирал их и дополнял кое-чем своим. Разными ядами, на самом деле, совсем не обязательно смертельными, или даже как-то калечащими. Слезоточивый газ, точнее его аналог, несколько более слабый, вот что я желал получить. К плотному респиратору, который пришлось совершенствовать, увеличивая количество фильтров чакры, да и обычных, пришлось аж на спину частично перенести. Задник получался немного громоздким, но я должен был быть уверен, что не задохнусь от собственного яда. Так же добавил плотные очки, которые пока вообще не носил, но держал в запасе. Согласитесь, сложно атаковать противника в ближнем бою, если его окружает облако весьма неприятного газа. Мой костюм достаточно плотный, чтобы практически не пропускать газы. И, специально для жучков Абураме, добавил в прослойку каверзный яд от насекомых. Разве что с темным, верхним слоем надо было что-то придумывать, днем, на открытом солнце становилось жарковато, если бы не очередная выдумка Миины, с помощью которой можно было чакрой выпускать тепло из костюма, была бы вообще беда. Правда тогда терялась маскировка, и производить такие действия следовало не на глазах того, от кого хочешь скрыться. Хотя костюм вообще был скорее ночным, когда не было сильных источников света, от которых маскировка становилась слишком маслянистой и заметной.

Миина обещала все же закончить с печатью, клонирующей запечатанный объект. Что-то ей там пришло в голову, так что я ее не отвлекал. Ее, кстати, сегодня не было. Данго тоже не было, но он продвигался не менее бойко, даже обещал что-то придумать против огня. Ну это мне уже было не так важно. Интересно конечно, но дальнейшее увеличение слоев могло превратить пока еще гибкий и относительно легкий костюм в малоподвижный скафандр. А это был уже перегиб. Да и времени почти нет, выпуск через год с маленьким. Все, я на финишной прямой. Подрос физический порог организма, неплохо так подрос. Я почти держался против Кибы, если не подключался мелкий гад Акамару. Развил свой источник чакры, как мог, тренировался, в общем. Вот только терзало меня какое-то странное предчувствие. Нет, не нижней областью спины, паранойя пока помалкивала. Скорее какие-то нехорошие предчувствия упорно не давали покоя. Подошел к окну, ранее утро, занятия еще не начались, сколько же было моей радости, когда разрешили приходить пораньше. Перегонка яда — процесс долгий, но вмешательства не требующий. Обычно я ставил аппарат вечером, а после занятий приходил и получал яд. Зато теперь оставлял порцию вечером, приходил утром, сцеживал, вновь заправляя аппарат. Плохо представлял, как именно все это работает, это была больше область Данго, он этот процесс выучил на отлично.

Спокойствию моему пришел полный и окончательный каюк, когда в лабораторию ворвался уже виденный мною Курама Ёрои, с бешенным взглядом, взлохмаченный.

— Где Миина?!

Я, понимая, что вроде как что-то произошло, решил не тянуть с приветствиями/вопросами:

— Ее еще не было с утра, Курама-сама.

— Как не было? А где она? Когда ты ее видел в последний раз?

— Вчера вечером, перед уходом. Она уже тоже собиралась уходить, но…

— Она не возвращалась домой.

Щелк, переключатель в голове сработал. Вот, то чувство, которое грызло меня все это время. Ёрой, убедившись, что девчонки здесь нет и мы не знаем, где она, выскочил из лабы и побежал дальше. Но я тоже не остаюсь на месте. Человек никогда не пропадает бесследно, взяв респиратор, пустил наркотик и сделал несколько вдохов. Мне нужно соображать, очень нужно. Подошел к столу Миины. Она уже пыталась что-то от меня скрыть, вполне возможно, что что-то еще здесь осталось; исписанные бумаги, какие-то печати, хлам. Не то, не то. В столе, ящики, записи. Листы, исписанные мелким почерком. Не то, не то, не то. Печати, скомканная бумага, какие-то зарисовки, карта… Карта? Страна Огня. Беру в руки и раскладываю на столе. Отметки. Много отметок. Всяких и разных, квадратики, треугольники, точки, кружочки, вообще непонятные фигуры. Слишком хаотично, бессистемно. Нет, что-то тут есть. Она умная девочка, но все же девочка, должны быть следы. Так, все фигуры разбросаны по всему листу карты. Нет. Не все. Точки. Все точки примерно в одном направлении. Так, так. Расстояние от Конохи до ближайшей точки. Немного меньше дневного перехода. Следующая, есть. Потом, тоже есть. Так, стол, еще зацепки, еще хоть что-нибудь, кроме примерного маршрута. В столе ничего, корзина для мусора. Ох, как хорошо, что я ее вчера не выбросил. Листки, листки. Свиток. Брошюра. Стоп, что? Сеть горячих источников, с картинки фасадов. Семь, восемь, девять мест в Стране Огня. Карта. Раз. Два. Три. Четыре. Пять, есть пять совпадений. Маршрут и остановки есть. Как она будет двигаться? Днем или ночью? Идти к первой точке, или сразу рвануть ко второй? А-а-а! Стой! Какого черта я собираюсь делать?! Мне надо лишь сообщить, кому надо. И что? Если это побег, в чем я почти не сомневаюсь уже. От кого побег? От чего? Дурак! Надо было внимательнее присматриваться к человеку, с котором сдружился, откуда мне теперь знать? Проблема в том, что она может и не бежит. Она может быть предателем.

От одного слова тело прорезала ярость, в памяти всплыл едва различимый образ. Предатель. Ярость, которую я при этом испытывал, заставляла сжиматься кулаки до крови от ногтей. Я должен знать, что произошло! Если просто сдам ее… Нет, не хочу. Я должен узнать. Она ушла вчера. Вчера, вместе с рабочими, покидающими вечером деревню, вчера, вчера… Да, были такие. Слухи, с чужих рассказов. Большая строительная артель. Миина неплохо владеет превращением. Могла проскочить. Тогда она будет передвигаться ночью, а спать днем. Если ее преследуют, тем более не зная, где искать, большая часть ищущих будут идти днем. Тогда я должен до вечера повторить ее путь.

Хватая костюм и быстро переоблачаюсь. Входит Данго, вопросительно глядя на меня:

— Като-кун?

— Слушай, некогда объяснять. Я собираюсь сделать огромную глупость, так что не мешай.

Закончив облачаться я выскочил наружу. Эх, как же плохо, что придется бегать под солнцем. Сторонясь других шиноби добрался до ворот. Увидев повозку, похоже, выезжающую из деревни, незаметно влез под нее и включил маскировку. Лишь бы не сопреть, пока тут повис. Повозка медленно подъехала к воротам. Шиноби, один из дежуривших сегодня, подошел, коротко переговорив с возничим. Он даже немного осмотрел повозку, но махнул рукой, и мы поехали дальше. Выбравшись за пределы деревни и отъехав на некоторое расстояние, я выскользнул из укрытия и схоронился в кустах. Так, карта. В памяти "хранилась" карта Страны Огня, и я наложил на нее маршрут Миины. Так, так, все повороты запомнили. Переключив потоки чакры на длительный марафон, сосредотачивая внимание на окружающее пространство и аккуратный бег, я рванул с места.

Глава 17

К первой, отмеченной на карте деревушке добрался изрядно вымотанным. В пути пришлось повторно использовать наркотик, что мне еще аукнется в ближайшее время. Но я был здесь. Спокойная деревенька, ничего особо интересного. Фасад горячих источников я помнил. Маскировку пришлось снимать, примерно через несколько километров от Конохи, а то до сюда добрался бы пустой. Сейчас я пробежался по крышам, выискивая знакомый образ. Оказалось не так сложно, не настолько большая была деревня, да и горячие источники, это и есть горячие источники. Не хорошо, но придется подглядывать. Снова замаскировавшись начал проверять одно окно за другим. К источникам прилагалась гостиница, чем и пользовалась Миина, но днем комнаты, в основном пустовали… Нет, вот в этой совсем не пусто… Дальше, дальше. Есть.

На глаза попалась знакомая сумка, пару раз видел ее на ней. Открываю окно и заскакиваю внутрь. Девушка, лежавшая на кровати, вздрагивает, удивленно глядя на открывшееся окно, но замечает и меня. В дневном свете не так уж и сложно.

— Като-кун?

— Миина-тян…

В окно влетает кунай, загорается искра, и раздается мощный бах…

* * *

Открыв глаза, сначала не могу сфокусироваться. На груди стоит что-то тяжелое, а руки прижаты за спиной, но не связаны. Маску с меня тоже никто не снимал, когда все же сумел сфокусироваться, увидел нависшее надо мной лицо в маске АНБУ. Все, допрыгался. Тем не менее шиноби даже не вытащил оружие, просто удерживая меня коленом. На кровати лежала связанная Миино. Глаза пустые и безжизненные, она уже сдалась. Еще один АНБУ осматривает комнатку, проверяя вещи Миины. Наконец он находит что-то в одной из сумок. Достает плотный свиток и подносит к лицу Миино.

— Прихватила что-то лишнее? Миина Курама-сан?

Вторым бойцом АНБУ оказалась женщина, но это значения почти не имело. Миина даже не отреагировала на показанные ей свиток, все так же глядя в пустоту посеревшими глазами. АНБУ вытащила из ножен свой клинок:

— Согласно законам Конохи, тебя ждет…

— Стой! — дернулся я, пытаясь высвободиться.

Колено сильнее надавило на грудь, но женщина решила ответить:

— Видишь этот свиток? В нем запечатано много предметов, ценных для Конохи и клана Курама. Она собиралась купить с помощью этого себе новую жизнь, в другой стране. В другой деревне. Она — предательница. Она предала свой клан. Она предала свою Деревню. Она предала и тебя.

Глаза ее чуть дернулись, но она так и осталась лежать, не шевелясь. Она признавала свою вину. Глаза говорили об этом. Слова женщины вызвали в голове новый поток образов, ярость, злобу, гнев. Что-то мучило меня, что-то… Что-то из той, прошлой жизни… Что-то, что я уже забыл. Хотел забыть. Сильно хотел забыть, но сейчас чувствовал это как никогда раньше. Месть. Желание убить. АНБУ снова занесла оружие над Мииной, но я вновь взбрыкнул:

— Стой! Дай мне!

Женщина посмотрела на меня. Не знаю, какие эмоции она испытала, маска скрывала лицо, да и не важно это было сейчас. Я прохрипел:

— Она предала и меня… Дай мне нанести удар…

Глаза Миины расширились от страха. Ей было не страшно умирать, но она так боялась, что именно я нанесу удар. АНБУ переглянулись, женщина кивнула, и удерживающий меня мужчина отступил. Я поднялся, чувствуя, как разгоняется сердце, как учащается дыхание. Женщина крутанула клинок в руке так, что лезвие оказалось на ее ладони, а рукоять направлена ко мне. Слегка дрожащей рукой я взял оружие, и подошел к связанной. Я чувствовал многое. Будто все, что накопилось за прошлую жизнь, вылилось на меня сплошным потоком. Мне было обидно. Мне было больно. Но клокочущая ярость затмевала эти чувства ярко красной пеленой. Я помнил одну фразу из прошлой жизни. Одну, вырезанную на моей душе. Занося над ней клинок, я почувствовал, как перестала дрожать ладонь. Месть будет именно так, как желает этого мое прошлое. Она смотрит в мои глаза, и я чувствую, что этот взгляд мне знаком. Знаком до боли, въевшейся в мозг. Глаза человека, не ожидавшего такого предательства, но предатель она, а не я. Так почему она смотрит на меня этим взглядом? Но ярость клокочет все сильнее, заставляя двигаться.

— Единственная милость для предателя, — клинок резко опустился вниз. Острейшее лезвие вошло между подбородком и шеей, под сильным углом, что масло прорезав кости черепа, и врезалось в мозг, — Мгновенная смерть.

Голова закружилась, и я отступил назад, прислоняясь к стене, а затем почти сразу оседая на полу. Миина не сделала лично мне ничего плохого, но почему я так отчетливо чувствовал сладкий яд наслаждения от мести. Откуда такая уверенность, что я поступил правильно. Что я наделал? Что такого случилось в прошлом, что сейчас я едва себя контролировал? Девчонка, уже безжизненное тело, даже не успела понять, как умерла. Взгляд ее так и застыл в ужасе и осознании. Ее предали… Ее предали… Я ее предал…

Глава 18

Почти месяц меня не трогали. Вот просто не трогали, никто. Я по инерции продолжал что-то делать, но ждал реакции от руководства. Оставил костюм в лаборатории и сдал ключи, и занимался только учебой, и больше ни во что не лез. Рано или поздно за мной придут, страшновато конечно, но обдумывая свою положение, ухмылка то и дело проскакивала на моем лице, что могла мне предъявить Коноха? Смылся из деревни? Да, нехорошо, надо наказать, но это так, мелочь. А что дальше? Нагнал своего собственного друга, ну пусть подругу, и вогнал клинок в черепушку? Не нравится — поцелуйте меня в зад. Самодеятельность, конечно, из разряда самовольного оставления с оружием. Да и черт с ним. Что еще? А вот ничего. Не докопаться. Костюм? Да забирайте. Жалко, конечно, не спорю. Но раз попался, надо и взятку какую сунуть. А костюмчик-то хорош. Кое-кого точно заинтересует. Выкрутиться еще можно, пока. В общем месяц меня не трогали, а потом как-то раз уснул, но проснулся совсем не там, где хотелось бы…

Комната. Я сижу на стуле, руки связаны. Стол, с другой стороны стул, копия моего. И сверху мощный источник света, я даже разглядеть его не могу. Свет делит комнату на небольшой круг, в котором я сижу, и на тьму, которая за его пределами. Сижу, жду. Из темноты на меня выходит женщина. Молодая, симпатичная. Темно-фиолетовые волосы собраны в конский хвост за спиной. Под бежевым пальто, с карманами с обеих сторон, длинная, до самых бедер, сетчатая рубашка. Коричневая юбка. На шее небольшой кулон в виде змеи. Светло-коричневые глаза буравили меня пристальным, ухмыляющимся взглядом. Губы изогнуты в надменной улыбке. Она чувствует свою власть надо мной, и ей это нравится. Убийца. Вот что я однозначно понял. Она прирожденный убийца. Зверь. Хищник. Я не буду задавать глупые вопросы. Где я? Что происходит? Лень.

— Минакуро Като?

Медленно киваю. В этой комнате она задает вопросы, а я только даю ответы.

— Да, это я.

Она выкладывает на стол мой костюм.

— Узнаешь?

Вновь киваю:

— Маскировочный костюм. Хотите? Он ваш.

Она надменно засмеялась, хищно скалясь.

— Конечно мой. Он всегда был моим. Правда, размерчик маловат.

Молчу. Она ничего не спрашивала.

— Хорошо получился. Как тебе это удалось?

— Рассказать обо всех этапах работы?

Она чуть повела бровью, тоже насмешливо. Зря я, наверное, шучу.

— Нет, как ты его сделал, мне и так известно.

— Данго, — выдохнул я.

— Не удивлен?

— Это уже не важно.

Теперь она кивает. Ее устраивают мои ответы.

— Ты знаешь о Стране Железа?

— Нет. Только место на карте.

Она хмыкнула, будто разочаровавшись:

— В этой стране нет шиноби. Но ее защищают самураи, чьи доспехи способны поглощать чакру.

Я чуть задумался, кивнув:

— Я понял, о чем вы. Нет, с ними я никак не связан.

Девушка поводила кончиками пальцев по темной ткани.

— Так как тебе пришла в голову мысль создать этот костюм?

Костюм ее действительно интересовал больше, чем то, что произошло Мииной. Или мне просто кажется.

— Я изучал историю.

— И? — она наклонилась вперед, показывая, что внимательно слушает.

— Понял, сколько опасностей подстерегает меня на моем пути. И хотел защититься от них.

Она кивнула:

— Но обычно другие шиноби начинают тренировки и совершенствуют свои техники.

— Рано или поздно кто-то должен был попробовать сделать то, что сделал я.

Мягкая ядовитая улыбка:

— Пробовали, уже не один раз.

— Что мешало достигнуть результата? — не удержался я от вопроса.

— Поспешность, — снизошла она до ответа, — Почти все… Пытавшиеся… В конце концов приходили к выводу, что тренировать техники куда интереснее.

Киваю, показывая на костюм:

— Во многом они правы. Это… Дорого. И далеко не везде можно использовать.

На этот раз ее улыбка была более мягкой. Хотя отчего-то стала хищной:

— А у тебя с твоей подругой получилось нечто весьма интересное. Я знала, что кто-нибудь когда-нибудь придумает противодействие даже сильным сенсорам. И у тебя это получилось. Мои ребятишки едва угнались за тобой, когда ты рванул из деревни. А один из них был Хьюга, но он видел лишь едва различимое темное пятно вместо тебя.

Я опустил глаза, чувствуя боль от того, что не очень хотел вспоминать.

— Я догадывался, что бъякуган… Все техники основаны на чакре. Даже эта.

Она кивнула:

— И стиль мягкого кулака, а так же большинство стилей, завязанные на использовании чакры в рукопашном бою становятся малополезными против твоего… костюма.

Я дернул плечами:

— Я не знал насколько. Перестраховывался.

— Молодец. Да и другие интересные детали мне понравились. Защита от жуков? Что, боишься букашек?

— Очень, — кивнул я.

Она усмехнулась, но, кажется, понимающе.

— Респиратор у тебя забавный, даже защиту для носа поставил. Я, вроде, не припоминаю, чтобы тебе его серьезно разбивали?

Киваю:

— На одной из тренировок Саске разбил нос Наруто. Тот едва не задохнулся, пока кровь не остановили. Не хотел повторять его участь.

Она засмеялась:

— Учишься на чужих ошибках? Да? А очки? Хотя не отвечай, твой газ. Интересная вещь.

— Рецепт есть у Данго, — отстранено бросил я.

Снова хищный оскал:

— Конечно же есть. Но, у меня тут еще кое что. Тоже очень интересное.

Она вытащила и положила на стол мой сэнбон.

— Да, хорошо получился. Только дорого слишком. Не напасешься.

Странная ухмылка. Она будто говорит, что знает больше меня. Хм, как будто это не очевидно.

— Данго принес мне еще ряд интересных вещей, — продолжила она, — защита от стихийной чакры, к примеру.

— Не думаю, что получится. Костюм плохо проводит электричество, плохо горит, не промокает. Думаю, пару лишних секунд против стихийных ниндзюцу он подарит. Если я продолжу лепить слои, станет доспехом, как у тех самураев. Громоздким и шумным.

Девушка положила иглу, сложив руки в замок.

— Знаешь, а своим появлением в лаборатории ты нам помешал. Я хотела тебя оттуда пырнуть.

— Что меня спасло? Если не секрет.

— Хокаге-сама. Он увидел в тебе… — еще одна ухмылка, — потенциал. И заставил меня тебя терпеть. А у нас были планы. Но, как только Данго начал приносить первые результаты вашей работы, я немного пересмотрела свое к тебе отношение.

Даже поежился немного от последней фразы:

— Я стал… полезен?

— Угу, — кивнула она, — Как шиноби, конечно, уверенный середнячок. С перспективами. Но твоя работа интересовала меня куда больше.

Да, как и следовало ожидать. Меня пасли почти с начала работы. Проблема в том, что у меня и выбора-то особого не было. Без Данго и ресурсов лабы я бы ничего не успел. Костюм стоит, по моим прикидкам, как небольшой дом. Снабжали нас весьма основательно.

— И вы начали нам немного помогать?

— Да? Когда это? — намеренно неестественно удивилась девушка.

— Когда к нам ввалилась Миина.

Еще одна хищная ухмылка. Ей это нравится, да?

— Хорошо, догадался. Прямо перед ней наш человек пробежался, и закрыл все остальные двери в коридоре. Мне было интересно, зацепишь ты ее или нет.

Хм, без комментариев. Еще у меня были сильные подозрения на счет склада, который вроде архива. Но я решил промолчать.

— Такой догадливый. А заметить, что подружка готовит побег?

Я сжал зубы, едва справляясь с эмоциями. Да. Она права. Я мог это заметить, но просто не хотел. Весьма болезненное и неприятное чувство, когда знаешь, что мог что-то изменить, но уже поздно.

— Но ее план ты вычислил быстро.

— Повезло, — бросил я.

Ухмылка, она мне не верит. Ну, твои проблемы.

— Узнал, куда она отправилась, и рванулся за ней.

— А вы сидели на моем хвосте.

— Конечно. Твой друг прибежал, как ошпаренный, когда понял, что ты побежишь за ней.

Поморщился. Я не держал зла на паренька, он делал свое дело, по мере сил помогал мне.

— И ты ее выследил, — закончила она.

Просто вспоминая этот момент, ее глаза, я вновь почувствовал тихую ярость. Дыхание стало глубже и чаще, сердце колотилось.

— Что там произошло, Като?

— Я убил человека, которого считал другом, — процедил я.

— Почему?

Я дерзко посмотрел в глаза девушки:

— Лучше вы мне скажите, что там произошло?

Она отстранилась, ее губы расплылись от удовольствия.

— Она предала клан. Связалась с другой деревней. Предложила им тайны и ценности своего клана и, частично, Конохи. За что и понесла наказание. Приказ на устранение был отдан с самого начала.

Все равно это больно, даже зная, что я поступил правильно, это чертовски больно.

— Почему она захотела убежать?

Глаза девушки блеснули жаждой убивать:

— Этот вопрос ты должен задавать не мне.

Что-то тут не так. Что-то, что мне не хотят говорить. Девушка, тем временем, снова сверкнула глазами:

— Но почему ты захотел убить ее? Сам? Вот что меня заинтересовало.

— Не люблю предателей, — процедил я.

— Настолько сильно? — с хитрой миной спрашивает она.

Они ничего не знают о моем втором прошлом, как и я почти ничего не помню из него. У них ничего нет.

— Да, сильно.

Все же сумел успокоиться, взять себя в руки.

— Мне понравилась твоя фраза, — с улыбкой призналась она, — Единственная милость для предателя — мгновенная смерть. Думаю, взять ее своим девизом.

— Берите, дарю.

Смех, хищный.

— И спрашивать не буду, — она вновь приблизилась, снова хитро улыбаясь, — жаль, я слишком поздно поняла, насколько талантлива была девчонка. Такой талант к запечатывающим техникам, а родилась среди Курама. Какая ирония.

Болезненное замечание.

— У вас все, что она успела сделать.

И уж лучше смерть, чем вечность в каких-нибудь задворках.

— Это верно. Но ты сам не знаешь обо всем, что она успела.

Вопросительно смотрю на девушку. Она выкладывает несколько листков. И записку.

— Хочешь прочитать? — хитро спрашивает она.

Конечно, епт.

— Можно снять путы?

Дуновение воздуха за спиной, и путы спадают. Ну, мы тут определенно не одни. Тем не менее быстро осматриваю печати, и беру записку.

"Като. Знаю, не имею на это права, но все же прошу прощения. Я скрыла от тебя, что уже закончила то, что ты у меня просил. Большая печать, она для нанесения ударов и блоков. Но лучше вшей в костюм что-нибудь плотное, иначе переломаешь кости. Там два способа подачи чакры, ты разберешься, я уверена. Первый для блока, он сможет остановить даже очень сильный удар. Второй для нанесения удара, но будь осторожнее, печать потребляет много чакры. Двухсторонние небольшие печати, они могут клонировать запечатанный предмет. Подача чакры на одну сторону создает теневого клона запечатанного внутри. В трех печатях запечатаны сюрикены, а в двух твой сенбон. Но предупреждаю сразу, не создавай подряд много клонов, они очень быстро потребляют чакру. Хватает клона на несколько секунд, но достаточно, чтобы запустить его и поразить противника. При подаче чакры на другую сторону ты распечатываешь или запечатываешь свое оружие. Като, кроме сенбонов и сюрикенов печать вряд ли что-то выдержит. Даже кунаи будут велики. Надеюсь, это поможет тебе. Прости, Като. Я правда не хотела, чтобы все так кончилось. Прощай, навсегда. Прощай"

Я со злостью ударил кулаком по столу. Тем не менее, буянить не стал. Сам виноват. Причем во всем, кроме самого побега Миины.

— Что дальше? Вы хотите, чтобы я сделал для ваших людей таких костюмов?

— Не торопись, малыш, — так мило и добро сказала девушка, что у меня мурашки по коже побежали, — Всему свое время. Тем не менее, ты поступил правильно. Когда догнал ее и… Хм, убил.

Отворачиваюсь в сторону, не особо желая, с ней соглашаться.

— Вот скажи мне, ты хочешь еще послужить своей деревне?

Я удивился, даже очень. Но все же решил уточнить:

— Я закончу академию и стану генином. Это разве не служба деревне?

— Не строй из себя дурачка, тебе не идет. К нам, иногда, попадают дети с… Особым талантом. Ты убил своего друга, хладнокровно. В порыве гнева, но твоя рука не дрожала. Этот талант нас интересует. Талант преданно служить и исполнять любые приказы.

— АНБУ?

Еще одна хитрая улыбка:

— Не сейчас. Не сразу, но со временем. Тебе еще нужно подтянуть свой уровень. Я лишь не хочу, чтобы тебе мешали личные чувства.

— Миина была моим другом, — я нахмурился, но уверенно закончил, — последним.

На этот раз улыбка одобрительная, и короткий кивок:

— Так ты согласен?

Вопрос, которого я ждал. Это мой мир. Теперь уже мой, и пути назад нет. Нет возврата. Только дальше. И пусть я все так же не верю в Коноху, как в свой родной дом, отказываться сейчас не вижу смысла. Стать одним из них. Стать таким же. Что мне делать дальше и к чему стремиться? У меня еще будет время ответить на этот вопрос. И я все еще хотел узнать, что случилось с Мииной. Но пока:

— Да, я согласен.

Шиноби удовлетворенно кивнула, поднявшись, и уже сделала шаг во тьму, но остановилась и обернулась.

— И знаешь, Като…

— Что?

— Отрасти волосы, тебе не идет.

АРКА 2

Глава 19

Я был крайне удивлен, но мне вернули костюм, разве что носить разрешили только на миссии, так что до окончания академии он вполне мог проваляться в долгом ящике. Из лаборатории академии нас, вместе со всем, что касалось нашей работы, выперли, однако тут же предоставили новое место в мастерской семьи Данго. Комнатка была поменьше, но мы вполне там разместились. Я сначала думал, что с этим стукачом работать вообще больше никогда не буду, но все же в чем можно было его винить? В том, что он выполнял ту работу, которую ему нужно было выполнять? К тому же и начальство у нас теперь было общее, и он вроде как теперь свой. Что бы случилось, если бы он не рассказал все своим старшим, и они бы не погнались за мной? Я бы точно так же нагнал Миину и постарался бы вернуть ее в деревню. Я думаю. У нее, конечно, могли быть веские причины бежать, и они наверняка были. Вообще много непоняток с произошедшим, но у меня было два варианта, заставить ее вернуться, или пойти за ней. Другого не дано, отпустить ее я не мог, сам бы стал предателем, и не отвертелся бы. В сказку, что найти ее не удалось просто бы не поверили, для профилактики прополоскали бы мозги, на раз. Уходить с ней? Я не знаю, что заставило ее бежать. Не знаю. И стало бы это причиной и для меня? Сомневаюсь. Бежать куда-то, пусть даже в другую деревню. Стали бы мне там доверять? Никогда, один раз предатель, навсегда предатель, такие вещи не смываются. Просто бежать, чтобы спрятаться? Нет, посвятить всю свою жизнь вечной погоне, да еще и в роли жертвы… Нет, ни за что. И, если бы ее причины были бы вескими для нее, но не для меня, все кончилось бы точно так же. Нет, я сделал свой выбор. Однозначный выбор. Так что вины Данго в смерти Миины нет. По крайней мере прямой, моей собственной вины в этом ни чуть не меньше. Но остались вопросы, на которые я должен дать ответы, хотя бы самому себе, а дружить с маленьким шпионом меня никто и не заставлял. Так что у нас стоял подозрительный нейтралитет.

Раз костюм мне все же вернули, я продолжил работу над мелкими косметическими изменениями. Естественно сразу занялся расположением клон-печатей. После нескольких попыток удалось запихнуть в них, кроме сюрикена или сенбона, газовую бомбу. Очень маленькую, правда, размером с грецкий орех. Радиус действия, естественно, сильно пострадал, сократившись буквально до метра. Однако я все же встроил в костюм восемь таких печатей, запускаемых с одной точки на костюме. Мне даже шевелиться было не обязательно, просто послать чакру по проводнику, и бабах, вокруг меня плотное слезоточивое облако. Если нет респиратора и плотных очков, слезы, горечь в носу и во рту обеспечены, дышать этой дрянью крайне проблематично. Но это была защита. На внешнюю сторону ладоней так же было выведено по печати, чтобы выпустить дым прямо в лицо противника. В чем разница? Трата чакры, одна печать съедала терпимое количество, зато восемь печатей — в восемь раз больше соответственно. На ладони появились обычные, а не клон-печати с очень маленькими бомбочками со снотворным. Пригодятся, однозначно. Почему не клон? У клонированного техникой газа был крайне короткий срок действия, всего-то секунд десять, чего было достаточно, чтобы атаковать, потом просто исчезал, как сам газ, так и все его действие. Я даже подумал сделать такую печать со смертельным ядом, отравил, а следов почти никаких, если не считать того, что успеет натворить яд в организме, идеальное оружие диверсанта, ну а дальше на руки крепились печати с сюрикенами и сенбон, включаемые прикосновением пальцем и передачей чакры через него, как и было задумано. На руках появились наручни от запястья и до локтя, а на ногах поножны от ступни до колена, не слишком плотные, но оснащенные второй печатью, и естественно спрятанные под маскирующей тканью. Хорошая штука, блокирует отлично, да и удары выходят мощные. Но поставить такую, скажем на кулак, или на колено, уже не выйдет. Нужно достаточно прочное основание, корпус самого наручня и кости в руке, например вполне справлялись. Делать громоздкий кастет не хотелось, это сильно ограничивает подвижность пальцев и рук в целом, а без него есть все шансы похерить все запястье при первом же ударе, или раздробить сустав в колене. Ну и еще кармашков наделал, а то раньше их не хватало. Так же, я наконец перекрасил костюм снаружи. Светло-черный цвет был продиктован наличием единственного материала, с которым вообще могла работать печать маскировки. Но Данго все же нашел еще два материала с необходимыми свойствами, и других цветов. О чудо! Серый и зеленый! Смешивать их было нельзя, так что костюм теперь станет пятнистый. Чем я в данный момент и занимался. И именно за этим занятием меня и застала новая, пока неофициальная, прямая начальница, которая во время нашей единственной встречи даже не представилась.

Девушка залетела к нам в комнатку, как вихрь, уже собираясь что-то сказать, но, не видя никакой реакции с моей стороны, даже замешкалась. А вот Данго подскочил и поклонился, жук навозный. Каге ему, видите ли, по барабану, а тут вскочил.

— И на кой ты с цветом ковыряешься, все равно же невидим почти? — задумчиво спросила она.

— Черный слишком быстро нагревается на солнце, — пояснил я.

— А пятна зачем?

— Смогу сидеть в кустах без маскировки, и оставаться незамеченным, даже днем, наверное.

Девушка хмыкнула, и покачала головой:

— Ну ты перестраховщик. Столько работы из-за таких мелочей.

Но я так же безразлично постучал по ткани костюма костяшкой пальца:

— Он весь целиком состоит из всяких мелочей.

Ее выражения лица я не видел, но думаю, она ухмылялась.

— Тем не менее, тебе пора познакомиться с будущим сенсеем.

Я вопросительно посмотрел на девушку:

— В каком смысле сенсеем?

— После окончания академии ты и Данго составят команду шиноби под моим руководством, — с довольной, почти счастливой улыбкой выдала она.

Я нахмурился, слегка теряя нити происходящего.

— Но разве капитана команды не назначают уже после окончания академии? К тому же команды набирают из трех человек, а мы с Данго — это двое. Да и неужели вам больше заняться нечем, кроме как нянчиться с нами?

Девушка зло сверкнула глазами и с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего сказала:

— Като. Мне куда больше нравилось, когда ты сидел пристегнутым и не задавал глупых вопросов.

Она выдвинула один из стульев и села, забросив ногу на ногу:

— Меня зовут Митараши Анко. Можете обращаться ко мне просто Анко-сан.

— Ко мне это тоже относится? — негромко спосил Данго.

Девушка немного подумала, поморщилась, ответив:

— Нет, для тебя все по старому.

— У меня есть вопрос, — сказал я.

— Глупый?

— Нет. Почему нас просто не оставят здесь, собирать костюмы или придумывать еще какую подобную… — показал руками слово "лабуду".

Анко хитро улыбнулась:

— А у тебя есть еще какие-то идеи?

Я призадумался, посмотрел на костюм, вспомнил то, что я знал о техниках, и честно признался:

— Нет.

Костюм был готов, как еще повысить его полезность, не перегружая, я пока не знал. Да и больше ничего нового и интересного на ум не приходило. Так, всякие мелочи, не более.

— Ну вот, если придет, — улыбка стала хищной, — самолично запру тебя в лаборатории. К тому же у вас будут весьма интересные задания, пусть пока и не в роли АНБУ, но…

Я вскинул руки к небу:

— Ура! Грядки полоть не придется!

Анко повела бровью, выказывая неудовольствие такой реакцией, негромко пообещав:

— Персонально тебе придется.

Но я лишь улыбнулся, все равно в шутку выкрикнул. К тому же меня волновал другой вопрос:

— Хорошо, я понимаю себя. Но это недоразумение вообще не шиноби, — кивнул я на "напарника", — химик конечно гениальный, но…

Какой из него шиноби? Вот что он умел великолепно, так это смываться со всех практических занятий. Где он все это время пропадал, я не знаю, но в том, что он ни на что не годен в плане боя, я был уверен. Повернувшись к Данго увидел гневно нахмуренные брови:

— Черт! Друг! Что с тобой! Я вижу на твоем лице эмоции!

Он не перестал хмуриться, а Анко усмехнулась:

— Это все забавно, конечно, но Като, твой напарник неплохой ирьёнин.

Чего? Как так? От удивления даже рот открыл.

— А чего ты удивляешься, — не поняла Анко, — кто еще, по-твоему, должен так хорошо разбиваться в составляющих для целебных снадобий или энергетических пилюль. Его семья, конечно, в больнице не работает, но основы они знать обязаны. Так что мы его подтянем, и будет тебе поддержка.

Я промолчал, но внутренне отметил, что вряд ли смогу ему полностью доверять.

— Да и не беспокойся так, Като. До окончания академии еще много времени, успеют доделать костюмчик и для твоего напарника, а там все будет хорошо.

Второй раз увидел яркие эмоции на лице мелкого шпиона, на этот раз удивление:

— Я это не надену, ни за что!

Глава 20

Как же скучно бездельничать, несмотря на то, что я продолжал ходить в академию, делать там стало практически нечего. Вытянув из библиотеки, не без помощи Анко, все учебные свитки и переварив их, особенно долго изучая технику подмены, которую для себя называл "пенек". Вообще геморроя с ней было много. Пеньки по собственному весу заготовить и запечатать, без них никак, техника не сработает. Чакры, конечно, потребляла не особо много, моя полная газовая защита была куда более затратной, да только ее эффективность. Для меня главный положительный эффект был в одном, прямо передо мной, а точнее на моем месте, так как я тут же отбрасывался назад, возникало препятствие в виде запечатанного объекта. Эдакий вызов щита, лишней эта техника однозначно не станет. Ну и прочее, по мелочи, опять же. Как вывернуться из веревок, например. Малоприятное искусство, выворачивать собственные суставы, но тоже не лишнее. Правда на следующий раз, когда меня опять свяжут по рукам, я добавил пару печатей с кунаями, как на спину костюма, так и в более укромные места, куда она вообще влезала. В тряпку, обмотанную вокруг запястья, например. Не в костюм, вдруг разденут, а на руку. Я, как всегда перестраховывался, но береженого…

В академии же стало скучно. С Ино больше не поболтать, что-то она то ли обозлилась на всех, то ли еще что-то. С остальными я и раньше-то не особо общался, а уж теперь и подавно. От безделья много думал, и думал о том, о чем не следовало бы. Меня все больше беспокоили темные пятна с делом Миины. Я знал, кому задавать вопросы, но вот совсем не факт, что мне ответят, а согласившись с предложением Анко, я согласился и с молчаливым правилом — все во благо деревни. Идеалистом или романтиком не был вовсе, и если прижмет совсем сильно, я скорее стану нукенином, чем погибну. Но это должно очень сильно прижать, потому что и участь беглеца весьма несимпатична. Может когда-нибудь, когда дорасту до джоунина, смогу позволить себе и такую вольность, а вот сейчас. Проснуться в компании людей в масках, которые, если повезет и деревне что-то от тебя нужно, силком приволокут обратно, а если повезет поменьше, быстро ликвидируют прямо на месте. Были и более неприятные варианты.

С трудом высидев очередной день, отправился сразу домой. Выпускной медленно приближался, но я отчего-то даже не беспокоился по этому поводу. Но домой идти тоже не хотелось, я остановился на полпути, подумывая, как бы скоротать вечерок. Что за мир? Я считал, что мне не хватает времени, тренировался, тренировался, работал над костюмом, учился. А тут? Физические тренировки упирались в потолок, который все же немного повышался. Контроль чакры я освоил, куда уж дальше, если могу гонять свою энергию в произвольном направлении без особого напряжения сил. Не, можно и дальше самосовершенствоваться, предела нет, но пока в этом нет практической пользы, мне и так вполне хватает. Техники, которые для нас были обязательны, выучил. И понял, что делать нефиг. Сходить накушаться чего-нибудь, в смысле местных кушаний? Можно, но, где вкусно кормят, меня не пустят, а где невкусно, туда мне и не надо. Отца что ли потрясти на предмет сходить в ресторан? Мужик, вроде, разумный, поймет. Или нет?

— Като?

Я обернулся, и увидел бредущую за мной… Черт, ее то как принесло?

— Вечер добрый, сэнсей, — не особо вдохновленный встречей пробубнил я.

— В чем дело, не слышу радости в голосе!? — не без своей хищной ухмылки издевалась она.

— А-а-а, — просто отмахнулся я.

Но девушка, молода она, кстати, как мне кажется. Ведь лет двадцать с небольшим. Ладно, я могу понять, что она джоунин. Но она же не последняя и в АНБУ, значит, скелет в шкафу тоже есть, если еще один. А вот характер мне ее нравится, злые шутки, это хорошо. Без иронии совсем плохо, а такой черный юмор не позволяет расслабиться. А ироничное отношения почти к всему окружающему чаще всего показывает уравновешенность в непростых профессиях. Ну, у кого нет черной иронии? У врачей, у пожарников, у спасателей, хотя те бывают очень суеверны… у убийц определенно. Да и внешность… Не повезло мне с телом определенно, лет эдак на десять. Хм. И со смертью тоже не повезло. Но я отвлекся… Девушка нагнала меня, засунув руки в карманы, кажется по привычке, спросила:

— Что с тобой? Угрюмый, аж противно. Где твои глупые шуточки?

Я пожал плечами:

— Определитесь, сенсей, как вам больше нравится. Когда я будто привязанный и помалкиваю, или когда наглый и отшучиваюсь.

— Ум-м-мм, хороший вопрос, — Анко приложила руку к лицу, задумавшись.

Всерьез ведь задумалась, будто я не в шутку спрашивал. Хотя посматривая на ее задумчивую мордашку, я даже улыбнулся, чуть-чуть.

— А соединить никак нельзя? Чтобы и глупых вопросов не задавал, и шутил удачно? Загляденье, не ученик, — неожиданно добродушно улыбнулась она.

— Вы много просите от ребенка, Анко-сан. И там и там мне успевать не положено по возрасту.

На этот раз ухмылка и мимика стали заговорческими, а у нее богатый запас эмоций на лице, залюбуешься.

— А может, мы забудем, что ты ребенок. Будешь вести себя, как взрослый, может и получится.

Ага, раскидаю носки по квартире, напьюсь пива и наемся пельменей, уснув мордой в потную подмышку… Та-а-а-ак… Это меня куда-то совсем не туда потянуло.

— Запросто, но у меня два условия.

Анко нахмурилась, но было заметно, что в шутку:

— Ах ты, маленький шантажист, и что за условия?

— Первое. Вы проведете меня в бар Шушуя. Угощать не прошу, я вас и сам могу угостить.

Девушка пожала плечами:

— Пф… Не проблема.

— Второе. Никаких сенсеев и — сан. Я к тебе обращаюсь на ты.

В этот раз она задумалась, будто снова что-то всерьез обдумывая. В этот раз смотреть на нее не стал, второй раз уже не так интересно.

— Но ты все равно будешь подчиняться быстро и беспрекословно, как ученик?

— Хм, у меня и выбора-то нет. Вам, сенсей, фиг откажешь.

Я тут же получил подбадривающий удар по плечу:

— Вот так мне больше нравится! Пока будешь хорошо себя вести, можешь звать меня просто Анко.

— Ха. Зная тебя, я могу продолжать называть тебя сенсей.

— Не надо так плохо обо мне думать, лучше пошли, поужинаем. Ты обещал меня угостить.

Криво усмехаюсь, но не спорю. Женщины, они всегда понимают твои слова так, как хотят. Даже не удивлен, тем более что сам бы не прочь с ней поужинать. Есть у меня пара щекотливых вопросов, для которых нужна определенная обстановка, не в темной комнате и со связанными руками — определенно.

Мы зашли в бар, и Анко сразу отмела все попытки выставить меня наружу. Нашли столик поглубже и подальше, лишние взгляды никому не нужны. А что? Ей тоже не особо хотелось афишировать мою персону в таком месте. Я заказал два блюда, о которых даже не знал почти ничего, но по реакции окружающих все было вполне в норме. Анко махнула рукой, мол, то же, и еще взяла немного саке. Странное такое пойло. Как-то раз все же умудрился стащить полупустую бутылку, чисто попробовать, но не очень понравилось, хотя на любителя, наверное. Вот вино здесь делали великолепное, жаль, что я не питал к нему большой страсти, а вот выбор сенсея был даже к лучшему, саке, оно полезно для разговора. Посидели, Анко задумчиво молчала, я неторопливо ел.

— Ты хотел что-то спросить? — неожиданно развеяла она тишину.

— Как догадалась?

— Считай женской интуицией.

Ага, как же. В общем-то, мне-то какая разница, как она догадалась. Хотя, что-то я давно не слышал своей паранойи.

— Да, есть несколько вопросов.

— О Миине? — неожиданно спокойно и безразлично предположила она.

— Что? Неужели все на лице написано? — выдохнул я.

— Нет, как раз наоборот. По тебе и не скажешь, что не так давно прирезал друга. Вы с ней быстро сошлись, совместный труд отлично сводит людей, а? — спрашивала она, не обращая внимания на мой хмурый вид, — я ждала, пока ты захочешь об этом поговорить.

А вот хер, сенсей. Вам я доверяю не намного больше, чем тому же Данго, так что, и говорить о душевных терзаниях я не должен. Хотя, тебе, Анко, об этом знать совсем не обязательно.

— Не совсем поговорить. Есть вопросы… По делу.

— Като. Ты не первый, кто оказывается в такой ситуации. И у тебя два пути. Смириться и забыть, или всю жизнь искать виноватого, и в конце признать виноватым себя. Ты этого хочешь?

Или третий вариант, смешанный, смириться и забыть, но виноватого все же найти. Нет, сам прекрасно знаю, что во всех ошибках своей жизни человек виноват только сам, и отвечает за все только сам. Кто не верит, попробуйте. Что бы ни произошло, сначала искать свои ошибки, где не досмотрел, где поленился, где еще чего. Намного легче жить становиться, да и люди видят, что ты берешь на себя ответственность, и тянутся к тебе, потому что могут доверять. Стадный инстинкт, конечно, но что это меняет.

— Виноватых искать не надо, их нет, кроме самой Миины, разве что. Я вогнал клинок ей в голову. И принял это решение сам. Прибывшие на место АНБУ только сократили время на размышления, — в этот момент глаза Анко хищно блеснули. Ха, хищник почуял другого хищника, — Миина бежала из деревни, и это было предательство. Но… Кто отдал приказ о ликвидации?

Она усмехается, но как-то грустно.

— Зачем тебе это знать?

— Я хочу знать, что там произошло.

— Зачем?

Мы сверлили друг друга взглядом. Долго. Она знала ответ на вопрос, который задала. А я не собирался произносить очевидное для нас обоих.

— А если я скажу, что приказ отдала сама?

— Не поверю, — отмахнулся я, — От ответственности ты не бегаешь, сразу бы бросила мне это прямо в лоб.

— Что тебе известно о Корне?

Есть зацепка. Кто-то, кто отдает приказы, и не является хокаге. Мало я еще знаю, ой как мало.

— Ничего, — а что я должен был ответить.

— Это правильно. Тебе не стоит о них знать.

Мы сидели на разных сторонах стола, но я был уверен, что услышать нас со стороны почти невозможно. Анко просто проглатывала половину слов, заставляя читать по губам.

— Но ты же мне все равно расскажешь.

— Позже, Като. Позже. Спасибо за ужин.

Она ушла, оставив меня с размышлениями. Но почти сразу и меня выперли вон, обслуживание, чтоб их. Нда. Вечер удался…

Глава 21

На утро, через пару дней после нашего с Анко разговора, я проснулся от стука в окно. Даже не удивился, увидев довольную ухмылку сенсея, либо ей действительно нечем заняться, кроме как издеваться надо мной, либо ей это настолько нравится, что она специально выкраивает время. Открываю окно, сонно спрашивая:

— Какие демоны тебя принесли с утра пораньше?

Анко, уже наполовину влезшая в комнату, замерла, обижено глядя на меня:

— Только попробуй сказать, что совсем не рад меня видеть.

— Договорились, промолчу.

Она все же забралась внутрь, сразу кинув мне мой костюм.

— Одевайся, у меня для тебя работа.

Помня об обещании без вопросов выполнять ее приказы, напяливаю костюм, все же спрашивая:

— Что у тебя на уме, Анко?

Она, коротко осмотрев комнату, хмыкнула:

— Ты специально комнату вылизывал, как будто и не живешь здесь?

Я не ответил. Комната действительно казалась покинутой, просто потому, что я в ней почти и не находился. Утром уходил, и лишь перед сном возвращался, даже прибегая на ужин домой, если об этом просила мама, все равно до сна смывался куда-нибудь. Меня немного тяготил дом, который так до конца и не стал мне полностью родным.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— А ты на мой.

— Твой был риторическим.

Девушка ухмыльнулась, хотя я не знаю чему, каким-то своим мыслям.

— У меня для тебя миссия.

Я даже замер, вопросительно глядя на сенсея.

— И мне, наверно, даже не стоит упоминать, что еще мал для миссий, ну и все такое прочее.

Анко кивает, добродушно мне улыбаясь:

— Расслабься, ничего сложного тебя не ждет.

Так я тебе и поверил. Ну вот прям на слово.

— Когда ты так говоришь, я начинаю нервничать.

— Като, я же для тебя стараюсь. И так поняла, что ты от безделья начал лезть не в свои дела. А тут работа как раз подвернулась. Так, мелочи, доставить сообщение, да сопроводить одного человека на обратном пути.

Я, только продолжив облачаться, снова замер.

— Но ты даже приволокла мне костюм. К чему я должен готовиться?

На этот раз девушка нахмурилась и отвернулась, бросив:

— Твое обычное занудство порой даже забавно, но вот не доверять мне, да еще и говорить об этом через каждое мое слово, это уже слишком.

Проверив, как сидит костюм, нигде ли ничего не перекрутилось, и как дышится через маску, я поспешил извиниться:

— Прости, Анко. С утра плохое настроение.

— Оно у тебя всегда плохое. Вот.

Мне в руки прилетел конверт.

— Не вздумай вскрывать.

— Кто я, по твоему? — обиделся я.

— Маленький дурачок, — хитро улыбнувшись, ответила девушка, — Знаешь, где находиться Храм Трех Холмов?

Мысленно раскрыв карту Страны Огня быстро вспомнил его местонахождение. Хм, недалеко, всего пару часов быстрого пути.

— Да, знаю.

— Это не храм, конечно, — зачем-то пояснила Анко, — но ты все равно найдешь старшего. Его зовут Шионе. Обращайся к нему почтительно и с уважением. Если у него будут какие-нибудь просьбы, выполнишь. Он познакомит тебя с человеком, которого нужно довести до Конохи. Вот и все.

Я почесал затылок:

— На счет просьбы, надо полагать, ему будет что-то нужно, и я должен буду это сделать?

— Я сказала: если у него будут какие-нибудь просьбы, выполнишь, — она чуть изогнула бровь, и я был уверен, что она хитрит, но произнесла слова строго, — Что-то, что по плечу молодому шиноби. Что непонятного?

Это будет проверка. Да, вспомнил, хоть и смутно, но уже встречался с таким трюком. Заслать в одиночку с неточным заданием, чтобы проверить, что я буду делать. Нет, сенсей, на старом трюке вы меня не проймете.

— Все понятно, — киваю, — Сколько у меня времени?

А вот теперь она задумалась. Хм, ну да, и я совсем не понимаю, что дело не чисто, ага.

— Даже не знаю. Как получится. У человека, которого ты должен привести, могут быть еще дела, так что тебе придется его дожидаться. В общем, как сочтешь нужным, но не задерживайся сильно.

— И как же протектор? Я без него…

Мне в руки летит небольшой медальон с символом листа.

— Что это?

— Символ доверия. Его носят те, кто служат Конохе, но не являются ее шиноби.

Хм, временное удостоверение типа.

— И с ним я легко выйду за ворота?

— Да, конечно, — с улыбкой кивает Анко, нахально устраиваясь на моей кровати. Эй! А вот это уже плохо выглядит!

— Но у меня все же есть два простых вопроса.

Девушка вновь мрачнеет, недобро глядя на меня.

— Ну, спрашивай.

— Я иду один? — весьма не двусмысленно намекая на слежку.

— Много чести, отправлять с тобой еще кого-то.

Ну да, так-то. Верность деревне я доказал, можно считать. Сам не убегу. А работка выглядит плево, хоть я еще и не шиноби. Чем, я, правда, отличаюсь от новичка генина, кроме права на протектор? Тем, что иду один. И зря, кстати. Даже Данго бы не отказался с собой взять. Просто на всякий куй случай.

— Второй вопрос. А какого ты зашла через окно? Дверь для кого создана?

В меня полетела моя же подушка, которую я, естественно, поймал.

— Чтобы не будить никого. Ты выходишь прямо сейчас, а я расскажу твоим родителям, что ты на пару дней исчезнешь. Верни подушку, быстро!

— Ты собираешься спать здесь?

— А что, жалко?

Я криво ухмыльнулся:

— Жалко здоровье моей мамы, когда она увидит тебя в моей кровати.

— Като!

— Что?

— Пшел вон на миссию!

Глава 22

Как я и думал, времени на дорогу до храма потребовалось не так много, правда, выйдя из дома, я не сразу помчался к воротам Конохи, сначала забежав в магазин для шиноби, накупить всяких полезных мелочей. Благо, теперь мне хотя бы самое обычное снаряжение продавали без вопросов. Лишь потом я добежал до ворот, где меня, поморщившись от вида амулета, выпустили на волю. Хм, сколько живу здесь, второй раз выхожу за пределы деревни. До храма добрался в спокойном темпе, ни чуть себя не напрягая. К месту прибыл где-то к полудню.

Ну, не сказал бы, что это именно храм. Достаточно большое и красивое здание, одной стороной плотно прилегающее к стене, скорее напоминало мне какой-то особняк. Не знаю, как должны выглядеть храмы, но этот особняк с ними у меня никак не ассоциировался. Вокруг него расположилась небольшая, но вполне приятная деревенька. Низенькие ухоженные домики, улыбчивые люди. Стянул капюшон, но маску убирать не стал, не фиг светить своим лицом направо и налево. На меня люди поглядывали с любопытством, но спокойно, без неприязни. Вот и гуд.

Спокойно дошел до особняка, у дверей которого стоял мужчина лет тридцати в… хм, даже не знаю. Это не был костюм, просто ткань, намотанная вокруг тела, как будто одежда. Причем она, на мой взгляд, предназначалась для весьма активного образа жизни, так что на робы монахов не походила никак. Интересное место. Мужчина поднял руку, приказывая мне остановиться.

— Кто ты?

Я вытащил амулет и продемонстрировал ему. Мужчина, быстро взглянув на знак, кивнул и жестом пригласил внутрь. Какой немногословный. Внутри здание опять же походило именно на особняк. Просторная и неплохо обставленная прихожая, диванчики местного покрова, столики, факелы в стенах. Странно, почему не лампы? На полу ковер, большой такой, почти во всю длину гигантского холла. Много дверей, уходящих, видимо, в разные части особняка. И нет никого. Забавно, весьма забавно. Видимо привратник подумал, что я здесь уже бывал.

Из боковой двери выскочила девушка, чуть старше меня, в примерно таком же, как и у мужика у входа, одеянии. Длинные волосы синего отлива собраны в тугую косу, на лице несколько небольших рисунков, примерно такие же на открытых участках кожи на руках и ногах. Девушка замерла, удивленно глядя на меня.

— Прости, как мне найти господина Шионе?

Девушка напряглась, будто пойманная на какой-то шалости, и дала деру в направлении центральных дверей. Что это с ней? Девчонка скрылась из виду, и все затихло. Я прошелся по холлу, посматривая на… черт, сказал бы гобелены, но слова подбирались куда менее красивые. Рисунки на бумаге, где в весьма карикатурной форме изображались люди, совершающие какие-то не совсем мне понятные движения. Ко мне, наконец, вышел живой человек, снова мужчина, но на этот раз лет эдак под шестьдесят, но в том же наряде.

— Здравствуй, — с улыбкой поздоровался он.

Все равно у меня ощущение, что он странный. Седые волосы, завязанные в конский хвост, морщинистое лицо, вроде ничего примечательного. Но выражение лица такое, будто он усердно пытается что-то скрыть.

— Здравствуйте. Я ищу человека по имени Шионе-сан.

— Он перед тобой, — кивает старик.

Меня просили вести себя вежливо, но вот о том, что я должен представиться, разговора не было. Тем не менее я поклонился, и протянул ему конверт от Анко.

— Мне приказали передать вам это. А так же сказали, что вы познакомите меня с человеком, которого я сопровожу в Коноху.

Старик вскрыл конверт, глянул внутрь, причем в этом момент глаза его стали довольными-довольными.

— С человеком? — переспросил Шионе.

— Именно, — терпеливо кивнул я.

По его лицу пробежалось облегчение, старик совершенно не умеет скрывать своих эмоций.

— Уважаемый шиноби, — у меня даже мурашки по коже пробежались, — у меня к вам очень важная просьба.

Он же видит, что я почти ребенок, тем не менее считает, что я шиноби. Допустим. И что это за обращение? Это же подстава, натуральная подстава. Анко, во что ты меня впутала?

— Я не совсем шиноби, — поправил я.

— Оу, да, конечно, я понимаю. Но у нас есть проблема, которую можете решить только вы.

Да ну?! Я уже верю, и моя параной, о, наконец-то проснулась, тоже верит. Вот прям каждому слову верит.

— Недалеко от нашей деревни поселилась банда бандитов, и я очень прошу вас от нее избавиться.

В такие моменты радуюсь, что на моем лице маска. Выражение лица "WTF??? " скрыть достаточно сложно. А может и зря ему не видно, насколько я удивлен этой просьбе, хоть бы сам понял, что спрашивает.

— Обычно деревня должна отправлять такие миссии в Коноху, чтобы они назначали команду для выполнения, — осторожно напомнил я.

— Но по нашему договору шиноби Конохи выполняют наши маленькие просьбы, — на лице старика появились нотки неуверенности. Нервничает. Что ему нервничать?

Маленькая просьба? Ну да.

— Примерное количество людей в банде?

— Не больше дюжины, — уверенно ответил он. Слишком уверенно.

— Шиноби среди них есть?

— Определенно нет. Шиноби бы не стали заниматься простым разбоем, — отвечает он.

Логично конечно, но мне все равно неспокойно. Передо мной непростой выбор. Послать его куда подальше, за что мне, естественно, спасибо не скажут и по головке не погладят. Или все же выполнить сомнительную просьбу, а уж потом лаяться с Анко по поводу подстав. И в чем проверка, кстати? Вариантов уйма, черт его поймет. Хочет видеть, что я буду делать? Так на, получи.

— Где их искать?

— Последнее нападение было на южной дороге, так что где-то в той стороне.

— Хорошо, — я поднялся, — насчет того человека…

— Он будет готов выдвигаться к вашему возвращению, — а морда такая, будто пакость хочет сделать.

Выходя из особняка, я мысленно составлял список претензий к своему работодателю. Я злопамятный, а иногда и записываю.

Глава 23

Нас обучили самым простым приемам охоты на бандитов, ни один из которых мне особо не нравился. Первый был обычным сопровождением каравана и, соответственно, просто защитой его от бандитов. Второй подразумевал прочесывание лесов большими группами шиноби. Были и другие, но более экзотические, требовавшие либо большого количества народа, либо специальной подготовки. Прочесывать лес мне не хотелось, долго и малопродуктивно, а шанс наткнуться на лагерь почти никакой, а уж если они двигаются, то и вообще без шансов. Защищать следующий караван, который отправлялся аж через три дня, желания также не было, не мой профиль. Самым результативным мне казался свой вариант. Следить за караваном, и, если на него нападут, то проследить за уходящими бандитами. Труда особого не составит, если среди них нет шиноби. А потом дождаться темноты и всех вырезать. Обычно бандитов вязали и вели местным властям, чтобы те отрабатывали на всяких черных работах, но я не хотел марать руки, предпочитая, просто устранить всех. Нападали на караваны, как ни странно, больше днем. Ночью, в темноте, было много лишней суматохи и запросто можно было подрезать своего. А поскольку ни бандиты, ни охранники, в большинстве своем, за редким исключением, опытными воинами не были, то воспользоваться всеми преимуществами ночного нападения никто из них не мог. Да и в большинстве случаев караваны останавливались ночью на специальных стоянках, которые тоже становились лишней проблемой. Не сказать, что принципиальной, хлипкие стены и несколько лишних мужиков с яри, вот, в общем-то, и все. Про то, что караван отходит через три дня я не знал, и просто ждал чуть в стороне от деревни, засев в кроне деревьев. Три дня наблюдения, приятного мало, но все же.

На третий день небольшой караван вышел из деревушки и отправился куда-то на юг. Иногда уезжали одиночные телеги, но у тех и воровать-то было нечего. Еще не факт, что на этот нападут, так что морока та еще. Здесь повозок десяток, плюс несколько всадников. Охранников десять человек, десять погонщиков, один старший. Для дюжины вооруженных людей не велика проблема. Я держусь чуть в стороне, чтобы не терять из виду, и не наткнуться на засаду раньше самого каравана, а то будет смешно. Простое малополезное наблюдение на месте сменилось подвижным наблюдением, но от этого не стало намного интересней. И первые два дня пути прошли абсолютно спокойно. Черт, уже жалею, что согласился на это. Послал бы все к чертям, пусть сами разбираются. Так ведь нет, ввязался. Но и в стороне стоять как-то глупо, раз уж я решил, что это мой мир, надо как принимать посильное участие.

Бандиты, о как я был им рад, напали на третий день пути. Вот только было их никак не дюжина, а целых три десятка. В остальном классика. Уронить бревно на дорогу, выбежать с обоих сторон со страшными криками. Несколько лучников стреляют по всадникам, остальные размахивают кто катанами, кто яри. Откуда столько оружия, кстати? Хотя, если банда уже не первый день существует, могли и обзавестись. Но кроме оружия это простые крестьяне в обносках и без всякой подготовки. Весь набег длился не больше десяти минут. Вырезали всех, кто сопротивлялся, хапнули, что могли унести, и разбежались. Вот и молодцы. Бросив взгляд на остатки каравана, пытающиеся придти в себя, сел на хвост бандитам. А что? О защите местных торговцев никто ничего не говорил. Бандитов вырежу, это без проблем.

Пробежка по лесу закончилась недалеко от небольшой полянки рядом с мелкой речушкой. Вот ты ж опилочная куча. Бандитов оказалось куда больше, чем мне хотелось бы. Так, спокойно, пересчитываем. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Ух, ты, шестьдесят три тушки. Кто же вас всех вместе-то собрал, да так близко к Конохе? Неужели совсем не страшно? Лагерь, пусть и по всем канонам временный, оказался достаточно крупным. Навесы для большинства, пара палаток, десяток костров, даже охранение, пусть и вялое. Все чем-то заняты. Клетка стоит, правда пустая. Хм. Заняв удобную для наблюдения позицию устроился на отдых. Вообще не зря я костюм перекрашивал, сижу себе в кроне дерева и в ус не дую. На фоне веточек заметить практически невозможно. Теперь дождаться ночи и начать тихую резню. И вот именно теперь я чувствую, что занимаюсь именно тем, чем должен заниматься, вот уверен.

Под вечер начался дождь, чему я только обрадовался. В темноте, под дождем, лепота, меня не увидят и не услышат, пока я сам на глаза кому не выйду. Осмотрелся, прополз по ближайшим кустикам. Такс, целых десять человек расставлены в ночном дозоре. Теперь десять бездыханных тел. Кунай весьма удобное средство, в плане воткнуть в горло и убить бесшумно. Эх, бандиты, кто же ставит одного человека на пост. Дальше сам лагерь. Спят, касатики. Не считая нескольких человек, следящих за кострами, резать каждого по одному долго и не очень правильно, вдруг кто проснется, поднимет суматоху, мне потом со всеми драться. Ну и как я должен их оприходовать? Даже яда никакого подходящего нет. Эх, я уже обещал записать претензии к Анко, вот и еще добивались.

На всех этих идиотов ушло не меньше получаса, пока все спящие под навесами бандиты не превратились в трупики. Кое-кто успел взбрыкнуть, но никаких трудностей не возникло. Осталась пара палаток, но дождик практически сошел на нет. Я уже развернулся к палаткам, когда из одной неожиданно донесся громкий голос:

— Эй! Свиди! Тащи сюда свою задницу!

Кто именно являлся этим Свиди, я не имел понятия, но вот в его текущем состоянии не сомневался. А значит голос желаемого не получит.

— Свиди! Если ты уснул…

Из палатки показалась голова со шрамами, и, на удивление быстро разобравшись в происходящем, бросив на меня, стоящего почти посредине лагеря, гневный взгляд, исчезла внутри. Ну, одного единственного бандита я не боюсь, так что можно не дергаться. Палатка снова открылась, и вместо бандита оттуда вывалилась деваха лет семнадцати, наверное, почти голая, в обрывках одежды, местного платья, измученная, в смысле долгой ночью, с отсутствующим взглядом. На ее шее лежала рука того самого мужика, чья голова только появлялась из палатки. Ну и нож в другой руке, как и полагается, классика жанра. Заложницей решил закрыться, бандюга.

— Шиноби? Чтоб вас! А остальные где?

Подошел чуть ближе, присматриваясь к мужику. Шрамы, это ладно. В остальном вполне такой здоровый мужик лет тридцати, по местным меркам крепкого сложения. Главарь, вот однозначно главарь.

— Остальные где?!

— Тебе какое дело? — грубо ответил я.

— Отвечай! А то я ее прирежу!

Взгляд девахи поднимается на меня. И такая мольба о помощи, что если б я не я, в лепешку бы разбился, чтобы помочь. Но есть одно но… Я это я.

— Не прирежешь, просто не успеешь.

Даже немного жаль, что на мне сейчас маска, я бы им обоим напоследок подарил милую невинную улыбку. Создаю свой клон-сэнбон, напитываю чакрой, чтобы пробить два тела, и метаю туда, где у бандита должно быть сердце. Бах! Игла врезается в плоть девушки, и, не встречая сопротивления, пролетает насквозь. Да и второе тело так же пробивает навылет, оставив в обоих сквозное отверстие сантимов в пять диаметром. Ндя. В сердце можно было и не целиться, для обычного человека это и так смертельно. Два бездыханных тела падают на землю почти синхронно, девчонка даже не успела понять, что произошло, все тот же молящий взгляд.

Напоследок собрал деньжат, которыми делиться я особо и не собирался. Это не миссия Конохи, так что всем хрен, а не процент. Затушив костры, не хватало еще пожар устроить, и запечатав монетки, удалился. Вот такая маленькая охота.

Глава 24

Остаток той ночи проспал, и лишь к следующему вечеру вернулся в особняк. Охранник на входе, даже не знаю, тот же или нет, снова попросил меня предъявить символ деревни, но я возражать не стал. Хочет, пусть любуется, мне не жалко. А вот внутри народа прибавилось, по крайней мере не выглядело так опустошенно. Десяток детей лет пяти-семи повторяли за учителем в одеждах монаха, какие-то движения, сразу несколько человек здесь же медитировали. Странный храм, весьма странный. Шионе, ошивавшийся поблизости, будто ожидавший моего прихода, сразу вышел мне навстречу.

— Многоуважаемый шиноби, как обстоят дела с бандитами, о которых я говорил?

Он прикалывается надо мной? Ох, непростой же разговор будет у нас с Анко.

— Проблема решена, — коротко ответил я.

— Я слышал на еще один караван напали.

— Это было до того, как я разобрался с бандитами, — терпеливо продолжаю объяснение, и возвращаюсь на интересующую меня тему, — так что там с человеком, которого я должен сопроводить?

Лицо старика становиться искренне сожалеющим, и я понимаю, что подвохи еще не закончились.

— Тут возникли некоторые проблемы.

Да?! Почему я не удивлен.

— Какого рода проблемы?

— Тот, кого вы ищите, сбежал, — со скорбящим и в тоже время невинным лицом отвечает старик.

Ну все, ты меня достал. Вспоминая навыки тайдзюцу, двумя почти молниеносными шагами, ну, есть те, кто могут и куда быстрее, но я все равно неплохо освоился, оказываюсь рядом с ним. По росту мы, благо, наравне. И я достаточно высок, и он достаточно низок. Упираюсь своим взглядом в его глаза и так негромко, чтобы только он слышал, предупреждаю:

— Не надо со мной играть, старик.

К черту вежливость, надоело. Он даже не дрогнул, внешне во всяком случае, виду не подал.

— Не надо мне угрожать, — спокойно отвечает.

И, раньше, чем я успеваю задать свой вопрос, почти так же быстро, как я до этого, он отстраняется. Более того, по резким шагам за спиной понимаю, что спровоцировал их, кто бы там ни был. Ну, с бандитами была разминка, а вот сейчас начнется тренировка. Резко приседаю, чувствуя, как над головой проносится чья-то рука. Выпуск чакры, и короткий хлопок защитных печатей. Кто-то кашлянул, есть, вдохнул дымка. Кувырком назад опираюсь на руки и ногой, с усилением через печать, прикладываю наглеца, недооценившего шиноби, пусть и будущего. Не глядя, как отлетает тушка, сразу отскакиваю в сторону, так как еще один доброволец уже подходит с другой стороны. Этот из охранников, но безоружен. Быстрый обмен ударами/блоками, который показывает, что он от меня не отстает в плане техники рукопашного боя. Подал чакры на усилители на руках, и следующий удар выводит его из равновесия, подношу ладонь к лицу и спускаю печать со снотворным. Раньше, чем подходит следующий, использую клон-печати, вооружившись четырьмя сюрикенами в каждой руке и запрыгиваю на стену.

— Хватит! — выкрикивает Шионе.

— Жаль, я только разогрелся.

— Если хочешь провести честный спарринг, любой из наших мастеров к твоим услугам, — тут же отвечает старик, — твоя техника на неплохом уровне, но есть, куда совершенствоваться.

— Если не скажете, куда убежал ваш подопечный, которого мне необходимо сопроводить, я продолжу развлекаться вне зависимости от вашего разрешения.

Еще несколько мастеров, собравшихся вокруг меня, правда на полу, напряглись, а старик лишь хмыкнул.

— Не зазнавайся, мальчишка. Мы тренировали подобных тебе годами.

Ха, три раза. Запускаю невидимость, с удовольствием наблюдая за удивленными мордами, соскальзываю вниз, и несколькими короткими ударами отправляю в нокаут сразу четверых мастеров. Еще одному досталось снотворное, последнего, сумевшего все же уследить за моими движениями, приложил печатью усилителем. А вот сам Шионе мои движения видел, спокойно так наблюдал. Улыбнувшись, подскакиваю к нему, отлично зная, что он меня видит, или, по крайней мере, точно знает, что я делаю, уже готовясь контратаковать. И старик действительно атакует, да так быстро, что я едва успеваю заметить его удар. Правда, слишком прямолинейно, да к тому же я был к такому готов, так что выпускаю дым и перекатом прямо под его рукой ухожу чуть в сторону, оказываясь за спиной. Дым из клон-печати развеивается достаточно быстро, а я снимаю невидимость, чакры и так почти не осталось, с усмешкой спрашивая:

— И кого вы тренировали, старик? Вышибал для трактиров?

Он поворачивается, глядя на меня, но молчит. Гордость? Ну-ну. В зал забегают еще несколько человек, но эти уже помладше тех, что я отправил спать только что.

— Так что там с человеком? Мне наскучили эти игры.

— Та девушка, которую ты встретил в первый день, помнишь?

Короткое копание в памяти, и я четко представил ее лицо.

— Да, и что?

Старик хмурится, но отвечает, причем негромко, чтобы нас не услышали.

— Это ее готовили для Корня. Но, видимо передумали, и передали вам, — некоторые слова он проглатывает.

Агась, снова этот Корень. И если сначала ее готовили для Корня, а потом просто сбросили в АНБУ, то это что получается? Правильно. Либо в Корне более узкие специалисты, либо специфические требования. Вообще, насколько я понял, это две схожие, но все же разные структуры, типа разведки и контрразведки. Вроде же одно и тоже, ан нет, не все так просто. Но, обо всех деталях расспросим у другого человека, а пока.

— И она сбежала?

— Я сам ее отпустил, — в лицо отвечает Шионе.

Это у них что? Это как называется вообще? Мне в пору приколотить этого старика к стенке, за предательство. Ах ты ж, снова это чувство ненависти в груди, да что же это со мной? Однако старик мою ненависть расценил иначе.

— Я не заключал договоров с АНБУ, — все так же негромко и, проглатывая слова, продолжил он, — но ты можешь попробовать ее догнать, она ушла всего два дня назад. Правда не уверен, что сможешь уговорить вернуться в Коноху.

А кто сказал, что я вообще стану ее уговаривать. Перезарядить печати, благо все необходимое с собой, накачать снотворным и нести себе спокойно на плече. Ох, как же я люблю свою паранойю, запасся всякими полезными мелочами, не обращая внимания на Анко.

— И куда она направилась?

Старик промолчал.

— Чем быстрее я ее найду, тем менее злым буду при встрече, если вы за нее беспокоитесь…

— На северо-востоке есть скала, ее несложно заметить. Там у нас место для тренировок, думаю, вначале она отправится именно туда.

— Как ее зовут-то?

— Каору.

— Спасибо и на этом.

Разворачиваюсь и топаю к выходу. Эх, всегда знал, что самая любимая забава всех людей — испортить жизнь другим людям. Встречаются исключения, но чаще всего нагадить ближнему считается нормой. Черт, еще одна погоня.

Глава 25

На перезарядку печатей ушла вся оставшаяся чакра. Гадство. Надеюсь, слишком уж серьезного сопротивления я не встречу. Хотя, судя по сложившейся тенденции все решать в поединках, надежда моя не особо велика. Скорее уж наоборот. Как обычно, в общем. Надейся на лучшее, готовься ко всему, что только можешь представить.

Скалу найти действительно было несложно, на горизонте она маячила весьма заметно. И, совмещая бег по веткам деревьев, прям как заправская обезьяна, размышлял по поводу всего на свете. Больше думал на тему АНБУ и Корня. И вот что забавно, о АНБУ знал каждый ребенок, спецкоманда, и все такое. Да, всегда в масках и их лиц не знал практически никто. Это все понять можно. Но вот есть Корень, и о нем вообще знают лишь единицы. Собственно только те, кто имеет с ним какие-то дела. Та же спецкоманда, вот бьюсь об заклад, с ними контактирует. Может и не в дружеских отношениях, но вот в изоляции друг от друга они не могут быть физически. Это все равно что две руки, независимые друг от друга. Обмен информацией, это как минимум. Еще одна важная деталь, в которой я пока не уверен, но есть основания так предполагать. В АНБУ совсем не обязательно именно сильные и талантливые шиноби, вполне возможно, что там именно преданные и исполнительные. Ведь взять хотя бы меня, тихое предложение и запрет на какие-либо разговоры по этому поводу я получил, но со мной учится тот же Саске Учиха. Сделали ему такое предложение? А вот черт его знает. Может и сделали. Тут еще много вопросов. Но вот Корень, видимо, набирает людей несколько иначе. Целый особняк, вполне такой стоящий чуть в стороне от деревни. Рукопашной там тренируют однозначно, чему еще учат, увидим при встрече с Каору. Еще вопрос, зачем Анко потребовалась эта девчонка? Точнее, зачем было посылать меня? Хотя… Меня послали ради проверки самостоятельности, это ладно. Ну, тогда, наверное, все объясняется.

Когда добрался до скалы было уже за полночь. Спать хочется, да и силы восстановить надо. Прошелся, осмотрелся. Несколько небольших полигонов, пара пещер, подготовленная площадка для полевого тренировочного лагеря, в общем. Следы стоянки, свежие, кстати, нашлись достаточно быстро. Неужели решила идти ночью? Огонь был погашен три или четыре часа назад, она перекусила, крошки хлеба лежали тут же рядом. Встал неприятный выбор, бежать за ней сейчас, следы обнаружить большой сложности не было, или же выспаться и отправится завтра на свежую голову? По уму следовало лечь спать, ведь за ночь все равно особо далеко не убежать, днем идти проще. Да и если двигаться в разное время, вполне смогу нагнать в момент ее отдыха или даже сна. Но у меня было плохое настроение, совсем не располагавшее к ночевке, и большое желание поймать беглянку. Пошарившись в карманах, нашел пищевые пилюли. Вообще побочных эффектов у этой штуки много, но мне сейчас было не до них. Закинув пилюлю в рот и проглотив, почувствовал прилив сил. Наркотики, чтоб их. Снова натянув маску, добавил еще и наркотик Данго, для полного счастья, и, на радостях, помчался в погоню. План был прост. Догнать, связать, и лечь спокойно спать. Сосредоточившись на погоне, я отключился от времени.

Следующие пара часов просто вывалились из памяти, пока я, наконец, не нагнал девчонку. Каору переоделась, в смысле теперь была больше похожа на шиноби, нежели на монашку. Плотные черные шорты, поверх которых развивалась просторная тускло-фиолетовая юбка. Грудь и плечи закрывала, даже не знаю, короткая рубашка, как это еще назвать? В общем живот и часть спины оставались открытыми. За спиной висит что-то вроде короткого посоха, на ногах сапожки шиноби. Те же тапки, только закрывавшие ногу почти до колена тканью. В общем-то у меня практически тоже самое, только ткань другая, хм, особая. Длинные волосы расправлены, и лишь слегка перетянуты лентой на почти самом кончике. Небольшая сумка висит на поясе, не такая, как у шиноби, больше раза в два. Идет быстрым шагом. Ну-с, посмотрим, как она на меня отреагирует, не атаковать же сразу, правильно. Да и с моими-то текущими силами. Спрыгиваю на землю и зову ее:

— Каору! Может хватит бегать?

Заметив меня, девушка резко выхватила посох и сделала им несколько замысловатых движений. Прямо перед ней возник водяной шарик, который резко выстреливает в меня. Мать ети! Едва успеваю отпрыгнуть в сторону, уклоняясь от, хм, плевка. Так, по хорошему не получается. Девушка тем временем делает еще несколько движений, и перед ней возникает клон. Иллюзия? Сама Каору тут же дает деру, а клон продолжает размахивать посохом. Вот же магичка недоделанная, и на кой ей посох, если есть ручные печати? Тем не менее клон создает еще один шарик и выстреливает им в меня. Ага, уже поверил, всегда уклонялся от илл…

Бах. Лежу, мокрый, но живой. Неплохо меня приложило. Не смешно. Это полноценный теневой клон, я впечатлен. Один ноль в ее пользу. Все же следовало выспаться перед погоней, но, знал бы прикуп…

Вскакиваю и бросаюсь вперед. Невидимость лучше не использовать, слишком быстро сосет чакру, а толку от нее сейчас немного. Вместо этого использую клон-печати с сюрекенами и, осыпаю теневого клона ими. Девушка взмахивает посохом, черт, почти танцевальное движение, сколько грации, залюбуешься, и сюрикены отлетают в разные стороны. Хвалю, крутая девочка. Было бы время, я бы с ней даже поиграл, но времени нет. Еще шесть сюрикенов летит снова в нее, но два облетают с разных сторон по очень большой дуге, а вокруг темно, заметить их у нее даже шансов нет. Снова взмах посоха, разлетающиеся сюрикены, но сразу за ними короткий звук "ах", и хлопок уничтожения клона. Прости детка, я не просто так зубрил историю, там, если уметь читать, много интересного рассказано о тактике ведения боя.

Снова бросаюсь в погоню. Если я правильно понимаю особенности теневого клона, то она уже знает, что ее клон уничтожен. Ждать ловушек? Естественно. Даже если она не успеет их поставить, все равно смотреть под ноги. Снова пробежка, на этот раз жертва тоже убегает, что добавляет определенный азарт в ситуацию, но не особо большой, ведь я двигаюсь не прямиком за ней, а чуть в стороне. Так удобнее, и уже проскользнул мимо двух неплохих ловушек. Теперь только нагнать и использовать снотворное, а то я уже начинаю уставать. Нагнал. Запускаю сюрикены по большой дуге, чтобы попасть со спины и отвлечь Каору. И она отвлекается, отбивает атаку и готовится атаковать в ответ, но меня-то там нет, я совсем с другой стороны. Захожу, пусть не сзади, но сбоку, сразу выпуская снотворное в лицо. Девушка от испуга, вызванного моим неожиданным появлением, машинально вдыхает, и ее тело расслабляется. Баю-баюшки-баю.

Уложив спящую красавицу, хм, не дурна к слову, спокойно спать, предварительно связав, раскладываюсь неподалеку. Надо бы поставить пару защитных ловушек, но слишком хочется спать…

Глава 26

Проснулся, лежу, лепота. Руки и ноги связаны, девчонки поблизости, естественно, нет, отлично. То ли связал я ее плохо, то ли у нее, как и у меня есть свое средство на такой случай. Воспользовался клон-печатью, чтобы вызвать сюрикен и разрезал путы. Встал, размялся, куда теперь торопиться-то? Чакра более ли менее восстановилась, пусть и далеко не полностью, но мне и этого хватит. Проверил карманы, все вроде на месте. Странно, связать меня постаралась, а вот обчистить… Ну да ладно. Осмотрел то место, где вчера оставил Каору, следы возни, долгой и упорной. Снотворное действовало несколько часов, затем она возилась, пытаясь выбраться из пут, значит, ушла она не так уж и давно. Погоня, второй раунд.

Если с техниками у нее было все в порядке, теневой клон и тот водяной шарик, это вам не пальцем в носу ковырять, то вот со скрытностью были проблемы, хоть и небольшие. Конечно, вполне возможно, что дело во мне, а не в ней, ведь я как раз много времени потратил на изучение именно вопросов скрытного передвижения, а так же на развитие навыков следопыта. В общем-то только из-за доступности нужных свитков, так что теорию вызубрил, а потом долго бегал кругами по Конохе, выискивая свои собственные следы. Ну и чужие следы тоже изучал, ради интереса, не сказать, что мастер этого дела, но принцип "выше среднего" работал и здесь. В общем я обнаружил множество следов бегства Каору, и последовал за ней. Почти сразу начали попадаться ловушки, но, как и раньше, слишком простые, и обходить их было не особо сложно.

Через какое-то время вновь нагнал девушку, настроение у меня было намного лучше, так что можно и поиграть немного. Вызываю сюрикены и швыряю вперед, так, чтобы точно не попасть, но обратить на себя внимание. Звездочки смачно врезаются в ствол дерева прямо перед ее лицом. Девчонка резко останавливается, вновь начав размахивать своим посохом. Ага, как бы не так. Продолжаю кидать сюрикены, не давая использовать технику, хотя плохо понимаю, зачем ей этот дурацкий посох, тем временем сокращая дистанцию. Сюрикены она отбивать, естественно, успевает, а вот использовать технику до того, как я оказываюсь всего в паре шагов, не успевает, и я навязываю ей рукопашный бой. Девчонка умело размахивает посохом, от которого я едва уклоняюсь, пару раз даже словил удар, сначала по ребрам, потом по ноге. Ладно, сыграем по другому. На очередном ее замахе выпускаю дым, резко отпрыгивая в сторону, чтобы обойти ее, но Каору взмахивает посохом, и поток чакры разгоняет дым. Пф, бесполезная трата сил, тем не менее мой маневр раскрывается до того, как я успеваю его закончить. Взмах посоха, который меня уже раздражает, и мне навстречу летит водяной шарик. Ага, как же. Запускаю в ответ усиленный сенбон, который нарушает целостность техники, и шарик выливается на землю. Пользуясь промедлением девчонки, вызванной передышкой после использования техники, сближаюсь, подавая немного чакры на невидимость. Совсем чуть-чуть, лишь на пару мгновений я исчезаю из ее поля видимости. Но в этот момент, уклоняясь от машинального взмаха посоха, прыжком оказываюсь за ее спиной, и быстро повторяю использование снотворного, подхватываю быстро слабеющее тело и аккуратно кладу на землю. Зачем лишний раз вредить VIP-персоне. Сразу переключился на доставший меня посох. Хм, печати, печати, какие-то странные штуки. Достал чистый свиток запечатывания и упаковал посох туда, чтобы не мешал в пути, дабы предотвратить дальнейшие попытки побега, вколол ей слабый, но долговременный яд, вызывающий слабость в мышцах. В бою он неприменим, слишком мороки много, а вот в такой ситуации уже можно. Связал подопечную, забрав ее сумку и опустошив все содержимое карманов, забросил на плечо и неторопливо потопал в Коноху.

Каору проснулась часа через три, и сначала несколько минут молчала. А я ее разговаривать и не просил.

— Где мой посох?

— В запечатывающем свитке, верну в Конохе.

— Отпусти меня, я сама пойду.

Усмехаюсь под маской.

— Да лежи, чем тебе положение груза не нравится?

Пусть она была направлена за мою спину, это не мешало мне догадаться, какое у нее сейчас выражение лица.

— Мне не нравится, что ты меня лапаешь.

— Придеться потерпеть, мне не хочется больше за тобой бегать.

— Я же сказала, что больше не убегу, тем более без своего посоха.

К слову, если бы она шла сама, мне было бы, наверное, полегче.

— Зачем он тебе, кстати? Что за техники в нем скрыты?

— Так я тебе и сказала, — недовольно пробурчала Каору, — затем же, зачем тебе твой костюм.

Логично. Понятнее его свойства от этого не становятся, но кое что объясняет. В общем-то без костюма я так же окажусь весьма слабым и уязвимым.

— Отпусти меня, — вновь повторила она.

— Нет, — ответил я.

— Отпусти меня.

— Нет.

— Отпусти меня.

Я остановился, поправив ее на плече, сделал вид, что уже собираюсь снять, но сказал:

— Нет, — и побрел дальше.

— Отпусти меня! Я писать хочу!

Ага, а это уже аргумент. Конечно. Спокойно себе иду дальше, не обращая на нее внимания.

— Я серьезно! Отпусти! Никуда я не побегу! Ты уже доказал, что мне все равно от тебя не убежать! Отпусти! А-то я буду кричать! Слышишь!

— Начнешь кричать, я снова тебя усыплю.

— Агр! Ненавижу тебя!

— Да мне все равно, — дернул я плечом, чувствуя, что надо перекинуть ее на другую сторону.

— Ну отпусти же меня! Я сейчас описаюсь!

Тяжело вздыхаю и аккуратно снимаю ее, опуская на землю. Достав из сумки кунай, срезаю путы и отхожу на шаг назад. Стою, внимательно смотрю на нее. Девчонка замешкалась, посматривая по сторонам.

— Я что, должна это прямо тут делать?

Стою, молчу, улыбаясь в маску.

— Ну ты и извращенец! — выкрикивает она.

Обидно, кстати, у меня такого и в мыслях не было, вот честное слово.

— Да что ты кричишь, как дура?! Все, развязал, хочешь, может прямо здесь описаться, а можешь и в кустики зайти, я тебе вроде двигаться не мешаю.

Хмурится, выражая всю ненависть и презрение, на которые способна, и уходит за ближайшее дерево. Шелест листьев, шелест листьев, и тишина. Секунда, другая, третья. Она же сбежала, да? Уважаю ее упорство. Бесполезное, в данный момент, но все равно же упорство. Захожу за дерево, убедившись, что она действительно смылась, и, улыбаясь в маску, отправляюсь вдогонку. Минут через пять застал ее сидящую у дерева. Девчонка тяжело дышала, силилась подняться, но все также сидела на земле. Завидев меня, она постаралась нахмуриться, но даже это у нее не получилось.

— Что… ты… мне…

— Не беспокойся, через несколько часов все пройдет, но советую воздержаться пока от забегов.

Подошел и забросил почти не сопротивляющуюся Каору на другое плечо. Разве что теперь я побежал быстрее, надоело уже. Девушка снова взмолилась:

— Я так и не сходила… Отпусти меня…

— Теперь терпи, мне надоело бегать туда сюда.

— Эй! Я больше никуда не убегу. Просто не смогу.

— Мне все равно.

— Я же сейчас описаюсь!

— Костюм водонепроницаемый, разрешаю.

— Ты! Ты не посмеешь!

Она задыхалась от возмущения и стыда одновременно. Я почувствовал, как напряглось, а потом расслабилось ее тело, и по плечу потекли тоненькие струйки. Блин, не забыть потом помыть костюм. Отвратительно конечно, с одной стороны, с другой вы когда-нибудь в засаде лежали несколько дней? Так что, что естественно, то не безобразно.

— Я тебя ненавижу, — как-то опустошенно прошептала Каору поникшим голосом.

Ндя, вот это честное заявление. Надеюсь, видеться я с ней буду редко, раз года в три, не чаще.

Глава 27

Сдав Анко VIP-персону со всеми ее пожитками, я вернулся в лабораторию. Следовало почистить костюм и вернуть его на хранение в тумбочку. Очень хотелось поговорить с Анко, но пока не представлялось возможным, ведь свидетели нам были не нужны. Занимаясь всякими мелочами, параллельно обдумывал, как буду строить диалог, честно, хотелось просто поругаться, но все мои наезды девушка отметет на раз два. Надо очень аккуратно выставить ее виноватой, иначе потом будет только больше проблем. А вот как это сделать, это уже другой вопрос.

Сенсей явилась лишь на следующий день. Я прогуливал академию в лабе, Данго, естественно, был на занятиях, так что было тихо. Анко вошла, как обычно, с хитрым выражением лица, будто собиралась сделать пакость:

— Почему не на занятиях? Кто-то разрешал тебе прогуливать?

По интонации было понятно, что она шутит, но это не суть важно. Я хмуро посмотрел на нее, так, теперь главное не заржать в самый не подходящий момент.

— А ты что такой надутый? — Анко прошла по небольшой комнатке и плюхнулась на место, где обычно сидел ходячий справочник.

— У меня вопрос есть.

— Снова глупый? — театрально нахмурилась она.

Настроение у сенсея было явно бодрое. Она, наверно, думает, что я собираюсь ругаться с ней из-за всех осложнений или жаловаться. Ну, в чем-то она права, но есть одно но…

— Сенсей. Спасибо за предоставленную возможность прогуляться, я получил море удовольствия от глупых шуток со стороны Шионе, от необходимости бегать за этой девчонкой, и от всего прочего. Это все мелочи, меня интересует другое. Я не знал, чего ждать от Шионе и его людей, не знал, что делать, когда меня попросили разобраться с бандитами, даже не знал, кого мне нужно привести в Коноху, и уж тем более был без понятия, что делать, когда мне сообщили, что этот человек сбежал.

Анко была в некотором недоумении. Естественно, это было не совсем то, что она ожидала услышать.

— Но ты неплохо справился. Каору привел, с бандитами разобрался. Кстати, что ты с ними сделал?

— Глупый вопрос, — скептически ответил я.

Анко напряглась:

— Убил?

— А что я должен был сделать? Поговорить с ними о аморальности бандитизма?

— Обычно бандитов приводят…

Но я отмахнулся, не дав ей закончить:

— Как я, по-вашему, должен был отвести шесть десятков человек куда бы то ни было? Нет, с мертвыми меньше проблем. И у меня вопрос. Я могу вам доверять, сенсей?

Анко уже открыла рот, чтобы ответить, но замерла, понимая подвох вопроса.

— В следующий раз, когда вы меня куда-то зашлете, к чему мне готовиться? К штурму Сунагакуре? Должен ли я верить вашим словам или не стоит доверять никому?

— Мы договорились обращаться по имени.

— По имени обращаются к тому, кому доверяют, Сенсей, — последнее слово специально выделил.

А Анко посерьезнела. Ага, проняло. То ли еще будет.

— Ты можешь мне доверять, — разделяя слова ответила она.

— Хорошо бы, — не стал сразу соглашаться я.

— Не верится?

— С большим трудом, если честно.

Хмурится. Давай, милая, еще немного, и я получу то, что мне нужно.

— И как мне вернуть твое доверие? — наконец решается она.

Есть! Я могу собой гордиться, манипуляция людьми в действии.

— Расскажите мне о Корне и о его связи с Мииной.

Анко снова хмурится. Возможно, даже поняла, что попалась на крючок. Тоже ведь не первый день живет. Но, я выставил ситуацию под нужным мне углом, так, чтобы правда была удобна мне, и, теперь либо она захочет вернуть мое доверие, либо даст понять, что до меня ей нет дела.

— Из трех АНБУ, отправленных вдогонку за вами, один был из Корня.

— Трех? Я видел только двоих.

— Третий поддерживал гендзюцу, отводящее глаза посторонним. Тем не менее там был человек Корня.

Я медленно кивнул.

— И именно им нужна была ее смерть? Не взять живой, а именно убить?

Анко кивнула:

— Когда ко мне пришел Данго, вместе с ним пришел и человек Корня с запиской от их лидера. Он припоминал мне один должок, и указывал, что Миину необходимо устранить, во благо деревни. С самого рождения девочки Корень наблюдал за ней, но никак не вмешивался. Какие договоренности были между ними и Курама я не знаю, но они были. Я привела ее к вам, чтобы проверить реакцию Корня, но они ничего не сделали.

— А что за должок? — решил я уточнить.

— Мы часто сотрудничаем с ними, они помогли мне как-то. Корень почти те же АНБУ, разница лишь в лидере, и в выборе средств. Корень готов на все, или почти на все, но они тоже действуют на благо деревни. Поэтому мы терпим их, сохраняя нейтралитет, — объяснила Анко, — И еще одно. Сразу после возвращения тела Миины в деревню, оно снова исчезло. Куда они его потащили, не знаю, но зная их методы…

Киваю, понимая ход ее мыслей. Радикалы значит, вот кто они. Ну, не так все плохо. Среди фанатиков и радикалов практически не бывает предателей, пусть с ними связано множество других опасностей. Не сказать, что меня это успокоило, но внесло хоть какую-то ясность.

— Так что, Като, доверяешь мне? — спросила Анко.

Лицо ее уже не выражало напряженности, только искренние извинения. Хм, актриса, я даже почти верю.

— Да, доверяю, Анко.

— Ну вот и отлично, — девушка поднялась, снова хитро улыбнулась, — тогда расскажу тебе радостное известие. Определился третий член вашей команды.

Я вопросительно посмотрел на нее, но, отчего-то чувствовал, что мне это крайне не понравится.

— Каору, она станет третей.

На этот раз я вскочил, почти выкрикнув:

— Да вы чокнулись, сенсей! Мы же друг друга задушим во время первой же миссии!

Анко чуть удивилась:

— Я догадалась, что между вами есть недопонимание, но когда ты успел превратить ее в своего врага.

Я хмыкнул:

— У нее есть причины меня ненавидеть, а у меня есть причины ей не доверять.

Анко хитро ухмыльнулась:

— А мне казалось, ты умеешь располагать к себе людей.

— Не смешно. Ладно Данго, его я еще потерплю, но сразу двоих…

Девушка снова села на место, терпеливо разъясняя.

— Като, я отлично знаю, что ты не доверяешь Данго, как и Каору, в общем-то. Так же мне известно, что Данго не доверяет ни одному из вас, у него тоже есть на это причины. А Каору, которая естественно не доверяет вам обоим, тебя, оказывается, вообще ненавидит. Это не ново. Пойми одну простую вещь. На миссии АНБУ может произойти все, что угодно, порой мы оставляем своих напарников на поле боя, а порой приходиться собственноручно их убить, по тем или иным причинам. Ваше взаимное недоверие еще не значит, что ты, к примеру, готов подставить Данго или Каору. Я права?

Задумавшись над этим, киваю. Я им не доверяю, но причин убивать хоть одного из них у меня нет никаких. Хотя Каору хотела смыться, и за ней стоит наблюдать, но там скорее детское сиюминутное желание, нежели серьезная попытка побега.

— Понимаю.

— Тоже самое у твоих напарников. У них нет причин убивать тебя. Ни-ка-ких, — с улыбкой продолжила Анко, будто рассказывала о чем-то веселом, — Не забывай о том, что я тебе говорила. Мы ценим способность хладнокровно убивать даже близких людей, ведь никогда не знаешь, что случится.

И меня неожиданно проняло, то, что я слышал о клане Учиха. Его вырезал Итачи Учиха, один из капитанов АНБУ, между прочим.

— Итачи Учиха, — очень тихо произнес я.

Анко мгновенное посерьезнела.

— Ты…

— Ничего не говорил, — сразу поправился я, — я понял тебя, Анко. Все во благо деревни.

Все. Даже смерть близких и изгнание, что может быть куда хуже собственной смерти. Как много интересных вещей скрыто в этом мире.

* * * * *

Солнечный диск едва зашел за горизонт, еще напоминая о своем присутствии ярко-алыми отблесками на темнеющем небе. Неожиданно налетевший ветерок оказался на удивление морозным, заставляя людей зябко ежиться, порывы его срывали редкие зеленые листки, а их падающие движения создавали причудливый танец в воздухе. Где-то недалеко еще щебетала дневная певчая птичка, будто все еще сопротивляясь неминуемому наступлению ночи. Замок, возвышающийся на острие скалы, всем своим видом медленно погружался в сон, но внутри еще можно было уловить движение. Куда-то торопились бесконечные слуги, сменялись стражники, все жило в своем привычном и давно отработанном ритме. Кроме троих гостей, двух молодых людей и не менее молодой девушки, носящих на лбу протектор деревни скрытой под камнями, которые просто прогуливались по многочисленным коридорам, переговариваясь о чем-то своем. В остальном в замке было спокойно и тихо. Девушка из тройки зевнула, прикрыв рот длинным рукавом:

— Кто стоит на страже первым?

Парень, который был немного повыше своего напарника, пожал плечами:

— Могу и я, хотя не вижу большой необходимости, мы здесь уже достаточно давно, но все спокойно.

— Это не значит, что мы не должны выполнять свои обязанности, — ответил второй парень, — Ты стой первую половину, а я тебя сменю.

— А я? — спросила девушка, хотя уже догадывалась какой ответ услышит.

Молодой человек улыбнулся напарнице:

— Иди, спи.

— Спасибо! — девушка мило улыбнулась ему в ответ, и, уже убегая, бросила, — вот за это я тебя и люблю!

Оба парня улыбнулись, но высокий все же укоризненно покачал головой:

— Ты слишком балуешь ее.

— Завидуешь?

Парни засмеялись и неторопливо побрели дальше. В этот момент стражник одной из внешних башен вновь поежился от непривычно холодного ветра. Очередной порыв пронесся пронзающим холодом по телу, заставляя непроизвольно зевнуть. Мимо пронеслась едва различимая тень, но стражник не заметил ее, сонно хлопая ресницами, пересиливая желание, поспать. Новоприбывшие шиноби имели привычку иногда проверять посты, нельзя посрамить своего господина и уснуть на посту. Такие мысли были в голове стражника, когда за его спиной промелькнул едва различимый, расплывчатый силуэт. Мужчина даже не заметил, как бесшумно приоткрылась дверь, и как тень проскользнула в нее, осторожно прикрыв за собой. Внутри незваный гость быстро пробежался по переходам замка, будто знал его, как свой дом, без лишнего звука, без единого скрипа, невидимый и незаметный. Он направился на верхний этаж главного строения замка, поднявшись по единственной лестнице в холл, расположенный прямо перед покоями хозяина замка. Здесь, на главном посту, стояли двенадцать стражников, одних из лучших в охране господина. Гость бросился вперед, набегу выхватив кунай, и, прыжком запрыгивая на ближайшего солдата, вогнал лезвие ему под шлем. Короткий всхлип, и тело начинает оседать. Остальные еще не успели понять, что именно произошло, заминка, всего несколько мгновений, но приглушенно хлопает дымовая ловушка, и холл заполняется плотным дымом. Секунда, и новый звук вошедшего в плоть клинка, сдавленный выкрик одного из стражников. Хлопок сработавшей печати, свист летящего сюрикена, и вновь два падающих тела. Еще секунда, соприкасаются лезвия, скрежет стали о сталь, удар, звук проникающего сквозь плотные слои доспехов остро заточенного куная, едва слышимый хруст костей и предсмертный вздох умирающего. Один из солдат вырывается из дыма, порываясь броситься вниз, поднять тревогу, но сразу вслед за ним из густой пелены вылетает сюрикен на натянутом жгуте. Орудие делает два оборота, затягивая натянутую струну на шее солдата, рывок, и тело, потерявшее голову, заваливается назад. Резкий звук вошедшего в дерево острия и шуршание тела в тяжелых доспехах, созвучное попыткам вдохнуть воздух через перетянутое горло. Чья-то попытка закричать, следует сильный удар и отчетливый треск переломанных костей. Снова хлопки от сработавших печатей, короткий свист летящих сюрикенов и звук падающих тел. Дым медленно развеивается, открывая вид одиннадцати мертвых солдат, лежащих на полу, и одного, подвешенного за шею на балке. В центре всего этого стоял человек в плотном пятнистом костюме, закрывающим все его тело. В руке он держал обнаженный и покрытый каплями свежей крови орудие ниндзя то, чем выдавал принадлежность к спецкоманде. Быстрым движением клинок вернулся в ножны, и незваный гость двинулся вперед, к дверям в покои господина. Несмотря на небольшой шум, который устроили нежданный гость и охрана, в замке о его появлении пока не было известно, ведь поднять тревогу так никто и не успел. Он уверенно, ничего не опасаясь, подошел к двери и раскрыл створки. Хозяин замка сидел на своем кресле. Высокий мужчина еще не старый, но уже далеко не молодой, длинные волосы убраны за спину, дорогое кимоно вышито золотыми узорами, на столе перед ним дорогие кушанья, дорогое вино. Мужчина переводит на незваного гостя задумчивый взгляд, и убийца замирает на месте. Уже занесший ногу для следующего шага, резко отскакивает назад, швыряя в мужчину сюрикены. На верхнем этаже главного строения раздался мощный взрыв. Забегали стражники, поднимая тревогу, но еще не осознавая, что именно произошло. А вот троица шиноби уже бежала к месту взрыва. Они разделились, высокий парень пошел через улицу, двое других через внутренние помещения замка. Высокий добрался до места первым. Он сложил печати, произнося:

— Высвобождение воды: Водяной поток.

Шиноби выплюнул плотный, но не слишком мощный поток воды, туша остатки пламени. На кресле все еще сидел манекен с восемью поразившими его сюрикенами, но тела убийцы он не видел. Двое шиноби взбежали по лестнице, вопросительно глядя на высокого.

— Ловушка сработала, но он ускользнул, — подытожил высокий.

— Он все еще где-то в замке, найди его! — обратился второй к напарнице.

Девушка сложила печати и негромко произнесла:

— Хоган!

Ее глаза покрылись белой пеленой. Она сосредоточилась, напрягая сенсорные способности, но почти сразу нахмурилась, сбрасывая действие техники:

— Он поставил какую-то защиту, не могу пробиться. Не вижу никаких следов.

Парень тоже нахмурился, пытаясь найти выход из положения.

— Скорее, спускаемся вниз. Если он понял, что это ловушка, то все равно постарается завершить миссию.

Все трое побежали по лестнице, не обращая на едва заметный мерцающий силуэт над их головами, прячущийся под самым потолком.

— Вниз, значит? — одними губами прошептал незваный гость.

Вдали от замка, так, чтобы оставаться незамеченными, но и наблюдать за происходящим, стояли еще двое. Оба в костюмах, напоминавших костюм незваного гостя, но все же отличавшихся. Девушка, державшая в руке посох, вместо плотных штанов носила свободную юбку и высокие сапоги, а капюшон и маска сейчас не были надеты, парень, сидевший рядом, так же снял капюшон и маску. Они сидели и ждали, внимательно наблюдая за замком. Наконец с его крыши вылетел едва заметный в вечернем сумраке кунай, и тускло взорвался в воздухе.

— Это условный сигнал, — напомнил парень.

— Без тебя знаю, — ответила девушка.

Она сделала несколько шагов вперед, взяв в руки посох, выбирая свободную площадку, и начала движение. Наконец причудливый танец был закончен, и девушка произнесла:

— Высвобождение воды: Проливной дождь.

Небо начало быстро закрываться тучами, и всего через несколько минут начался крупный ливень. Парень, натягивая капюшон, пожаловался:

— Не перестаралась?

Девушка не ответила, тоже закрывая голову капюшоном. Крупные капли звонко застучали по крышам. Шум дождя начал все глубже просачиваться в помещения замка, заставляя стражников беспокойно оглядываться. Шиноби внутри тоже засуетились, они спускались по винтовой лестнице на нижние уровни замка, когда их застала техника.

— Что это за техника? — спросила девушка из камня.

— Проливной дождь, — ответил высокий, — но я думал, что это Кеккей Генкай, известный только в Стране Дождя. Странно.

— Как она работает? Это какое-то гендзюцу? — забеспокоился его напарник.

— Нет, не совсем. Шум дождя заглушает любой другой звук вокруг, мы не услышим, если сработают другие ловушки. Кроме этого убийцы есть кто-то еще, но они могут находиться и не в замке.

Невысокий парень сжал кулаки, доставая из сумки на поясе взрывные печати.

— Заминируйте лестницу, обвалившийся лестничный пролет мы определенно заметим. И попробуй снова найти его.

— Хорошо, — кивнула девушка, — Хоган!

Она оглянулась, и тут же выкрикнула:

— Он здесь!

Девушка тут же выхватила кунай и швырнула в едва видимый силуэт. Убийца, спускавшийся не по лестнице, а просто посреди пролета, двигаясь по стене, отбил кунай, сразу выпуская дым, и прыгнул вниз.

— Он спрыгнул.

Один из троицы запрыгнул на поручень лестницы, складывая печати:

— Высвобождение земли: Каменный доспех.

И сразу прыгнул за противником, рассчитывая навязать рукопашный бой. Тело шиноби частично покрылось каменными защитными наростами, чтобы усилить атаку и защиту, но не слишком стеснять движения. Незваный гость, все же развеявший технику невидимости, создал два сэнбона, усилил чакрой и запустил в парня, оставив на каменных доспехах несколько глубоких трещин.

— Поддержите меня! — крикнул шиноби камня.

Высокий одним прыжком оказался на краю, тоже складывая печати, краем глаза отмечая, что девушка так же спрыгнула вниз, пытаясь нагнать противника.

— Высвобождение воды: Сильная водяная волна.

Шиноби выплюнул уже куда более мощный поток воды, огибающий его напарников и стремящийся угодить в гостя. Но убийца выпустил сюрикен, с закрепленным на нем жгутом, и швырнул в невысокого парня, чтобы обмотать жгут вокруг руки противника. До пола оставалось совсем немного, и на него грозились обрушиться волна и камень, чего он хотел избежать. Сюрикен был отбит и воткнулся в стену. Гость все равно дернул за жгут, меня направление падения и резко сблизившись с парнем. Шиноби камня воспринял это, как удачу, и сразу бросился атаковать своими каменными кулаками. Но первый же удар врезался в деталь доспеха на костюме, и будто наткнулся на непреодолимую стену. Гость положил ладонь на руку противника, создавая точку опоры, и, резко развернувшись в воздухе, ударил того другой частью костюма, так же снабженную таким доспехом. Шиноби камня успел заблокировать удар, подставив под него свою броню, но удар вызвал неожиданную реакцию. Это не был удар, усиленный чакрой, парень почувствовал, как его телу передали гигантскую кинетическую энергию, пробивая защиту. Удар выбил из него дух, и нападавший, перевернувшись вместе с ним в воздухе, подставил его для удара о пол.

— Нет! — только и успела выкрикнуть девушка.

Но убийца все же впечатал ее напарника в пол и скользнул в сторону, прежде чем сверху обрушилась водная техника второго парня. Вода рассеялась быстро, высокий видел, что техника не поразила противника. Куноичи камня первая приземлилась рядом с медленно поднимающимся с пола напарником, тут же бросилась помогать ему вставать, когда спустился высокий, тот уже стоял на ногах.

— У него сильная техника тайдзюцу, я думал только джоунины с уклоном в рукопашный способны пробивать каменный доспех без чакры, а чистой физической силой.

— Как будем действовать? — снова спросил высокий.

— Ты чуть сзади, в ближнем бою тебе против него не выстоять. Не разделяемся, втроем мы его сделаем, — и повернулся к девушке, — видишь его?

— Только примерно. Проклятый дождь, он создает фон из вспышек чакры, мне сложно сосредоточиться. Но он где-то там.

Она указала направление.

— Так, вперед.

Невысокий парень и девушка побежали вперед, второй отставал от них всего на несколько шагов, но не пробежали они и двух десятков шагов, в коридоре рванули взрывные печати, как раз между высоким и его напарниками. Потолок почти сразу обрушился, а взрывы со стороны пары продолжились, заставляя их отступать от завала все дальше.

— Скорее, обойдем с другой стороны и снова соединимся с ним, нельзя разделяться.

Отделившийся шиноби огляделся, понимая, что завал ему не пробить, тоже собрался обходить по другому проходу, благо на нижних уровнях было много ходов. Но, стоило ему развернуться, как путь назад преградил неведомый гость, совершенно не опасавшийся открыто выйти в поединок один на один. Высокий быстро сложил печати:

— Высвобождение воды: жалящая струя.

Выплюнув тонкую, но быструю струю воды он с ужасом смотрел, как вода пролетает сквозь гостя.

— Клон.

Шаг за спиной, и он едва успевает блокировать руку с кунаем, направленным ему в шею. Понимая, что сейчас последует и второй удар, делает быстрый прыжок в сторону от убийцы, снова складывая печати.

— Не думай, что я беспомощный, если остался один. Высвобождени…

До того, как шиноби заканчивает технику, в него летят сюрикены, заставляя уклоняться, а сразу за ними гость, вновь успевший сблизиться, атакует уже врукопашную, нарушая подготовку техники. Шиноби камня отбивает простые атаки убийцы, но, пытаясь блокировать очередной удар ногой, отлетает в проем, ведущий в какую-то комнату, ударяясь об косяк и запоздало понимая, что это та самая техника усиления ударов, шиноби силится вновь собрать печати и использовать технику. Уже вошедший в комнату убийца пинком запускает в шиноби камня стол, вновь не давая сложить печати, подскакивает к столу, блокируя вялую атаку высокого. Хлопок сработавшей печати, и от убийцы распространяется какой-то газ. Шиноби камня, успевший сделать глубокий вдох до того, как вдохнул газ, почувствовал неожиданно сильную резь в глазах. Газ все же дезориентировал его, гость рывком садится на шпагат под столом, хватая высокого за ноги, тянет на себя. Шиноби падает, не замечая даже, как его затаскивают под стол, инстинктивно пытается закрыть голову руками. Убийца прыгает на стол сверху, нанося удар коленом, хотя скорее именно усиливающей печатью, прижимая противника к полу расколотой столешницей. Использует вызов сэнбона, напитывая его чакрой и спуская вниз. Игла разрывает дерево и врезается в плоть, а из-под столешницы медленно расплывается лужа горячей крови.

Пара из камня уже почти добрались до места, где оставили высокого, когда к ним навстречу выбежали солдаты замка.

— Капитан услышал шум и приказал нам спускаться…

Шиноби переглянулись, и парень неуверенно произнес.

— Шум, но я кроме дождя по-прежнему…

Солдаты уже приблизились к ним, когда девушка выкрикнула:

— Нет! Стойте на месте!

Но было поздно. Почти на каждом из солдат стояла скрытая взрывная печать, и сейчас они сработали почти одновременно, в шиноби полетели окровавленные ошметки тел и доспехов.

— Высвобождение земли: каменный доспех!

Парень выскочил вперед, силясь закрыть напарницу собой. И почти сразу из пламени выскочил убийца, уже занося ногу для удара.

— Слишком предсказуемо, — негромко произнес он, прежде чем нанести серию усиленных ударов по голове парня.

Тот пытался защититься от взрыва и осколков и явно не ожидал такой атаки, так что и защититься не успел, и все удары достигли цели, сначала пробивая доспех, а затем и выбивая сознание из шиноби камня. Девчонка бросилась на помощь, но убийца швырнул в нее шашку с газом, создавая едкое облако между ними. Девушка, сначала просто задержав дыхание, совершила туже ошибку, что и высокий. Газ достиг глаз, вызвав тем самым боль и жжение, заставляя ее отступить. Пользуясь моментом гость вызвал сэнбон и швырнул его в незащищенную голову потерявшего сознание шиноби. Голову разнесло на части, но он просто остался ждать. Куноичи камня прорвалась через завесу и хотела броситься в атаку, но замерла, увидев мертвого товарища. Доля секунды и ее глаза наполнились слезами, а из горла вырвался крик боли и страдания.

— Стиль касания лезвия! — выкрикнула она, бросаясь на убийцу в прямую атаку.

Техника, чем-то отдаленно напоминавшая Мягкий Кулак, создавала вокруг ладоней девушки лезвия из чакры. Кеккей Генкай одного из кланов камня, как понял убийца. Он не стремился проверять ее способности к рукопашному бою, поэтому снова быстро отступил, заводя девчонку в ловушку. Но потерявшая голову от невыносимой боли, сжигающей ее изнутри, шиноби бросилась на него, ничего не видя и ничего не замечая. Он завел ее в комнату, где заложил оставшиеся у него взрывные печати, но куноичи его удивила, выхватив из мешка сэнбон, она слегка зарядила своей чакрой и бросила прямо в печати. Он заглянул в ее глаза и заметил, что пелена стала куда плотнее, чем видел в первый раз, когда она заметила его. Больше чакры? Времени думать не было, а ловушка не удалась, девушка бросилась в рукопашную атаку, и убийце пришлось отбиваться, от ударов он лишь уклонялся, не желая проверять, насколько остры ладони-лезвия. Уклоняясь, он перемахнул через стол, но девчонка одним ударом разрубила его на части. Следующий удар он встретил стулом, и рука, пробив доски сидения, немного замедлилась. Убийца бросил стул в сторону, пытаясь вывести разогнавшуюся девчонку из равновесия, но та другой рукой тут же разорвала стул на части. Она прижала его к стене так, что он едва успел уклониться от удара. Ладонь вошла в плотную стену почти до локтя, а гость успел сильно ударить девушку в живот, чтобы оттолкнуть от себя. Пользуясь передышкой, запустил в нее какой-то попавший под руку предмет, который был тут же отбит. Но убийца успел приблизиться и даже достал рукой до ее лица. Вспышка сработавшей печати, заставляющая девушку задержать дыхание и зажмуриться. Но ударить он не успел.

— Вихрь клинков!

Девушка завертелась на месте, грозя разрезать противника на части, и гостю вновь пришлось ретироваться. Чакры было слишком мало для активного боя, приходилось изматывать противника. А то, что девушка на пределе, было понятно из становящихся слишком неуверенными движений. Прекратив вихрь она снова бросилась в атаку, но уже заметно медленнее, и убийца успевал отбивать или уклоняться от атак. Но один удар он все же пропустил, лезвие ладони едва не врезалось ему в плечо, но не меньше половины чакры в ладони развеялось в разные стороны от контакта с отражающей тканью. Пальцы все же вошли в его плоть, оставив глубокую болезненную царапину, но не настолько глубокую, чтобы вывести из строя хотя бы руку. А вот о газе следовало забыть, попади он в рану, и будет ОЧЕНЬ больно. Поединок продолжился, убийца кидал в куноичи камня подручными предметами, отступал, изматывал. Девчонка остервенело кидалась на него, со злостью разрубая все, что в нее летело, но это не могло продолжаться вечно. Вновь сблизившись, она рубанула ладонью по противнику, но убийца спокойно принял ее руку своим доспехом. И вместо звука разрезаемой плоти она услышала хруст костей и почувствовала резкую боль в ладони. Пелена сошла с ее глаз, чакры больше не было. Девушка упала на колени, понимая, что это конец. Незваный гость, тяжело дыша, напоследок все же съездил ей коленом в подбородок, подбрасывая тельце девушки в воздух, и вторым ударом с разворота отправляя в полет до ближайшей стены. Вытащив кунай, он уже замахнулся для удара, напоследок бросив:

— Будет тебе уроком не бросаться вперед, сломя голову…

Он нанес удар и задумчиво добавил:

— Хотя мертвым уроки уже не нужны.

Он выбрался в коридор и потопал дальше, навстречу ему вышло несколько солдат, все так же не понимающих что происходит в замке. Люди, что с них взять. Вытащив из сумки несколько сюрикенов, убийца швырнул их, убивая почти всех, но одного все же оставил в живых. Подойдя, он взял у одного из трупов яри, и прижал им выжившего к стене, перед тем, как что-то спрашивать, он приложил его руку к стене и несколькими ударами раздробил кости в запястье и локте.

— Скажи мне, где ваш господин. Или я поищу, у кого еще мне это спросить.

Солдат не выдержал и указал направление. Хмыкнув, убийца надавил на яри, ломая шею солдата.

— Не люблю предателей.

Проходя, воткнул орудие в тело пока еще живого, пытавшегося уползти солдата. Хозяин замка сидел в одной из комнаток нижних уровней, когда убийца расправился с несколькими стражниками у входа и вошел внутрь, мужчина, очень похожий на того, кого изображал манекен, зажался в углу и трясся от страха за свою жизнь. Гость поморщился, у манекена было куда больше мужества перед лицом смерти, он быстро осмотрел стол, найдя искомый свиток. Подошел и простым движением свернул мужчине шею, его миссия на этом была почти завершена. Незваный гость поспешил покинуть замок и раствориться в ночи.

Глава 28

Рана, оставленная на моем теле неизвестной мне девчонкой шиноби, закрылась уродливым рубцом, и остался заметный шрам. Я попросил его не удалять, хорошее напоминание о собственных ошибках. Нет, миссия, про само существование которой мне велели навсегда забыть, была успешно выполнена. Три шиноби из другой деревни, два генина и чунин, не сумели меня остановить. Конечно, дерись я со всеми тремя сразу там бы меня и похоронили, да и вообще отправь меня на эту миссию сразу после торжественного получения протектора, быть мне трупиком. Но… Всегда есть но. Я отлично знал… Хотя не, не так. Я смутно помнил методы подготовки спецназа перед важными заданиями еще в том мире. Помнил, что там их натаскивали пару месяцев перед отправкой на важное задание, поэтому даже не был удивлен когда, через три дня после церемонии окончания академии, ко мне пришли Анко с двумя парнями из АНБУ и куда-то забрали. Накинули повязку на глаза и забрали. Затем какое-то время, даже представить не могу, сколько провел в том подземелье, меня натаскивали, жестко качали и плотно обучали. Да так, что вся академия по сравнению с этим была вообще… Ловил себя на мысли, что моя жизнь разделилась на "до" и "после". Нет, убийство Миины конечно оставило заметный рубец в памяти, но это… Все, что было до этого подземелья, воспринимается, как не свое, а как что-то чужое, как в тумане. Никогда не думал, что буду чувствовать себя таким опустошенным. Я потер шрам, как напоминание, и поднялся с кровати. Комната и раньше не казалась мне своей, а теперь стала по-настоящему чужой. Одежда сложена на стуле, на его спинке висит протектор. Смотрюсь в зеркало. Ха, смешно выглядит. Вроде обычный мальчишка, но стоит вспомнить о последней миссии, и лицо мрачнеет, хотя, насколько я теперь знаю этот мир, очень много взрослых шиноби имеют таки вещи в своей памяти. Хотя войн и действительно не было уже какое-то время, смерть на миссиях никто не отменял. Перевел взгляд на протектор. Символ. На мне не было его, там, в замке. Никто не должен был знать, что кто-то из Конохи там вообще появлялся. Понятия не имею, в чем была вся подоплека дела, да и зачем мне это, но там я оборвал жизни многих людей. Не сказать, что меня сейчас мучила совесть или там еще что-то в этом роде. Вот уж дудки, из-за таких мелочей я раскисать не собирался. Но между теми тремя шиноби и, скажем, бандитами, которых я так же вырезал еще до выпуска из академии, огромная разница. Бандиты были бандитами, они выбрали свою жизнь и во многом заслуживали своей участи, а та троица… Их наняли не для защиты от убийцы, скорее всего просто для подстраховки. Не ждал тот мужик, что к нему ввалится такой, как я. Будь там джоунин, ничего бы мне не светило, да меня бы туда и не заслали, подобрав кого по уровню, но там была именно они. И на их месте могли быть, скажем, ребята из академии. Опять же не скажу, что все они были моим друзьями, и все такое. Нет. Меня беспокоило другое. Они были просто троицей молодых шиноби, погибших в чужой разборке. Для меня они стали отличной тренировкой. Отдали жизни. Просто так. Просто за то, что им за это заплатили. Со стороны это сложно понять, но постарайтесь представить друга или даже просто знакомого, из-за небольшой суммы погибшего во время какой-нибудь драке. И все считают это нормой. Блин, что-то я загнался, а у меня были планы на сегодняшний день.

Выскочив на улицу, обратил внимание на множество гостей из других деревень. Насколько я знал, скоро начинались экзамены на чунина, так что беспокоится не стоило, у меня были заботы куда более насущные. Впервые за все время нахождения в этом мире устал от вакуума одиночества, в котором был вынужден находится, само по себе это состояние было нормальным, кому я тут мог особо доверять? Нет, варианты сдружиться с кем-то были, но я выбрал совсем не ту кандидатуру. Что для нее закончилось фатально. Среди остальных не находил людей, с которыми хотел сойтись. Таких людей вокруг и не появилось, но вот совсем ни с кем не общаться меня уже откровенно затр***ло. И, раздумывая на эту тему в редкие минуты отдыха в подземелье, пришел к выводу, что с одним человеком я все же смогу сойтись. С Каору. Девчонка все так же меня недолюбливала, пусть и не проявляла открытой агрессии, но за тот случай так и не простила. В остальном… Ее техника с посохом была искусственным Кеккей Генкай, которое придумали в застенках Корня. Посох позволял использовать мощные техники Суитон, даже если рядом не было источников воды. В смысле она когда-нибудь да и научиться применять действительно сильные техники, пока тот дождик был ее пределом. Но Корень в ней был более не заинтересован. В остальном. Сирота. Куноичи листа она чисто условно, хотя Стране Огня предана безусловно. Так что так, а у меня шило в одном месте играло после изоляции в застенках.

Каору выделили маленькую квартирку малорентабельном домике, под ней, всего этажом ниже жил Наруто Узумаки, который, по слухам, вернулся с миссии ранга А. Как он выкрутился… Хм, или надо спрашивать по другому. Как Хатаке и Учиха выкрутились и вытянули не особо талантливую Сакуру и неудачника Наруто. Я против него, конечно, ничего не имел, но после его выкрутасов на выпускных экзаменах сильно сомневался в адекватности данного субъекта. Запечатанный Лис, это конечно не шутки, но им на миссии, видимо, крайне повезло. А теперь еще этот экзамен. Не знаю, кто из наших собирается на него идти, но, благо, вся эта кутерьма обойдет меня и напарников стороной. За этими мыслями я дошел до дверей Каору и уже собрался постучать. Сердце предательски заколотилось, заставляя ухмыляться. Разум взрослого человека, это одно, но тело ребенка еще по сути, это даже забавно. Эх, испытывать смущение и неловкость, счастье-то какое. Дверь открывается, и с порога на меня смотрит Каору. Ну вот, не дала насладится моментом. Хотя… Сейчас на ней было просторное платье, а волосы распущены, и часть локонов опадала на небольшую грудь. Ндя.

— И долго ты тут собирался стоять? — тон недружелюбный, но и недовольства нет. Только настороженность, будто она пытается понять, зачем я приперся.

— Если пригласишь войти, с удовольствием посижу у тебя в гостях.

— С чего бы мне такое счастье?

Хм. Надо аккуратно выпросить у нее прощения. Так, ненавязчиво.

— Признаюсь честно. Я пришел вымаливать у тебя прощения, — ага, очень ненавязчиво, да.

На ее лице появилось удивление вперемешку с непониманием. Она уже собралась пропустить меня, но все же остановилась, спросив:

— Думаешь, заслужил?

Киваю, но отвечаю иначе:

— Сомневаюсь. Но все равно хочу попробовать.

Девушка все же отходит и пропускает меня внутрь. Епс. А квартира больше всего напоминает мою комнату. Ну, вообще все мило так обставлено, везде порядок, но ощущение такое, будто здесь никто не живет. Тем не менее не показываю вида, что осматривался, стараясь смотреть больше в пол или на нее. Пусть считает, что я смущен.

— Ну, попробуй, — явно демонстрируя, что на ее взгляд шансов у меня нет, разрешает Каору.

— Я…

— Ты ведь за тот случай хочешь извинится? — не дала мне даже начать напарница.

— Именно, — чуть подумав, соглашаюсь.

Она отворачивается от меня, будто именно мое присутствие вызывает неприятные воспоминания. Хотя, возможно, я не далек от истины.

— А зачем тебе это?

— Что зачем? — не понял я. Точнее понял, но вариантов несколько, лучше спросить разъяснения, а то не долго и вляпаться еще больше.

— Зачем тебе мое прощение?

Она снова поворачивается ко мне, вот теперь нескрываемое презрение. Нда, не думал я, что настолько ей не нравлюсь. Ну… От любви до ненависти работает в обе стороны. Обычно.

— Каору, я…

— Дружба в команде, и все такое прочее, да? — снова не дает мне сказать девушка.

Хм, надо менять рельсы, а то мы договоримся, я чувствую.

— Помолчи немного и послушай, хватит меня обрывать на полуслове. Дело не в команде. Я поступил по свински. Ты этого не заслуживала. Тогда много чего произошло, я был выведен из себя, но это вовсе не было поводом вымещать на тебе свои эмоции. И вообще должен был уже давно это сделать. Прости. Прости меня за мое отвратительное поведение.

На ее лице играли какие-то эмоции, которые она пыталась скрыть. Ничего не проявлялось больше пары мгновений, и я просто не успевал что-то различить. Блин, женщины, одно слово, а они успевают сто раз принять решение и сто один раз передумать.

— И?

— Что и?

— Что дальше? Станем лучшими друзьями?

Ндя. Не прокатило. Похоже природное недоверие и паранойя у нее еще побольше моей.

— Ну, я надеялся, что ты по крайней мере перестанешь меня ненавидеть для начала.

Она выдохнула, снова подумав о чем-то своем, и, наверняка, переиначив все мои слова.

— Я поняла. Тебя просто грызла вина, и ты пришел, чтобы избавиться от этого чувства. Успокойся уже, Като. Я не подставлю тебя во время миссии, этого тебе хватит. Нам совсем не обязательно быть друзьями. Так что…

Она подошла к двери и открыла ее, молча намекая, чтобы я выметался. Я, кивнув, подошел к двери, остановившись на выходе.

— Не так все просто, Каору. И дело не в вине. Я устал от одиночества. Не настолько, чтобы ехать крышей, но достаточно, чтобы начать искать друзей.

И побрел восвояси. Ну, это была попытка, возможно, знай я ее лучше, смог бы и переубедить, но…

Глава 29

На обратном пути застал забавную сценку. Сакура, а рядом неугомонный энерджайзер Наруто, вечная батарейка чакры. Демон лис, да еще и родство с Узумаки, мне даже обидно немного, даже со всеми тренировками по количеству чакры я разве что не середнячок. Ну, зато в остальном я перепрыгивал его на две головы. И за Наруто полз… WTF??? Что это? Что это за убожество?

Подхожу к ним, просто не обращая внимания на коробку, нет, я сам собаку съел на всяких хитростях, пусть собственное тельце так никогда не маскирую, но вот поставить скрытый листок с взрывной печатью, это всегда пожалуйста, но это была явно самая неудачная маскировка, из всех виденных мной. Правда, судя по размеру, это были ученики академии, так что норм, пусть учатся.

— Сакура! Давно не виделись.

Девушка посмотрела на меня, но узнала не сразу.

— Като? Да, ты вечно где-то пропадаешь, — ответила она, но, судя по кислой мине, настроение у нее было ниже нуля. Намного ниже.

Наруто потратил еще больше времени, чтобы меня вспомнить, но, отдам ему должное, все же вспомнил.

— Ты что, волосы все же отрастил? А я думал, в монахи записываться собрался.

Улыбаюсь в ответ, признавая, что шутка удачная. Не обижаться же, указываю на ящик:

— Твои друзья? Сразу чувствуется твоя школа. Страшная маскировка.

Наруто покосился на коробку, недовольно промычав:

— У меня маскировка была получше. Я догадываюсь, кто это…

Мы все втроем уставились на коробку, ожидая, когда они перестанут валять дурака. Коробка замерла, и внутри ее послышались голоса.

— Мне кажется, они нас видят.

— Не может быть, мы сделали отличный камень.

— Тогда почему они на нас уставились?

Я ухмыльнулся:

— Милые детки, сообразительность просто на высоте. Кого-то они мне так напоминают.

Наруто сначала кивнул, а потом до него дошло:

— Это что был за намек?

Отвечать я не стал, шагнув к ящику, я занес ногу для удара, но, не пинать же, правильно, лишь зацепил краем носка ребро и рывком сбросил всю коробку. На свет божий явились три ученика академии. Ничего примечательного, кроме, разве что, очков, копии тех, что носил в академии Наруто. У меня в костюме, кстати, похожие, только немного другие. Да, и центральный из них, если я не ошибаюсь, это внук Хокаге.

— А, это ты, Конохамару? — присев рядом, произнес Наруто, — Ээ? Чего это вы очки напялили?

Конохамару машинально провел пальцами по названному предмету одежды:

— А это мы тебе подражаем! — ответил он с нескрываемой гордостью.

— Поздравляю, Наруто, — ухмыльнулся я, — у тебя есть клуб фанатов. Это первый шаг на пути к становлению Хокаге!

Впервые увидел на морде блондинчика скептицизм, даже забавно.

— Ага…

— Что еще за "ага"!? Ты стал таким неприветливым! — набычился Конохамару.

— Ну да, ну да, — отмахнулся Наруто, — так что вам надо?

— Как это, что вам надо!? — снова выкрикнул мальчишка, ну прямо копия Наруто, шумный и несдержанный, — Ты обещал поиграть с нами в ниндзя!

Сакура, так и не вышедшая из своей меланхолии, спросила:

— Зачем ниндзя играть в ниндзя?

И так посмотрела на Наруто, будто он был источником всех ее бед, что у них там в команде происходит? Хотя кто бы говорил…

— Эй! А это кто? — беспардонно тыкая в розоволосую, спросил Конохамару.

Наруто замялся, чувствуя на себе недобрый взгляд Сакуры. А вот достопочтенный внук, несколько секунд о чем-то думавший, неожиданно просветлел, будто что-то понял.

— А ты молодец, командир! — с довольной миной негромко сказал он. Не громко, но мы все отлично слышали, — она твоя… Да? — сделал жест, означающий "подружка".

Сакура от возмущения впала в легкий ступор, а я даже прыснул в кулак, давай, блондин, я верю в твою сообразительность. Скажи что-нибудь этакое…

— Ну ничего от вас не скроешь… — покраснев, согласился он.

Бинго! Сакура, ого, не знал, что она так может, перевернулась, встав на руки, и с силой заехала наглецу ногой по голове, отправив его в недолгий полет до ближайшего забора. Ха, ребята, с вами не бывает скучно. Чего это я? Неужели старею, если с таким упоением наблюдаю за дурачащимися детьми? Хотя и вправду забавно.

— Нет! Командир! — завопил Конохамару, — Как ты посмела! Уродина! Уродина, уродина, уродина!!!

Ндя. Может уже пора вмешаться? Нет. Надо дать Сакуре немного размяться, пойдет на пользу. А вот Конохамару можно смело звать Наруто-младшим, ну вылитая копия. Ума ровно столько же. И по голове получает вполне заслуженно, нельзя такие вещи девочкам говорить, опасно для жизни, кхе-кхе. Закончив, Сакура уже направилась в мою сторону. Ну, тут улица, ей и идти-то кроме как на меня, было некуда. Наруто и Наруто-младший поднялись, потирая шишки, и младший выдал в добавку:

— Вот уродина толстолобая! Да это мужик переодетый! Правда, командир?

А вот это уже слишком. Сакура, естественно, порывается развернуться и навалять кое-кому за длинный язык, а вся четверка уже срывается с места, чтобы убежать. Тем не менее вмешиваюсь, останавливая Сакуру.

— Эй, эй. Ты уже взрослая, протектор носишь. Не стоит обращать внимания на этих детей… — и, усмехнувшись, добавил, — всех четверых.

Попал. К каждому, ну почти к каждому человеку есть лазейка, через которую им можно манипулировать. Она бросает на меня гневный взгляд, но, понимая, что если продолжит, покажет себя таким же ребенком. А этого ей не позволит гордость, которая у нее хоть и своеобразная, но все же есть, так что успокаивается, наверняка, сама себе обещая, позже навалять Наруто за… за все хорошее в общем.

— Ой! — доносится до нас.

Это Наруто-младший наткнулся на какого-то шиноби. Мы подходим к месту происшествия, а я пока присматриваюсь к гостям. Двое, у обоих протекторы песка. Девчонка с… Веером? Большим веером? Хм, проводник, как и посох Каору. Техника ветра. Второй. Странный. Движения какие-то… Неправильные. Будто сами движения непривычны. Интересно…

— Эй, больно же! — выдает парень из деревни песка.

— Конохамару! — это Наруто. Но орать зачем?

— Мне больно, понял, пацан?

Хм, да это же…

— Эй! Кукольник! — выхожу чуть вперед, пусть полюбуется.

А оба жителя песка тут же напряглись, бросая на меня гневные взгляды.

— Не мели чепухи, кукле не может быть больно, — говорю с довольной улыбкой.

— Эээ? Что ты несешь? — вмешивается Сакура, но я не обращаю внимания.

— Кукольник, — продолжаю со все той же довольной миной, — у тебя палец дрожит во время движения руки, никак контролирующую нить где-то пережимает, ты бы пошел, посмотрел, а-то ведь и разорваться может в самый неподходящий момент.

Парень, явно обозлившийся от такой наглости, отпускает Наруто-младшего и убирает руку в карман. Ага, о маленькой поломке он и сам знает. Или это не поломка? Боевая кукла, видимо, не очень предназначена для изображения из себя человека.

— Ты сам в этой чушке сидишь за спиной куклы? Как? Не жарко?

Девушка ухмыляется:

— А я думала, все шиноби листа слабы и глуповаты, оказывается, есть исключения.

На дерево рядом с нами запрыгивает Саске, правда мне его видно лишь самым краешком глаза.

— Ну на счет глупости некоторых я бы не спорил, — бросаю взгляд на Наруто, с удовольствие наблюдая, как того перекосило, — А что касается слабости… Саске! Не продемонстрируешь нашим гостям, что бывает с теми, кто нас недооценивает?

Окружающие удивляются, и запоздало все же замечают устроившегося на ветке Учиху.

— Что, Като, придумал очередной трюк, чтобы наблюдать за окружающим пространством? — недобро улыбаясь, спрашивает он. Я даже соскучился немного по этой усмешке, которую он натягивал в поединке со мной. Ему нравилось драться с тем, кто, хоть и был слабее его, зато активно использовал любые уловки, чтобы уровнять шансы, — Хотя неважно. Давно тебя не видел, может устроим спарринг? Без учителей, без правил, посмотрим, чего ты стоишь?

Перевожу на него взгляд. Молодец, Учиха, давай сделаем вид, что нам нет дела до этим выскочек из песка. Это их немного разозлит.

— А не боишься, Учиха? Может ты и последний в своем клане, я тебя жалеть не стану. Правила, это все, что спасало тебя все это время, без них тебе конец.

Сакура недоверчиво хмыкает, по ее мнению, Саске, естественно, сильнее меня, хотя она так же знает, что я один из лучших шиноби нашего класса. И нечему удивляться, оценки у меня действительно были отличные, а это пусть и субъективный, но показатель. Наруто бесится. Ну ему положено, его вообще всерьез мало кто воспринимает. Нет, я отлично знаю, что это ходячая бомба, но пока сомневаюсь в его навыках и умениях.

— Какая у вас дружба, — ухмыляется девчонка из песка, несмотря на то, что ее напарник явно на взводе, ей наша перепалка только понравилась, — может мы…

— Канкуро, Темари, чем вы заняты? — спросил кто-то с того же дерева.

Что? Почему я его не заметил? Может я и не сенсор, но после тренировок…

— А… Гаара, — парень внутри мешка даже задрожал.

— Мы… ничем, — тут же поддержала Темари.

Сгусток песка переместился с дерева на землю и развернулся к нам.

— Твои глаза, — он смотрел прямо на меня, — Скажи, ты убивал когда-нибудь?

Клиника. У парня психоз, на морде написано. Недосыпание, как минимум, да какое там. С такими синяками под глазами, я намного лучше после выхода из подземелья выглядел. К тому же у него сильные техники.

— Нет, с чего ты взял? — расслабляюсь, чтобы маленькая ложь выглядела как правда.

Вся троица песка смотрела на меня заинтересованно. Это у них что, знак уважения к убийцам? Ко мне спрыгнул Учиха, явно намереваясь поддержать, причин меня защищать у него не было, но просто встать против этих ребят, он был обязан из гордости. Гаара перевел взгляд на него:

— Учиха? Тот самый последний Учиха? Надеюсь, мы встретимся с тобой в поединке. Меня зовут Гаара Сунахама, — представился он.

— Учиха Саске, — невозмутимо ответил выскочка.

Пустынник снова перевел взгляд на меня:

— Можешь не стараться, я все равно все вижу. Твой взгляд. Такие, как мы, отличаемся от других.

— Какие, такие? — спросил я.

— Те, кто умеет хладнокровно убивать. Этого не скрыть за невинной улыбкой. Как тебя зовут?

Я поднял руки вверх в знак примирения:

— Эй, эй, не надо так беспокоится. Вы же здесь для участия в экзамене на чунина?

Саске и Наруто напряглись, будто только сейчас об этом услышали, но я просто продолжил:

— Я не участвую в экзамене, так что сомневаюсь, что мы в ближайшее время встретимся.

— Так ты чунин? — спросил Гаара.

Саске фыркнул, настороженно зыркнув в мою сторону.

— Нет. И не особо спешу им стать. Простите, но мне пора. Сакура, рад был встрече. Саске, как-нибудь позже мы обязательно должны провести спарринг. Всем пока.

Помахав всем рукой, я поторопился удалиться, не нравился мне этот красноволосый парень, Гаара. Предпочел бы держаться подальше от подобных психов.

Глава 30

Утро, а проснулся я достаточно рано, в силу обстоятельств, и сейчас неторопливо разминался, но разминка моя закончилась влетевшей в окно Анко, не сказать, что я был удивлен ее появлению, деревня готовилась к проведению экзамена, наверняка нашлась мелкая работка и для нас.

— Сенсей, доброе утро, хотя когда ты так вламываешься, у меня сразу возникает плохое предчувствие.

Девушка плюхнулась на кровать, заставляя меня поморщиться. Серьезно, не люблю, когда девушка, не моя естественно, валяется в моей кровати, была бы моя, был бы только рад, а так нет, и ее эта привычка мне совершенно не нравится.

— Что, неужели совсем не рад меня видеть?

Посмотрел на нее скептически:

— С чего бы вдруг? Есть работа?

Анко сделала недовольную мину.

— В чем дело, Като? Что за настроение? Что-то ты в последнее время всем недоволен.

Я, к слову, в этот момент висел на потолке, качал пресс. Было бы, за что зацепиться ногами, зацепился бы, а так приходилось использовать потолок. В общем я спрыгнул, продолжая подергивать разными мышцами на теле, проверяя, все ли в порядке.

— Нет. Еще не отошел от… Тренировки.

Лицо сенсея смягчилось:

— Согласна, редко кто проходит в твоем возрасте изоляционную тренировку. Я была старше на два года, например. А вот Какаши Хатаке был младше тебя на три, но тогда время было другое, в остальном же ее проходят уже будучи чунинами или вообще джоунинами.

— А Учиха Итачи? — спросил я.

Анко напряглась, но, прежде чем она хоть что-то успел ответить, я резко приблизился и навис над ней, остановившись всего в нескольких сантиметрах от ее лица.

— Он жил в мирное время, сенсей. Как и мы.

Анко промолчала, а я, довольный собой, отстранился и начал одеваться, не обращая на нее внимания.

— Так зачем ты пришла?

— Что и просто так заглянуть нельзя? — хищно улыбнувшись, спросила она.

— Не в такую рань.

Она поднялась с кровати и протянула мне листок. Я пробежался глазами по небольшой бумажке.

— Разрешение на участие в экзамене?

— Да. Зайди к своим напарникам. Встречаемся в беседке у купальни через час.

— Я и Данго успеем, запросто, а вот Каору…

— Ничего не хочу знать, — снова хитро ухмыляясь, ответила Анко, уже выскакивая из окна.

При первой возможности я его заколочу. Или поставлю ловушку. Точно. Данго должен был подготовить для меня парализующий яд, его и поставлю. И ловушку с путами, чтобы связать и парализовать, и сделаю фото. Чтобы неповадно было вламываться ко мне через окно и валяться на моей кровати.

Идти до Каору было ближе, так что сначала я отправился к ней. Девушку оказалось на удивление легко разбудить, да и собралась она быстро. Даже на укладку длинных волос много времени не ушло, чему я был крайне удивлен. Девушка, которая не опаздывает. Нонсенс. Данго, хоть и по возмущался, но так же быстро собрался и мы все трое потопали в названную беседку. Пришли, естественно, раньше времени, и теперь сидели и ждали. Говорить было особо не о чем, кроме разве что…

— Твой яд готов, забыл отдать в суматохе, — Данго бросил мне свиток, — я запечатал столько, сколько тебе было нужно.

— Отлично, парень, я твой должник, — убирая свиток в сумку, кивнул я.

— Снова что-то химичишь, Като? Лучше бы развивал техники, — в укор мне сказала Каору.

Ха, как будто я не пытался.

— У меня проблема со стихией. Бумага чакры не реагирует, так что я по прежнему даже не знаю, какая стихия мне ближе. К тому же я посчитал среднее потребление чакры на ниндзюцу низких уровней. Меня хватит на десять использований, максимум, а пищевыми энергетическими пилюлями выжму еще три-пять раз. К тому же на использование своих текущих техник я трачу меньше времени, чем в среднем требуется на применение печатей. В большинстве случаев я просто не позволю противнику использовать технику. В купе с ядами, способностью временно становиться почти невидимым, прочими уловками, я почти дотягиваю до уровня среднего чунина. К тому же мой конек скрытность, и тактика ударов в уязвимое место. Если завязывается бой, я скорее отступлю, чем буду атаковать в лоб.

Она подняла руки, останавливая меня:

— Да, да, я поняла. Можешь целую лекцию выдать. Ну, и что это за новый яд?

— Он наносится на оружие, в случае Като сюрикены. Попадание в конечность вызовет ее кратковременный паралич.

— А почему не использовать более сильный яд? — не поняла Каору.

— Есть такое понятие, как излишняя боевая мощь, — продолжил уже я, — на примере: ты ведь не станешь бросать в воробья большой сюрикен? Но это крайность. В моем случае цель яда — выиграть кратковременное преимущество. Этот яд имеет очень слабую концентрацию, и достаточно дешевый в производстве. Мелочь, можно считать.

Данго кивнул, подтверждая мои слова.

— А качественный яд, вызывающий полный паралич, дорогой, просто слов нет. Про смертоносные яды и речи не идет, они вообще малодоступны. К тому же этот срабатывает почти сразу, тогда как для полного паралича нужно время. К тому же этот практически не прихотлив, над чем и работал Данго все это время, тогда как многие яды могут не подействовать из-за каких-нибудь мелочей. К примеру несколько капель дождя размоют яд или растворят его. А главное, я собираюсь использовать этот яд на клонах сюрикенах, а значит его действие все равно не продлиться достаточно долго, чтобы убить или полностью парализовать. Семь-десять секунд, это достаточно, чтобы улучшить момент и нанести смертельный удар. В моих условиях он наиболее удобен. Ну, если когда-нибудь стану очень богат, обязательно снабжу себя сюрикенами с ядом, убивающим мгновенно.

— Надо будет запомнить, что нельзя прикасаться к твоим вещам, во избежание летального исхода, — выдохнула девушка.

С ядами вообще кропотливый процесс. Мне еще повезло, что есть клон печати. Нанес яд на сюрикен, запечатал, и вот тебе счастье. Тогда как таскать в сумке отравленное оружие просто опасно. Но это объясняет, почему яды повсеместно не используются, много сложностей с ними. С пресловутыми техниками ниндзюцу все намного проще — выучил, и все, используй, когда заблагорассудиться. То, что делал я — долгая и упорная подготовка к любой вылазке. Стоит учитывать — без всего своего снаряжения я не более чем генин уровня выше среднего. Нет атакующих ниндзюцу, всего пара изученных защитных или отвлекающих техник, хорошее тайдзюцу, которое мне подняли на тренировке. Да, внимательность и гибкость мышления мне в помощь, но это не особо много. Все тот же выше среднего. Но вот в полном снаряжении…

— Данго, а накопители чакры? Вышло что-нибудь?

— Дай мне время, чтобы все закончить.

— Что за накопители? — вмешалась Каору.

— Небольшие накладки для костюма, пришью изнутри. Могут накапливать и долгое время удерживать некоторое количество чакры. Все вместе, возможно, смогут обеспечить меня резервом в половину моего собственного запаса, — ответил я.

— Не густо, — скептически отозвалась девушка.

— Знаю, это временная мера, пока я не подниму свой уровень.

Накопители были определенно плохой идеей. Точнее, не более, чем временное решение. Весили относительно много, да и место занимали. Многого из этого я выжать не мог, но половина своего запаса, это было что-то. К тому же у меня была одна отличная техника, которая требовала как раз около половины моего запаса. Одноразовая, так сказать, но для критической ситуации вполне подходила.

Наконец появилась сенсей, как всегда, с хищной ухмылкой. Но я не против, ей эта полуулыбка очень идет. Бли-и-и-ин! Почему у нас такая разница в возрасте? Анко посмотрела на меня, а в данный момент мое недовольство своим положением очень отчетливо было написано на морде, не видел смысла скрывать, даже немного смутилась, вроде. Да, похоже и симпатия к ней тоже была написана там же.

— Ваши разрешения на участие в экзамене, — сенсей протянула Данго и Каору листки, — дата время и место там указаны. Вопросы?

— Зачем мне экзамен? — первым оказался Данго. Я даже удивился, первый раз на моей памяти он не согласен с Анко, — Мне проще пройти по обучению ирьёнина и получить звание чунина там.

Анко нахмурилась, видимо ожидая другой реакции.

— Мне вообще дела нет до этих формальностей. Я выполняю приказы, и не важно, какой там ранг и все прочее, — добавила Каору.

Сенсей нахмурилась еще больше и вообще начала откровенно злиться. Она перевела взгляд на меня, и я тут же ретировался:

— А я со всем согласен. Выполню, нет проблем.

Пусть у меня тоже были соображения, но сейчас для них было не место и не время.

— Объясняю для тугих, — Анко начала цедить слова, так что настроение эта парочка ей испортила конкретно, — чем быстрее вы станете чунинами, тем легче мне будет отписать вас от всякой ерунды и перевести полностью под АНБУ. Чтобы вы перестали быть командой из трех генинов, которых некуда ткнуть из-за специфической подготовки каждого из вас, с лидером джоунином, которой и без вас есть чем заняться, — ой, что-то я сомневаюсь слегка в последнем, — в постоянный состав спец команд. И вам и мне будет только проще. Так что плевала я на ваши отговорки. Считайте это миссией. Ясно?

Я, а за мной и напарники поднялись, кивнув:

— Конечно, Анко-сан, мы все сделаем.

— Прочь с моих глаз! — отмахнулась девушка.

Вот так в приказном порядке меня подписали на экзамены чунина.

Глава 31

Снова академия? Не сказать, что я желал туда возвращаться. Вокруг было достаточно много шиноби, даже несколько больше, чем я ожидал увидеть. В большинстве своем те самые среднячки, но это я знал о генинах листа, с остальными был большой вопрос. Из гостей можно было встретить песчаников, правда интересовала меня только одна команда, остальные сразу пустил побоку. Есть ребята из звука, и они меня как раз беспокоили. Парень с какой-то меховой штукой на спине, лицо перемотано бинтами, второй обычный, еще девчонка с длинными темными волосами, хм, симпатичная. В отличие от остальных они так же, как и я, скрыто наблюдали за присутствующими. Не знаю, кто они, но опыт у них есть однозначно. Несколько команд из страны дождя. Команды из страны водопада. Команда из деревни травы. И еще команда генинов листа чуть постарше нас, вот за ними тоже желательно посматривать. Во-первых, там Хьюга, а это уже что-то, во-вторых, тот парень с толстыми бровями, которого я видел несколько лет назад. Если он генин, и еще жив и здоров, значит умудрился как-то выползти на одном тайдзюцу. Но это была лирика. Генины начали заходить внутрь, и мы, выждав немного, тоже потопали вперед. Думаю, кто-то был уже внутри, так что я пока видел не всех.

— Я раньше не бывала в академии, — призналась Каору.

— Ничего особенного, — меланхолично ответил Данго.

Я промолчал. Мы зашли внутрь и начали подниматься на указанный, то бишь третий, этаж. А на втором застали картину маслом. Нет, ну не перестаю удивляться таким вещам. О чем говорили вначале я не заметил, но мы шли сразу за Учихой и его командой.

— Вообще-то я с вами согласен, но меня вы пропустите. И снимите свое гендзюцу с этой комнаты.

Я подошел ближе, глянув на табличку с номером комнаты, которая слегка рябила, потом на двух кадров под дверью. Они, кстати, тоже рябили, превращение, не иначе.

— Что, Саске? Уже нашел, где выпендриться? — вставил я, — Подумаешь, кучка идиотов столпились рядом с кладовой, этажом ниже нужного, мог бы и мимо пройти.

Но он не успевает ответить, вместо него один из парней у двери чуть смещается ко мне.

— Значит заметили? Но гедзюцу, это еще далеко не все…

Он пытается нанести удар ногой, а Саске рядом со мной также начинает движение. Ну и я был почти не удивлен, когда двигаться начал еще и толстобровый парень из другой команды. Этот спец по дракам устоять в стороне определенно не мог. В рукопашной все трое меня несколько обходили, но и я не из капусты вылез. Сдвигаюсь чуть вперед, чтобы оказаться как раз между всеми и едва успеваю использовать технику подмены, благо для нее не нужны печати, достаточно послать чакру в печать с пеньком. Нет, я естественно не исчез в иллюзии и все прочее, но пенек-то появился. Саске и неизвестный мне псевдогенин просто пнули по нему с разных сторон, потому что поздно заметили мой маневр. Зато отличился толстобровый, наткнувшийся на пенек лобешником и, обняв его руками и ногами. Хм. А я был уверен, что только Наруто умеет так чудить.

— Знаешь, если тебе полюбился пенек, — обращаюсь к приходящему в себя бровастому, — дарю, не жалко.

И, повернувшись к псевдогенинам добавляю:

— Хорошая техника превращения. Почти незаметно. Вы же чунины, верно?

— Как ты заметил? — напрягся тот, что все еще стоял у двери.

— Ха, так я и сказал. Ладно, забавно тут с вами, но… Саске? Идешь или хочешь еще попинать деревце?

— Хочешь, я сейчас тебя попинаю? — фыркает Учиха.

К нам подходит Хьюга.

— Эй, вы, новички. Вы, кажется, сильные, — и краем глаза наблюдаю за резко потухшим Наруто, бедный пацан, — как ваши имена?

Толстобровый все же отлипает от пенька, правда, после шлепка по затылку от напарницы, и встает, как-то странно посматривая на Сакуру.

— Если хочешь узнать чье-то имя, сначала назови свое, — отвечает Учиха. Ну и молодец, не фиг давать другим зарываться.

— Вы же на экзамене впервые, сколько вам лет? — продолжает Хьюга.

— Я не обязан тебе отвечать, — стоит на своем Учиха.

Хьюга напрягся, переводя взгляд на меня, и получает довольную дружелюбную улыбку:

— А что все такие недружелюбные? Что-то не помню, что между Учихами и Хьюга была такая явная вражда.

— Ты сумел опередить Ли, — будто игнорируя меня, сказал Хьюга, — а это не просто.

— Я его не опередил, парень, — со все той же улыбкой продолжаю я, — я оказался в нужном месте в нужное время. Тебе ли не знать, что скорость, это еще далеко не все?

Если он в команде с Ли, так он его вроде назвал, и не на последних позициях, раз говорит с таким пренебрежением, он либо быстрее, либо его техники более совершенны, склоняюсь ко второму, они на то и клановые. Однако мои слова его как-то задели, и он развернувшись, ушел. Никакой вежливости.

Рядом со мной появились Данго и Каору, и девушка недовольно пробурчала:

— Наигрался, можем идти?

— Да, да, идем.

Но напоследок нас ждало еще одно зрелище. Видимо, толстобровый очень хотел отыграться за объятия с пеньком, и потому нагнал нас в холле третьего этажа.

— Эй, коротко стриженый!

— Тебе еще никто не говорил, что ты толстобровый идиот с дебильной прической? — выдохнул я, — чего тебе?

Сразу за ними шла и команда Учихи, так что они становились случайными свидетелями зрелища.

— Я хотел сразиться с лучшим шиноби выпуска, и сначала думал, что это Учиха Саске, — вещает Ли, — но потом посчитал, что ты сильнее его. Давай сразимся. Меня зовут Рок Ли.

А на морду Саске нужно было посмотреть. Бедняжку так никогда не унижали.

— Рок Ли, значит? — снова натянув невинную улыбку, отвечаю я, — Меня зовут Нахуюге Вертюги, и ты не прав. Саске превосходит меня в рукопашной схватке. Вот он, кстати. Так что… Саске, я вижу ты очень хочешь доказать толстобровому его неправоту?

— С удовольствием! — а от него так и разило гневом. Вот и посмотрим, на обоих, кстати.

— Зачем тебе это? — негромко спрашивает Данго.

— Как зачем? Они же потенциальные соперники. Надо знать, с чем имею дело.

— Как ты себя назвал? — с другого бока влезла Каору.

— А… не важно, просто в голову взбрело.

Мы отошли в сторону и с удовольствием понаблюдали как Саске… Получил в щи. С ноги. Дважды. Так, этого Ли надо брать на заметку. Благодаря тренировкам его движения, хоть и с немалым трудом, я могу заметить, как и Саске, насколько я понял, но вот успеть что-либо сделать вряд ли сумею. Тайдзюцу у него внушительное. Но бой закончился, и дальнейшее нас уже не интересовало.

Глава 32

Входим мы в кабинет и опа. В смысле с буквой "ж" впереди. Полторы сотни шиноби из шести стран, это просто показательный балаган, чуть в стороне трутся и наши одногодки, но я даю знак своим, и мы тихо отходим в сторону. Сейчас злить кого-то из этих ребят я не видел никакой срочной необходимости. Отошли в сторону, сидим тихо, наблюдаем. Шиноби идут в возрасте от новичков, вроде нас, правда таких уникумов только наш бывший класс, остальные, как минимум слегка постарше. Но есть и старички, лет эдак под двадцать пять — двадцать семь. Хм, такие неудачники, что до сих пор не могут сдать экзамен? Или есть подвох?

Появляется шумная команда и начинает, хм, шуметь, логично. Но на них я пока не обращаю внимания, продолжая наблюдать за всеми остальными. Ребятки напряжены, столько потенциальных врагов вокруг, с ума сойти можно, хе-хе. Примерные расклады я представлял, но вот на кой ляд нас собрали в аудитории? Это будет забавно.

— МЕНЯ ЗОВУТ УЗУМАКИ НАРУТО! И Я ВАМ ВСЕ ПОКАЖУ ГДЕ РАКИ ЗИМУЮТ! ПОНЯТНО ДА? ПОНЯЛИ МЕНЯ?

Стоит ли упоминать, чей это был ор? Хотя и так очевидно. Краем глаза проследил за шиноби звука, сорвавшимися наказать наглеца. Какие несдержанные. Понаблюдал за их техникой, ну, для них "звук", это не просто название деревни, бьюсь об заклад. Железка на руке парня с мехом вполне слышно свистела, парня в очках он так и не коснулся, но очки разбил, да того еще и вырвало. Отличный прием. Звук, значит. Надо будет подумать, как, если что, от них защищаться. Звук, звук, звук…

— Так, умолкли все!

И в вихре дыма через окно в кабинет влетает команда экзаменаторов. Красиво ребята, конечно, но вам не повезло, что я в этот момент как раз в окно смотрел. Спалились, гы-гы-гы. Не впечатляет. Нашему взору предстают два десятка человек со смутно знакомым мужиком во главе. Ё! Да я же его видел. Он, пусть и косвенно, участвовал в моих тренировках. Опасный тип, очень опасный.

— Добрый день. Я — Морино Ибики, экзаменатор первого отборочного тура на этом экзамене.

Мне даже сдавать перехотелось, слишком уж неприятные воспоминания у меня с ним связаны. Тем не менее он осадил ребят из звука и приступил непосредственно к экзамену.

— Начинаем первый тест экзамена. Сейчас вы все сдадите сюда свои заявления по порядку. Взамен вы получите номерок, и сядете на указанное на нем место. После этого мы раздадим вам вопросы…

— Что! Контрольная!!! — заорал Наруто.

Ндя, для него это будет тяжело, наверное. Мы расселись по своим местам, как и предполагалось, вперемешку. Мои ребята оказались от меня на максимально возможной дистанции, в разных углах в общем-то. Но это фигня, мы с Данго в теории шарим отлично, а Каору как минимум не двоечница. Прорвемся.

— В задания пока не смотреть. Всем слушать меня, — между тем продолжил Ибики, — Сейчас я объясню правила сдачи этого теста. Я запишу их на доске, и никаких вопросов! Слушать внимательно!

Правила заключались в минусовой системе, ничего особо сложного. То, как меня гоняли в изоляции, было куда хуже. А тут ерунда. Десять очков, десять правильных ответов. Ошибка — минус бал.

— Второе. Это командный тест, так что очки команды складываются. Результат будет суммой очков в команде.

Дальше тоже ничего особо сложного, а все возгласы недовольства были посланы куда подальше. Но вот третье правило меня заинтересовало.

— Третье правило гласит: У каждого, кто будет пойман на списывании или ином жульничестве будет вычитаться два очка за каждое нарушение.

— Мы за вами присмотрим, ребята, — с хитрой улыбкой добавил один из парней в команде экзаменаторов.

— Неудачники, пойманные на списывании, — продолжил Ибики, — недостойны звания чунина. Если вы хотите его заслужить, ведите себя как положено настоящим шиноби. И последнее правило. Потерявшие все начальные очки и не ответившие ни на один вопрос вылетают вместе со своей командой.

Снова возгласы недовольства, задавленные в зародыше. И, не теряя времени, Ибики объявляет:

— На все у вас один час! Начали!!!

Сижу и понимаю, что я чего-то не понимаю. Слова Ибики были неоднозначными настолько, насколько это вообще возможно. К тому же правила. Пойманный на списывании не вылетает с экзамена с пинка, а лишь получает штраф. Что это значит? Что ты можешь попасться четыре раза. И, если я не дурак, в чем меня поддерживает моя шиза, в этом-то весь подвох. Тест не в том, чтобы правильно ответить на вопросы, а в том, чтобы грамотно списать и не попасться. Так, для порядка взглянуть на вопросы. Кхм. Даже мне тут придется покорпеть, чтобы написать все правильно. Сколько таких умных, как я? Правильно, единицы. Что делать остальным? Аккуратно так осматриваюсь и внимательно наблюдаю за теми, кто начал списывать. Некоторые делают это воистину красиво и незаметно, кто-то палится по страшному. К кому мне присоединиться? К тем, кто пишет сам, или к тем, кто списывает? Или же…

Улыбаюсь и смотрю на строчку с последним вопросом. Если я все понял правильно, сдадут те, кто не попадется. Сколько очков, всем по фигу, лишь бы не попасться. Сидеть и писать ответы, чтобы с меня списывали. А вот хрен. Отвечу ровно на один вопрос. Даже напрягаться не стану. На последний, в смысле. Поэтому сижу и расслабляюсь. Может я и не прав, конечно, но как-то все равно.

Сижу, наблюдаю, как кто-то списывает, а кто-то попадается. Раз. Второй. Третий. Первая команда вылетает. Вторая команда вылетает. Третья пошла. Есть возмущающиеся, но их быстро затыкают. Даже забавно. Правда одна вещь меня забавляет больше других, места для ответа на десятый вопрос на листе нет. Не придется ничего писать? Или снова подвох? Что же ты задумал, Ибики? Остается пятнадцать минут, и Морино громко заявляет:

— Итак, время пришло. Оглашаю десятый вопрос.

Наконец-то.

— А перед тем как его задавать, я оглашу несколько новых правил.

В аудитории зависает напряженное молчание. Хм, я знал, что он что-то задумал, у этих ребят ничего просто не бывает.

— Объясняю правила. И эти правила… Очень строгие. Во-первых, вы должны решить, будете ли вы пытаться ответить на десятый вопрос или нет.

— Выбирать?! А что будет, если мы откажемся от вопроса? — спрашивает куноичи песка, та самая симпатичная девица с веером. Большим веером.

— Если вы откажетесь, ваши балы обнуляться, то есть, вы не сдали.

Гул недовольства среди генинов, а я все жду подвоха. Пока не совсем ясно, в чем он. Этот мужик меня уже тестировал, так сказать, по мелочи, для него это были пятиминутки отдыха, наверное, но для меня достаточно мучительная пытка. Так что пока он еще ничего страшного не сделал.

— А теперь, еще одно правило, — продолжил Ибики, — если вы согласитесь отвечать на вопрос и ответите неправильно, вы навсегда лишитесь права сдавать экзамены на чунина. Он навсегда останется генином.

Снова ропот недовольства в зале. Бьюсь об заклад, что-то тут не чисто с этим вопросом. Дело не в его сложности. Ибики спец по психологическому воздействию, неужели все это лишь психологическая ломка? Фигня, я через это уже прошел, так что сижу на попе ровно. Данго и Каору тоже не трепыхаются. Он, наверняка, все написал, а она списала, с нее станется. Так что финал их ничуть не пугает. А самое смешное, Данго все равно сможет пробиться по линии ирьёнина, а Каору просто плевать. Молодцы, ребята, за это я вас и люблю.

— Приступаем к десятому вопросу. Кто решил отступить поднимите руку.

Зал поредел сразу почти на треть. Забавно. Что же там придумал Ибики?

— Я не собираюсь отступать! — выкрикнул Наруто, — И даже если я навсегда останусь генином, я все равно стану Хокаге! Так что плевать! Я вас не боюсь!

Морино насупился, став еще страшнее, но после выкрика этого придурка он был как бледное пятно, не смотрелся совсем.

— Спрашиваю в последний раз. От этого зависит ваше будущее. Еще не поздно передумать.

— Я от своих слов не отказываюсь! Таков мой путь ниндзя! — стоял на своем Наруто.

Отдаю должное, настырности ему не занимать. Да и трусом не назовешь, как ни крути. Интересно, он ответит на последний вопрос? Нас тут аж восемьдесят один человек, не мало.

— Ну что же, хорошо. Итак, все, кто остался… — Ибики глубоко вдохнул, прежде чем громко заявить, — Поздравляю! Вы сдали первый тест!

Я чуть не заржал. Как и предполагалось сдали те, кто не попались. Дальше Ибики о чем-то базарил с оставшимися, но я его даже не слушал. Зато через окно заметил Анко, к чему-то готовящуюся. Ох, сенсей, вы в своей стихии. Поднимаюсь, оставляя лист на столе.

— Спасибо за приятное времяпрепровождения, но можно было и не приходить.

— Эй! А как же следующий тест? — встает один из чунинов.

Улыбаюсь уже ставшей моей коронной наивной милой улыбкой:

— С этим не будет проблем. Ведь экзаменатор второго теста — мой учитель.

Глава 33

В аудиторию влетает Анко, предварительно разбив стекло естественно. Да, сейчас она будет именно такой, какой я ее видел при первой встрече. Сенсей предстает перед нами, обводя всех хищным, голодным взглядом:

— Так, малышня! Меня зовут Митараши Анко. Я буду вашим экзаменатором во время второго теста!

— О, привет, сенсей, — приветливо машу я рукой, развеивая все ее очарование. Не одна она умеет прикалываться.

Она смерила меня презрительным взглядом, но я ответил лишь все той же улыбкой, ибо не фиг меня пугать, уже пуганый. Анко подходит к моему месту и смотрит на листок:

— Като! Какого хрена ты не ответил ни на один вопрос?

— Все просто. Чтобы раскусить суть теста мне потребовалось три минуты с его начала, — сохраняя улыбку, отвечаю я. Вру, конечно, но выходит круто. Сейчас пытаться съехать и выглядеть серой мышью бесполезно, Анко все равно привлечет к нашей команде излишнее внимание. С нее станется. А так хоть взял дело в свои руки, смогу выставить себя в нужном свете.

— Погодите-ка! — встает Саске, возмущенный ситуацией, — если она ваш учитель, не значит ли это, что она станет вам помогать во время экзамена.

Синхронно с Анко поворачиваемся к Учихе и дарим ему хищный взгляд. Давно хотел над ним поизмываться, вот и повод. Он даже побледнел слегка, не ожидал увидеть двух волков, дерущихся из-за жертвы.

— Ты ничего обо мне не знаешь, так, мальчик? — бархатным голоском произносит Анко.

— Она скорее специально нас завалит, чем поможет, Саске. Так что не пыхти.

— Так, хватит прохлаждаться! — будто вспомнив, зачем она вообще здесь появилась, встрепенулась Анко, — Все за мной!

Арена номер сорок четыре. Лес смерти. Тридцать одна с небольшим тысяча гектаров со всякими хищниками и опасными тварями. Анко как-то рассказывала про него. Мельком. А учитывая собравшийся контингент, это огромное поле для битвы. Замечательно. Генины перешептываются между собой, поглядывая в сторону неприветливого леса и самой Анко.

— Скоро вы узнаете, почему его называют "Лесом смерти".

— Скоро вы узнаете, почему его называют "Лесом смерти" — передразнивает ее Наруто. Вот тормоз, нарвется же, — Что, напугать меня хотели? Не вышло! Я ничего не боюсь!

— Ути-пути, какие мы смелые.

Кунай пролетает мимо лица Наруто, оставляя царапину. Сама Анко тремя прыжками оказывается за его спиной, нежным, не обещающим ничего хорошего голосом, произносит:

— Такие как ты идут в расход первыми… Ня-я, — она слизывает кровь из раны, — у них такая сладкая кровь.

Поднимаю с земли ее кунай до того, как это делает какой-то шиноби из деревни травы. Пусть он этого и не знает, но к сенсею лучше не приближаться.

— Анко-сан, давайте вернемся к экзамену.

Она бросает на меня недобрый взгляд, но при этом хитро улыбается. Точно что-то задумала.

— Като, ты испортил мне все удовольствие, — но сразу переключается на свои обязанности, — Ну… Прежде чем мы начнем тест, вы должны подписать это.

В ее руке появляется плотная пачка бумаг.

— Это ваше согласие на участие. Ведь во время теста обязательно кто-то погибнет. Не хочу нести за вас ответственность. Ну?

Шиноби, пусть и неохотно, получили свои бланки, а Анко продолжила.

— Итак, правила. В центре Леса Смерти стоит башня, на расстоянии десяти километров от нее, по периметру арены, находятся ворота, всего сорок четыре штуки. Вас ждет испытание на выносливость и… — она хищно ухмыльнулась, — силу, так как сражаться друг с другом вам однозначно придется. Без правил. Любое оружие и доступные вам техники. И делать это вы будете ради них.

В ее руках появилось два свитка. На одном надпись гласила: "Небо", на втором "Земля".

— Каждая команда получит один из свитков. Цель, через сто двадцать часов в полном составе и с обоими свитками находиться в башне. Нет одного из членов команды — дисквалификация. Нет одного из свитков — дисквалификация. Время истекло — дисквалификация. Попытаетесь открыть свиток — дисквалификация.

— Сто двадцать часов? Это пять суток. Что мы будем есть? — спросила Сакура.

Но Анко лишь отмахнулась:

— Меня это не волнует. Тест на выживаемость, что найдете, то и съедите. Только помните, там полно всяких ядовитых тварей, так что осторожнее. Вернемся к свиткам. Вас здесь восемьдесят один человек. Значит тринадцать команд получат свитки земли, тринадцать получат свитки неба.

— Подождите! — отозвался Саске, — восемьдесят один человек, это двадцать семь команд. А вы сказали только про двадцать шесть свитков.

Анко хищно улыбнулась… Очень довольно улыбнулась, как улыбалась, когда задумывала пакость.

— Моя команда пойдет без свитка. Их задачей будет найти оба свитка и доставить их в башню.

На нашу троицу покосились, кто с сожалением, кто с пониманием, кто с усмешкой. Я и Каору тяжело выдохнули, тест предстоял интересный. Хотя…

— Сенсей, напоминаю, что вы силой затолкали нас на тест, — решил попробовать я, — Мы вполне можем забить на все и прошататься на окраине пять суток и спокойно выйти с дисквалификацией.

Но это ее лишь раззадорило:

— Като. Если ты не сдашь тест, я запихаю тебя в такую дыру, что Изоляционная Тренировка покажется раем.

Складываю руки на груди, возвращаю ей ее же улыбку и тон:

— А кто сказал, что она мне не понравилась. Я с удовольствием ее повторю, полностью добровольно.

— Ты меня понял, — закончила Анко, и снова переключилась на остальных, — еще одно. Пути назад не будет. После того как войдете в ворота, пять дней в лесу вы так или иначе проведете. Теперь сдавайте разрешения и получайте свитки. Затем вас проведут к воротам. Живее!

Я повернулся к своим напарникам:

— Свитки со снаряжением с собой.

Оба коротко кивнули. Ходить в костюме до того, как придется вступить в бой, было бессмысленно. Но теперь мы поиграем. Нет ни одного свитка с самого начала? Да плевать. Не знаю, сколько еще среди команд специалистов нашего профиля, но ни о каком честном поединке и речи не идет. А по части диверсий и неожиданных атак мы вполне можем поохотиться и сразу за двумя свитками. К тому же теперь можно и убивать. Валить ребят из Листа мы не станем, свои все же, глупо собачиться между собой. Но вот с остальными я даже церемониться не стану. К нам подходит Анко, сохраняя хищную ухмылку.

— Еще одно условие лично от меня и конкретно для вас.

Я ухмыльнулся, следовало ожидать каких-нибудь дополнительных ограничений.

— Я серьезно, Като, — сохраняя то же выражение на лице, но меняя тон сказала Анко, — Есть задание.

Мы напряглись. На нас посматривали, но слова вряд ли слышали. А читать по губам Анко было бессмысленно, она умело шевелила губами не произнося ни слова, или говорила тогда, когда со стороны казалось, что она молчит. Мне бы так научиться.

— Свиток с заданием получите у ворот.

Коротко, едва заметно киваю. Уж не знаю, что там задумали экзаменаторы, но похоже, самое интересное еще только начинается.

— Все получили свитки? Живо к воротам. Начало через час, ровно в полдень! — крикнула Анко.

Глава 34

На воротах мы получили свиток, но не спешили его открывать. Отойдя немного в сторону, присели под раскидистым деревом, я прикрыл глаза, намереваясь подремать. Способность спать в любое время и при любых условиях оказалась весьма удобной.

— Като? — позвала меня Каору.

— М?

— Расскажи об Изоляционной Тренировке.

Я открыл глаза, посмотрев на девушку. Она сидела рядом, задумчиво глядя на лес за забором.

— Я, так-то не против, но можно узнать, откуда такой интерес?

Она немного подумала, но все же ответила:

— Причина, по которой меня не взяли в… Я ее не прошла. Тренировку. На второй день сломалась, так что… Почти и не помню ничего.

Интересные вступительные экзамены в Корне. Рассказать? Что мне, жалко, что ли.

— Ладно. Тебя переводят в темную прохладную комнату, единственный источник света — маленькое окошко в двери. Из мебели — раскатанный в углу матрас. Холодно, но спать можно. Сразу никакого режима. Разбудить могут в любой момент, так что чувство времени теряется сразу и напрочь. Тебя будят, ведут через коридоры, начинается физическая тренировка, не долгая. Потом прием пищи. Спрашивают, не заметил ли какого слова. Если нет, дают стакан горячей, но такой, чтобы можно было пить, воды. Затем тренировка, физические упражнения, совмещенные с монотонными лекциями, которые необходимо запоминать. Потом спрашивают, что успел запомнить. Насколько хорошо отвечаешь, настолько хорошо тебя кормят. Снова проводят по коридорам. Иногда спать, иногда на другую тренировку. Потом все повторяется раз за разом. Слова, которые нужно заметить, могут быть где угодно. На спине сопровождающих, на стенах, потолке, полу. Сложены из пыли, выскоблены лезвием, проведены пальцем по пыльной стене. На тренировках по рукопашной тебя больше избивают, чем собственно учат. Все повторяется, раз за разом. Когда привыкаешь различать слова, они усложняют задачу. Фразы, целые предложения, вопросы, на которые нужно ответить. Прерывистый график сна сначала вызывает головные боли, но потом как-то свыкаешься. Тренировок становится все больше. К просто физическим нагрузкам, совмещенным с лекциями, которые намертво откладываются в сознании, но при этом порой просто сам не помнишь, что только тебе рассказывали, добавляются все новые изощренные тренировки. Пытки. Тебя садят на стул и, вначале просто гендзюцу начинать давить болевыми ощущениями, при этом так же читая лекции. Учат не отвлекаться на боль. В какой-то момент сознание срывается. Все вокруг превращается в круговорот. Тренировки, тренировки, лекции, даже не задумываясь выполняешь все команды. Затем начинают жестко будить, с побоями. Чтобы спал чутко. Теперь, когда открывается дверь, ты уже сидишь и ждешь их. Потом вообще спишь больше сидя, так удобнее. Спарринги становятся все плотнее, а противники бьют все жестче. Каждый спарринг кончается у медика, вправляющего суставы и латающего свежие дырки. К ранам привыкаешь, относишься к ним, как к норме. Все чаще в бою применяешь это новое знание. Даешь сломать руку, чтобы нанести ответный удар, к примеру. Потому что по другому соперников просто не достать. Никогда не теряешь внимания, постоянно наблюдая за всем, что происходит вокруг. Они уже не играют в слова, все чаще заставляя рассказывать вообще все, что происходило вокруг. Потом заставляют рисовать план помещений, по которым тебя водят. Когда план составлен, переводят в другое место. И все передвижения осуществляются с мешком на голове. И каждый день заканчивается с попытками нарисовать план. Привыкаешь к боли, к жуткому темпу. Ко всему. И когда достигаешь предела, потолка, они все ломают. Приводят в комнату, ставят перед человеком. У меня это был какой-то пацан лет восьми. И приказывают убить. Я к тому времени вообще над приказами не задумывался. И я воткнул ему кунай в горло. После этого меня долго избивали и держали без еды и сна. Дня три, наверное. К этому моменту мне вернулось чувство времени. А затем объяснили, что я не должен был его убивать. Что я должен думать своей головой, а не только исполнять все приказы. Уже после, когда все кончилось, мне рассказали, что это было гендзюцу, и я никого не убивал. Но осадок остался. Затем я несколько дней наблюдал за всеми, готовился. И в какой-то момент совершил побег. Не получилось, меня вернули и избили. После этого лекции уже не читали, больше спрашивали, что я помнил. Я помнил все. Все, что мне рассказывали. О том, как нужно проводить диверсии, как нужно убивать, как нужно наблюдать, что нужно делать, как находить слабые места противника, какие правила следует соблюдать в поединке. Не давать противнику полностью реализовать свой потенциал. Отступать, если противник сильнее, и атаковать со слабого места. Как нужно жульничать. Как и когда использовать собственные техники. Я все это помнил, и готовил новый побег. Вторая попытка также провалилась. Тренировки продолжались. А когда меня в очередной раз привели к человеку и приказали его убить, я оглушил охрану. Ну, они сделали вид, что у меня это действительно получилось, и совершил третью попытку. Удачную. На выходе меня ждала Анко, довольно ухмыляясь. Она сказала, что мне потребовалось на семь дней больше чем ей самой. На этом все и кончилось.

— Понятно. Извини.

Я пожал плечами:

— Не извиняйся, не за что. Они меня многому научили. Жестоко, конечно, но я им в какой-то степени даже благодарен. Теперь я куда более уверен в своих силах.

— Время! — напомнил Данго.

Ворота перед нами открылись, и мы вошли в лес. Сразу схоронились в удобном укрытии. Первым делом распечатать из свитков свое снаряжение. Переодевались все вместе, и я краем глаза посматривал на Каору, которая, в общем-то, и не стеснялась. Ндя. Мечты, мечты. Запечатали обратно в свитки одежду и засели над свитком от Анко. Раскрыв его, прочитали следующее… Миссия заключалась в том, чтобы команда с Учихой должна была пройти тест. Все втроем, вовремя и со свитками. Вмешиваться слишком активно было нежелательно, но мне разрешали действовать по обстоятельствам. Саске и Наруто должны были выжить. Обязательно, и любой ценой. Все таки джинчурики и последний Учиха. На всякий случай в свитке были запечатаны как свиток неба, так и свиток земли. Из пожеланий было то, что нам лучше бы никого не убивать. И мы сами должны были успеть прибыть к башне, но не обязательно со свитками. Так же указывалось, через какие ворота вошла искомая команда и с каким свитком они стартовали.

— А сразу сказать, зачем нас во все это втягивали? — негромко пробурчала Каору.

— Все правильно. Задание лучше узнавать непосредственно перед исполнением. Так оно надежнее, — ответил я, — Ладно, поехали. Каору, нам нужен будет твой дождичек.

Девушка кивнула. Это была, в общем-то, ее главная техника. Дождь. Когда-то это был Кеккей Генкай какого-то клана, ныне уже уничтоженного. Дождь позволял Каору чувствовать других шиноби, попавших под него, а так же создавать фон, мешающий вражеским сенсорам. Она была куда более универсальным сенсором, чем те же Хьюга, пусть и более специфичным. За что те самые Хьюга некогда уничтожили этот клан. Но сейчас это было не главное.

— Где их примерно искать, мы знаем. Но добираться далековато, да и нарываться на другие команды не стоит. Идем скрытно.

Оба напарника кивнули, натянув капюшоны и маски. Миссия началась.

Глава 35

Добраться до области, где должна была находиться команда Учихи, мы смогли, но потратили больше времени, чем хотелось бы. Пришлось несколько раз обходить стороной другие команды. На все ушло два с небольшим часа, но за это время и наша цель могла уйти.

— Каору.

— Я поняла.

Рядом противников не было, и у нашей умницы было время использовать технику.

— На небе мало облаков, — констатировал факт Данго, — у нее уйдет много сил.

— Она справится.

Причудливый танец, грациозные движения, взмахи посоха. Минута. Вторая. Третья. Небо начало медленно заполняться облаками. Все же она была очень сильна, устроить дождь в ясный день. Года через три-четыре будет джоунином, почти не сомневаюсь. Если отлынивать от работы не станет, кхе-кхе. Начал моросить мелкий дождичек, и Каору замерла. Она вслушивалась в него. Свист падающих капель. Удар каждой капельки о листок, ветку, землю.

— Они недалеко. И не одни. Один человек быстро уходит от них, но трое других подходят. Эта троица, среди них очень сильный шиноби.

— Насколько? — насторожился я. Надеюсь, не тот песчаник.

— Сильный. Опасный. Он почувствовал меня.

Где-то впереди раздался грохот.

— Они применили какую-то мощную технику. Като, они разделились. Команда Учиха разделились. И их противники тоже. Один движется к ним, двое к нам.

— Твою мать, опять подстава. Данго, Каору. Попытайтесь отвлечь одного из них, пока я разберусь с другим. И Каору, продержи свою технику, пожалуйста.

Один из противников запрыгнул на ветку всего в нескольких десятках метров от нас.

— О… Детишки хотят поиграть.

На лице шиноби скрытой травы была странная маска. Будто это была не маска, а он надел на себя второе лицо. Губы и глаза зашиты. На руках и ногах длинные ногти. В остальном обычная форма травы, черный костюм перевязанный толстым поясом. Он быстро сложил печати, произнеся:

— Техника звука: Хор Мертвецов!

На нас обрушился… хор. Стоны страдания и боли, льющиеся просто отовсюду. Напарников тут же прижало к земле, но я еще держался на ногах. Хор давил, но это было лишь гендзюцу, причем, несмотря на всю свою силу, не слишком сложное. Думать было тяжело, и я лишь выхватил сюрикен и швырнул его в противника, надеясь прервать действие звука. Запоздало вспомнил про клон-печати, но техника действительно сильно мешала нормально соображать. Шиноби легко отбил несколько сюрикенов, но хор прервался, давая передышку.

— Постарайтесь задержать второго. С этим я разберусь.

— Разберешься со мной? Ха-ха-ха! Ну давай! Попробуй!

Я уже бежал вперед, запустив маскировку. Надо было скрыться из виду, а заодно и увести его немного подальше, чтобы был простор для маневра.

— Прятаться вздумал. Техника…

Закончить я ему не дал. Вызвал сэнбон и, напитав его до предела чакрой, швырнул в основании ветки, на которой сидел противник. Ветка разлетелась в щепки, и, не ожидавший такой подлянки шиноби, полетел вниз. Снизу я уже встречал его клон-сюрикенами, на которые заблаговременно был нанесен яд. Но шиноби травы, хотя может и звука, судя по используемым техникам, не только вновь легко отбил их, но успел сложить печати.

— Высвобождение Ветра: Воздушные Пули.

Что?? В мою сторону с огромной скоростью полетели сгустки воздуха, выбивающие небольшие кратеры в земле. Я едва успевал отпрыгивать, чтобы не попасть под удар. Снова ушел в невидимость, чтобы успеть отдышаться перед следующим заходом. Как же хорошо, что на включение/выключение техники необходимо всего ничего чакры. Шиноби легко приземлился, бросившись примерно в мою сторону. Может он меня и не видел, но я двигался шумно, да и задевал ветки, не было времени для скрытности. Собрал печати:

— Клон.

От меня отделилась иллюзия. Мы быстро разделились. Иллюзия двигалась в поле зрения противника, но он пока не торопился атаковать. Ага, сильная техника его немного истощила, откат, требовалась хоть какая-то передышка. Я запустил клон-сюрикены по очень большой дуге, чтобы казалось, что их запустила иллюзия, как раз повторявшая мой жест. Противник собирал печати для использования техники, а заходил к нему с фланга.

— Высвобождение Ветра: Воздушные Пули.

Новая очередь сгустков воздуха разорвала иллюзию на части. Иллюзия действительно изображала разрывающееся на части тело, я долго тренировался, чтобы добиться такого эффекта. Она делала это беззвучно, но противник замешкался, вглядываясь во все еще летящие в него куски мяса. А я уже швырнул вперед бомбу с ядовитым газом. Взрыв. Используя печать усиления, наношу удар ногой в живот, второй с разворота в голову, третий снова в живот уже сверху вниз, так как его развернуло, чтобы впечатать в землю. Слышу звук удара тушки о землю, выхватываю взрывные печати, напитываю их чакрой и налепляю на тело. Сразу пять штук, этого хватит, чтобы разорвать его на части. И отскакиваю назад, выходя из зоны поражения. Раздается взрыв. Многовато чакры потратил за один присест, надо отдышаться, прежде чем возвращаться к своим.

— Ха-ха-ха-ха-ха…

Дым развеивается, и оттуда на меня смотрит медленно растекающийся силуэт.

— Высвобождение земли: Подмена Земляным Клоном.

Его тело окончательно расплывается грязевой лужей, а сам шиноби вылезает из земли чуть за ним. Футон и Дотон? Неужели он джоунин? Какого черта он здесь забыл? Учиха? Или джинчурики? Тогда я очень надеюсь, что спецкоманда где-то поблизости, потому что с ними двумя мы просто не справимся.

— Неплохо, мальчик. Очень не плохо. Продолжим нашу игру?

— Я был бы очень рад, если бы ты уже сдох, — признался я.

— Хи-хи-хи-хи-хи… А мне понравилась наша игра. Давай продолжим.

— Продолжим…

Шиноби быстро складывает печати, а я еще не передохнул после предыдущего захода, на атаку сил не хватит.

— Высвобождение Ветра: Воздушные Пули!

— Подмена.

Хоть на нее мне сил хватило. Отскакиваю от бедного пенька, сразу разрываемого атакующей техникой. Так как его атаковать? Пытаться достать тело, пока у него не кончится чакра? Опасно, малоэффективно. Стоп. Подмена земляным клоном? Есть идея.

Проглатываю пищевую пилюлю и почти сразу вдыхаю наркотик. Стараюсь пока держаться на расстоянии, напоминая о себе лишь редкими бросками сюрикенов по очень большой дуге. Только боюсь второй раз на иллюзию он не клюнет. Есть что-то вроде плана. Заготовить взрывные печати. Фух, поехали.

Прыгаю в наиболее удобные для атаки кусты. В смысле мне нужна точная дистанция. Бросаюсь вперед, бросок максимально заряженных сэнбон. Добавляю сюрикены, снова отправляя каждый по большой дуге. Противник уклоняется от сэнбон, отбивает сюрикены. Газ бросать бесполезно, в прошлый раз он вообще не подействовал. Сближаюсь, пользуясь маскировкой и тем, что он отвлечен сюрикенами, но вместо прямой атаки перекатываюсь ему за спину. Втыкаю в спину кунай со взрывной печатью. Тут же в голову прилетает мощный удар. Шиноби не целился, просто махнул рукой наотмашь, но было больно, однако боль терпеть я умел. Падая на землю, ставлю вниз печать обманку, тоже взрывную, но чакры там почти ноль, так, лишь бы пыхнуло. Перекат, наношу удар рукой, он видит, легко перехватит, но это мне и нужно, вторая рука вгоняет второй кунай со взрывной печатью в бок. Шиноби негромко рыкает от боли, резко сжимая мою левую руку, хруст костей, и голову пронзает резкая боль. Чакра, активация печатей, и бабах. Оба куная были поставлены так, чтобы меня от взрыва отгораживал своим телом шиноби. Тем не менее мне тоже досталось, падаю на землю, чувствуя сильную боль в руке.

— Высвобождение земли: Подмена Земляным Клоном.

Разрушенный клон оседает, а шиноби вновь появляется из земли прямо передо мной.

— Ничему не науч…

Как только он полностью выкапывается, запускаю чакру из накопителей, да и все свои остатки активизирую. Опираясь на здоровую руку, резко разворачиваюсь на земле и, извини Рок Ли, этот удар подсмотрел у тебя, пусть скорости на него мне сильно не хватает, компенсируем силой печатей, слегка перенаправив энергию в усиливающих печатях, наношу удар ступней снизу, чтобы подбросить противника вверх. Нога болезненно хрустнула, как я и предполагал, в таком направлении наносить удары без нанесения самому себе травм невозможно. Но сейчас выбора не было. Используя те же печати, сильно отталкиваюсь от земли и наношу серию ударов снизу, чтобы еще сильнее подкинуть противника в воздух. Здоровой рукой всаживаю ему кунай в горло, на сэнбон уже сил не хватает. Несколько заготовленных взрывных кунаев вместе с невостребованным третьим кунаем со взрывной печатью, отталкиваюсь активируя печати.

— Гамбит ин Коноха, с*ка!

Взрыв, на меня брызгает немного крови, даже успеваю обрадоваться, так как уверен, что в этот раз попал. Но запоздало понимаю, что был слишком близко к взрыву. Меня относит куда-то в сторону и вышибает сознание ударом.

Глава 36

Очнулся достаточно быстро. В основном стараниями Данго, естественно. Эти парни были сильны, конечно, но все же не джоунины. Каору сумела справиться со вторым, хотя сама тоже выглядела потрепанной. Как и Данго, в принципе. Ирьёнин сейчас латал мою бедную ручонку, Каору сидела рядом, поддерживая дождик.

— Что сидим, почему прохлаждаемся?

— Трио наших подопечных сейчас в относительной безопасности, — ответила Каору, — Противник ушел. К ним приблизилась другая группа, но не подходят близко, держась на большой дистанции. Сакура в сознании, двое других сильно пострадали, похоже. Если очнутся до того, как нападут противники, нам, возможно, и вмешиваться не придется.

— Эт почему? — не понял я.

Каору зло ухмыльнулась:

— Като. Анко приставила волкодавов смотреть за медведем. Во время боя чакра Девятихвостого проявлялась. А у Саске сейчас чакра ни чуть не лучше этого демона-зверя. Если они очнутся, нам там делать будет нечего.

— А если нет? — спрашиваю я.

Она посмотрела на меня с грустной ухмылкой:

— У тебя переломана рука. У меня в теле с десяток новых отверстий. Чакры у обоих почти нет. За ночь что-то восстановится, но много ли? Какая будет битва?

— Короткая, — кивнул я, — но у нас миссия. Если не можем убить, просто будем держать их, пока эта парочка не очухается. Другие шиноби?

— Никого поблизости, — отрицательно покачала она головой, — Тот, что сражался с ними, поставил какое-то гендзюцу, отогнавшее всех незваных гостей. Теперь тоже самое делаю и я, в меру сил. Так что все спокойно.

Согласившись с доводами девушки, провалился в нервный сон. Рука болела, и, видимо, Данго все время, пока я спал, пытался как-то ее подлатать. Просыпался ночью, Каору дремала, а Данго не было рядом. Поменялись, он наблюдал за троицей противников. Когда вернулся рассказал, что там ребята из звука. Я даже не был удивлен. Надеялся только, что не такие крутые, какими были первые.

Рассвет был паршивый. Рука, пусть Данго и срастил кости и восстановил большую часть повреждений, все еще болела. Ну, боль можно и потерпеть, лишь бы шевелилась. Каору плохо выспалась, но держалась неплохо. Правда и троица звука пришла в движение. Пришлось выдвигаться.

* * * * *

— Бессонная ночь? — с издевкой спрашивает Досу, выходя из укрытия, — Ничего, скоро отоспишься. Буди Саске, мы хотим с ним сразиться.

Если бы не проклятый дождь, моросивший почти всю ночь, и продолжавший лить и сейчас, настроение у троицы было бы куда лучше.

— Что? — голос Сакуры предательски дрожит от страха, что она пытается выдать за ненависть, — Да вы что, рехнулись?! Я знаю, что за вами стоит Орочимару! Что ему надо от Саске?

Вся троица рассмеялась, чувствуя предвкушение от предстоящего издевательства над группой слабых шиноби. Они подошли к воткнутому в землю кунаю, и Досу уже протянул руку к скрытой ловушке, когда за ними раздался голос.

— Это, троица звука!

За их спинами стоял шиноби в плотном камуфлированном костюме. Костюм местами был порван и прожжен, левая рука сильно пострадала, даже кровь местами запеклась. Плотная маска и капюшон закрывали лицо и глаза, так что его нельзя было различить.

— А ты еще кто? Тоже участник экзамена?

— Можно и так сказать, — не стал отрицать шиноби.

Досу улыбнулся под своими бинтами.

— Кин, займись девчонкой. Мы с Заку немного поиграем с этим выскочкой.

— С удовольствием, — улыбнувшись, соглашается девушка из Звука.

— Тебя не учили, что нападать нужно внезапно… — уже начал лекцию Досу, когда за его спиной раздался хлопок и звук удара.

Оба парня из звука резко обернулись и увидели того же шиноби, а под ногами у него в отключке лежала их напарница.

— Учили. А еще учили начинать с самых слабых, — ответил он.

Клон. Запоздало понял Досу. Из кустов выпрыгнул еще один шиноби в такой же форме, но он сразу бросился к Саске и второму мальчишке.

— Спокойно, я ирьёнин, — быстро отстранил он Сакуру.

Дождь резко усилился. Шиноби выхватил сюрикены и запустил в Досу и Заку. Второй вышел вперед, успев отбить атаку:

— Техника звук: Звуковая преграда.

Но противник уже сложил печати. Досу заметил, как замерцал силуэт шиноби. Противник побежал прямо на Заку, тот ответил техникой:

— Техника звука: Режущая волна воздуха!

В тело шиноби врезались потоки воздуха, оно разлетелось на части. Но Досу видел, что тело получает не те ранения, которые должно, да и происходит все беззвучно. Запоздало он замечает едва различимый силуэт, приближающийся к напарнику чуть с фланга. Кидается ему наперерез, используя свою технику. Но, когда он поднимает рукав и открывает усилитесь, падающие с неба капли начинают резонировать с металлом. Техника не срабатывает, и Досу просто прорезает кулаком воздух без всякого эффекта. Шиноби же, сбросив невидимость, вполне успешно атакует его в рукопашную. Но его левая рука дрожит от боли, и неплохой рукопашник Досу ему не уступает. Заку наконец понял, что произошло, разворачивается, готовясь использовать технику, но его руки прорезает боль.

— А-а-а!

Шиноби противника быстро отступает назад, выхватывая сюрикены и готовясь к новой атаке. Досу оглядывается на напарника, руки которого, утыканные десятком сюрикенов, безвольно висят не реагируя на хозяина.

— Это яд! Досу! Он использовал какой-то яд!

Тот, кто назвался ирьёнином, тоже стоял на изготовке, держа перетянутые жгутами сюрикены.

— Вы зря обо мне забыли.

Досу оглянулся. Троица оказалась опасной. А противников наверняка было трое, просто один контролировал дождь откуда-то из укрытия.

— Стойте! Мы сдаемся! — произнес негласный командир команды звука.

— Что? Ты спятил?! — выкрикнул Заку.

— Заткнись, дебил! Их трое. И это не простые генины. Дождь блокирует мои способности, не знаю как, но… Видимо вы уже видели мою технику. Там, на первом отборочном. Заку, твои руки повреждены. Не знаю, когда перестанет действовать яд, но до этого, обезоруженные, мы уже будем трупами.

— Но у нас приказ!

— Я сказал заткнись! Мы все равно ничего не сделаем. Без толку так умирать, а эти ребята убьют нас не задумываясь. Верно?

— Вам повезло. Нам приказали не оставлять много трупов, — без особой радости согласился шиноби.

Досу достал свиток земли и положил его на землю.

— Вот. Он вам нужен? Забирайте. Только дайте нам уйти.

— Валите, — разрешает неизвестный шиноби.

Шиноби звука медленно подошел к спящей напарнице и забросил ее на плече. Заку стоял на ногах, но прямо таки пыхтел злобой.

— Извините, что так уходим… — хотел попрощаться Досу.

— Валите, пока не передумал! — зло огрызнулся шиноби.

"Убийцы" — подумал Досу, прежде чем его команда отступила.

Глава 37

Фьюх, пронесло. Мы, все трое, и так уже на пределе. С этими бы мы справились, и с еще одной такой же командой можно было бы потягаться, наверное. Но на сэнбон у меня уже нет сил. Пеньки почти на исходе, два вроде еще осталось. Печати со снотворным пусты. Каору вышла из укрытия, коротко сообщив:

— Они уходят.

— Нам тоже пора, — негромко заключаю я, — дальше пусть другие разбираются.

— Но…

— Мы еле живы. Я левой рукой в цель попасть уже не могу. А Каору…

Дождь кончился, подтверждая, что чакры у нее чуть выше ноля. Данго был в лучшем состоянии, чем мы, но и боец из него. Те же отравленные сюрикены, правда яд он использовал более концентрированный, так что ближайшие пол часика — часик Заку из звука побудет без рук.

— Эм-м… Кто вы? — неуверенно спрашивает Сакура.

Поворачиваюсь к ней и вижу напуганную и обескураженную девчонку. Теперь отчетливо понимаю разницу между АНБУ и всеми остальными шиноби. Дело не только и не столько в Изоляционной тренировке. Данго и Каору пройдут ее, только позже, когда подрастут, так скажем. Я в прошлом уже взрослый человек, мою психику сломать не так то просто. Но они оба, и Данго и Каору, были спокойны и собраны. Нет страха, нет шока от произошедшего. Они едва не пожертвовали своими жизнями ради трех ребят, которых и друзьями-то не считают. И ничего. Такую психику можно натренировать. Но изредка рождаются люди, созданные, чтобы убивать.

— Хм. Ну… Мы участники экзамена.

Сакура неуверенно кивнула. Кажется она сейчас расплачется. Или нет, но нервы у нее однозначно на пределе.

— Эта чакра, — напрягается Каору.

За спиной Сакуры возникает столб почти видимой мощной чакры. Демон лис? Нет, Учиха. Что? Какого хрена? Саске поднимается на ноги, а на лице и всей левой руке у него рисунок типа черного пламени. Что за? Он открывает глаза обрушивая на нас шаринган. Малоприятное ощущение, надо сказать. Его лицо искажается в дикой улыбке, и раньше, чем я успеваю что-то сказать, Учиха складывает печати:

— Высвобождение огня: Техника огня отшельника феникса!

Расталкиваю напарников в разные стороны, сам складывая печать:

— Подмена!

Отскакиваю от пенька, который тут же разлетается от первых огненных лепестков.

— Подмена!

Снова отскакиваю, пытаясь уйти с линии атаки. Лепестки пламени уносятся в разные стороны. Пока я бегал от пламени Данго все же использовал свои сюрикены с тросами, швырнув их в Саске. Сюрикены обмотали его тело, а Данго быстро собрал печати.

— Паралич!

По тросам быстро промчалась чакра Данго, которая должна была парализовать или ослабить Саске. Техника завершилась, но Саске, покрывшийся все той же темной чакрой, с криком разорвал тросы. По ним в обратном направлении хлынула его чарка, и Данго едва успел отпустить их, чтобы не получить отдачу. Каору сформировала технику, но, когда уже собралась ее применить, Саске подскочил к ней, направив посох, уже отстреливающий мощные водные снаряды, куда-то вдаль мимо него. Сильный удар в грудь, и девушка падает, уж не знаю, от чего она пострадала. Бой нужно заканчивать, и быстро. Нам нельзя вредить Саске… Да какое там, я даже не представляю, как ноги унести!

Ситуацию неожиданно спасает Сакура. Девушка обняла Учиху сзади, моля:

— Саске! Остановись! Прошу тебя, прекрати!

Он обернулся, сверля ее злым взглядом.

— Прошу, не надо больше…

Она плакала, но не рыдала. Черт, Каору в отключке, я даже не знаю, что с его чакрой. Чувствую, что она злая и ее много, но… Черная печать начинает двигаться, медленно сворачиваясь. Несколько томительных секунд, и черная печать скрылась где-то под одеждой. Шаринган тоже спадает.

— Эй, эй! — решил я воспользоваться ситуацией, — мы не хотим драться. Мы поняли, ты сильный, а один из нас серьезно ранен. Вот, держи.

Я достал свиток неба и положил его на землю, как парень из звука до меня.

— Теперь у вас два свитка. Видишь. А мы уходим.

Я, не слишком быстро, но и не особо медленно подошел к Каору и аккуратно взял ее на руки. Это пусть другие девушек, как мешки, на плечи забрасывают. Каору у нас слишком ценная, не стоит ее травмировать еще больше, да еще неизвестно, какое у нее состояние. Так что я держал ее бережно и аккуратно.

— Уходим.

Данго кивнул и, включив маскировку, двумя прыжками скрылся в зарослях. Вот хвастун, хочет, значит, уйти красиво. Просовываю пальцы в костюм Каору, не, не затем, просто касаюсь сети проводников чакры костюма и включаю ее и свою маскировку. Несколько секунд мы будем невидимы, этого хватит, чтобы отойти в укрытие. Пусть это просто показуха, но… Да, я просто повторил за Данго… так что без комментариев.

Отойдя на приличное расстояние, заваливаемся в укромном месте. Данго быстро осматривает напарницу.

— Ей нужен отдых и покой. Хотя бы денек. А еще лучше помощь хорошего медика.

— А ты плохой? — язвительно напоминаю я.

Но он как ни в чем не бывало пожал плечами:

— Я устраню повреждение. Но этот Учиха нанес странную рану своей чакрой. Не знаю даже, закроется она сама или нет.

Киваю, и, чуть подумав, принимаю решение.

— Час на отдых, а потом мухой в башню. Все, мы умываем руки.

— А Учиха? — напоминает.

— Ты его видел? Это нам от него защита нужна.

— Он не стабилен, не думаю, что сможет самостоятельно использовать эту силу.

— Плевать. После всего шума к нему приставят АНБУ, или еще кого. Вот пусть они и разбираются. В остальном, мы сейчас не бойцы. Так что не фиг трепыхаться. До конца экзамена еще три дня. Успеем отдохнуть в башне.

— Как скажешь, — не стал спорить напарник.

Вскоре мы добрались до башни.

* * * * *

Второй отборочный тур подошел к концу. Условно. Восемь команд собрались в небольшом зале. Двадцать четыре генина ждали, что ожидает их впереди. Перед ними стоял Хокаге, три джоунина-экзаменатора и капитаны команд. Анко была экзаменатором и капитаном по совместительству, но претензий, видимо, ни у кого не было.

— Ну… Для начала поздравляю с успешным прохождением второго этапа! — объявил Хокаге.

Он вещал какие-то умные речи, а оставшиеся шиноби поглядывали друг на друга. Команда Анко, сейчас без масок и капюшонов, немного отдохнувшая, привлекала несколько больше внимания, чем остальные. Потрепанные, но явно довольные собой, они стояли немного в стороне от других. Тем не менее шиноби и переглядывались друг с другом, многие уже успели выбрать себе желанных соперников. Наконец, вперед вышел экзаменатор третьего тура. Молодой шиноби весьма болезненного вида, он, казалось, вот-вот сам упадет от усталости.

— Меня зовут Гекко Хаяте. Я буду проводить третий этап и… Э-эм… Вам предстоит отборочный тур, который начнется прямо сейчас.

Он быстро угомонил возмущающихся.

— На третий этап экзамена прибудет много гостей. Мы не можем затягивать битвы. Видимо в этом году первые два этапа были слишком простыми и… Осталось слишком много претендентов, поэтому перед тем, как приступить к третьему туру, вы в случайном порядке проведете спарринги. Правило простое, нельзя убивать соперника. Победители будут допущены к третьему этапу. Кто считает, что не готов, ослаблен, или просто не хочет рисковать, можете выйти сейчас. На вашу команду это не повлияет.

Генины начали переговариваться или просто задумались. Первым руку поднял высокий, и, видимо самый старший из претендентов.

— Уммм… Пожалуй я выйду…

— Ты Якуши Кабуто? Можешь идти.

Генины переговаривались. Наруто перебросился с Кабуто парой фраз, они успели немного познакомиться. Сразу за ним руку почти одновременно подняли двое из команды Анко.

— Хаяте-сан, — первой стала Каору, — я не хочу участвовать.

— В чем дело, Каору? — насторожилась Анко.

Девушка усмехнулась, открывая застежки костюма на груди. Она показала весьма красочную рану, оставленную ударом Саске.

— Я так и не восстановилась, и не могу управлять чакрой.

— Я тоже выбываю, — поддержал ее Данго.

Анко нахмурилась:

— А ты-то с какого?

— Все три дня я ее лечил, — кивая в сторону напарницы, ответил парень, — так что я без сил. Толкни и упаду.

Като отмахнулся:

— Я восстановился, сенсей. Одного чунина на команду для начала хватит.

Анко закрыла глаза рукой, фыркнув:

— Проваливайте с глаз долой!

Оба шиноби поторопились ретироваться. Хокаге, улыбнувшись, шепнул молодой джоунин:

— С учетом их задания они отлично справились.

Анко хмыкнула, не удосужившись ответить.

— Если это все… — но Хаяте не успел закончить, еще один генин поднял руку.

— Сакура? — удивленно выдохнула Ино.

Девушка выглядела плохо. Хотя это еще мягко сказано, она была напугана, пусть и пыталась не подавать виду. Като смерил ее задумчивым взглядом, про себя ответив: "сломалась".

— Да… Я… Я не хочу больше участвовать. Моя команда дошла до финала, и теперь я могу… Я не хочу…

— Хорошо, — кивнул Хаяте, — можешь идти.

— Сакура! Подожди! — выкрикнул Наруто, — ты не можешь так просто отступить.

Девочка посмотрела на него грустными глазами:

— Прости Наруто. Я правда очень устала… И сил сражаться уже нет… И… Дальше продолжайте без меня.

Четыре отказавшихся ушли.

— Итак, — продолжил Хаяте, — теперь мы можем начать отборочные поединки.

На стене появился экран. И уже на нем высветились два имени.

— Саске Учиха и Акадо Ерой. Остальные поднимитесь на балконы.

Саске, пусть и с не малым трудом, победил Ерой. Като отметил, что, как и говорил Данго, Саске пока не в состоянии управлять новой для него силой. Дальше бои шли один за другим. Какие-то проходили быстро, какие-то немного затягивались. Темари без особых проблем победила ТенТен. В бою между двумя выходцами из клана Хьюга верх безусловно одержал Нежди. Разыгралась небольшая сценка, как-то связанная со внутренними проблемами клана, но все быстро завершилось. Жуковод Шино разгромно победил паренька Казу из звука. Канкуро со своей куклой легко одолел Тсуруги Мисуми. Шикамару Нара легко и почти виртуозно перехитрил Тсучи Кин. Последний генин из звука вышел в бою против Яманака Ино, но девушка благоразумно сдалась без боя. Блондинчик Узумаки напоролся в бою на толстяка Чоджи. Бой был долгий, оба много ругались, но Наруто одержал верх. Хотя и покалечился немного. И вот осталось всего четыре претендента. Гаара. Рок Ли. Киба с Акамару. И Като. Киба напряженно шептал: "только бы не песчаный". Рок Ли строил клоуна, явно изнывая от нетерпения. Като стоял с абсолютно безмятежным видом, будто происходящее его вовсе не касалось. Гаара растворился в потоке песка и переместился вниз. Наконец на табло высветилось: "Гаара Пустынник против Киба Инузука". Кинолог спустился вниз, смерил Гаару гневным взглядом, но, раньше, чем Хаяте успел что-то сказать, выкрикнул:

— Я признаю поражение.

Гаара нахмурился, но все же вернулся обратно на балкон. Майто Гай толкнул своего любимого ученика в плече:

— Отлично Ли! Теперь пришла твоя очередь! Иди и покажи все, на что ты способен!

— Да сенсей!

Ли в порыве радости сиганул прямо с балкона вниз. Гай и Какаши, стоявшие рядом, сразу перевели взгляды на Като. Тот усмехнулся каким-то своим мыслям, повернувшись к своему учителю:

— Ну, Анко, пожелаешь мне удачи?

— Вали уже и не вздумай проиграть.

Выдерживая томительную паузу ученик Анко Дремучей Змеи, неторопливо прошелся по всему балкону и медленно спустился вниз. Гай тяжело выдохнул:

— Жаль. Ли так хотел показать все свои таланты. А ему достался такой слабый противник.

Какаши усмехнулся под маской.

— Не стоит недооценивать ученика Анко, каким бы он ни казался.

— А это не тот парнишка, которого мы встретили тогда в парке? — вспомнил Гай.

Под маской еле заметная улыбка:

— Да, это он. Скажу по секрету. Среди всех генинов листа он первый претендент в АНБУ, — Гай немного насторожился, а Какаши решил сразу добить, — более того он успешно закончил Изоляционную Тренировку. Единственный из генинов, опять же.

У Гая на лице отразилось немалое удивление, вместе с беспокойством. Като неторопливо дошел до своего места, все так же невинно улыбаясь. Только глаза выдавали хищный настрой молодого шиноби.

— Нам все же предстоит встретиться в поединке, Минакуро Като. При прошлой нашей встрече ты сказал, что Саске дерется лучше тебя. Я его победил. Значит, без труда одолею и тебя.

Като абсолютно спокойно ответил:

— Ты не правильно все понял. Саске действительно сильнее меня… в тайдзюцу. Но на самом деле я так же без труда могу его одолеть. Думаю, ты мне тоже не соперник.

— Посмотрим.

Хаяте, поняв, что приветствия и любезности кончились, объявил:

— Рок Ли? Минакуро Като? Вы готовы?

— Да! — уверенно кивнул Ли.

— Секунду.

Като медленно, с ленцой, натянул на лицо маску, сразу используя пищевую пилюлю и наркотик, закинул на голову капюшон, чуть подвигался, тоже кивнул, что было едва заметно.

— Готов.

— Тогда… Начинайте!

Рок Ли срывается с места, резко сокращая дистанцию. Короткая серия ударов и блоков подтверждает очевидное. Рок Ли быстрее и ловчее Минакуро Като. Если бы не печати усиления, Като проиграл бы сразу, но даже их Рок Ли не пробивал едва-едва, оставляя после каждого удара свежий синяк на руке соперника. Пользуясь моментом, когда Ли оказался за спиной Като, тот использовал газ. Хлопки сработавших печатей, и Ли инстинктивно отскакивает назад, еще до того, как успел вдохнуть газ. Не давая противнику ни секунды, Като швыряет в Ли клон-сюрикены, сразу много и по разным траекториям. Ли отбивает их один за другим, но не замечает, как едва различимый силуэт, который без труда замечают зрители, вырывается из газа, продолжая швырять клон-сюрикены, и, подбежав к противнику, ударяет ногой с усилением в живот. Ли отлетает в стену, но, демонстрируя невероятную стойкость, сразу отскакивает в сторону, так как сюрикены, пущенные на опережение, врезаются в то место, куда он только что упал. Внешне Като скидывает маскировку, но на самом деле, что прекрасно видели Неджи и Какаши, использовал иллюзию. Иллюзия бежит к Ли, чуть опережая самого Като, и наносит удар. Ли защищается от удара иллюзии, но вновь пропускает Като, второй раз отлетая от очень сильного удара.

— Непло…

Но Минакуро Като не останавливается. Когда убийца чувствует сильную жертву, он не отвлекается на мелочи. Маскировка спадает, держать ее слишком долго непозволительная роскошь. Тем не менее вперед все так же летят клон-сюрикены, продолжая отвлекать Ли от самого Като. И снова комбинированная атака. Вслед за сюрикенами летит дымовая шашка, а сразу за ней почти пустой сэнбон. Ли успевает отскочить в сторону, выскочив из дыма и уклонившись от иглы. Ему под ноги тут же летит вторая шишка, но следующая партия сюрикенов брошена уже на опережение, с просчетом попытки Ли уклониться. Зеленый дьявол Конохи отскакивает, и, все же реакция у него нечеловеческая, замечает сюрикены, успев отбить или уклониться от большинства. Несколько звезд все же достигают цели, застряв в руке и ноге. Ли опускается на одно колено. Като, уже собираясь вновь пустить в ход сюрикены, перед тем как сближаться самому, чувствует дрожь в руке. Слишком много чакры за раз, тело сопротивляется хозяину, нужно хотя бы несколько секунд передышки. Но, не желая останавливаться, пока инициатива в его руках, Като просто достает сюрикены из скрытых карманов, делая замах.

— Они отравлены, будет тяжело прыгать некоторое время, но быстро пройдет.

— Скрытый Лотус, — негромко шепчет Ли, прежде чем сорваться с места.

Все сознание Като на инстинкте сужается до реакции, чтобы успеть уловить момент. Что такое Лотус Като знал, успели поделиться. Сам, естественно, не умел, куда ему, но знал. Мгновение, глаза успевают ухватить даже не движение, только его тень. Ли делает первый шаг. Второй. Третий. Сейчас будет удар.

— Подмена.

Мощнейший удар ноги разносит бедный… кресло… пеньков под рукой не было, пришлось пользоваться подручными вещами. Кресло разлетается в щепки, Като отскакивает назад, переводя дыхание. Ли тоже отстраняется, чтобы чуть отдышаться.

— Он… Уклонился… — не верит свои глазам Гай.

— Я же сказал, что его нельзя недооценивать, — напомнил Какаши.

Гай явно занервничал.

— Ли! — выкрикнул он, выставив руку оттопыренным большим пальцем, — Снимай!

Парень быстро понимает, о чем идет речь.

— Но Гай-сенсей, вы говорили, что это только если речь идет о спасении дорогих мне людей?!

Гай лишь снова дернул рукой:

— Все в порядке. Я разрешаю!

Като собрался. Правило, вбитое на тренировке — по возможности не давать противнику драться в полную силу. Ли радостно улыбнулся и уже потянулся к ноге, когда Като запустил в него ускоренный сэнбон и начал новую атаку. От иглы Ли увернулся, сюрикены снова пришлось отбивать, а атаки Като в этот раз он не пропустил… Но… Теперь все было иначе. Като наносил удары, но делал это так, чтобы сохранять дистанцию и успеть отступить. Он, в общем-то, даже не пытался достать Ли, просто сдвигался чуть в сторону. Снова вспышка газа, на этот раз слабая, из печати на руке.

— Теневой бросок…

Ли отскакивает, запоздало замечая пронесшийся мимо сюрикен. Звездочка изначально не летела в него, поэтому он просто не обратил внимания, считая, что Като промахнулся. Дым развеялся, а его противник держал в руках восемь сюрикенов, связанных между собой паутиной тросов. Като ударил, и сюрикены полетели вперед, но сразу разделились, создавая ловчую сеть, которая должна была схватить Ли.

— Обманная техника, — прошептал Какаши. Насколько он успел понять тактику Като, тот никогда не атаковал напрямую. Сначала отвлечь внимание, затем ударить из слепой зоны.

Ли начал отскакивать, готовясь уйти от ловчей сети, но краем глаза отметил, что Като стоит на месте.

— Иллюзия, — осенило Рок ли.

— Обман, — поправил Като, улыбнувшись.

Пролетевший мимо Ли сюрикен развернулся, управляемый движением троса, и врезался в ногу Ли, как раз перед прыжком. Ли запнулся и упал. Сюрикены в сети резко полетели на него, готовые захлопнуть ловушку, но Ли выхватил свои сюрикены и бросил на встречу. До этого он не пытался так делать, потому что Като всегда запускал звезды по слишком причудливой траектории, но сейчас они летели прямо. Сюрикены Ли посбивали все клон-сюрикены Като. Но из тени клон-сюрикенов вызвались скрываемые теневой техникой звездочки. От этих Ли не успевал ни уклониться, ни отбить. Три врезались в пол, но пять пришлось принять на руки. Их Ли сразу вытащил и бросил на пол, пытаясь отдышаться.

— Черт, — устало выдохнул Като, ухмыляясь, — ты заколебал со своей стойкостью против ядов. Ведь уже и на ногах стоять не должен.

Толстобровик медленно поднялся, чувствуя, как постепенно с ноги отступает онемение. Като перевел взгляд на Анко, сделав хитрую морду:

— Сэнсей. Мне надоело с ним играть. Можно, я его немного покалечу? Совсем чуть-чуть. Может даже обойдется без летального исхода.

Хаяте насторожился, косо посмотрев на Анко. Но та хищно ухмыльнулась в ответ своему ученику, согласившись:

— Валяй. Только кровью здесь все не заляпай. А то чистить заставлю.

Ли, считая, что противник отвлекся, потянулся к ноге, чтобы снять груз. Но тут же отскочил от врезавшегося в пол сэнбон. Като устало стянул маску и капюшон, предварительно сожрав еще одну пилюлю, хоть и понимая, чем это ему вернется в самое ближайшее время:

— Не думай, что я про тебя забыл.

Неджи подошел ближе к своему капитану и Какаши.

— Какаши-сан, вы видите это? — бъякуган Неджи был активен.

Копирующий ниндзя поднял повязку и посмотрел на дерущихся шаринганом.

— Оу… Так он все это…

— Что? — не понял Гай, — что ты увидел.

Какаши немного нервно ответил:

— Большая часть площадки покрыта скрытыми взрывными печатями. Если у него хватит силы подорвать все сразу…

— Ли! — крикнул Гай.

Рок Ли покосился на капитана, видя его волнение, и заволновался сам. Като расплылся в довольной хищной улыбке.

— Давай, Ли, — усмехнулся он, — снимай, что ты там хотел снять. Попробуй меня достать.

Рок Ли напрягся, но, когда потянулся к грузам, Като лишь продолжал смотреть на него насмешливо, не двигаясь с места. Ли медленно снял грузы и аккуратно положил рядом с собой. Он нутром чуял подвох, но не мог понять, откуда ждать следующего удара. Снова поднявшись на ноги Ли замер. Он был напряжен. В не меньшем напряжении был Гай, смотревший за своим учеником.

— Хаяте! Сделай что-нибудь! Он же грозился убить Ли! — выкрикнул Гай.

Като еще шире улыбнулся, хищно оскалился, будто ждал именно этих слов. А может действительно ждал.

— За убийство соперника участник дисквалифицируется, — напомнил Хаяте.

Но Като мотнул головой, выкрикнув:

— Да плевать! Зато так интереснее!

Он сложил печати, те, что должны были запустить взрывные печати. Рок Ли бросился на него, желая остановить.

— Основной Лотус! — выкрикнул Ли, закружившись с бешеной скоростью вокруг Като, создавая кольцо.

Но вокруг него, еще чуть дальше от Като, рванули свитки, создавая плотное кольцо огня. Ли замешкался. У него под ногами тоже начали загораться свитки, но не взрывались. В центре же Като взорвал дымовую шашку, чтобы скрыть свои действия от противника.

— Искусство ниндзя: Смерч теней, — произнес Като.

Он начал вращаться и двигать руками, посылая всю чакру из накопителей в печати-клонов. Вокруг него с каждым мгновением появлялось все больше и больше клон-сюрикенов, начавших вращение, но не летящих к цели. Этого не замечал Ли, но видели Какаши и Неджи. Когда их стало не меньше пары сотен, Като закончил свою технику:

— Удар! — выкрикнул он.

Плотная стена напитанных чакрой клон-сюрикенов разлетелась во все стороны. Зрители едва успели пригнуться. Хаяте скользнул к Хокаге, отбивая летевшие в него сюрикены. Шоу было коротким. Дым и пламя осели почти так же быстро, как и появились. В центре на коленях сидел Като, едва дыша. Чуть в стороне лежал Ли, в него угодило не меньше трех десятков сюрикенов. Он лежал, едва способный хотя бы дышать, не то, чтобы двигаться. Сюрикены начали исчезать, в них было слишком мало чакры, чтобы держаться больше нескольких секунд. Като с звериным рыком прыгнул к Ли, выхватывая кунай и направляя удар в горло. Ли, которого медленно отпускал паралич, мог бы заблокировать удар, или отвести его в сторону, сделать не смертельным, но не успел…

Рука Като с кунаем замерла в полуметре от лица Рока Ли, удерживаемая рукой Майто Гая. Стоп-кадр длился несколько секунд, прежде чем Като начал смеяться. Не злобно, не хищно. Просто смеялся, совсем немного, будто довольный отличной шуткой. Он отдернул руку и броском воткнул кунай в пол. Сразу же расстегнул и сбросил верхнюю часть костюма. Накопители расплавились, оставив на теле Като несколько заметных ожогов. Но парень был доволен, и смотрел он на Хаяте.

— Ну, судья! Что вы должны сказать?

Хаяте немного замешкался, но кивнул:

— Рок Ли дисквалифицирован за вмешательство своего капитана. Минакуро Като победитель.

Като повернулся к обоим толстобровикам.

— Вы уж простите меня за такой обман, Майто Гай-сан. Но без вашей помощи мне было не победить Ли.

— Что? — не понял джоунин, — как?

Като усмехнулся:

— Что, объяснить придется? Я намеренно спровоцировал вас на вмешательство. Зрителям, спасибо, что смотрели мое представление.

— Но…

— Он прав, Гай, — поддержал Какаши, — обман был неплохой. Взрывных печатей было всего — ничего. Остальное — подделки. В них было совсем чуть-чуть чакры, но на вид вполне обычные печати. Он не собирался их подрывать. К тому же он наверняка применил гендзюцу, верно?

— Да, смешанное с настоящими взрывами оно отлично смотрелось.

Като сел на пол, пытаясь отдышаться. Он потратил всю чакру, дважды ел пищевые пилюли, так что чувствовал себя отвратительно. Его тошнило, голова побаливала, да и кружилась уже от перенапряжения.

— Но я не понимаю… — продолжал ошарашено смотреть по сторонам Гай.

— Да все просто, — спокойным, усталым голосом сказал Като, — я видел бой между Саске и Ли. Знал, что вы с ним очень близки. Но победить Ли честно не мог. Когда понял, что буду драться с ним, уже однозначно знал, что нужно спровоцировать вас на вмешательство. Поэтому устроил представление. Анко-сан, спасибо за помощь!

Девушка коротко кивнула, принимая благодарность.

— Все мои атаки все равно были не эффективны. Яд уже давно не меняли, он стал слишком кратковременным, а свежего ни у меня, ни у Данго не было. Снотворное в печатях тоже уже выдохлось. Так что обездвижить Ли больше, чем на пару секунд, я не мог. А нанести этому придурку сильную травму прямыми атаками тяжеловато. Ведь Ли не умеет проигрывать. Не умеет сдаваться. Уважаю его упорство. Но, если не можешь победить напрямую, найди самое уязвимое место. Ли сам бы не сдался. Но был тот, кто готов ради него вмешаться в бой. Вы, Гай-сан. Значит, надо было заставить вас поверить, что я всерьез собираюсь его убить. Поэтому и развернул маленькое представление. Ли, на будущее, шиноби редко дерутся честно. А уж если насмерть — так вообще никогда.

Молодой шиноби бросил взгляд на свою сильно потрепанную часть костюма:

— Надо было более тщательно проверять технику до использования. Я уж думал зажарюсь прямо в костюме.

Зал немного оживился обсуждая бой. Хаяте, откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Минакуро Като, тебе нужна неотложная медицинская помощь? — но шиноби, щеголявший слегка поджаренным голым торсом, отрицательно покачал головой, — Итак. Поскольку отборочные бои закончились…

— Стоп! — крикнул Гай, — еще не все.

Он подошел к Като глядя на него строго, с вызовом:

— Я видел твои глаза, когда ты наносил последний удар. Ты готов был его убить!

Като улыбнулся в ответ своей невинной улыбкой:

— Конечно. В этом весь смысл. Вы бы по другому и не поверили.

— Да как ты…

Рядом появилась Анко.

— Гай-сан. Като — мой ученик. И только мне решать, как его воспитывать, — одарив Гая такой же, как у ученика невинной улыбкой, сказала она.

Хокаге вышел вперед:

— Претенденты, встаньте все передо мной, пожалуйста, — дружелюбно попросил он.

Генины встали в одну линию, глядя на Хокаге.

— В первую очередь я всех вас поздравляю с прохождением на третий этап экзамена. Он состоится через месяц, чтобы вы все успели подготовиться и показать все, на что способны. Но перед этим мы определим очередность боев.

Хаяте подошел к генинам с небольшой коробкой.

— Эм. Доставайте каждый по одной бумажке.

Через минуту был составлен план поединков. Первая пара: Узумаки Наруто — Неджи Хьюга. Вторая пара: Гаара Сунахама — Учиха Саске. Третья пара: Канкуро Сунахама — Абураме Шино. Участники четвертой пары определялись двумя поединками: Темари Сунахама — Минакуро Като, и Шикамару Нара — Кинута Досу.

Второй этап экзамена на этом действительно подошел к концу.

АРКА 3

Глава 38

Проходя мимо палаты Саске, мельком заглянул внутрь. Парень уже вышел из комы, но сейчас спал. Хм. Я, да и остальные немало рисковали из-за него, но не успели опередить Орочимару. Анко лишь мельком поведала о проклятой печати, нервно потирая плечо. Похоже, тема знакомая и наболевшая. Тем не менее, из леса мы, все трое, вышли на своих двоих. Из их команды этим мог похвастаться только Наруто. Саске валялся в коме. А Сакура… Жаль ее, с одной стороны, с другой, может ей будет лучше вдали от всего этого. Пока она еще генин, но мои смутные воспоминания, показывающие красочную аналогию, ясно дают понять — она сломалась. Ставлю десять против одного, она не продержится долго в рядах шиноби.

Что же касается меня, Амаки-сан, одна из лучших ирьёнинов деревни, ругалась долго и достаточно проникновенно. Перегрузил свою тушку я основательно. Ожоги были мелочью, а вот кости в левой руке пришлось ломать и собирать заново. Данго собрал их неплохо, но несколько блоков, которые я ставил против толстобрового, оставили множество микротравм. Был еще букет всяких мелких проблем, типа мелких трещин в костях, растяжений мышц, ушибов и так далее, и тому подобное. Но вот тренироваться, по крайней мере три дня, мне было запрещено. Строго запрещено. Ага. Пищевые пилюли сильно ударили как по системе циркуляции чакры, так и по самому источнику. Но передо мной по-прежнему висел третий этап экзамена. А я, как назло, продемонстрировал почти все свои способности. Хитрить, конечно, мне никто не запрещал. А обскакать меня в тактическом плане мог только Шикамару. Но все равно следует придумать что-то новенькое, а то будет совсем грустно. Так что тренировки, хоть какие-то, мне были просто необходимы. В идеале какая-нибудь новая техника не помешала бы. Да, только какая? Единственный выход, который пока казался наиболее доступным: положить на все большой такой х… Придти на экзамен, попытаться вывернуться, но быть готовым к провальному поражению. Выход для лентяев, ха.

С невеселыми мыслями я вышел на улицу. Больничный воздух начал раздражать, и немного свежести было как раз вовремя. Кроме экзамена меня беспокоила еще одна неприятная тема. Странный сон, который начал повторяться как раз с конца второго этапа. Я не мог вспомнить, что там происходило, но просыпался всегда в странном смятении. На этом фоне все чаще начал вспоминать Миину. Хотя с чего бы? С ней все было предельно ясно. Как-то перебежала дорогу Корню, за что впоследствии и расплатилась. Подробности мне ни к чему, без них спокойнее живется. Момент ее смерти. Тот самый, когда я потерял над собой контроль. Было смутное ощущение, что сон как-то с этим связан, вот только желания во всем разобраться не было совсем. Как было замечательно жить, просто выполняя приказы, стараясь сохранить свою шкурку целой, и, желательно, не поврежденной. Навязчивые воспоминания к добру не приводят. К шизофрении — запросто. Мне легкой паранойи на фоне общего недоверия к людям хватает за глаза. Она как раз в последнее время все больше отошла к постоянным инстинктам, не дающим расслабляться, но и не надоедающей больше необходимого. А тут опять мрачные мысли. Тьфу, на них.

— Чего плюешься? — спросила Анко.

Сенсей обещала встретить меня в больнице, но сидеть и ждать ее мне не хотелось категорически. За время моего маленького отпуска она меня посещала всего раз, и то мельком, сказав лишь, что есть идеи по поводу моего самосовершенствования. При этом она даже не выглядела счастливой от предвкушения пакости, так что был маленький лучик надежды, что ей в голову пришло что-то дельное, и не слишком опасное для меня.

— Сенсей, — коротко поклонился я, приветствуя капитана, — больше не буду.

Анко хмыкнула, пожав плечами. Пугать меня ей уже надоело, так что вела себя она поспокойнее, чем с остальными. Точнее все от ее ауры хищника шарахались, ну почти все, а мне как раз наоборот даже нравилось.

— Почему меня не подождал?

— Надоело в больнице.

— А приказы тебе уже до лампочки? — скосилась на меня капитан.

— Ты ничего не приказывала. Только сказала, что встретишь. Не придирайся. Так что у тебя была за идея? Еще одна тренировка в застенках?

Девушка поморщилась:

— Звучит так, будто ты туда рвешься.

— Не исключено.

— Нет. Ты закончил тренировку, больше она тебе пользы не принесет. Может позже, когда расслабишься и станешь слишком самоуверенным.

Я улыбнулся:

— Я очень самоуверен, и уже расслабился. Я же вынес Рок Ли в поединке.

Анко покосилась на меня, давая понять, что не настроена на шутки. Ха, как же, так я ее и послушал.

— Хокаге-сама похвалил тебя за успех. Ты, Нара и Хьюга самые перспективные молодые генины Конохи.

Я немного замешкался:

— А Учиха? Да и Узумаки был не плох.

Девушка выдохнула, будто я напомнил ей о просто огромном ворохе проблем.

— С одним-то мороки хватало. А теперь оба на особом контроле. Если бы были свободные шиноби, с них бы глаз ни днем ни ночью не спускали.

Я нахмурился:

— А что Саске с его печатью? Неужели никто ничего не будет делать по этому поводу?

В этот раз Анко посмотрела на меня очень нехорошо, всем видом обещая много проблем.

— Слишком много вопросов задаешь, Като.

Киваю:

— Значит, даже тебя в детали не посвятили? Что-то они там мутят.

Девушка даже остановилась, ошарашено провожая меня взглядом:

— Не надо было тебя допускать до тренировки, слишком умный стал.

Но я лишь отмахнулся:

— Да, да. Да только поздно спохватилась, — и, устало выдохнув, понимая, что могу в очередной раз нарваться на миссию по защите драгоценного Учихи, продолжил, — ладно, проехали. Что там у тебя была за идея? Хочется узнать что-нибудь новое перед третьим этапом.

Анко нагнала меня, копошась в карманах. Наконец на свет появился обычный свиток.

— Вот, — протянула она его мне.

Свиток, ничем особо не примечательный. Открываю. Хм…

— Техника вызова?

— Не совсем, — уточняет капитан.

— Связи с близким по родству животным-хранителем. Это те, которые собаки у Какаши-сана, черепахи у Майто Гай-сана, хм, змей у тебя?

Анко кивнула:

— Да, верно.

— А просто связать меня со змеями? Я бы даже не отказался.

Но девушка развела руками:

— У меня нет свитка договора. И я почти уверена, что никто, у кого он есть, одолжить его тебе для заключения контракта не согласится. Так что будешь договариваться сам.

Продолжаю неторопливо изучать свиток. Какие печати, то се, всякие важные мелочи.

— Мне сил-то хватит на призыв?

На что капитан лишь пожала плечами:

— Зависит от того, на кого ты натолкнешься. Если верить древним свиткам, животных полно, причем самых разных. Не со всеми еще заключены договора. Так что можешь наткнуться на кого угодно.

Я мечтательно задумался:

— Вот бы на скорпионов попасть. Может, научат делать яд, а?

— Или сожрут на месте, — хищно улыбнулась Анко. Вариант со скорпионами ее не слишком вдохновлял.

Закончив читать свиток, я напомнил капитану:

— Здесь сказано, что я могу надолго улететь.

— Я возьму немного твоей крови, чтобы иметь возможность произнести обратный призыв, — ответила девушка, — Так что не беспокойся.

Закрыв свиток и спрятав его в кармане, я все же спросил:

— А ты точно уверена, что мне стоит попытаться? Я-то не против, но…

Девушка нагнулась ко мне, чтобы ее лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего, хитро ухмыляясь:

— Я сама тебя ничему не научу. А если ты свалишь, не надо будет о тебе беспокоиться целый месяц. Почти.

— И ты совсем не будешь скучать? — улыбнувшись, спросил я.

Анко на секунду задумалась, снова хищно улыбнулась, уже начав отвечать:

— Конечно же н…

И остановилась, будто вспомнила о чем-то. Посерьезнела и выпрямилась:

— Завтра утром на полигоне, как обычно. И будь в костюме, новый лежит у тебя. Мало ли на что ты там нарвешься.

Я даже удивился ее несколько неожиданному поведению.

— Хорошо. До завтра, Анко.

— Ага, — и девушка исчезла во всполохе дыма.

Клон? Что-то не помню, чтобы она присылала вместо себя клонов. Неужели на работе?

Глава 39

Дождь. На лицо падали холодные тяжелые капли. Бег. Бегство. И жгучее чувство преследования. Погони. Попытка убежать. Шум падающих капель. Рев сирены. Шелест, такой привычный, но давно забытый. Шелест металла и пороховых хлопков длинной очереди. Шорох врезающихся в камень кусков свинца. Свист невидимых стрел. Такой забытый, но так болезненно врезавшийся в мозг. Шаги, бег. Свинец врезается в ногу, запоздалая боль, падение. На фоне дождя, неба, капель, силуэт. Знакомый до боли, но не узнаваемый. И последние его слова, врезавшиеся в память сильнее любых других. Слова. И щелчок. Выстрел, и боль. Но не конец. Снова бег. Но все иначе. След, чувство преследования. Но теперь там впереди добыча. Догнать. Успеть раньше других. Вот, уже, наконец. Снова та боль. Боль режет сердце, но рука уже сжимает рукоять. Короткий удар. Жажда избавления. Но снова боль. Лишь боль…

Вскакиваю, в холодном поту. Глаза болезненно режет ярким светом, во рту все пересохло. Попытка закричать вызывает лишь хрип. Полная дезориентация. Не могу понять, где я. И этот яркий свет, заставляющий закрывать лицо рукой. Наконец, рядом появляется, едва различимый на фоне света, силуэт.

— Где я?

— Это неважно, — отвечает незнакомый голос, — Важно — кто ты?

— Что?

Глаза все так же жжет от яркого света, к которому никак не получается привыкнуть.

— Кто ты? — терпеливо повторяет вопрос силуэт.

— Минакуро Като, — отвечаю я.

От яркого света начинает гудеть голова. Силуэт подходит ближе.

— Да. И нет. Не только.

Попытка встать заканчивается падением. Все чувства сходят с ума. В глазах только яркий свет. Руки касаются твердой поверхности, но в следующую секунду кажется, что они проваливаются под воду. В ушах какой-то шум, все сильнее давящий на психику. Тело бросает то в жар, то в холод. Что за дерьмо?!

— Высвобождение Света: Иллюзорная Реальность.

Поверхность, земля, не знаю, что-то, на чем я барахтался, пытаясь вернуть себе чувство равновесия, начало изменяться. Руки, наконец, ощутили твердую, почти привычную землю. Шум прошел. Я, наконец, определился, где низ, а где верх, тогда как до сих пор голова еще и кружилась, чего я просто не замечал на фоне остального хаоса. И я начал хоть что-то видеть. На фоне света, по-прежнему болезненно бьющего в глаза, начали проявляться очертания. Какие-то стены, койка, на которой я только что лежал. И я смог хоть как-то рассмотреть силуэт. Птица?

— Зови меня Оракул. И ты все еще не ответил на мой вопрос. Кто ты?

Приподнимаюсь, опираясь на стену.

— Минакуро… Минакуро Като. Шиноби, генин деревни, Сокрытой в Листве, — повторил я, — я использовал печать…

— Мне это известно, — оборвал меня Оракул, — но это не вся правда.

Кажется, я догадываюсь, о чем он.

— Я не помню остального.

Оракул отошел, вышел на улицу, кажется.

— Это не так. Твои воспоминания сокрыты. Ты не видишь, возможно, не хочешь видеть.

— Хорошо, хорошо, не вижу. Что это за место? Где мы?

Творившийся беспредел меня сильно напрягал. Собственные чувства будто взбунтовались против меня, стоило отвлечься, и я снова проваливался в полнейший хаос ощущений.

— Это Долина Солнца. Совсем не то место, куда следует приходить смертным.

— Согласен. Полностью. Если отправишь меня обратно, буду весьма благодарен.

Оракул отошел, ожидая меня. Пришлось топать за ним, едва не падая. Стена кончилась, мы были в какой-то совсем маленькой лачуге, и теперь, по идее, вышли на улицу. Но ничего, кроме земли в метре от меня и этого силуэта я не видел на фоне яркого света.

— Ты уже здесь, это судьба. Это значит, ты попал сюда неслучайно. За сотни лет ни один смертный не попадал сюда.

Делаю еще несколько шагов, не справившись с непослушным телом, падаю на землю.

— Это нормально? То, что со мной твориться?

— Да. И нет, — издевается Оракул, — я не издеваюсь. Я говорю правду. Твоему смертному телу не место здесь, оно страдает. Так что в твоем состоянии нет ничего удивительного. Но это не нормально. Ты должен научиться смотреть на свет, иначе всегда будешь блуждать во тьме.

Ага, все очень понятно. Снова поднимаюсь на ноги, продолжаю топать за постоянно отходящим от меня Оракулом.

— Ты делаешь успехи. Будь ты обычным, уже давно был бы мертв.

Ха, очень ободряет. Когда использовал печать, я совсем не этого желал.

— Мы получаем то, что заслуживаем, а не то, чего желаем. Но, если ты научишься смотреть на свет, я дам тебе то, чего ты желал.

Ха, три раза. Вот очень просто сказать, а как это сделать?

— Если будешь слушать, я попытаюсь тебя научить.

Так, надо бы свыкнуться с мыслью, что он читает мои мысли, а то еще и от этого мурашки по коже, будто всего остального мало. Мы шли. В белой пелене яркого света мы шли по узкой тропе. Он начал говорить, а я просто слушал, потому что не имел ни какой возможности что-то изменить сейчас. Он говорил, но я был так сосредоточен на движении, что едва успевал слушать. Я слушал, но слова не откладывались в сознании, сразу проваливаясь куда-то вглубь. Куда-то глубоко.

Начали возвращаться ощущения, но они были какими-то странными. Снова этот проклятый холодный дождь. Под ногами мокрая трава, я пытаюсь убежать. Скрыться, хотя отлично понимаю, что мне это не удастся. Бежать уже не выходит, а сзади все ближе доноситься шелест металла и пороха. Знакомая и почти привычная боль в ноге. Падение. Силуэт, нависший надо мной. С моих губ срываются какие-то слова, мольбы, умирать так не хочется. Но силуэт отвечает. Те самые слова, что проникли в самую глубину моей души: "Нет, Саша. Единственная милость для предателя — Мгновенная смерть". Щелчок и боль.

Глава 40

Просыпаюсь, но чувствую мучительную усталость во всем теле. В глазах рябь, пелена белого света. Но я все же кое-что вижу. Шалаш. Маленький домик, будто выращенный в кустах. Лежанка из травы прямо на земле, с которой я с трудом поднимаюсь. Я почти голый, но здесь очень тепло. И сейчас мои чувства не сходили с ума, я вполне смог стоять на ногах и даже выйти на улицу. Свет шел не с неба, а откуда-то с горизонта. Или его источник находился прямо на земле. Вокруг, среди высокой зеленой травы росли редкие, но достаточно высокие деревья. Я уже сделал несколько шагов к свету, когда меня настиг знакомый голос.

— Тебе пока не стоит приближаться к солнцу, — предостерег меня Оракул.

Обернувшись, увидел крупного красивого павлина. Он был выше меня на две головы. Шея и тело яркого синего окраса. Крылья, сложенные сейчас по бокам, и хвост, сложенный и едва не касающийся земли, более яркие, оранжевые, зеленые цвета и их оттенки. Оракул смотрел на меня желтыми глазами без зрачков.

— Оракул. Можно сказать, что я рад с тобой познакомиться.

Он кивнул:

— Взаимно. Вижу, тебе лучше.

— Да, значительно лучше. И… Я узнал свое имя. Старое имя, если это имеет какое-то значение.

Павлин опустил голову ниже, заглядывая в мои глаза.

— Имеет, и не имеет. Для меня это не важно. Но важно для тебя. Теперь ты не слеп, и не глух. И пусть ты не стал одним из нас, но ты уже можешь находиться здесь, незащищенный моим гендзюцу.

Подумав немного, я поклонился:

— Спасибо за помощь.

Оракул кивнул, выпрямился, сделав несколько шагов в сторону.

— Давай пройдемся, тебе сейчас полезно ходить.

Мы пошли куда-то, сохраняя дистанцию от источника света. У меня было много вопросов, но я не знал, стоит ли их задавать, а если стоит, с какого начать?

— Я не отвечу на все твои вопросы, но на некоторые, — продолжая беззастенчиво читать мои мысли, ответил Оракул, — Мы — Павлины. Жители Долины Солнца. Птицы Бессмертия. И мы действительно бессмертны. Некоторые из нас. Как именно мы этого достигли, не так уж и важно сейчас. Что еще? Да, я, как и обещал, кое-чему тебя научу.

— Несколько пространственное объяснение. И про бессмертие можно подробнее? Хоть немного? И почему меня так корячило первое время?

Оракул задумался, отвернувшись к источнику яркого света.

— Эта долина. Она переполнена чакрой природы. Не только ей, но для тебя именно это было опасно. Те, кто не могут защитить себя от энергии жизни, погибают. Но ты сумел, и теперь можешь находиться здесь. Однако свет, который ты видишь, источник силы, о которой тебе рано знать. К нему тебя приближаться опасно. Погибнешь сразу, и без шансов. Наше бессмертие? Тебе известно, кто такие санины?

Киваю:

— Мудрецы. Я знаю о троих.

Оракул остановился, задумчиво посмотрев в небо:

— Я полагаю, ты говоришь о Джирайе, Орочимару и Тсунаде. Отшельники путей Жабы, Змеи и Слизня. Каждый из них умеет использовать природную чакру. И каждый делает это по-разному. К примеру, жабы собирают в своем теле природную энергию и уравновешивают ее со своим Инь и Янь, телесной и духовной энергией. Они называют это Режимом Отшельника.

Я слишком мало знал о природной чакре, чтобы делать какие-то выводы, поэтому просто слушал.

— Мы пошли по иному пути. Мой учитель вступил на опасную тропу, но именно она сделала его бессмертным.

Мы пошли дальше, но Оракул молчал. Обдумывал свой ответ, возможно. Или вспомнил своего учителя.

— Мой учитель потратил годы на медитации и тренировки. Долгие десятилетия. Он считал свое слабое тело самым уязвимым местом. Несмотря на всю свою мудрость, он не мог ничего сделать со своей телесной энергией. Тело его старело, и сила природы так и оставалась сложным и опасным искусством, которому он не мог обучить своих учеников.

Павлин вновь остановился и развернулся спиной к источнику света, указывая мне в противоположную сторону. От легкой белой пелены в глазах я не мог видеть четко, и мы подошли ближе. Перед нами стояла внушительная гранитная статуя. Это был Павлин, большой, застывший в каком-то грациозном мистическом движении.

— Это твой учитель? — спросил я, восхищенно рассматривая фигуру.

Оракул кивнул:

— Да, и нет. Это его изображение в молодости.

Упс, неудачно выразился:

— Прости. Так что произошло? Он все же придумал что-нибудь? Смог подчинить себе чакру природы?

— Да. И нет.

Оракул обошел статую и за ней стояли еще восемь статуй, правда мраморных и поменьше. Это были еще восемь таких же красивых павлинов, так же застывших в разных грациозных движениях.

— Все они были его учениками, как и я. Некоторые из них были мне друзьями. Один из них был мне братом, а одна сестрой.

Он подошел к одной из статуй и едва коснулся ее крылом.

— Одна из них была моей любовью.

Оракул отошел от статуй, дойдя до небольшого источника. Выложенный камнями ключ бил из-под земли и весело журчал прозрачной водой.

— Учитель перед смертью рассказал нам единственный известный ему способ научиться контролировать энергию природы. Он предостерегал нас от попыток, но не мог не рассказать своим ученикам. А среди нас были те, кто не мог не попробовать, несмотря на предостережения.

Оракул замолчал, проводя кончиками перьев по воде в ключе. Он какое-то время размышлял, прежде чем продолжил.

— Чтобы стать отшельником, мы должны были смешать свою телесную энергию и природную чакру. Сделать нашу слабость силой. Иначе говоря, отринуть слабость живого тела. И все они попытались сделать это. Все мои друзья. Один за другим они начинали тренировки. Но, когда сила природы смешивалась с телесной энергией, все они тут же теряли над ней контроль. И все они обращались камнем.

Я с ужасом осознал, что все те фигуры были живыми л… павлинами, в смысле. Вот так-так. Павлин склонил голову над источником, будто пытаясь рассмотреть в кристально чистой воде что-то, чего там не было.

— Один за другим, пока не остался только я, — продолжил Оракул, — пока не остался я один. Прошло несколько лет, прежде чем и я предпринял свою попытку. Многое произошло. О многом я успел подумать. Я винил своего учителя, что он рассказал нам обо всем. И винил за то, что не попробовал обучить нас этому при жизни. Пусть он сам и не решился попробовать, но, возможно, мог бы спасти своих учеников. Я хотел бросить все это, забыть. Но забыть всех своих друзей, свою семью, свою любовь. И я попробовал. И, как видишь, у меня получилось.

Оракул выпрямился, гордо глядя на меня.

— Я Оракул — Бессмертный Отшельник пути Павлина. Я поклялся себе не брать учеников, но для тебя я готов сделать исключение, смертный. Ты хочешь стать моим учеником? Като из Конохагакуре?

Ощущения были смешанные, но все же…

— Да, Оракул. Учитель.

Павлин кивнул:

— Хорошо. Идем, у нас много работы, а у тебя, как я понимаю, не так уж много времени.

Глава 41

Мы шли в другую часть долины. Здесь нам попадались другие павлины, но их были единицы. Они были меньше Оракула, и не такими яркими, в их окрасе преобладали в основном белые и серые цвета. На нас не обращали внимания, хотя скорее на меня, лишь коротко кланяясь Оракулу.

— Все они бессмертны? — спросил я.

— Нет. На самом деле истинно бессмертен лишь я. После познания пути отшельника я больше никого не обучал этому. Тем не менее, я передавал знания своего учителя другим. Никто из Павлинов долины не смешивал свою телесную энергию с природной чакрой, тем не менее, ее они использовать умеют. Никто из них не знает болезней, легко излечивается от ран, может жить очень долго, не вечно, но долго. Кроме использования природной чакры учитель передал нам еще одно особое умение.

Оракул кивнул в сторону источника света.

— Вы, шиноби, назвали бы это Кеккей Генкай. Стихия Света. Но на деле это не совсем так. Свет, это не стихия, это метод контроля.

Посмотрев на яркий свет, я задумчиво спросил:

— И я смогу научиться использовать этот… метод?

Оракул задумчиво посмотрел в небо:

— Ты — да. Кто-либо другой — нет. Во всяком случае, я не могу это себе представить. Любой другой смертный не сможет находиться здесь, не защищая себя техниками, как делаешь это ты. А под защитой техник никто не сумеет познать тайны света. Закрытые глаза не могут увидеть истину. Но изучением стихии Света мы займемся в другой раз, Като. Сначала основы.

В другой, так в другой. Если в конечном итоге я могу рассчитывать на бессмертие, скупиться на время для получения знаний не стоит. Оракул остановился:

— Я передам тебе знания, Като. И помогу тебе встать на путь отшельника. Но у тебя, как и у моих друзей, может ничего не получиться. И ты, как и они, закончишь свою жизнь в камне.

Киваю:

— Верно. Но я все равно не отступлюсь, пока не попробую. Либо победа, либо гибель.

Не сказать, что меня радовало такое положение дел, и я не собирался рисковать, пока не буду уверен, что готов к этому. Научиться у учителя всему, что только возможно. И дело совсем не в техниках. Он сумел постичь этот путь, не благодаря умениям, и, возможно, даже не благодаря знаниям. Оракул кивнул, продолжая путь.

— Молодец. Полагаю, опыт предыдущей жизни помогает тебе принимать взвешенные и рациональные решения.

На этот раз я отрицательно покачал головой:

— Воспоминания из прошлого заставили меня сделать нечто, чего я делать, в общем-то, не хотел. Не сделал бы, если бы у меня был выбор. Но я потерял контроль, поддался эмоциям.

Мы немного помолчали. Оракул дал мне время выкинуть неприятные воспоминания. Хотя я лишь заталкивал их в дальний угол, чтобы не мешали, по крайней мере, сейчас.

— Тебе придется привыкнуть к некоторым вещам, — продолжил Оракул, — Это место. Оно имеет множество различных свойств. Я должен предупредить тебя об некоторых из них. Свет, что наполняет долину. Под ним тебе не захочется есть. А чуть позже, после первых же тренировок, ты не будешь испытывать необходимости во сне. Но именно по этой причине тебе не следует находиться здесь долго. Пока ты не постигнешь путь отшельника, каждый день после, — он ненадолго задумался, — четырнадцатого или пятнадцатого, будет тебе вреден. Но все это время я буду плотно обучать тебя.

Я удивился:

— Мы куда-то торопимся?

Оракул остановился, глядя на необычное дерево, растущее у самой скалы, окружавшей долину плотным кольцом.

— Да, и нет. Мне — некуда торопиться. Но тебе есть. И, я думаю, ты раньше не обучался так, как это принято у нас. Так что скоро ты все поймешь. Есть какие-то вопросы, перед тем, как мы начнем?

Я почесал затылок. Вопрос был, и я решал, стоит ли его задавать.

— Да, всего один. Он не особо важный, но меня съедает любопытство. Где мы? Я не видел солнца, а…

Оракул провел крылом, как бы говоря мне замолчать.

— Я отвечу. Как и все долины, созданные всеми мудрецами, как теми же жабами или змеями, наша создана на отдалении от людских государств. Мы находимся в жерле потухшего вулкана. Или точнее будет сказать, что вся энергия вулкана уходит на наше маленькое Солнце и ауру этого места. Вулкан это в море, в трех десятках дней полета от ближайших земель людей. Я удовлетворил твое любопытство?

Охренеть. Вулкан, значит. Ну, вулкан так вулкан, раз сотни лет здесь живут, значит ничего страшного.

— Да, учитель.

Оракул кивнул.

— Теперь слушай. Я буду показывать тебе движения, и ты должен как можно точнее их повторять. Движения повторяются, но их много. Однако как только ты их запомнишь, закрывай глаза и продолжай их выполнять. Это медитация тела. Она подготовит тебя ко всему тому, на что обычное смертное тело неспособно. Я буду читать текст, но ты не услышишь его ушами. Это нормально. Я буду говорить не с твоим разумом, а с твоим телом. Все изменения, которые это за собой повлечет, тебе пока знать нет никакого смысла, но о некоторых вещах скажу сразу. Возрастет твой контроль чакры, ты сможешь использовать за короткий промежуток времени намного больше энергии. К тому же твое тело будет намного быстрее восстанавливать потраченную телесную энергию, и чакра тоже будет восстанавливаться быстрее. Ты сможешь продвинуться в тайдзюцу. Это будет первой стадией для тебя. Позже мы поработаем и с духовной энергией. А сейчас запоминай…

Глава 42

Это было нелегко. Комплекс движений, а скорее позиций, в которых необходимо было замирать буквально на мгновение, содержал в себе две с небольшим сотни поз. Только на запоминание ушло не меньше шести-восьми часов. И, как и обещал Оракул, никаких сна и отдыха, и вообще перерывов мне не полагалось. Да и не нужны они были, если говорить честно. Физической нагрузки на деле минимум, и как только я разобрался с движениями, это стало медитацией. Я закрывал глаза и двигался. Движения были великолепными, не ощутить всей их мощи было очень сложно. Удивляться особо нечему, у Оракула были годы, десятилетия и не меньше сотни учеников, на которых он мог отработать каждую деталь, отточить их до совершенства. То, что с каждым следующим кругом во мне со все большей скоростью бурлила энергия, я чувствовал хорошо. Но не имел достаточных знаний, чтобы понять, что именно происходит с моим телом. Я повторял движения, а рядом Оракул что-то негромко нашептывал. Я прекрасно слышал его слова, но, как он и предупреждал, смысла уловить не мог. Учитель говорил с моим телом, отбросив лишний придаток в виде моего сознания. Несколько обидно, но если будет результат, я легко с этим смирюсь. Ощущение времени исчезло напрочь. Сколько я продолжал медитировать, слушая однотонный голос учителя, понятия не имею. Но этот павлин знал, что делал, я никогда не чувствовал себя лучше, чем в тот момент.

— Като.

Я не остановил движение, но приоткрыл глаза. Оракул все так же стоял рядом, будто прошли не часы, или даже дни, а всего лишь минуты. Ничего не изменилось, вокруг, но не внутри меня. Ощущения были… странными.

— Остановись, с этим мы в данный момент закончили.

Я послушно остановился, прислушиваясь к телу. Чувство такое, будто недавно проснулся и сделал зарядку. Тело так и рвалось продолжить движение. Но, учитель сказал стоять, буду стоять, задавать глупые вопросы не время и тем более не место.

— Это заняло больше времени, чем мне хотелось бы… И куда больше сил… — задумчиво произнес он, — Хотя, мы неплохо продвинулись. Если бы не моя техника, тебе пришлось бы так медитировать несколько недель, может чуть больше месяца.

— А это не опасно, ускорять процесс? — решил спросить я. Насколько я понимал, стимуляция дело хорошее, если в меру.

Оракул кивнул:

— Опасно, и нет. Ты несколько отличаешься от всех остальных моих учеников. Ты испытал смерть, но живешь. В этом ты походишь на меня. Я могу все объяснить, но там, как бы ты выразился, много мистики и мистицизма, которые тебе сейчас совсем ни к чему. Главное знай — ты, чтобы не произошло, не сойдешь с ума. И никто ни какими методами не сумеет изменить твой разум или характер. Ну, и если продолжишь развиваться, воздействовать на тебя гендзюцу будет все сложнее и сложнее. Да ты и сам, наверное, знаешь.

Киваю:

— Понимаю, но я думал, моя защита — результат изменения течения чакры в своем теле.

Оракул… улыбнулся?

— Тело и без всякого вмешательства имеет почти идеальную гармонию. Но для твоего разума гармония была несколько… неточной. Благо, шиноби из твоей деревни понятия не имею, что именно ты изменил, подстраивая под себя свое новое тело. Сам процесс им известен, но неизвестен результат. Сейчас все это не так важно. Прежде чем отправлять тебя домой мы проведем еще одну… тренировку.

— С духовной энергией? — предположил я.

Оракул задумчиво посмотрел в небо.

— Да, и нет. Идем за мной.

Долгая прогулка по краю долины, и каким же было мое удивление, когда мы остановились у спуска куда-то под землю. Куда он может вести, если мы находимся в жерле вулкана? Оракул остановился, задумчиво глядя на меня.

— Куда? Хороший вопрос. Под долиной в вулкане есть большая полость. Она даже больше самой долины. Полость образовалась, когда магма, остуженная техниками моего учителя, отступала с поверхности. Я удивлен, что ты этого не понимаешь, так как почти все слова я взял из твоей памяти.

Ндя. Чувствую себя идиотом. Надо как-то привыкать не удивляться. Ага, легко сказать, долина в жерле вулкана и огромное подземелье в его недрах. Супер, совсем нечему удивляться. Оракул не стал комментировать мои мысли, и мы начали спускаться вниз. Спускались достаточно долго, перед тем как одна из стен кончилась, открывая нам пещеру. Полость оказалась… огромной. Серьезно, сюда бы, почти наверняка, поместилась большая часть Конохи. Да и по высоте, охренеть размерчики. Но, размеры — это полдела. В центре стоял толстый монолитный столб, шедший с самого пола, ровный, к слову, будто специально выровняли, и до самого потолка. Причем наверху он упирался в какую-то линзу, из которой шел достаточно яркий свет.

— Это озеро под нашим Солнцем. Оно прозрачное, и освещает это место, — пояснил Оракул, — ты чувствуешь разницу между этим местом и долиной?

Да, разница была. Пещера не была так переполнена энергией, хотя природной чакры и энергии света тут было все равно очень много.

— Здесь я смогу научить тебя самой простой нашей технике использования чакры природы, — продолжил Оракул.

Мы спустились вниз, и подошли к одному из редких камней. Камушков таких, раза в два меня повыше.

— Тебе известен стиль Мягкого Кулака?

Киваю:

— Клановое мастерство Хьюга.

Оракул тоже кивнул, задумчиво глядя на камень.

— Не знаю, известна ли тебе эта истина, но все равно скажу. Самые простые техники подчас наиболее эффективны. Чем сложнее в исполнении и применении техника, тем больше возможностей ее прервать или внести в нее ошибки. Наиболее простые техники же прервать практически невозможно. И, несмотря на то, что их эффект почти всегда намного меньше сложных техник, в умелых руках они бывают весьма эффективны. Техника Мягкого Кулака проста, дальше уже некуда. Всего лишь контроль чакры. Искусный контроль, конечно, но это ничего не меняет. Блокировать удар этого стиля можно, лишь приложив тоже количество чакры для блокировки, что весьма неэффективно. Твой костюм, к слову, очень удачная идея, разве что его защиту можно преодолеть, всего лишь приложив большее количество чакры. Тем не менее, это эффективно, если ты тратишь на защиту меньше сил, чем противник на атаку, значит у тебя преимущество.

— А если ты тратишь на атаку меньше сил, чем противник на защиту, это огромное преимущество, — улыбнулся я.

Оракул перевел на меня взгляд, медленно кивнул и продолжил, вновь повернувшись к камню.

— Я вспомнил про Стиль Мягкого Кулака, потому что то, чему я собираюсь тебя научить, по своей сути очень напоминает этот стиль. Правда конечной цель твоих атак, естественно, будет не танкецу. Но об этом чуть позже. Речь пойдет о природной чакре. Обычно для ее использования необходимо поместить ее в свое тело, поглотить, сделать своей. Это и есть путь Отшельника. Но, до того как открыть этот путь, мой учитель придумал уловку, позволяющую контролировать очень малое количество природной чакре. Изменив свойства танкецу можно концентрировать небольшое количество природной чакры. Но ее необходимо практически мгновенно использовать, так как на удержание контроля с каждой секундой тратиться все больше духовной энергии. Хм. Чтобы тебе было понятно, затраты чакры по отношению ко времени можно изобразить в геометрической прогрессии. С каждой следующей секундой на контроль уходит вдвое больше силы.

Молодец, Оракул, ты просто гений. Зато все сразу понятно.

— Спасибо за столь высокую оценку моих знаний, — бесстрастно ответил учитель, но я ничуть не смутился, лишь улыбнувшись, — Поэтому для техник, скажем ниндзюцу, такой… фокус не применим. Да и измененные танкецу становятся более ни на что не пригодны. Поэтому чуть позже он придумал технику, которой даже не стал давать название. Оно ей не особо нужно. Во время твоей медитации я изменил свойство твоих танкецу на внешней стороне ладони, чтобы они могли концентрировать природную чакру. Техника заключается в том, чтобы сконцентрировать небольшое количество чакры, природной естественно, в, как там это слово, точке.

Оракул провел крылом у самой поверхности камня. Раздался короткий звук удара камня о камень. И, когда он отвел крыло в сторону, в камушке образовалось маленькое, всего пару миллиметров, отверстие, от которого шли многочисленные трещины.

— Используя эту технику, ты сможешь пробивать вот такие отверстия. В камне, металле, или теле человека. Хитрость в том, что ты используешь природную чакру, и, чтобы ее заблокировать, противнику потребуется достаточно большое количество своей обычной чакры. Нужно ли говорить, что попадания в определенные места…

— Скажем в сустав, — продолжил я, — практически обездвижит конечность. А попадание во внутренний орган будет многократно опаснее попадания иглой или кунаем, так как оставит открытое отверстие…

— Которое далеко не сразу заживет, — закончил Оракул, — природная чакра обжигает неподготовленную плоть. У тебя есть примерно пять-семь дней, чтобы научиться, хотя бы, концентрировать немного чакры. Если ты не научишься делать этого здесь, то не сможешь и у себя дома. Зато, если научишься, тебе останется лишь практиковаться с контролем, чтобы чакры была сконцентрирована. Вторая хитрость в том, что природной чакры требуется очень мало, а чем меньше энергии, тем ее легче контролировать.

Он прошелся вокруг камня, напоследок сообщив:

— И не беспокойся, кстати. Даже если тебя препарируют, — слов-то каких набрался, павлин, — узнать секрет изменения танкецу не сумеют. Тут дело не в конечном результате, а в правильном изменении. Так что техника останется моим секретом, пока ты не будешь готов, чтобы принять ее. Да, чтобы начать концентрировать природную чакру, пошли свою духовную энергию на измененные танкецу, они предназначены специально для этого. Естественно сначала не будет получаться, и ты будешь уставать. Медитация быстро восстановит твои силы. Это не так уж и сложно, так что мое постоянное присутствие не требуется, а мне и самому неплохо бы отдохнуть. Да и подкрепиться. Занимайся, ученик.

* * * * *

На улице стояла прекрасная погода, и необходимость просиживать весь день в стенах кабинета удручала. Хирузен потягивал трубку, наслаждаясь и смакуя каждый момент. Дел было еще много, но его все больше одолевало желание сбежать из кабинета. Обычно это желание изливалось в побег на крышу резиденции, с которой он подолгу смотрел на гору Хокаге. Однако в этот раз побегу не суждено было состояться. В дверь постучались, и в кабинет зашел шиноби в форме АНБУ. Короткий взгляд, и Хирузен безошибочно определяет помощника своего старого, но все же не близкого друга. Корень. Их с Данзо общение уже давно практически не требовало никаких слов. У Хирузена не было причин всерьез не доверять Данзо. Его друг, пусть подчистую и совершающий поступки, о которых даже знать не хочется, заботился о деревне. По-своему, но заботился. Жестко, но все же. И порой делал то, что не смог бы сделать сам Хирузен. Пришедший безмолвный АНБУ тут же удалился, и так было понятно, что Данзо приглашал старого друга на разговор. Третий Хокаге не горел желанием сейчас разговаривать с ним, но нашел в приглашении свою пользу, возможность уйти из кабинета, пройтись, размяться.

У Данзо тоже был свой кабинет, пусть тот и не обременял себя обязательством постоянно в нем находиться. Хирузен спустился на нижние уровни резиденции и без стука зашел. Все как обычно. Строгие, но удобные диваны, столик, несколько закрытых шкафчиков. На столике уже привычная пепельница, а рядом мешочек с хорошим табаком. Маленькая традиция, которую уважали оба давних, но совсем не близких друга. Хокаге задумчиво закурил. Данзо сидел напротив него и мельком просматривал бумаги.

— Я хотел поговорить о тех генинах, что были допущены на третий тур, — сообщил Данзо.

Хирузен несколько секунд смотрел на его лицо, заранее решая, чего тот хочет. У Данзо всегда был свой интерес, что же его привлекло сейчас?

— Хорошо.

— Давай по порядку. Что ты думаешь о мальчишке Учиха?

Неужели это? Нет, действия Орочимару они уже обсудили. А информация, собранная троицей Анко, заставила Хирузена настоять на увеличении охраны на третьем туре экзамена, а если чуть точнее, на привлечении к охране людей Корня.

— Для своего клана он неплох, — осторожно ответил Хирузен.

— Он, к сожалению, глава клана, — не глядя на собеседника, продолжил Данзо, — его можно было бы привлечь в АНБУ. Или в Корень.

Старая песня. Это они так же уже обсудили.

— Мы оба знаем, что это невозможно, — спокойно ответил Хирузен.

Данзо кивнул, откладывая листок.

— В остальном у него все шансы победить соперников. Мне известно, что Гаара является сосудом для Шукаку. Но, кроме жажды крови и расстройства психики ему особо нечем похвастаться. Казекаге все же пообещал, что в случае проблем с Шукаку, он сам или учитель Гаары сразу примут меры. В остальном… Саске учится у Хатаке, и может продемонстрировать Чидори во время поединка.

Хокаге улыбнулся, его радовали успехи мальчика. Шаринган и Чидори — отличное сочетание, что не раз демонстрировал сам Какаши.

— Неджи Хьюга, — продолжил тем временем Данзо, будто уже позабыв про Саске, — сильнейший Хьюга в этом поколении. У него талант. Но он слишком самоуверен, и слишком заносчив. Вместе с излишним честолюбием, слишком большим даже для Хьюга, он уже стал объектом насмешек у моих людей.

Хирузен выдохнул большой клуб дыма:

— Мальчик еще перевоспитается.

Данзо поднял взгляд единственного глаза на старого друга:

— Он явно продемонстрировал свою несдержанность на отборочных поединках. Если так продолжиться, он станет изгоем. И если в другой ситуации я бы этим воспользовался…

Да, тот единственный способ, которым Данзо перетягивал сильных клановых шиноби в Корень. Их характер, при котором от них отворачивался собственный клан. Порой он даже сам подстраивал это. Но Данзо старался не раздражать глав кланов больше необходимого, очень редко прибегая к таким мерам.

— Но он мне не нужен, — заключил глава Корня.

Сарутоби задумался. Вот так отказываться от талантливого Хьюги? Видимо, кроме таланта к клановым техникам Неджи больше ничем не выделялся. Сама по себе сила для АНБУ не была решающей. Всего скорее, люди Данзо исследовали Неджи со всех сторон… И отбраковали. Хм, тогда кто же ему нужен?

— Я так же не считаю, что у него сейчас есть большие шансы на успех. Его первым противником будет джинчурики, которого сейчас учит Джирайя. И шансов у Хьюги не то, чтобы много. Прямолинеен, не изобретателен, предсказуем. Даже джинчурики на его фоне выглядит внушительнее.

Глава корня отложил еще один листок.

— Наруто Узумаки.

Еще одна очень старая тема. Данзо считал, а возможно и все еще считает, что Наруто неудачный сосуд для джинчурики.

— Если он победит в поединке с Хьюга, я соглашусь, что он может быть полезен деревне, — неожиданно высказался Данзо.

Сарутоби удивился, хоть и не показал этого. Его старый друг смирился с выбором Четвертого Хокаге? Нет, определенно нет. Просто уже придумал лазейку, благодаря которой Наруто ему уже ни к чему. Что же. По крайней мере, мальчик может спать спокойно, Корню он в ближайшее время будет неинтересен. Данзо отложил листок:

— Шикамару Нара, — произнес он очень нехорошим тоном. Его интересовал парнишка.

— Даже не надейся, Данзо, — отрезал Хирузен, — он ленив, но воля огня в нем сильна.

— Я знаю, — даже не стал отрицать тот. Глава Корня практически всегда был на шаг впереди Хокаге, за редкими исключениями, и вполне мог предвидеть реакцию Хирузена, — Хотя отрекомендовал бы его в спецкоманду. Не на передовую, там ему не место.

— Пусть сначала наберется опыта, — ответил Хокаге, чувствуя, что беда, вроде, миновала. Драться за мальчишку Нара ему сейчас совсем не хотелось.

Данзо вновь бросил на него задумчивый взгляд.

— Лишь бы он дожил до того момента, — не угроза, даже не предупреждение. Но его правда, парня нельзя упускать из виду, и уж точно нельзя подставлять под удар, для этого есть менее перспективные шиноби, генины, и чунины, — хотя он первый претендент на ранг чунина.

Очередной листок ушел в сторону.

— Об Абураме мы уже говорили, они меня не интересуют, — сразу еще один листок ушел в сторону.

Хирузен лишь поморщился, в Корне было уже три Абураме, причем талантливых. Проблема была в характере шиноби из этого клана, в общем-то, и без постороннего вмешательства располагавшем к службе в АНБУ или Корне.

— А те, что не прошли отборочные, среди них тоже были интересные шиноби, — попытался сменить тему Хокаге. Он был вовсе не прочь откупиться каким-нибудь бесперспективным, но неплохим генином.

— Девочке Хьюга нужно менять характер, талант у нее есть. Но АНБУ ей не быть, — ответил Данзо, он, естественно, уже подумал над каждым из ребят, — девочка Харуно, думаю, она поняла, с чем ей предстоит встретиться в будущем, и если еще не сделала выбор, то до этого уже недалеко. Яманака меня не интересует, да ты ее и не отдашь. Остальным еще набираться опыта, как минимум год, потом можно будет посмотреть. И это недоразумение, специализирующееся на тайдзюцу, — Дано редко проявлял эмоции, но Рок Ли его всерьез раздражал, — может он сумеет стать хорошим шиноби, полезным для Конохи. Когда-нибудь.

Он отложил листки. Поднял взгляд одного глаза на Хокаге.

— А вот ученик твоей Анко меня порадовал. Встретился с чунином звука в бою, и, не моргнув глазом, отправил того в мир иной. Пока еще он слишком честолюбив, любит продемонстрировать свое превосходство, хотя во время обучения в академии он отлично держался в тени. Он единственный, кто за время обучения набрал всего десять нарушений.

Да, всего десять. И это за несколько лет. А в академии ограниченные драки хоть и не поощрялись, но и не запрещались особо. Да у любого другого ученика десяток нарушений запросто мог набраться за пару месяцев. Минакуро Като единожды спровоцировал на драку мальчишку из своего класса, затем как-то неожиданно потерялся. Его даже учителя порой теряли из виду, было много других забот. А ведь он с завидной периодичностью тренировался со всеми хорошими рукопашниками своего курса, но всегда во время тренировок и уроков. У него не было настоящих друзей, но не было и врагов. Все относились к нему либо с нейтральным дружелюбием, либо с легкой симпатией, либо вообще никак. Даже сам Ирука трижды просил проверить ученика, не шпион ли какой, ведь таких гибких в общении людей еще надо поискать. И вот теперь он прошел на третий этап экзамена.

— Он мне кое-кого напоминает, — без всякой радости признался Хирузен.

Данзо позволил себе едва заметное движение морщинок у глаза. На его лице это было почти яркой счастливой улыбкой. Ему парень тоже кое-кого очень напоминал. Напоминал себя, когда-то давно. Еще немного наивного, но уже хитрого и жесткого.

— Где он сейчас, к слову?

— Анко показала ему печать призыва. Думаю, у новых учителей, кто бы ему ни попался.

Легкий налет радости тут же исчез с лица Данзо:

— И ты ей позволил?

— Она не спрашивала у меня разрешения, Данзо, это ее ученик, — ответил Хирузен, почувствовав маленькую победу. Было что-то, что Данзо не досмотрел, и не продумал наперед, — и я сильно сомневаюсь, что ему место в Корне.

— Это мы еще посмотрим, Хирузен, — недобро ответил глава Корня.

Глава 43

Естественно я не успел. Когда сила печати вырвала меня обратно в деревню, я все еще учился контролировать природную чакру. То количество, которое я мог направить на удар, оставляло даже не отверстие, всего лишь маленький след. Ндя. Совсем не густо. Но, по крайней мере, я мог концентрировать природную чакру, так что тренировка для меня продолжится и здесь.

Я стоял, задумчиво рассматривая свои ладони, на которых появилось огромное множество мелких ожогов от природной чакры, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Почти две недели медитации, и я уже успел несколько отвыкнуть от необходимости общаться с кем-то.

— Като? Почему ты в одних трусах? — спросила Анко, глядя на меня, — и такой худой. Чем ты там занимался? И вообще ел?

Желудок предательски заурчал, и я, наконец, огляделся. То же место, из которого и я отправился в Долину Солнца. А в организме с каждой минутой нарастало сразу два желания, пожрать и поспать. Одно вывалилось в почти болезненных спазмах, второе в легком головокружении. Да, Оракул предупреждал об этом, но не о том, насколько все будет плохо.

— Я есть хочу. Сильно.

Девушка несколько секунд рассматривала меня, решая, стоит задавать вопросы сейчас или подождать, пока я хотя бы покушаю.

— Используй превращение и дуй домой. Я принесу что-нибудь перекусить.

Ну, я и превратился в нее, в памяти был небольшой кавардак, и представить кого-то другого достаточно отчетливо я сейчас не мог. Анко поморщилась:

— Мог бы и не так точно… — она отмахнулась, — все, бегом.

Я не стал разбираться, что именно скопировал слишком точно, сразу отправившись домой. От того, чтобы сразу завалиться спать удерживало только желание покушать. Зевая, забрался в комнату через окно, развеял превращение, и, не торопясь, оделся. В комнату поднялась мама, но я был слишком уставшим, чтобы нормально разговаривать. Тем не менее, убедил ее, что все хорошо, и что мне просто надо отдохнуть… и поесть. Ляпнул не подумав, потому что меня сразу стащили вниз, в столовую, где я тут же со счастьем начал поглощать…что-то. Даже не знаю что, какой-то суп вроде. Учитель появилась, когда я уже доедал вторую порцию, поставив на стол пакет с едой. Они с мамой начали о чем-то разговаривать, видимо Анко лишь мельком объяснила, куда это я вдруг исчез, так что мама сейчас высказывала все свои претензии по поводу моего текущего состояния. Разговор неожиданно замер, когда обе заметили, что я уплетаю еще и все то, что принесла Анко, не делая никаких различий к содержимому баночек и коробочек. А что вы хотели, я две недели в самом прямом смысле питался святым духом. Наконец, наевшись, наверняка Оракул что-то подправил в моем теле, иначе от всего съеденного мне было бы крайне хреново, я, никого не спрашивая, свалил в комнату и уснул, вроде даже доползти до кровати не успел.

Когда проснулся, на улице было темно. Выспался неплохо, но ощущения все равно были не самые приятные. В Долине было намного лучше, а тут как будто мало воздуха, чтобы дышать, но с чакрой. В общем, проснулся, немного размялся, организм отозвался приятным нетерпением. Какой сегодня день я, если честно, не знал, но время до экзамена, ну как минимум денек-другой, у меня были. Оделся и отправился тренироваться.

Сначала медитация, которая здесь была не настолько продуктивна, но все равно начать следовало с нее. К слову медитировать, чтобы восполнять чакру, было совсем не обязательно. Говоря технически, у меня появилось пассивное свойство, тянущее чакру из окружающего мира. На полное восстановление резерва должно было уйти около четырех часов. А это значительно лучше почти двух суток. Приятный такой бонус. Правда и запас у меня не сказать что большой, и если будет увеличиваться, скорость восполнения от этого не измениться, но все равно.

Теперь же я плотно насел на удар чакрой. Надо, что ли, как-то это назвать. Какое-нибудь звучное название для простой техники. Разящая Игла? Ага, очень смешно. Игла Чакры? Тоже не то. Хм. Ладно, потом придумаю. В общем, подыскал подходящий камушек и начал тренировку. К слову, насколько я знал теорию, техника относилась к изменению формы чакры, а это не маленький такой уровень. Опять же фокус в простоте, просто сконцентрировать собственную чакру в одной точке не проблема, точка и есть точка. Именно так, без природной чакры, я и начал тренировку. Получалось достаточно легко, но такое количество чакры даже следа на камне не оставляло. Если я правильно понял то, что вытворяли два Хьюга на отборочных, чакры они концентрировали на порядок больше. Остается только дивиться мощи природной чакры, даже в таком маленьком количестве оставляя столь заметный след. Да, тоненькое отверстие в пяток сантиметров глубиной. Однако же…

Анко появилась немногим после рассвета. И была явно чем-то недовольна. Сильно недовольна. И взволнована. Причем ее недовольство не было направлено на меня, что не слабо так удивляло.

— Рассказывай, — без приветствия потребовала она.

— Уточни, пожалуйста.

Девушка поморщилась:

— Что произошло, почему ты вернулся в таком состоянии?

— Особенность обучения, — пожал я плечами, — Тем ребятам, на которых я напоролся, и есть-то особо не нужно.

Она подняла бровь:

— Что это значит? Что там ничего не ел все это время?

Киваю:

— Не ел и не спал.

Ответ ее поставил в тупик. Лишь через некоторое время она выдавила:

— И ты после этого не полный кретин? Чем вообще думал?

Уточнять, кто именно предложил мне отправиться неведомо куда, я не стал.

— Где костюм? — продолжила она.

— Ты вытянула меня прямо во время тренировки, а там было жарко, вроде как, так что я его не носил.

Анко нахмурилась:

— Призыв сработал только с пятого раза. Кто-то мешал мне первые четыре.

Ну… Не сказать, что я как-то удивился. Видимо Оракул дал мне время, иначе бы последняя тренировка таки не дала бы результата.

— Отлично, — кивает учитель, — ты, похоже, даже не сомневался, что так и было.

— Я не знал, что Оракул мешал тебе, но не удивлен.

В меня уставился вопросительный взгляд.

— Оракул?

— Он обучал меня.

— Он что, видит будущее? — с немалым сомнением спросила Анко.

— Нет, но мысли читать умеет. Это просто символичное имя, не более, — уточнил я.

— А призыв?

Отрицательно качаю головой:

— Павлины его не поддерживают.

— Павлины? — удивилась девушка, — серьезно? И чему он тебя обучал?

Я продемонстрировал технику. Ну, она все еще была не завершена, так что я не мог наносить быстрые удары. Но если сконцентрироваться, то вполне мог выдать ровное красивое отверстие с множеством трещин рядом. В бою пока неприменимо, но техника получается, осталось только совершенствоваться.

— Это изменение формы, — Анко результат, похоже, впечатлил, — но чакра. Это…

— Да, мой маленький секрет, — усмехнувшись, согласился я.

Девушка махнула на меня рукой. Ей было интересно, но, похоже, были проблемы, куда более живые и насущные.

— Я разговаривала с Хокаге-сама.

— Правда? И как это ко мне относиться? — спросил я.

— Мы говорили о тебе.

Она остановилась, раздумывая о чем-то. Не очень отчетливо, но в ней все же читались сомнения и волнение. Хм, я вроде нигде не напортачил, так что это там наверху что-то задумали.

— И что вы там говорили?

— Хокаге-сама… — она замешкалась, и сказала явно не то, что хотела вначале, — передал, чтобы ты был осторожен.

Я смерил ее скептическим взглядом:

— Анко, сказала "А", говори "Б".

— Чего? — возмутилась учитель.

— Того. То, что сберечь себя для меня важнее результата экзамена, это и так понятно. Дался мне ваш экзамен. И раз уж вы с ним говорили, то явно не об этом, а о чем-то важном. Так что либо вообще ничего не говори, и иди лесом, либо рассказывай, что там случилось, — что-то я разнервничался. Хотя ясен пень, Анко так не волновалась, когда отправляла меня на миссию по защите тушки Учиха. А тут все куда опаснее, если я правильно понял.

Девушка сначала возмутилась, и даже подумывала отвешать мне звездюлей за наглость, но, по большому счету, сама понимала, что облажалась.

— Прибить тебя мало, мелкий манипулятор. Свалилось, тоже, счастье на голову, не в меру сообразительный ученик.

— Какой есть, — развел я руками.

Она покачала головой, и все же рассказала:

— Тобой заинтересовались люди из Корня.

— В каком плане заинтересовались? — насторожился я.

— В плане вербовки, — как-то легко ответила Анко, — так что после экзамена, в не зависимости от его результатов, тебя ждет разговор с кем-то из Корня. Предупреждаю сразу, не стоит рассматривать это как шанс. У них очень жесткие методы, и к людям, ко всем без исключения, отношение, как к расходному материалу.

Учитель стояла, молча глядя на меня, и даже не понимала, насколько это плохо для моей тушки. Если умельцы из Корня во время вербовки узнают, что у меня есть второе прошлое, их желанию покопаться в нем наверняка не будет предела. И пусть большинство технологий и знаний в этом мире будут бесперспективны, но это их не остановит, я почти уверен. К примеру, я вполне себе мог представить устройство атомной бомбы. Шутка? Ага, сейчас, как же. Оружие, не требующее техник. Может, в течении лет этак двухсот они ее изобретут. А что сложного, если путь известен, осталось по нему пройтись, да и материалы наверняка найти можно. Да, есть здесь те же вон демоны не маленькой силы. Но демон, это одно, с ним еще как-то договориться надо, или подчинить. К тому же демон — вещь штучная. А бомба, это бомба, их можно клепать, лишь бы материалов хватало, а потом нажатие кнопки, и все, абзец всему живому в округе, никакие техники не защитят. Да, это все ерунда, не о том вспомнил. Просто мне, в любом исходе, светит только насильственное многократное промывание мозгов. Пусть павлин и говорил, что сломать мой разум невозможно, легче от этого не становиться.

— Не расстраивайся слишком сильно, — все же сжалилась Анко, — я и Хокаге-сама не хотим тебя передавать, так что может быть еще обойдется.

Буду надеяться, ага. Проблема была еще и в том, что от меня пока ничего не зависело, ну почти. Разве что попытка побега, во избежание верной смерти. Да далеко ли я убегу? Пока нужно было отвлечься. Тренировки, и еще одно.

— Анко, научи меня технике Теневого Клонирования.

Глава 44

Как много народа, да и еще и не местного. Стадион практически полон, правда Хокаге и Казекаге пока нет, так что мы просто стоим посредине арены, и… пинаем баклуши. У меня возникают некоторые подозрения на счет педантичности здешних ниндзя. Я, конечно, пришел чуть раньше, чем все остальные… не просто так, но это не главное. Сейчас из десятерых участников третьего этапа экзамена, который мне нравится куда меньше, чем два предыдущих, всего пятеро. Неджи Хьюга так же пришел чуть пораньше, и троица песка уже была на месте. Я хотел аккуратно сжульничать, все же мой бой, как сказала Анко, был первым. Оказалось — хрен мне, такие фокусы не прокатывали. Даже закопать скрытую печать нельзя. Но это ерунда, я умудрился половину поля завалить печатями, когда дрался с Ли. Парень быстр, но невнимателен. И правила экзамена мне всерьез не нравились. Банальный поединок лоб в лоб. Мы шиноби, или показушники? Я искренне предполагал, что наше дело: тихо ударил и ушел без следов. Видимо, сама культура этого мира предполагала какие-то иные правила, хотя вполне возможно изначально все техники были заточены как раз на скрытность. Похоже, из-за отсутствия альтернативной мощной армии именно ниндзя стали основными вооруженными силами стран. А сейчас мне предстояло лобовое столкновение. Поле боя — площадка, под ногами земля, местами покрытая редкой травкой. Пара деревьев на краю арены. Ладно, прорвемся.

Вскоре подошли Шикамару, Абураме и Досу. Учиха и джинчурики пока не появились. Наруто, я почти уверен, не увязался. Придет сам, или кто пинками поможет придти. Учиха пропустить это зрелище не способен физически, и даже не по своей воле. Столько ставок сделано на их с Гаарой бой, почти пятая часть от всех ставок вообще. А это немало, ведь ставки идут не только на первые бои, но и на последующие, и например на тех, кто выйдет в финал. Правда, учитывая условия игры, чтобы получить звание чунина, побеждать всех совсем необязательно, необходимо определенным образом себя проявить. В любом случае, меня это волновало мало. Я сделал крупную ставку на самого себя, не от своего имени естественно, и на победу, ясен пень. Вчера полдня изучал все особенности использования игрушек, вроде посоха Каору, или веера Темари. Полезная вещица, не лишенная своих недостатков. Остатки времени потратил на проработку всех деталей поединка. Предусмотрел множество вариантов, вплоть до самых невероятных. Это лишь кажется, что поединок — штука непредсказуемая. Предусмотреть и заранее продумать множество деталей вполне возможно. К примеру, ветер, которым Темари отбрасывала все колюще-режущие игрушки Тен-Тен вполне себе преодолим, нужно лишь вкладывать определенное количество чакры в сюрикен перед броском. Темари, об этом, естественно знает, и так просто я ее не достану, но идеи у меня уже появились.

В общем, я хотел одним боем показать свои способности, а дальше, по ситуации. Хотя не так, не способности. Шиш, а не способности. Тактика и умение с минимальными затратами достигать максимального результата. Что-то я самоуверенным становлюсь, надо быть аккуратнее. Кстати, у нас сменился судья. Что случилось с Хаяте, я не знал, но снять его без веской причины не могли. Нового судью поединков звали Ширануи Генма, не сказать, что я хорошо его знал, но все же был знаком. Наконец, на своем месте появился Хокаге с парой сопровождающих. Пока все было тихо. Пока…

За воротами раздался грохот и топот копыт, и в них, словно от хорошего пинка, залетел Наруто. Говорил же, не сам придет, так пинками пригонят. Ну, клоун, он и есть клоун. Отстраненно наблюдаю за легкой неразберихой, вызванной появлением Узумаки. Наруто оглядывается, будто пытается увидеть, не спрятался кто-то между десятью присутствующими. Его вполне можно понять, куда потерялся напарник.

— Похоже, Саске унаследовал привычку своего учителя опаздывать, — хмыкнул Шикамару.

— Он придет, — уверенно произносит Наруто.

Не придет сам, так притащат. Хотя Хатаке я не понимаю принципиально. Насколько я успел узнать о нем от Анко, он действительно опаздывает, и порой крайне сильно. Пара часов, это совсем не то, что можно терпеть, тем более постоянно. И даже причина его вовсе не оправдывает. Торчать каждый день часами у мемориала своих друзей, это, как говориться, уже заскок. И никаких скидок на душевные терзания, он кто, тряпка, или опытный джоунин?

Мои размышления прервались, когда Генма шикнул на нас. Казекаге поднимался на свое место, а значит, представление очень скоро начнется. И никаких шуток. Все происходящее не столько экзамен, сколько представление, самореклама деревень, или все что угодно. И пусть у этого были причины, причем весьма основательные, я бы предпочел закрытый тест без свидетелей.

Хокаге поднялся, чтобы толкнуть на удивление коротенькую речь. В этот момент Генма обернулся к нам, уточнив правила:

— Сражения будут проходить так же, как и на отборочных поединках. Убивать противника крайне нежелательно, но здесь вы не будете сразу дисквалифицированы. В остальном никаких ограничений. А я в любой момент имею право остановить поединок, это ясно?

Наруто отозвался:

— А что с Саске? Его еще нет.

— Если не появится к началу своего боя, вылетает, — спокойно ответил Генма, — Первый бой: Темари Сунахама против Минакуро Като. Остальные — ваши места на балконе для участников.

Хокаге как раз закончил, и Генма жестом приказал лишним проваливать. Ну вот, не сказать, что я ждал этого, но некоторое предвкушение скрывать не стану. И я же сделал ставку на этот бой…

* * * * *

Остальные неспешно покидали арену. Темари, смерив противника взглядом, усмехнулась про себя. На лице Като замерла легкая ухмылка, внешне он расслаблен, но на самом деле спокоен и сосредоточен. Внешность неприятная, неправильное лицо, слишком неровные скулы, впалые глаза, растрепанные короткие волосы, тонкие губы. Сейчас он отчего-то не натянул капюшон и маску, давая рассмотреть свое лицо. Правда, Темари видела его предыдущий бой, победу над тем зеленым чудиком. Когда Като в конце сбросил часть одежды, ожоги на его теле были очень серьезными, и то, что он не обращал на них внимания, говорило о неплохой выдержке. Да и он показал себя хорошим тактиком, постоянные обманные маневры, отвлечение внимания, активное использование иллюзий и обманок. Даже манипуляция. Но и слабостей было достаточно. Малый запас чакры и отсутствие сильных ниндзюцу, как самые заметные. Желание поиграть с жертвой. Это тоже слабость, которой грешила и Темари. Ей не обязательно было участвовать, все равно скоро все кончится. Но как отказать себе в удовольствии поиграть с такой замечательной добычей. Не красавчик, разве что, жалко. Хотя нет причин сдерживать себя, можно как следует его покалечить, чтобы не совался на экзамен раньше времени.

Судья посмотрел на обоих генинов, и скомандовал:

— Бой начинается!

Темари выхватывает веер. Атаковать первым — значит захватить инициативу, а уступать этому Като никак нельзя, слишком скользкая тварь. Взмах веера:

— Ветер Коса!

— Подмена.

Коса не успевает пролететь и половины дистанции, когда Като запрыгивает на пенек и подпрыгивает вверх. Странно, он уже в маске, у него были лишь доли секунды, чтобы ее надеть. В его руках появляются знакомые сюрикены-клоны. Отравленные, надо понимать. Видимо он, как и Канкуро, обожает такие игрушки. Бросок, и восемь сюрикенов летит в нее. Взмах веера, но два сюрикена продолжают приближаться, не сбитые порывом воздуха. Ага, значит, маленький секрет ему известен, напитанные чакрой сюрикены сбить куда сложнее. Но девушка лишь хмыкает, сложив веер и легко отбив им две мелкие железки. Пусть она этим почти никогда не пользуется, но в тайдзюцу у нее достаточно высокий уровень.

Вдогонку уже летят новые сюрикены. Проверять, есть ли среди них заряженные, нет желания, и она просто отбивает все восемь веером. Като приземляется, но тут же скрывается во всполохах дыма. Ага, скрывает технику иллюзий, сейчас появиться вместе с иллюзорной копией. Из дыма вылетают новые сюрикены, причем сразу больше десятка, естественно по замысловатым траекториям. В этот раз девушка взмахивает веером, вкладывая больше силы, но все равно четыре сюрикена продолжают лететь на нее. От двух она уклоняется, два отбивает, видя, как из дыма действительно вырвалось сразу два противника. Оба обходят ее по небольшой дуге, готовя метательное оружие для атаки. Кто из них? Кто из них? Если ошибется, может пропустить удар от настоящего, и сейчас на сюрикенах наверняка свежий яд, который обязательно подействует. Оба замирают, оба бросают свои сюрикены. Взмах веера для защиты, но все сюрикены продолжают лететь дальше. Что? На иллюзию взмах не подействовал, но и не иллюзорные все заряжены. Правда все сюрикены летят практически прямо на нее, и Темари быстро делает несколько прыжков назад, сосредоточив внимание на обоих противниках, ожидая повторной атаки. Но удар настигает ее неожиданно. Перед лицом проплывает едва различимый силуэт руки. Печать со снотворным! Он сам говорил о нем в бою против толстобрового парня. Темари резко выдыхает, чтобы не вдохнуть газ, уже замахивается для удара веером. Использовал сразу две иллюзии, а сам зашел сзади в невидимости. Но снотворного так и не появилось, вместо этого Като перехватил ее руку с веером на взмахе, и нанес сильный удар, как раз между запястьем и локтем. Хрустнули кости, и резкая боль прорезала сознание Темари, на глазах непроизвольно выступили слезы. Но она перехватила веер другой рукой и все же закончила взмах. В тот же момент Като ударил по ее ладони, техника сработала, но и веер вылетел из ослабленных рук, отлетая в сторону. Порыв ветра, сильный, но не достаточно сконцентрированный, ударил по Като. Его отбросило, но не ранило, техника не пробила слабую защиту костюма. Като вскочил почти мгновенно, сразу выпустив дым. Темари, приходя в себя, стараясь игнорировать перелом в руке, внутренне усмехнулась, парень не празднует победу раньше времени, относится к ней серьезно даже сейчас. Понимая, что ее могут просто закидать сюрикенами, даже не подходя ближе, он сложила печати. Получилось плохо, переломанная рука разве что не висела, и складывать ручные печати в таком положении было неудобно и больно, но она сложила.

— Высвобождение Ветра: Ветер Коса! Ветер Коса! Ветер Коса!

Атаковать таким способом было неудобно, намного сложнее концентрировать и направлять чакру, в общем-то, за этим и нужен был веер. Но и так коса, хоть и с третьего раза разогнала дым. Все, теперь она была по-настоящему серьезна. Даже с одной рукой она вполне могла использовать сильнейшие свои техники. Мимо действительно пролетело несколько сюрикенов, сбитых ветром. Като не ожидал, что она сможет использовать технику, хотел сэкономить чакру, не так у него ее много. Он отступил, уклоняясь от атаки, а ее веер лежал достаточно близко, всего в паре прыжков, куда ближе, чем был сам Като. Он мог пустить сюрикены на опережение, ведь прекрасно это умел. Темари снова сложила печати:

— Высвобождение Ветра: Ветер Коса! Ветер Коса! Ветер Коса!

Под защитой атакующих техник она добежала до своего главного оружия и сжала его здоровой рукой, запоздало понимая, что что-то не так.

Внимательно наблюдавший с балкона за коротким поединком Неджи, сразу же включивший бъякоган, сжал кулак. Он умел оценивать противников, и сейчас видел очень опасного врага.

— Она проиграла, — сказал он то ли себе, то ли остальным. На него бросили короткие вопросительные взгляды, но Неджи не обратил внимания.

Темари держала веер, но не чувствовала его. Като уже бежал к ней, а она никак не могла понять, почему ее оружие не откликается на призывы. В следующую секунду превращение развеялось, и ее руку перехватили, уперев другую руку в спину и заломив. Девушка, крикнув от болезненного спазма, упала на колени. Это была не иллюзия, противник использовал клона и совместил его с превращением, запоздало поняла она. Тот же фокус, что применил Наруто во время своего поединка.

А подбежавший настоящий Като без заминки ударил ее ногой по лицу сначала справа, разбив скулу, а затем, когда она подняла на него гневный взгляд, добавил еще и слева, разбив губу. На землю упали капли крови. Темари повесила голову, едва сохраняя сознание. Като вызвал сэнбон и напитал его чакрой, будто готовясь нанести последний удар. Одно из правил, которым его учили, не оставлять за спиной недобитков.

— Стой! — выкрик Генма, — Минакуро Като — победитель!

Сэнбон исчезает, сразу развеивается и клон, девушка падает на землю.

— Хочешь стать чунином? Будь готова терпеть боль и сражаться с нами на равных, — достаточно громко выговаривает Като.

С отдельного места за поединком наблюдали два непримечательных человека. Со стороны они напоминали отца и дочь. Мужчина, немного за сорок, казался простым ремесленником. Его отличали лишь плотная повязка на правом глазу и перемотанная и висевшая у груди правая рука.

— А я немного ошибся в нем. Никакого честолюбия. Быстро и эффективно достичь цели, вот и все. И ни каких сомнений и сожалений. Не находишь, Миино?

Сидевшая рядом девочка, ровесница участника, внимательно наблюдала за боем, и лишь поморщилась в ответ на вопрос мужчины.

— Остальные бои для него будут бутафорией, — продолжил мужчина, — он уже чунин, однозначно им станет.

Глава 45

Я спокойно вернулся на балкончик для участников, а вниз уже спускались Нара Шикамару и Кинута Досу. Делать ставки на победу одного или другого я даже не рискну. Темари унесли медики, в ближайшее время ее ждет реабилитация, но не слишком долгая. Рука сломана аккуратно, не вдребезги, вполне можно восстановить. Да и по голове я ее лупил, скажем так, мягко. Без сотрясения и переломов, а пару синяков вполне можно свести. Когда поднялся на балкон, кукольник очень зло на меня зыркнул, всем своим видом показывая, что горит желанием намылить мне шею. Ну, флаг ему в руки, у него, возможно, будет шанс попробовать. Гаара смотрит спокойнее, и даже с некоторым уважением что ли, хотя нет. Скорее с признанием.

— Я же говорил, что ты зря прибедняешься, — сказал он ровным голосом, — Правда, я не понимаю…

— Чего именно? — спросил я.

— Я не чувствую жажду убийства, — ответил песчаник, — ты будто…

Усмехаюсь:

— Не хочу убивать? Я же сказал, не сравнивай нас. Жажда убийства сама по себе ни о чем не говорит, ни о силе, ни о способностях.

Он задумался над чем-то.

— Я хочу сразиться с тобой, Минакуро Като. Чтобы узнать, кто из нас прав. Ты? Или я?

Пожимаю плечами. Анко предупредила меня по поводу этого парня, а так же о его секрете. Отвечаю негромко, маскируя свои слова под шумом трибун, и если не прислушиваться специально, меня не услышать:

— А я бы хотел избежать этого боя, джинчурики. У меня сейчас попросту нет возможности тебя убить, так что я обречен. А умирать я совсем не стремлюсь.

Разговор был закончен, а внизу уже начинался бой. Мне было не особо интересно, но все же смотрел я внимательно. С одним из них мне в ближайшее время предстоит сражаться. Бой несколько затянулся, зрители наблюдали за происходящим с большим интересом, но в какой-то момент стало ясно, кто выйдет победителем. Точнее стало ясно, что победителей будет двое. Шикамару был умнее и хитрее, но, в общем-то, уступал Досу по силам. В конце концов, звуковой попал в ловушку, но, вместо победы, Нара просто сдался. Красиво, с одной стороны. На нем ни царапины, Досу его так и не достал, хотя запыхался порядочно. Шикамару сдался, но был победителем. Досу победил, но выставлен проигравшим. Мне во втором раунде предстоит с ним сражаться, и есть основания считать, что победа достанется мне. Хм, даже немного жаль, что Шикамару так сдался, я мог бы повторить его ход, но покажу себя просто подражателем. Нара ушел на трибуны к зрителям, а Досу, задумчивый и невеселый, поднялся к нам.

Следующими ушли Узумаки и Хьюга. Их бой тоже затянулся. Хотя вполне возможно это я был исключением, закончив все так быстро. Вообще мне казалось, что Хьюга уложит блондинчика, но Наруто раз за разом поднимался, и продолжал сражаться. Оба продемонстрировали несколько новых техник, но вот восторга я не почувствовал. Оба как-то слишком зациклены больше на техниках, а не на их применении, и весь их поединок мне напоминал мордобой вечерком рядом с каким-нибудь баром. Бой продолжается, пока первый не потеряет способность стоять на ногах. Скучно. Один раз даже прерывались, чтобы что-то обсудить. Шиноби, блин. В общем, без видимого перевеса последним на ногах остался Наруто Узумаки. Он же и вышел победителем.

А вот и кульминационный момент. Саске еще нет, а Гаара уже спускается вниз. Ну и правильно, либо смахнется с Саске, либо сразу с Наруто. Было бы забавно посмотреть на сражение двух джинчурики. Судьи вообще такое допустят? Они же тут запросто пол стадиона разнести могут, если на пару, а может и весь целиком.

Но Саске все же появляется, естественно в паре с Какаши Хатаке. Наруто так и не доходит до балкона, похоже, где-то заблудился. А все взгляды приковывает к себе парочке на поле. Судья дает старт, и Саске срывается с места. Хм, скорость, почти как у Ли, хотя даже лучше. Гаара тут же пропускает серию ударов. У песчаника какая-то защитная техника, но она не спасает, просто не успевает за скоростью Саске. Но как-то быстро бой глохнет. Гаара закрывается в плотном песчаном шарике. Учиха, после пары неудачных попыток через него пробиться, отступает и готовит какую-то технику. Молния? Похоже. Удар, и его рука пробивает защиту. Изнутри доноситься крик, Саске отскакивает. Но в этот момент на весь стадион опускается какое-то гендзюцу, а где-то вдалеке раздается подряд несколько взрывов.

И, если это не взрывы от фейерверков по поводу нашего общего праздника, то готов биться об заклад, на нас напали…

Глава 46

Гендзюцу, достаточно мощное, к слову, заставило поморщиться. Правда, применять защитную технику мне даже не пришлось. Так, мурашки по спине пробежались, чем все и кончилось. Стоявший в другом конце комнаты Досу покачнулся, но применил защитную технику. Стоящий у перил Шино последовал его примеру, бросив на меня вопросительный взгляд. Да, Шино, я тоже хочу понять, что происходит. А вот кукольник Канкуро происходящим удивлен не был, причем абсолютно. Его интересовало то, что сейчас происходило внизу.

— Гаара! — выкрикнул он, вставая ногой на поручень.

Отсюда было видно трибуну с Каге, и именно там раздался взрыв. А на крыше уже стояли Хокаге и Казекаге. И они собирались сражаться. Также раздалось несколько взрывов на трибунах зрителей, и там тоже началась борьба. Так, приоритеты расставлены, песчаники на нас напали. Выхватываю сюрикен с тросом, и швыряю вперед. Канкуро уже собирается свалить, но трос затянул петлю на его шее, и я резко рванул его на себя. Кукольник свалился на спину, но по инерции снова перевернулся на ноги, успев достать кунай и срезать трос. Ловок.

— Отвали, мне не до тебя! — выкрикнул он.

— Ага, как же, — негромко ответил я.

Но в наш, еще только начинавшийся бой, тут же попытался вмешаться Досу, собравшийся применить какую-то из своих техник, уже открывал свою свистульку. Хм, звук тоже не на нашей стороне. Зачешись, блин.

— Шино! Кукольник твой, звуковой мой! Не зевай!

— Тебя я понял, с выбором соперников согласен.

Два сюрикена улетели в Досу, которые он тут же блокировал свистулькой. Но технику он пока использовать не успел. Рядом жуки Шино уже атаковали Канкуро, которому пришлось отступить, но не на арену, от которой сообразительный жуковод его отрезал, а вглубь коридоров.

— Дай мне минуту, и я помогу тебе с кукловодом, — создавая клона и входя в маскировку, крикнул я.

— Справиться в состоянии сам я, — ответил Абураме, скрываясь вслед за кукловодом.

— Не надейся, что я просто сдамся тебе, — запоздало отвечает звуковой.

Он применил технику, но по клону, я успел отстраниться. У его техник был серьезный недостаток — дистанция. Стабильно поражать цель он мог только с трех, максимум, пяти метров. Клон развеялся, а Досу уже вслушивался, сосредоточившись на моих действиях. Я успел сделать всего пару шагов, когда он швырнул в мою сторону кунаи. Взрыв-печати на них я заметил слишком поздно, уже отбив один из них. Взрывом меня едва не выкинуло с площадки, но все же успел зацепиться за поручень. Левую руку немного обожгло, перчатка и пара печатей оплавились, частично снизив мою боеспособность. Кожу обожгло горячей тканью, прожгло несколько дырок, но боль пока пускаю побоку. Все, парень, я злой. С небольшим шипением в маску впрыскивается наркотик. Досу уже сам подбегает ко мне, чтобы использовать технику. Перехватываюсь левой рукой, подтягивая себя, и заодно вызываю сэнбон, напитываю его чакрой, сколько успеваю, и зашвыриваю навстречу. Досу уклоняется, слегка ударяя по своей свистульке. Уже после первой встречи с ним, и когда узнал, что он мой потенциальный противник в поединках, поставил что-то вроде наушников, которые, в теории, ослабили бы действие техники. Да и костюм сам по себе ее не пропускал, не должен был. Но голова все равно закружилась. Так, не раскисать. Защитные печати. Вместо дыма срабатывает яд, и собственную руку, где костюм немного поврежден, обжигает болью. Твою ж… но и противник отскакивает, не горя желанием испытать на себе действие ядовитого газа. Немного неуклюже заскакиваю на площадку, создать клона. Техника срабатывает, а в меня ударяет приступ тошноты. Наркотик и расшатанная система равновесия — адская смесь. Сам погружаюсь в маскировку, предварительно швырнув наугад пару дымовых шашек. Клон обходит Досу, закидывая его сюрикенами, но тот лишь отступает. Правильно, ему нужно ждать моей ошибки. Так, резерв чакры? Норма. Второй клон, сразу иллюзия. Тошнота усиливается, но если будет невтерпеж, проблююсь, ничего страшного. Иллюзия под прикрытием двоих швыряющих сюрикены клонов, совершает отвлекающий маневр. Ага, как же. Если клоны, которые, кстати, сами не знают, что делают, у меня такая каша в голове, как-то стоят на ногах, то иллюзию надо контролировать. Она начинает расплываться почти сразу. Так, изменим тактику. Иллюзия расплывается, но так, будто я использовал маскировку. Клоны уже с разных сторон, Досу умело уклоняется и отбивает атаки, но они не подходят в радиус поражения. Так, теперь что-нибудь неожиданное и нелогичное. Досу применяет технику, видимо поверил, что я в иллюзии где-то рядом. Я поднимаюсь, и, чуть пошатываясь, бросаюсь на него. Ага, услышал шаги, а с иллюзией что, перестраховался? Неважно, он встречает меня второй порцией техники… Эх ты же мл*ть… Бросаюсь на его руку, хватая свистульку. Он не сразу понимает маневр, но все же пытается меня сбросить. Удар по голове, сразу коленом в живот. Все, сейчас он увидит мой завтрак. Но на него уже прыгнули сообразительные, ну как же, мои все-таки, клоны. Звуковой поздно понимает, что я попросту лишил его маневра и техники своей едва дееспособной тушкой, пропускает сразу с десяток сюрикенов. В этот раз паралич срабатывает отлично. Один из клонов вкладывает всю свою чакру, немного я им и давал, и использует мою новую технику, так пока и не названную, проделывая отверстие в горле противника. И тут же развеивается. Ну не дебил ли я после этого? Из дырки неплохо так хлещет кровь, но мгновенной смерти это не приносит, звуковой еще брыкается. Второй клон оказался сообразительней, и все же вогнал кунай куда-то под ребра, в область сердца. Резать горло ему было не с руки, я ему своим телом все закрывал. Досу чуть подергался, и, наконец, сдох. Клон тут же исчез, а я стянул маску и очистил желудок прямо рядом с трупиком противника. Ничего, если что, все на него свалю.

Стало чуть легче, и я бросился, ну ладно, поплелся на помощь Шино. В его силы я верил, но двое на одного всегда лучше, чем один на один. А время сейчас тянуть нельзя, деревня в опасности. Сзади раздался крик, или даже вопль, гнева и злобы, и меня обдало мощным потоком чакры. Умеете складывать два плюс два? На арене сейчас два джинчурики, а на меня обрушивается такое количество этого дерьма. Посчитали? Один из хвостатых, а может и оба, буйствуют. В прошлый раз это стоило Конохе пары кварталов и жизни четвертого Хокаге. Не считая всего прочего. Что же все так быстро катиться в…

Так, быстро к жуководу. Техника, похоже, начинает отпускать, ко мне возвращается чувству равновесия. Пробежка, и я едва не нарываюсь на несколько сэнбонов, врезавшихся в стену передо мной. Оглядываюсь. А, это не в меня целились, Шино скачет туда-сюда, а из куклы летят разные колющие предметы. Канкуро тоже неплохой знаток своего дела, и жуковод просто в несколько неудобном положении. Кукольника сейчас не обойти, он занял удобную позицию, внизу лестничного марша. Его кукла отстреливается, но далеко не отходит, чтобы не оставить без защиты хозяина. А Шино не может подойти ближе, и жуки не могут незаметно подобраться. На стенах пара следов от огня, видимо кукольник отбивался от них взрывными свитками или чем подобным. Так, маскировка. Ага, уже. Почти вся левая сторона тела мерцает, печати сильно повреждены, а левая рука так и вообще не маскируется. В поединке с Досу я на это не обратил внимания, не до того было, а теперь что делать? Осмотреться и применить шансевый инструмент. Чуть в стороне стояла скамейка с достаточно толстой сидушкой, толщина древесины сантиметров семь, или даже все десять, что-то у меня глазомер немного фалит. Не суть важно. Подбегаю, вырываю скамейку, ее хватит, чтобы меня в полный рост закрыть, напитываю чакрой. Много уходит, зараза. Но этого хватит, чтобы остановить всякие пакости, вроде сэнбона или сюрикена. В других условиях было бы бесполезно, но сейчас самое оно.

— Шино, прикрой!

Ага, крикнул, а что ему надо делать, сам не знаю. Сам перехватил скамейку и рванул вперед, прямо на куклу. Ну, надеюсь, жуковод догадается воспользоваться моментом и атаковать Канкуро. Кукла среагировала быстро, в скамью воткнулось сразу с десяток каких-то железок. Сразу за ними прилетела газовая граната. Ага, как же, так это меня и остановило, хотя руку слегка обожгло волной боли. Марионетка быстро сдвигается в сторону, собираясь просто обойти мой импровизированный щит чуть сбоку. Пинком отправляю скамейку дальше вперед, создаю клона, а сам тоже резко меняю траекторию движения. Швыряю сюрикены в куклу, она что-то швыряет в меня. Оба мажем. Точнее она мажет полностью, неудобно на такой скорости да на дистанции брать упреждение для метательных атак, читал я о кукольниках. Я же просто попадаю туда, где мои железки вреда не причиняют. А теперь кульминация. Клон забрасывает все вокруг нас дымом, хватает скамейку и сближается с куклой. А дальше простое знание теории. Если один объект, пропитанный чакрой, сильно приложить об другой объект, так же пропитанный чакрой, выдержит тот, в котором больше чакры. В теории. Сейчас в куклу, опасность для которой Канкуро заметил слишком поздно, летела с хорошего замаха скамейка, напитанная чакрой. Кукла сгруппировалась, ну это просто рефлекс самого Канкуро, выпустила в клона несколько игл, а дальше удар и треск, и всполох развеявшегося клона. Кукла падает на ступени, осколки скамьи летят в разные стороны. Так, похоже, пострадала изрядно, все руки вдребезги, да и контроль, похоже, оборвался.

— Ха, думаешь это все?! — выкрикнул кукловод, — даже сейчас я все еще могу…

— Оглянись, — прерываю я его.

Канкуро удивляется, уже натягивая новые нити контроля. И естественно, противник крикнул "оглянись", с чего бы ему оглядываться? Ну, это его проблемы. На парня налетают жуки, и тот кричит, пытаясь смахнуть их с себя.

— Что так долго, Шино?

Парень подходит ко мне, держась за грудь.

— Все же задело куклы оружие. Атаку сформировать сразу не сумел я.

А я спустился к барахтающемуся в жуках Канкуро, создал сэнбон, напитал чакрой.

— Убери жуков.

Насекомые быстро отступили. Канкуро, покусанный, поверженный, побежденный, успел повернуть лицо в мою сторону, уже собрался что-то сказать. Короткое движение, и заряженная игла врезается в лицо.

— Стоило ли? Мог стать он пленником ценным.

— Слишком много мороки с пленным, — ответил я, задумчиво глядя на тело, — А оставлять за спиной недобитков… Я так не делаю.

Глава 47

В левой руке появилось странное ощущение холода. Неужели тот яд? Стянул перчатку и закатал рукав. Так, ожоги, но это сейчас не проблема. Я, конечно, не медик, но не зря же столько времени штаны просиживал вместе с Данго в лаборатории. Достал из скрытого кармана свою коробку с противоядиями. Интересная особенность, ядов в этом мире было придумано великое множество, но все равно все они делились на несколько групп. И, не сказать, что противоядие, но средство, сильно замедляющее распространение яда или его эффекты, было универсально для ядов одной группы. Объяснялось это просто, основным ингредиентным составом. А если еще точнее, то способом смешивания и приготовления. Разные химические составы получилась примерно одинаковыми способами. И, в зависимости от способа, существовал состав ингибитор, который замедлял или временно сводил на нет действие яда. Различить способ было не сложно. В коробочке лежал пузырек, каплю из которого я капнул на кожу, подвергшуюся действию яда. Так, капля стала фиолетовой. Берем соответствующий шприц и вгоняем его содержимое в руку. Все, несколько часов у меня есть, а потом сразу в больницу, с этой дрянью шутить опасно. Наличие универсального антидота, ну, нескольких, было причиной низкой эффективности ядов в целом, и узкой сфере их использования. На самом деле, ну кто, кроме меня и Канкуро, ну еще Данго, всерьез пользовались ядами? Вроде больше никого, из знакомых мне шиноби. Правда, наши с Канкуро яды сильно отличались. Он больше рассчитывал на эффект, растянутый на три-пять минут. Цель слабела, и марионетка легко побеждала противника. Ему было проще, в кукле можно спокойно хранить заряженный яд, только обновлять периодически. Я, естественно, рассчитывал на мгновенный кратковременный эффект.

— Тебе вколоть?

— Не подействует. Жуки мои нейтрализовать заразу сами должны.

Ндя. Что же, у всех свои заскоки.

— Като! — доносится до меня крик.

По стенам арены то и дело проносится грохот, бой, похоже, в самом разгаре. Но здание крепкое, возможно, рассчитано на такие злоключения. Голос, принадлежащий Каору, доносится откуда-то сзади. Так и есть, оттуда же, откуда совсем недавно прибежал я, с балкона для участников экзамена, бегут мои напарники.

— Я здесь! — откликаюсь я.

Каору немного осмотрелась, оценивая обстановку, а Данго сразу подошел ко мне, указывая на руку.

— Ранен?

— Яд, нормально, время есть.

Ирьенин перевел взгляд на Шино:

— А ты?

— Отдых нужен мне, не помощь, — ответил жуковод.

Данго пожаловался сам себе:

— Ну и зачем нужен медик, если никому не нужна помощь?

Каору пнула слегка тело Канкуро, и перевела взгляд на нас.

— Хватит прохлаждаться. Нас ждет Анко.

На счет прохлаждаться я бы еще поспорил. Тем не менее, киваю, и наша троица срывается с места. У Шино своя голова на плечах, вот пусть сам и разбирается, что ему делать. Уходили мы, естественно, другим путем, через проходы в здании, сразу наружу.

— Что происходит в Конохе? — спросил я о насущном.

Ответила мне Каору, даже не сбавляя скорости.

— Нас атаковали Суна и Ото. Правда, шиноби песка не так много, больше людей их звука. Несколько крупных змей прорываются через периметр деревни. Самая большая проблема — Шукаку.

— Джинчурики потерял контроль? — уточнил я. Плохая новость.

— Да, с ним сражаются парнишка Узумаки и те, кто не гоняет по арене прихвостней звука.

А это, наверное, еще хуже.

— Наруто тоже потерял контроль?

Каору ухмыльнулась:

— Удивишься, но нет. Он призвал гигантскую жабу. Они сумели отвести Шукаку немного в сторону, чтобы не разнести всю Коноху, пока сражаются.

Мы выбежали из здания и быстро отошли в сторону. Запрыгнув на крышу, я сумел рассмотреть Шукаку и жабу. Отдаю должное Наруто, силен. Жаба произносит какую-то технику, в ответ на технику Шукаку. Песчаный демон плюется воздушными снарядами, жаба водными. Один из снарядов жабы весьма неудачно летит прямо в нас. Е мое, да там воды, на целый бассейн хватит. Каору вскидывает посох и использует свою технику. Плевок разлетается на чести, и вместо концентрированной водной пули нас слегка обливает дождичком. С другой стороны тоже доносятся взрывы, и там маячат три гигантских змеи. Даже завидно как-то, мне огромного павлина призвать не судьба. Ладно, не до того.

— Вперед.

Мы продолжаем путь. Пробежка по крышам, один раз пришлось маскироваться и пройти мимо группы шиноби Суны, за которыми гнались наши. А что, у нас был приказ прибыть, а не вмешиваться во все разборки по пути. Вполне возможно, что наше присутствие вот прям необходимо совсем в другом месте, а мы тут по мелочам отвлекаемся.

На одной из неприметных крыш, единственным отличием от остальных было лишь наличие трех шиноби в масках, нас уже ждали. Кивком указали на дверь и пропустили в полевой штаб. Ха, естественно штаб обороны находился не в резиденции Каге, и ни где-то еще. Ну, может он там и находился, но вот АНБУ тусовались именно здесь. Несколько комнат, у каждой третьей шиноби, всем видом показывающий, что внутрь заглядывать нельзя. Одна комната под небольшой госпиталь. В самой большой комнате стол с подробной картой Конохи, несколько фигурок, среди которых я узнал и Шукаку с жабой, и змей, пара флажков и прочие мелочи, до которых мне сейчас не было дела.

— Като! — Анко о чем-то говорила с парнем из АНБУ, но при моем появлении отослала его.

Какая честь. А девушка немного преобразилась. Полный комплект формы АНБУ, разве что маска снята. Либо здесь все свои, либо ей скрываться не с руки. Мы подошли к столу.

— Рана? — она коротко кивнула на руку.

— Ерунда, — отмахнулся я.

Не удивляйтесь, это не забота о моей персоне, это профессионализм. С Данго ясно, он медик, ему положено. А Анко собирается нас куда-то отправить, и ей нужно быть уверенной, что я в боевой готовности.

— Есть миссия, — тон сухой, фразы короткие. На пороге война, не время рассусоливать. Она указала точку на карте, — здесь находиться скрытый архив с копиями документов. Контракты, векселя…

Я кивнул, махнув рукой, мол, продолжай.

— Охрана — два человека. Связь не поддерживают. Высылала посыльного, не вернулся. Задача — пойти и проверить. Если что украли — вернуть.

Агась, все просто. Различная финансовая документация. В бюрократическом мире она в стократ ценнее самих денег. Договора с разными торговцами, документы о кредитах в банках и прочее, прочее, прочее. Имея все это на руках, можно нанести огромный ущерб экономике деревни, и самой деревне в целом.

— Суна или Ото? — уточняю я.

— Сомневаюсь. Их люди сосредоточены на сражении.

Тоже верно. Это какие-то пакостники, оказавшиеся в нужном месте в нужное время. Кто бы ни одержал победу в сражении, бумажки все равно останутся весьма ценными. И с них можно будет получить немалую выгоду.

— Ясно. Но нам нужен следопыт.

Каору, конечно, сойдет за сенсора, но если гости уже ушли, она не сумеет их выследить. Анко кивает в ответ, крикнув:

— Хана!

В комнату входит молодая девушка, немного младше Анко. Стандартный костюм чунина, почти стандартный, шорты вместо штанов и нет рукавов. На лице отличительный знак клана Инузука, за ней заходят три пса приличного размера.

— Анко-сан?

Сенсей указывает на нас.

— Это моя команда. С миссией ты уже знакома.

— Поняла, — кивает Хана.

— Все, вопросы есть?

Я быстро смерил следопыта взглядом.

— Да, один. Кто командует?

Щекотливый вопрос, надо заметить. Мы — три генина, следопыт — чунин. Вроде как все очевидно. Но не так все просто. Хана ничего не знает о наших техниках, ну, разве что о моих, и то не обо всех. Она не из АНБУ, отличительного символа на плече нет. В отряде она — следопыт, возможно, поддержка или отвлекающий маневр. Я и Анко несколько секунд буравили друг друга взглядом, после чего сенсей отмахивается:

— Ты старший. Все, вперед.

Хана сначала удивленно смотрит на Анко, затем переводит взгляд на меня. Ожидал увидеть на ее лице презрение ли что-то подобное, но она смотрит с некоторым уважением. Хорошо, значит, проблемы с субординацией не будет. Жестом показываю ей идти за мной.

— Все, пошли.

Девушка кивает, как и напарники. Хм, похоже, стоит всерьез привыкать командовать.

* * * * *

Жаба прыгнула, взмахнув своим клинком. Удар. От силы и мощи сражающихся дрожит земля. Битва шиноби на этом фоне выглядит мелочной, незначительной. Девушка, чья одежда почти не отличалась от костюма АНБУ, наблюдает за боем, но иногда переводит взгляд на крышу, где за преградой сражаются два сильнейших шиноби.

— Значит, Орочимару пожаловал в гости собственной персоной, — озвучил свои мысли мужчина, стоявший рядом, — не побоялся все-таки. Когда я заключал с ним договор, не думал, что он пойдет на такое.

Девушка покосилась на него, но тактично промолчала, не ей комментировать действия руководителя, а уж оценивать тем более.

— Он перешел границу. Хотя, увидеть своими глазами поединок джинчурики, это того стоило. Мальчишка освоил призыв, и смог призвать не кого-нибудь, а именно его. Но, они дерутся не в том месте. Иди, Гамабунте должен понравиться наш маленький подарок.

Девушка удивилась:

— Жаба вряд ли согласиться вернуть его, когда бой закончиться.

— Неважно. Нам эти куски железа больше не нужны. А после этого, сделай что-нибудь с барьером. Сейчас не время терять Хирузена. Иди.

Девушка немного помедлила, но все же скользнула вперед. Она быстро обошла всех дерущихся, по большой дуге обошла и Шукаку с Гамабунтой. Трижды даже пришлось резко менять направление, эти гиганты разносили все вокруг в мгновение ока. Выбрав достаточно большую площадку, она встала в центре, начав собирать чакру. Техника переноса столь крупного объекта была сложной, и затратной. Сконцентрировав чакру, она сложила печати и активировала технику. С шумным хлопком на поляну вывалились два гигантских кастета. Отдышавшись, шиноби Корня осторожно запрыгнула на жабу, пока та отступила на передышку.

— Что это еще? Что-то часто в последнее время всякие букашки лезут мне на голову, — возмутился Гамабунта.

— Эй! А ты еще кто? Что? Спецкоманда? — блондин немного замешкался, рассматривая форму девушки.

— Посмотри влево и вниз! — крикнула шиноби.

Жаба повернула головой, увидев лежащие на поляне кастеты.

— Что? Не может быть, откуда они у вас?

— Возвращаем, — не стала отвечать девушка, — отведите его подальше от деревни.

Он спрыгнула и тут же скрылась где-то среди деревьев. Жаба сразу поднял кастеты и примерил их на лапы.

— Сам знаю, без всяких… Отлично. Вот теперь мы повоюем, — он снова развернулся к Шукаку, — Ну! Тушканчик переросток! Иди сюда! Сейчас я тебе каждую песчинку пересчитаю!

Девушка уже возвращалась к полю боя. Пробиться через четырех сторонний барьер? Это было почти невозможно… Если бы не ее семья некогда сама придумала его. Вновь обходя начавшие постепенно затихать поединки, шиноби Конохи перехватывали инициативу, скоро бои совсем стихнут, добралась до печати. Сначала троица из АНБУ, которые и должны были защищать Хокаге, едва не кинулись на нее, но вовремя передумали.

— Корень?

Она не ответила, доставая простенькие принадлежности для рисования. Ей был известен один способ обмануть барьер, но слишком уж много сложностей было с ним связано. Она быстро, насколько смогла, нанесла половину печати с этой стороны барьера. Линии были грубые, местами не точные, отец бы не одобрил такой работы. Но его не было рядом, а значит, не было смысла обращать на это внимание. Теперь, сложить правильные печати рук.

— Техника печати: Зеркальный перенос.

На другой стороне барьера образовалась точная копия нанесенного ей рисунка. Новые печати, новая техника.

— Техника печати: Обман барьера.

Оба рисунка взмыли в воздух, и повернулись на девяносто градусов, соединяя свою плоскость с плоскостью барьера. Когда рисунок соединился, внутри печати темный барьер разошелся до ее краев. Обессиленная девушка, упала на колени.

— Идите! Делайте то, что должны! — рявкнула она на сидящих рядом шиноби.

Троица АНБУ тут же кинулись на помощь Хокаге. Сразу за ними просочилась и пара шиноби Корня. Девушка отдышалась, и быстро отступила. Она вернулась к своему хозяину, заняв место рядом с ним.

— Я все сделала.

— Хорошо. И еще, твой старый знакомый жив и почти невредим. Записал на свой счет еще двоих человек, один из них старший сын Казекаге.

Девушка промолчала, показывая, что ее это не интересует.

— Как знаешь. Мы достаточно сделали, возвращаемся.

Она тяжело выдохнула, мысленно погоняя хозяина. Две сложные печати отняли у нее огромное количество сил, а теперь еще и обратный призыв? Но, приказ есть приказ. Девушка складывает ручные печати, и две фигуры исчезают во всполохе дыма.

Глава 48

Как и следовало ожидать, мы опоздали. Тело одного из шиноби Конохи лежало прямо у входа, еще один лежал в коридоре, третий обнаружился внутри помещения. Спрятано оно и вправду было неплохо, неприглядный такой подвальчик, сто раз пройдешь мимо, и не подумаешь, что здесь что-то важное. А вот большим его никак не назовешь, всего с два десятка шкафов с аккуратными полками, заложенными свитками разной формы и размера. И одна из полок пустовала.

— Данго, найди учетную книгу, я хочу знать, что именно они унесли. Каору, осмотрись, не пропало ли еще что. Хана, берите след.

Все, всех озадачил, хорошо быть главным. Лишь бы после этого полным составом обратно вернуться, вообще замечательно будет. Собаки обнюхали полку и вышли наружу. Каору быстро вернулась, отрицательно покачав головой. Ирьенин себя ждать тоже не заставил, найдя на единственном столике в подвале банальный журнал, он взял его в руки и подошел к полке, сверяя что-то. Нда, все же это не мой старый мир, здесь пока еще торговцы не стали полными хозяевами положения, хотя уже имеют огромное влияние, пусть и сами этого не понимают. Насколько мне известно, треть работы, которую выполняют шиноби всех стран, это различные мелкие пакости, связанные как раз с этой денежной войной. Жертв в ней почти нет, но для Дайме и других держателей власти эта война куда важнее, чем мелкая грызня между шиноби. Правда, и на такие задания отправляют не всяких, больше, так сказать, специалистов. Насколько я знал, почти треть личного состава спецкоманд, как раз из разряда специализированных джоунинов, с отточенными навыками незаметного проникновения. Украсть ценные бумаги, или подменить их, а лучше всего внести ошибки в реальные документы. Ведь ошибочная информация хуже отсутствия информации вообще. Думаю, мне стоит прибиться именно к этой группе работников. От сражений подальше, а платят хорошо. Конечно, на такие задания шиноби редко берут протектор деревни, и в случае провала полагаются только на себя. Но, везде свои риски.

— Нашел, — отвлек меня от размышлений Данго, — украдены бумаги, принадлежащие клану Сарутоби.

— Хокаге-сама? — это Хана.

— Дело не столько в самом Хокаге, сколько в его клане. Не забывай, — уточнил я, — что этот клан является одним из самых крупных торговых домов Страны Огня, да и за ее пределами имеет немалое влияние.

Мне много интересного рассказали в подземелье АНБУ. Большинство кланов шиноби, помимо собственно самих шиноби, включают в себя различные сторонние, скажем так, предприятия. Торговля, какое-нибудь небольшое производство, выращивание, к примеру, табака, магазинчики, или что-то в этом роде. Сарутоби вообще больше большой торговый дом, нежели клан шиноби, хотя в Конохе, вроде как, с десятка два шиноби Сарутоби, пусть почти все из побочных семей. Вообще в Конохе только Хьюга и некогда Учиха были кланами именно шиноби, где лишь редкие единицы не становились ниндзя.

— Откуда такие сведения? — насторожилась Хана.

— Это моя специальность, — отвертелся я. Слишком долго сейчас объяснять все нюансы, — твои псы взяли след?

Она самоуверенно ухмыльнулась:

— Уже давно.

Это вроде как камень в мой огород, типа долго соображаешь? Хотя неважно.

— Вперед. Под прикрытием битвы далеко не убежишь, им приходиться опасаться встречи, что с нашими шиноби, что с противниками.

Погоня была резвой, но вскоре мы покинули черту города. Либо времени прошло уже много, либо воришки были очень наглые и ничего не боялись. Но псы держали след хорошо, а противник не знал, что за ним хвост, ха, целых три хвоста, так что не пытался сбить нас со следа.

— Мы приближаемся, скоро настигнем их, — сообщила Хана.

Не хотелось сильно затягивать, я, все же, был ранен. Желательно все же сегодня вернуться в госпиталь.

— Като. Как тебе удалось добиться такого доверия Анко? — спросила девушка, сблизившись со мной, насколько позволял бег по веткам деревьев, — обычно она детей на дух не переносит.

— Ты ее подруга? — надо же понимать степень доверия.

Хана кивает:

— Считала себя такой. Пока не узнала, что у нее есть своя команда, а она ничего мне не рассказала.

Значит и мне распространяться не стоит.

— Все дело в моем великолепном обаянии. Разве так не ясно?

Девушка лишь усмехнулась в ответ.

— Ответ в ее стиле. Мне знать не положено, да?

— Вроде того, — не стал я отрицать, — хватит болтать. Сколько их?

Хана перевела взгляд на одного из своих псов, будто слушая его ответ. Хотя кто сказал, что собачки не могут быть разумными. Павлины же могут.

— Четверо.

Блин, не комильфо. Можно конечно изловчиться, но лучше сделать по уму.

— Действуем, как обычно? — вставила свой вопрос Каору.

— Нет. Сегодня у нас специальный гость, так что меняем тактику. Хана, ты вместе со мной изображаешь массированную атаку. Я использую клонов, ты со своими питомцами действуешь врознь.

Один из псов недовольно гавкнул на меня.

— Не подставляться, мы просто отвлекаем на себя их внимание. Данго и Каору, вы определяете и выбиваете из общего стада главного. Цель — схватить старшего. На остальных и свитки забейте.

Мои напарники, естественно, кивнули, но Хана удивилась:

— Не поняла.

— Я же сказал, что это моя специальность. Свитки мы им подарим, это все равно копии. У главного мы хорошо так поспрашиваем, кто заказал бумаги. Вернемся и расскажем Сарутоби, а те предпримут меры. Устаревшая информация ничуть не менее опасна, чем просто неверная. Сарутоби смогут выиграть куда больше, если мы отдадим свитки, но узнаем, кто против них играет.

Девушка несколько секунд пилила меня взглядом, затем выдохнула:

— Теперь ясно, почему тебя поставили главным.

— Все будет отлично. Все равно не тебе отвечать, случись что, — усмехнулся я, а Хана хмыкнула, не оценив шутки, — Далеко еще до них?

И через пару секунд я получил ответ:

— Они остановились. Пять минут, и мы встретимся.

Глубоко вздохнув и, на всякий случай, проглотив энергетическую пилюлю, командую в стиле почти забытого прошлого:

— К бою…

Глава 49

Два клона, совмещенные с техникой превращения, были пределом моего контроля чакры. Как это делает Наруто, у которого, конечно, чакры до одной матери, но не слишком хороший контроль, я вообще не представляю. Оба моих клона превращаются в тех шиноби, чьи трупы мы недавно нашли. Хороший психологический эффект еще никто не отменял.

— Давай, Хана, вы сразу за клонами.

Оба живых мертвеца сорвались вперед. Не самый рациональный способ траты чакры, но я заведомо передал им совсем немного. Коротко киваю Хане. Все три пса подскакивают к ней, чтобы использовать технику:

— Имитация зверя: Техника зверя человека.

Три приглушенных хлопка, и рядом с девушкой три ее копии, правда, на четвереньках, но все равно отлично выходит. Я использую превращение уже на себя, приняв облик последнего из убитых шиноби.

— Начинаем.

Три копии Ханы рванули вперед, сразу начав вращаться.

— Пронзающий зуб!

Впереди раздалось несколько взрывов. Хана напряглась, порываясь сорваться вперед.

— Засада! Нас ждали!

А-то я сам не понял, какого хрена они остановились.

— Все нормально, действуем по плану.

Снова хлопки взрывов. Да, да, именно так, побольше грохота и дыма. Один из клонов, отойдя из видимости противников, развеялся. Так, двое наверху, двое внизу. Четверо, один явно старше других. Формы шиноби и протекторов нет. Старший активно пользуется техниками огня, еще один использует землю, но куда меньше. Девчонка старается держаться в стороне, похоже, медик, или вроде того. Еще один парнишка со странной татуировкой во все лицо — рукопашник, он и вынес клона. Земляной и девчонка внизу. Старший наверху, татуированный прыгает повсюду.

— Так. Мужик, использующий техники огня, цель Каору и Данго. Псы — татуированного. Надо его занять, чтобы не мешал остальным. Хана, твой парень, использующий землю. Я разберусь с девчонкой, и сразу переключаюсь на него же.

Раздается взрыв, и приходят воспоминания второго клона. Не сумел уклониться от огненного шара. Так, псы там одни остались, пора и нам прыгать в пекло. Хана первой срывается вперед, уже на ходу принимая обличие человека-зверя. Я чуть запаздываю, но не намного. Мы появляемся в поле зрения противников. И я, и Хана сразу забрасываем старшего сюрикенами, лишь немного опережая его технику, еще добавляется дым. Старший перескакивает на другую ветку. Я резко меняю курс, устремляясь вниз. Сбоку выскакивает татуированный, собираясь атаковать меня, но не обращаю внимания. На перехват выходит один из псов, заставляя рукопашника отвлечься. Я бросаю вниз сюрикены. Земляной закрывает своим телом напарницу, и железки отлетают от него, не причиняя вреда. Хана атакует его пронзающим шипом с фланга, давая мне время сместиться в сторону, и напасть на свою цель. Тактика проста, сначала вышибать самых слабых. Но земляной оказался не промах, и сумел блокировать лобовую атаку Инузуки. Девушка отскочила назад, едва успев прыгнуть, прежде чем под ее ногами взорвалась печать. Ага, вот, что делает девчонка в команде противника, подрывает мины. Запрыгиваю на дерево, чтобы не наступить на ловушку. Но проворный парень начинает закидывать меня земляными шипами. Ясно, у него зона поражения высоко, у самой земли не достать, иначе нужно будет использовать другую технику, а это время. Девчонка прикрывает его в мертвой зоне, дергая за нити в руках, и зажигая свитки. Приходиться резко отступить. Сверху доносится несколько взрывов, падают капли воды. Каору и Данго вступили в бой. Но, не успеваю я начать новую атаку, как на меня сваливается татуированный. Да откуда он…

Едва успеваю блокировать три удара, больно, зараза, все приходятся на усиливающие печати, которые едва выдерживают, к нам присоединяется один из псов. Зверь атакует противника, и тот переключается на него. Так, у меня свои задачи. Краем глаза вижу, что псу сильно достается от татуированного. Он пропускает несколько мощных ударов, да еще и кунай в живот напоследок, но это его проблема, где-то должны быть еще двое.

Сбрасываю превращение, только мешает, возвращаясь к парочке, вновь атакую их сюрикенами. Уклоняюсь от шипов, краем глаза наблюдая за напряжением девчонки. Сейчас, будет и тебе праздник. Отскакиваю за ствол дерева, создавая иллюзию, сразу за ней клона. Только бы сил на все хватило, Оракулу огромное спасибо за прокачку моего тела. Иллюзия и клон разбегаются в разные стороны. Теперь мне нужно очень хорошо удерживать свою иллюзию, я над ней долго работал. Жаль, что пока настоящее гендзюцу творить не получается, чтобы напрямую на противника. Моя подделка в бою, конечно, справляется с возложенными обязанностями, но она беззвучна, и требует постоянного контроля. Нет, если просто бегающий силуэт, для этого просто краешка сознания достаточно, но вот что-то посложнее, и уже требуется сосредоточиться и четко контролировать общую картинку. Клон продолжает скакать по деревьям, постреливая сюрикенами в земляного, но чакры у него почти нет. Секунд пятнадцать, и все, капец. Иллюзия делает несколько прыжков, так же уклоняясь от шипов земли, но, как будто бы делает неаккуратный шаг, и сваливается на землю. Девчонка дергается, тянет одну из нитей. Иллюзия прыгает в сторону. Бабах! Иллюзии очень красиво отрывает руку, несколько часов отрабатывал эту деталь, разве что кровь сделать так и не удалось. Девчонка тянет еще за две нити, бабах уже намного громче. Все, к черту иллюзию. Маскировка, мл*ть, рука не скрывается, и чакры мало. Я специально отвел и иллюзию и клона подальше от себя, чтобы атаковать из слепой зоны. Прыжок, второй. Бросок сюрикенов, уже обычных, клоны сейчас жирно, экономия, чтоб ее, в земляного. Но сам прыгаю к девчонке. Есть у меня еще одна действенная штука, почти не требующая сил. И как бы ее назвать, а-а-а, не о том думаю. Девка успевает меня заметить, пытаясь ударить локтем с разворота. Левой рукой блокирую ее удар, правой используя технику. Короткая прикидка анатомии, чтобы куда-нибудь попасть, и удар.

— А-а-а!

Раз так больно, значит попал. Девчонка складывается пополам, зажимая незапланированное отверстие рукой, но кровь все равно хлещет знатно. Я же быстро отскакиваю назад. Никакого желания проверять на прочность шкурку земляного. Вот только он не собирается меня так просто отпускать. От шипов я сразу увернулся, но он уже меняет технику, складывая печати. Очередной мой прыжок, и земля под ногами расходиться в стороны. Ох, ты ж мл*ть. Едва успеваю зацепиться за край, чтобы не свалиться в искусственную и не слишком глубокую пропасть, когда она начинает сходиться. Выпрыгнуть я успел, техника не слишком быстрая, но ко мне уже подбежал противник. Парень замахнулся окаменевшей рукой, и уклониться я уже не мог. Блок, кости руки жалобно хрустят. Второй удар я уже не блокировал. Зажмурился, и даже не понял, чем меня таким приложили напоследок. По ощущениям — шпалой. Потому что сначала был ужасающей силы удар спереди, благо, почти нейтрализованный наручами, а затем удар о ствол дерева. Ну, и напоследок, удар о землю. Кажется, я сломал ребро. Нет, вообще все ребра. И не только. Черт, черт, черт! Левая рука практически болтается, не подавая признаков жизни. Правой лезу в карман и вытаскиваю пилюлю, нейтрализующую боль. Опасная дрянь, можно себе весь организм убить, если буду так продолжать. Но боль отступает, а рука уже снова в кармане. Взрывная печать или дым. Но с неба начинает капать дождь, а это хороший знак. Значит, они отступают или разделились, и Каору поддерживает дождь, чтобы не упускать их из виду. Так, привязать руку к телу, чтобы не болталась. Ха, оторвется еще. Это не хвост у ослика Иа, обратно не прилепишь. Так, у меня истерика начинается. Сейчас бы еще энергетическую пилюлю, но я ее просто не перенесу. Несколькими неуверенными прыжками поднимаюсь наверх. Мимо проносится еще один огненный шарик, но какой-то совсем неуверенный, слабый. Похоже, не я один истощен. Осторожно двигаюсь в сторону схватки. Боец из меня сейчас минусовый, но, мало ли.

В общем-то, я вовремя. Противник, оставшийся один, пока отбивался от атак Каору, пропустил сюрикен с тросом от Данго, который использовал технику паралича. Вокруг слегка пылали деревья, но дождь не давал им сильно разгореться. Хана что-то колдует над одним из псов чуть в стороне. Подошел к Каору.

— Дождик, чтобы лес не палить, или…

— Или, — не дает мне закончить девушка, — остальные отступили. Этот приказал бежать, сам собирался задержать нас.

— Хм, наивные. Если бы они понимали, что едва нас не перебили…

Каору мельком осмотрела меня, быстро оценив мой внешний вид.

— Данго! Ты хотел кого-нибудь полечить, давай, к тебе пациент.

Парень подскочил ко мне, сразу начав лечение. Блин, меня так каждый раз оприходовать будут под конец, или когда-нибудь я все же научусь выходить живым и невредимым из боя. Правда, и Каору с Данго досталось. У девушки имелось крупное кровавое пятно на боку, у парня перевязана рука, и тоже кровавые подтеки.

— Данго, сыворотку правды.

Он скосился на пойманного нами мужика, кивнул. Неприятная вещь, не спорю. Но действенная. Все же личный химик в группе — это находка! Не надо тащить пленного, можно узнать все прямо на месте. Да мне и нужно-то всего одно слово. Парень вколол ему желеобразный состав. Мужчина начал мычать, открыл глаза, которые тут же принялись затравленно метаться из стороны в сторону. Ой, не позавидуешь ему, совсем не позавидуешь. Не знаю, может, он и так бы все сказал, если чуть надавить, но мне не до того. Подхожу к нему, хватаю пока еще здоровой рукой за волосы и заставляю смотреть на меня.

— Кто заказчик? Кто вас нанял? Кому ты служишь?

— Дайямо… — успевает выдавить он, прежде чем изо рта пошла пена.

Сыворотка правды. Жертва ответит на любой вопрос, но только на один.

— Что он сказал? — не поняла Каору.

— Клан Дайямондо. Из страны облаков. Хм, — я пошерстил память, — они вроде как не конкуренты Сарутоби. Ладно, это не наши проблемы.

— Като, — раздался голос Ханы.

Я обернулся, получив сильный, но без замаха удар в лицо. Кулак у нее был крепкий, я даже шлепнулся на задницу по инерции.

— Да как тебя вообще поставили старшим? Что ты творишь?

— Я делал то, что должен был! Как и ты!

— Ты заставил своего подставиться под удар! Не прикрыл, не помог, когда его избивали!

Я поднялся, придерживая поврежденную руку. Она и ее псы, один из которых уже был перемотан бинтом, стояли напротив, живые. У Ханы тоже перемотана рука и на ногах красовались несколько свежих ожогов.

— Сдерживать татуированного было их задачей, Хана! Как вы ее выполняли, меня не интересует!

— Какой из тебя может быть чунин, если ты не заботишься о своих напарниках?! Если ни во что не ставишь их жизни?! Мне пришлось помогать твоим напарникам драться с огненным и татуированным!

— Если бы твои псы держали татуированного в стороне, моим напарникам помощь бы не потребовалась! Зато мне пришлось внизу справляться без тебя.

— Ты не можешь быть капитаном. И даже чунином. Не заслужил, — зло процедила она, — не осознаешь ответственности.

— Это не тебе решать. Все, разговор окончен. Мы сделали то, что должны были, теперь уходим.

Глава 50

Лежать и бездельничать. Лепота. Ну, почти, скучновато немного. Если бы не ставшее почти привычным бурчание Амаки-сан, хотя все еще недовольной состоянием, в котором я обычно к ней попадаю, но уже более спокойно относящейся к моим ранам, было бы совсем кисло. А так она появляется почти три раза за день, интересуется самочувствием… и как-то странно на меня смотрит. Нет, не в том смысле, совсем не в том. На ее лице читается какая-то странная жалость, причину которой я никак не могу понять. Ну, покалечили меня в очередной раз, особенно я сам себя всякими совсем не полезными пилюлями. Но это еще не повод, скорее наоборот, повод лишний раз меня встряхнуть, чтобы больше думал головой. Так что меня несколько нервировала эта ее жалость. В остальном все не плохо, но и не хорошо.

Сразу по возвращении, после короткого, но содержательного отчета, я угодил в госпиталь, где и нахожусь уже третий день. Из окна видать немного, Анко не приходила, новостями делиться со мной отказываются. Информационный вакуум, чтоб его. Будто про меня все разом забыли. Печалька. Одно знаю, не так далеко от меня отлеживается Темари, отращивает новые косточки, я слегка перестарался, так что ей придется потерпеть. Все же интересно, чем все кончилось. Раз свежих раненых в госпиталь не наваливает по сто человек в час, так, один-два за день с серьезными травмами, то война закончилась. Вяло, конечно, на мой сугубо личный взгляд, но я только "за". Всегда бы так воевать, ага. А еще лучше вообще не воевать, но для профессиональных военных вообще не воевать — нонсенс. В общем, я лез на стену со скуки, занимая себя различными размышлениями, и уже собираясь строить план побега, когда меня все же навестила сенсей.

— Все прохлаждаешься? — в своем обычном тоне спросила она.

Хмыкаю:

— Отнюдь. Запоминаю время, с которым мимо палаты проходят сестры, готовлю план побега. Устал от больничного пайка, хочу горячий, родной домашний суп.

Но вместо ответной ухмылки лицо Анко резко посерьезнело, и в глазах промелькнуло… сочувствие? Да что происходит?

— Как все прошло? — осторожно начинаю я, — разрушений не слишком много?

Девушка кивает:

— Нет. На восстановление уйдет какое-то время, но ничего непоправимого, — сказала, и отвернулась.

— Мне ничего не будет из-за смерти Канкуро? Он же сын Казекаге, если я не ошибаюсь.

— Все нормально. Суна сейчас не в том положении, чтобы хоть что-то нам предъявлять. С этим им придется смириться.

Ну, не удивлен. Победителей не судят, вроде так. Хотя мне следует отныне вести себя осторожнее с ними. Но, были и другие вопросы:

— А Хокаге-сама? Я видел, как он сражался с Казекаге.

Вновь короткий кивок:

— Это был Орочимару, скрывался под личиной Казекаге. Хокаге жив, но был серьезно ранен. Люди Корня успели вмешаться, но… В общем, никому не говори, но он больше не сможет полностью выполнять свои обязанности. Совет деревни решает, кто станет Пятым Хокаге. Кстати, за выполнение миссии тебе отдельная благодарность от клана Сарутоби. По их мнению, ты отлично справился.

Ага, вот и первый камень в мой огород.

— По их мнению?

Анко кивнула.

— Когда я посылала с вами Хану, не думала, что так все повернется.

Я насупился, промолчав.

— Като, — сенсей завелась, — Когда ставила тебя главным, я надеялась, что ты приведешь всех обратно живыми.

Но я лишь отмахнулся:

— Если бы каждый из нас делал то, что должен был, мы бы все вернулись даже не поцарапанные.

— Какой ты простой. Думаешь, так легко? Отдал приказы, и все само собой сложиться? Иногда нужно действовать по ситуации…

— Из-за того, что кое-кто действовал по ситуации, и начались все проблемы!

Анко с небольшого замаха влепила мне пощечину. Я напрягся, отвечая ей злым презрительным взглядом.

— Она написала рапорт, Като. Мне тоже предстоит его написать. И от этого может зависеть, станешь ты чунином, или нет. Что я должна написать?

— Что должна, то и пиши.

Мы еще несколько секунд играли в гляделки, но Анко первая отвела взгляд. Что-то я ее не узнаю.

— Като. Есть еще кое-что, что я должна рассказать, — и, едва сдерживая раздражение, добавила, — и это единственное, что сейчас тебя спасает.

Хмыкаю в ответ:

— И за что мне такая честь? За какие заслуги?

Анко чуть дернулась, было видно, что она напряжена.

— Ты знаешь, что бой между Наруто и Шукаку проходил почти в самом городе.

Я молча ждал продолжения, но болезненная игла понимания уже ударила в затылок.

— Несколько воздушных ударов попали прямо по домам. Один из них — в твой дом.

Я чувствовал, как из груди выходит воздух, но не мог сделать новый вдох. Неужели… Только не это…

— Кто? — выдохнул я остатки воздуха, боясь услышать ответ.

— Никто, Като. Никто не выжил.

Я закрыл глаза, пытаясь осознать это. Разум никак не хотел принимать эту мысль, отгонял ее. Пытался вывернуться. Пытался найти лазейку, чтобы защититься от боли. От мысли: "Кто они мне?" стало тошно, противно от самого себя. С этими людьми я прожил десяток лет. Они считали меня частью своей семьи. Мы справляли мои дни рождения. И пусть для меня все это было немного натужно, но это была моя семья. Я называл свою маму — мамой, а папу — папой. А от братика порой был в восторге. И вот теперь… Их больше нет… Их больше нет…

— Като?

— Извини, ты можешь оставить меня одного?

Девушка поднялась, немного рассеяно отступив к дверям, через силу улыбнулась:

— И не вздумай сбегать. Не хочу ловить тебя по деревне и…

Я покачал головой:

— Не вовремя, Анко. Мне не до шуток.

— Да, ты прав, извини, — девушка еще немного помялась у дверей, сказав напоследок, — скоро состоятся общие похороны всех погибших.

Я машинально кивнул, отвернувшись к окну. Весь оставшийся день я так и просидел, переваривая эту мысль.

* * * * *

Сарутоби Хирузен не сразу смог участвовать в совете деревни. Сейчас он передвигался только в коляске, которою толкал Шикаку Нара. Остальные члены совета уже ждали их, что-то обсуждая между собой. Когда Хирузен и Шикаку зашли в комнату, они замолчали. Первым отозвался Хомура:

— Я рад, что Сандайме Хокаге все же сумел почтить нас своим присутствием.

Шикаку напрягся. Он не всегда понимал, когда Митокаду Хомура говорил серьезно, а когда отпускал неуместные шутки в сторону других. Да, Хокаге был когда-то его напарником по команде, но это был уже перебор.

— Мне не до твоих обычных любезностей, Хомура, — спокойно ответил Хирузен, — я и так прекрасно понимаю, что больше не могу быть Хокаге. И это собрание созвано только для того, чтобы выбрать кандидата на пост Годайме Хокаге.

Хирузен кивнул Шикаку, и тот сел на свое место. Он был самым молодым членом совета Конохи, но это еще не значит, что самым малозначимым.

— Кандидатов не так много, — толи ответила, толи перешла к сути Кохару, — среди ныне живущих мне не известно джоунинов, готовых занять этот пост.

— А как же Хатаке Какаши? — сразу вставил Шикаку, — Он унаследовал волю огня у четвертого Хокаге, и является одним из сильнейших джоунинов Конохи.

Между Шикаку, Хомурой и Кохару завязалось вялое обсуждение. Хирузен и Данзо встретились взглядами. Орочимару. Как же не вовремя. Данзо уже строил планы, связанные с операцией, которою должен был провести отшельник пути змея. У него были глаза Шаринган. Но плоть первого, так ему необходимая, все еще находилась у Орочимару. Сейчас Данзо куда больше занимала мысль о том, где именно искать главное нору змеи, чем выбор пятого Хокаге. Он сам был еще слишком слаб для занятия этой должности, хотя это и входило в его планы в дальнейшем. А ставить на пост молодого и не достаточно опытного Хатаке? Хирузен все равно не даст ученику четвертого попасть под влияние Данзо. Да и сам Какаши был не глуп, не обладал достаточной дальновидностью, но все же не глуп.

— Думаю, сам Орочимару подсказал нам возможных кандидатов, — сказал Хирузен, — пусть они и не являются шиноби Конохи.

Советники сразу замолчали. Они так обсуждали Хатаке, будто их мнение действительно было решающим. Нет, Третий был по-прежнему жив, а они могли лишь согласиться с ним, или оспорить его мнение.

— Кого ты имеешь в виду? — спросил в ответ Данзо.

— Санинов.

Хомура и Кохару переглянулись, и Кохару уточнила:

— Джирайя сейчас в Конохе. Он помогал защищать деревню.

— Джирайя — хороший человек, — ответил Хирузен, — но не тот, кто может носить титул Хокаге.

— Ты хочешь сделать Сенджу Тсунаде Хокаге? — спросил Данзо.

— Ты не против? — спросил в ответ Хирузен.

Данзо кивнул. Этот вопрос его сейчас мало интересовал, и Хирузен, возможно, успел хорошо обдумать этот вопрос.

— Я согласен с кандидатурой Сенджу Тсунаде, — поднял руку он.

— Поддерживаю, — так же поднял руку Шикаку.

— Поддерживаю, — поднял руку и Хирузен.

Хомура и Кохару вновь переглянулись. Выбора им уже не оставляли.

— Большинством голосов Сенджу Тсунаде выбрана Годайме Хокаге Кохо, — заключил Данзо, — как нам ее найти?

— Думаю, с этой задачей справиться Джирайя, — ответил Хирузен, — Есть ли еще важные вопросы?

— Есть, — кивнул Данзо, — твое желание помириться с Суной мне понятно. Но вот отдавать обратно джинчурики однохвостого? Не считаю, что это разумно.

— Если мы этого не сделаем, союза не будет. Возможно, будет уже настоящая война. При таком исходе Казекаге, где бы он сейчас ни был, наверняка попытается использовать Шукаку. Снова воевать в собственной деревне у меня нет никакого желания.

Хокаге поддержал и Нара:

— Мы все равно не сможем, просто не успеем использовать силу Шукаку. Нам этого не позволят.

Данзо покачал головой.

— Успеем. И всем вокруг вовсе не обязательно об этом знать. Если вы сможете выбить у Суны отсрочку с возвращением джинчурики, я все подготовлю.

— Это опасно, Данзо, — напомнил Хирузен.

— Я знаю. Не беспокойтесь об этом.

После недолгого молчания, Хирузен кивнул.

— Хорошо, сделай то, что сочтешь нужным. Но не рискуй, я тебя прошу.

— Я не поставлю Коноху под удар, Хирузен, обещаю.

— Что же. На этом собрание закончено.

Глава 51

На выходе из госпиталя меня встретил Хатаке Какаши. Точнее он просто разговаривал о чем-то с врачом, а я проходил мимо, когда джоунин окликнул меня.

— Эм, Като.

— Какаши-сан? — я вопросительно посмотрел на него.

— Ты выписался?

Киваю, указывая на перебинтованную руку, висящую в перевязи:

— Да, придется еще поносить повязку, но в остальном я здоров.

Он смерил меня взглядом, хмыкнул, предложив:

— У меня есть для тебя небольшая работка. Не для тебя конечно, но больше предложить некому.

— Не думаю, что я сейчас способен работать.

— Эм, да, конечно, — кивает одноглазый, — Вообще-то будет достаточно, если ты можешь ходить.

Подхожу к нему, не сказать, что есть желание, но это лучше, чем идти на руины собственного дома.

— Что нужно сделать?

— Мне нужно отвести Темари Сунахаму на место встречи с людьми Песка. Передача заложника. Наруто и Сакура здесь, они были ранены в бою. Кроме меня и Саске идет еще Рок Ли, но нужен четвертый, для полной команды. Прогуляемся?

— Это будет увеселительная прогулка? — саркастически спросил я.

Но Какаши кивнул:

— Эм, почти. Суна сдалась, они хотят договориться о мире. Но сначала просят вернуть им пленника. Так что… составишь компанию?

— Да, когда?

На рассвете мы стояли у главных ворот Конохи. Троица чунинов привели Темари, передали Какаши в руки ее веер, коротко переговорили о чем-то. Саске задумчиво смотрел в небо, и на разговоры был не настроен. Рок Ли терся неподалеку, но меня как будто бы сторонился. Наконец с Темари сняли наручники, и мы двинулись в путь. К вечеру должны были встретиться с группой шиноби Суны, уже ожидавшей нас. Девушка посмотрела на меня, криво ухмыльнувшись.

— Какой позор, дали инвалида в сопровождение.

Я нахмурился. Было желание вдарить ей, а вот на словесную перепалку я был совершенно не настроен.

— Лучше замолкни, — вставил свое слово Саске, — Ты никому из нас не ровня, если на то пошло.

— Саске, будь сдержаннее, — попросил его Ли.

— С чего бы вдруг? Они атаковали нашу деревню и проиграли. А мы теперь нянчимся со слабаками.

Подошедший Какаши немного остудил его:

— Эм, Саске, спокойнее. Она — знак соблюдения нового союза с Суной. Союза в нашу пользу, так что успокойся.

Учиха хмыкнул, отвернувшись в сторону, но замолчал. Так мы и шли, молча, в тишине. На мне была обычная одежда шиноби, синие штаны и рубашка, которые плохо смотрелись без жилета. Но костюм надевать не хотелось. В тишине прошла половина дня. Мы остановились на обед в небольшом придорожном заведении. Но у меня не было аппетита, так что весь обед составила чашка зеленого чая. Темари тоже не ела. Девушка сидела тихо, понурив голову. Ли вышел на улицу, а Саске и Какаши стояли у стойки, о чем-то споря с хозяином.

— Почему? — тихо спросила Темари.

— Что почему?

— Почему ты убил Канкуро?

Я перевел на нее взгляд, она тоже подняла голову. Лицо исказила ярость.

— А почему вы напали на Коноху?

Она скривилась, будто ощутила боль.

— Я отомщу тебе за него.

В моей груди тоже начала клокотать ярость. Тихо и спокойно я ответил:

— Ты знаешь, что Гаара убил моих родителей и брата?

Гнев сменился удивлением.

— Может и мне отомстить ему? И начать с сестры?

Резким движением хватаю деревянные палочки из чаши с рисом и заношу руку для удара. Не самое лучшее оружие, но в шею воткнуть вполне возможно. Дерево останавливается в паре сантиметров от кожи. Две руки сдерживают мою, Рок Ли с одной стороны, и Какаши с другой. И только на лице Саске понимание и поддержка. Зато Темари успела испугаться, всерьез испугаться за свою жизнь. И осознать, на каком тоненьком волоске она висела.

— Хочешь мести? Приходи. Посмотрим, кто из нас хочет этого больше.

Моя рука расслабилась, и ее отпустили. Палочки вернулись в чашу, а я вышел на улицу. На место встречи мы добрались аккурат до заката. Три взрослых шиноби из Сунагакуре ждали нас. Вперед вышел Какаши, и лидер людей из Суны, неизвестный мне. Они коротко переговорили. Какаши вернулся, вернул Темари ее веер, сказав:

— Иди.

Девушка приняла оружие и пошла к своим. Когда она подошла к шиноби Суны, старший с размаха влепил ей пощечину. Она упала на колени, но голову не подняла, будто знала, за что, и считала, что эта кара обоснована. Она поднялась, и шиноби песка быстро удалились.

— Что это было? — спросил ошеломленный Рок Ли.

— Не думаю, что хочу знать, — ответил я.

Мы развернулись и побрели обратно.

* * * * *

В бесконечных каменных коридорах было холодно. Поправив очки, шиноби продолжил читать донесения, неспешно двигаясь в кабинет господина. Плохо, очень плохо. Вторую половину плана можно считать полностью проваленной. Пусть несколько важных пунктов они сумели закрыть, но общий результат… не удовлетворял желания господина. Поправив пепельного цвета волосы он зашел в большой просторный кабинет, являющийся сразу и лабораторией, и еще много чем.

— Орочимару-сама.

Шиноби резко уклонился от летящего в него хирургического ножа. Господин был сильно не в духе.

— Как он посмел! — прорычал шиноби с бледной белой кожей и блинными черными волосами, — Как он посмел вмешаться!

Парень с пепельными волосами поправил очки, негромко сказав:

— Шиноби Корня находились там с самого начала. Они готовились к нашему нападению. Судя по докладам, именно один из людей Корня преодолел барьер, использовав сложную технику печати. Так же шиноби Корня захватили джинчурики Шукаку. Сейчас Коноха ведет переговоры с Суной о новых условиях союза. АНБУ обоих деревень разыскивают и добивают наших людей. Отогакуре объявлена вне закона, все договоры с нашей деревней разорваны, наши шиноби объявлены нукенинами. Третий Хокаге не может ходить и потерял руку, но выжил.

— Данзо! Этот ублюдок! Он нарушил наше соглашение! И использовал ее. Эту с*чку! Да, кто же еще мог обойти самую совершенную технику барьера, придуманную Узумаки, кроме них самих.

Орочимару прошелся по своему кабинету и остановился у большой стеклянной емкости, заполненной раствором. Внутри плавал неопределенный кусок плоти.

— Что с нашими убежищами? — спросил он.

— Все скрытые убежища на территории Страны огня успешно уничтожены. Никто не сможет найти это место, даже если разберут Ото по камушку.

Лицо Орочимару исказила страшная гримаса.

— Данзо. Ты хотел получить клетки первого Хокаге? Можешь забыть о них навсегда. И… Проклятый, однорукий ублюдок. Ты узнаешь, почему не стоит становиться моим врагом. Моя месть… Ты проклянешь тот день, когда перешел мне дорогу.

Он приложил ладонь к холодному стеклу.

— Кабуто. Собирайся. Я хочу навестить нашего питомца Джуго.

Кабуто напрягся, но кивнул. Когда его господин просто был в ярости, это было привычно и нормально. Но когда его желание убить кого-то перерастало в хладнокровное вдохновение его научного гения, на свет появлялись такие чудовища, что даже Кабуто становилось страшно.

— Вот бы не подумал, что когда-нибудь захочу создать модифицированный Джуин.

Глава 52

Впервые за все время, что живу в Конохе, обратил внимание, что здесь два кладбища. Одно — для шиноби. Второе — для всех остальных. Торжественная церемония, хотя какое уж торжество, шла на первом. На втором тоже прибавилось новых могил, но все же меньше, чем на первом, и людей здесь сейчас было мало. Всего трижды Шукаку промахнулся, угодив прямо в постройки. И дважды это были пустые здания. Правда, змеи снесли несколько домов на окраине, там тоже были погибшие. Да все это не так уж и важно. Смерть людей, особенно близких, совсем не то, что можно сравнивать. Сложнее всего было преодолеть желание мести. Кому мстить? Шукаку? Смешно. Гааре? Еще смешнее. Всей Суне? Ага, прям так всей. Искать виновного? Да с чего бы вдруг. Это был бой. Маленькая война. На войне не бывает виноватых, а точнее виноваты все. На мою совесть легло еще три человека, и три же человека я потерял. У меня права на месть ничуть не больше, чем у Темари, находящейся сейчас в заключении. И нам теперь стоит убить друг друга? Нет. Я не буду сжигать себя изнутри навязчивыми идеями. Все, что мне остается, принять эту боль и смириться с ней. Это нелегко, и возможно, что у меня вообще не получится сделать это. Эти люди были для меня гораздо большим, чем я думал. Я не ценил их, пока их не стало. Я не первый, кто совершает эту ошибку.

Сзади послышались шаги и легкое поскрипывание. Не оборачиваюсь, хотя и не знаю, кто там.

— Твои родители были хорошими людьми, — знакомый голос старика Хокаге.

— Вы не были с ними знакомы.

— Като…

— Не надо. Я знаю, что вы хотите сказать. Спасибо за сочувствие. Но слова поддержки, это совсем не то, что мне сейчас нужно, Хокаге-сама. Лучше отправьте меня куда-нибудь подальше, чтобы я был занят, и не вспоминал какое-то время о случившемся. Время лечит.

— Суна? — тяжело выдыхает старик.

— Нет. Никакой мести. Я не собираюсь загонять себя в замкнутый круг.

Мы немного постояли в молчании. Ну, я постоял, а Сарутоби Хирузен сидел в коляске, придерживая единственной рукой трубку. Я видел его мельком, и он постарел. Сильно постарел.

— Твои родители гордились бы тобой.

— Я был ужасным сыном. И Мама не разделяла мое желание быть шиноби. Но да, вы правы, они мной гордились.

Коляска развернулась, но отъехала не сразу.

— Возможно сейчас не лучшее время, но я поздравляю тебя с присвоением ранга чунина.

— Верно, обстановка не самая торжественная. Да и сомневаюсь я, что заслужил это.

— Вот и хорошо, что сомневаешься. Ты неожиданно оказался капитаном. Выполнил миссию и вернулся вместе со всеми своими подчиненными. Ты это заслужил.

— Ну, если так. Спасибо, Хокаге-сама. Я буду стараться на благо деревни.

Легкое поскрипывание и неторопливые шаги постепенно отдалялись. Однако ушли не все.

— Знаешь, у меня чувство, что если я тебя не уведу, ты так и будешь здесь стоять.

Поворачиваюсь. Хм, Каору. Траурный наряд. Но в ее глазах нет жалости, которая мне сейчас неприятна.

— Еще немного. Я сейчас не хочу спешить.

Она подошла ближе и положила небольшой букет. Всего два цветка, как и мой. Всего два букета. От моей семьи остался только я, бабушка и дедушка умерли еще года три назад. Есть однофамильцы, какие-то дальние родственники через колено, но они мне не важны.

— Я хочу сказать, что понимаю тебя, но чувствую, что не имею на это права. Я тоже потеряла семью, но я не хоронила их. Вообще их не знаю, если быть честной. Но знаю одиночество, так что…

— Спасибо, — прервал ее я, — правда, спасибо. Жалости не нужно, а вот немного понимания. Да, это весьма кстати. Идем?

Она кивает, и мы неторопливо уходим с кладбища.

— Я тебе даже завидовала. Ну, немного. Ты первый человек, из моих друзей, у кого была нормальная обычная семья. До этого я разговаривала только с другими сиротами, понимаешь. Все мы мечтали об этом, кто-то в тайне, кто-то вслух. Истории. Небылицы. Иногда было так интересно поговорить о том, кто и как представлял себе семью. Настоящую. Теперь мне немного стыдно за себя, за эти мысли.

Отрицательно качаю головой.

— Не знаю. Не думаю, что этого стоит стыдиться. Во всяком случае не передо мной. Я не стану упрекать тебя в том, что ты, это ты.

— Прекрати, — с усмешкой ответила Каору.

— Что? — не понял я.

Девушка смотрела на меня, а на щеках появлялся румянец. Нда, выбрала она момент, конечно. Если бы не произошедшее, я бы ее подколол, не удержался бы. А так лишь с легкой горечью выдохнул:

— Нашла момент.

— Сам виноват. Знаешь, почему мы с Данго на ножах?

— Нет. Почему, кстати?

Кору хмыкнула, будто это было очевидно.

— Он меня жалеет. Может и не хочет, но жалеет. А ты всегда смотрел, как на равную. Требовал, как от равной, как требовал бы от себя. Но, кроме этого, молча подставлял плечо, если я не справлялась. Там… раньше. Были те, кто нас жалел. А были те, кто требовал невозможного. И первых, и вторых почти все из нас тихо ненавидели.

Мы ушли с кладбища, и зашли в ближайший парк, выбрав безлюдное место.

— Значит, мстить ты не собираешься?

— Следующий, кто об этом спросит, получит в рыло, — устало выдохнул я.

Девушка улыбнулась, оживилась.

— Ну вот, наконец-то я тебя узнаю. И у меня к тебе предложение — стань моим соседом.

Я облокотился на дерево, задумчиво глядя в медленно темнеющее небо.

— Не вовремя ты с этими предложениями.

— Как же, не вовремя. Из госпиталя тебя пырнули, а уж извини, но твой дом лежит в руинах. Да и куда тебе на одного столько места? А я присмотрела квартирку, компактную, но вполне себе такую. И уже договорилась. Ум?

Ну, что сказать. Вечно же скорбеть не будешь. Надо жить дальше. А если собираешься что-то делать, начни прямо сейчас. Да и будет хорошо сменить обстановку, чем меньше напоминаний о прошлом, тем лучше. Вот только…

— Очень заманчивое предложение. Правда.

Каору насторожилась:

— Но?

— Но ты уверена, что готова жить в одном доме с человеком, который заставил тебя описаться ему на плечо?

Ее лицо тут же кардинально изменилось. Все, сейчас голыми руками задушит, а у меня еще повязки не сняты.

— Я тебе говорила, чтобы ты навсегда забыл тот день?

— Вроде бы нет, — пытаясь вспомнить такие слова, ответил я.

Она прорычала, аки тигр, и отвернулась.

— Все, забудь. Ты не достоин такого щедрого предложения.

— Каору…

— Нет, я сказала. И еще…

Сзади раздались шаги, и голос Анко язвительно протянул:

— Воркуете, голубки?

Раньше, чем я успел что-то ответить, Каору резко прижалась ко мне, в тон ответив:

— Ревнуете, сенсей?

Вышедшая из укрытия Анко так и излучала злой сарказм:

— Знай свое место, девочка. И Като, не обольщайся, ты ей совсем не за симпатичное личико нужен.

Что-то много событий для одного дня.

— Кто-нибудь объяснит, что происходит?

— Ты знаешь, какое жалование получает чунин? Да еще и пенсию? — просветила меня Анко.

Каору оторвалась от меня, ворчливо протянув:

— Анко, так не честно! Это не по правилам.

Появившийся вслед за учителем Данго, наконец, объяснил:

— Они поспорили. Кажется на то, как быстро ты выйдешь из депрессии. И Каору нарушила правила, так как спор начинался только завтра. Всех деталей не знаю, но, там что-то пошлое задумано…

— Еще б ты знал, — еще более ворчливо пробурчала Каору.

Эх, команда, блин.

— Ну вот, а я вас друзьями считал. А вы подослали самую милую, чтобы подшутить. Тьфу, на вас. Да, кстати, что с жильем? Квартира, я так понимаю, отменяется?

Каору удивилась:

— Почему это? Все в силе.

Данго вставил:

— Но, если ты опасаешься жить с этой дикой кошкой, я могу выделить тебе комнату.

Ага, отличные предложения, прям оба и сразу. Я перевел взгляд на Анко, но та хмыкнула:

— Что уставился? На меня не смотри, слишком жирно будет.

— Тогда Каору, — решил я.

Но вот она уже была сама не рада:

— Это что получается? За не имением лучшего, что ли? Я так не согласна!

Я все же улыбнулся, глядя на эту троицу. Пусть и своеобразные, но они мои друзья. Может, все же, не так все плохо?

— Анко, ребята, — остановил я разгорающийся спор, — предлагаю всем завалиться в ресторанчик. Плохой повод собраться, просто отвратительный, но сегодня я не хочу оставаться один.

Идею поддержали. И, пусть мне пришлось уговаривать Каору, у меня появился новый дом.

АРКА 4

Глава 53

Быть чунином — однозначно благо. Разница с бытностью генина просто огромна, как натуральная пропасть. Причем сразу в стольких аспектах жизни, что вызывает невольную ухмылку. Все крутилось вокруг одной единственной истины: чунин — это признанный совершеннолетним шиноби. Вот так просто. Вообще, учитывая жизнь среднего шиноби, ничего удивительного. Академию заканчивают примерно в одиннадцать лет, плюс-минус год. Практически сразу, с этого момента, ни о каком детстве и речи не идет. Первое время шиноби занимаются всякой мелочью, миссиями "D" ранга. Но вскоре каждая вторая миссия становиться как минимум опасной для здоровья, а зачастую и опасной для жизни. Защитная реакция психики — ускоренное взросление, как тела в целом, так и самой психики. Почти всегда это ведет к небольшим ошибкам в сознании, выражающимся в виде заскоков. Ну, какой шиноби лет в двадцать, и чтобы без заскоков, тараканов или скелетов? Так что все закономерно. Судя по статистике, чунинами становятся подростки от четырнадцати до семнадцати лет, это в среднем, кто-то позже, кто-то раньше. Мне, и Нара Шикамару сделали исключение, дав данный ранг несколько пораньше. Что касается минусов, их нет. Ну, то, что в пределах деревни, пока не на миссии, мне желательно таскать стандартную форму чунина, это так, даже не рассматривается. В остальном.

Я могу отказываться от некоторых миссий. Есть определенные условия, но, от большинства миссий "D" я просто умывал руки. Угу, как будто до этого я на них часто бывал, ха. И теперь у меня полный доступ к информации, за исключением мелких клановых секретов и специальных архивов АНБУ. Но, в случае со вторым, и туда мне можно будет спокойно ходить, как только на руке появиться специальная татуировка. Какая информация? Всякие секретные специальные техники и приемы? Ха-ха-ха-ха-ха. Ясен пень — нет. Информация, которая действительно важна для выживания и успешного выполнения своей работы, особенно учитывая мою специальность. Список всех преступников, разыскиваемых во всех деревнях, и их основные техники. Особенности отношений между кланами/деревнями/странами. Кое-что об экономике, финансовой системе, товарном обороте. Большую часть времени в будущем мне предстоит участвовать в финансовой войне на различных уровнях, и нельзя упускать общих знаний в этой сфере. Ну, это, что касается рабочей сферы деятельности. Но была и бытовая.

С получением ранга чунина я получил полное право спариваться по собственному разумению, и никто не мог мне в этом помешать. Ну, не так громко, естественно. Домогаться до генинов запрещено, в смысле наказуемо. Да и к кланам лучше не лезть, чревато многочисленными физическими травмами. Ну и общие законы деревни, естественно, нарушать было нельзя. В остальном — полная свобода действий. Для генинов за такие действия полагались штрафы и наказания, но чунины от них освобождались. С чисто физической точки зрения я пока несколько сомневался в способностях организма. Выполнять все свои функции, он, естественно, мог, но вот получить от процесса полный спектр ощущений и удовольствия, по понятным причинам, было проблематично. Это все равно, что желать, к примеру, напиться в усмерть, а иметь под рукой только жалкие полбутылки саке. Глупо же. Извращение, в чистом виде. Поэтому пока я утешал себя журнальчиками характерного содержания, запретить читать которые мне не мог даже Хокаге. Мелочь, а небольшая разрядка для мозгов и, хм, организма, была приятна.

С похорон прошел почти месяц. Осадок никуда не уходил, но что такое — месяц. Третий Хокаге выполнял свои обязанности, Анко шепнула, что несколько групп уже разыскивают весьма известную Сенджу Тсунаде, чтобы предложить ей стать пятой. У нас было несколько миссий, как раз в области экономической войны. Всякую ерунду, вроде охоты на бандитов и сопровождения караванов, поручали шиноби из общего числа. Как же приятно быть специалистом. Мы жили вместе с Каору, в большой двух комнатной квартире. А жалование у Чунина действительно было на порядок выше, чем у генина, хотя оно и понятно, если рангов всего три, то и разница между ними сродни пропасти. А вот в сожительстве возникли определенные проблемы. Мы оба привыкли существовать обособленно и самостоятельно, Каору во время жизни в своем приюте, я еще в той жизни. И если пространство личных комнат было в ведении хозяев, то все остальное пространство квартиры неожиданно оказалось ничейным. Особенно это сказалось на кухне.

Первые дни никто из нас ничего не готовил, предпочитая закусочные или что-то в этом духе. Но стоило нам трижды появиться дома поздно, после миссии, когда закусочные уже не работали, возник вопрос с питанием. Каору готовила отвратительно. Видимо, ей это никак не давалось, и при любом воспоминании об этом своем недостатке девушка начинала беситься. Готовить начал я. Без изысков, но съедобно. Но вот тот факт, что вместе с готовкой мне перешла и вся кухня, за которой я теперь должен был следить, меня не устраивало. Точнее сначала устраивало, убрать за собой не лень. Но вот когда сожительница приобрела привычку мусорить на кухне и не убирать за собой, терпеть это я не собирался. Разговор эффекта не дал, и в какой-то момент весь оставленный ей хлам резко перекочевал в ее комнату. Месть была страшна. Придя на следующий день домой, я обнаружил бассейн в собственной комнате. Ответная месть последовала в этот же день. Простая печать, содержащая дымовую и светошумовую хлопушки, сработали в ванной. Зрелище чихающей и ошеломленной девушки, выскочившей из ванной комнаты, в чем мать родила, было весьма милым. Жаль, нет фотоаппарата. Я был облит водой, даже удивился, что она способна контролировать столько воды без посоха и печатей, обруган, но оно того стоило. Да, банально. Но ее бассейн был куда обиднее. Во-первых, спать в комнате еще два дня было практически невозможно. Во-вторых, два дня я так наводил порядок. Столько книг и бумаг испорчено, столько вещей. А мой прикол был больше обидный. Правда, я немного недооценил ее. Да, то, что я ее напугал, это было плохо. Но все остальное ее не смущало совершенно. Интересная же жизнь была у них в приюте.

Нет, все же мне нравиться в этом мире. Подавляющее большинство куноичи — писаные красавицы. Объясняется все просто — правильное питание, физические упражнения, чистая природа, правильная медицина. К тому же сам по себе контроль чакры в определенной мере способствовал оздоровлению организма. В общем, мы развлекались по полной, пока это не надоело соседям. Потом пришла Анко, и отчитала. Меня. Конкретно меня. Ну как же, чунин, все такое прочее, должен вести себя подобающе. А у самой смешинки в глазах. Сошлись на том, что соседям мешать мы больше не будем. Теперь я носил при себе свитки с запечатанными в них комплектами одежды, потому что дома могли ждать мелкие пакости, и вообще старался с крайней осторожность передвигаться по жилой площади. Напоминал сам себе сапера на минном поле. Правда, мы смогли придти к некоторым соглашениям. Например, в комнаты друг к другу больше не заходили. Ну, без разрешения. Простая сигналка, без всякой чакры, чисто механическая, постоянно показывала, что Каору была в моей комнате, но никаких ловушек я не находил.

А позавчера сожительница мне снова удивила. Когда я привлек ее к готовке, просто задолбавшись все делать своими руками, девушка сразу согласилась. И помогала. Делала то, что я ее просил, спрашивала, интересовалась. Я до последнего ждал подвоха, но его так и не последовало. Ну, первая проблема с ее неспособностью готовить была мне понятна, ее никто ничему не учил. Вообще. Только в сказках человек всему может научиться сам, на деле метод проб и ошибок применим далеко не везде и не во всем. Да и чтобы экспериментировать, надо уже иметь определенную базу знаний. Начинается все с подражания, как с самого эффективного способа обучения. И не говорите, что когда-то люди научились всему сами. У них на это ушли сотни поколений и тысячи лет. В общем, я осторожно учил Каору готовить, так как сам умел это весьма относительно. Даже хорошо сделать мясо у меня не выйдет, так что буду надеяться, что напарница вскоре меня превзойдет.

Мы стояли на кухне, и теперь уже я был на подхвате у Каору, которая увлеченно что-то готовила. На улице уже стемнело, а я успел вынести остатки первого ее самостоятельного эксперимента. Вышло нечто ужасающее, и мне стоило определенного усилия и сдержанности, чтобы не отпустить по поводу этой бурды ни одной шутки. Сухое: "Хм, не вышло. Попробуем еще раз?", и Каору, уже начавшая беситься из-за неудачи, сумела успокоиться и с довольной мордочкой кивнуть. Деньги на продукты были, ей это нравилось, а клон сидел спокойно в комнате и штудировал очередную книгу. Лепота. Еще немного времени, и я вполне смогу соблазнить сожительницу, собственно именно для этой конечной цели предназначались все мои старания.

Дверь квартиры открылась без стука, и на кухне появилась сенсей. Интересно, откуда такая тактичность? Ко мне она через окно всегда вваливалась. Оглядев творящуюся вокруг идиллию, она ухмыльнулась:

— Меня пригласите на свадьбу?

— Смиритесь с поражением, сенсей, — без всякого смущения ответила Каору.

А у меня сложилось впечатление, что она своими женскими инстинктами понимает, что я очень скоро всерьез начну ее соблазнять, но спокойно играет в эту игру. Не против? Ага, как же. Может и не против, но это как раз значит, что мне придется постараться, чтобы добиться ее согласия. Женщины, блин.

— Жаль нарушать семейное благополучие, но у вас миссия.

Судя по тому, что вступать в перепалку с Каору она не стала, времени на это попросту не было.

— Пять минут есть? — спросил я, уже смывая руки.

— Три, — ответила Анко. Ну как же, ей всегда нравилось быть маленьким тираном, — Собирайтесь и к воротам, объясню все там.

Глава 54

Анко, а точнее ее клон, стоял у ворот, дожидаясь нас. Данго был здесь, судя по внешнему виду, полностью готовый к бою. Я и Каору подошли к сенсею, коротко кивнув Данго вместо приветствия, он ответил тем же.

— Времени мало, поэтому соображай, — Анко обратилась ко мне, как бы отстраняя на место мебели остальных, странный ход, — поместье Бурагурасу, знаешь, где оно?

Заминка секунд в семь, кивок.

— В окрестностях поместья вы должны найти человека, имя — Синдзи Узумаки. Ему за пятьдесят, но он когда-то был неплохим шиноби. Найти, проводить в поместье, защитить до прихода подкрепления.

Я выразительно посмотрел на Анко, и она кивнула, отходя чуть в сторону.

— А теперь чуть подробнее.

— Это задание пришло из Корня. Старик ранее работал с ними. Насколько я знаю, он большой спец в фуиндзюцу. И не из тех Узумаки, что жили в Конохе. В Корне считают, что его хотят толи поймать, толи убить. Предположительно — наемники нукенины. Заказчика Корень не выдал, но они клялись, что у него не хватит денег даже на полноценную команду чунинов. Как только придет свободная команда, я отправляю ее вслед за вами.

— В окрестностях поместья?

— Он сам должен направляться туда на встречу с нашими людьми. Но откуда он придет, — девушка пожала плечами.

Снова киваю. Каору найдет, у нее охват приличный. Глупые вопросы можно не задавать. Дело срочное, посылать кроме нас особо и не кого. Коноха лишь начинает оправляться от сражения, свободных людей впритык. А мы еще на свою голову отлично показали себя на экзамене, что лишь добавило работы. Это же объясняет, почему не четверо, а трое. Я и так был фактическим командиром, а уж теперь. Да и Корень, это Корень. Кроме людей АНБУ или близких к ним они могут послать лишь своих. А своих у них на данный момент меньше, чем половина состава АНБУ. Они, конечно, ребята серьезные, но не особо многочисленные. Многочисленность вредит секретности. Что знают двое, то знает свинья.

— Гвардия, бегом марш, — окликнул я ребят.

Клон Анко рассеялся, и мы побежали. Даже по меркам шиноби побежали. Поместье "Голубые травы", причина такого названия мне неизвестна, но наводит на определенные неприятные мысли. Не думаю, что аналогия здесь входу, но…

Мы шли в хорошем темпе, максимально возможном. Еще немного быстрее, и выдохнемся до того, как доберемся до обозначенного поместья на юго-востоке от Конохи. Но даже так на весь путь уйдет не меньше суток, так что останавливаться на ночлег все равно придется. Осталось решить, когда. За ночь и день прошли большую часть пути. Населенные пункты обходили, так быстрее. На полноценный ночлег вставать не стали, нашли несколько удачно стоящих камней. Данго набрызгал какой-то смеси, чтобы отогнать живность. Данго дежурил первым, затем я, последней Каору. Два часа дежурства четыре часа сна.

Можно было, конечно, оставить клона, но это не по правилам. Клона можно уничтожить тихо, а тогда его хозяин не проснется. С одной стороны мы на территории своей страны, чего волноваться. С другой — дисциплина наше все. Есть правила — будь добр выполнять. Когда меня разбудил напарник, а сам завалился спать, я над этим и задумался. После одной хорошей ночи сна дома, часов так восемь, я мог несколько дней работать на износ. Напарники тоже, но меньше. Изоляционную тренировку они не проходили, Отшельник Павлин им в организме не ковырялся. Два часа прошли спокойно, что было ожидаемо. Я чуть толкнул Каору, ухмыльнувшись.

— Будешь вставать?

Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы отойти от сна.

— Есть выбор?

Роль принца на белом коне мне претит, но начинать все равно следует с маленьких знаков внимания. Осторожных. Зная ее характер я уверен, что обычные ухаживания девушка встретит в штыки.

— Мне не спиться.

К тому же я не слишком обманывал. Сидеть с закрытыми глазами, ничего не делать, это тот же отдых, пусть и без сна а лишь в полудреме. Клон сидел выше и усердно бдел. Поднять меня из полу сна он сможет даже просто развеявшись, да я и сам проснусь, сказывались тренировки. А вот спать по настоящему мне мешали неприятные мысли. Сложился ряд факторов. Корень, легкая настороженность Анко, срочность. И неудачное сложение обстоятельств. Я не забыл, что некто из Корня заинтересовался моей бойкой персоной, так что мысленно уже давно ожидал встречи.

Каору перевернулась на другой бок, и теперь лежала ко мне лицом, если можно так выразиться. В тусклом свете луны ее глаза давали едва заметные блики.

— Откуда такая щедрость?

— Это мелочь, не обращая внимания.

Скажи я что-нибудь другое, обязательно начнет пререкаться.

— Это ты так хочешь намекнуть, что тебе самому захотелось, а я совсем не причем? Совсем-совсем?

Я даже не сомневался. Знаю, что девушке важно не то, что ты что-то сделал, а сам факт, что ты сделал что-то для нее. Тьфу, не о том думаю.

— Считай это знаком внимания.

Каору хмыкнула, но не ответила. Я сидел в тишине, глядя на звезды, иногда пробивающиеся сквозь кроны. Запах лета стал настолько мне привычен, что я уже не обращал на него внимания, только сейчас вспомнив, что такого чистого воздуха в мире, откуда я пришел, было не найти.

— Что тебе сказала Анко?

— Предостерегла.

— Темное дело?

— Дурно пахнущее.

— М-м? — вопросительно протянула она.

Клон в ветвях дерева развеялся, кончилась чакра. Я создал нового и отправил на прежнее место.

— Корень.

Девушка смолкла. В самом по себе сотрудничестве с этими радикалистами беды не было, но неприятный осадок оставался. Я все еще мало о них знал, кроме радикальных методов и полного отсутствия каких-либо эмоций, ребята отличались и профессионализмом, а так же невероятным упорством в достижении поставленной цели. Среди полноценных членов Корня не было чунинов, которые составляли почти две третьих АНБУ. Миссии они выполняли не часто, но все же выполняли. Зато чунины и генины были разбросаны по мелким убежищам, вроде того, где я подобрал Каору. Однако и их было не так уж и много, вдвое меньше, чем в АНБУ. Информацией, идущей на пользу деревне, они делились весьма охотно, своих, как людей Корня, так и любого шиноби Конохи, без веских обстоятельств не бросали. А вот планка этих веских обстоятельств была намного ниже, чем подразумевала Воля Огня, о которой много говорил Хокаге. Относиться к ним однозначно было нельзя. Без людей, способных сделать самую грязную работу, свалить на себя большинство грехов государства, ни одно правительство бы не устояло. Но вот каждый раз связываясь с ними всегда можно было искупаться именно в той специфической гадости, в которой они постоянно обитают. Смутные воспоминания из прошлого отчетливо твердили, что мне не в первый раз работать с такими людьми.

— Като?

Это снова Каору. Что ей не спиться-то.

— Что?

— Я могу тебе доверять?

Встречный вопрос: насколько? Как другу, напарнику, товарищу — да. В остальном…

Я перевел взгляд на Данго, тот вроде как сопел. Каору сенсор, на таком расстоянии она, вполне возможно, способна это различать. Ирука сенсей рассказывал, что опытный джоунин чувствует опасность, подслушивание, наблюдение. Чушь. Скрыть проявление чакры, звуки, стать невидимым, все, хрен заметят. Проверено, лично лазал в женские душевые. Две женщины, джоунин и чунин, меня не заметили. Другое дело сенсоры. Сверх чувствительность, результат психологического или физического влияния, генов, прочих факторов. Они, в зависимости от индивидуальных способностей, действительно способны ощутить чужое присутствие почти интуитивно. Да и то не на сто процентов. Неожиданное беспокойство можно расценивать как угодно. Проблема была в том, что Каору чувствовала ложь. Я сидел рядом с ней, даже руку протягивать не надо, так что врать нельзя. Но можно недоговаривать.

— Да.

— Спасибо.

Больше она не говорила, а я не спрашивал.

* * * * *

Не успело солнце подняться из-за крон деревьев, как с неба полил слабый дождичек. Старик, до этого неторопливо шагавший по пустой дороге, остановился, подняв немного голову. На нем был большая соломенная шляпа, неплохо защищавшая от влаги, и просторный плащ, под которым была одета обычная деревенская одежда. Капли падали на шляпу, и сразу стекали вниз, не впитываясь в одежду.

— Хм…

Старик пожевал губами, протягивая руку и ловя несколько капель. Он растер влагу между пальцами, и так же задумчиво и неторопливо побрел дальше. До старого поместья, затерянного в этом холмистом лесу, оставалось еще полдня пути, и он не видел смысла останавливаться сейчас. Дождь держал пыль на земле, и дышать стало намного легче, чему старик был несказанно рад. Через какое-то время сквозь спокойный шум дождя до него начали доноситься шаги, и старик обернулся. По дороге вслед за ним шли три путника. Все трое были похожи на обычных путников в простой одежде, но у двоих к поясу крепились ножны, у третьего через плечо был переброшен лук, а из-за спины торчало оперение стрел. Старик остановился, задумчиво глядя на них. Дорога эта вела всего в одну сторону, и либо путники заблудились, либо.

— Эй, старпер! Ты пойдешь с нами. Можешь по-хорошему, сам, а можешь и по-плохому. Что выбираешь?

Старик почесал густую бороду, посмотрел по сторонам, после чего ответил.

— Я выбираю третий вариант. Вас троих по-плохому закидываю в кустики у дороги, а сам иду дальше.

Но троица лишь растянула губы в довольных ухмылках.

— Хорошо, нас такой ответ устраивает.

Двое выхватили катаны, но ринуться в бой не спешили. Третий неторопливо, с ленцой, взял лук, вложил стрелу, натянул тетиву.

— С чего начнем? С ноги? Может с руки?

Старик незаметно, под плащом, сложил печати, готовясь защищаться. Тетива свистнула едва заметно, стрела в доли секунд вдвое сократила разделяющую хищника и жертву дистанцию, когда старик резко опустился на одно колено, прикладывая ладонь к земле. Стрела пролетела выше, а старик негромко произнес.

— Техника печати: Контроль массы.

Лучник уже вложил следующую стрелу, вновь спустив тетиву. Но на земле проявилась печать не меньше десяти метров радиусом, и стоило стреле достичь печати, как она резко опустилась вниз и почти перпендикулярно воткнулась в землю. Троица удивилась, но снова начала улыбаться.

— Отлично, а то я уже боялся, что все будет слишком просто.

Он вложил в лук сразу три стрелы.

— Искусство ниндзя: мастерство лучника.

Старик нахмурился, меняя направление течения чакры в печати. Следующая выпущенная стрела ушла в небо, еще одна, летевшая прямо за ней, в сторону и врезалась в дерево. А затем полетел шквал стрел, шиноби закладывал новую тройку в лук меньше, чем за секунду, и колчан казался бездонным. В этот момент два нукенина бросились вперед, чтобы окружить старика с двух сторон.

Откуда-то из леса вылетели сюрикены, и угодили в то место, где только что стоял лучник. Из-за спины старика выскочил едва различимый силуэт, и бросился на одного из мечников, но тот встретил его клинком.

— Иссен!

Это уже второй мечник пытается атаковать дистанционно, но шиноби взрывает дымовую шашку, и резко выходит из поединка. Однако самурай, с которым он только что сражался, тут же взмахивает мечом:

— Иссен!

Техника врезается в тело шиноби, и то разлетается дымом. В этот момент второй подобный силуэт уже атаковал лучника, и между ними завязался поединок. Лучник пытается отступать, шиноби нападает, используя сюрикены и собственные руки. Оба мечника, хмыкнув, и не обращая внимания на товарища, снова устремились к старику. Силуэт взорвался ядовитыми испарениями, которые вдохнул лучник, сразу закашлявшись. В мечников полетели сюрикены, среди которых проскакивали иглы, летевшие с впечатляющей скоростью. Оба самурая тут же ретировались, отступая с области атаки. Лучник прокашлялся, и, кажется, спокойно встал. Яд был кратковременный. Из леса вышел шиноби с плотном костюме, совмещавшем зеленые пятна разных оттенков. Лица старик не видел, его скрывали капюшон и маска-респиратор, но за спиной был закреплен нинзя-то.

— Видимо у нас пат. Предлагаю на этой печальной ноте разойтись.

— Не зазнавайся. Кем бы ты ни был, шиноби мы не боимся.

Шиноби расслабился, пожал плечами:

— Ну, я предложил.

Из земли вокруг троих нукенинов поднялись столбы воды. За спиной старика раздался голос:

— Высвобождение воды: водяная клетка.

Столбы соединились сверху раньше, чем противники успели выпрыгнуть из ловушки. Самураи начали бить мечами по воде и использовать свои техники, но бесполезно. Только лучник начал натягивать тетиву, но опоздал, ему в спину прилетел кунай. Клетки резко сомкнулись, разрубая свои жертвы на части. Будь это шиноби, они могли бы выбраться, приложив достаточное количество чакры, правильно ее приложив. Но самураи знали только один способ высвобождать чакру — иссен, а как раз направленные удары клетка удерживала хорошо, ломаясь от распределенного давления чакры. Шиноби развернулся к старику, из кустов вышло еще двое. Девушка с посохом и еще один парень. Все трое в одинаковых костюмах, разве что нинзя-то был только у одного.

— Думаю, нам не стоит останавливаться. До поместья уже не далеко, — сказал шиноби с клинком.

Старик подал чакру на печать, и всех троих придавило к земле.

— Я собираюсь идти один, без вас.

— Хороша благодарность, старикан, — огрызнулась девушка.

Старик вытащил из ножен на спине шиноби клинок и приставил к его шее.

— Я не желаю иметь дело с Корнем.

— Полностью с вами солидарен, — ответил шиноби.

— Ни претворяйся. Я знаю, кто вы.

Шиноби хмыкнул:

— Старик. Вчера я получил миссию. Сопроводить тебя до поместья и защитить. И я не из Корня, сам бы держался от них подальше, — парень недоговаривал, но все равно был убедителен.

Старик поморщился, все эта затея ему не нравилась с самого начала, а теперь разонравилась окончательно.

— Назови свое имя.

— Исак, — врет.

— Странное имя.

— Скажите это моим родителям, — странная горечь в словах.

Старик нахмурился. Знакомая горечь, очень знакомая.

— Вам известно, кто я?

— Только имя. Узумаки Синдзи-сан, — это правда, или он очень умело недоговаривает.

Старик бросил клинок на землю и развеял печать.

— Идем, Исак — старик бросил это имя с презрением, — Думаю, вы еще пожалеете, что связались со мной.

Глава 55

Старик оказался опасным. По словам Каору его запас чакры был в несколько раз больше, чем у нас троих вместе взятых. Хотя я не удивлялся, он ведь Узумаки. И волосы характерного цвета. Наруто, к слову исключение, у него отец блондин. Был. Больше старик не дергался. Наших имен не спрашивал, ничем не интересовался. Вообще с нами не разговаривал, шел чуть впереди, будто нас с ним и не было. Каору держала дождь, но никого рядом не было. Во второй половине дня мы добрались до поместья. Приличный, хоть и пустой, домик среди холмов. Большой такой домик, три этажа и метров сто пятьдесят в фасаде. Дом действительно пустовал, несколько окон разбиты, всюду запустение, грязь, пыль. Мы вошли внутрь, оказавшись в просторном фойе. Чем-то мне этот дом напоминал особняки европейского стиля из прошлого. Парные красивые лестницы, уходящий наверх, картины, выцветшие, и сейчас пустые. Орнамент, мелкие детали декора. Даже рисунок паркета на полу. Коротко осмотревшись, я приказал:

— Оставайтесь рядом с ним, защищайте. Я осмотрюсь.

Оба молча кивнули, а я пошел осматривать дом. Верхний этаж отводился под жилые комнаты, об этом свидетельствовала старая мебель, кровати и шкафы, столики и кресла. Дом имеет 'Т' образную форму третьего этажа, но первые два имели форму квадрата. Поэтому из всех комнат, выходивших на крышу второго этажа, были сделаны двери. А на крышах устроены просторные балконы, когда-то служившие хозяевам площадками для обедов на свежем воздухе и прочего, сейчас же давно заброшенными. Было лишь несколько кабинетов, из которых не было дополнительных выходов на балконы. Зато имелись когда-то потайные выходы на нижние уровни, сейчас разбитые и разломанные. На втором этаже было несколько кухонь и пара помещений хозяйственного назначения. Первый этаж имел много пустых помещений, слишком больших для комнат, а некоторые были высокими, и забирали с собой часть второго этажа. Я не сразу понял, что когда-то здесь было мелкое производство, хоть и не ясно, что именно производили. Не думаю, что что-то техническое, скорее связанное с сельским хозяйством. Затем я через окно сумел рассмотреть поля, которые начинались с тыльной стороны поместья и простирались достаточно далеко в этом направлении. Хмыкнув, и поняв, откуда берется название этой земли, я продолжил осмотр. В подвале, кроме вполне закономерных хранилищ, обнаружилось несколько тоннелей, ведущих в неизвестных направлениях. Немного подумав, я послал по ним клонов, а сам продолжил осмотр. На заднем дворе обнаружились несколько дополнительных хозяйственных построек, несколько домиков типа 'халупа', старое стойло, но ничего интересного. Вскоре 'вернулись' клоны, закончив разведку. Все ходы уводили к тайным выходам в разных направлениях от поместья. Кто-то превратил это место в настоящую крепость. Не сразу обратил внимание, но стены, почти все, были каменными и толстыми. Окна достаточно узкими, двери прочными, а сам дом был довольно большим, и с не линейным расположением лестниц и коридоров. Натуральный лабиринт, иначе и не скажешь, пусть маленький. Но вот держать тут оборону, если враг не шиноби, можно достаточно долго. Следует считать, что место встречи было выбрано не просто так. Разместив несколько печатей ловушек, я вернулся к своим.

Старик сидел в кабинете, прямо на полу, так как мебели здесь не было. Напарники в стороне от него, молчали. Ндя, весело.

— Лапочка, как у нас с дождем?

В глазах девушки промелькнула хитрая усмешка. Имена мы не называли, значит, я мог придумать любое прозвище, на правах капитана, так сказать, и ей придется терпеть. Правда прозвище было воспринято, как шутка, и негодования не встретило. Думаю, можно начинать баловать ее всякими красивыми прилагательными, раз их больше не воспринимают в штыки.

— Никого поблизости. Несколько диких зверей, это все.

Киваю.

— Медик, приготовь ужин. Но будьте начеку, мне не нравиться это место.

Данго кивнул, а вот Каору недовольно повела бровью:

— Не доверяешь мне?

— Доверяю, как самому себе, — ну, почти не соврал, не сказал же, в чем именно, — идем. Я хочу тебе кое-что показать.

Старикан хохотнул, но промолчал. Каору сначала недоуменно посмотрела на меня, потом смерила старика холодным, немного презрительным взглядом, затем снова посмотрела на меня, уже задумчиво. Но пожала плечами, и покорно пошла вслед за мной. Мы прошлись по коридорам и поднялись в комнату, с которой открывался отличный вид на поля. С балкона тоже было бы неплохо, но сейчас был еще день, и легкий полумрак куда больше расслаблял, чем открытая ветреная площадка. Мы подошли к окну, я пропустил ее вперед. Девушка до последнего момента не понимала, зачем я ее сюда привел, а затем забыла обо всем. Она заворожено смотрела в окно, а я стоял чуть позади за плечом, и ждал. Нашему взгляду открылись огромные поля с цветами небесно голубого цвета. Когда-то это было окультуренное растение, но сейчас бесконтрольно заполонили все доступные пространства. Нда, романтики во мне мало, надо было бы сказать, что цветы напоминали воды какого-нибудь озера, колыхаемые порывами ветра, и при каждом порыве бутоны цветов действительно колыхали, создавая заметные разливы. Изредка с земли взлетали птицы, будто вырывались из воды и уносились в небо. Хотя даже не так, мы своими глазами увидели другое небо, будто перевернутое, здесь, внизу. Бутоны цветов имели разные оттенки, различались не сильно, но были более светлые и более темные, более того они росли группами, а изредка встречались и группы с белыми бутонами, будто застывшие на месте облака. Все эти поля напоминали отражение, застывший момент чистого бескрайнего неба. 'Голубые травы' было слишком простым и безликим названием для такой красоты. Но я не был романтиком, и мог лишь показать девушке все это, не способный ко всяким красивым словам. Я вообще не чувствовал ничего, глядя из окна, интерес вызывало лишь тело той, кто стоял в шаге от меня.

— Потрясающе, — выдохнула Каору, стягивая с головы капюшон и маску, — это так красиво.

— Да, красиво, — согласился я.

С горечью заметил, что голос был пустым, я не разделял восторга напарницы. Однако сделал шаг вперед, негромко продолжив:

— Может куплю себе это поместье. А тебе отдам эту комнату.

Она хмыкнула. Нет, усмехнулась. Нет. Она одобрила предложение, одним коротким выдохом признавая всю иронию предложения, но одобряя его уместность и своевременность. Ну, может, стоит попробовать? Я сократил оставшееся расстояние и положил ей руки на плечи. Девушка напряглась, резко обернулась. На ее лице было отвержение, готовность сбросить мои руки, оттолкнуть меня. Но я ответил ей спокойным взглядом, терпеливо дожидаясь ее ответа. Она свободна, достаточно сильна, чтобы решать за себя. По крайней мере, она так считает, и я не вижу смысла разочаровывать ее в этом маленьком заблуждении. Если она захочет, я уберу свои руки. А если нет. Лицо немного смягчилось, она ждала подвоха, ждала очередной глупой шутки, чего угодно.

— Я не стал бы приводить тебя сюда, чтобы обидеть. Даже я не настолько бесчувственная скотина.

Она потупилась, кивнула.

— Да, наверно.

Перевел взгляд на окно. Это было предложение. Я предлагал свою заботу, или что-то в это роде. Каору расслабилась и чуть подалась назад, облокотившись на меня спиной, и тоже перевела взгляд на окно. Мы стояли, достаточно долго стояли. На улице моросил легкий дождичек. И солнце медленно опускалось к горизонту. Когда голубых полей коснулись первые алые лучи света, бутоны начали закрываться. Цветки медленно сворачивались, и их внешние лепестки оказались ало-красными, и все поле из небесно-голубого медленно переходило в алое.

— Небо в огне, — тихо прокомментировал я.

— Фу на тебя, — недовольно фыркнула Каору, — весь момент испортил.

— Прости.

— Угу, — она хитро улыбнулась, — С тебя должок.

Это был ответ. Полунамек. Моя маленькая игра принята благосклонно, и она ждала продолжения в будущем. Просто таки обязывала меня продолжать.

— Согласен.

Солнце продолжало медленно опускаться, и вокруг так же медленно темнело. По-настоящему темно здесь так и не станет, лишь полусумрак, но все равно пора было готовиться ко сну.

— Сегодня опять будешь дежурить за меня?

— Если ты мне разрешишь.

Краем глаза отметил ее улыбку.

— Может быть. Я подумаю.

— Идем, Лапочка. Поужинаем.

Как бы извиняясь за прерванный момент, нежно провел ладонями по ее рукам, насколько это вообще было возможно, учитывая костюм. Но Каору кивнула, и мы вернулись к Данго. Лишь бы не переиграть, а то еще привыкнет.

* * * * *

Проклятый дождь не затихал. Неша предупреждали, что дождь техника сенсора, но поделать с ней он ничего не мог. Они все равно заметят приближение его людей. Троица Зака была одной из лучших в его банде, за что они и поплатились, взяв на себя слишком много. Он предупреждал их, что ни старик, ни те, кто будут его защищать, вовсе не являются слабаками. От них требовалось только наблюдать, но нет, гордость Зака не позволяла остаться в стороне. Плохо, очень плохо. Неш рассчитывал на эту троицу. Они должны были стать костяком удара, когда всякий сброд полезет на убой. Теперь придется действовать так. Рядом сидела Юби, уже готовившая свои иллюзии. Когда-то Нешу очень повезло получить эту отступницу в свою банду. Правда, пришлось мириться с ее характером, да и заранее отваживать всех желающих к ней приближаться, но он ни разу не пожалел. В техниках гендзюцу она была лучшим, на что вообще мог рассчитывать бандит вроде Неша. Самураев в его банде, если не считать Чена, его телохранителя, больше не было. А по своему опыту он отлично знал, что даже пара чунинов запросто раскатают даже большую банду. Если драться честно. Но кто дерется честно? Точно не Неш. И мощное гендзюцу, это еще далеко не все, чем мог похвастаться опытный бандит. Сейчас все его люди пили специальное зелье, получить которое стоило ему огромных трудов. Он понятия не имел, как называется эта штука, но в ее эффективности успел убедиться уже много раз. Зелье напрочь отбивало чувство самосохранения, чувство страха и боль. Более того слабые ниндзюцу, направленные на выпивших зелья были уже не так эффективны. С учетом той толпы, которую бандит умудрялся незаметно, не без помощи Юби, таскать с собой, у него были все шансы взять строптивую добычу. В любой другой ситуации он бы не стал лезть на этих шиноби, но плата, которую ему предложили… Она покрывала любые риски.

Итак. Еще час до рассвета. Самое удачное время для нападения.

— Пошли!

Девушка послушно кивнула и запустила технику. Вместе с ней вперед ринулись все подчиненные Неша, являющиеся просто толпой, необученным скотом, мясом. Практика задавить количеством работала и против шиноби, а у Неша сейчас не было особого выбора.

Первая группа бандитов, слетевших с катушек, рвалась в парадной двери. Возникло небольшое столпотворение, на массивных дверях висел засов. Банда была ошалевшей, но все же как-то соображала. Тройка самых крепких мужиков тут же приложились к двери, раз за разом толкая в плотные ставни. Удар, второй третий. На четвертом ударе раздался взрыв. Дверь с грохотом разлетелась, выбрасывая на нападавших ударную волну, осколки и щепки от дверей и засова, а самое противное — мелкую железную крошку. Последнее оказалось самым страшным, кого не отбросило взрывом, и не оторвало конечности летящими обломками дверей, обдало россыпью металла, легко проникавшего в кожу, разрывавшего связки и сухожилия, поражая глаза. Те немногие, кто остался стоять на ногах, начали размахивать клинками во все стороны, желая зарубить противника, которого даже не было рядом. Те, кто еще мог видеть, вскоре сообразили, что попали в ловушку, и ринулись дальше в дом. Лишь несколько человек, лишенных глаз, продолжало размахивать оружием, и даже рубанули нескольких своих, пока их не убили другие бандиты.

Другие бандиты подбежали к стенам и начали закидывать веревки с якорями в окна второго и третьего этажей. Первые из них уже начали заползать внутрь, когда с крыши начали падать мебель и просто тяжелые предметы, сбивавшие смельчаков вниз и давя на земле. Груза на крыше было мало, хватило лишь отбросить первую волну, так что это не останавливало нападавших.

Еще одна группа обошла крупный особняк сбоку. Они выбили задние ворота и ворвались в темное помещение, где стояли какие-то странные железки. Всего в этой группе было не меньше двух десятков человек, они медленно шли вперед, держась друг друга. Не было страха, но все равно надо было держаться вместе. Дверь с грохотом закрылась. Над головами рычащих бандитов зажглось тусклое голубоватое свечение чакры.

— Искусство ниндзя: танец слепой смерти.

Тень спрыгнула прямо в центр толпы. Первый сюрикен, направленный снизу вверх, врезается в челюсть бандита у самой шеи, не прекращая быстро вращаться, погружается все глубже, брызгая во все стороны кровью и мелкими ошметками плоти. Второй сюрикен, так же бешено вращаясь от подпитки чакры, срезает второму бандиту кусок черепа. Мгновенно умершее тело не успело упасть. Разъяренные бандиты взмахивают клинками наугад. Несколько мечей врезаются в уже мертвое тело, отрубая руку, голову. Несколько задевают друг друга, нанося раны, но тень уже ушел в сторону. Танец лишь разгонялся. Четыре сюрикена. Первый улетает в сердце ближайшему бандиту, оставляя сквозную дыру в груди. Второй, спущенный с другой руки, врезается в шею замешкавшемуся бандиту, сбоку, заходя в заднюю часть. Сталь натыкается на слабую преграду в виде позвоночника, и частично срубленная голова заваливается вперед, не отрываясь, но вися на оставшихся коже и каких-то сосудах, извергая из глубин тела пульсирующие струи крови. Третий сюрикен не сразу отправляется в полет. Сначала тень проводит рукой у самого живота следующего бандита, разрезая кожу, но почти не касаясь внутренних органов. Второй удар на крест, и живот бандита расходиться в разные стороны, вываливая свое содержимое наружу. Лишь после этого сюрикен улетает между глаз еще одному бандиту. Но на этот раз тень заметили. Сразу два клинка летят в его сторону. Одно четкое резкое движение, ладонь с сюрикеном отражает сталь о сталь клинок в сторону. Вторая свободная ладонь ложиться на руку, сжимающую рукоять оружия. Легкое давление, приложенное в нужном направлении, и лезвие меняет направление. Острие с усилием влетает в лицо хозяина чуть левее носа и выходит из затылка. Сюрикен тут же улетает в того, чей клинок он только что отражал. Несколько тел, провожаемые горящими безумным гневом глазами других бандитов, опадают на пол. Несколько коротких мгновений тишины и тьмы. Затем в темноте появляются еще шесть сюрикенов, по три в ряд, бешено вращающиеся, и излучающие едва заметное голубоватое свечение. Бандиты, яростно взревев, бросаются на противника.

Группа, обшаривающая второй этаж, натыкаются на еще одну ловушку. В этот раз взрыв слабый, но несколько десятков игл гарантированно убивают еще четверых из них. Они ревут, рычат, но, понимая, что видимых врагов вокруг нет, продолжают идти вперед. Первый из них выходит в длинный коридор, поворачивается, увидев в другом конце человека в плотном костюме с посохом. Он рычит, зовя остальных, но человек стоит спокойно.

— Давайте, с*ки, подходите.

Вся компания выбивается в узкий коридор и бросается на одиноко стоящего человека. Несколько взмахов посоха, уверенных, и достаточно ловких, учитывая размер коридора, и негромкие слова:

— Высвобождение воды: Ярость первичной стихии!

Бандиты замирают, начинают медленно трястись. Затем движения становятся конвульсивными. Еще через несколько мгновений из тел жертв начинает вырываться воды, отрывая за собой куски плоти, а затем врываясь обратно, чтобы повторить процесс заново. Тела быстро опадают на пол грудой невнятного фарша, над которыми висело несколько окрашенных алым цветом пузырьков. Из другой комнаты вырвались еще бандиты, и тоже кинулись на своего противника. Но девушка в костюме лишь кровожадно оскалилась, сделав короткое движение посохом. Уже высвобожденные сферы полетели на следующих жертв, так же принявшись рвать их на части.

Перешагивая тела в парадной двери бандиты уже рвались вперед. На вершине лестницы сидел подросток в костюме. Он выхватил сюрикены с закрепленными на них тросами, но бандиты все равно бросились вперед. Парень замахнулся и швырнул свое оружие. Все сюрикены врезались в одно тело, но именно этого и добивался шиноби.

— Техника медика: живая кукла.

По тросам прошлась чакра, и тело бандита начало двигаться иррационально. Суставы выгибались под неестественными углами, все тело трещало ломающимися костями и рвущимися сухожилиями. Голова развернулась задом наперед, и на соратников уставилось лицо, с застывшей на нем гримасой ужаса и страдания. Живая, пока еще, марионетка бросилась в атаку, разрывая других бандитов с неожиданной для них ловкостью и сноровкой.

Количество членов банды сокращалось не просто быстро, катастрофически быстро. Неш смотрел вперед, сохраняя приличную дистанцию от особняка. Подействовали ли гендзюцу? Почему кончился дождь? И почему стало так тихо, хотя еще несколько минут назад оттуда доносились крики боли и страданий? Да и как можно было заставить кричать человека, лишенного боли и страха, ТАК кричать? Идти вперед, и смотреть самому, не было ни малейшего желания.

— Твоя техника сработала?

— Откуда мне знать? Я не сенсор.

— Черт!

Было все так же тихо, но никто не возвращался, чтобы доложить об успешном взятии поместья, или о потерях. Конечно, зелье еще действовало, но мышления полностью оно не лишало. Что же там происходит? Среди густой зелени крон деревьев начало пробиваться солнышко. Отсюда было плохо видно, только верхний этаж, но поместье казалось пустым и безжизненным.

— Зато я сенсор. И эти ребятишки успешно перебили всех твоих людей, — произнес незнакомый женский голос.

Неш хотел развернуться, но почувствовал холод клинка на основании черепа.

— Не беспокойся так, — произнес уже другой человек, — у тебя будет шанс им отплатить. Ха, еще какой шанс. Хотя одного оставьте мне!

— Начинай технику, — отозвался уже третий, — сейчас самый удобный момент, чтобы атаковать.

Но Нешу было уже все равно, клинок продолжил движение, и острие лезвия вышло у него изо рта.

Глава 56

Гендзюцу, которым нас накрыли, было откровенно слабоватым. Хотя Каору и Данго под него все же попали, но старику Узумаки оно было нипочем, а у меня вызвало лишь слабую головную боль и тошноту. Каору держала дождичек прямо во сне, уж не знаю, как она так ухитрялась, но техника должна была ее разбудить. Не сработала. Зато я почувствовал гендзюцу, и сразу рванулся к своим напарникам, сводя с них технику. Очухавшаяся девушка предупредила о противниках, которых было много. Мы даже успели испугаться, но девушка тут же добавила, что настоящих шиноби вроде как нет, чакры в них слишком уж мало. В общем, нас ждало развлечение. Оставалось только включить 'спящие' ловушки, и рассредоточиться, чтобы особо не мешать друг другу. Каору так же обещала предупредить, если поблизости окажется кто-то более серьезный. А дальше было избиение младенцев.

Я, наконец, сумел опробовать в бою свой новый стиль тайдзюцу, который медленно и вдумчиво разрабатывал с того момента, как стал чунином. Сложнее всего было научиться инстинктивно манипулировать сюрикенами и чакрой в них, что получилось не сразу. Очень не сразу. Но все же получилось. А дальше просто подобрал наиболее удобный стиль, совместимый с клон-сюрикенами. Со стилем помогла Анко, научив необходимым движениям и связкам. Вообще, на совершенствование уйдет ой как не мало времени, не все приемы выходят на чистых инстинктах, еще многое нужно прорабатывать, но стиль был, и был эффективен. Пусть моими врагами и была куча неучей, но их было много, и они меня даже поцарапать не смогли. Правда, еще необходимо было тестирование на более серьезных противниках, но это не срочно.

А вот техника Данго меня немало удивила. Когда, уже после боя, я пришел в холл, зрелище стоявшей в центре разрубленных тел бесформенной куклы меня впечатлило. Тело этого человека уже умерло, и сейчас поддерживалось только чакрой ирьенина. Да, техника не сможет захватить шиноби, у которого чакры больше, чем у использовавшего. Но уж если захватит… стоило мне появиться, как кукла тут же упала на пол, а Данго сел, тяжело выдохнув. Тем не менее, он улыбался.

Мы поднялись к Каору и старику, повсеместно перешагивая через свежие трупы. Девушка стояла у двери и внешне выглядела не раненой, правда на посохе появилось несколько отметин от клинков.

— Ты как?

Она кивает, показывая, что все в норме.

— А дождь?

— Устала, — признается поморщившись.

Еще раз убеждаюсь, что не стоит торопиться с изучением стихийных ниндзюцу. Народу я положил все же побольше, а сил потратил куда меньше, легкая усталость не в счет. Да и моя усиленная регенерация чакры тоже погоды не делает, чакра то восстановиться, но усталость от ее чрезмерного использования заставит совершать ошибки и промахиваться. Я пока лучше по старинке.

— Не вижу радости от победы на лицах.

Вставил свои пять копеек старик.

— Победа над кучкой крестьян — не победа, так, развлечение.

Синдзи хмыкнул, но больше ничего говорить не стал.

— Как думаешь, это все? — спросил Данго.

Ха, если бы я знал.

— Оставайтесь здесь, я обновлю некоторые печати и ловушки. После таких гостей что-то мне не внушает энтузиазма ожидание подкрепления.

Синдзи вновь лишь хмыкнул, молча в очередной раз напоминая нам о своем предупреждении. Да, да, старик, я про тебя не забыл.

Спускаюсь вниз. Снова выставляю печати, в общем-то в тех же местах. Сработают они так или иначе, главное, чтобы я узнал о вторжении. А уж кто к нам вторгся, это потом будем разбираться. Брожу по дому, хаотично выставляя печати в удобных местах, лишним не будет, а запас достаточно большой. Компенсирую таким способом отсутствие ниндзюцу, чакры ест меньше, эффективность почти та же. Да, ниндзюцу сильнее, и я обязательно начну их изучать, когда в этом будет смысл.

Шум где-то в конце коридора, определенный как шуршание разбитого стекла. Ну, как шум, так, едва на грани слышимости, не будь здесь так тихо, и не заметил бы. Что делать? Сразу отступить к своим, или все же посмотреть сначала, кто там шуршит? После недолгих сомнений было выбрано второе. Я конечно, сомневаюсь, что это ветер или какое-то животное, залетевшее на огонек. Тут такой запах крови, что живность и близко не полезет. А вот какого-нибудь недобитка я вполне ожидал встретить. Снова шорох в комнате в конце коридора, теперь я точно знаю место. Сюрикен, заряженный чакрой, шаг к порогу. Осторожно заглядываю внутрь. В окно светит едва поднимающееся из-за горизонта солнце. Стекла разбиты, но никаких тел нет. Выходов отсюда два. Мой, и еще один. Заглядываю уже глубже в комнату, озирая все мебель, представленную старыми столом, стулом и шкафом. Дверки шкафа выбиты, нигде никого живого, как и тел. Странно. Прохожу по комнате и выхожу через другой поем. Снова коридор, ведущий уже в другую часть поместья. Блин, чтоб его побрал этот лабиринт. Здесь снова тихо. Ага, я бы даже сказал подозрительно тихо, если бы это и так не было очевидно. Под ногами слегка поскрипывал старый пол, но всякий хлам я старался не наступать, что было сложно, учитывая его количество. Прошелся и по этому коридору, но дошел до развился. Один путь вел прямо, второй куда-то налево. Что-то я такой развилки не помню, хоть убейте. А ведь в подземельях АНБУ я ориентировался с закрытыми глазами, и план в голове рисовал на раз два. Так вот этой развилки не было, и бокового коридора быть просто не должно. А оттуда еще и слабый хруст стекла доноситься. Так, все предельно ясно, гендзюцу. Качественная пространственная иллюзия. Принцип их работы я представлял смутно, одна из причин, по которой я пока сам их не учил. Но эту технику я знаю, одна из "стандартных", если можно так выразиться, для джоунина, вообще разбирающегося в гендзюцу. Но я чунин, и вообще обязан знать хотя бы о ее существовании. Но была и проблемка, моя сопротивляемость молчала, голова была ясной. Неужели она просто так прошла защиту. Складываю печати, негромко произнося:

— Кай!

Внешне ничего не изменилось, но я рванулся в обратном направлении, чтобы вернуться в комнату с окном. Техника привязывается к месту, а не к конкретному шиноби, стоит выйти за пределы действия, и все, считай свободен. Ага, уже. Вернулся в комнату, а окна в ней вообще нет, как и не было никогда. Все, попал. Какие минусы у этой техники? Да простые. Активировавший сам должен находиться в зоне поражения, иначе хрен что выйдет, пространственные техники, они всегда странные. Вторая, все, кто теперь войдет сюда, тоже попадут под технику, защиту она пробивает неплохо. А вот если войдет тот, кто сумеет ей сопротивляться, то техника развеется. Одно хорошо, зараза, которая наложила технику, не может сидеть в глухой запертой комнате, пространственные техники не могут создавать отдельное закрытое пространство, в такой технике вообще закрытую комнату создать почти невозможно. Раздумывая над всем этим, шел в ту сторону, где должна была быть лестница. Гендзюцу создавало закрытое пространство, чаще всего с комнатами и коридорами, для леса или другого антуража подходили другие техники. Были входы из вне внутрь, через один такой я и проскочил, даже не заметив. Но не было выходов, кроме уничтожения использовавшего, или приложение достаточного количества чакры для повышения сопротивляемости. Вот только эта техника ранга "A", если не "S", учитывая размеры. А значит где-то поблизости сильный джоунин. Нда, счастья в этом мало. Ну, мины еще при мне, а они сработают даже и здесь. Надо пытаться найти своих, может старик что-нибудь придумает. Хотя если бы мог, он бы уже наверняка что-нибудь сделал. Энтузиазма от возможного сражения не испытываю, надо разбить технику и валить отсюда, желательно тайными проходами.

Снова раздался треск стекла, на этот раз совсем рядом. Лестницу я так найти и не мог, блуждая по коридорам. Я запоминал проходы, и уже был уверен, что лабиринт физически существовать не может, разные комнаты просто пересекаются в одной точке пространства. Тем не менее обернулся на треск. Вновь ничего. Это пространственная техника, которая не создает иллюзии живых существ или звуков. А создать одну сложную технику внутри другой, проблематично, мягко говоря, всего скорее обе развеються. Так что не смотря на то, что я никого не вижу, рядом кто-то определенно есть.

Треск снова раздается позади. Но на этот раз треск дерева в полу. Оборачиваюсь, но тут же новый источник звука сбоку. Затем еще один, и снова в другом направлении. Да какого хрена? Они что меня, пугать так решили? Пока только злят. Почему не нападают? Звуков вокруг становилось все больше, они все приближались, и меня все это только больше бесило.

— Какого дьявола?! — процедил я, и звуки мгновенно стихли.

Если бы я заранее знал ответ на этот вопрос, молчал бы, как партизан на пытке. Но кто же знал, что твари ориентируются по звуку.

Глава 57

Твою же суть. Из-за ближайшего поворота на меня выскочил. Нет, это явно гендзюцу, а значит, плод чьей-то фантазии, но все же. Вот уж кого я точно не думал здесь встретить. Хотя почему не думал, именно это должно было быть вполне ожидаемым. Зомби. Ну, если утрировано. А так какая-то марионеточная техника, поднявшая одного из успокоенных нами недавно неудачников. Ндя, что-то я слышал в прошлой жизни про фантастическую науку — Некромантию. И что она по сути не далека от врачевания. Вот и дождался. Сначала собственный командный медик хвастается техникой мальчика на веревочках. Теперь это.

Но праздные мысли в сторону, эта штука держала в руке меч, и бойко топала в мою сторону. Интересно, он сейчас меня видит, или тоже по звуку? Узнал я это быстро, бросив сюрикен в стену рядом с противником. На достаточно громкий стук он никак не среагировал, продолжая уверенно переть на меня. Все, проверка закончена, в атаку. Ага, легко сказать.

Сюрикены проткнули тело, не дав видимого эффекта. Даже несколько сюрикенов, выпущенных так, что в теории отрубить гаду руку, просто пролетели насквозь, опять же без ущерба. Не есть гуд. Проверять, на что способна иллюзия вблизи, и способна ли она меня вообще ранить, желания не было. Так что я развернулся и дал деру от шустрого зомби. Естественно, он был не один, и мне то и дело начали попадаться новые, которых я старался обходить. Пару раз пришлось перепрыгивать и проскальзывать мимо, ребята были не шустрыми. Вот только само метание по бесконечным иллюзорным лабиринтам меня напрягало. А как вырваться?

И добегался. Все, приехал. После очередного поворота меня встретил шиноби, одетый на монет чунина Конохи. Но протектора нет, и мне что-то совсем не кажется, что он пришел нам помочь. На лице шиноби появилась улыбка предвкушения.

— Парень, скажи, ты джоунин?

Я напрягся. За спиной уже пыхтели зомби, но до них было еще далеко.

— Нет? Может ты чунин?

Готов поклясться, я чувствовал его жажду убивать. В груди било желание бежать, но еще откуда-то извне шел едкий страх, пытавшийся сковать мои движения. Нет, я не боюсь. Все, что должен делать страх, это подстегивать инстинкт выживания. Но не мешать в бою.

— И не чунин? Может тогда ты генин?

Приподнимаю руки, готовясь послать в них чакру. Печати усиления, клон печати, запечатывающие техники, мой арсенал не велик, но и так просто я не сдамся.

— Мне все равно. Но мальчишка, повесели меня.

Шиноби срывается с места, бросаясь в атаку. Почти на инстинкте швыряю вперед группу сюрикенов, все должны лечь в цель. Но противник перепрыгивает на потолок, не снижая скорости. Снова сюрикены, на этот раз по площади, чтобы не сумел просто уклониться. Он и не уклоняется, отбив их правой рукой. Наручень? Возможно.

Он сближается, сразу бросаясь в рукопашную. Ни техник, ни приемов, чистое тайдзюцу. Связка ударов руками, уклоняюсь. Вторая связка сложнее, удары руками, комбо, вместе с ударами ногами. Причем удар коленом был неожиданным, и если руки я блокировал, то его пропустил. Почти пропустил. В этот момент я отпрыгивал от стены, запуская свои сюрикены, и удар пришелся на печать, поглотившую его. Драться отказалось не легко, я менял плоскость, изображая из себя Нео, то сражаясь на стене, то на потолке, то снова на полу, противник от меня не отставал. Его лицо отражало интерес, наслаждение, предвкушение, он получал удовольствие. Мне же требовались все свои навыки, чтобы не отставать от него. Быстрые, на грани моих возможностей удары рук и ног разбавлялись бесконтактными запусками сюрикенов и кратковременными выбросами дыма. Удар справа, блок, еще блок, отпрыгнуть на другую стену, уклониться от удара ногой, не забыть пустить сюрикен, блок, удар, второй сюрикен, снова блок. Я скрывался в маскировке, выбрасывал дым, но противник игнорировал все уловки, уклонялся или отбивал сюрикены. Тем не менее он не мог меня достать, хотя я и не мог достать его.

Отбив очередную атаку он резко разорвал дистанцию, продолжая улыбаться. Даже не запыхался, тварь. Я же тяжело дышал, надеясь, что успею перевести дух, пока он не нападет вновь. Благо, чакры пока потратил относительно не много, и чувствовал, как она набирается вновь.

— Хорошо, очень хорошо. Мне весело! Мне нравиться!

Шиноби качнул рукой, и на пол вывалилась цепь с крупными ячейками, закрепленная где-то на руке с одной стороны, и завершенная наконечником с другой. Черт. Личное оружие, спец в тайдзюцу. На вид метров пять длинны, он же меня сейчас затыкает до смерти. Бежать? Или…

Противник бросился на меня, сразу запулив свою цепь вперед, но я уклонился.

— Искусство ниндзя: Вихрь сюрикенов!

В замкнутом пространстве контролировать эту технику будет проблематично, но выбора остается не много. Создаю сюрикены сразу пачками, начиная вращать их вокруг себя. Пока они заряжены моей чакрой, я могу держать их во вращении в полуметре от себя. Правда, недолго, техника быстро проедала чакру. За несколько секунд вокруг меня образовалась область с активно вращающимися по орбите сюрикенами, штук этак сто. Делаю бросок десятком сюрикенов. Противник размахивает своей цепью, сбивая их, и сразу посылает ее острие вперед. Черт, как быстро. Наконечник болезненно врезается в правое плече, а-й, больно. Все, теперь только не сплоховать. Запускаю вперед больше половины сюрикенов, а сам обхватываю цепь рукой, посылая чакру на печать в наручне. Противник отвлекается на сюрикены, начиная размахивать цепью, не обращая внимания на то, что ее конец все еще торчит в моем плече. Большая часть железок разлетается в стены, но несколько все же достигают цели. Секунда, и руки шиноби безвольно обвисают. Все, у меня не так много времени, пока не исчез яд. Усиленный печатью дергаю цепь на себя что есть силы. Противника, все же почти взрослый мужик, все же сдергивает с места, и он летит на меня, понимая, что руки сейчас бесполезны. Он группируется, готовясь принять удар ногами. Чакру на левую руку, удар сбоку. Шиноби не ожидал, открывается. Теперь чакру в ноги, удар снизу вверх, припечатываю к полу, а хотя к потолку, мы вверх ногами. А теперь оставшимися сюрикенами наотмашь, сил поддерживать технику уже нет, и часть улетает мимо даже с такого расстояния. Но все же не меньше трех десятков воткнулось в тело вызвав лишь еще более довольную улыбку на лице психа.

— Отлично! Просто замечательно!

Пока он еще должен лежать в параличе, выдергиваю из плеча наконечник цепи, уже достаю кунай, чтобы закончить начатое, но шиноби оживает, в смысле сбрасывает действия яда. Еще один Ли на мою голову. Он пинком отправляет меня в полет по коридору, начав глупо смеяться. По пути я пролетаю насквозь нескольких зомби, убеждаясь, что они иллюзорны. Или нет, один из мертвяков вгоняет мне свой меч в ногу, и я ощущаю реальную боль. Вот же…

Достаю взрывную печать, в надежде, что она хоть как-то их дезориентирует, ставлю, куда дотягивается рука, и вскакиваю сам. Маньяк уже топает в мою сторону, но пока не особо бодро. Разворачиваюсь и бегу от него со всех ног, насколько позволяет проткнутая нога. Сзади хлопает взрыв, а я использую дым и маскировку, все, лишь бы удрать. Обертываю вторую печать вокруг куная, заряжаю, насколько удается, и бросаю примерно в противника. Еще один мощный взрыв, изрядно встряхивающий пространство внутри гендзюцу. Пол подо мной трещит, и я проваливаюсь вниз.

Один ноль в пользу неизвестного шиноби с цепью.

Удар о пол следующего этажа оказался достаточно сильным, чтобы выбить из меня дух, но, судя по звукам вокруг, прохлаждаться было пока рано. Черт, с ними надо что-то делать, а тот как-то затягивается этот бой. Вскакиваю, чтобы оглядеться. Среди небольшой толпы из пары десятков иллюзий мертвецов стоял еще один. Причем я отчетливо почувствовал запах разложения. Этот трупак выглядел иначе. Для проверки я создал сюрикен и запулил в него. Труп выхватил кунай и запросто отбил мою атаку. Но этот, похоже, был более реальным, чем остальные. Более того…

Труп неожиданно начал складывать печати:

— Высвобождение огня: огненный шар! — прохрипело мертвое тело.

Труп попытался выдохнуть струю огня, и у него почти получилось. В меня полетел не слишком плотный поток пламени, я даже двигаться не стал, принял на костюм. А вот трупик начал гореть изнутри. В этот момент в голову ударила сильная головная боль, напоминавшая боль от гендзюцу. Или… Черт, как все просто, хотя я пока и не понимаю, где тут связь. Вызвал две иглы, напитал чакрой, и тоже запулил в труп, сразу меняя позицию, чтобы убежать от остальных доморощенных зомби. Обе иглы пробивают тело, и изнутри вырываются уже более мощные струи огня, заливая все вокруг, а боль в голове усиливается.

— Кай!

Техника частично разошлась, я увидел трупы под ногами, и более знакомые и правильные очертания окружающего пространства. Но гендзюцу и не думало спадать совсем, просто этот трупак был как-то с ней связан, и атаковав его я слегка нарушил стабильность техники. Сориентировавшись, быстро потопал туда, где должны были быть союзники. В голове зрел простой план спасения, лишь бы успеть, и лишь бы было, кого спасать…

* * * * *

Пятая Хокаге встала из-за стола и развернулась к окну. Когда ей предлагали стать главным шиноби деревни, она, конечно, знала, что ее ждет много бумажной работы, но не подозревала, насколько много бумажной работы. Если бы знала, еще подумала, стоит ли соглашаться. Мальчишка Наруто был убедителен, вспомнив о нем, женщина даже непроизвольно улыбнулась. И вот, из всех бумаг, в которые она зарылась, дошла очередь и до личных дел шиноби, и молодых генинов в частности. И сейчас на столе лежало сразу три открытых дела.

Нет, то, что она просмотрела до этого, тоже было весьма интересным. Команда из джинчурики, последнего Учихи, и куноичи с самым лучшим контролем чакры на потоке, из которой вышел бы отличный медик, да еще и с таким капитаном. Интересно, очень интересно. Команда из трех отличных следопытов, в обозримом будущем, по крайней мере, тоже неплохо. Классической трио — Ино/Шика/Чо. Но со всеми этими командами все было понятно. Миссии ранга 'D', тренировки, все в таком духе. Но вот с командой, чьи дела лежали на столе, было не чисто. Совсем не чисто. Парнишка из семьи изготовителей лекарств и ядов, Данго. Он не должен был стать шиноби, к тому же ирьенинов. Куда больше ценности он бы представлял рядом со своим отцом, с которым Тсунаде даже была мельком знакома. Но он шиноби, генин, и не только. Судя по записям в личном деле, он еще и сильный шиноби, который вполне получит ранг чунина, и не по пути медика, что для него было бы проще. Несколько странно. А эта девчонка, взявшаяся будто из неоткуда. Каору. Приют? Где ей подарили такой посох? Как минимум, необычно, подозрительно. Значит, либо этот приют изначально скорее прикрытие, либо она туда попала уже обученной, и из другого места. Но как-то это уже слишком сложно. Ну и безусловный лидер, Минакуро Като. В семье сильных шиноби не было вообще. С кланами, насколько хватало информации в генеалогическом древе, не пересекались. В Коноху семья переехала еще до последней войны, когда в младшей дочери открылись небольшие способности к контролю чакры. Правда, девочка вскоре стала гейшей, Тсунаде поморщилась, самая малоприятная участь для куноичи, стать постельной разведчицей. И детей у нее не было, а следующий шиноби появился уже через два поколения, но даже чунином стать не сумел. И что теперь? Като. Что с этим парнем? И еще один важный вопрос, почему такая разница в количестве выполненных миссий? У Каору и Данго в личном деле прописаны уже три миссии ранга 'A' и два десятка миссий ранда 'B'. И все. На миссии 'D' ранга команду не привлекали в принципе. И что получается? Три бесклановых шиноби, пропустивших этап тренировок и накапливания опыта на 'D'-шках, зато сразу начавших выполнять особые поручения? И, что самое смешное, статистика Като расходилась со статистикой напарников. Две миссии 'S' ранга! Как?! Где он успел в них поучаствовать? Семь миссий 'A' ранга! Да когда!? Он чунином-то стал недавно! Как такое возможно!? Единственной пометкой, которая несколько объясняла сложившуюся ситуацию, были пометки, сделанные в отчетах о миссиях. Кроме нескольких 'B' миссий, не представлявших никакого интереса для Хокаге, все остальные отчеты имели абсолютно одинаковый вид:

'Миссия проходит по категории АНБУ, информация засекречена. Отчет передан в библиотеку S2. Миссия выполнена'

И все. У АНБУ были несколько иные миссии и критерии их оценки по сложности. То, что обычных шиноби было 'S' рангом, для них было всего лишь 'B', но тем не менее. Тот же Какаши имел за плечами уже с сотню специальных 'S'-ок, но где Копирующий Ниндзя, с его-то опытом и шаринганом, и где этот Като. Парень трижды проникал на охраняемые объекты вне селения? Вне территории Страны Огня вообще? Или сумел прибить какого-нибудь джоунина-отступника собственными руками? Иначе как еще понимать такие показатели? К тому же он действовал в отрыве от команды, раз в их делах этих миссий нет. Да и о его костюме не следует забывать. Если вспомнить, с чего в свое время начинал Орочимару…

Тсунаде непроизвольно поморщилась. Растить рядом с собой еще одного безумного гения ей совершенно не хотелось. Да и темная история с Миино Курама наводила на мысли. Парень попал в оборот, первому встречному 'спец' миссии не поручают, кем бы этот встречный ни был. Тот же Майто Гай, пусть и умеющий изредка вести себя серьезно, никогда бы не получил такой миссии. А здесь какой-то генин.

— Бито!

Стоящая рядом Шизуне чуть вздрогнула, толи от голоса Хокаге, толи от внезапно появившегося бойца АНБУ.

— Да, Хокаге-сама?

— Я хочу поговорить с Митараши Анко.

— Будет исполнено.

И боец испарился. Анко точно сейчас была в селении, так что найдут ее быстро, можно и подождать. А девушка оказалась пунктуальной, прибыв всего через десять минут.

— Вы хотели меня видеть, Хокаге-сама? — в голосе почтение, но не уважение.

У Анко явно были предубеждение по поводу компетентности Санинов. Когда Тсунаде развернулась, девушка стояла в несколько расслабленной позе, а глазах играли ехидные огоньки. Анко признавала власть Пятой Хокаге, но пока не уважала ее.

— Да, хотела.

Женщина села на свое место, и снова пробежала глазами по делу Като. Но вместо обычного в такой ситуации мандража, который Тсунаде ждала от Анко, та лишь ухмыльнулась, слегка оскалившись. Да, опыт общения с Орочимару, да еще и с Марино Ибики знакомая совсем не понаслышке, после этого такие мелочи ей нипочем.

— Как ты это объяснишь? — Тсунаде развернула папки к Анко.

Та лишь бегло на них взглянула.

— Что именно, Хокаге-сама?

— Не, прикидывайся, будто не понимаешь, — поморщилась Хокаге.

Спросить напрямую, значит показать, что ей самой ничего непонятно. Так хоть оставался шанс сохранить лицо.

— Отчеты находятся на хранении, дела заполнены верно. Что вас заинтересовало, Хокаге-сама? — даже не стесняясь ехидной улыбки, спросила специальный джоунин.

— Минакуро Като. Рассказывай, с самого начала.

Анко вздохнула поглубже, набрала в легкие воздуха, и начала:

— Шиноби Конохагакуре. Ранг чунин, получен по завершении последнего экзамена. Родился в семье…

— Анко! Прекращай балаган! Почему у вчерашнего генина две миссии высшего ранга, да еще и у единственного в команде? Объясни!

Девушка хмыкнула, но все же стала серьезней.

— Като проходит как кандидат в АНБУ. Условно, он уже туда зачислен, просто с этим не торопятся.

Она на секунду замолчала. Тсунаде все поняла, ну, почти все. Парень выполнял поручения узкого круга заказчиков. А если учесть, кто такая Анко, то заказчиком выступал Хирузен.

— На чем он специализируется?

— В основном проникновение, — будто смакуя это слово, отозвалась Анко, — Скрытно проникнуть, скрытно уйти, и никаких следов. Его выпускным экзаменом было проникновение на территорию клана Хьюга, с целью выкрасть церемониальный чайный сервиз Хиаши.

Тсунаде подняла бровь, с упреком глядя на наглую куноичи. Анко, абсолютно не смущаясь под грозным взглядом, добавила:

— Через три дня он вернул тот сервиз. Никто, кроме меня, его самого, и Третьего Хокаге, не знает, что это был именно Като. Так же он неплохой боевик, но прямого боя не любит. Насколько мне известно.

Да, теперь все вставало на свои места. Тсунаде едва сдержала ухмылку, бедный Хиаши, главное, чтобы такой экзамен не стал традицией для АНБУ. И ведь наверняка весь клан все три дня на ушах стоял, так что если украсть еще можно было, то вот забраться туда повторно… Скрытые операции, значит. Не слишком часто встречаются такие спецы. Сенсоров обмануть достаточно сложно, такие способности — почти редкость. Дело не только в обмане собственно бъякогана, там все намного сложнее. А раз парень это умеет, то без работы явно не просиживает. Остался лишь вопрос, насколько он сам предан третьему? Ведь если предан, то при любых телодвижениях Тсунаде, о которых ему станет известно, сразу сообщит, кому следует. А у нее и так сейчас верных людей единицы. Но некоторые планы и мысли все же были.

— Как он забрался так высоко в таком возрасте?

— Талант, здравое мышление, осторожность и предусмотрительность, изоляционная тренировка. Ну и полное пренебрежение жизнями противников. Он умеет убивать, и сражается на уровне, — девушка не скрывала гордости за ученика.

Тсунаде поморщилась, не в первый раз за вечер.

— Как только вернется с миссии, сразу отправь ко мне.

— Конечно, Хокаге-сама. Что-то еще?

— Нет, свободна.

Анко удалилась, а Пятая устало выдохнула. Интересно, Хирузен просто использовал вовремя подвернувшегося мальчишку, или готовил его к чему-то интересному?

— Чем вас так заинтересовал этот Като, Тсунаде-сама?

— У меня остались незаконченные дела, с которыми он мог бы мне помочь, — честно призналась последняя из Сенджу.

У нее было много дел, с которыми такой спец мог бы помочь. Оставалось лишь проверить, можно ли ему доверять. На фоне Учихи, умудрившемся получить проклятую печать Орочемару, и Наруто, которым заинтересовались те, о ком пока вообще ничего неизвестно, парень казался белой полосой. А вспоминать про вновь начавшуюся возню между кланами, и кучу прочих мелких неприятностей вообще не хотелось. Неужели еще есть люди, которые умеют решать проблемы, а не только создавать их?

Глава 58

Почему-то снова поднялся наверх, хотя вроде как должен был быть там, или не должен, и тут же уклонился от водной техники. Что-то вроде водянистой летающей пиявки промчалось мимо и прилипло к одному из иллюзорных трупиков. Каору. Все же посох, кроме всего прочего, позволял формировать куда более замысловатые техники, нежели обычный контроль. И дело вовсе не в силе или сложности исполняемого ниндзюцу, просто не всякий джоунин сможет использовать технику, основанную на стихии воды, и направленную на одну единственную цель — сгустки чакры, формирующие иллюзии. Несложная, в принципе, техника, не требующая больших затрат, видимо, была весьма эффективна против очень сильного гендзюцу. Хм, я всерьез задумался о создании техник противодействия, но не сейчас.

Короткая прогулка по коридорам сначала выявила наличие сразу нескольких пиявок, и лишь после этого я нашел напарников и старика. Странно, что поблизости не обнаружилось противников. Когда я попал в поле зрения сокомандников, короткий обмен взглядами и жестами подтвердил, что они — свои. Подойдя ближе я понял, что старик удерживает какой-то барьер, толи делающий их незаметными для техники, толи просто отгоняющий иллюзии. А вот поспорить, что он удержит еще и того хмыря, от которого я недавно улизнул, я бы не решился.

— Как вы? — вопрос ко всем сразу.

Кивок от Данго, кивок с едва заметной улыбкой от Каору, все же она рада меня видеть, чуть-чуть. Старик хмыкнул.

— Что будем делать? Не вечно же мне барьеры держать?

Гендзюцу изменило структуру, и со всех сторон снова послышался треск стекла. Теперь, когда цели собрались воедино, плотность техники возросла, можно ждать второго удара. Да и наверняка где-то здесь еще шиноби противника.

— Мы смываемся, — ответил я.

Две удивленные мордашки и ухмылка старикана.

— Нам приказано ждать помощи! — напомнил Данго.

— В п***у такие приказы, — я лишь отмахнулся, шагнув вперед. Барьер без труда пропустил меня внутрь защитного круга, — взрывные печати направленного действия по периметру. Мы спускаемся в подвал. Оттуда по потайным выходам подальше отсюда. Старик, можешь устроить прощальный фейерверк?

Узумаки кивает, одобрительно глядя на меня.

— Уже уходите? — снова типан с цепью.

— Данго, печати, живо. Каору, прикрой.

Наконечник цепи летит в меня, но налетает на подставленный кунай. Я же в момент его броска отправил в полет сэнбон, и пусть попробует уклониться. Кидаюсь вперед, не глядя назад. Плохо, но с таким противником приходиться сосредотачиваться. Плечо, да и ногу, прожигает всплеск боли, но это цветочки, можно и потерпеть, лишь бы не замедляли. А поскольку укол острием прошел весьма удачно, не оборвав ткани, а боль в ноге была вообще фантомной, хоть и весьма ощутимой, драться я мог.

Раунд номер два. Из-за спины вылетают… брызги? Водная техника накрывает целую область, а замешкавшийся из-за атаки скоростной иглы противник отойти не успевает. Дождик видимых повреждений не наносит, но я не я, если Каору не устроила какую-то пакость. Сближаюсь, но на рефлексах откатываюсь в сторону, уклоняясь от цепи, использованной на манер хлыста.

— Искусство ниндзя: танец слепой смерти.

Улыбка на лице противника становиться шире, он рад, пока еще рад. Сюрикен в лицо, уклоняется, чуть отстранившись в сторону. Взмах его руки, а сразу за ней цепь, способная впечатать меня в пол. Опора на руку, переворот, сюрикен в голову, чтобы отвлечь, второй в руку, чтобы замедлить ход цепи, третий в тело, лишь бы ранить. От первого снова лишь уклоняется, второй не дает результата, хоть и попадает, третий отбит второй рукой, в которой уже зажат кунай. Нет, не зажат, летит в меня. Заканчиваю кувырок, успевая сместить точку приземления, чтобы уйти от оружия, чакру в ноги, толчок. Ступня вырывает из пола щепки, перекат под боком противника, чтобы оказаться за спиной, в движении запускаю сюрикены почти наугад, лишь бы не дать атаковать сейчас. Но он успевает развернуться, вновь замахиваясь цепью. Краем сознания отмечаю мастерство и умение. Хлопок дыма, иллюзия, почти на рефлексах, почти на чистом контроле, так затратнее, но быстрее. Вновь перекат, иллюзия в одну сторону, я в другую. Шиноби улыбается, переводя взгляд с меня на мою копию. Копия атакует, я подпрыгиваю. Противник усмехается, забивая на иллюзию, и нападая на меня. Но левой рукой, без цепи. Блок доспехом, одной рукой, кунай со взрывной печатью второй рукой врезается прямо в его ладонь. Только так, вблизи только так. Он просчитал мой маневр, но и я предусмотрел контратаку. Чакру в ноги, толчок, печать концентрации, теневой клон, взрыв. Сюрикены летят уже с четырех рук, но бесполезно. Он ранен, ладонь оторвана, но он вращает цепь перед собой, отбивая мои железки. Как быстро, а ведь мы еще в полете от сильного толчка. Синхронно с клоном запускаем свой металл по хитрой траектории, в обход его защиты. Но он меняет вращение, и цепь вращается уже вокруг всего его тела, отбивая все сюрикены, со всех направлений. И в этот момент до меня доноситься голос Каору:

— Высвобождение воды, замедление.

Мы оба замечаем плотный рой капелек, будто застывший вокруг противника. Цепь, врезаясь в них, замедляется с каждым ударом. В глазах удивление и… восхищение. Такая простая техника, но как вовремя.

— Искусство ниндзя: Направленный смерч теней! — выкрикиваю я вместе с клоном.

Несколько сотен сюрикенов набрасываются на вражеского шиноби. Клон развеялся сразу от слишком затратной техники, я сразу развеял тайдзюцу, и так выложился. Передо мной стоял утыканный сюрикенами, которые почти сразу развеялись, пенек. Подмена, в последний момент успел, гад. Один — один, силы равны.

— Каору?

— Переместился. Като, он отступил.

Киваю. Бой длился не больше минуты, ну и скорость. Запрыгиваю в центр барьера, когда наш медик запускает печати. Бабах! И мы уже этажом ниже.

— Повторить печати.

Отовсюду полезли зомби, но барьер их не пускал.

— Вот, держи, — старик протянул мне листок.

— Что это?

— То, что ты просил, — ухмыльнулся дед.

Отдаленно напоминало взрыв печать, причем Каору смотрела на нее с едва скрываемым ужасом. Так, не трясти, чакру не пускать, не пытаться порвать. Эту штуку сделал Узумаки. И если он говорит, что рванет, у меня нет причин сомневаться, что это не разнесет все в округе.

— Хорошо! Просто замечательно! Великолепно! Поразительно! Исключительно!

Сквозь толпу иллюзий к нам шел противник. На лице уже не была и следа разума. Безумие. Жажда схватки. Вот же псих. Черт!

— Продолжайте спускаться. Я отвлеку его.

— Като! — хм, а забота со стороны девушки все же приятна, — не будь идиотом, ты ему не соперник.

Хмыкаю, собирая печать концентрации.

— Не собираюсь я с ним драться. Теневой клон!

Рядом появляется мой клон, и выпускает в окружающее пространство дым, а я использую уже Хенге, превращаясь в мертвеца. Хорошо сражаться с безумцами. Клон срывается с места, атакуя противника сюрикенами, а я растворяюсь в толпе. Иллюзии натурально тупят, хоть и не признают меня за своего, но и накидываться скопом не торопятся, просто пытаясь порезать, пока я рядом. Шиноби, держащий технику, уже наверняка выдохся и держится на чистом упорстве и упрямстве. Несколько раз меня все же царапнули, но фантомные боли приходилось смиренно терпеть. А слетевший с катушек шиноби бросился на клона, пришлось набирать ходу, чтобы поспевать за ним. Сзади грохает взрыв, и команда скрывается из виду. Еще один этаж, и они почти на месте. Но противник уже нагнал моего клона цепью, развеяв его, и тут же развернулся, выискивая меня настоящего. Немного раньше, чем хотелось бы. Гендзюцу, все такое же слабое, простая иллюзия, мой силуэт, несущийся параллельно моему курсу, чуть опережая. Иллюзия добегает первой, шиноби успевает среагировать, отмахиваясь от нее, но успевает остановить и меня, перехватив мою руку с кунаем. Его лицо вновь искажает ухмылка. Переворачиваюсь, используя его захват как опору, и пинаю ногой в лицо. Но он не только отклоняет удар но и успевает резко пнуть меня в душу. Все же не та весовая категория, он раза в два больше и тяжелее. Да и разозлили мы его, вроде как, зря.

Но приземлился я все же удачно. Пристенился, ха. Впечатался так, что едва ноги не захрустели при посадке, хоть и использовал чакру. Шиноби резко кинулся ко мне, но я ринулся дальше по коридору. Здесь гендзюцу уже не работало, и приходилось перепрыгивать окна, так как бежал я все так же по стене, а стекло могло и не выдержать. Вот развилка, коридор ведет прямо, но есть дверь в сторону. Прыжок с переворотом в сторону противника, запуск сюрикенов, хлопок дыма, еще клон, а я в маскировку и в поворот. Клон, с минимумом чакры, уноситься по коридору, а в сторону. Противник, легко отбив сюрикены, замирает на той же развилке. На лице уже дикая улыбка. Маньяк, мля.

— Я рад. Я так рад. Я доволен, да, я доволен.

И помчался за мной. Какого? Он что, сенсор? Шиноби вскидывает руку, и его цепь неожиданно удлиняется почти втрое, обмотав мне ноги и уронив на пол. Цепь тут же отскакивает назад, техника кратковременная, но я едва успеваю перевернуться и заблокировать следующий удар. С**а, шустрый.

— Убью! — прорычал шиноби.

А вот хренушки.

— Подмена.

Острие цепи врезается в дерево. Пинок, максимально усиленный печатью, сбоку по голове, запускает противника в короткий полет до стены, и пробивает ее своей тушкой. Не один ты так умеешь. Но, зная живучесть данного индивидуума, срываюсь с места. Так, поворот, еще один. Пробить вот эту стеночку взрывной печатью, твою суть, быстро расходую. Это столовая, а в ней технический канал прямо в подвал. Бегом к нему. Сзади раздается грохот, и за мной в столовую врывается и противник. Да что же ты такой шустрый. Противник рвется ко мне, снова запуская вперед свою осточертевшую мне цепь. Острие врезается в руку, на этот раз куда болезненнее, похоже, задета кость. Эх, почему только в кино в самый ответственный момент появляется помощь и всех спасает? Я бы сейчас не отказался от такой банальности, хм. Все, ребята, надеюсь, вы успели. Напитываю печать старика, клею к ближайшей стенке и срываюсь вниз по узкому каналу, слыша вверху гневный рык.

Пробежка до первого входа, и тут меня уже ждут, все трое, в целости, разве что слегка закопченные.

— Уходим, иначе на себе узнаем, что за печать дал мне Синдзи-сама.

Старик ухмыльнулся и первым рванул в проход. Лучше бы кого другого послать, но сейчас было не до того, и мы просто побежали за ним. Миссия продолжала скатываться в полную задницу, хотя уже сейчас была не фонтан.

Глава 59

Взрыв раздался, когда мы были уже в тоннеле. Черт, что за параноики делали этот особняк? Хотя, я готов их расцеловать. Где-то за спиной рванул, не много не мало, тактический боеприпас, а на нас лишь слегка пыль сыпалась с потолка, обычного каменного потолка. Хорошо построили, на совесть. Проход за нами плотно завалило, и все не сговариваясь прибавили ходу. Успокоились только тогда, когда достигли выхода, скрытого какой-то мелкой хатой в глубине леса. Светает, неплохо повоевали, ага. В голове вертелось много эпитетов, обращенных почти ко всему миру, но высказывать их было просто лень. В какой-то момент Каору заметила рану на плече, и подошла ко мне, внешне сохраняя отстраненный вид.

— Ему нужна помощь.

Данго кивнул, отдышался немного, и принялся за лечение.

— Ну как, детишки, еще не проклинаете тот день, когда со мной связались? — не упустил возможность поехидничать старик.

Но его просто проигнорили. В сравнении с характером Анко его подколки — детский лепет.

— Интересная техника. Иллюзии, причиняющий боль.

— Не только боль, — покачал головой Данго, — не будь на нас защиты, свалились бы от истощения. Они вытягивают нашу собственную чакру и направляют ее на разрушение организма. Это сильное гендзюцу. И я почти уверен, что оно — клановое.

Старик снова хмыкнул:

— А он прав. Я даже могу сказать, какому клану эта техника принадлежит, — три вопросительных пары глаз были ему ответом, — это одна из высших техник клана Курама.

Данго напрягся, я перенес интересную новость легче. Еще ничего не известно.

— Обязательно быть членом клана, чтобы использовать эту технику?

Синдзи кивает:

— Обязательно быть членом ядра клана. Старшая ветвь, или особо приближенный. Делайте выводы.

Переглянулись, Каору с Данго, и уставились на меня. Хм, что вы так разнервничались?

— Отступник. Или дружеский огонь, но второе вряд ли. Итак, Синдзи-сан, что в вас такого ценного? Кроме секретов вашего клана, конечно.

Узумаки ухмыльнулся. Черт, а ведь и не скажешь, что старик, улыбается, ухмыляется, только грустно он все это делает.

— А что, секретов клана недостаточно?

— Чтобы схватить — да. Чтобы убить — нет, — поясняю я.

Каору кивает:

— Первые были отморозками. Так, пушечное мясо, не более. А вот вторая атака… Она была на убой. И мне кажется, что оба нападения были скооперированы. Правда, первым не объясняли, какая им уготована роль. И тот шиноби, который напал на К… На нас. Я бы сказала, брать в плен не в его стиле.

Но старик лишь отвернулся, не желая развивать тему. Мы переводили дыхание. Немного времени у нас есть, но как раз немного, а затем надо что-то делать. Оставался вопрос — что? У меня были варианты, но не сказать, что радостные.

— Синдзи-сан. Наш разговор не окончен. Нам нужно двигаться, но сначала стоит решить, куда?

— А как ты сам думаешь? — хмыкнул старичок.

Каору напряглась, а ведь она всецело на моей стороне. Приятно, все таки. Данго просто продолжал меня лечить.

— Самым простым вариантом будет попытка добраться до ближайшего опорного пункта. Там нас и защитят, и с начальством связаться можно.

Логичный и почти правильный выход. Мог бы быть.

— И что тебе не нравиться в этом варианте? — продолжил больше спрашивать, чем отвечать старик.

Пожимаю плечами:

— Он очевиден. И оставшиеся противники первым делом проверят именно его. Да и это не в ваших интересах, если я все правильно понимаю.

По совокупности микровыражений, которых просто дохрена, и перечислять все влом, скажу лишь, что при достаточном опыте на них обращают внимание чисто инстинктивно, он со мной полностью согласен. Задумался.

— А если и так?

Вновь беззаботно пожимаю плечами.

— А вот здесь все в ваших руках. Расскажите, что именно вам нужно, возможно, мы найдем способ вам помочь.

Узумаки задумался. У меня тоже было время подумать, хотя думать пока было рано. Старик явно владел техниками своего клана. И владел неплохо, возможно, таких же опытных мастеров, как он, уже и не осталось. А самое смешное, я ведь отлично понимаю, что его 'боевое' фуиндзюцу — мелочи, цветочки. Сложное искусство, адаптированное для активного боя. Может сравнение про гвозди и микроскоп будет несколько перебором, но аналогия просматривается. Их искусство, клана в смысле, куда более тонкое и долгосрочное. А эти мелкие фокусы — так, показуха. Тем не менее его хотят убрать. Варианта здесь всего два — свои и чужие. Если чужие — то уверены, что захватить не могут, а так не достался нам, так не доставайся никому. Несколько радикально, но эффективно. Ну, и чужими руками через нукенинов, конечно же. Это наиболее правдоподобный вариант. Второй менее правдоподобен. Свои. Своим он был бы нужен, если из него уже не вытянули все, что только можно. Тогда только убрать, чтобы, опять же, не достался никому. И вот тут странность. А мы тогда зачем? Правильно, нестыковка. Оба варианта просто рабочие, все куда сложнее, но у меня пока нет достаточного количества фактов. Захват, как уже сказано, не рассматривается. Захват генов с трупа тоже. Узумаки — это не Учиха. Сами по себе гены и Кеккей Генкай в этом случае малополезен, куда дороже здесь знания и наработки.

— Ладно, я ничего не теряю, если подумать, — решился, наконец, старик.

Данго закончил врачевание. Мне даже пришлось сделать отдельный кивок Каору, как благодарность, и еще один, в знак, что дополнительная забота пока не нужна. Ндя, девушка попала. Геройство на поле боя с риском для жизни, оно способствует. Хм, эффект от всплеска адреналина, ну и прочих гормонов, мысли так и прыгают совсем не в ту сторону. В общем, мы с интересом начали слушать.

— Не так давно доверенные люди сообщили, что меня ищут. Я связался с теми, кто обещал мне защиту, — чуть подумав, добивал, — В Коноху.

Не правда, или не совсем правда. Что-то он скрывает.

— Мне обещали новое имя, чтобы я смог снова исчезнуть из виду. Ну, а дальше вы и сами догадываетесь.

Очень познавательный рассказ. Прямо таки проясняет все и сразу.

— Миссия усложнилась, — выдохнул я.

Нас ждали в точке рандеву. Или предали свои же, что сомнительно, или есть крот. Почему не свои? Да все элементарно. Меня бы послали не защищать, а устранить. К чему такие заморочки, которые мы имеем сейчас? Крот более правдоподобно. Более сложные варианты с хитрыми комбинациями сейчас не рассматриваются, они картины не меняют. Дальше простой выбор. Либо мы просто умываем руки, что даже логично. Задачка, на первый взгляд, нам не по зубам. Оценили опасность и отступили. И никто нам никаких претензий предъявлять не станет, правда и запас доверия упадет. Но был второй вариант. Как говориться, мы подумали, и я решил:

— Есть временный выход из положения. Инсценировать вашу смерть, а вам под шумок отправиться в другую деревню. К чайникам, к примеру, там относительно спокойно. Полумера, но у вас будет время.

Ребята идеей загорелись.

— Инсценировать сможем? — это Данго.

Киваю.

— Используем еще раз такую печать, — кивок в сторону особняка, — и пусть сколько хотят, тела ищут.

— Я владею техникой мертвой копии, — напомнил Данго, — могу создать достоверный трупп.

— Тем более. С остальным… — многозначительный взгляд в сторону Синдзи, ребята вроде как не заметили, — разберемся по ходу дела.

Про гипотетического крота пока молчу. Догадаются, молодцы. Нет, ну, меньше знаешь, крепче спишь. А вот на самого старика у меня виды. На будущее, так сказать. Он не так уж и стар, по меркам Узумаки, проживет долго, если хорошо спрятать, может еще пригодиться. Ха, живой, обязанный тебе Узумаки, знающий техники своего клана. Это же сокровище просто, как он вообще по улицам просто так расхаживает? А в голове зрел интересный план. Меня ввязали в какую-то хитрую интригу, но есть у меня идея, как всех обломать. А что, зря, что ли, так долго натаскивали на подобные выкрутасы?

— Тогда какой план действий? — это уже Каору.

— Идем на север, тут город не далеко. Относительно не далеко, по сравнению с другими городами. Дальше переодеваемся в гражданских и косим под, — я покосился на старика, черт, его чакру будет сложно маскировать, вот почему среди "скрытых" специалистов АНБУ не было клановых, малое количество чакры маскировать в разы проще, — крестьян. Старик, ты умеешь закрывать свою чакру?

Кивок:

— Да, но только временно. Больше двух дней защита не продержится.

— А мы так задерживаться и не собираемся.

Моему спектаклю нужны были зрители, а значит преследователей все равно привлечь придется. Но это позже.

— Вот вам и план. Доберемся до границы. А дальше видно будет, что делать.

Каору и Данго серьезно кивнули. Ну, вообще, мы уже не в первый раз по Стране Огня, как по вражеской территории ползаем. Конспирация, она такая. В последний раз работали против одного из важных советников Дайме, а это было чревато. Родина родиной, но на нас, причем на своей же территории, напали несколько сильных шиноби, и еще не ясно, свои или все же чужие. Так что уходим в подполье. Похоже, мне добавят еще одну "S" в статистику. Хм, если доживу.

Глава 60

Небольшой… Даже не город, так, большая деревня. Скорее всего, просто местный административный узел. Несколько улиц, большой рынок, крупное административное здание, лавки, мелкие забегаловки, прочее, прочее, прочее. Для торговцев это была, так сказать, конечная остановка. Крестьяне охотно покупали то, чего здесь никто не делал. Красивая одежда, хорошие изделия из металла, да из прочих материалов. Специи. Торговцы брали по заниженным ценам сельхоз продукцию. По меркам шиноби город располагался относительно не далеко от Конохагакуре. Ну, подумаешь, пару дней пути, на высокой скорости, естественно. Но для простых смертных это была дыра, до которой еще надо было добраться. Тем не менее на нескольких заведениях висели символы кланов Конохи. Сарутоби, Яманака, Акимичи, одно заведение с символом Нара. Их мы, естественно, обходили стороной. Было несколько заведений со скрытыми символами, не проходи я тренировки АНБУ, и не знал бы. Но их мы сначала тоже обошли. Я потом туда наведаюсь, в одиночестве. Аккуратно разделились. Данго ушел вместе с Синдзи. У него была самая малая ударная мощь из нашей четверки, а у старика наиболее высокая, так что пока разделились поровну. Ага, ну и другой интерес у меня тоже был. Выбрали дешевую гостиницу. Выглядела она неплохо. Все же торговцев здесь останавливается много, так что деньги в городе водились. Сговорились быстро, оплатили на ночь вперед, и за питание. Комнатку нам дали одну, с двумя кроватями, такими были вообще все дешевые комнаты в этом городке. Для экономных торговых партнеров, наверное. Каору в простом кимоно, крестьянских сандалиях, с соломенной шляпой на голове смотрелась… забавно. Я не лучше. Один кусок ткани на поясе, закрывал тело почти до колен. Второй обматывал плече и руку. Дешево и сердито. Таких вокруг бродили десятки. Краем сознания вспомнил, как выглядел мой старый мир, и усмехнулся. Нет, теперь я шиноби, так что это не более, чем повод ухмыльнуться.

Зашли, сели, сидим ждем. Каору не решилась сама вызывать дождь, но он и так должен был начаться ближе к вечеру. Тогда она сможет почти не светить своей чакрой, да и "натуральный" дождик затронет куда большую площадь, так что не станет бельмом: "смотрите, здесь используют дзюцу!". Правда, радиус способностей девушки это не изменит, но проверить город все же будет не лишним. Шиноби здесь точно есть, парочку я уже видел, но того, кто наслал технику, она могла вычислить, а большего мне и не надо.

— Чем займемся до вечера? — спросила Каору, проверяя, не заметны ли ее кунаи на поясе под кимоно.

Я сидел у окна и всматривался в прохожих. Интересная постановка вопроса.

— А что, на вечер уже есть планы?

Она пожимает плечами, что мне было видно в отражении. Стреляет в меня глазками, но как-то неубедительно. Подходит к своей кровати, которая так же в зоне моего обзора, ложиться, ногами ко мне, и так приподнимает колено… Эх, была бы она не в шортах… А так она просто издевается, дразнит.

По улице проходят троица чунинов Конохи, видят меня, перекидываются парой слов, и идут дальше. Остальные вообще не обращают внимания, у них и своих хлопот хватает. А вон и Данго со стариком, устроились в забегаловке в нашем поле зрения. По уму мне бы сейчас к осведомителю в гости зайти. Поспрашивать, что слышно в округе, да и отчет отправить. Но… Задание шло от Корня. Поверить в шпиона среди рядового состава шиноби Конохи? Запросто. Шпион среди АНБУ? Уже маловероятно, да и информация у него будет ограниченная, касающаяся только его непосредственной работы. Естественный предохранитель, так сказать. Шпион среди Корня? Ха, даже не смешно. Численность у них маленькая. Затерять нереально. Да и каждого кандидата проверяют… Долго. Главный у них — грамотный мужик. Ограниченность ресурсов с лихвой компенсируется полным отсутствием информации о составе, численности, применяемых приемах. Ну, информация есть, но крохи, жалкие, скорее даже догадки. Атаки они проводят, почти всегда, неожиданные и весьма успешные. Если вообще проводят, предпочитая очень тонкую игру. Ликвидации в девяти случаях из десяти преподносятся как случайность, или вообще как закономерное стечение обстоятельств. И никаких намеков на вмешательство корешков. Провалы и у них есть, но это скорее исключение из правил. Самый большой недостаток опять же, сильная ограниченность в ресурсах, не позволяющая создать крупную постоянную сеть. Системного подхода к проблемам нет, поэтому чаще выходит, что Корень — оружие последнего шанса, когда все остальное уже не сработало. Вот и накладываются определенные рамки.

Напарник и старик закончили обедать и удалились. Поднимаюсь и иду к выходу, слыша, как девушка встает вслед за мной. Теперь нам предстоит пообедать под присмотром уже тех двоих. А что делать? Правила никто не отменял.

По пути слежки я не заметил, Каору тоже выглядела спокойно. Удобного места под окнами знакомых незнакомцев не оказалось. А раменная мне не нравилась. Копия Ичираку из Конохи. Сидеть спиной к выходу, причем нам обоим, это как-то слишком. Заметив мои сомнения, девушка бодро зашагала вперед.

— Давно я не ела лапши.

Кормили хорошо. Полноватая женщина и ее сынишка обслуживали клиентов бодро и с душой.

— Не хочешь зайти к нашим друзьям? Мы давно их не видели.

Голос полностью нейтральный, лишь немного заинтересованный.

— Может, позже? А то к вечеру дождь соберется, потом мокрыми возвращаться.

Ага, вот посмотрим, кто у нас в соседях, а потом будем отчитываться. Кивает. Мы, подруга, против некоторых правил идем, а ты даже не хочешь узнать, почему? Хотя объясняться потом мне, ее это мало затронет. Или тот вопрос о доверии? Я же ответил на него положительно. Теперь просто доверяет? И это будущий АНБУшник? Хм, тебе еще учиться и учиться.

— Наелась?

— Ага.

Вернулись в комнату. Я к окну, она на кровать. Остаток дня провели в молчании. Перед самым дождем Данго и Синдзи-сан снова появились в поле зрения, и медик получил от меня кивок. Язык жестов, или даже полу жестов. Не дергайся, на тот свет всегда успеем, а передохнуть нам все равно не помешает. Они ушли, и вскоре начался дождь. Девушка подключила свою технику. Молчим. В комнате нет света, так что почти сразу стемнело. Я, с чувством легкой меланхолии, все так же сидел у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Вскоре Каору оборвала тишину:

— Ничего. Пара чунинов, несколько теней. Это все.

Тенями называли тех, чья чакра была мала. Люди, так и не ставшие шиноби. Или шиноби, почти не имеющие способностей. Подделать ауру тени почти невозможно. Возможно, но это не рационально, слишком много мороки. Всех тонкостей я не знаю, но все известные мне сенсоры в один голос говорили, что тени разительно отличаются как от людей, так и от шиноби. Чакра в них как бы спит, совсем. Любое применение техник оставляет едва ощутимый след, а со временем следы смешиваются в определенную общую картину. Так можно определить специалиста по гендзюцу, или по определенной стихии. На языке сенсоров это "запах" чакры. Так вот тени не пахли. Будто призраки в мире шиноби.

Девушка отпустила технику, немного помедлила, и подошла ко мне.

— Что дальше?

— Ложись. Завтра подумаем. Я оставлю следящую печать, хлопнет, если гендзюцу кто-нибудь попробует наложить. А если и попробует, подумаешь, два генина, какой с нас спрос?

Девушка еще немного помедлила:

— А ты?

— Сейчас тоже лягу.

Она вернулась к кровати и стянула кимоно. Я повернулся к ней и начал наблюдать. Или все же смотреть? Или подсматривать? Каору заметила взгляд, стянула закрывающий грудь кусок ткани. Повернулась.

— С чего вдруг такой ко мне интерес.

— Я и раньше на тебя смотрел.

Кивает, но отвечает:

— Раньше ты смотрел не так.

Поднимаюсь и подхожу почти вплотную. Тусклый свет с улице едва отражается в глазах. Темно, и ее эмоций мне не видно. Поднимаю руку и нежно провожу обратной стороной пальцев по щеке, лишь едва ее касаясь. Не отстраняется, но и не приближается. Рука продолжает движение. Шея, плече, край груди. Не хочу спешить, не сейчас. По ее коже пробегаются мурашки, но не от холода. Прикосновения немного непривычные, но реакция пока та же. Не "да", но и не "нет". Вновь касаюсь лица, так же от края глаза, по скуле, но теперь к губам. Едва касаясь. Я дразню ее, или же это она дразнит меня. А может это взаимно? Я могу положить руку ей на поясницу, притянуть к себе, но тогда она однозначно оттолкнет меня. Ведь еще не дала согласия. Но позволяет дразнить. Зайдем чуть дальше и с другой стороны. Ладонь касается бедра и медленно поднимается вверх, через все тело, к груди. Едва касаясь, чувствительно задевая только сосок. Я хочу подразнить ее, а прикосновение вызывает дрожь в собственном теле. Легкая судорога предвкушения в спине. Ладонь остается на груди, едва касаясь ее, медленно, нежно. Снова задеваем сосок, и изо рта доноситься едва слышимый выдох. Новая судорога в спине. Наслаждение, предвкушение. Азарт охотника, вцепившегося в верткую добычу. Черт, что за сравнения? Откуда такие ассоциации? Пока левая ладонь играет с грудью правая вновь касается лица, на этот раз уже плотнее. Поглаживаем, и чуть-чуть тянем к себе. На лице улыбка, но она отстраняется. Нет, еще рано, мы еще недостаточно дразнили друг друга. Точнее все же она недостаточно дразнила меня. Пусть игра дается ей не легче, чем мне, но во мне уже кричат инстинкты. Спина и ноги слегка дрожат. Ладонь пробегается по волосам, мягкие, приятные. Хочется что-то сказать, уже набираю в грудь воздуха. Но ее пальце ложатся на мои губы, останавливая так и не появившиеся слова. Немая игра, по ее правилам. Ее рука на моем лице, играет с губами. Хочется поймать, поцеловать. Она же эмпат, пусть и слабый, но сейчас то она меня ощущает. И наслаждается. Скрывать желание не вижу смысла. Наоборот, передаю его ей, надеясь быстрее получить желанное согласие. И доступ к такому желанному телу. Вторая рука с лица переходит на грудь, тогда как первая опускается ниже. Провести ладонью по ткани шорт, чуть сдавить. Ладонь сама переходит к паху, но тут ее перехватывают и перекладывают на шею. Но ее дыхание становиться все чаще. А вместо мурашек по коже от каждого прикосновения пробегают волны легкого напряжения. Рука перебегает на спину, и я чувствую судороги в ее теле. На каждое прикосновение к груди легкий порыв податься вперед, поддаться, позволить, разрешить, и лишь откинуться в наслаждении. Вторая ее рука касается моей груди. Я отрывая свою руку от нее лишь на миг, чтобы сбросить с плеча ткань, но возвращаюсь к приятному процессу. Игра, эта игра. Делаю шаг вперед, против собственной воли, уже едва способный соблюдать правила. Ладонь пробегается по ее лицу улыбающемуся лицу и, едва коснувшись ушка и охватившись за шею, тянет на себя. Поддается. Медленно, будто неохотно, но движется мне на встречу. И в паре сантиметров друг от друга наши лица замирают. Губы едва не касаются ее губ. Я чувствую ее дыхание, глаза уже не различимы во тьме. Страсть, но нет. Страсть не дает наслаждаться каждым мгновением. Она хочет наслаждаться, и заставляет меня медлить. Моя ладонь снова скользит по ее телу до попы, чтобы снова притянуть к себе. И вновь она поддается. Я чувствую, как соски упираются мне в грудь, как напрягается ее тело, как она едва сдерживает первый стон. Как мне самому хочется застонать. Мое бешено бьющееся сердце сейчас почти невозможно не услышать. Но она все так же медлит. Дав мне приблизиться, насладиться моментом, не тем, что уже был, и не тем, что будет после. Предвкушение, желание. Теперь я ощущая ее запах, чувствую и биение ее сердца, не такое быстрое, как у меня. Не такое сильное. Ладонь гладит попу и без разрешения проникает меду ног, резко, но нежно, одно касание, без нажима. Еще рано, не все ей дразнить меня. И девушка все же не сдерживает стон. Запрокинув голову протяжно выдыхает. Пальцы ощущают влагу, но ладонь снова уходит на спину, поглаживая, и каждым новым кругом задевая край шорт и чуть спуская его вниз. Целую ее шею, нежно, медленно, позволяя насладиться моментом. Ее руки уже ласкают в ответ мое тело, но сосредоточиться на свои ощущениях я не успеваю. Легкий рывок вперед с ее стороны, прижаться плотнее, голова одним движением оказывается параллельно моей, и ее губы чуть задевают мое ухо. Легкая ласка пронизывает тело взрывом наслаждения, я напрягаюсь, обхватывая ее тело. Она пользуется этим, передавая опору мне, а сама обвивает ногами мое тело и чуть трется пахом о выставленную вперед ногу. Чувствуя наслаждение мягкие пощипывания одними губами она превращает в нежные укусы, вызывающие в теле новые волны восторга. Но игра затягивается. Эта была игра тел, но это ни были чувства. Она чуть-чуть отстраняется от меня, лишь для того, чтобы найти своими губами мои. Поцелуй приносит какой-то… покой. Дразнящее меня тело куда охотнее отвечает на ласку, идет на встречу, поддается. Поцелуй, нежный, ласковый, долгий, неожиданно обрывается. Каору быстро отстраняется от меня, отступает на несколько шагов. В темноте не видно, но она улыбается. Игра еще не закончена. Шагнул в след за ней. Мой шаг вперед, ее назад. Но сдерживаться уже тяжело. Рывок вперед, и я прижимаю е к стене. Не сказать, что она сопротивлялась, но успела закрыть мой рот ладонью. Ага, нового поцелуя пока не видать. Хм. Ладонь уже без препятствий пробегает по груди, и уходит вниз. Чуть задерживается на краю шорт, пальцы поддевают ткань, и устремляются внутрь. Но медленнее, нежнее. Ее глубокий выдох, и отчетливое ощущение влаги на пальцах. Одно движение средним пальцем, и ее стон. Ее руки дергаются, но я быстрее. Перехватил, вытянул вверх, держа обе ее ладони вместе. Теперь моя маленькая игра. По моим правилам. Приближаюсь, вновь оставляя между нашими лицами сантиметры. Хочу слышать, чувствовать каждый ее вздох и стон. Ладонь начинает стимулирующие движения, пока очень осторожные и нежные. Дразнить, не спешить, медленно. Она закатывает глаза и начинает обрывисто дышать. Нет, мне нужен твой стон. Чуть быстрее, медленно, по нарастающей, наращивать темп. Нежно, не углубляться, не спешить, сдерживаться. Первые неконтролируемые стоны кажутся музыкой. Ее тело все меньше принадлежит ей, сосредоточенное на моих прикосновениях, сосредоточенное на ощущениях. Сначала медленные движения в такт, но затем все сильнее и быстрее. Желание, едва удерживаемое в рамках игры. Выражение наслаждения на лице, и все более громкие стоны. Ее движения, все больше просящие меня углубиться, зайти дальше, продолжать. А ее влага уже вовсю стекает по ногам. Уже почти судорожное движение тела, подходящий пик, но она находит, как меня обломать. Вцепившись в мои губы, она изливает все свое наслаждение в страстном поцелую, но не в протяжном стоне, которого я хотел. Ее тело расслабляется, снова, через легкий спазм, напрягается, но все же пока не подчиняется хозяйке. Губы наконец отрываются от моих, и она начинает судорожно дышать, восполняя нехватку воздуха. Поднимаю на руки теперь уже совершенно податливое тело и переношу на кровать. Нарочито медленным движением избавляю от остатком одежды. В нос ударяет теперь уже сильный запах ее возбуждения, срывая остатки моего контроля. Игры и прелюдии закончены. Ее лицо, улыбка, дыхание, каждое движение, желание, даже запах, все подтверждает мои мысли. Не нужно быть эмпатом, чтобы видеть это. Уже находясь в легком опьянении от страсти снимаю и с себя одежду. В ней нет ни капли страха, или я не представляю, как можно его запрятать в такой момент. Она девственна, нежным прикосновением, пока еще руки, убеждаюсь в этом. Да, наверное не многие могут похвастаться, что у них был такой первый раз. У меня крутилось много вопросов, которые стоило задать, но не сейчас. Сознание решило уступить место страсти, и дальше лишь наслаждалось процессом.

Глава 61

Мой сон прервал шум дождя. Проснулись мы оба, но, кажется, она намного раньше, и наблюдала за мной. Каору улыбнулась, благодарно, как другу, оказавшему помощь и поддержку. Да, это, наверное, именно то, что нам обоим было нужно. Разрядка. Киваю в ответ, ухмыляясь. Нда, как же мне этого не хватало. Расслабиться. Или не так все просто? Оделись молча. Ничего не значащая ночь, и как же приятно, что Каору была в этом со мной солидарна. Во всяком случае, мне так кажется. Может чуточку позже мы еще вернемся к нашей маленькой игре, но не сейчас, и не во время миссии. Всего лишь кивок друг другу, вот и все, что нужно сообщить, все остальное понятно и так. Каору чуть краснее, вспомнив сегодняшнюю ночь. Не нужно быть эмпатом чтобы понять, ей было приятно. Всеми силами сохраняю внешнее безразличие:

— Позже об этом поговорим, — девушка бросает на меня неоднозначный взгляд, в котором перемешались множество эмоций разом, вызывая внутреннюю улыбку, — Мне тоже понравилось, но сейчас не время. Давай позже с этим разберемся.

Кивок с ее стороны, и чувство облегчения. Место и время встречи с напарником и стариком уже назначены, так что мы просто выходим на улицу, и ведем сея естественно. Это не так сложно, как кажется. Быть собой, и не пытаться играть чужую роль. Насколько мне известно, это достаточно сложное искусство. Быть собой. Немало шпионов погорело именно на этом в свое время. Вести себя естественно в абсолютно любой ситуации. Как будто все именно так и должно быть. Похоже, Каору все же это дается несколько сложнее, чем мне. Улыбаюсь девушке, слегка ударив в бок:

— Все нормально. А детали ни Данго, ни тем более старика не касаются. Верь в себя, и верь мне.

Напарница бросает на меня неодобрительный взгляд:

— Не веди себя так, будто ничего не было.

Значит, для нее это все же что-то значит. Ну, это даже приятно. Складываю печати, закрывая нас иллюзиями, и тут же сближаюсь с ней и целую. Не закрываю глаза, как это делают многие, продолжая наблюдать за девушкой. Она краснеет, не сильно, но заметно. Уже закончив добавляю:

— Толи еще будет. Расслабься, я рядом, и поддержу тебя. Опасаться совершенно нечего.

Все же напарница прониклась моей уверенностью. Данго не столь проницателен, чтобы понять все по мелочам, а на мнение старика мне плевать. Но, надо не забыть, что для напарницы это все же важно. Если бы я не знал Каору, поверил бы, что она влюбилась. Да и вопросов после проведенной ночи у меня осталось много. Один из самых главных: откуда у нее столько опыта, если она девственница? Да и других хватает, но сейчас не время об этом думать.

Недостающих членов своей команды находим в небольшом ресторанчике. Они пришли раньше нас, и я вопросительно смотрю на Данго. Тот отвечает жестом: "слежки не замечено". Подходим и садимся напротив. Ресторанчик и вправду небольшой, всего с десяток столов. Да и народу не много. Узумаки самозабвенно поедает свой заказ, большой кусок хорошо прожаренного мяса со специями и жиденьким гарниром. Данго попивал какой-то сок, что принесли и нам, стоило сесть. Заказ все же сделали, небольшой завтрак не повредит.

— Какие планы? — в лоб спросил Данго.

— Все те же, — пожимаю я плечами, — идем дальше. Я связался с нашими, пока новых указаний не поступало.

Каору бросила на меня задумчивый взгляд, но промолчала. Да, девочка, за это я тебя и люблю. Считай, что у меня есть причины не доверять Данго. А парень тоже кивнул, соглашаясь с моими словами. Все же мы не рядовая команда, никаких лишних вопросов и обсуждений. Командир сказал — остальные выполнили. Ляпота.

— А лишних нет? — решил все же уточнить напарник.

Но Каору лишь покачало головой:

— Ничего, все чисто.

Старик со скрытой усмешкой смерил взглядом нас с Каору, отчего девушка немного напряглась, но промолчал. Но и биджу с тобой, как ругаются в этом мире. По мне упоминание чертей и всяких детородных органов как-то привычнее, но это незначительно.

Все вместе встаем и идем к выходу. Первым делом собираюсь выявить наличие крота среди своих. Как? Элементарно же. Создаю клона и разворачиваю его в обратном направлении. Клон сейчас свяжется с соглядатаями АНБУ. И если нам на хвост снова сядут всякие супостаты, ответ однозначен. Рискованно, в определенной степени, но оправдано. Лучше уж выявить степень возможного доверия к руководству сразу же, пока есть возможность, чем сесть в лужу в самый неподходящий момент. Мы уходим из городка, а клон убегает в обратном направлении, теперь остается ждать и быть начеку.

* * * * *

Неторопливо прошелся по городу, поглядывая по сторонам. Техника клонирования все же затратная, падла, есть куда более рациональные способы потратить чакру. Продолжаю гулять по городу, давая команде время, чтобы отойти подальше. Да, я сам создаю ловушку для возможных преследователей, но это еще не значит, что следует пренебрегать банальной осторожностью, Да, я перестраховщик, но несколько раз это уже спасало мою жизнь. Беспокоит меня другое.

Я впервые играю в разрез с политикой деревни. Не сказать, что это личная инициатива, в Коноху, как символ, я верю, и деревне стараюсь служить по мере сил. Но… Но есть вещи, которые мне не нравятся, и есть вопросы, на которые мне не торопятся давать ответы.

Корень заказал миссию по защите Узумаки Синдзи-сана? Могу поверить. Старик раньше работал с АНБУ? Тоже вполне правдоподобно, он мастер печатей, каких поискать. Послали нас? Вот тут начинаются противоречия. Не верю, что они всерьез собираются спасти старика. Уж не знаю, что там за история с ним связана, но убивать? Было что-то неправильное. Можно считать это чутьем, или вообще чем угодно, но что-то тут нечисто. И что я собираюсь сделать? Вот тут и начинается самое интересное. Благо, затеряться в этом мире все же на порядок проще, чем в нашем. Чтобы вывести старика из-под удара, вполне достаточно правдоподобно оформить его смерть. И у меня были планы. Как отогнать подальше обоих напарников, не фиг им лезть в мои маленькие интриги. И как скрыть самого Узумаки-сана, тоже есть мысли. Но сначала…

Небольшой магазинчик был невзрачным и непривлекательным. Продавали здесь какое-то… Бесполезные вещи, в общем. Продавщицей, и наверняка и хозяйкой магазинчика в одном лице, была тучная женщина преклонного возраста, с интересом осмотревшая меня с ног до головы. В голове почти мгновенно мелькнуло: "Гейша", пусть и бывшая. Есть в них отличительные черты, заметные тренированному взгляду. В смысле, пожелай она, чтобы я не мог заметить этих мелочей, хрен бы я понял, кем она была в молодости, опыт не пропьешь при всем желании, но она не скрывалась. А я не акцентировал на этом внимания. Подошел, положил на столик рядом с ней необходимое количество монет, показал специфический символ Конохи в форме рисунка на медальоне, протянул шифрованную записку. Женщина сноровисто сгребла монеты и бумагу, улыбнулась мне и кивнула. Записка была вполне ожидаемого содержания: "Бла-бла-бла, цель с нами, движемся в направлении, выходим завтра утром, подверглись нападению… Бла-бла-бла". Адресовано… Да какая разница, кто захочет — прочтет, кто знает — поймет, остальные меня не интересуют. Дальше все просто. Выйдут преследователи на нас в течении суток — двух, можно смело списывать на предателя. Осталось понять, в какую игру меня втянули.

Дохожу до безлюдного места и развеиваюсь. Раунд два не за горами.

* * * * *

Мей смотрела в окно, вертя в пальцах кончик волос. Вечный туман, последнюю неделю еще более непроглядный, чем обычно. И рутина, которая уже успела надоесть. Если бы не неожиданные события, вносящие разнообразие в серые будни, было бы вообще уныло. Но вчера, впервые с того момента, как она заняла пост Мидзукаге, ее удивили по-настоящему. Давно она уже не испытывала такого страха, едва не поверила, что ее дни окончены. На деле все оказалось не так страшно, но встряска получилась знатная. Мей выдохнула, советник сильно задерживался. Как он посмел задерживаться? Женщина подавила желание что-нибудь сломать. Удалось ей это с большим трудом, кротостью характера она никогда не отличалась.

Наконец, в дверь постучали.

— Войди!

Высокий мужчина в одежде джоунина, с короткой стрижкой, татуировкой АНБУ Тумана на предплечье, с лицом, украшенным несколькими шрамами. Надо найти ему второй глаз, подумала Мей, а то ее в дрожь при его появлении бросает.

— Простите за опоздание, Мидзукаге-сама, — поклонился он.

— Почему так долго? — бросила женщина, даже не разворачиваясь в сторону вошедшего.

Мужчина выпрямился, и заговорил вполне спокойно, будто все нормально, и он не заставлял ее ждать.

— Это оказалось труднее, чем я думал. Этот клан считался уничтоженным еще во время второй войны. Учитывая последствия гражданской войны, и особенности внешнего вида представителей клана, удивлен, что кто-то из них сумел спастись.

— Они были сильным кланом, меня лично совсем не удивляет, что у них хватило силы скрываться столько времени. Кетсуки. Я даже не знаю, как выглядит их символ.

Мужчина кивнул, подтверждая ее слова.

— Ну, что удалось выяснить?

— Его семья скрывалась на острове Намазу. Смею предположить, что клановый Кеккей Генкай у его родителей не проявлялся, поэтому им удавалось скрываться. Об остальном могу лишь предполагать. Когда проявился геном мальчика, селяне в деревне ополчились против его семьи. Резня пять лет назад, почти наверняка это его рук дело. В том, что он не обучался на шиноби я уверен. Страну Воды он не покидал, а найти здесь нукенина, который бы согласился обучать мальчика… не вериться. И вот здесь начинаются странности. Нет клановых свитков, нет предков, которое могли бы передать знания. Как именно он развивал свои способности, мне лично неясно. Более того, он, все же, обошел всю нашу защиту, добрался до вашей спальни, незамеченный. Без определенных знаний и навыков это невозможно. Как именно он это сделал, мне не понятно. Даже предположить не могу, где он всему научился. А пытать его мы не торопимся. Во-первых, сомневаюсь, что от этого будет толк. Кеккей Генкай клана Кетсуки сводит на нет большинство обычных пыток. А более жесткие… На мой взгляд, лучше сначала поговорить с мальчиком, прежде чем ломать его разум. Во-вторых, с момента, как его схватили, он не предпринимал попыток бегства, агрессию не показывал. Думаю, стоит его завербовать.

Мей тяжело выдохнула, но мысленно согласилась. Странный мальчик, крайне странный. Ему ведь почти удалось убить ее этой ночью. В общем-то, ее спасла случайность. Самоучка, едва не убивший Каге, вот ее на смех поднимут, если кто узнает.

— Расскажи мне больше про Кеккей Генкай Кетсуки.

Мужчина кивнул, даже не смотря на то, что Мидзукаге не смотрела на него.

— Клан Кетсуки стоял во главе союза кланов еще до первой войны. Их способности всегда… впечатляли. Члены клана делились на две группы. Кариторики и Дорей, Жнецы и Рабы. Рабом объявлялся любой член клана, не имевший силы Чи Но Ко, Зова Крови. Они были обычными шиноби, ничего особенного. Кариторики, пробудившие свой Зов, становились членами Совета Крови. Пришлось потратить немало времени, чтобы узнать хоть что-то об их способностях. Если не обращать внимания на легенды, картина становиться… неприятной. У Жнецов нет обычной СЦЧ. Нет танкецу. Их чакра пульсирует прямо в крови, и имеет множество отличительных свойств. Для сенсоров они невидимы. Пока способность не развита, сенсор будет принимать жнеца за обычного человека. Когда Кариторики увеличит свои способности, заметить его вообще становиться невозможно. Они способны контролировать свою кровь, как клан Кагуя контролирует кости. Регенерируют с чудовищной скоростью. При определенном опыте, способны влиять на кровь противников. Не способны применять обычные Ниндзюцу и Гендзюцу, да и вообще любые "обычные" техники для них бесполезны. Слабостью клана всегда была малочисленность Кариторики. Зов Крови получал каждый двадцатый член клана. В том, что парень получил Чи Но Ко, я даже не сомневаюсь.

Мей подавила легкую дрожь в руке. Как она и думала, ее спасло чудо. Парень просто не хотел ее убивать. Точнее хотел, но не ее. Возможно, хотел увидеть кого-то другого. Но если он охотился за четвертым, появляется еще больше вопросов.

— Я хочу с ним поговорить.

Мужчина кивает, удаляясь. Женщина тяжело выдохнула. Ее чувства вопили об опасности, которую создает пленник. Появление представителя древнего сильного клана, это, как минимум, не к добру. Шиноби с такими способностями всегда создают множество проблем. Да, потеряв треххвостого, Киригакуре и так лишилась едва ли не трети своей боевой мощи, и упускать мальчишку сейчас просто глупо. Вот только как заставить его сотрудничать?

В дверь снова постучали, и в кабинет зашли советник, трое АНБУ, и, собственно, пленник. Парень лет одиннадцати был связан и поставлен на колени перед столом Мидзукаге. Мей развернулась, осматривая мальчишку. Ничего необычного. Неплохо сложен, красивые темные волосы, едва достающие до плеч. Глаза закрыты, голова опущена чуть вперед. На лице отсутствующее выражение. И она не чувствовала его чакры. Интересно, как далеко продвинулся парнишка в использовании своих способностей.

— У тебя есть имя? — спросила Мей.

— Мое имя погибло вместе с моей семьей, — ответил парень.

Мидзукаге с удивлением отметила, что ей страшно. Голос, этот голос. Точно таким же голосом с ней разговаривал ее отец, мужчина, переживший две войны. Холодный и пустой голос. В тоже время, угрожающий и сковывающий. Женщине потребовалось некоторое время, чтобы сбросить наваждение.

— Так как мне к тебе обращаться?

Парень открыл глаза и посмотрел на нее. Мей окатило холодом и страхом, который она не показывала внешне. На нее уставились два полностью красных глаза, с четырьмя белесыми закрученными вокруг центра томое вместо зрачков.

— Кровь. Зови меня кровь.

— Кетсуки, — как завороженная повторила Мей.

Парень закрыл глаза. Давление "Ки". И насколько мощное.

— Зачем ты проник в мою резиденцию?

— Я жил спокойной жизнью вместе со своими родителями. Пока их не убили. Потом я захотел убивать. И убивал, всех на своем пути. Но затем решил, что не стоит убивать без всякого смысла. Мне захотелось отомстить за свою семью. Но убившие их уже были мертвы. А значит, следовало убить тех, кто был во всем виноват. А захотел убить Мидзукаге, и начал готовиться, так как это было не легко. Потом проник сюда.

Женщина с трудом выдохнула и снова вдохнула воздух. В самом рассказе не было ничего особенного, но каждое его слово было пропитано жаждой убивать. АНБУ были напряжены, едва сдерживались, чтобы не начать делать хоть что-то, лишь бы не слушать дальше этого мальчишку.

— Почему ты не закончил начатое?

— Я подумал, если убью тебя, что мне делать потом? Убивать всех без разбора скучно. У меня не было своих врагов, зато у такого могущественного человека они наверняка есть, — в голосе появилась нескрываемая насмешка, которую Мей пришлось проглотить, — Я хочу, чтобы ты показала мне своих врагов, чтобы мне знать, кого еще можно убить.

Кетсуки открыл глаза и начал подниматься. Его оковы развалились, разрезанные его кровью. Замки и печати, способные сдержать даже ее, Каге скрытой деревни, не могли удержать этого парня. АНБУ напряглись еще больше, но не решались атаковать. Кровавые глаза сверлили Мей.

— Я буду убивать для тебя. Потому что ты слабая, и не можешь убивать своих врагов сама. Я сделаю слабую самой сильной, убив всех, кто сильнее ее. Я убью их!

Кровавая пелена исчезла из глаз, томои свернулись в черный зрачок. Парень резко побледнел и потерял сознание. Он бы упал на пол, если бы советник не подхватил тело. Спустя секунду мужчина обратился к Мидзукаге:

— Он потратил все силы, чтобы снять оковы и вылить на нас свою жажду убивать. Силен, но запас чакры у него пока маловат. Что с ним делать?

Мей развернулась к окну, борясь со своей дрожью. Но это был уже не страх, а предвкушение.

— Защищать и обучать, чтобы он стал сильнее. Он станет оружием нашей деревни. Он станет моим оружием.

Глава 62

Вторая неделя неспешного пути проходила совершенно спокойно. Нас никто не атаковал, ничего необычного вокруг не происходило. Шли себе пешочком не торопясь, и проблем не знали. Скоро перед нами будет еще один город, и уже после него можно поворачивать прямиком в страну Волн. На словах мы двигались в страну Чая, но планы у меня были другие. То, что нас не трогали, было вполне объяснимо, бандитов от людных трактов периодически отгоняли шиноби или наемники феодалов, для шиноби мы интереса не представляли. Разве что Узумаки-сан, но он тоже умело маскировался. Я уже начал верить, что мы и от преследования оторвались, и своих я обвинил преждевременно и необоснованно. Ну, это даже к лучшему, меньше проблем. В такой ситуации даже можно податься на ближайший пост Листа и сдать дедушку туда, и так много времени потратили на это задание.

Каору начала складывать свои длинные волосы в какую-то замысловатую прическу. Замысловатую, но… симпатичную. При этом старик всегда ехидно смотрел в нашу сторону, но помалкивал. Догадливый старый хрен, можешь завидовать, сколько угодно. Данго ничего не замечал, или делал вид, что не замечает. В остальном все было спокойно.

Еще один город на нашем пути. Чем-то принципиальным он от всех остальных городов Страны Огня не отличался, но все же был побольше. К востоку от него лежал еще один город, портовый к слову. Крупный торговый порт, но гавань располагалась неудачно, и туда вела всего одна широкая дорога. Дорога в этот город, где и появился крупный торговый узел. Здесь уже можно было встретить торговцев со знаками клановой принадлежности из других стран. С усмешкой заметил группу торговцев, принадлежащих клану Дайямондо. Помниться, Сарутоби должны были их сильно поприжать, но нет, живут еще. К слову, нам тоже пришлось переоблачиться в торговцев. Так к нам будет меньше вопросов. Да и символ торговца из Конохи у меня при себе был. Несколько раз нас останавливали стражники города, единожды команда шиноби, но после пары вопросов отпускали. Шифроваться под торговцев без товара было несколько неправильно, но тоже можно. Была тут должность, которую можно было бы охарактеризовать как — торговый представитель. Называлась она правда Кейдон О Хэнсю Цурю, да и обязанностей и всяких разных услуг было куда больше, чем у просто "представителя".. Это был и представитель, и адвокат, и еще черт знает кто. Я даже не берусь расшифровать полное значение этого словосочетания. Не смотря на то, что язык я отлично выучил за эти годы, думал все так же, на великом и могучем. Хм, сложнее всего было отучиться на нем ругаться. В общем мы были этим самым представителями.

Так же команда несколько раз предлагала перейти на нормальную, для шиноби, скорость. Бег по деревьям, в темпе неплохого автомобиля. Но эти предложения я отвергал. Да, хвоста за нами не было, Каору его не обнаруживала, во всяком случае, хотя с периодичностью в три дня использовала свою технику. Но я тянул время. Все просто, в Конохе знают, где мы. Должны знать, я им сам сообщил. Если нас не преследуют, это хорошо. Но где обещанная в помощь команда? Вот-вот. Три дня назад, проходя через городок, я снова оставил о себе информацию у соглядатая. Все, от Конохи до сюда день пути в хорошем темпе. Либо придут свои, либо чужие, либо у меня паранойя. Последнее отметаем, нападение на особняк слишком однозначное получилось.

В этот раз устраиваемся все вместе. Одна большая комната, все удобства, ага, в конце коридора. Но ничего, нам здесь только переночевать. Зашли, устроились. Путешествие моим напарникам уже успело поднадоесть, но ничего, ребята, привыкайте. Старику, вроде как, параллельно, ему наверняка не привыкать. Ха, много ли я в этом мире видел старых шиноби? Это второй? Или третий?

— Устраивайтесь, я пойду, закажу ужин, — отозвался я, выходя за дверь.

Вышел, прошелся до первого этажа, переговорил с хозяином. Вот все просто, и ничего не предвещало беды. Почти. Едва заметное головокружение, и почти привычная тошнота. Гендзюцу. Ну вот вам и пожалуйста, ждал нападения, и дождался. Не удивлен, даже наоборот, как-то радостно становиться. Теперь я точно смогу привести в исполнение свой маленький план… если силенок хватит.

Так, теперь сосредоточиться. Хозяин ничего не заметил, внешних проявлений я пока тоже не вижу. Прошлый раз красиво по всему особняку сразу приложили, мастера иллюзий. Не сомневаюсь, сейчас почти тоже самое, разве что создавать ходячие трупы не вижу смысла. Эффект никакой, а чакры, наверняка, тратят прорву. Если учесть, что некто накладывает вместе с гендзюцу еще и пространственно-временную технику, то тактика противника очевидна. Ну, не совсем очевидна, но я почти уверен: технику наложат именно на меня, как отделившегося от группы, и попытаются убрать в поединке. Разделяй и властвуй, нет ничего проще. По уму я сейчас должен пытаться прорваться к своим напарникам. Но, на любой план противника мы всегда может ответить непредсказуемостью. Прощаюсь с хозяином и топаю… на улицу. Вышел, подышал свежим воздухом, потопал в сторону рынка, там люднее. И хрен вы наложите технику сразу на такую толпу. Нет, обычное гендзюцу бы запросто наложили, но это-то необычное. Хотя по мозгам почти сразу прошлось повторное ощущение от неприятной техники, но, думаю, на этот раз что-то простое.

— Эй, ты!

Голос женский, почти девчачий. Недалеко. Голоса остальных людей как-то притихли, отошли на задний план. Люди вокруг обходят меня, но будто и не замечают. Интересно. Оборачиваюсь. И вправду девушка, лет девятнадцать. Неприметная, как и у меня, одежда. Волосы короткие, хаотично лежат на голове. В руках по сайю. Интересная девушка, и ее, кстати, тоже не замечают. Я пока не напрягаюсь больше необходимого. После второго сообщения в Коноху я предпочитал пользоваться превращением, пусть это и более заметно для сенсоров. Так что под хенге был мой костюм. Стою, молчу, рассматривая девушку.

— Это ведь ты дрался с моим братом? Да, я запомнила твою чакру.

Сенсор? Ну-ну, посмотрим, с чего бы она вышла на меня в прямом бою. Хотя она, вроде как, тоже нападать не собирается. Девушка направляет правую руку с оружием на прохожих.

— Делай, что я говорю, или я начну их убивать.

Подавляю первый всплеск негодования и максимально спокойно отвечаю:

— Валяй, мне все равно. Можешь даже тыкнуть в кого пальцем, я его сам на тот свет отправлю.

Ухмыльнулась:

— Мне сказали, что в Корне одни отморозки, но чтобы настолько. Слушай, ты же понимаешь, что мы не пустим тебя обратно к твоим друзьям? Давай так, бой один на один. Не здесь, где-нибудь в стороне. Я хочу отомстить за брата.

— А если я скажу нет? В городе есть шиноби Конохи, им будет интересно с вами пообщаться.

Снова ухмыляется. Значит, она считает меня бойцом Корня. Интересно. И все равно не боится вот так стоять и разговаривать. И кто после этого отморозок?

— И что ты собираешься делать? — спрашивает она, — нападешь на меня прямо здесь?

Ухмыляюсь, сразу развеивая хенге.

— А почему нет?

Девушка побледнела. Что, не ждала такой подлянки? Да, если мы сейчас начнем драться, погибнут люди, уж не знаю сколько. Вот только сюда тут же сбегутся все окрестные шиноби, кому не лень. А это все же торговый узел, и Коноховцев здесь хватает. Хотели нападать вдвоем на одного, а получилось…

И как-то неожиданно гендзюцу развеялось, и нас сразу же заметили. Люди тут же начали шарахаться в стороны, им, похоже, уже приходилось видеть сражающихся шиноби. А вот девушка была немного удивлена, а затем помрачнела, и крепче взялась за оружие.

Опа-па. Не прошел маневр. Точнее, против девчонки он как раз прошел, но не против того, кто держал иллюзии. О чем это говорит? Кто-то еще отделился от группы, и теперь третий шиноби противника, если их трое, примется за менее сообразительную жертву. Девчонку в расход, лишь бы достаточно долго меня сдерживала. Она это знает, потому и мрачная такая. Предали, можно считать. Черт, а ведь меня провели. И не дай биджу, чтобы от остальных отделился старик.

* * * * *

Люди продолжали пятиться назад. На рынке, будто из воздуха, появилось два шиноби. Девушка крепче перехватила свое оружие и изготовилась к бою. Парень в плотном костюме помедлил, но тоже приготовился к бою. Местным жителям приходилось видеть небольшие потасовки с участием ниндзя, но обычно они быстро заканчивались. И у этих не было протекторов Конохи, или вообще каких-либо протекторов. Многие уже собирались звать других шиноби на помощь, или стражников города на худой конец, но пока любопытство было сильнее.

Девушка начала складывать ручные печати, причем делала это быстро, и оружие ей ничуть не мешало. Парень встряхнул руками, и вокруг него начали летать сюрикены. Девушка закончила технику и выдохнула плотным потоком тумана. Шиноби в костюме потерял контроль над сюрикенами, и те разлетелись в разные стороны, или падали на камни по его ногами. Но трех улетевших хватило, чтобы убить одного горожанина и сильно ранить еще троих. Люди начали кричать и бросились в рассыпную, началась паника. Девушка рванула вперед сквозь туман, который ее ничуть не смущал. Парень был удивлен, что его техника не сработала, но справился с собой быстро. Летящую в него руку с саем он встретил куском брони, полностью поглотившим удар. Уклоняясь от удара второй рукой он резко присел, успев язвительно высказать:

— Предсказуемо.

Мощный удар снизу вверх подбросил противницу в воздух. Второй удар уже ногой неожиданно легко прошел сквозь водянистое тело. Подмена на водного клона. Девушка разлетелась водными брызгами. Парень фыркнул, попытался использовать технику клонирования. Не вышло. Негромко выругавшись, попытался отступить, но нарвался на мечущуюся в панике толпу. Люди толкались, он хотел бы затеряться среди них, но неожиданно правую руку пронзила боль от воткнувшегося острия сая. Толпа и туман противницу не беспокоил совершенно. Почти на инстинктах парень выпустил в воздух слезоточивый газ. Но снова провал. Туман поглотил газ, нейтрализовав все его действие. Лезвия сая повернулось, вызываю еще одну вспышку боли, парень отмахнулась, но противница уже ускользнула. Навязанный ему стиль боя категорически не нравился. Чутье на опасность у него не было так хорошо отработано, но все же срабатывало. Временами. Новый укол он вновь пропустил, сумев лишь слегка отодвинуться, и лезвие прошло по касательной.

Снаружи подбежало несколько шиноби Конохи. Туман покрывал совсем небольшую область, и они хотели разогнать его. Но их техники не принесли особого эффекта, плотный пропитанный чакрой туман, будто двигавшийся за кем-то внутри себя, не желал даже немного ослабевать, не то, чтобы развеиваться полностью. А мечущиеся повсюду люди только усугубляли дело.

Парень все же успел почуять опасность, и применил подмену до удара. Лезвие сая вонзилось в древесину, а он успел ударить девушку левой рукой. Второго удара не вышло, она вновь распалась брызгами. Парень вытащил свою печать для подмены, приложил ее к пню, и пустив чакру вновь запечатал его. Повтор атаки, и он вновь успел воспользоваться подменой. Но на этот раз девушка этого ждала, и сама приложила его второй рукой, оставив на груди глубокую царапину, после чего вновь исчезла в брызгах.

— Ну все, ты у меня допрыгаешься.

Новый удар. Но вместо подмены парень просто встречает лезвие своей правой рукой. Сай пронзает ладонь, прорываясь в плоть по самую гарду. Второй рукой парень успевает перехватить второе оружие, и все же пинает девушку усиленной печатью. Хрустят ребра. Противница выпускает застрявшее в руке оружие и вновь отступает. Парень, сдавив зубы от боли, хватается за рукоять, собираясь вытащить ее из руки.

— Высвобождение молнии: Цепная Молния!

Пытаться бежать бессмысленно, парень группируется. Костюм поглотить хотя бы часть удара. По туману проноситься сильный разряд. Костюм он не пробивает, но врезается в сай и обжигает руку сразу смесью болезненных ощущений. Удар током, обжигающе горящее лезвие, опаляющее плоть вокруг себя, режущая боль во всех царапинах. Техника проходит быстро. Парень быстро вливает в себя обезболивающее, а заодно наркотики и стимуляторы. Не ожидал он встретить такого противника, ой не ожидал.

Лезвие из руки он все же вытащил, рыча и шипя от боли. Вызвал сюрикен и вложил его в кровоточащую ладонь. Плотный напитанный чакрой туман не позволял ему контролировать полет сюрикеном своей чакрой, вполне ожидаемое слабое место техники. Но вот обмазать сюрикен собственной кровью, у пусть кто-то попробует сбить его контроль. Новый выпад противницы, но в этот раз в нее летит окровавленный сюрикен, все же нашедший свою цель. Металл пробивает плоть немного выше сердца, вырывается из-за спины, и улетает в неизвестность, заставляя девушку кричать от боли.

— Промазал, — хрипло высказался парень.

Девушка вновь сделала подмену. Не желая продолжать такую игру, и еще раз попадать под электрошок, парень использовал подмену. Запрыгнул на пенек и повторил подмену, выстраивая пеньки столбиком. Туман не позволял слишком быстро двигаться, или высоко прыгать. Девчонка была ранена, а что делают раненые хищники? Атакуют еще яростнее, не жалея себя.

Следующий прыжок, и парень вырывается из тумана, тут же бросая вниз сразу несколько взрывных печатей. Его в полете перехватывает один из шиноби Конохи, крутящихся рядом, и самого взрыва он не видел, но людей поблизости было еще много, расходиться они никак не желали, поэтому кого-то задело, во все стороны полетела кровь и ошметки тел.

— Ты кто?

Вместо ответа парень вытащил символ доверия. Шиноби поморщился, но кивнул.

— Какого биджу здесь происходит?

— Нападение на курьера, — хрипло отвечает парень. Удар молнии не прошел для него бесследно.

Они запрыгнули на крышу и шиноби поставил его на ноги. Хотел еще осмотреть руку, с которой почти ручьем текла кровь, но не успел. Сзади раздались удары металла о металл и характерные всплески крови в перерезанных глотках. Девчонка, отплевываясь кровью, держа рану левой рукой, будто пыталась остановить кровь, вполне успешно отмахивалась от противников правой рукой со слегка почерневшим оружием. Она уже зарубила тройку шиноби и нескольких гражданских, и сейчас отпрыгивала от вялых попыток чунинов завалить ее ниндзюцу.

— Иди, — махнул рукой в сторону медленно умирающей, но все же дорого отдающей свою жизнь, девчонки, парень в костюме.

Но, стоило шиноби Конохи отвернуться, как парень использовал невидимость и скрылся с поля боя. Девушка, воткнув в горло еще одному попавшемуся под руку человеку сай, огляделась. Ее цели рядом не было, и сил использовать способности сенсора уже не оставалось. Взревев, она бросилась в фатальную для нее последнюю атаку.

Глава 63

Тварь! Рука дрожала от боли, если бы не пачка обезболивающих, которые я себе влил, либо корчился бы в муках, либо просто бы потерял сознание. Но даже так руку жгло нещадно. Эта с**а просчитала меня, не дала перехватить удар и все равно вонзила лезвие так, что я прямо там едва не заорал от боли. Остановился у какой-то стенки, чтобы перемотать ладонь бинтами, хоть как-то перемотать. Времени было мало, оставшийся противник, почти наверняка джоунин, уже напал на отбившегося от остальных напарника… или напарницу. Так, стоп, гнать эти мысли. Не отвлекаться. Пока я не перевяжу руку, буду только мешать. Не думал, что стану за кого-то беспокоиться, не думал, что способен на это. Все, надо оценить ситуацию. Почти наверняка третий противник мастер гендзюцу. Четвертого нет, иначе они бы вышли на меня вдвоем с той девчонкой. Гендзюцу. Кроме меня ни у кого из нашей троицы практически нет защиты. Да и моя действует не всегда. План, мне нужен план. Итак. Пункт первый, найти отбившегося напарника, и, желательно, противника.

Завязав тугой узел, стараясь даже не вспоминать, в каком состоянии находилась моя рука, кое-как натянул рукав костюма. Пусть он и пожжен, но маскировку я использовать еще могу. Все, бегом, вперед. Несколько прыжков, и я у нашей гостиницы. Никаких следов боя, хотя бы внешних. Еще ни о чем не говорит, но все же. Два прыжка, и я у окна. Стучу, код уже отработан. Открываю, медленно поднимаю голову к проему. Старик задумчиво смотрит на меня, Каору стоит с посохом наизготовку.

— Като?

Сознание порезала волна облегчения. Все же если выбирать… Лучше вообще не выбирать. Запрыгиваю внутрь.

— Куда он ушел? — спрашиваю.

Вижу на лице девушки желание задать свои вопросы, но мы не рядовые шиноби. Старший спросил — надо ответить. Сам расскажет все, что необходимо.

— Вышел искать тебя.

— Черт. На меня напали. Один противник… уничтожен. Остался, предположительно, еще один. Мастер гендзюцу. Используй технику, найди их!

Девушка кивает, сразу начав движения посохом. Держись, приятель, мы скоро к тебе присоединимся. Старик осматривает мою руку, спрашивает:

— Ты еще собираешься драться?

— Да! — даже не раздумывая отвечаю я.

Если не драться, то хоть оценить, насколько бой вообще возможен. Четверо на одного, все же шансы не на стороне противника.

— Могу помочь с рукой. Опасно, но время на бой у тебя будет.

Каору чуть не сбилась с концентрации, взглядом оценивая мои повреждения. Хорошо, что не видать не чего.

— Ты же не медик.

— Печати бывают разные, — философски ответил Узумаки. Странно, не замечал раньше за ним таких высказываний.

— Делай.

— Като? — девушка все же не смогла скрыть беспокойство.

— Все нормально, жертвовать собой я не собираюсь.

Она даже не представляет, насколько это правда.

— Дай сюда руку и не шевелись, — сказал старик, доставая из свой сумки чернила и кисть.

Пока Каору подготовила технику, старик закончил нанесения печати. Поставив последние штрихи, он сообщил:

— Будет как здоровая, пока чакра в печати не иссякнет. Потом… Сам увидишь.

Киваю, а то и так не понятно, что меня вполне смогут укоротить на одну руку, если не буду осторожен.

— Нашла. Они на окраине города, удаляются.

Хорошо, меньше лишних людей вокруг. Использовать местных шиноби, это, конечно, неплохо, но что-то я сомневаюсь, что они и во второй раз нам так же помогут.

— Ноги в руки и бегом, — командую я.

— Тебе не приходило в голову, что он нас выманивает? — назидательно заметил старик.

— Приходило. К биджу все, нас больше, а гендзюцу тоже не всесильно.

Больше вопросов не было, и мы рванулись за напарником. Рука действительно ожила, болеть, правда, не перестала. До поры расслабил ее, чтобы не повреждать сверх надобности. За город выбрались быстро. Эта дорога вела к портовому городу, и была достаточно людной. Небольшой дождичек людей, похоже, совсем не смущал. Девушка уверенно вела нас вначале по дороге, а затем свернула в лес. Логично, чем меньше целей в зоне действия локальной техники, тем меньше она жрет. Приступ тошноты и резкой боли в голове, и я замираю прямо на ветке. Старик пробегает не многим больше меня, прежде чем так же остановиться. А вот Каору мчится вперед, не обращая на нас внимания.

— Быстрее, вон они! — кричит она.

Сплевываю, понимая, что кричать в ответ уже бесполезно. Локальная техника, а девчонка принимала информацию от своей поисковой техники, и была более подвержена иллюзии, чем мы. Тварь! Не подумал! Правда, всерьез навредить ей сейчас может только сам исполняющий технику, а он должен быть занят боем с Данго. Наш медик, хоть и медик, но постоять за себя вполне способен. Я надеюсь.

Нагоняю сначала старика, а затем держусь на дистанции от Каору, чтобы не выпускать из виду. Чем дальше мы заходим в лес, тем сильнее чувство тошноты. Техника не статична, шиноби постоянно поддерживает ее своей чакрой. Затратно, но от такой техники не избавиться простым "Кай!". И чем ближе к источнику, тем сильнее воздействие. Меня спасал костюм, сложенный с природной сопротивляемостью, да и то не особо сильно. Мир вокруг уже начал медленно плыть. Иллюзии не появлялись, но я начал неверно определять положение объектов, пару раз едва не промахнувшись ногой по ветке. Если бы не рвавшаяся вперед напарница, фиг бы я туда полез прямо вот так.

Каору неожиданно скрылась из виду, а еще через несколько мгновений я сам едва не вылетел на небольшую просеку, оставленную коротким, но интенсивным боем. Поваленные взрывными печатями и тросами Данго деревья, многие ветви на оставшихся подрезаны. Листва опалена. Каору влетела на поле боя, тут же начав формировать технику. Вот только направление ее взгляда давало понять, что она отчетливо видит иллюзию. В стороне от нее куда она даже не смотрела стоял Данго, размахивал руками и швырял сюрикены. Он все пытался использовать "Кай", но безрезультатно. Противник стоял за его спиной, всего в паре десятков шагов.

Высокий шиноби в форме АНБУ. На лице характерная маска, хер его поймет, кого олицетворяющая. Нинзя-то, правда, уже в правой руке, а не в ножнах, левая сложена в печати, поддерживающей технику. Кажется, на Каору он даже не обратил внимания, та все равно уже в его сетях. Псевдо АНБУшник резко сближается с Данго и заносит меч для короткого удара. Мать твою!

Почти на инстинктах выхватываю сюрикены левой рукой и швыряю в противника. Швыряю я метко, но все железо улетает метра на четыре левее. И это не промах, это гендзюцу заставляет мне видеть все не совсем так, как есть на самом деле. На Данго и Каору действует в полную силу, и они, на вид, вообще потерялись в ориентировании. А у меня всего смещении на пару метров. Но…

Противник наносит короткий удар куда-то в тело Данго, и тот замирает на месте. Черт! Я же знаю этот удар. Это, биджу его под хвост, смертельный удар, только вот умрет Данго далеко не сразу. Черт! Еще сюрикены, снова только левей, уже с поправкой на смещение. Первый, второй, третий, есть. Противник вытаскивает меч и отскакивает в сторону, переводя взгляд на меня. Чувствую, как начинает наваливаться тошнота, но я уже швыряю железки в него, и сам сближаюсь. Ему приходиться уклоняться, сбивать летящий по биджу угадай, по какой траектории, сюрикены, почти невозможно. Он отпрыгивает, не успевая достаточно сконцентрироваться. Я сближаюсь. Все, дистанция удара клинком. Он заносит меч.

— Замена.

Металл врезается в дерево, разнося его на части, но я уже пинаю в маску с усилением от поножен. Блокирует рукой, которой только что удерживал технику, но удар все равно сильный. Он отлетает, техника развеивается. Я тоже отступаю, прыгая на ветку к Данго. Спохватившаяся Каору тоже прыгает к нам, не спеша использовать свои техники. Ах ты же… Да она все это время пускала чакру в пустоту, садила разными техниками, но не туда, просто выдохлась. Вот же гадство! Вот почему этот урюк даже ухом не повел, когда она появилась, отработанная техника, видимо. И я не заметил, черт!

Сидим. Я просто дышу и лихорадочно соображаю, как выкручиваться. Каору пытается оказать первую помощь Данго. Узумаки в кустах, там ему пока и место. Псевдо АНБУшник, потирая ушибленную руку, рассматривает нас.

— Старик! И этих детишек отправили на твою защиту? Коноха хиреет на глазах.

— Эти двое уже убили двоих из вас, — вставляю я.

Немного потянуть время. У меня есть план, но мне нужны секунды, чтобы просчитать детали. АНБУшник отмахнулся:

— Один был идиотом. Вторая мне только мешала. Ты сделал доброе дело, избавив мир от этой парочки.

А голос спокойный, без эмоций. Не удивлюсь, если он действительно бывший член АНБУ. Вот только плохо я себе представляю "бывших" АНБУ. Хатаке не в счет, он все еще условный капитан. Кто же этот хрен?

— Всегда рад. Думаю, еще одного отправить на тот свет, и хватит добрых дел на сегодня, — ага, просто охренительная шутка. Это у меня такая реакция на стресс? Вроде не замечал за собой раньше, — Каору. Данго на плечо, и вали отсюда. На ближайший пост. Ему плохо, и срочно нужна помощь.

Девушка дернулась, собираясь возразить.

— Вали! Живо!

Я готов был поклясться, что АНБУшник улыбается под маской.

— Хочешь пожертвовать собой? — ехидно спросил он.

Да, да, ублюдок, так и считай, молодец.

— Каору! Ты еще здесь? Я сказал — Прочь!

Она все же послушалась, неловко закинула напарника на плече, помедлила чуть-чуть, и бросилась бежать.

Глава 64

Я успел выхватить сюрикены и метнул их в противника, чтобы не мешал отступлению, но тот лишь сместился назад, даже не думая кого-то преследовать.

— Ты снова ошибся. Моя цель — старик, мне нет до вас дела.

Верно, верно, молодец. Ты тут самый умный, так и продолжай считать. Пункт плана два: завязать бой и произвести тактическое отступление. И не подохнуть в процессе.

Дождь прекращается, и как-то неожиданно просеку освещает солнце. Противник начал складывать печати. Гендзюцу, это не ниндзюцу, там одними печатями сосредоточения не перебьешься, здесь сложная техника спешки не любит. Легкий гул в голове, и я уже метаю в него сюрикены. Тварь! Первые три уходят немного правее, а следующие не успевают. Правой рукой я все еще почти не пользуюсь, ой как не хочется мне ее терять.

Он применяет технику, и в голову ударяет сильная боль, заставляя упасть на колени. Несколько секунд в отупении зажимаю голову руками. В ушах гул, пытаюсь открыть глаза, все плывет. Плывет, да не все. Справа от меня появляется тень. Не двигаюсь, подпуская ближе. Ближе, ближе, ближе. Получи! Всполохи дыма и пачка сюрикенов летит в противника. Из-за дыма и продолжающегося приступа морской болезни не вижу, попал, или нет. Но скорее уж попал, отогнал точно.

Сам то же резко отпрыгиваю, тут же слетая с ветки, не рассчитав силы прыжка, и едва успеваю зацепиться чакрой за ствол. Сверху появляется едва различимый в дыму силуэт, и тут же прыгает на меня. Взгляд скользит по стволу, и не находит тени. Игнор. Иллюзия проноситься мимо, виртуозно взмахнув несуществующим мечом. Я оглядываюсь, заметив стоящего в стороне противника. Памятуя о технике сбивания прицела, швыряю сюрикены разрозненно, больше по площади, чем по цели. Все мимо. Черт, да он издевается надо мной. Ослабляю контроль, начиная с ускорением съезжать с дерева, аки сноубордист. Давай. Спускайся вниз. Следуй за мной, у меня для тебя сюрпризы.

Скатываюсь почти до уровня земли. Он неподалеку, ему нравиться игра, нравиться чувствовать себя хищником, который загоняет добычу. Но здесь солнце создало такую игру теней, что ему не в жизнь не создать точную иллюзию. Сплетение веток и листьев, легкий ветерок и яркое солнце, ад для внешней техники. А пробиться прямо внутрь моей головы он не может, костюм никуда не делся, и чакру он пусть и не останавливает, но сбивает, осложняет контроль, создает помехи.

Складывает печати, изменяя технику. Что на этот раз? Вокруг появляются десятки его клонов вперемешку с иллюзиями. Да, все правильно. Если сложные техники дает сбой, вернись к самым примитивным и эффективным. Теневой клон хрен вычислишь, если не сенсор, да и от иллюзии отличить сложно. Но…

Складываю печати, создавая своих клонов. Двое. Клоны хмуро достают кунаи, как и я. Ты не любитель дистанционного оружия, уж не знаю, почему. А если и захочешь им воспользоваться, есть у меня и на это ответ. Клоны и иллюзии прыгают в атаку, я со своими начинаю отбиваться. Тактика изматывания. Самая простая, но эффективная. Бой один на один, Узумаки мне помогать не полезет, у него нет защиты от прямого воздействия гендзюцу. Измотать меня и нанести последний удар. Все так. Все так, как мне нужно.

Бой тяжелый, но в чистом тайдзюцу я сильнее, не его специальность все же. Клоны держаться, огрызаются сюрикенами, машутся кунаями. Я тоже держусь. Держусь, и готовлюсь. Не легко прямо во время поединка, отбиваясь от ударов и отвечая на выпады, концентрировать чакру и готовить контратаку. Клоны противника наседают, начинают швырять сюрикены и кунаи с дистанции. Все, понеслась.

Выкидываю дымовую шашку, самую обыкновенную, с плотным реальным дымом. Складываю печать концентрации, слыша, как хлопает защитивший меня своим телом клон, и использую уже едва не забытую технику:

— Искусство ниндзя: Смерч теней!

Секунда, и вокруг меня начинает образовываться плотное облако летящих во все стороны сюрикенов. Вторая, и облако становиться лишь плотнее. Третья, остатки вложенной чакры выбрасывают еще немного сюрикенов, и я лишь наблюдаю, как их плотный поток летит во все стороны, сметая клонов противника, не ожидавших такой подлянки. Клоны, что вступили в ближний бой, защититься не успели. А вот сам противник и несколько клонов, атаковавших с дистанции, все же скрылись за стволами деревьев. Теперь теневой клон, вырвавшийся из дыма и отступающий, а я остаюсь драться. Это уже третья стадия. Самая сложная. Решающая.

Противник не скрываясь выходит вперед и прикладывает меня новой порцией гендзюцу. На этот раз срабатывает полностью, и в голове взрывается целый каскад навеянных картинок. Картинок, которых я почти не узнавал. Что это? На что настраивал свою технику этот иллюзионист? Что за картинки я вижу?

Сменяющее друг друга слайд шоу. Незнакомые дома, комнаты, люди, лица. Не знакомые? Нет, просто забытые. Прошлое, от которого я уже отказался. Прошлое, которое уже не было моим. Сцены войны, о которой не слышали в этом мире. Оружие, о существовании которого не знали. Смерть людей, которых я успел забыть. Я должен был чувствовать скорбь? Не знаю, но я не чувствовал ничего. Я ни разу не сожалел о том, что получил второй шанс. И напоминание, как многого я лишился, прежде чем оказался здесь, не более, чем повод еще сильнее сражаться за свою жизнь. Новую жизнь. Жизнь, которая сейчас висела на волоске.

Открыл глаза, через силу, через усталость, через желание вырубится и поспать. Нет, еще рано, еще один последний рывок. Остатки наркотика, который я и так использовал уже почти на автомате. Пилюлю, чтобы были силы, сколько-нибудь сил. Шуршание травы, он близко. Я делаю резкий рывок в сторону, слышу свист клинка, и смещаюсь еще дальше. Тихий мат, ему уже надоела слишком живучая зверюшка. Приподнимаюсь, достаю кунай. Черт, последний, как на зло. У меня тоже есть нинзя-то, но им я пользуюсь хуже, чем кунаем и собственными руками.

— Как ты избавился от действия техники страха?

Тебя еще и поговорить тянет? Хотя, мне только на руку.

— Да мне сны в детстве страшнее снились.

— Хм.

Мне показалось, что он задумался, но звук движения пришел сзади. Едва успеваю сдвинуться и принять острие на деталь доспеха. Противник пытается нанести удар другой рукой, а я встречаю его руку обратной стороной ладони и использую технику Игольного удара. Вот и пригодилась, и чакры почти не жрет. Клон растворяется во всполохе дыма.

— Да сдохни ты уже, наконец, — устало выдыхает шиноби.

— Иди и заставь, — огрызаюсь я.

Правая рука медленно немеет, ноги начинают дрожать от усталости. Все, мой предел. Два боя с шиноби, превосходящими меня, это слишком. Осталась всего одна надежда.

Рядом с противником на землю прыгает еще один клон, и сближается со мной. Но тени идут не верно, и я не обращаю на него внимания. Звуки сзади, чуть оборачиваюсь. Снова неверные тени, но звуки есть. Нет, тоже иллюзия. Подделать звук все же проще, чем несколько десятков различных двигающихся бликов света. Теперь уже сам противник кидается вперед, но использует технику клона и нападает парой. Правый выглядит нормально, как и должен, а вот левый не отражает теней. Сдвигаюсь и принимаю удар от левого, им же отгораживаясь от правого. Снова скрежет металла о деталь доспеха. Правая рука, хм, еще шевелиться ведь, успевает применить иглу на клоне. Все же не важный он рукопашник. Но кунаи метает еще хуже, так что ничего удивительного. Если он действительно из клана Курама, то его учили только применять гендзюцу, а все остальное лишь ознакомили, но не тренировали. Вот и результат.

— Как ты угадал?

— Интуиция.

Реальный действительно прятался под иллюзией. А угадал просто, умел бы, как он, накладывать гендзюцу, сам бы так делал.

Стоим. Я сдерживаю его клинок, он меня. У меня чакры нет, даже толкнуть его не смогу. Он, похоже, тоже устал. Сколько раз он за сегодня использовал свои техники? Да не счесть. Выдохлись, блин.

— Назови свою имя, — говорит мне, — я запомню человека, который так сражался.

— Нах*юге Вертюге, — серьезно отвечаю я.

— Странное имя. Но я запомню его, — отвечает он.

Рывок, он толкает меня в грудь, выдергивая из захвата меч. Моя рука онемела окончательно, ноги подкосились, и уже в падении я успел чуть сдвинуться. Чтобы не умереть от неплохо поставленного удара мечом, я отклонил его, через обезболивающие отлично чувствуя, как мне что-то проткнули в теле. Я свалился на землю, а он остался стоять, держа в руку свой нинзя-то. Он считает себя победителем, но…

По телу пробегаются покалывания. Замещение, более совершенный вариант техники подмены. Все прошло по плану, от начала и до конца. Выкуси, ублюдок!

* * * * *

Парень сумел удивить бывшего шиноби клана Курама. Дрался великолепно, пару раз даже задел его, джоунина. Да и против гендзюцу действовал умело. Правда, какое-то странное имя. Джоунин достаточно долго прожил в Конохе, но не слышал такой фамилии. Парень сидел на земле, и держал левой рукой правую. Странно, в этом бою его не ранили в правую руку. Значит эта рана еще с прошлого боя. И он дрался все это время с травмой? Похвально. Он даже сумел всерьез вымотать джоунина. Шиноби нукенин уже и забыл, когда последний раз приходилось использовать столько техник за один единственный бой. Знаний в тайдзюцу, ему, естественно, сильно не хватало, не это его специальность все же. Да от этих помощников тоже толку было ноль.

Парень поднимает голову. Что-то не так, какой-то мощный источник чакры. Неожиданно парень поднимает левую руку, в которой зажат листок бумаги с печатью. И, судя по количеству чакры… Биджу под хвост! Долбанные самоубийцы в этом Корне!

Джоунин резко отступает, едва успев выйти из зоны поражения взрывной печати. Грохотнуло знатно, что-то перестарались эти параноики. Мимо улетают ветки деревьев, по ушам сильно прикладывает ударной волной. Но, теперь уже это не важно. Курама улыбнулся под маской, мальчишка наверняка был перспективным. Отобрать такого у старого Данзо — почти праздник. Но, если бы не необходимость, джоунин вообще бы отказался приближаться к этим психам. Слишком уж браво их дрессируют. Нукенин невольно поежился, вспоминая, что самому доводилось проходить через те тренировки.

Теперь же следовало вернуться к основной цели. Старик Узумаки был где-то близко. Даже странно, что не убежал, пока была такая возможность. Короткие поиски, и вот он. Старик сидел на земле, и имел самый отрешенный вид. Смотрел в небо, хотя скорее уж в кроны деревьев. Он просто сидели ждал того, кто собирался его убить.

— Неужели совсем не страшно, старик?

— Я слишком стар, чтобы бояться смерти, — отрешенно ответил старик, — Меня уже заждались на том свете.

Шиноби кивает, подходя чуть ближе. Все же опасно недооценивать такого шиноби. Старого, изворотливого. Но от гендзюцу старик не уйдет. С такой дистанции и без посторонних помех член клана Курама сломает его разум в считанные секунды.

— Это ты верно подметил. Зная, сколько прегрешений на тебе висит, я удивлен, что убийцу к тебе не подослали раньше.

Узумаки развел руками:

— Подсылали, много раз. Но, каких-то слабаков.

Шиноби в маске АНБУ снова кивнул, вытаскивая из ножен свой меч.

— Знаешь, в чем скрывается самая большая ирония жизни, старик?

— Знаю, но у тебя есть своя версия, верно? — не скрывая насмешки переспросил старик.

— Ирония жизни кроется в мелочах. Я, здесь, сейчас отправлю тебя на тот свет. В этом нет ничего особенного. Но! Кто ты? Кто я? Именно в этом ирония. Я был вынужден предать свой клан, стать отступником, чтобы спастись. Ты тоже предал свой клан, свою деревню. Затем предал уже другую деревню. Работал на всех, кто тебе платил, не обращая внимания ни на что. Как они использовали твои знания и умения, кто страдал от твоих действий, тебя это не интересовало. Ты — отступник по сути, но обычный наемный мастер печатей для всех. Я — обычный шиноби по сути, но отступник для всех вокруг. Тебе не кажется, что в этом есть ирония жизни? И я должен совершить преступление, убив тебя.

Старик пожал плечами.

— Ирония жизни, значит. Так ты ее видишь? Возможно, все возможно. Но все же, ирония спрятана глубже.

Нукенин удивился.

— И где же?

— Здесь, — раздался голос за спиной.

Но, еще раньше, чем шиноби в маске АНБУ услышал голос, в его спину вошел кунай. Не слишком глубоко, не смертельно. Но он отчетливо почувствовал, как немеет его тело. Голос оказался знакомым, и действительно вперед вышел шиноби в плотном костюме, который только что на его глазах покончил с собой. Парень придерживал правую руку левой и не слишком уверенно стоял на ногах, но он был жив. Жив.

— Ирония в том, что мне плевать на все, что ты только что сказал. Я убью тебя, просто так. Плевать мне на твое имя, и на все прочее тоже.

Онемение дошло до пальцев рук, и его оружие упало на землю. Сам он осел на колени и едва не падал. Чунин, а это явно был чунин, из Корня бросил короткий взгляд на меч нукенина, и подошел ближе, рассматривая оружие. О, какой наблюдательный. Парень сел на корточки, взял левой рукой меч и еще пристальнее осмотрел его лезвие. Да, там был яд. Шиноби из клана Курама никогда не переоценивал свои способности во всем, что не касалось гендзюцу, и всегда использовал сильный яд, рецепт которого украл у своего клана.

— Этот меч поразил тебя, и ты скоро умрешь, парень. Но я не понимаю… Ты использовал подмену. Когда? Уже после того, как показал мне печать?

Парень не обратил на его слова внимания, сразу начав обыскивать противника. Да, да, у него был запас антидота. Одна порция. И чунин нашел ее достаточно быстро, она ведь даже не была особо спрятана.

— Нет, ты ушел немного раньше. Да, перед тем, как показал мне печать. Но… Почему не раньше? Почему дал поразить себя?

Чунин, положив антидот в свой карман, поднял клинок нукенина.

— Сколько времени нужно яду, чтобы убить?

— Почему ты не ушел раньше? Объясни. И я отвечу на твои вопросы. Почему ты не ушел раньше? Ты же хотел достать меня взрывом, так почему дал себя ранить?

Парень медлил несколько секунд, но все же ответил:

— Я не хотел доставать тебя взрывом. Я хотел, чтобы ты поверил, что я убью себя. Выкрики про самопожертвование. Самоубийственные атаки. Ты поверил, что я мертв. Чем я и хотел воспользоваться.

Шиноби удивился:

— Ты сумел настолько просчитать меня? Просчитать мои действия? Нет, все проще. Ты заставил меня не правильно оценить себя, составить неправильное мнение. Впечатляюще. Не сложный, но эффективный ход. Я поверил, и перестал ждать удара сзади. Был уверен, что остался только старик Узумаки. Да, я понял. Яд, несколько часов, после которых станет поздно. Я знаю всего нескольких шиноби, сумевших самостоятельно выделить антидот. Вы сможете… замедлить действие яда, но не обратить его. Может у твоего друга есть время, как и у тебя.

Не к чему было врать. Нукенин не хотел становиться отступником, его заставили. Он не испытывал чувства верности. Ни к Конохе. Ни к Данзо, на которого вынужден был работать. Теперь, перед смертью, а он не сомневался, что в этот раз не сумеет сбежать, слишком прытким оказался его последний противник, врать смысла не было. Не зачем.

— Что ты сделаешь? Чунин, который перехитрил более опытного джоунина. Скажи мне, что ты сделаешь? Отнесешь антидот своему другу? Или используешь сам? У меня нет других порций, никогда их не держал. И рецепта на память я не знаю, а добраться до записей вы не успеете. Так что ты сделаешь?

— Глупый вопрос.

Клинок резко скользнул в воздухе и прорезал руку отступника. Выпустил меч и стащил с поверженного противника маску.

— Хочешь жить? Скажи есть ли у тебя еще антидот?

Но нукенин лишь улыбнулся:

— Мне не зачем врать. У меня была лишь моя жизнь, единственное, за что я сражался, и только что ты забрал ее окончательно. Нет, у меня больше нет противоядия. Я сказал правду. Что ты сделаешь?

Чунин раздумывал всего несколько секунд, прежде чем стянул маску и капюшон, и всыпал порошок в свой рот.

— От шиноби Корня другого и не ожидал, — хмыкнул нукенин.

Парень покачал головой.

— Я не служу Корню.

Шиноби из клана Курама засмеялся, искренне засмеялся.

— Ты просто еще не понимаешь этого. Все мы служим им. Я, ты, этот старик. Хотим мы этого или нет, все мы играем под его дудочку.

— Его? — переспросил чунин.

— Данзо, глава Корня. Ты уже очень похож на его психов. Еще не пересекался с ним, а уже так похож. Ты уже прошел Изоляционную Тренировку?

Парень чуть напрягся.

— Да, прошел. Мы похожи с тобой. Я был таким же. Перспективный шиноби из сильного клана. Мне сулили службу в АНБУ, и я был рад этому. Меня не воспринимали всерьез в своем клане, даже мой отец не был в старшей ветке. Но Данзо заметил мои таланты. Он начал давать мне миссии. Сначала безобидные, но потом в них стало появляться все больше грязи. После очередного задания, во время которого я устранил несколько влиятельных людей, глав одной из торговых гильдий Страны Огня, и вернулся в Коноху, Дазно показал мне свиток. В свитке были доказательства того, что я был нукенином, и уже давно. Он подставил меня, все спланировал и виртуозно исполнил. Вторым свитком в его руках был приказ на мое устранение. Мне дали выбор: подчиняться, став самой мелкой пешкой в системе Корня, простым безмолвным исполнителем. Отказаться от деревни, от клана, от всего. Или стать целью для Онинов. Как тебе выбор?

Чунин молчал, но в глазах ясно блестело понимание. Да, перспективный и не глупый мальчишка.

— Я — пешка. А ты? Как часто тебе дают миссии "молчащих"? Получил, выполнил, и как будто ничего не произошло. Никаких пометок в личное дело. Никаких докладов и отчетов. Как часто? Ты уже на побегушках, и ничего с этим не поделаешь. Просто твое время стать пешкой еще не пришло. Но, видимо, все измениться, когда ты убьешь меня. Так что мы не так уж и отличаемся. А старик. Он еще хуже нас с тобой. Его никто ни к чему не принуждал. Он сам открыл ворота Узушиогакуре. Уж не знаю, чем его купили, но он предал свой клан и деревню. А потом, уже позже, показал людям Корня, как отключить защиту кланового квартала Узумаки. Один единственный человек, ответственный за смерть всего своего клана. Он много работал с Корнем, и я не знаю, почему теперь они за ним охотятся. Так что я все же прав. Ирония жизни. Мы все пешки, в игре одного единственного человека. Его устроят любые варианты. Убью я Узумаки? Отлично, одной ходячей проблемой меньше! Убью вас обоих? Опять же смерть Узумаки, а раз ты проиграл, значит и не достоин стать пешкой. Ты убьешь меня? Нормально, ты все равно передашь старика прямо в руки Корня, и никуда он не денется. Зато в твоих способностях уже не останется сомнений. А еще лучше, если выживешь ты один. Вот так вообще будет замечательно. Нет проблемы, нет отработавшей себя пешки, зато появиться новая, еще более сильная, чем отыгравшая. Он в любом случае в выигрыше.

Парень поднялся на ноги и бросил задумчивый взгляд в сторону старика Узумаки.

— Он неплохо меня просчитал. Я бы убил вас обоих. И тебя, и его, сам. Точнее, должен был бы убить. Меня действительно просчитали.

Нукенин улыбнулся:

— Видишь? Мы лишь пешки. Не удивляйся этому.

— Да, не буду, — согласился чунин.

Он обнажил свой меч, и занес руку для удара. Шиноби закрыл глаза, принимая свою смерть.

Глава 65

Удар левой рукой все же не был поставлен так же хорошо, как удар правой. Но лезвие легко срубило голову отступнику, открывшему мне глаза на очень многие вещи. Красивая подстава, масштабная. Неприятно лишь ощущать себя мелкой шестеренкой в механизме. Пешка в игре. И игрок за обе стороны играет всего один, разменивая одни свои фигуры на другие свои же. Печально и даже больно осознавать свое положение.

Сзади вздохнул старик Узумаки. Я развернулся к нему, все еще держа в руке оружие. Да, он был предателем. И где-то в глубине души уже бился пульс ненависти. От одной мысли о том, кто он, хотелось его убить. Но я больше не иду на поводу у эмоций. Слишком многого мне стоил в прошлый раз такой поступок. Нет. Так я не поступлю хотя бы на зло тем, кто пытался мной манипулировать.

— Если ты захочешь убить меня, я не стану тебе мешать, — говорит мне Синдзи Узумаки.

Он стар. Очень стар. Он многое сделал в свой жизни, но я ни имел никакого права судить его за это. Хотя это как раз мелочи. Подхожу ближе, но останавливаюсь в десятке шагов.

— Ты еще сомневаешься? Тогда давай и я тебе кое-что расскажу, раз уж на то пошло. Уничтожение Узушиогакуре, это действительно была моя вина. Я был молод, импульсивен. Талантливый мальчишка, слишком много о себе возомнивший. Это была бы долгая, и не слишком интересная история. Не все было просто. Я не хотел уничтожать свой клан. Не хотел терять свою деревню. Но мои ошибки подписали им смертный приговор. Там многое произошло, и чувство вины за то время преследует меня до сих пор. Если откинуть все, что сейчас уже не имеет значения, это я виноват в гибели собственного клана. А чуть позже и в его повторном уничтожении уже в стенах Конохагакуре. Тогда я уже вполне осознанно позволил старым обидам взять верх над здравыми размышлениями. И Корень тогда был не при чем, и они сами, и вся Коноха сильно пострадала из-за уничтожения клана Узумаки. Но тогда это был именно я. Сломал защиту, внес ошибки в охраняющие контуры. А потом…Потом была длинная жизнь, в которой я ни совершил ни одного хорошего поступка. Мне не страшно умирать. Возможно, это станет облегчением для меня.

Я смерил старика взглядом. Умен, он ведь умен, но слишком устал, чтобы бороться. Нет цели. У него, как и у этого доморощеного иллюзиониста, нет того, ради чего стоило бы сражаться и выживать. Не сказать, что и меня движет вперед беспредельная преданность Конохе, но все же. Видимо, как-то по своему восприняв мое молчание, старик продолжил говорить:

— В конце концов я разошелся и с Корнем. Когда я уже поверил, что смогу что-то исправить. Когда все стало налаживаться. У меня появилась семья. У меня была дочь. Сейчас она была бы уже взрослой женщиной, ей бы исполнилось тридцать. Но… не судьба. Корень интересовался моей дочерью. Она была еще более талантливой. Чем когда-то я сам. Порой могла удивить меня неожиданными сочетаниями, невероятно простыми в своей гениальности построениями. Моя Миино…

Я напрягся. Черт. Цепочки причинно следственных связей щелкнули в моей голове. Старик опустил голову, и похоже плакал.

— Ее убили, двенадцать лет назад ее убили. Отняли у меня. Я не знаю, был ли это Корень. Но почти уверен в этом. Моя Миино. Моя девочка. Какой же она была талантливой.

Еще раз, это возможно? Нет, серьезно, такое возможно? Одно и тоже имя. Совпадение? На самом деле это просто мелкая деталь, надо идти дальше. Время смерти Миино Узумаки, если я правильно считаю, совпадает с временем рождения Миино Курама. Совпадение? Ага, щас! Как же. И невероятный талант к фуиндзюцу у девочки из клана, где все техники повязаны на гендзюцу. Ага, совсем совпадение. Но тогда какой вывод? А такой. Сознание дочери Синдзи пересадили в тело новорожденной девочки Курама. Сложно поверить, но… Омоложение тела? Как-то с трудом вериться. Сознание пересадить или тело омолодить лет так на двадцать и еще внешне изменить? Я бы скорее поверил в первое, хотя и сложно представляю, кто мог бы это сделать. Как основная рабочая версия потянет. Можно, к слову, проверить.

— Ее звали Миино?

Старик, подняв на меня тяжелый взгляд, кивнул. Я подошел ближе и показал печати на костюме:

— Как вам?

Ему потребовалось всего несколько минут:

— Это ее работа! Кое-то мне кажется странным, но в остальном. Ее подчерк! Тут столько деталей, которые ее характеризуют…

Он остановился, замер, с недоверием глядя на меня:

— Она жива?

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Но я почти уверен, что знаю, кто ее убил, — ага, я, собственными руками, несколько лет назад.

Старик устало кивнул в ответ:

— Да, значит, все же Корень. Теперь уже…

Хм. А ведь этим можно воспользоваться. Если я правильно понимаю этого старика, если я все учел. Если повезет:

— Я могу убить того, кто виноват в ее смерти.

Снова резкий, тяжелый, недоверчивый взгляд.

— Не осилишь.

— Не сейчас, и не сразу, — киваю в подтверждение я, — к тому же, есть у меня и личные счеты. Но сейчас не это важно. Сейчас у вас нет цели в жизни, нет стержня. Нет, ради чего жить. Дайте мне время, и я отомщу за смерть вашей дочери, и дам цель в жизни. Такую, ради которой стоило бы не только умереть, но и выжить всем на зло.

Взгляд все такой же недоверчивый. Но все же. Он не посылает меня к биджу, так что оценивает мои шансы.

— Этот джоунин только что рассказал тебе, насколько мы все трое похожи. Почему ты думаешь, что сможешь стать больше, чем слепой пешкой?

— Я уже больше, чем пешка. Я не совершаю ваших ошибок. Если бы я был таким же, как вы, я бы уже убив вас. Но убивать возможно, последнего Узумаки, разбирающегося в клановых техниках, это глупо. Я не иду на поводу у эмоций. Так что вас я уже превзошел. Как превзошел и его, — кивок в сторону трупа с отрубленной головой, — потому что уже сейчас знаю, в какую игру ввязался. У меня есть шансы.

Узумаки отвел взгляд, думая о чем-то своем.

— И что ты собираешься делать? Привести меня в Коноху.

На моем лице появилась улыбка. Нет, я буду хитрее. Я знаю, как угодить сразу всем.

— Я вернусь в Коноху, сказав, что провалил миссию. Сказав, что вы погибли. А вы действительно уберетесь подальше, залезете в самую глубокую нору и схоронитесь там. Я найду вас, когда придет время. Когда у меня будет цель, а с местью будет закончено. Умереть — это слишком просто. Сражаться до конца — это хороший путь, старик. Сложный, тяжелый, заставляющий переступать через самого себя. Но умирать слишком просто, и никогда не поздно. Пока мы живы, у нас есть шанс.

Начал разбрасывать пафосные речи. Старею, мля. Но он, похоже, проникся. Или просто смерился с безысходностью, и со странной альтернативой, которую я ему предложил. Старик раскатал один из своих свитков на земле, и распечатал из него тело, неожиданно похожее на его самого.

— Я уже давно подготовил это. Думал, пригодиться когда-нибудь. Вот, пригодилось. Я исчезну. И буду ждать тебя, Като. Не подведи.

Он протягивает мне руку. Маленький заговор двух шиноби. Кто он? И кто я? Не важно. Я еще не закончил свою борьбу, я ее только начал. Данзо. Корень. Надо узнать о них побольше. И сохранить собственную шкуру до поры, до времени. А куда использовать потом способности этого старика? Ха, найдется, лишь бы он сам дожил до этого момента. Пожимаю ему руку, правда своей левой рукой. Правая висит, и я ее даже не чувствую.

— Лучше заложи что-нибудь на труп. И прощай, Синдзи Узумаки-сан. Мы обязательно встретимся еще раз.

— Прощай, Като из Конохи.

Я развернулся и прыгнул на ближайшее дерево. Заключенная сделка не вдохновляла. Радости от маленькой победы не было. Усталость. Только усталость.

Глава 66

Очнулся я уже в больнице Конохи. Смутно помню, как топал к ближайшему посту, куда отправил и Каору с Данго. Но своими силами не дошел, на полпути меня перехватили группа из "безликого" и трех чунинов. Спрашивать ничего не стали, я был уже не в состоянии отвечать на вопросы.

И вот я в Конохе. Больничная палата. В правой руке все еще пульсирует боль, она забинтована почти до плеча. На теле тоже бинты, но ничего не болит, так что не все так плохо. Попытался пошевелить рукой, вышло как-то вяло, будто конечность стала чужой. Не есть здорово.

В палату зашла медсестра, но, увидев, что я очнулся, просто спросила, не нужно ли мне чего, и, убедившись, что все нормально, сразу вышла. И всего минут через десять в палату зашла Амаки-сан. Халат был немного заляпан кровью, на лице едва заметные следы усталости.

— Очнулся наконец? Молодец. Как себя чувствуешь?

Я поднял правую руку, насколько смог.

— Думаю, вам лучше знать. Что со мной?

Амаки пододвинула к правой стороне кровати стул и села рядом, аккуратно приложив руки, охваченные привычным свечением чакры, к моей руке. И лицо ее не выражало особого энтузиазма.

— Ничего хорошего сказать не могу. В этот раз ты попал капитально. Сначала сильные физические повреждения, вызванные попадание инородного тела, да еще и подачей на него сильного разряда молнии вместе с действием раскаленной стали. Представляешь, что это?

Киваю. А что отвечать? Типа я сам не понял, насколько все плохо, еще тогда, когда получил удар.

— Но как будто тебе этого было мало. Ты накладывал на руку какую-то технику, чтобы вернуть подвижность, верно?

Снова кивок с моей стороны.

— Эта техника почти выжгла твою СЦЧ в руке. И то и другое по отдельности госпожа Тсунаде вполне могла вылечить, но сразу вместе. Начинать восстанавливать СЦЧ до того, как лечить плоть, было невозможно. Такая попытка нанесла бы телу еще больше вреда. Так что пришлось хирургическим методом собирать твои кости, только после этого сращивать ткани. А когда мы закончили, СЦЧ была уже слишком сильно повреждена. Госпожа Тсунаде старалась не задевать ее и латать, по возможности, но в купе с остальными повреждениями это было сложно. Вопрос стоял так: не потеряешь ли ты руку вообще? Руку не потерял, но чакру сейчас использовать не сможешь. Теперь потребуются долгие месяцы, чтобы привести все в порядок.

Вновь киваю. Есть у меня некоторые соображения по этому поводу.

— В остальном?

Амаки выдохнула, показывая, что она думает о моем пренебрежении такими ранами, собственными ранами, между прочим.

— Дырки закрыли, но пара шрамов все же осталась. Не было времени их сводить. Так что в следующий раз будешь хвастаться боевыми ранами перед своей подругой.

Я хмыкнул. Обвинить меня в чем либо Амаки не могла, а остальное меня не волновало. Или я должен смущаться? Ага, как же, вот так прямо весь покраснел.

— Като, это было очень опасно. Ты действительно мог лишиться руки.

— И жизни, запросто, кстати. Когда меня выпишут? Уже предвкушаю долгую и интересную встречу с руководством.

Врач к моему сарказму отнеслась скептически, но ничего не сказала по этому поводу:

— Никаких болячек ты не подхватил. Небольшая слабость не в счет. И ты бы поменьше использовал пищевые пилюли, снова сильно истощил свой организм. А так… Завтра сможешь топать своими ножками От миссий отстранен, причем надолго. Чакру использовать запрещаю категорически. До моего разрешения.

Ладно, с этим разобрались. Самые насущные проблемы решены, теперь менее приятное.

— А что с моими напарниками? Как Данго?

Женщина несколько секунд медлила, прежде чем ответить:

— С Каору все в порядке. Истощение. Несколько небольших ранений, но она уже пришла в норму. А Данго…

У меня чувство дежавю. Хотя я уже готов к тому, что мне предстоит услышать. Я, по большому счету, подписал парню смертный приговор еще там, в лесу. Так что…

— Данго? — повторяю вопрос.

— Он умер, Като, — спокойно произнесла Амаки. Она врач, один из ведущих врачей госпиталя, так что ей уже приходилось отвечать на такие вопросы, — В его теле был сильный яд, да и рана была очень серьезной. Рану мы все же смогли закрыть, как никак, Тсунаде-сама гениальный медик. И ей не хватило какого-то полу часа, чтобы успеть подготовить антидот. Так что, вот.

Прощай, напарник. Не сказать, что ты был мне настоящим и близким другом, но все же как-то больно от мысли, что тебя больше нет. Как-то я уже привык к этому слегка пришибленному на голову чудику, не слишком разговорчивому, но все же… Все же он помог мне создать мой костюм, так что кое-чем я ему обязан. Но не более того.

— Умер… — произнес я, будто привыкая к этому слову.

Или все же я привыкал ко смыслу, которое несло это слово.

— Да. И Като… — продолжила Амаки-сан. Было видно, что ее смерть очередного пациента не сильно волновала, сколько у нее было таких, — Тебя ждет на разговор госпожа Хокаге, так что сразу после выписки к ней, на отчет.

Я кивнул, делая вид, что смерть напарника очень глубоко меня задела. Время показывать всем, насколько мне плевать на такие вещи, еще не пришло. Один из лучших ирьенинов госпиталя ушла. Но мне не дали долго находиться в одиночестве. Стук в дверь, и, не дожидаясь моего разрешения, в палату вошла Каору, в больничном халате поверх какого-то платья. Волосы просто сброшены за спину, никаких причесок, глаза немного покраснели, едва заметно. Ее, судя по ее виду, потеря напарника, задела куда больше, чем меня.

— Как ты? — спросила девушка.

Где-то между молотом и наковальней. А она ведь не знает всей подоплеки ситуации. Да и ей не настолько плевать, как мне. Ей, наверное, не легко. Потерять одного напарника, и едва не потерять другого. Так что надо ответить что-то позитивное:

— Лучше, чем может показаться. Ничего непоправимого, в общем-то.

Радость, причем искренняя. Как редко я вижу искренние чувства. Еще реже хочу их замечать.

— Я рада. Ты уже знаешь, да?

Киваю:

— Да. И не вздумай себя винить, это моя ошибка, как капитана. Поняла?

Она кивает в ответ, хотя и так видно, что не согласна со мой. Ну, сейчас переубедить ее я все равно не смогу, а потом… Посмотрим. Каору неуверенно подходит ближе и садиться на край кровати. Неуверенный и вопросительный взгляд в мои сторону. Ей хватит смелости и наглости прямо сейчас развалиться на моей же кровати, если ей этого захочется. Но спрашивает она меня о другом. Не хочется задавать глупый вопрос "Как ты?", и так все прекрасно видно. Поэтому поднимаю левую руку ладонью вверх и вытягиваю к ней, как бы приглашая. Снова некоторое облегчение, и она своими ладонями немного сжимает мою.

— Като, вы с ним знакомы были все же больше, чем я. Не скажу, что он был моим другом. Но я все равно к нему привязалась, так что, мне жаль.

— Да, мне тоже.

Кивок с ее стороны, и девушка встает на ноги, отпуская мою руку.

— Выздоравливай.

— Уже завтра, — обнадеживающе ответил я.

Теперь не плохо бы еще отдохнуть, и подумать над завтрашним днем.

* * * * *

Идти в кабинет теперь уже ГоДайме Хокаге было для Данзо немного непривычно. Вызывать к себе на разговор Сарутоби казалось забавной игрой, в которой старый друг его неизменно поддерживал. Но Тсунаде Сенджу вообще-то как раз недолюбливала главу Корня. Если оппозицию в лице Сарутоби Хирузена, отошедшего от дел Хокаге, но еще имевшего власть своего клана, она вполне терпела, то терпеть оппозицию еще и в рядах АНБУ… Жаль, на это место не нашлось кого-то более… менее… Кого-то другого, в общем.

Данзо шел без сопровождающих. Один из четырех АНБУ, постоянно находившихся рядом с Тсунаде, был из его людей, так, на всякий случай. Может глава Корня и не разделял некоторых взглядом Пятой Хокаге, но никаких особых претензий к ней тоже пока не имел. Она не мешала ему, пока не решалась, и этого было достаточно. Он, в знак поддержания нейтралитета, не мешал ей. Данзо улыбнулся, ему и не нужно было мешать. Что было за Тсунаде, кроме титула Санина? Нет клана, почти нет настоящих последователей. Госпиталь за долгие годы вполне научился обходиться без нее. Медики, не являющиеся чистыми шиноби, вроде этой Амаки, конечно вступятся за Тсунаде. Но все ирьенины, кем бы они ни были, скорее поддержат свои кланы, кто в них состоит, из оставшихся большая часть принадлежит АНБУ, а остальных можно пересчитать по пальцам. Кланы? Сенджу растеряли свою мощь. Если бы Тсунаде пыталась сохранить силу своего клана, она бы могла это сделать, были те, кто готов был идти за древним кланом из одного человека, полукровки не в счет. Но она не хотела, до не давнего времени. А теперь уже поздно. Учих нет. Хьюга и пальцем не поведут, самый мощный клан шиноби, они поддержат Коноху вообще, но не Хокаге в отдельности от нее. Союз Яманака/Нара/Акимичи? Примерно та же картина. Курама полностью поддерживает Корень. Инузука не настолько сильны, чтобы идти против остальных, и пока ситуация не критическая, постараются поддерживать Хокаге. Абураме разве что будут поддерживать АНБУ и Хокаге до последней капли крови. Для них это дело чести, если учитывать, насколько они были связаны с Сенджу. Сарутоби делают вид, что сохраняют нейтралитет, Все остальные кланы, представленные одним, двумя, или тремя шиноби, не в счет. Безклановые? Ну, если найдется что-то, что сможет их объединить, чего не случалось со времен Четвертого Хокаге, об этом можно будет подумать. У Тсунаде не было поддержки, она шла на голом уважении к себе окружающих. Но это продлиться ровно до ее первых больших ошибок, чего пока не следовало допускать. Еще не время.

Данзо постучался, и, лишь получив разрешение войти, открыл дверь и шагнул в кабинет. Внешне ничего не изменилось, но все же все было не так. Тот же стол, уже без гор бумаги, которые наблюдались здесь последнее время. Сарутоби предпочитал перепоручать канцелярию другим, но Тсунаде, похоже, хотела знать, что подписывает и на что соглашается. Похвально, Данзо никогда не уважал привычку Хирузена скидывать на других свою работу. Шкафы все те же, а вот содержание другое. Меньше всяких бесполезных предметов, больше бумаг и важных документов, свитков, и прочего. А вот что кардинально изменилось, так это наличие постоянной помощницы, неизменно держащей при себе эту свинью. Ну, с этим можно мериться, все равно Данзо не собирался разговаривать на важные темы с Тсунаде. А вот отсутствие запаха табака его только радовало.

— Госпожа Хокаге, — Данзо немного поклонился в знак приветствия.

— Второй советник, — ответила поклоном Тсунаде.

Нейтралитет, это тоже хорошо. Шаткий мир куда лучше даже маленькой войны. Данзо предпочитал бы избегать открытых конфликтов, слишком много ресурсов уходит без пользы.

— Тсунаде-сама, я не слишком рано пришел? — поинтересовался Данзо, усаживаясь на появившийся в кабинете диванчик для гостей.

— Вы как раз вовремя, — ответила женщина, немного поморщившись. А обращение ей не очень импонирует.

Спокойный и уверенный стук в дверь. Данзо уже давно хотел лично познакомиться с этим пареньком. Талантливые люди на дороге не валяются. Хирузен раньше был против привлечения его в Корень, но теперь сам предложил сделать это, раз уж лишился поста Хокаге и прямого доступа к шиноби узкого профиля. А небольшая тонкая интрига, созданная главой Корня сама приведет мальчишку к нему в руки.

— Войдите, — громко сказала Тсунаде.

Дверь открылась. В кабинет зашел молодой парень в одежде чунина. Правая рука перебинтована почти до плеча, в остальном ничего примечательного. Разве что пренебрежение. Он не подтянулся, когда заходил, не испытывал ни робости, ни опасения. Или хорошо их скрывал? Насколько знал Данзо, парнишка еще не полностью выздоровел, и болевых ощущений ему хватало. Но никакой скованности движений в нем не чувствовалось.

— Вы хотели меня видеть, Хокаге-сама?

Парень умел рисковать, и знал, какие наглости ему простят, просто закрыв глаза. Обычно это приходит с большим опытом, так могут вести себя джоунины. А он не так давно стал чунином. Все же в его кандидатуре Данзо ни разу не ошибся. Не слишком талантливый, в плане боевых навыков, но умный шиноби, обладающий правильным мировоззрением.

— Да. Сначала как врач. Как ты себя чувствуешь?

— Прихожу в норму, Хокаге-сама, — ответил он.

Максимально обтекаемый ответ. Понять можно как угодно.

— Ладно. Я получила письменный отчет о миссии. Но все же хотела уточнить некоторые детали. Что там произошло?

Тсунаде изобразила максимально тяжелый взгляд. И у нее это получилось, вряд ли найдется много людей, способных спокойно стоять под этим взглядом.

— Миссия была провалена, — спокойно, и даже уверенно заявил Минакуро Като.

Данзо невольно улыбнулся.

— Объясни.

— Мне было поручено охранять человека, которого назвали как Узумаки Синдзи. Мои действия и стечение обстоятельств привели к смерти объекта защиты, а так же потере одного из членов моей команды. Узумаки Синдзи погиб от руки неизвестного нукенина, как и мой напарник Данго. Я не сумел ему помешать.

Тсунаде явно не ожидала такого спокойного признания своих ошибок. Но не подала виду:

— Почему вы покинули особняк Бурагурасу?

— Потому что он был уничтожен атакой команды нукенинов, — спокойно ответил Като.

— Тогда почему не вышли к одному из наблюдательных постов Конохи? — продолжала опрос Тсунаде.

В отчете не было причин, только сухой пересказ произошедшего.

— Кодекс АНБУ. Ситуация предполагала исполнение "Тихого Перемещения". Мы взяли миссию, которую должны были начать прибывшее к нам на помощь подкрепление. В этой ситуации оказание помощи союзными шиноби предполагалось только в случае особой опасности. Что и произошло в последствии.

Тсунаде напряглась.

— Почему ты действовал согласно Кодекса АНБУ, а не как обычный шиноби?

— Потому что миссия проходила по регламенту АНБУ. А получил миссию от капитана специальной команды, а это расценивается однозначно.

Хорош, улыбнулся Данзо. Но все это главу Корня не интересовало. Его интересовал лишь один вопрос, задавать который прямо здесь было нельзя. У Тсунаде тоже были вопросы, которые она не хотела задавать прямо сейчас. Интересно, что она там такого узнала.

— Тело, предположительно принадлежавшее Узумаки Синдзи, было найдено недалеко от места столкновения с нукенинами. На теле была установлена печать самоуничтожения, но ее сумели снять, так что тело скоро доставят в Коноху. После его изучения у меня могут возникнуть новые вопросы. Пока можешь быть свободен, ты отстранен от миссий.

Парень немного прищурился. Значит, тоже есть, что скрывать. Как интересно. Но в остальном остался хладнокровен. В общем-то, он действовал по регламенту, по Кодексу, так что обвинять его в чем-то было можно, но смысл обвинять человека, и так признавшего свои ошибки. Он ценный исполнитель, которого недостаточно проинформировали, и вовремя не поддержали, с него спроса нет. Поклонился:

— Слушаюсь, Хокаге-сама.

Като покинул кабинет. Тсунаде перевела взгляд на Данзо.

— Значит, проходил по регламенту АНБУ. Мне сообщили, что миссию инициировали в Корне.

Вопрос, но не обвинение.

— Да, это так, — кивнул Данзо.

— Этот Узумаки работал с вами?

Пятая действительно не собирается предъявлять обвинения. Что же, можно поделиться информацией, и получить что-то взамен. Может удастся узнать, что она там такого накопала.

— Да, некоторое время назад мы пользовались его услугами. Недавно от наших осведомителей пришла копия договора на его устранение. Кто-то заказал старика, и мы решили помочь ему, по старой памяти.

— Помочь? — Тсунаде не скрыла скептицизма.

— Узумаки Синдзи был ценным… человеком. Мы рассчитывали еще воспользоваться его услугами в дальнейшем. Мои люди были посланы найти того, кто его заказал, да и исполнителя заодно. Но, не рассчитали времени, и прибыли слишком поздно. Думаю, вина Корня здесь куда большая, чем вина Минакуро Като.

Признавать свои ошибки полезно. Это сбивает с толку оппонентов.

— Если бы меня беспокоило это, — призналась Тсунаде, — но у меня совсем другие подозрения. Подозрения в верности Като к Конохе. Тело, которое нашли оперативники. В свитке сказано, что тело мало повреждено, и есть подозрение, что оно поддельное. Также в теле напарника Като, Данго, был яд, который и послужил причиной смерти. У Като тоже было поражение этим ядом, но у него я нашла и антидот, о котором он умолчал. Могу понять, что он просто был без сознания, но все же это подозрительно. В отчете сказано, что Узумаки и нукенин, который к слову был отступником из клана Курама, убили друг друга. Но судя по полученным ими ранениям, это не так. Да и зачем Като отослал обоих напарников прямо в разгар боя? Я хочу, чтобы вы начали следить за ним, второй советник.

Данзо кивнул:

— Мне понятны ваши подозрения, и я считаю их разумными. Да, мы начнем осторожную слежку.

Хм, очень интересно. Данзо был рад неожиданным последствиям операции. Появление возможного противника в лице мальчишки сделало Корень и ГоДайме Хокаге осторожными союзниками. Это был хороший результат. Данзо мог гордиться этой операцией. Решил сразу четыре проблемы одним махом. Да, этого мальчишку надо начать разрабатывать.

— До свиданья, Тсунаде-сама, — поднявшись, он поклонился.

— До свиданья, Данзо-сан.

Знаки взаимного уважения были соблюдены. Обе стороны остались довольны встречей.

АРКА 5

Глава 67

Твою же за ногу муть, старик! Зачем ты меня так подставляешь?

Я выходил из резиденции Хокаге, сохраняя отстраненный и отрешенный вид. Рука все еще ныла, вынуждая время от времени нервно поглаживать ее другой рукой. Развязкой и финалом прошедшей миссии я был откровенно недоволен. Не радовали полученный травмы, хотя они как раз были самой меньшей моей проблемой в данный момент. После всего, что вытворял со мной Оракул, я почти уверен, что он в состоянии поправить мое положение. Он сумел изменить мои танкецу, неужели не сможет создать новые? Ладно, это не кипит. Вылечат меня так или иначе, это лишь вопрос времени. Мелочь.

На фоне другой проблемы. Поддельное тело вскоре доставят в Коноху. И вот здесь-то и начинаются проблемы. Естественно обнаружат, что тело поддельное. Возможно, если бы речь шла не о Тсунаде-сама, то у других докторов не хватило бы навыков, чтобы определить подделку. Но одного из лучших ирьенинов, а возможно самого лучшего, обмануть, при наличии целого, не поврежденного тела, почти невозможно. И меня сразу спросят: какого сорта лапшу я вешал всем на уши и почем? Хотя вряд ли, даже спрашивать не станут. Ребята из подчиненных Ибики Морино вообще немногословны. Черепушку просканируют на раз. Какой из этого вывод? Очевидный. Ндя, как в анекдоте. "Здравствуй, дедушка Мороз, тут такое дело. Хорошо, что ты с мешком… Надо спрятать тело…". Что-то меня не туда потянуло. Но тело действительно нужно уничтожить, причем до того, как над ним успеют поработать. Черт. Как же все плохо сложилось-то. Итак, раскладываем сложную задачу на более простые. Тело сначала надо найти. С местом как раз не проблема. Потащат его в морг при госпитале, это как пить дать. Стандартная процедура, так сказать. Никакого ЧП у нас нет, так что будут следовать этой процедуре. Место — не проблема. Проблема — время. Когда его притащат, желательно с точностью, до секунды. Здесь сложнее. Постоянно торчать в наблюдении у меня нет возможности. Самостоятельно, во всяком случае. Теневой клон? Очень сомнительный вариант. Сам сложить необходимые печати я просто не могу. Вообще сейчас без техник, можно считать. Ладно, будем думать, пока перейдем к остальным пунктам. Как, собственно, собираюсь уничтожить тело? Вынос из морга можно отбросить сразу же, даже забраться туда будет большой проблемой. Уничтожить надо прямо на месте. И вот тут мне поможет специально разработанное варево, используемое Онинами. Достаточная порция химиката сожжет тело, и хрен потом по нему что определишь. По тому, что останется. Только вот где ее взять, эту порцию, у меня пока таких не имеется, и мне они не положены. Хм, ладно, тоже пока подождем с решением. И вот передо мной встал самый главный и большой вопрос. А как попасть в морг? Незаметно. Ага, гениальный ответ. Входов и выходов там мало. Одни, они же главные, двери. С охраной из двух шиноби. Причем один обязательно сенсор. Зачем? А биджу их знает, зачем, стоит там охрана, и все тут. Что-то важное есть, если стоит. И что мне с ними делать? Не сражаться же. Обойти их сложно выполнимо. Быстро вырубить тем более, да и не в моем состоянии. Отвлечь? Вариант, но дохлый. Надо что-то мощное, чтобы они со своего места сошли. Короче глухо, как в том бронепоезде. Другие входы? Вентиляция и канализация. Второй отпадает, потому что это выход. Вентиляция? Да там ребенок не пролезет, куда уж мне самому. Черт, плохо, очень плохо. Шансы мои стремительно ползли вниз, куда-то на уровень той самой канализации, со всем ее содержимым.

Сколько у меня времени на все? А кто его знает. Навряд ли тело доставят сегодня, завтра, почти наверняка. Там тоже вполне стандартные процедуры. Собрать все, что можно собрать. Потом тщательно убраться за собой. А уже после этого можно и возвращаться. Раз прислали предварительный отчет, а я сутки провалялся в беспамятстве… Да, сегодня они все убирают, а завтра выдвинутся. Думай, голова, а то снова обрею на фиг.

Навстречу мне попались команда сверстников. Ино увлеченно что-то рассказывала своим напарникам. Шикамару слушал ее, хотя и делал вид, что скучал. Чоджи… А что он еще может делать? Ел на ходу. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы они меня просто не заметили, но…

— Като! — девушка приветливо улыбнулась мне, — привет!

Чоджи кивнул, продолжая жевать, а Шикамару махнул рукой. Да по сравнению с тем, каким я его помнил, парень стал просто гиперактивным.

— Привет, ребята.

— Слушай, — Ино задумчиво оглядела меня, остановившись на забинтованной руке, которую я вновь непроизвольно погладил, — я узнала, что тут бой произошел. Говорят, несколько наших шиноби погибли. Ты ничего об этом не слышал?

По глазам же вижу, что та уже предполагаешь, что я поранился именно там, просто из такта не спрашиваешь в лоб. Все же чунин, и не из твоей команды, хоть и сверстник.

— Да, я там поучаствовал… мельком, — нехотя ответил я.

Все же сложное занятие, вести разговор, одновременно обдумывая, как бы выбраться из той зад… западни, в которую сам же и закопался.

— Сильно тебя там? — Ино со вполне искренним сочувствием снова взглянула на руку.

Я почти рефлекторно потянулся к ней здоровой рукой, но в этот раз одернул себя.

— Нет, не очень. В смысле, сильно задело, конечно, но в сравнении с моим напарником…

Замолчал и отвел взгляд. Во мне умирает отличный актер, не подкопаешься. Всерьез убиваться из-за парня не стану, все же долги у меня к нему были, а так обидно, да и тоскливо немного, но не воспользоваться временным положением не могу. Да и сейчас моя собственная судьба примерно на той же грани, что и у Данго в его последние минуты.

— Оу… Като, прости…

Снова перевел взгляд на команду. А парней лица серьезные, хмурые. Ино искренне сопереживает. Все же не такая она стервозная, как всем кажется. Легка на подъеме, это да, и потому кажется язвительной. Но все же, она добрая по натуре. Или это для шиноби явление временное. До первой встряски, так сказать.

— Прощаю, — кивнул я.

Странные выражения на их мордашках. Хотя, я могу их понять. Все трое — наследники своих кланов, так или иначе. Во всяком случае, из старших ветвей. А это значит что они "чистая" команда. "Чистых" никогда, или крайне редко, посылали на задания, на которых их могли вот так взять и убить. Посылали, конечно, никуда они от этого не денутся. Но с четким расчетом, что они сумеют выжить и вернуться обратно. А вот "грязными" командами иногда и разменивались. То самое пушечное мясо. Яркий пример — моя разборка с девчонкой нукенином. Ну не могли просто в этот момент рядом с нами оказаться "чистые". Все, кто там погиб, были либо бесклановыми, что вероятнее всего, ну может быть из побочных ветвей. Вся троица это отлично понимала, и заочно относила меня как раз ко вторым.

Нет, ребята. Я так просто умирать не собираюсь. Своя шкура, она ближе к телу. Риск, опасность, это все неотъемлемые спутники нашей профессии. Вот только герои все поголовно либо мертвецы, либо выжившие, рядом с которыми были другие герои, которые умерли за них. Я уже умирал. И второй раз повторять этот незабываемый опыт не имею не малейшего желания. А историю подчистую пишут не просто победители, а выжившие.

— Говорят, похороны будут через три дня, — несмело сообщила Ино.

— Да? Я еще не знал. Спасибо. Ладно, ребята, мне пора. Не скучайте.

Попрощавшись, разошлись по своим делам. Мне все еще нужен был хоть какой-то план. Бегство? Последний вариант, наименее удачный. Справлюсь, вывернусь. Только придумать, как все это провернуть. Зашел в один из парков, сел на лавку перед прудом. Хм, хотелось курить, и кофе. Так, все, не отвлекаться. Начинаем проворачивать варианты. Как мне проникнуть в злосчастный морг? Самые бредовые варианты. Что наиболее сложно во всей операции? Проникнуть внутрь сложно. Значит надо исключить самое сложное. Как? Мне не нужно проникать в морг. Ага, хм. На секунду допустим, что не нужно. Значит нужно придумать другой способ доставить состав до тела в морге. Никого постороннего привлекать нельзя. Просто исключено. А использовать "в темную" не выйдет, нет времени на проработку и подготовку. Типа нанести состав на лезвия инструментов. Не прокатит. Что-то проще и быстрее. Я не могу. Никто другой не может. Значит нужно средство, оружие. Газ? Нет. Что там у нас еще из арсенала дистанционного оружия с управлением? Марионетки…

Есть вариант!

Марионетки. Боевые и громоздкие сразу отбросить в сторону. У меня нет навыков контроля, да и достать их сложно. В Конохе вообще нет спецов по этому направлению, кончились, так сказать. Был какой-то клан в стране огня, и тот раскатали. Но ведь есть и другие, и куда более простые в контроле. Что-то типа учебных. С марионетками же главная сложность даже не в контроле чакры, а в навыке управления всеми многочисленными механизмами, которые и заставляют куклу двигаться. Поэтому мне нужна максимально простая. Как закрепить на ней раствор? Да плевое дело, нанести печать и запечатать в нее. Дистанционно активировать печать проблемы нет. Значит, нужна максимально простая кукла. В идеале — насекомое, типа паука. Мне хватит за глаза. Такой мелочью даже я смогу управлять… даже одной рукой.

Теперь вопрос второй. Где взять состав? Черт, а тут даже без вариантов. Умыкнуть со склада АНБУ. Благо, склад расходных материалов, это все же не секретные хранилища. Так, сарай с минимумом охраны, там ничего особенного не валяется. Правда, есть большая вероятность, что там все описано, и пропажу сразу заметят. Но, риск, есть риск. Нет у меня времени на другие решения. Как не прозевать прибытие тела? Об этом подумаю завтра. Сегодня мне еще нужно найти учебную куколку и подготовиться к ночной краже.

Миссия, которую очень хотелось бы назвать: "Дед мороз", но все же, без названия, объявляется начатой. Это все же не шутки, моя жизнь висит на волоске. Пожелаю сам себе удачи, и вперед…

Глава 68

Простой и надежный способ найти учебную куклу — купить ее в магазине со снаряжением для шиноби. Одна проблема. Куплю ее я. И, опять же, предполагая худшее, если куклу я потеряю прямо в морге, то это будет улика. А альтернативных вариантов у меня не было. Хенге, опять же, использовать я не мог. Поэтому, заходя в магазинчик, тяжело вздохнул, понимая, что придется раскошелиться. Старый опытный шиноби, точнее уже не шиноби, но все равно ветеран своего дела, как обычно сидел за своим столом, который являлся и верстаком, и витриной, и все прочим сразу же. Стеллажи у стен и в центре зала были заложены разными мелочами, необходимыми ниндзя в повседневности. Свитки для фуиндзюцу, как пустые, так и с уже нанесенными простейшими печатями. Кунаи, причем разные. Есть с десяток различных вариаций, по-разному сбалансированные, пусть практически и не отличающиеся формой. Есть, естественно, самые простые и универсальные, для всего подходящие, но есть и немного иные. Метательные кунаи, и кунаи для крепления печатей имели немного удлиненную рукоять и измененный баланс, чтобы лететь дальше и точнее. Кунаи с прочной сердцевиной и усиленными лезвиями больше подходили для рукопашного боя, равномерно распределяли нагрузку от удара на ладонь, но были крайне неудобны для метания. Кунаи с чакропроводящим металлом, удобные, если ты активно используешь стихию, но дорогие, заразы. Специальные зарубки на лезвии для нанесения яда, потому как с полированного металла жидкость слишком быстро слетает во время замахов. Были кунаи со специальными креплениями для тросов, или с нестандартной заточкой. Разные, в общем. Иглы. Сюрикены, разных размеров и массы, так же с небольшими изменениями. Те же тросы. Разные мелочи, вроде пилок для скрытого ношения, накладных карманов, и прочих извращений. Одежда стандартного покрова. Обычные тапочки шиноби я так носить и не начал, выбрав обувь с закрытым носком и пяткой, и с высоким голенищем. Но здесь такие не продавались. Так же можно было найти и менее распространенные мелочи. Перчатки с нашитыми кастетами. Приспособления для дыхания в различных неблагоприятных условиях, хотя моя маска все равно лучше. Были накладки на руки для залезания на стены. Смешно, но есть и такие. Оказывается, бывают умельцы, сооружающие стены своих крепостей таким образом, чтобы взобраться на них с простым контролем чакры невозможно. Вот и приходиться шиноби изворачиваться. А самое главное — здесь были небольшие учебные куколки. Напоминали они паучков, разве что передние лапки больше походили на клешни скорпиона. Вся кукла легко помещалась на ладонь. Маленькая, а стоит столько, что на эти же деньги можно полностью одеться. Но, не в деньгах счастье. Это лишь инструмент, и не фиг их жалеть, особенно в моем положении.

Дождавшись, пока какой-то чунин купил все, что хотел, и продавец, наконец-то, освободился, подошел уже сам.

— День добрый, Шикаро-сан, — я поклонился старику.

Что-что, а проявлять неуважение к почтенному члену клана Нара было бы неосмотрительно.

— Добрый. Чем могу помочь?

Видимо, сегодня старик вовсе не был настроен на разговоры. Это не есть хорошо, заболтать не получиться. А так наверняка ведь запоминает, кто и что покупает. У него, естественно, человек по сто в день, не меньше, а то и больше. Но, это же Нара, им положено быть до неприличия умными.

— Набор кунаев, сюрикены, походный комплект… — Я перечислял все то, что обычно покупали перед миссией, между делом вставив — марионетку паука…

Старик смерил меня взглядом прищуренных глаз, но промолчал, дав мне закончить весь список. На столе начали появляться небольшие свертки, и старик поинтересовался:

— У тебя хороший контроль чакры. Не думаю, что занятия с пауками тебе нужны.

Приподнял правую руку.

— После восстановления придется разрабатывать каналы. Контроль хороший, но если знаешь тренировку прогона чакры по руке, лучше марионеток, подскажи.

Шикаро почесал затылок. Как-то не был он похож ни на своего племянника Шикаку, ни тем более на Шикамару. Внешнее сходство было, и то не особо большое. А вот характерной Нара ленцы я не замечал. Возможно, опыт и прожитая жизнь как-то его изменили, но…

— М-м-м. Как тебя так угораздило-то?

Пожимаю плечами:

— Как-то так.

В этот момент старика отвлекли новые покупатели. Он мельком оглядел двоих вошедших, которых я видел в отражении на стекле за спиной старика. Ндя, все же у меня паранойя, обостренная тренировками на АНБУшника. Даже сейчас могу сказать, сколько людей в магазинчике, кто они, что выбирают и кучу мелочей. Вот только эта парочка. Молодцы, конечно. Вошли с минимальным промежутком, друг за другом, грубо говоря. Один сразу смотрел в противоположную от меня сторону, а вот второй быстро нашел меня взглядом, но задержал его не больше секунды, как и на старике. Сразу разошлись. Один принялся выбирать кунаи с чакропроводящим металлом, а второй остановился у походных наборов. Вот только с обоих точек просматривался как прилавок, а значит и я, так и вход. Наблюдение. За кем? Мной? Не уверен, надо бы проверить. Я, конечно, навел на себя подозрения, но все.

— С каких это пор ты с сопровождением ходишь? — тихо, почти шепотом спросил Шикаро.

Перевел взгляд на старика, снова аккуратно оглядел вошедших. С виду — чунины. Тот самый класс шиноби, которые среднячки и которых до хрена. Не из кланов. Одежда подогнана, значит своя. Обычная форма. Шрамов, видимым, по крайней мере, нет. Рукава длинные, и если на плече и есть характерный знак "безликих", его сейчас не увидеть. Но это признак косвенный, знак он хитрый, его скрыть можно так, что мама не горюй. Морды каменные. А ну ка. Громко чихаю, очень натурально чихаю, кстати, "случайно" уронив одну из коробок себе на ногу. Глухой удар, и мои едва слышные маты. На них не смотрю, но пара смешков до меня донеслась, правда нет от этой парочки. Поднял все на прилавок, доставая деньги, чтобы расплатиться.

— Не шелохнулись, — пояснил старичок.

Выложил необходимую сумму, добавив сверху несколько лишних монет, подмигнул продавцу:

— Без сдачи.

Корень. То немногое, что я о них знал, так это тренировки по "выключению" эмоций. Людей, у которых нет мимики, а точнее она настолько скудная, что, кажется, будто ее нет, крайне мало. Да нет таких. Хоть что-то да проявляется. Острый взгляд старика не уловил ничего. Что это парочке потребовалось? Выясним.

Выхожу из магазина, прохожу по улицу, остановившись у небольшой лавки. Выбираю пирожок, краем глаза наблюдая за входом в магазин. Контрольные сорок секунд, и сначала один, а с промежутком и второй выходя наружу. Все, добегался, касатик. Слежка. Тело Узумаки заинтересовало руководство, и они, для надежности, посадили двух умельцев мне на хвост. Но есть и хорошие стороны. Я надеюсь, во всяком случае. Садить на меня полноценного джоунина — слишком жирно. Так что две или три пары чунинов, вот и вся моя слежка, не более. Пока я не показываю, что заметил их.

Покупаю свежую, еще горячую, булку с яйцом и зеленью, и топаю к дому. "Хвост" очень грамотно следует за мной. Я их вообще почти не вижу, если быть честным. Плохо. Скинуть их без посторонней помощи не смогу чисто физически. Черт! Выбора то не остается. Время быстро уходит, мое время.

Вернулся домой, отметив, что никого поблизости не видно. Что я знаю точно, в Корне нет Хьюг. Последние считают ниже своего достоинства вступать в такую сомнительную организацию. Хотя, наверняка есть ведь, может один, максимум два. Но его точно нет у меня на хвосте. Риск, но будем отталкиваться от этого.

Открываю дверь и вхожу внутрь. С кухни идут запахи, напарница что-то готовит. Шаг. Оттуда же доносятся звуки соприкосновения металла и дерева, и девушка выскакивает в холл. Обычная домашняя одежда, кухонный фартук. На лице легкая, но грустная улыбка. И ожидание в глазах.

— Я вернулся.

— Добро пожаловать домой, — отвечает Каору, успев чуть теплее улыбнуться.

Но я уже резко сближаюсь, крепко обняв ее, и негромко шепчу на ушко:

— Тише. Я в беде, и мне нужна помощь…

Каору слегка вздрагивает, когда я обнимаю ее. И, услышав мои слова, медленно кивает. Да, малышка, я отлично знаю, как у тебя что-то просить. Фиг ты отвертишься, если мне что-нибудь будет нужно.

— Сейчас я зайду в ванну. Создай прямо внутри водного клона, способного использовать хенге, и превратиться в меня. Я позже все объясню.

Вновь лишь медленный кивок. Молодец. Думаю, она заслужила маленькую награду. Прижимаю ее к себе еще сильнее, целуя, нежно целуя. Все, время уходит. Отлипаю от девушки, быстро захожу в свою комнату и достаю запасной костюм. Теперь в ванную. Небольшие манипуляции с тканями, чтобы чакры на маскировку поврежденной руки шла не с руки, а с плеча. Затраты чакры больше, хоть и не на много, но вариантов я не вижу. Под дверь просачивается тонкий ручеек и постепенно в небольшой комнате материализуется клон напарницы.

— И когда мне ждать объяснений? — немного раздраженно спрашивает она.

Скидываю одежду, спешно переоблачаясь. Девушка краснеет, напрочь забыв, что только что спрашивала.

— Я все расскажу, но чуть потом. Сейчас просто нет времени.

Встряхивает головой, отгоняя назойливые мыслишки.

— А потом не будет слишком поздно? — переспрашивает она.

Закрываю последние застежки, маска, капюшон.

— Все будет нормально. Просто маленькие неприятности.

Каору хмуриться, но складывает руки в печатях.

— Превращение.

Легкое мерцание от применения чакры, и передо мной возникает мой собственный, слегка дрожащий, силуэт. Благо, только у меня такая реакция не гендзюцу, у Каору отличная техника превращения, фиг отличишь от настоящего.

— С тебя причитается, — напомнил мне я сам.

— Естественно, — легко согласился я, уже исчезая в маскировке.

В руке появилась ноющая боль, и я машинально потер ее второй рукой. Я шагнул к выходу, когда клон Каору добавил:

— Удачи. И будь осторожен.

Глава 69

На счет удачи не знаю, а вот осторожность мне явно не помешала бы. Слишком расслабился. Стоило обойти первую двойку, уже знакомых мне чунинов, я направился по наиболее удобному пути. Странная двойка. Как таковых чунинов в Корне АНБУ нет, а значит они — что-то вроде молодого пополнения. Хотя и трудно сказать, не очень я хорошо знаком с их внутренней системой. Знаю только, что к ресурсам простых АНБУшников они прибегают часто. Я обошел их и нырнул в ближайший парк. А что, много теней, кроны деревьев, относительная свобода маневра. И именно здесь я едва не завалился. Прямо у входа в парк стояла непримечательная пара и мило ворковала. Парень в обычной одежде, я бы даже сказал форме, чунина. Девушка в легком платье мягко-голубого цвета, причем я не определял в ней кунаити. Ну не было привычной для любого шиноби четкости движений, сразу же бросающейся в глаза. Застенчиво поправляет волосы, прикусывает губу, иногда отворачивается, будто стесняясь. Будто. Я мог прыгнуть прямо рядом с ними, но посчитал веточку над ними более удобной, и запрыгнул на нее. И сразу до меня донесся голос парня.

— Я что-то слышал.

— Где?

Они говорили почти шепотом, и не стой я так близко, не услышал бы. Почти незаметно они оглядываются, выискивая что-то взглядом. Инстинктивно включаю маскировку, ощущая, как использование чакры отдается болью в руке.

— Думаешь, он?

Парень кивает:

— А кто еще?

Хм. Ну вообще, его можно понять. В округе шиноби живет крайне мало, время позднее. Маршрутов между важными точками в деревне здесь не пролегает, так что случайный посыльный мимо промчаться не мог. Мог, но маловероятно.

— Сигнала нет, значит он все еще под наблюдением, — возразила девушка.

Да, да, так и продолжай считать.

— Или они его упустили.

Ну что за параноик? Хотя кто бы говорил. Максимально осторожно прыгаю выше, и сразу срываюсь в сторону, чтобы быстро уйти от них подальше. Не очень хочется тратить время на эти игры. Несколько прыжков, и я на другом краю парка. Спрыгнув с дерева, я забрался на один из балконов ближайшего дома и временно схоронился там, осматриваясь. Перестраховка лишней не будет. И оказался прав. Парочка тут же появилась внизу, уже с меньшим энтузиазмом изображая влюбленных, и с большим посматривая по сторонам. Что же вы такие назойливые? Но не успел я обдумать, что делать дальше, сразу бежать, или еще послушать, как к парочке подошли еще два чунина. И кто был одним из них? Хана. Моя старая знакомая вела свою тройку псов за собой, а ее спутник, обычный чунин, с нескрываемой агрессией смотрел на 'влюбленных'. Всех слов я не слышал, но некоторые фразы сумел разобрать.

— …ого вы здесь прохлаждаетесь? — это напарник Ханы, — вам где приказано сто…

— …заметил что-то… — это чунин из парочки.

Псы Ханы начали принюхиваться, а она сама настороженно поглядывать по сторонам.

— …вы просто хотели… — это снова агрессивный напарник.

— …нет! Как ты… — это уже девушка.

Псы уже направленно внюхивались в землю, как раз в том месте, где я приземлился.

— …от них, — это уже Хана, — кажется, я что-то чую…

Вот же клятые следопыты. Срываюсь со своего места, рывком запрыгивая в крохотную квартирку. Шиноби здесь не живут, а люди меня хрен заметят. Прыжок, и я у двери. Открыть, выйти, закрыть. И теперь деру, собачьи носы, это даже хуже, чем Хьюга. Не на много, конечно, но мне, в общем-то, не легче. Хочется остановиться и подумать, какого биджу за мной еще и Хана гоняется, но времени нет. От собак, особенно опытных, уйти очень сложно. Все обычные методы, типа ходить по воде, не прокатывают, так этих волкодавов не обмануть. Зато есть менее гигиеничный, но более верный способ. Сзади раздается лай, короткий, но уверенный. Дрессировок я своими глазами не видел, но думаю, песик взял след. Почти уверен, эти псины меня неплохо запомнили с прошлого раза. Может и нет, конечно, но…

Пробегаюсь по улочке и резко меняю направление движения. Черт, и где все мусорные бачки, когда они так нужны? Точнее пару я уже засек, но пустых. Снова одиночный лай за спиной. Назойливые собачки. Я уже вышел из небогатого района Конохи, и сначала перемахнул через небольшую речку, протекающую прямо через город. Но, чуть подумав, плюхнулся в нее и побежал по воде. Не больше сотни шагов, и снова резкий рывок в сторону, смена направления. Пойду дальше — обязательно нарвусь на клановых шиноби, там сразу три клановых квартала. А вот так, между улочками, шансы остаться незамеченным еще есть.

Движение сверху, резкое, слишком резкое для человека. Маскировка, и замираю в ближайшей тени. На балкон выходит шиноби, уж не знаю, джоунин или чунин, отсюда не видно. О чем-то говорит с женщиной, вышедшей его провожать. Вот же… Сзади снова лай, уже ближе. Все, собачки взяли след уже плотно, фиг я теперь от них просто так отвяжусь. Черт! Была, ни была! Рывок вперед, игнорируя неизвестного шиноби. Пробежав очередную улочку, попутно отмечаю, что как-то сегодня двоек чунинов, да и генинов больше, чем обычно. Краем глаза замечаю какого-то кошака.

— Кис-кис-кис!

Догнать кошку оказалось просто, поймал, скрутил. Оторвал от одежды, что лежала в небольшом подсумке костюма, так, на случай, который всякий, небольшой кусок, уже успевший пропахнуть мной сегодня, и привязал к кошаку. Теперь мелочь, которой обычно учат только АНБУ, уничтожающая печать. Небольшой символ, нанесенный на листок, легко с помощью чакры переводиться на любую поверхность, на кусок ткани в моем случае. Заправить чакрой, и через несколько минут останется только пепел. Теперь хороший пинок коту, или кошке, для начального ускорения, и бегом. При учете количества псов у Ханы, обманок следовало бы сделать несколько, в идеале вообще клонами разбежаться, ну, что есть, то есть. Не отлавливать же всю живность по пути. Вместо этого возвращаюсь назад, пусть и крюком, и снова ныряю в воду. Пробежка до кварталов рынка, там больше всяких забегаловок. Лай еще слышатся, но где-то далеко. Следует предположить, что не особо они меня и ищут.

Сворачиваю в переулок и прыгаю в первый попавшийся мусорный бак. Даже сквозь маску просачивается характерный смрад. Все, выскакиваю наружу и бегом по переулкам, чем грязнее, тем лучше. Проще всего замаскировать запах не в том, что вообще почти не пахнет, а в том, что смердит со страшной силой.

Пробежавшись еще несколько кварталов все же выворачиваю на улицу, ведущую к речушке, попутно размышляя. Теперь можно, следов преследования не замечено. Какого за мной увязалась еще и Хана? И не связано ли это с теми странно осматривающимися группками шиноби, что то и дело попадались по дороге? Чем дальше от моего дома, тем чаще генины, а не чунины. Вот уже два квартала чунинов в парах вообще не видел. Сколько же народу они вывели на эту маленькую охоту? Чего-то я в этой жизни все же не понимаю.

Ныряю в воду, пару раз включив и выключив маскировку. Пробежавшая по поверхности костюма чакра смыла большую часть помоев, так что пахну я снова нормально. Выбрался на берег, поглядывая по сторонам. Вроде никого, да и поздно уже, солнце садиться. И все же, какого происходит? Так, стоп. Подумаем от обратного, исключив из уравнения лишние компоненты. За мной следят, предположительно два чунина из Корня. Возможно? Вполне. На улицах куча шиноби, тоже, предположительно, разыскивающая меня. Возможно? Хм, не очень. Ищут кого-то, но не меня? Вот это возможно, хотя тоже маловероятно. Ищут все же меня, но это все просто массовка? Как-то тоже не так. А теперь представим себя на месте большой шишки, привыкшей все решать комплексно. Надо проследить. Легко, поставил две двойки опытных ребят, и готово. Но объект слежки все же очень скользкая змея, вдруг прорвется? Ставить еще людей? Как-то жирно. Зато можно отрядить дешевую рабочую силу, скажем, в виде незанятых чунинов нужной специальности. Запросто. Рассказывать лишнего не следует, просто приказать: ищите. Получиться такой второй круг оцепления. Сделано. Ну и до кучи, чтоб уж совсем перестраховаться. Создать еще и третий круг, просто из всего того, до чего можно дотянуться, влепить миссию низшего ранга, и вперед. Проблем — минимум. Все организационные вопросы решать другие люди, да еще и за счет деревни, так как главе Корня такие миссии наверняка бесплатны. Вот и третий круг готов. Перестраховка, еще и за чужой счет. Большие босы, они такие, запросто могут учудить.

Где-то вдалеке послышался лай собак, и я отвлекся на него. Но нет, далеко, меня, вроде, не проследили. Прости, Хана, но меня хорошо учили. Скрываться в том числе. И вот, когда я уже было поверил, что оторвался от преследования, из кустов на меня вывалилось оранжевое недоразумение в количестве пятерых клонов и с криком:

— Лови его!

Сразу за ним выскочил Саске, держа кунай наготове. Вот кого я меньше всего ожидал увидеть, так именно эту парочку. Интересно, Сакура тоже где-то поблизости? Но, оба парня бросились в бой, и мне стало не до разговоров или праздных мыслей.

* * * * *

День Сакуры начался вполне обыденно. Что Наруто, что Саске, вели себя спокойно. Небольшой отпуск после долгой миссии в стране Снега уже закончился. Поэтому команда, как и обычно, с самого утра собралась на приметном мостике в парке. Какаши-сенсей, как и следовало ожидать, опоздал. Но сегодня два члена команды не ругались друг с другом, не спорили, вообще вели себя на удивление спокойно. Результаты миссии устраивали обоих генинов, и впервые за много дней у них не было повода для споров и выяснения отношений. За время, которое команда ожидала своего сенсея, юной куноичи даже удалось немного разговорить своих напарников. Пусть это и был ничего не значащий разговор на нейтральную тему, но это было намного лучше обычной агрессии со стороны обоих мальчишек. В стране Снега Сакура смогла почувствовать себя полезной, и неприятные мысли о том, что ей, возможно, стоит покинуть ряды шиноби, отошли на задний план. Вернулась, хоть и далеко не полностью вера в себя, которая была сильно подавленной после экзамена на чунина. Все же в сравнении с теми, кто участвовал в третьем этапе экзамена, она казалась сама себе слабой и почти беспомощной. Но сейчас ее настроение было приподнятым, Наруто нес какую-то чепуху, пересказывая то, что произошло в стране Снега, в очередной раз все переврав, но так было даже забавнее, и даже Саске не отмалчивался, а как-то отвечал и участвовал в диалоге.

Вскоре появился и Какаши-сенсей. Их всех ждало очередное простенькое задание.

За разговорами дошли до какой-то деревушки. Наруто и Саске занимались погрузкой, разгрузкой, перетаскиванием. Какаши-сенсей читал, изредка перекидываясь кроткими фразами со старостой. А Сакура бездельничала. Она тоже была вполне способна перенести любой из мешков, которые таскали напарники, пусть и исключительно с помощью чакры, но зачем лишний раз напрягаться? К тому же Наруто с парой клонов очень бодро шастали по округе, и их миссия не затянется больше чем до обеда. Так и получилось, перекусив, вся команда неторопливо побрела в обратном направлении. Путь до Конохи снова сопровождался разговорами, правда шли они явно медленнее, чем утром, даже Какаши-сенсей присоединился, видя, что его подчиненные впервые за долгое время не ругаются. Сакура уже подумывала, под каким бы предлогом провести время вместе с Саске, когда они проходили ворота. Но сразу на входе команду встретил курьер, передавший Какиши-сенсею свиток с еще одним заданием.

— Хм… Ребята, кажется, сегодня мы еще не закончили.

Воодушевлению Наруто не было предела, а вот Саске, кажется, не был обрадован.

— А что там? Еще одна миссия? — поинтересовалась Сакура, глядя на свиток в руках сенсея.

— Хм, Да. Вам троим поручено занять позицию в парке, недалеко от кланового квартала Инузука, и устроить засаду. Если в поле зрения покажется Минакуро Като, проследить за ним, не раскрывая себя, и послать одного человека предупредить…

Дальше расслышать было сложно, потому что рядом кричал Наруто.

— Като? А зачем за ним следить?

Какаши-сенсей задумчиво почесал затылок.

— Хм… Возможно, это что-то вроде тренировки. Я поинтересуюсь у Хокаге-сама. И еще…

Но было уже поздно, Наруто умчался в указанном направлении. Саске, хмыкнув в своей манере, выхватил у сенсея свиток с заданием и побежал за Наруто. Сакура немного замешкалась, но, попрощавшись с Какиши-сенсеем, тоже побежала вслед за мальчишками.

Когда она добежала до парка, Наруто уже устроился в кустах вместе со своими клонами. Саске сидел неподалеку, перечитывая свиток. У Сакуры промелькнула мысль, почему их команду послали на такое странное задание? Если она правильно помнила, Като-сан был чунином, пусть и их сверстником. Сильным чунином, отлично показавшим себя на экзамене. И он был отлично подготовлен в плане скрытного перемещения, а значит, их команде будет крайне сложно его заметить. Разве что поможет шаринган Саске. А следить будет еще сложнее, наверняка простые уловки, вроде Хенге, не обманут чунина. Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась, потому что все внимание девушки вновь занял наследник клана Учиха.

Сакура смотрела на предмет своей страсти, но не знала о чем заговорить. Наруто все больше впадал в скуку. Саске просто скучал. Время тянулось, и вскоре Наруто просто уснул, а его клоны развеялись. Сакура села на ветку рядом с Саске, и просто молчала, наслаждаясь моментом. Саске, сначала незаметно поглядывающий на нее несколько настороженно, был удивлен молчанием девушки, а потом просто забыл о ней. Странная миссия затягивалась.

Солнце скрылось за горизонтом, и Сакура все же решила прервать молчание. Ей нравилось просто сидеть, но все же вопрос не давал покоя.

— Как долго мы должны сидеть в засаде? — спросила девушка.

Саске, забывший о ее присутствии, слегка вздрогнул, перед тем как заглянул в свиток.

— Не сказано, посидим еще немного…

И именно в этот момент на небольшую поляну перед ними выскочил шиноби в хорошо знакомом костюме. Като нервно поглаживал правую руку левой, настороженно оглядывался на далекий лай, но засаду не замечал. И он не скрывался в невидимости, хотя мог. Саске соскользнул вниз и расшевелил Наруто. Заткнув тому рот, он показал на появившегося впереди шиноби, и покрутил перед лицом блондинчика свитком, напоминая, что они на миссии. Наруто среагировал быстро, но немного неправильно. Создав клонов, он бросился в бой, громко крича:

— Лови его!

Саске немного скривился, мысленно обзывая напарника идиотом, но выхватив кунай, тоже бросился вперед. Сакура, уже собравшаяся прыгнуть вперед, резко остановила себя. Они не должны были сражаться с Като-саном, да и сможет ли она с ним сражаться? И то, что происходило прямо перед ней, говорило об обратном.

Кажется, Като даже не удивился появлению Наруто и Саске. Безошибочно определив клонов, он выхватил левой рукой пару сюрикенов и швырнул их вперед. Два хлопка, и двумя клонами меньше. Саске не раздумывая активировал шаринган. Он тренировал свои глаза, а такой противник мог послужить неплохой практической отработкой навыков. Но Като не дрался по чужим правилам. Перехватив одного из клонов Наруто, он отправил того в полет к оригиналу, сбив с ног обоих. Второго клона он так же аккуратно, не травмируя раньше времени, запустил в Саске. Учиха едва успел уклониться от такого броска, и то только потому что был вторым, в кого полетел импровизированный снаряд. Саске был уверен, что в ближнем бою легко превзойдет соперника, к тому же видел, что Като не пользуется правой рукой, возможно, травмированной. Бросок вперед, резкий удар без размаха, но кулак влетает в пенек, а сверху его уже атакует Като. Очень быстрая подмена, без всяких жестов или слов, просто усилием воли. Сильный удар ногами сверху вниз, который Саске видел у Рок Ли, он успел заблокировать, но ошибся. Это был обманный маневр, Като сложил своими ногами замок, блокировав руки Саске, резко перевернулся, найдя левой рукой точку опоры, и с усилием запустил противника в только что поднявшегося на ноги Наруто. Саске успел немного затормозить полет, почти дотянувшись до земли рукой, но все равно врезался в блондина, вновь опрокинув того на землю. Кое-как поднялись. Като задумчиво чешет голову, что-то решая для себя.

— Наруто, давай клонов. Отвлеки его.

Парень кивнул, скинув напарника с себя, и собрал печати.

— Техника теневого клонирования!

Теперь клонов было не меньше полусотни, но Като продолжал так же задумчиво чесать голову, будто ничего и не изменилось. Саске поспешил использовать превращение, замаскировавшись под Наруто. Клоны ринулись в атаку, и Саске вместе с ними. Като как-то лениво уклонялся от атак, изредка одним ударом травмируя и развеивая клона. Когда Саске решил атаковать, Като, мгновенно определив его, сместился, подставив под удар клона. Его движения едва заметно изменились. Теперь верткий противник только смещался, постоянно сталкивая клонов друг с другом. Атаки Саске он так же сбивал, подставляя вместо себя клонов, что быстро надоело Учихе. Выйдя из себя, Саске сложил печати:

— Высвобождения Огня: Огненный Шар!

Полыхнуло. Сильно полыхнуло, большинство клонов попало под удар. Но вместо положительного эффекта прямо из пламени вырвался Като, занося руку для удара. Саске запоздало сообразил, что ниндзюцу слабой концентрации не повредит его костюму. Но инстинкт сработал вовремя. Шаринган мгновенно создал иллюзию. Удар левой рукой прошел лишь немного левее лица Саске, дав ему возможность контратаковать. Быстрое комбо в корпус заглохло уже на третьем ударе. Не то, чтобы Като превосходил Саске в силе или скорости, но просто знал этот прием, как знал и его слабые стороны. Биться с противником в рукопашную Като не хотел, честно, по крайней мере. Вспышка дыма, прямой незамысловатый удар, который Саске перехватил, просто заблокировав кулак своей ладонью. Но резкая боль в ладони заставила отскочить назад. В руке уже торчал сюрикен, и по ней быстро распространялся холод. Наруто, помня, что сюрикены Като клонированы, решил дать Саске время выйти из-под действия техники, и бросился в атаку. Но, если с Саске Като дрался почти на равных, явно превосходя опытом и техникой, но сильно отставая силой и скоростью, то Наруто вообще не был ему противником в таком бою. Без дзюцу у блондина не было шансов, и, получив несколько резких и весьма болезненных ударов, он это понял.

Сакура смотрела на бой, и не могла сбросить чувство оцепенения. Действия Като со стороны сильно напоминали действия Какаши-сенсея. Спокойные, слегка ленивые, в короткие моменты становясь очень быстрыми, но лишь временно. Като будто предугадывал действия обоих противников, заставлял их мешать друг другу, даже не смотря на всю неожиданную слаженность напарников. Наруто создает клонов, Саске идет в атаку. Но Като, не используя техник, резко теряется среди многочисленных клонов, вводя путаницу и сумбур в их действия. И, стоит Учихе потерять противника из виду, тут же неожиданно атакует его, почти всегда сзади или просто из слепой зоны. Саске добивался успеха, только сходясь с Като в прямом бою. Его полуподсознательные техники иллюзий заставляли Като промахиваться, или блокировать удары совсем не там, где они были нанесены. Но так было лишь трижды, все остальное время чунин держал инициативу в своих руках. Как только Саске начал выдыхаться, сразу получил еще несколько сюрикенов, видимо, парализующих. Сразу за ним по шее получил и Наруто. Клоны развеялись. Като лениво швырнул сюрикен, воткнувшийся в ветку дерева опасной близости от ладони Сакуры.

— Выходи, игры закончились.

Куноичи послушно спустилась и вышла на поляну. Саске и Наруто, понурившись, сидели рядом, не глядя на стоящего перед ними чунина. Сакура, повинуясь короткому жесту, села рядом с ними. Като, какое-то время задумчиво глядя на троицу, тяжело выдохнул.

— Моя оценка: Отвратительно!

Саске хмыкнул, но как-то неуверенно. Наруто с вызовом посмотрел на чунина, Сакура пока не знала, как реагировать.

— Но ты же чунин! Естественно ты нас победил! — бросил Наруто.

Саске выдохнул, как всегда мысленно обзывая блондина идиотом.

— И что? Вы, разве, должны были со мной драться?

Наруто задумался, толкнув Саске локтем:

— Ты читал свиток, что там было написано?

— Пф. Следить.

Блондин, наконец, осознал свой провал.

— Но это было нечестно! Ты так долго не появлялся! Это неправильно!

Като вновь тяжело выдохнул:

— Полный провал. Вы не выполнили миссию. Да еще и, бросившись на меня вдвоем, проиграли. С треском. Позор. От вас я такого не ожидал. Придется мне настаивать, что вы еще не готовы становиться чунинами. — тоном учителя, выбивающего дурь из школьников, говорил Като, — это была проверка, и вы ее с треском провалил! Умение сидеть в засаде, а затем выслеживать цель очень важно для шиноби, запомните это!

Троица прониклась, понурилась. Като ухмыльнулся под маской.

— Но у меня есть предложение.

Вся команда подняла на чунина вопросительный взгляд.

— Давайте сделаем вид, что мы не встретились. Я вообще-то, не должен быть здесь, а вы недолжны были со мной сражаться. Если поклянетесь, что никому не расскажете обо мне, я тоже буду молчать. Как вам?

Саске замешкался, Сакура задумалась. Наруто выкрикнул не раздумывая:

— Я обещаю никому ничего не говорить!

Сакура кивнула:

— Я тоже обещаю.

— Пф, — фыркнул Саске, — я никому не скажу.

— Вот и отлично! — кивнул Като, нервно погладив правую руку левой, и оглядываясь по сторонам, — тогда я побежал. Пока.

Чунин растворился в маскировке, оставив команду с невеселыми мыслями.

— Все-таки, это было нечестно! — проронил Наруто, поднимаясь, — я голоден. Пойдем, поедим?

Глава 70

Позор мне. Надо же было так попасться. Хотя мне еще повезло, дважды. Первый раз, когда нарвался именно на этих троих. Все же они еще дети, пусть и мои сверстники. Физические сверстники, если быть точным. Второй раз, когда я угадал с их миссией. Хотя вполне закономерно, я достаточно четко все просчитал, и даже если бы ошибся, простор для маневра все равно был. А вот сам бой был тяжеловат. Рука все еще ноет, а у меня делов выше крыши. Да и про защитную технику Учих я тоже раньше не знал. Мое сопротивление спасовало, даже не пытаясь различить подвох, хотя я и не рассчитывал, что всегда будет работать. Осталось лишь надеяться, что меня не сдадут. Ну, Наруто сам не проболтается, разве что по глупости. Саске? Гордость не позволит. А вот Сакура может, причем запросто. Лишь бы они не проговорились до того, как я все улажу. Потом пусть болтают, фиг кто докажет, что это был я, а не парень в таком же костюме. Кому надо, тот, правда, и доказывать ничего не будет, но для них у меня уже готовы другие ответы.

И вот, мне снова предстоит проникнуть в закрытый склад. Дежавю, однако. Склад, правда, располагался в скале, вместе с прочими помещениями 'безликих'. Его туда не так давно перенесли, после сражения, похоже. Так понимаю, прошлое здание оказалось разрушенным. Да и проблема была скорее в том, чтобы проникнуть туда вообще, а не проникнуть конкретно на склад. Там повсюду охранные техники, печати разных типов, в основном. Правда, не совершенные, все же без клана Узумаки ставить хитрые печати весьма проблематично. Насколько мне было известно, техники взаимодействовали с костюмами АНБУ, в которых тоже стояли печати. Печати корректировались раз в два дня, так что мне, желательно, достать чью-нибудь форму. Взобравшись на дерево недалеко от входа, я принялся ждать. Это было одно из немногих мест, где АНБУ не особо напрягались в плане конспирации. Охрана, конечно, была серьезная. Но вот возвращающиеся с миссии 'безликие' здесь уже немного расслаблялись, что давало мне некоторое преимущество. Еще я знал, как сходу отличить ранг АНБУшника. Там с десяток признаков, и джоунинов мне однозначно необходимо обходить стороной. Не спасет моя маскировка от таких. Расчет был на самое спокойное время, когда в округе было меньше всего посторонних. Дневные миссии уже закончились, ночные еще не начались, смена караулов, так сказать, тоже еще не началась, промежуток примерно в час. Охрана в это время настороже, но меня больше интересовало наличие прочих шиноби. Уже порядком стемнело, и подомной прошла пара шиноби в масках. Припозднились. Отлично!

Хорошо хоть, окна в этой скале все же были. Странно, правда, я бы со своей паранойей на месте старшего, все законопатил нафиг, но, жираф большой, ему видней. На окне была защита. Но теперь я умел ее обходить, если знал, где она стоит. Если бы не знал, фиг бы мне что помогло. А так, простенькая печать, немного чакры, рывок, и я внутри. Дальше — хуже. Комната отдыха, или что-то в этом роде. Где здесь стоят печати, реагирующие на посторонних, я понятия не имел. Их не всякий Хьюга заметит, куда там мне. Но меня-то учили. В коридор я вышел, прислушиваясь, и пытаясь заметить голоса только что вошедших. Есть голоса. Прыжок к потолку, маскировка, и шевелиться поменьше. Это чунины, так что прокатит, да и потолки здесь высокие. Пара шиноби прошла подо мной, и я пристроился к их темпу. В коридоре печати не были столь сложными, чтобы отличать, на ком именно стоит метка 'свой'. Вдруг кого привести надо, так что я просто держался поближе и полз рядом с 'безликими'. Они переговаривались, но негромко. И были девушками. Хм, это вносит некоторые коррективы в мой план. Небольшие, но все же. Девушки зашли в одну из комнат. Я успел подползти к двери и не дать ей захлопнуться. Терпение. Голоса, шуршание одежды. Терпение. Голоса, шаги босых ног. Есть. Забираюсь внутрь. Раздевалка и душевые. Одежда висит здесь, форма точнее. Сменной нет, жаль, значит еще куда-то пойдут. Придется их временно притормозить. Вошел в душ. Черт, ну почему именно душ? Здесь маскировка не работает, придется действовать быстро, а я калека без одной руки. Вот же…

Кабинок нет, и обе девушки стоят рядом, продолжая говорить. В следующий раз буду осторожней, и пойду только за мужиками, с ними геморроя меньше. Подхожу, шлепаю одну по заднице, заставляя резко обернуться в сторону, противоположную той, в которой стоит ее подруга. Быстро подношу руку к лицу второй, короткий хлопок печати, надеюсь вода не помешает. Ловлю быстро оседающее тело, чтобы не ударилась. Вторая уже оборачивается, замечая смутно различимую в падающих каплях воды фигуру, мою, к слову. Но, вместо адекватной реакции, удара по мне, я имею в виду, начинает прикрываться и собирается визжать. Черт, и это АНБУ? Серьезно? Я разочарован. Рука к лицу, хлопок печати, и второе тело затихает. Переношу обеих в раздевалку и укладываю, будто они устали и решили поспать. На всякий случай еще прикрываю обоих полотенцами, мало ли.

Кое-как натягиваю на себя форму одной из них. Ни капли не смущаюсь, на одной из тренировок меня всерьез заставляли девочку изображать, и у меня получалось. Одежда, косметика, поведения, все как надо изобразил. Потребуется, я хоть собаку изображать буду, даже не постесняюсь на столб пописать или другой собаке… Хм. Нет, не до такой степени все же. Оделся, свою маску стянул, чужую одел. Вау, не знал, что тут такие бонусы спрятаны. Какие-то печати, вижу кстати, я очень четко через эти прорези, будто мне и не мешает ничего. Так, сейчас не время. Пулей в коридор и быстро к складу, стараясь ни с кем особо не пересекаться по пути. Печати в маске несколько раз подсвечивались, видимо, реагируя на защиту. Меня никто ни о чем не спрашивал, и со мной никто не говорил. Правда, попытайся я проникнуть куда-то сверх того, что доступно всем 'безликим', и тут меня и сцапают. Но я-то проникать никуда не собираюсь, мне только на склад нужно.

Склад, как оказалось, вообще не охранялся. Много полок, много-много разных полок с разным содержимым. Огляделся, вроде никого. Поиск, долгий поиск. Черт, как же здесь много всего. Не то, чтобы мне все это нужно, но как найти именно что-то конкретное? Подумав, стоит ли брать что-то 'за компанию', решил отказаться от этой идеи. Жадн6ость до добра не доводит, а мне здесь ничего особо и не надо.

Когда я, наконец, добрался до нужной полки, на входе раздался шум. Стараясь затеряться между многочисленными стеллажами, я прислушался. Разговаривали двое.

— Они уже должны были вернуться. Но отметки пока не стоит.

— Я уверен, что видел ее здесь, — голоса приблизились, — Макото!

Обязательно кричать? Хотя это знак, что мне надо спешить. Не хотелось бы, что бы девиц обнаружили в том виде, в котором я их оставил.

— Говорю же, они еще не проходили мимо меня.

— Где эти несносные…

Голоса удалились, и разобрать конец фразы я не сумел. Да и черт с ним. Схватив несколько баночек с интересующим меня составом, я поспешил ретироваться. Вернуться в душевые оказалось куда сложнее. Пришлось вилять по коридорам, обходя почти всех встречных, мало ли кто меня искал. В смысле эту Макото. В раздевалке пока было тихо. Быстро скинув одежду и повесив ее на место, я задумался над тем, как мне, все же, выбраться наружу. Окон здесь нет. Так что мне…

— Макото! — раздается в коридоре.

А что, может прокатить. Подбираюсь к двери, слегка приоткрыв ее. Высокий плечистый мужик в форме АНБУ, и маска такая, типа устрашающая. Джоунин, чтоб его. Хорошо хоть, я, изображая спайдермена, вишу на стене над дверью и смотрю через щель сверху, а не снизу, как если бы я стоял на полу, так менее заметно. Открываю дверь сильнее, дожидаясь реакции. Мужик подошел ближе, заглянул, увидел спящих красавиц.

— Кхрм.

Хм, все же вошел. Подошел к девушкам, приподнял голову одной, осторожно, чтобы маханькое полотенце не съехало. Ха, все же мой любимый способ выводить людей из равновесия. Играть на разных полах во всяких интимных ситуациях — раздолье. Люди, почему-то, перестают адекватно соображать в такие моменты. Не дожидаясь, чем все кончиться, выскакиваю в коридор. Так, джоунина заняли, можно и выбираться, лишь бы кто-нибудь по коридору шел в сторону выхода. Надо торопиться, чакра уже к концу подходит.

Внутри послышались голоса, которые я не мог разобрать, а потом раздался визг. Я знал, что она немного неадекватная. Ну, застали ее, а что такого-то? Она шиноби, или где? Вторая, правда, не кричит. Наверное, я правильно расставил приоритеты в душе, кому дать по заднице, а кого сразу приложить снотворным. На визг сбегаются еще трое 'безликих'. Один заглядывает в раздевалку, и получает в ответ еще один визг. Шиноби отходят от двери, переглядываются, и, негромко посмеиваясь, расходятся по своим местам. И я за ними. Немного блужданий по коридорам, и я выскакиваю в одну из комнат, в которой есть окно. Немного манипуляций, и вот я уже на воле.

На улице уже достаточно стемнело, чтобы особо не скрываться. Выбирая темные переулки быстро возвращаюсь домой, даже не используя маскировку. Черт, завтра снова все сначала, и еще неясно, как я буду вылавливать поддельное тело. Но сейчас отдыхать.

Пара чунинов, дежуривших недалеко от дома, сменилась. Но это не помешало мне забраться внутрь. Дом, хм, милый дом, да? Пахло чем-то жареным, но я что-то не могу различить, чем. Осторожно заполз в свою комнату, пусто. В смысле все на месте, кроме клона, который должен был меня изображать. Зачешись. Возвращаюсь в коридор и осторожно проползаю в комнату Каору. На кровати двое. Подхожу и осторожно толкаю девушку.

— Каору.

— Вернулся? — успела заснуть, а вот клон не спал, и сейчас начал шевелиться.

— Объясни мне, почему мой клон находиться в твоей комнате?

Девушка, через силу сбросив сон, ухмыльнулась:

— Ты против?

Ндя. Вопрос с подвохом, да?

— Конечно! Я же ревную! — громким шепотом ответил я.

Сейчас мне никак нельзя терять ее поддержку. На самом деле девушка была самым слабым местом моего плана, так что буду подыгрывать, пока нет альтернативы. Ну и совмещать приятное с полезным. Каору посмеялась, толкая локтем клона.

— Иди, переодевайся. Я тебя жду.

Последние слова были сказаны таким голосом, что отказать было невозможно. Хотя возможно, конечно, но меня за такое никогда не простят.

— Сейчас.

Пробравшись за клоном в туалет, выложил на туалетный столик состав.

— Что это?

— Я же обещал все объяснить, позже?

— Позже еще не наступило? — спросил клон.

— Прости, но — нет. Доверься мне, ведь я доверяю тебе.

Переодевшись, и понаблюдав, как клон сливается, чтобы не оставлять следов, я вернулся в комнату. Тихо лег в кровать, чувствуя теплые ладони, обнимающие мое тело. Будь я не я, сказал бы, что это, возможно, и есть счастье. Но нет, пока еще нет. Чувствуя теплое дыхание рядом с собой, я отчетливо понимал, что просто манипулирую девчонкой, ничего к ней не испытывая. Осознавая это было намного проще держать себя в руках, и, поглаживая Каору по голове, шептать:

— Спокойной ночи.

Глава 71

Проснулся я от не очень сильного тычка в бок. Продрал глаза, огляделся. Комната Каору, ее постель, хранящая ее запах. Сама девушка, одетая в легкий халат поверх нижнего белья, стоит рядом. И смотрится она при этом весьма эротично. Даже не смотря на настороженное выражение лица. Нда. Скажите мне, что в мире, из которого я вывалился, двое фактически детей спят в одной кровати, и живут одни, да еще и сексом развлекаются, причем все окружающие относятся к этому нормально, ну, максимум, неодобрительно. Вот скажите, и я посмеюсь. А здесь вот так живу. Потому что чунин, имею право. А Каору плевать на такие мелочи.

— Просыпайся.

Голос напряженный, и какой-то взволнованный.

— Просыпаюсь, — киваю я, приводя себя в сидячее положение.

Рассвет был совсем недавно, так что не сказать, что я хорошо выспался. Да и сон двоих в одной постели не очень способствует отдыху. Хочешь крепко спать — спи один! Доказано.

— У меня два вопроса, и я даже не знаю, с какого начать, — оповестила меня девушка.

Пожимаю плечами. Настроение не очень хорошее, я бы не отказался еще поспать.

— Спроси так, чтобы одним вопросом обобщить оба, всего-то.

Каору задумалась, но быстро кивнула:

— Идет. То, что твоя одежда пахнет другой девушкой, как-то связано со слежкой, которую за тобой ведут?

Мысленно хлопаю. Похлопал бы вживую, но боюсь, не так поймет.

— Пришло время объяснений, да?

Вопрос чисто риторический, но не мог не спросить. Каору кивает.

— Мне поручили миссию, о которой знают только собственно тот, кто мне ее поручил, я сам, а теперь и ты. И этот третий не Анко. Так что я работаю на свой страх и риск.

Теперь выражение личика стало еще более взволнованным.

— Это так опасно?

Киваю. Врать, так врать. С размахом. Хотя нет, лучше просто мучить ее недомолвками, так она сама придумает все, что не придумаю я. Проще и элегантнее, так сказать.

— Вчера пришлось немного поносить женскую одежду. И за мной действительно следят. К тому же у меня к тебе есть еще просьба.

Девушка выдохнула, но быстро справилась с собой, и ее лицо вновь источала более привычное безразличие.

— Снова куда-нибудь исчезнешь? Нужен клон.

— Не совсем, хотя это тоже. Скоро в Коноху доставят тело старика Узумаки. Мне нужно добраться до него раньше всех остальных. Ты можешь поставить клона наблюдать за госпиталем, и сообщить мне, когда объявится похоронная команда?

Девушка задумалась, очень правдоподобно изображая сомнения. Серьезно, хорошо изображает, я бы даже поверил, если бы не успел ее неплохо изучить.

— Ну, можно, наверное. Твоя рука…

Задать вопрос она так и не смогла, толи постеснялась, толи сильно беспокоилась.

— Травмирована. Со временем пройдет. Ну что? Поможешь?

Хмыкает, прикрыв глаза.

— Что бы ты без меня делал? — и, приоткрыв один глаз и глядя на меня, добавила, — будешь отрабатывать.

И сама покраснела, видимо представила, как я буду отрабатывать. Ха. Но девушка тут же меняет тему:

— Но, ты же мне расскажешь, что именно тебе поручили?

Отрицательно качаю головой.

— Нет, не сейчас. Когда все закончиться, тогда расскажу, идет?

Каору прищурилась, сверля меня взглядом, но кивнула, показывая, какое огромное одолжение она мне делает:

— Ты обещал. Не забывай об этом.

— Не забуду.

Мы позавтракали, почти домашняя атмосфера, надо заметить. После этого Каору ушла, чтобы незаметно поставить клона. Я же, не теряя времени, начал подготовку. Запечатать жидкий раствор было не так-то просто, да и немного потренироваться управлением паучка тоже стоило. Все это нужно было делать незаметно от 'хвоста', но и показываться им на глаза время от времени, чтобы не нервировать. Моего контроля чакры хватало, чтобы неплохо управляться с паучком, а вот нити контроля чакры оказались не столь прочными. Иногда, когда я находился в соседней комнате, они обрывались, и создать их снова оказалось затруднительно. Когда вернулась Каору, я оценил результаты, как удовлетворительные.

— Клоны на местах, — отчиталась моя помощница.

— Клоны? — немного озадачено переспросил я.

Кивает, ухмыляясь и не скрывая гордости за собственную сообразительность.

— Да. Я решила поставить трех, на всякий случай.

Ну, логично. Хм. А вот мне интересно, я смог бы попросить ее провести всю работу вместо меня? Не должно же в морге быть защиты от затекания водного клона? Или все же есть? Моя-то марионетка проползет? Или все же это будет слишком нагло? Нет уж, грязную работу я и сам проделаю. Потом будет простор для лжи.

— Като.

Я сидел в комнате за столом и делал вид, что затачиваю сюрикены. Девушка подошла и села на краешек стола, Немного нависнув надо мной, явно собираясь что-то просить.

— Да?

— Почаще так отвечай! — улыбнулась она.

— Угу, — киваю, не отрываясь от дела, — так какой вопрос?

— В Конохе начинается небольшой фестиваль. Сходим, погуляем? Будешь крутиться у всех на виду, и никто ни в чем не сможет тебя обвинить. Тебе даже твой костюм не потребуется, так ведь?

Как она ненавязчиво намекнула, что хочет погулять. Порой у Каору просыпалась просто невероятная соображалка, особенно в плане речи и построения предложений. Жаль только, она редко направляет эти порывы в правильное русло. Хотя стоит заметить, что она дважды права. Костюм мне, в общем-то, ни к чему, паучок уже готов, спрятать его я смогу и в кармане, а рядом с госпиталем затеряться не проблема. Да и придраться сложно, раз гулял на фестивале.

— Это будет свидание, — на всякий случай уточняю я, — совсем не стесняешься?

Она задумалась, но лишь на пару мгновений:

— Нет.

Каору уже улыбалась, зная, что я не откажу. Она мной тоже манипулирует, но совсем не так, как я ей.

— Тогда иди, переодевайся. Ты же не в этом пойдешь?

Девушка критично осмотрела свое кимоно, красивое, к слову.

— А что в нем не так?

— Все так. Но я уверен, у тебя есть что-то… еще более великолепное.

— Подлиза, — хмыкнула Каору, но умчалась в свою комнату.

Я, нервно погладив правую руку левой, чуть морщась от боли, тоже двинулся в свою. Забрать паучка и надеть что-то такое, в чем можно затеряться среди празднующей толпы. Параноидальная привычка готовиться ко всему, будто я на миссии, когда-нибудь дорастет до полноценного психоза. Интересно, шиноби сходят с ума? Хотя я не корректно задаю вопрос. Интересно, как часто шиноби сходят с ума?

А натянул парадный костюм для таких мероприятий. Просторные темные штаны с рисунком пламени, весьма реалистичным, к слову. Что-то среднее между рубашкой и безрукавкой, в светлых тонах. Плотный, но просторный плащ с капюшоном, так же с рисунком, но на этот раз с какой-то абстракцией. А что? Здесь все так одеваются на фестивали. Причудливо, я имею в виду. А бывают фестивали не часто, в Конохе, во всяком случае, в обычных селениях куда чаще.

— Ничего так, — оценила Каору, хотя и не скрывала шутливые нотки.

Я обернулся, рассматривая ее… э-э-эммм… ну… э-э-э…

— Челюсть с пола подними, слюни подотри, и скажи уже что-нибудь красивое, — наслаждалась моим выражением лица девушка.

— В известных мне языках нет слов, чтобы передать всю полноту ощущений, вызываемых великолепием твоего облика, — мысленным жестом подобрав и подтерев указанное, ответил я, — я в восторге. В неописуемом восторге.

Ндя. Это… Этот наряд… Я даже не знаю, к чему его отнести. Вроде как платье, очень откровенное платье. Или все же не платье. Отдаю должное, если уж быть честным, при всей своей эротичности, когда ткань прикрывает все самые интересные формы, но облегает их и подчеркивает, оставляя открытыми, так сказать, вторичные, хм, эротичные области, но не является совсем уж пошлым. Если только слегка. Терпимо.

— И я немного удивлен. Если мне не изменяет память, ты в храме обучалась.

Каору хмыкнула:

— Не забывай, на кого я там обучалась. Да и всегда мечтала о таком платье, просто не могла найти случая, чтобы примерить.

Девушка еще раз осмотрела себя, потом подошла к зеркалу, немного покрутилась, и, чуть покраснев, спросила:

— Оно же не слишком… правда?

Я, окинув подругу критическим взглядом, не удержался, и мягко обнял ее сзади.

— Нет, ты великолепна. А кто не согласен — будут иметь дело со мной. Да и все остальные тоже, я буду очень сильно ревновать ко всем вокруг.

Девушка хмыкнула:

— И потому смоешься в самый разгар праздника?

— Но ненадолго же, — напомнил я.

— Тогда идем?

Надо бы закрепить результат, чтобы у девушки было меньше сомнений. А то еще вытворит что-нибудь не то. Обнимаю ее крепче и тихо шепчу на ушко:

— Спасибо тебе. Ты правда очень сильно меня выручаешь.

Девушка подалась чуть назад, позволяя поддерживать себя, но отвернулась в сторону, чтобы скрыть смущение.

— Тебе достаточно сказать три правильных слова.

Не секунды на раздумья, а то не поверит:

— Я люблю тебя.

Ложь далась легко и уверенно. Это мой путь. Я буду манипулировать людьми, всеми, до кого смогу дотянуться. И сейчас я не должен сомневаться. Отработать способность врать в наглую, в лицо, в глаза, не сомневаясь. И по взгляду Каору я вижу, что получил ее всю целиком. Молодая, еще наивная, еще не встречала таких, как я. Еще не научилась держать свое сердце под контролем. А научиться этому можно лишь будучи когда-то обманутой. С ней все прошло просто, но дальше будет сложнее. Сколько раз мне еще предстоит повторять эти слова? Не знаю. Да и мне все равно. Сейчас я должен использовать ее на полную катушку, пока есть такая возможность. Грязную работу, все же сделаю сам, ее помощи в этом деле и так достаточно.

— Пошли?

Девушка кивает. Ее ждал фестиваль, меня тело и морг.

Глава 72

Еще примерно час Каору была в полной прострации. Где витали ее мысли сейчас, я мог только догадываться. А вокруг разгоралась атмосфера веселья и радости. Всюду сновали дети, не особо привыкшие к обилию лавок с дешевым угощением, а также многочисленных палаток. В некоторых шиноби давали небольшие представления, в некоторых сами детишки могли участвовать в происходящем. Для тех, кто постарше, были другие развлечения. Различные несложные игры, вроде попадания шариком в стаканчик. Что-то более заводное, вроде каких-нибудь конкурсов. Парни соревновались в нейтральных состязаниях. Вроде лепки по глине, поедания на скорость, соревнования, в которых судьями выступали Акимичи, и прочих. Девушки, что ожидаемо, соревновались в красоте, но не только чисто внешней. Танцы, быстрые и медленные, пластика, пение, чайные церемонии. Были и просто шутливые развлечения, Инузука притащили щенков, которых тискали детишки, Нара играли с тенями, показывая театры теней. Банальности, вроде шарика под стаканчиками, что в исполнении шиноби выглядело весьма забавно. Конкурсы переодевания мужчин в женщин и наоборот. Люди развлекались. А я ждал.

Заметить двух наблюдающих оказалось несложно. Им-то как раз в отличие от меня приходилось торчать на виду. Но подруга немного отошла от шока и тоже начала веселиться, активно таская меня за собой. Как назло на очередной конкурс красоты она попала вместе с нашими сверстницами. Ее соперницами были Ино, одевшаяся неожиданно сдержано, но от этого не менее привлекательно, Сакура, облаченная в совсем уж откровенный наряд, но опять же очень эротичный. Хината, сражаясь со смущением, выйти так и не решилась, да и сейчас она бы не выделялась на фоне даже обычных девушек. Все же обычное кимоно и не развитая женственность не компенсировалось ее формами и тем, что она очень мила сама по себе. Может быть, когда-нибудь, но не сегодня. Я вновь нашел глазами 'хвост', параллельно изучая окружающее пространство. Других наблюдающих я не обнаружил, хотя, если они все же поставили одного единственного джоунина, все мои потуги напрасны.

Тем временем представление началось. Я наблюдал лишь краем глаза, не забывая демонстрировать свою заинтересованность. Три куноичи были, хм, достойными соперницами друг другу. Ино брала грацией и женственностью, она могла одним наклоном головы добиться большего, чем Сакура движением бедра. Каору покоряла непосредственностью и постоянной счастливой улыбкой. Сакура имела своеобразное подростковое очарование, все же у небольшой груди тоже есть свои достоинства, и некоторой раскованностью, в рамках приличия, во всяком случае. Но они проиграли. Мало знакомая мне девушка, которую я мельком видел в академии, тень, покорила всех. Потому что была еще более женственна, чем Ино, двигалась куда более эротично, чем Сакура, и, в отличие от счастья Каору, демонстрировала загадочность и будто обещала что-то всем улыбку. Я не помнил ее имени, но победу она заслужила, спору нет. Остальные соперницы остались далеко позади, и не могли составить конкуренцию даже подтянутым куноичи. Правда, та тень оставила у меня смутные подозрения, уж слишком… техничными что ли, были ее движения. Для нее очарование окружающих было примерно тем же, что для меня скрытное передвижение или убийство. Это была ее стезя, ее профессия, ее личное искусство. И она очаровывала так же легко, как я сейчас манипулировал Каору. Гейша.

Условное поражение ничуть не огорчило веселящуюся от души напарницу, но отвлекло меня от раздумий.

— Было весело! Я думала, Сакура из своего платья выпрыгнет, чтобы утереть нос Ино!

Несколько отстраненно пожимаю плечами:

— Не думаю, что ей бы то помогло, но… — задумался, взглядом отследив девушку и оценивая ее формы, — фурор бы она произвела однозначно.

Каору прыснула в кулачек, но тут же внешне обижено спросила:

— И что, ты вот так в наглую любуешься другой, когда рядом я?

— В очередной раз убеждаюсь, что мне доступно лучшее. Самое лучшее…

Краем глаза, теперь скрытно, незаметно для подруги, отследил победительницу, уже упорхнувшую в неизвестном направлении. Ндя. Каору, это конечно, Каору. Но эта девушка одной походкой вызывала желание следовать за ней. Талант.

— О, смотри! Конкурс переодевания! Давай, теперь твоя очередь показать себя!

А отследил ее взгляд, и хмыкнул. Как раз набирали участников моего возраста. Шиноби из других команд уже подтягивались для участия. Балбес Наруто, хмурый Саске, уж не знаю, как его уговорили, Чоджи и Шикамару, Шино так участвовать и не стал, рассыпавшись жуками при попытке затолкать его силой. Киба и Рок Ли, даже Неджи уже был здесь.

— Вперед! — настаивала Каору, — если не пойдешь, я обижусь.

Да, очень страшная угроза. И я уже собирался начать отнекиваться, когда глаза Каору резко дернулись, зрачок расширился, но медленно вернулся в нормальное состояние. Косвенные признаки поступления воспоминаний от развеявшегося клона.

— Время, — коротко пояснила она.

Я бросил взгляд на 'хвост'. Затем быстро огляделся, и перевел взгляд на заходящих на конкурс участников.

— Ну что? Устроим представление?

Глаза Каору загорелись энтузиазмом.

* * * * *

Для пары чунинов, постоянно работающих на Корень, это было неприятное задание. На фестивале появляться больше, чем в составе одной пары, им запретили. Прошедший день и так заставил кланы понервничать неожиданными масштабными учениями, спровоцированными Корнем, но так и не принесших никаких результатов. Не считать же за результат информацию о том, кто из кланов вообще были способны в экстремальной ситуации начать общий поиск неожиданно появившегося в деревне шпиона, а кто лишь превращал эту процедуру в хаос и беспорядок. Вторых оказалось куда больше. Поймать шпиона так и не смогли, да он и не покидал свою квартирку на окраине, где за ним следили уже специалисты. Но там их была целая группа, а здесь приходиться идти вдвоем. Всего вдвоем!

Объект наблюдения заметил их еще при входе на фестиваль. Хотя ничего удивительного, коллега, от него этого следовало ожидать. И вот теперь два недовольных чунина следовали за сладкой парочкой. По их данным между объектом и его сожительницей была близкая связь, что они не особо пытались скрывать. Ходили, развлекались, что только еще больше портило настроение наблюдающим. Они-то, находясь прямо здесь, на фестивале, не имели возможности развлечься, скованные необходимостью постоянно держать объект в поле зрения.

Все шло нормально, но потом что-то резко насторожило девушку. Не заметить ее напряжение было сложно, но вот объект оставался спокойным, даже расслабленным. Объект кивнул в сторону собирающегося представления, и резко скользнул за остальными участниками. Чунинам пришлось подойти ближе, чтобы четко видеть арену. Разделяться не хотелось, но если объект сейчас не появиться в поле зрения, стоит сразу поднять тревогу.

Блондинистый джинчурики учудил, попытавшись использовать Хенге. А поскольку такие фокусы в конкурсе не приветствовались, правдоподобность фигурки оценили, правда в основном мужчины, но из участников под шутки и свист поперли. Наруто долго ругался на то, что просили изобразить девушку, а о таких мелочах не предупреждали. Наследник клана Учиха выполз на сцену в милом кимоно, с другой прической и аккуратным макияжем. Сначала его движения были скованными и дергаными, но парень выкрутился, использовав шаринган и скопировав грацию с какой-то женщины. Все равно вышло немного дергано, но личико парня оказалось настолько смазливым, что он получил многочисленные овации и аплодисменты, особенно от девушек. Чоджи выбрался на сцену в платье. Еще большой вопрос, где они нашли такое платье, но нашли. Выглядел он комично, не спасали бы… ничего бы его не спасло, не изображать ему девушек. Но свою порцию оваций он все равно получил. У Шикамару вышло намного лучше. Обычно ленивый чунин сейчас весьма правдоподобно и достоверно спародировал свою собственную напарницу. Ино была в ярости, но для Шикамару это был конец турнира, так как пришлось спешно смываться от блондинки. Его весьма активно поддерживали все зрители, но в основном все же громким смехом. Участники не шиноби смотрели серо и терялись. Если не считать низкого паренька, так же решившего примерить кимоно, распустить волосы и немного накраситься. Выглядел он почти неотличимо он девушки, правда, ладони, которые он тщетно пытался скрыть, все равно были заметно больше чем должны быть у девушки такого роста. Ну и ряд других косвенных признаков, как например отсутствие характерной женской пластики. Аплодировали ему достаточно бойко, но все равно было заметно, что победителем ему не быть. Наблюдатели немного обеспокоились, так как объект на сцене пока не появлялся. Вырвавшийся на сцену Рок Ли был просто таки карикатурой Тен-тен. И если Шикамару изобразил напарницу как раз с лучшей стороны, насколько это вообще было возможно, для Ли это был полный провал. Волосы забраны в характерные пучки с разных сторон, но, во-первых — несимметрично, во-вторых почему-то в три пучка. Странная одежда, лишь отделено напоминающая то, что носит девушка. А уж про поведение и движения вообще лучше молчать. Карикатурная грация, отвешивание воздушных поцелуев. Но если Ино внешне разозлилась, а наблюдатели видели улыбку на лице девушки, когда она скользнула в погоню, то Тен-тен обреченно ударила ладонью по лбу, прошептав: 'неисправимый идиот'. В довесок бровастый никак не хотел покидать трибуну, пока его не выпинали силой. А вот Киба был серьезен, и поэтому излишне скован. Наличие напарницы с выдающимися формами сделало свое дело, и под легкой кофтой парня в причинных местах явно лежало два крупных шара. Одно это вогнало светлоглазую брюнетку в краску. В остальном парень держался неплохо, но все равно сам же все завалил. Одев хоть и длинную, но все же юбку, он продемонстрировал всем свои волосатые ноги. Девушки негромко передавали друг другу слово: 'животное', но насмешки в голосе не было вовсе, скорее уж сдержанное любопытство. На каблуках специалист по тайдзюцу, а значит хорошо владеющий своим телом, тоже держался уверенно, что опять же добавляло ему балов. Он мог бы неплохо спародировать свою сестру, а может даже мать, но стушевался, и начал двигаться слишком механически, отчего при неудачном поклоне потерял один из грейпфрутов. А когда зрители засмеялись, вполне одобрительно, а не насмешливо, засмущался и поспешил ретироваться. Неджи своим появлением вызвал немалый фурор. Не смотря на кирпич за место лица, двигался он все равно плавно, хоть и не женственно. Но мягкого голубого цвета кимоно, длинные волосы, сейчас в какой-то прическе, и с аккуратным макияжем, что он явно скопировал у Учихи, все вместе создавало ощущение молоденькой девушки. Если точно не знать, что это именно парень, надо еще очень присмотреться, что бы понять, что это не девушка. Покрасовавшись, и, немного обнаглев, все же немного пококетничав с публикой, он тоже удалился. Оставался последний участник, и наблюдатели, с интересом наблюдавшие за представлением, едва не забыли про того, за кем должны были наблюдать.

Наконец, на сцене появилась ОНА. Высокие сапоги с высоким же каблуком достают до колена, просторные брюки. Полуплатье — полупиджак, практически скрывающий тело, но оставляя ощущение загадочности. Небольшая грудь, не карикатурно выдающаяся, как у Кибы, а вполне такая обычная. Накидка скрывает плечи, длинные просторные рукава и перчатки прикрывают руки. Но все вместе выглядит, не смотря на какую-то хаотичность и явную наглость, гармонично и привлекательно. Растрепанные волосы, подобранные обручем. Приятное лицо, даже гармоничный румянец и аккуратно подведенные глаза, не говоря уже о накрашенный губах. Сережки в ушах. На лице гуляет загадочная ухмылка. И ОНА так пластично и грациозно двигается! Любое движение либо плавное и притягивающее, либо эротично-страстное. Девушки видят в ней соперницу, мужчину почти предел мечтаний. ОНА ухмыляется, и до всех наконец-то начинает доходить, что это не девушка. Странная одежда скрывает явную, пусть и слегка худощавую, но явно не девчачью фигурку. Ладони в перчатках тоже совсем не похожи на ладони девушки. На лице едва заметно проступают коротенькие усики.

Оба наблюдателя хмыкают. Хотя такое искусство им тоже преподавали, но наставник предупреждал, что если изобразить старика или старушку для опытного мужчины-шиноби не большая проблема, то качественно изображать женщину невероятно сложно. Для этого нужно не просто быть мастером своего дела, нужно иметь нестандартный склад ума. Да много чего нужно иметь. И объект был весьма хорош в этом деле.

Победитель был очевиден. Заставить всех зрителей ненадолго поверить, что на сцену по ошибке вышла именно девушка, мог далеко не каждый. И ведущий уже порывался начать церемонию награждения, когда победителя ни среди вернувшихся на сцену участников, ни среди вернувшихся к зрителям не оказалось. Наблюдатели начал присматриваться к толпе, но объекта действительно не было видно. Так же исчезла и его девушка, заставив обоих чунинов напрячься. Они начали метаться по толпе и прилегающему пространству, и не заметил, как один из участников, чуть ниже остальных, неплохо изображавший скромную девушку, действительно стал похож на девушку. Движения стали плавне и изящнее, походка резко выправилась, руки спрятались в складках кимоно. И вот уже невысокая скромная девушка быстрым шагом скрывается в толпе.

После недолгих метаний чунины все же обнаружили парочку в безлюдном переулке, и тут же подбежали к ним. Парень, уже успевший переодеться, стоял к ним спиной, и они не видели, что именно он делает. Когда чунины приблизились, и один из них резко за плечо развернул парня к себе, на лице объекта играла насмешливая ухмылка.

— Вам что-то нужно? — спокойно спросил он.

И только теперь чунины присмотрелись и к нему, и к девушке. У объекта на губах были следы помады. Но это были мелочи, куда о большем можно было сказать, глядя на девушку. Губы налились, распухли, сама она тяжело дышала, покраснела, и старалась смотреть в сторону. К тому же дрожащей рукой судорожно застегивала едва заметные пуговицы на боку платья.

Чунины замешкались, но один из них все же нашелся:

— П-простите, обознались.

Пара наблюдателей ретировалась. А клон, глядя им вслед, выдохнула:

— Като был прав, за ними забавно наблюдать в такие мгновения. Все же жаль, что его здесь нет.

— Да, жаль, — согласилась Каору.

Глава 73

Продолжая мысленно материться, быстрыми шажками семенил к госпиталю. Женское кимоно, в котором мне приходилось неудобно сутулиться, чтобы выглядеть именно девушкой, неудобная обувь, будто вообще не предназначенная для ходьбы. Я же не женщина, пластика тела абсолютно другая, это им в такой обуви вполне терпимо, а я мысленно матерился. Маты пошли уже по пятому кругу, но оставалось совсем чуть-чуть. Благо, большая часть жителей находилась на фестивале, и прохожих было мало. Мне еще требовалось подготовить паучка, но делать это на ходу было нереально.

До госпиталя добрался без приключений, но приключения начались внутри. Видимо, в связи с присутствием большого начальства рядом терлись несколько 'безликих'. На меня они особого внимания не обращали, пока, притворялся я качественно. Но если буду долго здесь ошиваться — спалюсь. Вывод — делаем все побыстрее, а затем делаем ноги. Прикинуть план здания, что я делал уже третий раз только за последние три минуты. Мне нужен левый корпус. На первом этаже там травматология. Можно было бы резануть себя по руке, и спокойно пройти туда, но черт его знает, как пристально за мной будут наблюдать. Не вариант, в общем. На третьем и выше хирургия, там латают шиноби с тяжелыми ранами, но сейчас должно быть относительно спокойно. На втором лаборатория, куда несут анализы, ну и смежные, уж точно не знаю, что держат там. Короче пытаться пройти бесполезно, надо как-то в обход. Открываю дверь и вхожу в обширную приемную. Стойка с медсестрой, разговаривающей с какой-то старушкой. Другая стойка, что-то вроде регистратуры. Несколько шиноби, один из АНБУ, но явно чем-то занят, заполняет какие-то бумаги. Кроме этого еще человек пятнадцать. Ну что же, поехали. Многие шиноби уверены, что вся сила заключается в техниках, чакре, дзюцу, и прочем, прочем, прочем. А вот и хрен. Главное оружие — ум.

К стойке подходит какая-то семья. Мужчина, ремесленник, судя по рукам и недорогой одежде, несет на руках мальчика двух лет. С ним женщина, явно моложе него, причем лет на десять, но определенно жена. У него короткие вьющиеся каштановые волосы, карие глаза, нос картошкой, у нее нос более аристократичен, тонкий, прямой, глаза грязно зеленые, волосы длинные, черные. У всех детей, а это, кроме мальчишки на руках, паренек лет девяти, девочка лет пяти, и еще девочка года четыре. У всех те же черты, только вперемешку. Проходя через слепую зону чуть встряхиваю парик, чтобы придать волосам эффект вьющихся. Пристраиваюсь к семье, делая вид, что занимаю очередь. Незаметно одергиваю девочку, стоящую чуть в стороне, порывающуюся отойти. Девочка поворачивается на меня. Мягко улыбнувшись говорю:

— Не отходи от мамы.

Девочка улыбается в ответ, продолжая смотреть на меня. Женщина оборачивается, беглый взгляд на дочь, на меня, с мягкой улыбкой чуть кивает. Мужчина заканчивает разговор с медсестрой, и вся семья уходит к лестнице, пристраиваюсь за ними, изображая старшую дочь. Медсестра бросает на меня короткий взгляд, но тут же забывает, продолжая заниматься своими делами. Шиноби вокруг тоже ничего не замечают, как и семья, за которой я иду. Но семейство уходит дальше по коридору, а я резко сворачиваю на лестницу и, как ни в чем не бывало, поднимаюсь наверх. На втором пролете меня приостанавливает 'безликий'. Смотрю на него спокойно, но с вопросом.

— Посетитель?

Киваю:

— К братишке, — напрягать голосовые связки, чтобы голос был: во-первых — девичьим, во-вторых — взволнованным, крайне тяжело.

Но шиноби кивает, и я продолжаю подъем. На третьем этаже выхожу в коридор. Много врачей, да и шиноби хватает. У одной из дверей стоит сразу двое 'безликих'. Несколько секунд, и из дверей выходят Хокаге собственной персоной и еще какой-то незнакомый мне врач.

— Состояние стабилизировалось, — говорит Тсунаде, — в течение суток ему должно стать лучше. Но все равно, если что-то случиться, сразу вызывайте меня.

— Конечно, Хокаге-сама, — с поклоном соглашается доктор.

Делаю несколько шагов в сторону палат, но затем разворачиваюсь и иду к туалету. Не очень хочется поверять, сможет опытная женщина заметить под личиной девочки парня. На меня обращают внимание шиноби из сопровождения, но тут же выбрасывают из головы. Главное — правильно расставить акценты. Чтобы вместо мысли — 'на этаж поднялась какая-то девчонка', появилось что-то вроде: 'забавно, не успела дойти до палаты, сразу побежала в туалет'. С первым воспоминанием буду ассоциироваться я, со вторым — забавная девочка. В случае со вторым воспоминанием вспомнить то, как я выглядел, а не то, что девочка убежала в туалет, будет куда сложнее.

В туалете выбираю кабинку под вентиляционной шахтой. В соседней кабинке кто-то есть, и приходиться активно изображать… ну, звуки, типа разделась, села, все такое. Всего несколько секунд, из соседней кабинки кто-то выходит, и в небольшом помещении становиться тихо. Все, зарекаюсь переодеваться в женщин. Извлекаю паучка и быстро готовлю его к действию. Мелкая марионетка начинает послушно шевелиться на руке. Несколько заложенных в нем техник, закрываю глаза, и 'вижу' мир уже глазами куклы. Мастер кукольник способен смотреть как своими глазами, так одновременно и глазами своих марионеток. Но я не мастер. Открываю глаза, заталкиваю паучка в вентиляционную решетку, устраиваюсь поудобнее. Насколько это вообще возможно в тесной кабинке.

Нити контроля установлены. Закрыть глаза, и побежали. Марионетка двигается неуклюже и не слишком быстро. К стенам прилипает крайне неохотно. Поэтому спуск на три этажа вниз едва не становиться коротким и фатальным полетом. Но, медленно, мысленно матерясь, все же спускаюсь вниз. Здесь появляется еще более сильное сопротивление, что-то активно выкачивает воздух из морга, мешая и без того неустойчивому паучку идти вперед. Заглядываю в решетку, нет, не то. Ползем дальше. Следующая. Есть!

Двое безликих раскатывают на столе свиток, используют печати. Короткая вспышка, и вот перед нами весьма правдоподобная копия старика Узумаки. Безликие поворачиваются в сторону, но мне не хватает угла обзора, чтобы посмотреть туда же. К столу подходит Хокаге, и чем-то говорит. Я едва вижу губы, достаточно, чтобы понять, что она разговаривает, но недостаточно, чтобы читать по губам. А звук марионетка не передает, зрение — и так очень много.

Открываю глаза. Надо как-то выманить Тсунаде из морга, пока еще не поздно. И что ее так приспичило изучить тело сразу. Вопрос, как выманить Хокаге? Пф! Даже не смешно. По стечению обстоятельств вообще очевидно, даже как-то не вериться, что так просто.

Хотя, не совсем просто. В коридоре все еще оставались шиноби, и примелькаться им своим движением мне не хотелось. Выйдя из туалета, свернул в расположенную рядом комнатку. В маленьком квадратике пространства ютились швабры, ведра, прочая утварь, а самое главное, здесь висели халаты уборщиц. Тоже вариант, если подумать. Короткое переоблачение, спешил, как мог, и из уборной вышла невысокая поломойка, держа перед собой тележку со швабрами. Девочку, что видели шиноби недавно, я теперь ничем не напоминал. Разве что ростом. Прошел по коридору, остановился рядом с палатой, из которой вышла Хокаге, и начал ковыряться в стоявшем рядом кусте. Выждав момент, когда в мою сторону ничто смотреть не будет, скользнул в комнату. Пусто, если не считать раненого, лежащего на пастели. Теперь быстро, сколько всяких факторов заставляет меня спешить, не счесть. Начиная от того, что в любую минуту сюда может войти медсестра, заканчивая тем, что Тсунаде в любой момент может начать изучение тела. А мне сейчас надо срочно осмотреть раненого, чтобы понять, как аккуратно, но резко осложнить его состояние, да так, чтобы не покалечить.

Такс, читаем карточку, благо, лежащую под рукой. Хорошо хоть, научили читать очень быстро. Травма, внутренняя. Осложнение связано с кровеносной системой, а точнее с большой потерей крови, остальное мне не так важно. Открываю ящички. Шприцы, шприцы, шприцы. Вот. Название читается плохо, затерто немного, состав мне вообще безразличен, но условные обозначения, имеющиеся у всех препаратов в этом мире, говорит мне о том, что данное средство вернет пациента в сознание, причем почти из любого состояния. Да, это вызовет осложнения, но не убьет, да и не покалечит, пусть и придется ему полежать тут подольше. Вколол прозрачную жидкость, и сразу дал деру. Не хотелось бы, чтобы он меня заметил, пусть он сейчас и в бреду.

Едва успел выскользнуть из палаты и отойти подальше, как внутри послышались звуки, сразу перекрытые писком сигнальной аппаратуры. На этаже начался контролируемый хаос, а я смылся в уборную, сейчас никому не было дела до уборщицы. Вернувшись в свою кабинку снова подключился к паучку.

Во второй раз контакт, да еще и на расстоянии дался тяжелее, но я быстро 'увидел' и начал шевелить лапками. Тсунаде уже начала колдовать над телом, рядом стояла неизвестная мне брюнетка, но определенно не из 'безликих'. В какой-то момент они обе обернулись, начали переговаривать с кем-то, а затем едва не срываясь на бег ушли. Есть контакт. Паучок прополз через решетку и снова осмотрелся. Морг, живых нет. Используя нить чакры как паутину, медленно спустился на пол. Затем с трудом взобрался на стол с трупом. Теперь дело за малым…

Дверь открылась, хорошо хоть я 'смотрел' в нужную сторону, в смысле развернул паучка в нужном направлении, и пришлось линять, прячась в складках лежащей на столе ткани. Обзор был никакой, и понять, кто именно вошел, я не успел. Вот же! Создать для марионетки искусственный глаз, это они могут, а вот о слухе позаботиться? Черт. Кое-как, по теням, понял, что над телом кто-то навис. Прополз по складке до края стола и сполз вниз. Ноги в стандартной обуви шиноби. Ножки, явно женские. Не удержался, подполз, и слегка цапнул, благо, клешни позволяли.

Ноги дернулись, я едва успел увести паучка в тень. Под стол наклонилась все та же брюнетка, но, оглядевшись, нахмурилась, и пожала плечами, сказав:

— Ненавижу морги!

Еще немного постояв над телом, молодая женщина ушла. Повторил восхождение на стол, заполз на тело, и активировал печать, заливая тело раствором. Резко натянул нить контроля, втягивая паучка обратно в вентиляцию. Прополз по шахте несколько метров и отпустил контроль.

Оставим паучка там, есть у меня еще соображения, которым он очень поможет. В туалете был кто-то еще, но у меня была минутка. Части плана первая и вторая выполнены. Осталось только незаметно выбраться из госпиталя. Очень скоро Тсунаде вернется в морг, и, обнаружив вместо тела густую лужу, поднимет тревогу. Идти в облике уборщицы опасно. Девчонки — тоже. Самым лучшим будет…

До меня донесся бульк и выдох облегчения. Хотя скорее это был целый бультых. Зашелестела бумага, открылась дверь кабинки. Шаги ножек в каблучках, шум воды в раковине. Несколько мгновений тишины, снова шаги, и снова дверь. За дверями явно слышится суматоха, значит началось. Выхожу, выдохнув, беру тележку со швабрами, и топаю наружу. Вокруг действительно суматоха, и я под шумок иду к лестнице для персонала. Спускаюсь по лестнице на второй этаж, здесь немного поспокойнее. Хотя уже шарит взмыленный безликий, но на меня внимания не обращает, как и занятый делом персонал. Деловито подхожу к большой дверце, ведущей в помещение, где сливают отработанный материал и выбрасывают мусор. Благо большую часть времени здесь пусто. Хорошо, что, как потенциальному АНБУшнику, мне продемонстрировали планы всех административных зданий в Конохе. В общем, я закрыл за собой дверь и слился в достаточно большую трубу. Не туда, куда сливали всякие жидкости, а туда, куда бросали мусор со всего этажа. Эта же труба проходила до самой крыши и по другим этажам, но именно здесь в нее было легче всего попасть. Внизу затормозился чакрой, чтобы не рухнуть на кучу шприцов, вперемешку с прочим медицинским мусором. Я был в подвале, в комнате, дверь в которую открывалась из коридора. Зато здесь были окошки, через одно из которых мне, после короткого полового акта с заклинившим замком, мне удалось выбраться наружу. И, чтобы не испытывать судьбу, я поторопился отойти на почтительное расстояние, после чего сразу метнулся обратно на фестиваль.

Все же если бы я настолько хорошо не знал госпиталь в собственной деревне, хрен бы все так легко прошло. Хотя все логично. В моей работе есть только два варианта: либо все проходит условно хорошо, меня не засекают, и я выполняю поставленную задачу. Либо меня засекают, и все летит в тартарары. Третьего не дано. В этот раз можно самому себе поставить выполненную миссию 'В'.

Но радоваться пока рано. Самое сложное начнется, когда руководство деревни поймет, кто их обставил. Меня ждут очень интересные разговоры. Надо подготовиться, но пока стоит вернуться к Каору. Возможно, еще успеем повеселиться сегодня.

* * * * *

Увидев, как его бывшая ученица едва не выбила дверь, входя в кабинет Данзо, Хирузен внутренне улыбнулся. Тсунаде была в тихой ярости, но не знала, на ком эту ярость выместить. Женщина, хмуро кивнув присутствующим, села на недавно появившийся в кабинете диван, но осталась напряжена. Данзо наблюдал за ней со скрытым раздражением. Причем раздражение было обращено вовсе не на Пятую Хокаге, что само по себе было примечательно. Данзо наверняка был раздражен, потому что причиной ярости Тсунаде оказался не он, а некто другой. Главу Корня обставили так же, как и ГоДайме Хокаге. Хирузен выдохнул, сожалея, что не может разжечь свою трубку и вдохнуть табачного дыма. Если он хотел прожить дольше, чем пара месяцев, следовало быть очень осторожным со своим подорванным здоровьем.

Кроме трех влиятельнейших людей Конохи здесь находились и их ближайшие помощники. У Тсунаде это была ее ученица Шизуне. Почему Пятая решила посвящать ученицу во все свои дела, Хирузен не знал, у Шизуне был не тот характер, чтобы стать реальной опорой. Тем не менее девушка была здесь, и держала на руках вечную свинку. За спиной Данзо стояла безликая. Первый советник, бывший Третий Хокаге, не смотря на все имеющиеся ресурсы и способности, так и не смог определить, кто эта девочка. Возраст — около тринадцати. Определенно Кеккей Генкай. И именно она пробила барьер, благодаря которому АНБУ смогли спасти его, Хирузена, жизнь. Тем не менее девочка оставалась загадкой, которую Данзо не собирался раскрывать. А вот за спиной самого Хирузена вместо ожидаемого Шикаку стояла Митараши Анко. И пусть дело, которое сегодня они все хотели обсудить, касалось непосредственно ее ученика, Хирузен счел возможным и полезным ее присутствие.

— Анко, — коротко сказал первый советник.

Девушка кивнула, чуть поморщившись. В последнее время Анко стала даже более скрытной, чем обычно, но чем это вызвано, Хирузен пока не знал.

— Два дня назад в госпитале Конохи было уничтожено тело, предположительно Синдзи Узумаки. Тело было уничтожено стандартным составом, используемым Онинами. На одном из складов АНБУ установлена пропажа нескольких порций состава, но это ничего не значит. Безликие часто берут что-то, не делая пометки, когда спешат. С канцелярией у них большая проблема.

Шизуне хмыкнула, Тсунаде поморщилась. Данзо внешне не отреагировал, но вполне возможно, что взял на заметку.

— Следов проникновения на склад не обнаружено. Факта проникновения посторонних в госпиталь мы так же не смогли установить, но это не режимный объект, там нет плотных барьеров. Факт проникновения в морг госпиталя так же подтвердить не удалось. Никаких следов. Главным подозреваемым проходит чунин Минакуро Като. Все это время он находился под наблюдением. Наблюдение вели люди Корня.

В этот раз Данзо кивнул:

— Мы вели плотный контроль объекта. Он все время находился под наблюдением, не отлучался, из поля зрения больше, чем на пару минут, не выходил. Возможности побывать на складе АНБУ и в госпитале не имел.

В этот раз Хирузен позволил себе хмыкнуть. Данзо смерил его взглядом, не показывающим эмоций.

— И кто тогда уничтожил это тело!? — рявкнула Тсунаде.

— Мы склоняемся к версии к скрытым печатям саморазрушения, — ответил Данзо, — он был Узумаки. И отлично умел ставить печати.

— Труп был осмотрен передовой группой, — ответила за сенсея Шизуне, — Они не обнаружили никаких следов.

Данзо закрыл единственный глаз, отворачиваясь.

— Скрытая печать. Активировалась, когда вы коснулись чакрой тела.

— Я выходила из помещения, — вставила Пятая, — когда уходила — труп был цел и в нем не происходило никаких процессов с чакрой. Шизуне возвращалась в морг, забирала забытые бумаги, труп был на месте. Когда я вернулась, тело уже превратилось в кашу. Если бы это была скрытая печать, она сработала бы сразу же.

В этот раз встряла Анко:

— Может быть, а может, и нет. Он же был Узумаки, что мы знаем об их печатях?

Хирузен вновь вздохнул, чувствуя, как ему не хватает трубки:

— Почему ты отлучалась?

— Пациент, — поморщилась Тсунаде, — джоунин, его допрашивали до того, как я погрузила его в кому. Переборщили с дозой, он вновь очнулся. Мне пришлось успокаивать, повторно.

— Совпадение? — демонстрируя скептицизм спросил Данзо.

Но Пятая пожала плечами. Шизуне перевела взгляд наАнко:

— Твой ученик способен сделать такое?

Хотя Хирузен и не видел лица подопечной, он хорошо представлял, какая ухмылка будет на ее лице.

— Смотря, про что ты спрашиваешь. Имел ли чисто физические способности провернуть все это? С его ранением, не способностью применять техники, без поддержки. Биджу его знает, не уверена. Мог ли с моральной точки зрения предать Коноху? Хм. Тот же ответ, биджу его разберет.

— То есть, — решила уточнить Тсунаде, — вполне был способен?

Анко кивнула:

— Почему нет? У него есть костюм, для которого нужна только чакра. Замаскироваться вполне мог. Улизнуть ночью? Запросто.

Данзо нахмурился, но Анко отмахнулась:

— Среди наблюдателей было всего двое ваших людей, обученных в Корне. Остальное — так, из среднего звена. А Като хорошо обучали, и он хорошо усваивал уроки. Не стоит закрывать глаза на уровень чакры и явные таланты к дзюцу, которых у него нет, но он один из самых сильных шиноби этого поколения. В десятке — точно. А что касается его узкой специальности, — Анко развела руками, мол, сами знаете, — Ранение бы его не остановило. В остальном он вполне мог бы выкрутиться. Хотя я понятия не имею, как бы он смог все это провернуть.

— А его напарница? Она не могла ему помогать? — это уже Шизуне.

Анко качнула головой:

— Исключено. Она же сама поставлена следить за ним, это гарантия ее будущей свободы. И не только ее, — девушка многозначительно посмотрела на Данзо, но тот проигнорировал, — И последнее. Я не вижу причины. Не понимаю, зачем бы Като все это провернул. Что ему с этого трупа?

Пятая пожала плечами:

— Хороший вопрос. Я специально сообщила ему, что буду изучать тело. Хотела увидеть реакцию.

Хирузен почесал бороду:

— А что именно успели узнать могильщики?

— Раны вполне обычные, но такое впечатление, что нанесены не во время боя. К тому же только колотые. Не следа от применения техник, или ранений другого вида, — ответила Пятая.

У Данзо что-то мелькнуло во взгляде, но погасло раньше, чем Хирузен успел что-то понять.

— Где парень сейчас? — спросила Тсунаде.

— Использовал печать призыва, — ответила Анко, — примерно на неделю он отправился к Павлинам. Сказал, что они помогут его подлатать.

— Павлины? — поморщилась Тсунаде, — Он что, считает, что они справятся лучше меня?

— Не знаю, — Анко пожала плечами, снова немного поморщившись, — Если они умеют использовать сэн чакру, может и придумают что-нибудь.

Пятая поднялась, не скрывая своего недовольства:

— Продолжайте расследование. Я хочу знать, кто во всем это виноват!

Пятая Хокаге вышла, вместе с Шизуне и Анко. Хирузен не торопился уходить, Данзо вернулся к своим делам, точнее лишь сделал вид, его безликая так и стояла за спиной хозяина кабинета.

— Так что ты там понял? — спросил первый советник второго.

Данзо поднял глаз, и позволил себе небольшую ухмылку.

— Като сделал именно то, что я от него хотел. Мне все еще нужно в этом убедиться, но…

— Так это была твоя игра?

Данзо не ответил, хотя это правильно. К чему давать ответ на вопрос, если он и так очевиден.

— Но в госпитале-то кто поработал?

— Полагаю, что именно он, — равнодушно ответил Данзо, — я и не сомневался в мальчике. Хотя при встрече обязательно спрошу, как он это провернул.

Хирузен тоже ухмыльнулся:

— А докажешь, что именно он?

Но советник уверенно и даже как-то пренебрежительно кивнул:

— Конечно. Мы нашли марионетку паучка. Такую Като купил себе накануне. Этого будет достаточно. Хотя все равно есть к чему прицепиться. Его напарница спит с парнем, и покрывает его, это однозначно. Так что помощь у него была. Она же вполне могла помочь ему уйти от наблюдения. Как только он вернется от своих Павлинов, я тут же возьму Като в оборот. Будет интересно посмотреть, как он справиться с настоящей работой.

Хирузен развернул кресло-каталку к выходу, но, проехав всего метр, остановился.

— Я хочу, чтобы ты знал, мой старый друг. Я против того, чтобы Като попадал в твои руки. Но не потому, что просто не хочу давать тебе еще одного полезного человека. Я не хочу, чтобы парень вырос, и превзошел тебя самого. А именно это и произойдет.

Данзо кивнул:

— И ты пойми, мой старый друг. Коноха не обойдется без Корня. Ни сейчас, ни потом. Пока ему еще куда как далеко до меня, но если он сможет, как ты говоришь, меня превзойти… Что же, значит, моя жизнь прошла не зря. И не зацыкливайся на этом, Хирузен, у нас обоих есть куда более насущные проблемы, куда более важные, чем единственный чунин. Борьба за власть в Суне, пришли отчеты из Югакуре, они почти закончили свою работу, назревает конфликт с Уми но Куни. Давай переключимся на настоящие проблемы.

Хирузен кивнул, как Данзо, так и своим мыслям, и покинул кабинет.

Глава 74

Шел уже, наверное, пятый день моего вынужденного отпуска в Долине Солнца. Почти все это время я проводил медитацию в движении, как сказал Оракул, приводил свое тело и дух в подходящее состояние. Подходящее для чего, павлин так и не объяснил, но причин спорить у меня не было. Разговора вообще не получилось, Оракул лишь задумчиво осмотрел меня по прибытию и отправил медитировать, отмахнувшись тем, что у него есть срочные дела. Последнее наводило меня на вопрос, а какие у него могут быть здесь дела. Тем более срочные. Но Оракул ушел, причем к центру долины, к их собственному Солнцу, куда я ходить не мог. Пока не мог.

Медитируя, что было для меня более ли менее привычно, я мог немного поразмышлять. Итак. Главную свою задачу я выполнил. О том, что старик Узумаки на самом деле все еще жив, кроме меня никто не знает. Перевел стрелки на себя, так сказать. Но вот как теперь самому выкрутиться из этой ситуации, это немного другой вопрос. Подойдем к решению вопроса комплексно. Начнем с того, кто вообще в игре? Кроме, собственно меня. Корень, во главе с Данзо. Как меня уже предупреждали, старик заинтересован в привлечении меня к оперативной работе в рядах этого самого Корня. Сейчас все должны думать, что и Узумаки, и команда нукенинов убиты. Сказать Данзо, что это все моих рук дело, и, если он поверит, можно считать себя корешком. Есть нюансы, но в целом я попадаю под его полный контроль, и выбраться из-под него самостоятельно будет весьма затруднительно. Кроме того, что в такой ситуации я становлюсь тупым исполнителем… ну ладно. Я становлюсь просто исполнителем, ценным, но не незаменимым. А быть расходным материалом, да еще и в такой организации, нет уж, увольте. Проблема лишь в том, что вывернуться сейчас у меня не выйдет. Самостоятельно. А вот если мной заинтересуется другой, не менее влиятельный игрок. Кто? Хокаге. И если Сарутоби я не доверяю, просто потому, что он давно знаком с Данзо, а значит, договорятся они между собой, и меня не спросят. Оно мне надо? Вот именно. Пятая Хокаге Тсунаде Сенджу. В деревне появлялась нечасто, клана, в общем-то, нет. Как ни крути, но она все равно новый игрок. А раз новый игрок, то обзавестись договоренностями со всеми остальными не успела. И как мне получить ее протекторат? Дать то, что ей может быть нужно. Что-то, чего ей самой не хватает. Например, информацию о другом игроке, сидящем на своем месте куда больше ее. О Данзо. В идеале, устроить перекрестный огонь. То есть перевести стрелки так, чтобы я как бы оказался не при делах. Это в идеале, конечно, но именно к такой позиции стоит стремиться. Мой подарок, паучка, исполнившего всю работу, наверняка нашли. Правда, пока не знаю, кто именно. Чьи умельцы оказались проворнее, Корня или АНБУ? Ндя. Вопросец. На всякий случай у меня уже есть обломки, очень напоминающие того самого паучка, в разобранном виде, так сказать. Следы чакры? Нет, мало вероятно, слишком маленький объем при оперировании. В общем, улика косвенная, да я и оставлял ее именно как намек. Еще осталось правдоподобно объяснить мое вторжение в госпиталь, да так, чтобы все были согласны с необходимостью. Ага, как доказать человеку, что ты был прав, когда его обманывал? Пф. Легче сказать, чем что-то придумать. Хотя версия для Данзо уже и так есть. Убрал труп, чтобы никто не узнал, что именно я его зарубил. Вот и все объяснение. А вот вариантик для Хокаге? Здесь сложнее, надо смотреть по обстановке.

А я ведь вляпался, причем целиком. Скрывать ото всех вполне живого Узумаки, хорошо хоть, он биджу его знает где. И не дать себя сожрать кому-то из власть имущих. Кроме Хокаге и Корня есть еще кланы, но там дремучий лес, и не хочется раньше времени влезать в их грызню. Да только поздно, как только разборка с эти телом закончиться, меня вполне смогут макнуть и в ту кухню. Но это будущего, так что не фиг мандражировать раньше времени.

Движения давались безо всякого напряжения. Даже постоянная боль в руке куда-то ушла, и слабости я не чувствовал. Местечко, где я медитировал в прошлый раз, было занято стайкой местных жителей, и я ушел к статуям. Над этим местом, единственным в долине, летала мрачная атмосфера, а значит, меня здесь ждало только одиночество, что меня вполне устраивало.

— Достаточно, — раздался голос Оракула.

Я был почти уверен, что он просто появился из неоткуда, но заострять на этом внимание не стал. Остановился и вопросительно посмотрел на учителя.

— Ты продвинулся достаточно, чтобы перевести медитацию в боевой стиль, — ошарашил меня павлин.

Не осознанно погладил правую руку левой, стоило остановить медитацию, и боль вернулась.

— А стоит ли? Все же я…

Но Оракул жестом остановил мою речь:

— Я все знаю. И тебе сейчас действительно не достает четкого стиля рукопашного боя. Это было ясно уже давно, но только сейчас я подготовил для тебя набор стоек и приемов, совместимых с человеческой физиологией. Давай начнем.

Хмыкнул, решив все же напомнить:

— У меня травмирована рука. Мы разве не должны сначала залатать эту рану?

Павлин задумчиво посмотрел на указанную конечность, но снова перевел взгляд на меня:

— Да. И нет. Движению она не мешает, так что может подождать. К тому же от твоих успехов будет зависеть, как именно я буду… Лечить твою травму.

Ну, Оракул умный, ему виднее.

— Верное решение, — кивнул птиц, — начни с движений медитации, а я буду вносить необходимые изменения.

Вот и весь короткий разговор. Я начал двигаться, а Оракул на ходу поправлял движения, делая их более резкими, все больше походящими на удары. Однако прошло часов двадцать, не меньше, пока я понял, в чем собственно, заключался стиль. Повторение одних и тех же движений, наконец, создало в моем сознании отчетливую структуру, всю хитрость которой я понял далеко не сразу. Оракул, не пытаясь придумывать что-то принципиально новое, просто встраивал в мое тело мышечную память, уж не знаю, как именно ему это удавалось. Сам стиль был… необычный. Экономные и четкие движения, чем он напоминал стиль, изученный мной в подземельях АНБУ. Правда, тот стиль был не полный, а так, лишь сырая заготовка, но этот был куда более оформленный. Движение сохранило плавность, текучесть, и этим напоминала медитацию. В основном комплекс состоял не из ударов или блоков, а из стоек, правильно используя которые я отклонял предположительные удары противника. А вот собственные удары были поставлены по весьма необычной схеме. Используя этот стиль я как бы не наносил удар. Смысл был в том, чтобы подставить часть своего тела туда, куда двигался противник, чтобы он, как бы, сам натолкнулся на меня. Хитрость была в том, что блокировать такие удары было бы очень сложно, из-за их статичности. Фактически, противник должен был не блокировать мой удар, а успевать гасить инерцию собственного тела, что было далеко не всегда возможно. Сколько времени я отрабатывал все связки стоек, сказать не могу, но это было достаточно долго. В конце Оракул вновь остановил меня.

— Достаточно. Теперь тебе следует закрепить твои умения.

В очередной раз поглаживая правую руку левой, решил уточнить:

— И кто будет противником?

— Ты сам, — ответил Павлин.

Он сложил крылья в замке, жест, означающий соединение двух стихий в одну, Кеккей Генкай, но это было все. Ни слов, ни других печатей. Секунда, две, и перед ним появилось яркое свечение, медленно формирующееся в силуэт. Свет становился все ярче, и мне пришлось отвернуться, но техника сработала достаточно быстро. Когда я снова повернулся к Оракулу, между нами стоял… Я. Не моя копия, не совсем моя копия. Точнее я выглядел так, когда попал сюда в предыдущий раз.

Моя копия ухмыльнулась, и начал неторопливо разминать мышцы. Шрамов на руке не было, так что двигался он без моей скованности. Пусть мне и казалось, что ранение мешает не сильно, но теперь, видя себя самого, я понял, насколько был не прав. Оракул отошел в сторону и кивнул.

— Начинайте.

И мое отражение незамедлительно бросилось в атаку. Вот же Биджу! Серия отчетливо знакомых мне ударов, которые я принял на блок. Постарался принять, но пропустил больше половины. Несколько прямых ударов пришлись на руки, но три прошло в корпус. Поморщился, отступая. Отражение скользнуло вперед, начиная знакомую мне связку ударов. И предпринимаю контратаку, но проигрываю себе же. Не хватает скорости, подводит рука, мою контратаку перехватывают, и я получаю новую серию ударов, часть из которых достигает цели.

— Что ты делаешь? — спросил Оракул.

— Не знаю, — рыкнул я.

Отражение бросается вперед, и в этот раз его связка куда хитрее. Попытка блокировать первый удар позволила ему провести захват, из которого он легко пробил мне локтем в ребра, а потом еще добавил несколько прямых ударов по лицу. Я, тяжело дыша, свалился на одно колено, держась за место ушиба. Боль была фантомная, не настоящая, но легче от этого не становилось.

— Ученик, я разочарован.

— Да, да, я понял, — кивнул.

От меня требовалось использовать только что выученные приемы, и тело их знало. А вот сознание еще не перестроилось, и потому я должен был усилием воли заставлять тело не применять знакомые и привычные движения, и направлять по новому пути, делать осознанно то, что должен делать инстинктивно.

Но, как всегда, сказать проще, чем сделать.

— Если ты понял, мы продолжаем.

Копия рванула в атаку, не дожидаясь, пока я поднимусь. Но в этот раз я успел сообразить, и, приняв удар ноги, перевел все его энергию себе на пользу, использовав ее вместо толчка, чтобы встать на ноги. Сосредоточившись, я начал новый поединок с собственной тенью. Теперь все был не настолько плохо, я отводил удары отражения в стороны, и это получалось достаточно неплохо. А вот поймать его и нанести свой удар все никак не выходило. Я никак не мог зацепиться, чего-то не хватало. Раз за разом, проворачивая одну связку за другой, я понимал, что где-то совершаю ошибку. Но не знал, где. Отражение уже куда реже доставало меня, но я по-прежнему не мог достать его, и бой затянулся.

— Стоп.

Отражение резко отскочило назад, вновь не дав мне довести до конца свою атаку.

— Я чего-то не понимаю.

— Поймешь, — Оракул как бы пожал плечами, — со временем. Давай вернемся к твоей руке, у тебя осталось не так много времени.

Моя тень, как ни странно, осталась здесь, более того, начала отрабатывать те приемы, которые еще недавно выполнял я.

Оракул побрел куда-то в сторону, и я пошел за ним. Стоило вспомнить про свою руку, как в ней вновь возникла боль, заставляя меня ее нервно потирать.

— Все же ты неплохо справляешься. Обычно людям требуется несколько лет, а то и больше, чтобы освоить новый стиль.

— Это ваша заслуга, учитель, не моя. Я еще точнее, ваших способностей.

На что павлин спокойно ответил:

— Мои способности — это часть меня. Ты сам должен неплохо понимать, что в достижении целей ступенькой к конечному результату может стать все, что угодно. Твой разум, твои идеи, кто-то из твоих близких, кого ты можешь использовать, а порой и абсолютно посторонний человек.

Киваю. Он прав, еще недавно я пользовался Каору, и неизвестной мне семьей в госпитале. Вот только к чему он это ведет?

— То, что ты назвал Игольчатым ударом, — продолжил Оракул, — оказалось слишком мало эффективной способностью. Я посчитал, что тебе следует иметь что-то… более практичное.

— Например? — заинтересовался я.

Оракул коснулся моей травмированной руки.

— Сейчас я буду восстанавливать систему чакр в твоей руке. Более того, я могу добавить кое-что, чего там не было. Лишние танкецу, используя которые ты сможешь наносить те же удары природной чакрой. Разница будет в объеме сэн чакры в момент удара. Будем считать, что первый наш опыт был… прототипом. Используя который ты научился применять эту способность. Набрался опыта на практике, если так будет понятнее.

Я задумчиво посмотрел на свою руку, подавляя желание ее немного почесать.

— Ты расщедрился на подарки.

— Да, — кивнул павлин, — и нет. То, что ты все еще жив, не смотря на выпавшие тебе испытания, говорит о твоей силе. А вот твои ранения говорят об обратном. Мне нужен живой ученик, так что я подброшу тебе немного новых способностей. Но не более, чем необходимо. Тяжелые условия способствуют прогрессу, ведь так?

Ну что я могу ответить? Только кивнуть, полностью соглашаясь со словами учителя.

— А не возникнет лишних вопросов? Ну, с этими новыми танкецу?

— Можешь отсылать всех ко мне, и говорить, что сам и понятие не имеешь, что именно я сделал.

— Это будет недалеко от истины.

Мы пришли к водоему, у которого я раньше не бывал. Все же эта долина больше, чем мне казалось ранее.

— Забирайся внутрь и медитируй.

— И все? — скептически глядя на странного серого цвета воду, спросил я.

— И все, — подтвердил Оракул.

Выполняя команду учителя, я вошел в водоем и начал упражнения. Однако. Погружаясь в воду, я думал о том, как буду дышать. И неожиданно понял, что не дышу. Просто выдохнул, а вдыхать не особо и нужно. Воодушевленный я продолжил медитацию, без особого труда преодолевая сопротивление воды. Но с каждой следующей позицией мне казалось, что я все больше засыпаю, пока в какой-то момент не выпал из реальности совсем.

Глава 75

С пробужденьецем, мл*ть! Приходить в себя, чувствуя в голове гул, разрывающий черепушку на части, это не просто сомнительное удовольствие, это фирменное издевательство.

Воспоминания о прошедшем дне пробивались через пелену боли с большим трудом. Глаза открывать не хотелось, но вместо звуков я слышал писк, приносящий лишь еще больше боли, но разобрать что-либо не мог. Пришлось все же открыть глаза, и сразу их закрыть, потому что за пару мгновений ослепляющего света голову прорезала очередная волна боли, из-за которой меня вырвало. Что за? Какого биджу со мной происходит?

Писк постепенно начал затихать, но сквозь него пока никаких звуков не проходило. Через какое-то время и попытался снова открыть глаза, прикрывая их рукой. Через щели между пальцев сумел немного осмотреться. Я лежал на траве, где-то в долине, под каким-то деревом, но дальше пока ничего рассмотреть не мог.

— Очнулся.

Не вопрос, а утверждение, которое обратил Оракул, вызвал желание выматериться. Сдержался.

— Знаю, ощущения неприятные. Но я счел, что предупреждать тебя об это будет излишним.

— Предупреждать о чем? — в горле было сухо, и я с трудом смог задать вопрос.

— Об первых ощущениях, которые вызовет у тебя природная чакра.

Снова захотелось материться. На подавление внутреннего порыва ушло примерно полминуты.

— А откуда во мне природная чакра?

Оракул стоял всего в паре шагов, но рассмотреть его было достаточно трудно.

— Руководствуясь полученным мною опытом, я пришел к выводу, что замену твоей телесной энергии на природную чакру следует производить постепенно. Именно поэтому, пользуясь моментом, я и начал преобразование.

Вот теперь я выругался. Шепотом. Громким шепотом.

— А ты держался дольше, чем я предполагал, — заметил Оракул.

— Ага, есть повод для гордости. Чем мне это грозит?

Писк в ушах, наконец, затих. Даже почти получилось убрать руку от глаз. Легкая тошнота отступала, и я предпринял попытку подняться.

— Ничем. Совсем.

Мне кажется, или у павлина приподнятое настроение?

— Да, и нет. Да, потому что все прошло успешно. Ну, ты, по крайней мере, жив, и приходишь в норму. Жаль лишь, что продвинуться получилось так мало. Первые ощутимые изменения, возможно, появятся в следующий раз. А пока я всего лишь восстановил СЦЧ в твоей руке. И, как и говорил, кое-что добавил.

Зрение пришло в норму, и я, чуть покачиваясь, отошел от дерева.

— И сколько раз мне придется повторять эту процедуру?

Оракул развернулся и двинулся куда-то, как бы намекая, что я должен идти за ним.

— Не имею понятия, я раньше не проводил таких… опытов.

— Ты так легко оперируешь моей системой циркуляции? — удивился я.

Павлин даже остановился:

— Легко? То, что я сделал, сравнимо с… м-м-м… со сборкой адронного коллайдера. На коленке. При помощи топора и ломика.

Я замер, пытаясь понять, что он только что сказал. Не нашел ничего лучше, кроме как спросить:

— Чего?

Оракул несколько мгновений рассматривал меня, после чего побрел дальше:

— Значит, ты начал забывать некоторые слова из прошлой жизни. Хм, это хорошо, и плохо. В общем, это было очень сложно, несравнимо сложно. На подготовку этого процесса ушло много времени. Даже то озеро специально для этой цели выделили.

Ну, сложно, значит, сложно.

— Хорошо, верю. А что плохого в том, что я забываю свой старый мир?

— Важно, чтобы ты не утратил связь совсем. Тогда ты потеряешь преимущество мертвой души в живом теле. А это добавит мне проблем в твоем преображении.

— А что хорошего?

Мы остановились рядом со все теми же статуями. Видимо, Оракул собирался продолжить тренировки. К слову, моя тень тоже была здесь.

— Это значит, что мир стал твоим, и не вызовет отторжения. Когда ты пройдешь по пути мудреца, за тобой не явиться шинигами, чтобы восстановить баланс. А это, поверь мне на слово, хорошо.

Киваю. Вот это однозначно хорошо.

— Ты говорил, что у меня не так уж много времени. Не пора ли возвращаться?

Павлин кивнул:

— Да, и нет. Последнее, что ты должен сделать до возвращения.

Он перевел взгляд на мою руку, отчего я ее снова невольно погладил. Все так же болит, зараза.

— Боль должна со временем пройти. Но в твоей руке появились новые танкецу. Постарайся повторить то, что ты делал, когда использовал твой Точечный Удар.

Я сосредоточился, как обычно потянувшись за сэн чакрой. И ощутил неприятное жжение в ладони. Через несколько секунд на ладони со все возрастающей скоростью вращался сгусток чакры. Природной чакры, если я все правильно понимаю. Кольцо вращающейся чакры, которое уже начало обжигать мою ладонь.

— Ударь, — коротко приказал Оракул.

И я направил ладонь в никуда. В смысле просто в сторону, чтобы наверняка ни во что не попасть. Чакра высвободилась из кольца, и рванулась вперед, на несколько мгновений становясь воронкой. Правда, весь эффект был в срезанных кончиках травы, взметнувшихся в воздух, но…

— Я посчитал, что сосредотачивать чакру лучше в ладони. Весь процесс требует от тебя только некоторой концентрации, все остальное происходит само. Практически. Потери чакры при долгом контроле я уменьшил придав чакре вращения, но все равно долго держать кольцо не советую. Эффект тебе понятен?

Ндя, понятнее некуда.

— Прикоснись я таким колечком к телу, и не просто дырку, приличный кусок мяса вместе с костями вырву.

Павлин задумчиво посмотрел на мою ладонь.

— Голову человека разорвет почти наверняка. Но это только правая рука. Да, и будь с ней побережнее, что ли. Не хочется начинать все сначала.

Глядя на собственную ладонь, я медленно охреневал от способностей Оракула. Павлины действительно научились манипулировать сэн чакрой, даже не являясь санинами. Точнее санин у них только один. Ндя. А мне такое оружие придумали.

— Это просто костыль, — вставил свое слова Оракул, — когда преобразования будут закончены, для тебя такой удар станет мелочью. Сможешь выполнить его одним усилием воли. На самом деле это костыль. Способность, которую ты не можешь развивать. И мне очень жаль, что приходиться пользоваться такими полумерами. Единственный положительный эффект — ты учишься контролировать природную чакру. Хоть что-то. Я хочу, чтобы ты дожил до дня, когда закончишь обучение.

Я хмыкнул.

— Обучение? Я прихожу и только медитирую. А ты что-то делаешь с моим телом, постепенно перестраивая его. Я бы это не обучением назвал, а кое-чем другим.

Оракул кивнул:

— Ты прав, и не прав. Сейчас все действительно выглядит именно так. Но позже ты поймешь, почему это именно обучение. А сейчас тебе пора.

И, раньше, чем я успел попрощаться, меня затянуло в обратную печать призыва. Все же Оракул странный. Только рядом с ним я чувствую себя полным идиотом, ничего не понимающим в жизни. Он дает подробные ответы на мои вопросы, но я все равно не способен понять всего смысла, который он вкладывает. И действительно, где же предел его способностей? Он всерьез изменяет мое тело. Изменяет, ничего не нарушая. И что же произойдет, когда изменения закончатся? Кем я стану? Каменной статуей? Или бессмертным? И это подачки. Стиль боя? Удар природной чакрой? Костыли. Неужели я настолько слаб, что кажусь ему инвалидом, которому требуются такие костыли?

Мои терзания завершились с выходом из… хм… портала. Слово из прошлого мира, который я все больше забываю. Легкое головокружение после переноса через большое расстояние. Все же пространственные техники, это нечто, принципы действия чего я, наверное, не пойму никогда.

На выходе уже стояли два безликих, и, бьюсь об заклад, ждали именно меня. Ну, не атаковали сразу, уже что-то.

— Минакуро Като. Тебе придется пройти с нами. У нас есть вопросы, на которые тебе придется ответить.

Поднимаю руки, показывая, что готов сотрудничать. Все же я ждал чего-то подобного.

* * * * *

Необычно солнечный день принес Ао чувство волнения. Окна его рабочего кабинета, расположенного в одном из самых высоких зданий Кири, почти всегда выходили в туман. Но сегодня день был необычайно ясен.

— Обманчивая ясность, — тихо сказал он.

Сидевшая на диванчике у входа в кабинет девушка в маске безликой хмыкнула:

— Ты слишком пессимистичен, Ао-сан.

Но мужчина проигнорировал ее, продолжая задумчиво смотреть в окно. Его беспокоило много вещей. Начиная от безопасности деревни в целом, и заканчивая мелкими деталями. Он все еще не был уверен, насколько можно доверять Кетсуки, но парнишка пока не давал поводов себя в чем-то подозревать. Он тренировался, быстро осваивал свои способности, учился быть шиноби. Однако, на взгляд Ао, мальчишка еще не был готов к миссиям, и еще не заработал необходимый кредит доверия. Но Мизукаге-сама решила иначе. И сейчас, держа в руках отчет шпионов, Ао думал, каким образом можно извернуться, чтобы не брать Кетсуки с собой.

Конфликт вокруг Уми но Куни практически достиг стадии, когда вместо слов в ход пойдут мечи и стрелы. С одной стороны это был конфликт между Дайме Страны Огня и Дайме Страны Озера. С одной стороны Дайме Огня имел достаточно своих сил, не считая шиноби Конохи, чтобы решить проблему со Страной Озера. В конце концов, шиноби не являлись основной военной силой стран, не всегда, во всяком случае. У Дайме была армия юхей, наемников. Конечно, юхей сильно уступали шиноби в бою один на один, но были достаточно многочисленны, и не столь дорогостоящи. Такая армия, пусть и значительно меньшая, была у Страны Озера. Конфликт был не беспочвенный, насколько удалось выяснить, Дайме Страны Озера задолжал весьма впечатляющую сумму Стране Огня в целом, и ее Дайме в частности. И разрешать все мирно никто, похоже, не хотел. Но с другой стороны считать, что со стороны Огня не будет шиноби из Конохи, значит быть круглым идиотом. Соответственно, в Кири пришел приказ об отправке двух команд шиноби на поддержку Озера. Само по себе это не было проблемой, Ао видел уже много войн, а в таких войнах шиноби чаще всего не добивали друг друга, чтобы не провоцировать излишней напряженности между деревнями. Но в этот раз от Мизукаге пришел четкий приказ — взять Кетсуки с собой. А парень просто не умел брать в плен, большинство его техник убивали почти мгновенно, или калечили так, что выжить уже невозможно.

Впрочем Уми но Куни не были столь беззащитными, как могло бы показаться. Вся подоплека дела крутилась вокруг компании Ширубабурамби. Очень большой компании. Бывшая Гато-Компани, объединенная с теми активами уничтоженного клана Учиха, что не попали в лапы Конохи или других кланов, вкупе с прочими мелкими компаниями, создала компанию Серебренного Веера. И, Ао готов был поставить на это весь свой немалый опыт, Ширубабурамби собирались создать в Уми но Куни собственную скрытую деревню. Именно с этой целью они аккумулировали множество средств последние годы, и вот теперь заявили о своем существовании, пусть и преждевременно. Своих шиноби там еще не было, но были нукенины, не особо довольные своим положением вне закона. Так же благодаря именно Вееру на остров были стянуты значительное количество живой силы, и уже второй год они обучила своих Юхей. Определенные договоренности между нынешним лидером Веера и Мизукаге-сама уже существовали, но вот как такого союза еще не было. Дайме Страны Воды так же было выгодно существование еще одной скрытой деревни на фактически своих землях, но вот открыто выступать он не решился. Ао был уверен, что это не все подробности, и есть еще неизвестные ему детали, но и имеющегося было достаточно, чтобы реально оценивать масштаб зарождающегося конфликта. Армия Страны Огня концентрировалась на побережье, готовя удар по Озеру. Наверняка и шиноби Конохи так же были приведены в готовность. Веер готовил свои войска к защите границ. Теперь и Кири предстояло подготовить своих шиноби для этой войны.

— Почему Дайме-сама просто не пригрозит Огню войной в случае их агрессии по отношению к Озеру? — спросила девушка.

Ао развернулся к столу, пробегаясь глазом по бумагам.

— Не знаю, хотя догадываюсь. Огонь не отступит, даже перед перспективой войны с Водой. Ширубабурамби перехватили даже больше морских торговых путей, чем некогда Гато-компани. Это сильно бьет по финансовой системе Огня, в особенности по кланам, участвующим в морской торговле.

Корень всех войн лежит в деньгах. Шиноби тоже были зависимы от них, содержать такие кланы, как Хьюга и Сарутоби — то еще занятие. Их годовой бюджет сравним с бюджетом небольших стран. Но тем зависимее они становятся от стабильного поступления денег в свою казну. И если те же Хьюга остаются все же кланом шиноби, в котором роли управленцев отведены по большей части бесталанным членам клана, то Сарутоби уже давно клан торговцев и предпринимателей, шиноби в нем все меньше. Ну и не стоит забывать про прочие кланы, как шиноби Конохи, так и прочие зажиточные семьи, не имеющие ниндзя, но имеющие влияние на политику Страны Огня. Обычный клубок, в котором все упирается в деньги.

В дверь постучали, но вошли, не дожидаясь разрешения. Ао с нескрываемым раздражением встретил мальчишку, который слишком много о себе возомнил.

— Вы хотели меня видеть, Ао-сан?

Но, ни в голосе, ни в выражении лица, ни в движениях не намека на почтение. Расслабленная поза, презрительная ухмылка на лице. Похоже, Кетсуки получил удовольствие, глядя на раздраженное и хмурое лицо Ао.

— Ты опоздал.

— Прошу прощения.

Он редко опускался до оправданий, считая их бесполезными и вообще глупыми. Если ты чего-то не сделал, признайся в своей ошибке или неспособности сделать это. Оправдания бесполезны и ничего не меняют. Так считал Кетсуки, и это была одна из немногих черт, которая Ао нравилась в мальчишке.

— Я все еще считаю, что ты не готов к этому. Но тебе поручают твою первую миссию.

Презрительная усмешка перешла в предвкушающую.

— Мне нужно кого-то убить? — спросил Кетсуки, будто это было единственным, что интересовало парня.

Ао мысленно ухмыльнулся собственным мыслям. Это действительно было единственным, что его интересовало.

— Целую армию, если на то пойдет, — вместо него ответила девушка АНБУ.

Кетсуки хмыкнул, бросив на нее оценивающий взгляд. И, рассматривая девчонку, он и не пытался скрыть вполне плотского к ней интереса. Как к этому относится сама безликая, было не ясно.

— Ты отправляешься на эту миссию в составе моей команды, Кетсуки. И я хочу, чтобы вся моя команда вернулась обратно. Тебе это ясно?

Парень снова повернулся на Ао, и утвердительно кивнул.

— Более чем. Убивать врагов, защищать своих. Задача ясна.

Хотя кровожадности парню было не занимать, но и дураком или психом он не был. И это оставляло у Ао двоякое впечатление. С одной стороны радовало, что подчиненный попался вполне вменяемый, исполнительный, и упорный в достижении цели. С другой если бы мальчишка был просто неуправляемым психом, он был бы открытой книгой для Ао. Парень же оказался скрытным и недоверчивым, а так же хитрым, и мог похвастаться неплохим воображением. Это лишь увеличивало подозрения со стороны Ао.

— Тебе так же придется столкнуться с шиноби других деревень. Я хочу, чтобы ты, по возможности, не убивал их.

Кетсуки нахмурился:

— Почему?

— Так надо, — холодно ответил Ао.

Парень несколько секунд сверлил его взглядом, прежде чем пожать плечами, безразлично отвернувшись в сторону:

— Как пожелаете.

Ао несколько секунд буравил его взглядом, после чего сказал:

— Тогда иди, готовься. Тебе сообщат, когда мы отправляемся.

Глава 76

На этот раз в ту самую комнату в подвале меня привели, и даже без наручников. Допросная. Комната с единственным источником света, столом, и двумя стульями. Не сказать, что я по ней скучал, но определенная ностальгия момента просматривается. Вновь от моего разговора здесь и сейчас вполне зависит мое будущее. Хотя нет, я сгущаю краски. С того знаменательного разговора с Анко слишком многое изменилось. Я уже не чувствую себя чужим в этом мире. Да и освоился порядком. Даже паранойя вполне отошла в фон, став просто чуйкой на неприятности. Сейчас чуйка помалкивала. Меня держали в ожидании несколько часов, но это были мелочи. После изоляционной тренировки с моим терпением меня такими шутками не удивишь. Сидел, ждал, насвистывал себе какую-то мелодию. Подумывал вздремнуть, но посчитал это излишней наглостью. В комнате, к слову, никого, кроме меня, не наблюдалось. И я вовсе не считаю себя великим сенсором, способным почувствовать присутствие блохи на своей подошве. Просто, если оценивать реально, ради какого счастья мне сюда будут ставить личную охрану? Сбегать я не стану, отсюда особо не убежишь. Убивать себя? Если этот Данзо знает про якобы мое отношение к предателям, то и про мой страх перед смертью тоже знает. Да и на кой мне себя убивать? Не настолько я в плохом положении, чтобы вообще рассматривать такие альтернативы. Ну и все. Меня привели, и я спокойно дождусь своего собеседника. И без всякой охраны.

И собеседник, наконец, объявился. Дверь открылась, и на пороге возник мужчина. Тот, кого я уже видел в кабинете Хокаге. Его возраст я затруднялся угадать, но за сорок точно. Косит под инвалида, правая рука в бинтах, половина головы перемотана. На лице морщины и шрамы. Особенно выделяется шрам на подбородке. Вот только ходит он, хм… После того, как я посмотрел на самого себя со стороны, перед тем как мне восстановили руку, готов поклясться, ему очень хочется погладить правую руку левой. А может это мое собственное желание. Проверяя теорию, я потянулся свой левой рукой к правой, слегка ее погладив. Боль никак не проходила. Мужчина обратил внимание на этот мой жест, и, кажется, совсем чуть-чуть прищурился. Он спокойно прошел в комнату и сел напротив меня. Двери закрылась. Я смотрю на него, он на меня. А взгляд неприятный, смотрит прямо в глаза, но наверняка периферийным зрением хорошо видит всю обстановку в комнате. Я ошибся по поводу оценки возраста, он куда старше пятидесяти.

— Добрый вечер, — решил, что можно и начать разговор самому ради разнообразия.

Несколько секунд молчания, прежде чем получить ответ.

— Утро, — поправляет он.

Перенимая его манеру, тоже тяну несколько секунд.

— Кому как, — киваю.

Игра в гляделки продолжается. В этот раз начинает он.

— Как рука? — голос спокойный, ровный.

Даже не знаю, что ответить, море вариантов. Возьмем самый нейтральный.

— В норме.

Ответ, который ни о чем не говорит.

— Ты готов вернуться к своей работе?

Опять же хороший вопрос. И снова нейтральный, ни о чем не говорящий ответ.

— Абсолютно.

Ага, спасибо, что поинтересовался.

— Ты знаешь, кто я?

Откуда бы, ты не представлялся.

— Нет.

Могу только догадываться. Корень. Данзо. Значит, моего паучка нашли все же именно они.

— Ты знаешь, почему ты здесь?

Знаю.

— Нет.

А вопросы мне нравятся, я так могу часами сидеть.

— Минакуро Като.

Молчу. Он ничего не спрашивал, значит, я не должен отвечать.

— Некоторое время назад я посчитал, что тебя будет целесообразно принять в наши ряды.

На его лице никаких эмоций. Кирпич, и тот выразительнее.

— И ты оправдывал ожидания. В основном.

Ну что сказать, я старался.

— Но в последнее время ты заставил нас подозревать тебя в предательстве.

Продолжаю молчать.

— Почему ты предал Коноху?

Интересная формулировка. Нет, не проймешь меня этим.

— Если не секрет, что именно заставило вас меня подозревать?

В этот раз ответ почти без промежутка в несколько секунд.

— Сам не догадываешься?

— Нет.

Снова пауза. На этот раз она затянулась. Не знаю, что он там обдумывал, но ждать мне пришлось долго.

— Ты проник в госпиталь Конохи и уничтожил тело Узумаки Синдзи. Твой фальшивый паук в кармане не пригодится.

Жаль, а я старался, делал.

— Хотя сама идея мне нравится. Зачем ты уничтожил тело?

Всего пару секунд паузы, изображая сомнения.

— Я скрывал следы его смерти.

— Почему?

Снова изображаю сомнения, не так-то сложно.

— Потому что смертельную рану ему нанес я. Осознано.

На лице Данзо едва заметное удовлетворение. Как я и рассчитывал, именно такой ответ ему был нужен.

— Почему ты убил человека, которого тебе приказали защищать.

— Потому что он это заслужил, — ответил я с вызовом, — потому что он предал свою деревню.

Кивок со стороны собеседника:

— Понимаю. Но у тебя был приказ. Ты должен его исполнять.

А теперь побольше воздуха в грудь, и начинаем нести всякую патриотическую чушь, чтобы цепляло, чтобы проникновенно.

— Я знаю. Но защита деревни должна быть превыше всего, разве нет? Он неоднократно предавал Коноху, и мог сделать это снова. Если для защиты деревни мне необходимо нарушить приказ, я это сделаю. И понесу наказание за свой поступок, но все равно буду считать что прав, — и, немного подумав, добавил, — это мой путь ниндзя.

Данзо буравил меня взглядом пару минут, прежде чем на его лице не появилась ухмылка:

— Очень вдохновенная речь. Сам-то веришь?

Раскусил, значит. Допустим, хотя, что там, именно на это я и рассчитывал. Если ни разу не соврать, не поверят, что начал говорить правду.

— Не особо, — пожимаю плечами.

Ухмылка исчезает.

— Так зачем ты его убил?

— Проанализировав ситуацию, пришел к выводу, что именно этого вы от меня и хотели. Глава Корня АНБУ, Данзо-сан.

Кивок со стороны собеседника.

— Как давно понял?

Выразительна пауза, прежде чем ответить:

— Предположил сразу. Убедился только что.

Снова кивок.

— Ты разговаривал с ним, верно?

— Нукенин из клана Курама? Да, разговаривал.

Данзо едва заметно напрягся:

— И что он тебе рассказал?

— Жаловался на жизнь, в основном. Говорил, что все мы пешки, и никто из нас ничего не решает за себя.

Собеседник подался вперед:

— А что ты сам об этом думаешь?

— Он был слабаком. По характеру. Так что его жалобы для меня не более чем блеянье паршивой овечки. Это он ничего не решал за себя. Я вот решаю. Сумел же я создать условия для этого разговора.

Данзо вновь позволил себе ухмылку:

— Да, представление мне понравилось. Хокаге готова рвать и метать, но не может ничего тебе предъявить. Конечно, в любой момент к тебе могут пожаловать безликие, чтобы вызвать на разговор, как это сделал я. Но того паучка нашли мои люди, а не ее.

Ох, как его прорвало. Действительно впечатлил я его, значит? Интересно.

— У меня есть еще одна идея, которую я бы хотел реализовать.

Данзо успокоился, прищурился.

— Какая?

— Пользуясь сложившимся положением, я могу набиться в доверенные люди к Хокаге-сама.

На несколько мгновений от собеседника так и повеяло скептицизмом.

— Не думай, что это будет просто.

Киваю, кто бы сомневался.

— Тем не менее. Хоть прямо сейчас мне заявиться к ней, и сказать, что мне угрожали люди из Корня, и что мне нужна ее защита. Покровительство, если быть точным.

В глазах Данзо появилось понимание.

— Выставить себя загнанным в угол, создать иллюзию полной зависимости от ее воли. Это вполне может сработать.

Ха, не из-за твоей похвалы я такую операцию провернул. Ты еще даже не все знаешь, милый друг.

— Масштабно, — раздумывая над чем-то, вслух произнес Данзо, — Ты оправдал мои ожидания, Като.

Почтительно киваю:

— Рад был стараться.

— Отныне ты становишься шиноби Корня.

Поднимаюсь, пытаясь хоть как-то создать торжественность момента.

— Нашей единственной целью всегда будет являться процветание и благополучие Конохагакуре. И в достижении этой цели мы не остановимся не перед чем.

— Отныне это и моя цель.

Данзо тоже поднимается. Корень не религиозная группа. Излишняя церемониальность ни к чему. Меня выбрали подходящим для вступления в их ряды. Мне предложили к ним присоединиться. Я согласился. Все остальное было бы условностями, не несущими никакой пользы. Люди в Корне достаточно фанатичны, но при этом и очень практичны, так что ничего удивительного. И я ошибся, когда счел, что Корень, это подразделение АНБУ. Это нечто, куда большее.

— Добро пожаловать в Корень.

Киваю:

— Какие будут поручения?

На лице Данзо снова появляется ухмылка.

— Ты и сам прекрасно знаешь. Выполняй.

— Слушаюсь, Данзо-сама.

На этой счастливой ноте мой собеседник покинул комнату. Но это еще не все. Вот же удивиться Тсунаде Сенджу, когда узнает, с чем я к ней пожаловал.

Глава 77

В Конохе раннее утро выходного дня. Прогулка до резиденции Хокаге ничего не дала, Тсунаде не было на месте. Ну, правильно, не ночевать же ей за рабочим столом… или на нем. Поэтому я шел в старую часть города. Или все же деревни? В общем, в старый квартал Сенджу. Был такой когда-то. Сейчас там осталось всего одно жилое здание, все остальное было хозяйскими постройками, принадлежащими городку. Единственное жилое здание. Некогда особняк главы клана. Несмотря на почтительный возраст, и долгое время, проведенное без необходимого ухода, особняк выглядел величественно. Большой, крепкий. С окнами бойницами, и прочными дверьми. Здание строилось в неспокойные времена, так что это целый маленький замок. Необычный для этого мира квадрат, с ровными углами и плоской крышей. Нигде больше в этом мире я не видел зданий такой формы. Слишком уж навевает прошлым моим миром. Возможно, где-то там зачесался еще один пришелец из того мира. А может, и нет.

Особняк был окружен решетчатым забором, у ворот стояла пара безликих. И еще четверо терлись неподалеку, если мне не изменяют чувства. Безлики вышли мне навстречу, уставившись своими масками. Ничего не спрашивали, как ни странно, просто давали понять, что бы я шел в другую сторону.

— У меня очень важное сообщение для Хокаге-сама.

— Для этого есть приемная, — без интонаций ответил шиноби.

Вот почему всегда так? Это просто банальнейшея ситуация. Я шпиен, пришел с повинной. Тьфу.

— Я признаюсь, что уничтожил то тело в морге. Доволен?

Оба шиноби дернулись, но что делать, не знали. Не потому что, тугодумы. Соображали они, как раз, быстро. Потому что ситуация патовая. Оба понимают, что я, вроде как, не враг, раз пришел с важным донесением. Но и инструкции на счет шутника, обставившего Тсунаде, тоже были однозначны. Парни переглянулись, и один кивнул другому.

— Подожди.

Второй безликий растворился в технике перемещения. Самая сложная версия подмены. Шиноби меняет себя на, фактически, воздух вокруг печати. Причем на расстояние, пусть и не большое, игнорируя почти все препятствия. Разве что барьеры такой техникой не перемахнуть, размажет, будто об стену. В теории, я вполне могу применять именно эту версию техники, да только чакры она слишком дохрена зжирает. Нецелесообразно. Правда, я читал о технике Бога Грома. Название громкое, но справедливое. Четвертый Хокаге объединил свой элемент и пространственную технику подмены. В свитках указано, что он перемещался к своей печати. Ни расстояние, ни наличие барьеров никакой роли не играли. Самая последняя, и наиболее сложная версия техники, требующая прорвы чакры, идеального контроля над элементом и долю везения, создавала с помощью трех и более печатей область, в которой пользователь вообще становился вездесущ. То есть перемещался в любую точку внутри области, мгновенно. Видел я формулу расчета затрат чакры на применение техники, там все сильно завязано на площадь области действия техники. В теории, опять же, моей чакры хватит на создание области в несколько квадратных сантиметров, в пределах которых я смогу мгновенно перемещаться, ага. Откуда Хокаге брал столько чакры, я не имею ни малейшего понятия. Но с моим резервом нужно что-то делать. А то смешно, чунин, а чакры, как у ученика академии. Насколько я успел узнать, даже у Сакуры сейчас резерв поболе, пусть и не на много. Она, вроде, ерьениндзюцу занялась, тренируется. Самая больная тема, блин. Может поинтересоваться у Данзо, нет ли в Корне каких секретных запрещенных техник, что увеличат мой резерв? Хотя, что я на этом зациклился? Уложил джоунина в честном, по меркам шиноби, бою. И маленький резерв, компенсированный почти идеальным контролем, позволяющим тратить на техники минимальное количество чакры, мне ничуть не помешал. Тот же теневой клон мне вполне дается, даже во множественном количестве. И пофиг, что ниндзюцу нет. Последний подарок Оракула это вполне компенсирует.

Массивная входная дверь со скрипом открылась, и выглянувший оттуда безликий жестом разрешил мне войти. Второй открыл ворота, и я спокойно прошагал мимо возвращающегося на пост шиноби. Либо внутри была другая охрана, либо все считали, что Хокаге сама вполне способна защитить себя. Тем более от меня. В особняке все оказалось очень практично, местами даже минималистично. Ну, это у кого какой вкус. Холл оказался небольшим, мебели мало, и выход отсюда так же был всего один. Во, хм, второй холл. Открытые сейчас вторые двери так же оказались массивными, и, почти уверен, имели защите печатями. Замок снаружи, замок и изнутри. Тсунаде ждала меня здесь. Вместо длинных светлых брюк, которые я уже почти привык видеть, длинная просторная юбка. И некоторое подобие укороченного кимоно белого цвета, опять же вместо более привычных зеленого халата и белой блузки. По-домашнему, я так понимаю. Вечно ошивающейся рядом с учителем Шизуне нигде не наблюдалось.

— Приветствую, Тсунаде-сама.

Хмурый взгляд был мне ответом. Одним кивком она указала мне следовать за ней. Прошли в комнату, отдаленно напоминающую гостиную. Правда диванов и столиков не было, только пара кресел и камин, если не считать навешанного на станы оружия и стоящих в углах манекенов с доспехами. Ничего так доспехи.

— Говори, — жестко приказала она.

Да только не особо я что-то боюсь. Раньше может и испугался бы, а теперь. После того, как начал с завидной периодичностью ставить собственную жизнь на кон, бояться разговора как-то не с руки.

— Присаживайтесь, разговор не будет коротким.

Тсунаде удивленно подняла бровь, не ожидая такого нахальства.

— Ты еще будешь мне приказывать? В моем собственном доме?

Пожимаю плечами.

— Почему не попробовать, вдруг получиться?

— Наглец, — хмыкает Хокаге, все же сев в кресло.

Позволил себе ухмылку. Интересная женщина. Если я все правильно понимаю, она годиться мне в бабушки. Но никаких следов гендзюцу, значит, что-то более тонкое. Если учитывать, что она медик, поправка, гениальный медик, то я вполне верю, что именно так она и выглядит. Вполне понимаю, откуда берутся все эти перешептывания о неземной красоте Пятой Хокаге. Хм. Хотя и не разделяю это мнение. Все должно быть в меру, а грудь и подавно. В остальном — просто привлекательная женщина. Опасная женщина. Я не чувствую на ней гендзюцу, но если эта мимика ее родная, то мне есть, куда расти. Шиноби привыкли полагаться на чакру, на ощущения от чакры. Но вот так просто всмотреться в лицо человека, и заглянуть чуть дальше того, что есть на поверхности. Боль. Много боли. Печаль и грусть. Сожаление. И подавленный страх. Надежда. Большая надежда. Я почти готов посочувствовать этой женщине. Мысленно. Не думаю, что ей нужна чья-то жалость. Во всяком случае, она сама в этом уверена, а вот что там на самом деле…

— Так и будешь меня рассматривать? — поморщившись, прервала она тишину.

— Размышляю, с чего начать, — почти не соврал я, — чтобы сэкономить ваше время.

* * * * *

Сначала он показался излишне наглым. Но Тсунаде достаточно быстро поняла, что наглость — напускное. Сначала его заминку и внимательный взгляд она приняла за рассматривание ее тела, и особенно, кхм, груди. Но опять же быстро поняла, что взгляд совсем не такой. Изучающий. Но не то, что снаружи, а то, что глубже. Намного глубже. Хокаге долго не могла понять, где именно видела этот взгляд. А когда поняла, неосознанно поморщилась. С таким же отстраненным интересом ее рассматривал когда-то Орочемару. Будто слизняка препарировал. Чтобы избавиться от неприятной аналогии она прервала тишину:

— Так и будешь меня рассматривать?

Взгляд чуть изменился. Он ведь молод, пятнадцати нет. Уже чунин. Уже убийца, уверенный, хладнокровный.

— Размышляю, с чего начать, чтобы сэкономить ваше время.

Теперь он напоминает другого знакомого, еще более неприятного. Данзо. Потому что говорит так, будто делает ей одолжение. Очень хорошо прикрытое высокомерие.

— Не медли, говори.

— Надеюсь, нас никто не подслушивает. Очень не хотелось бы, чтобы содержание разговора дошло до людей Корня.

Тсунаде отрицательно покачала головой:

— Особняк хорошо защищен.

— Тогда все по порядку, — наконец решает Като, — Некоторое время назад меня, вместе с двумя моими товарищами, послали на миссию. Защитить Узумаки Синдзи.

Тсунаде кивает. Это ей известно.

— Миссия шла от Корня. Одновременно с нами отправилась и еще одна команда. Скажем так, не официальная. Три нукенина, верно служащих Корню.

А вот это уже интересно. Хотя очень походит на беспочвенные обвинения.

— Вы естественно не обязаны верить мне на слово, но прошу, дайте мне закончить. Возглавлял команду отступник из клана Курама.

— Нишин, — решила уточнить Хокаге.

Кивок. Да ему плевать, как того звали.

— Его имя, значит. Этот… Нишин… атаковал нас в точке встречи. А еще чуть позднее атаковал повторно, уже в том городке. Его задачей было убить старика Узумаки. Моей — спасти. Но все не так просто. Мне удалось переговорить с Нишином до того, как я его прикончил. Он много интересного рассказал. О своей молодости, в частности. В клане его таланты не восприняли всерьез. Зато очень высоко оценили в Корне. Парня посылали на разные грязные задания. Данзо использовал его, одновременно собирая компромат. И насобирал на отступника А ранга. Пригрозил этим Нишину. Тому оставалось лишь подчиняться.

Жестко, но Тсунаде могла поверить, что это возможно.

— Естественно, никаких письменных доказательств у меня нет, — вставил Като, — сожалею. Нишин был пешкой, и его послали на очередное задание. Но он был не просто пешкой, а отжившей свое пешкой, которой требовалась замена. Такой заменой должен был стать я.

Хокаге прищурилась. Рано делать выводы, но…

— Вам это неизвестно, но мной уже интересовались ранее. Еще до экзамена на чунина. Перспективный шиноби. Данзо неплохо изучил мою психологию, и очень рассчитывал на этот анализ.

— На что именно? — не поняла Тсунаде.

На лице парня появилась ухмылка.

— История с Миино Курама вам известна?

Кивок.

— Я убил ее, потому что она предала меня. И Коноху. Узумаки Синдзи был куда большим предателем, и грехов за ним было намного больше. Данзо все рассчитал. Я убиваю Нишина, узнаю правду, и убиваю Узумаки. Тем самым попадая ему на крючок. Деталей не знаю, хотел он вытащить меня из тюрьмы, или оправдать своим влиянием, не так это теперь важно.

— Но?

Ухмылка исчезла.

— Я разобрался с тем случаем. Очень не люблю, когда эмоции берут верх. Проблема лежала… В моем прошлом. Я с ней разобрался, и сейчас непредвзят и хладнокровен.

— От скромности не умрешь, — хмыкнула Хокаге.

— Спасибо, — беззастенчиво кивнул Като, — Не было у меня желания добивать Узумаки. Но я не такой идиот, каким был Нишин. Я решил немного спутать всем карты, чтобы вырваться из-под влияния Данзо. Я убил Узумаки. А по прибытию в Коноху я подготовился, чтобы в нужный момент уничтожить его тело.

Тсунаде сжала кулак, но постаралась сделать это незаметно. Не вышло, Като отследил ее движение, но лишь пожал плечами, показывая, что ему все равно.

— И как результат?

— Сегодня рано утром у меня состоялся длинный и весьма содержательный разговор с Данзо.

Повисла напряженная пауза. Тсунаде лихорадочно думала. Насколько это все соответствует действительности. Правда о Нишине? Вполне вероятно. Просматривая его дело, она видела много темных пятен и несоответствий. Да, очень похоже на правду. Интрига с Узумаки? Тоже вполне вероятно. А она ломала голову, какого черта все это время творилось в ее собственной деревне!

— И ты собираешься передать мне содержание разговора?

Кивок.

— Говорить о том, что меня, в каком-то смысле, взяли за жабры, думаю, не стоит. Данзо хотел воспользоваться сложившейся ситуацией. Я должен был придти к вам и пожаловаться на давление с его стороны. Попросить защиты.

— И стать шпионом, — кивнул Тсунаде.

Это многое объясняло, очень многое.

— Именно. Но я не идиот. Служить фанатику я не собираюсь. Поэтому предлагаю свою верность вам.

— На тебе стоит печать?

— Нет, естественно, — с легкой, едва заметной, насмешкой, ответил Като, — с ней меня бы к вам и на бросок сюрикена не подпустили бы.

Логично.

— Как именно будет выражаться твоя верность?

Пожал плечами:

— Я буду выполнять все поручения. Рассказывать все, что узнаю из оперативных данных Корня. Ну и, по вашему приказу, передавать информацию Данзо, если вы хотите.

— Готов так рисковать?

Кивок, уверенный.

— Более чем. Теперь я уже все равно никуда не денусь.

— У нас гость? — раздался от входа голос Шизуне.

Тсунаде уже успела забыть, где они находятся. Като бросил на ее ученицу короткий оценивающий взгляд, но тут же потерял интерес. И оценивающий скорее в плане доверия и верности ученицы своему учителю, нежели интерес мужчины к женщине. Хотя чему удивляться, он еще не в возрасте. Кхм. А вот это не верно, своей напарницей он еще как интересуется.

— Хорошо. Я все еще не доверяю тебе. Но, лучше держать опасно врага под рукой, верно?

Одобрительная улыбка и кивок. Это действительно мальчишка? Ей потребовались годы, чтобы осознать эту истину.

— Я своей властью переведу тебя в АНБУ. Как твоя рука?

— Я полностью здоров и готов действовать.

Значит, эти павлины действительно на многое способны. Тоже достигли уровня использования природной чакры? Неплохо бы его потом осмотреть. На свежую голову, а то сейчас Тсунаде и так готова была покричать, чтобы успокоиться от переизбытка новостей.

— Тебе потребуется тайное имя.

— Крыло, — уверенно произнес Като.

— Уингу? — удивилась Шизуне.

Она не знала всех деталей разговора, но перевод в АНБУ был ей вполне понятен. Парень уверенно кивнул.

— Полагаю, захочешь маску павлина? — усмехнувшись, предположила Тсунаде.

— Было бы замечательно, — усмехнулся в ответ он.

Тсунаде не покидало отчетливое ощущение, что она совершает ошибку. Большую ошибку. Но женщина не могла понять, где именно эта ошибка. Она не доверяла парню. Вступление в АНБУ — лишь формальность. Что не так? Где именно она пропустила опасность?

— Тогда вон отсюда. Придешь завтра, в резиденцию. Анко уже давно пыталась пробить тебе место среди безликих, вот порадуется.

— Не сомневаюсь, — поднявшись, кивнул Като, — до свидания, Хокаге-сама.

Женщина лишь отмахнулась, провожать гостя отправилась Шизуне. Тсунаде еще предстояло придумать, как именно теперь использовать парня. Жизнь становилась все интереснее и интереснее.

АРКА 6

Глава 78

Я искренне полагал, что разговор с двумя самыми влиятельными людьми Конохи будет сложным. Ага. Как же я ошибся. Объясняться с наглой девчонкой, теперь, в общем-то, моей, вот что было сложно. С памятного вечера, когда я уничтожил тело, и до момента, как упорхнул в Долину Солнца, ей я ничего не рассказывал. А когда вернулся через неделю, получил в лицо категорический ультиматум: либо я ей все рассказываю, либо валю на хрен в абсолютно любом направлении. Второе меня не устраивало совсем, пришлось крутиться. Единственно ценное, что узнала подруга — я теперь безликий. Почти. Осталось уладить все формальности. В остальном, несмотря на мощный поток вопросов, я остался нем. Меньше знаешь — крепче спишь, так сказать. В дом меня пустили, но вот спать отправили в свою комнату. Каору решила обидеться, хотя бы для порядка.

Совсем уж выспаться мне так и не дали. Ворвалась Анко, счастливая и довольная. Через окно ворвалась. Через мое.

— М**ть! Етить твою суть мать, Анко! Чтоб тебе биджу во сне являлся, чтобы произвести внедрение всех своих хвостов во все возможные отверстия! Б***ь! Какого кьюби ты снова врываешься ко мне через окно!? — вырвалось у меня, и триада на этом не закончилась, просто решил перейти на шепот.

Анко даже немного опешила, но быстро нашлась:

— Еще скажи спасибо. Если бы я ворвалась в комнату Каору, когда вы там вместе нежитесь, было бы куда хуже. А так пострадал только ты, логично? — оправдалась девушка.

— В каком таком месте это логично? Как по мне, абсолютно равнозначно, разбудишь ты меня здесь, пока я просто сплю, или там, когда я сплю не один.

В дверях появилась немного заспанная напарница:

— Не согласна. Анко поступила правильно. А ты предатель, должен был защищать мою честь, а не отправлять ее в мою спальню.

Теперь уже опешил я, от наглости обеих.

— Да чтоб вам выйти замуж за биджу! Входить надо через дверь! Дверь, суть етить, а не через окно! Так что вон из моей комнаты!

Анко, все еще полу сидя на подоконнике, хмыкнула, и устроилась поудобнее, игнорируя мои слова.

— А я с поздравлениями. Хотя, поздравлять мне надо, скорее всего, саму себя. Избавилась, наконец, от вас, малолетних спиногрызов.

Напарнице, похоже, на слова Анко было начхать. Она глубоко задумалась о чем-то своем. Мне, по большому счету, тоже, так что я просто зевнул.

— Не вижу ликования на лицах! Вы оба теперь состоите в АНБУ!

Я чуть напрягся, но скорее просто от неприятных мыслей.

— Като вчера был переведен в мой отряд, — продолжила капитан, — и, чтобы не оставлять тебя, Каору, в одиночестве, заодно оформили и твой перевод. Твое предыдущее задание отменяется, или точнее, считается выполненным.

Девушка лишь больше нахмурилась. Каору уже была частью АНБУ, как бы. Что-то типа 'за штатом'. А конкретно — выполняла прямое поручение от одного из капитанов АНБУ, Анко, естественно, хотя еще не факт, и вскоре должна была пройти вступительное испытание на полноправного безликого низшей категории. Сам факт того, что Каору должна была за мной следить, меня не удивил. Почему она своей работы не выполняла, я тоже понимал. Меня удивило, как выглядела сама Каору при оглашении этого факта. Она была взволнованной, взволнованной какими-то своими мыслями. Что-то мне подсказывает, а подсказывает мне моя проснувшаяся чуйка, что это дело темное, и желательно хоть примерно представлять, что так сильно грызет девчонку. А то мы с ней уже спим, она меня даже покрывает, но все равно не доверяет полностью. Вот так-так.

— Так что вам пять минут на сборы, и бегом в резиденцию!

Потребовалось немного больше пяти минут, но мы никуда и не опаздывали, это просто Анко взбрело появиться ни свет, ни заря. Меня вполне официально делали безликим, пусть и чунином, но спецом по диверсиям и устранению. Каору просто перевели в штат, как я сам для себя это назвал, ибо в ином случае девать ее было просто некуда. Правда, это еще долго вызывало у меня недоумения. Перевели в АНБУ, просто от того, что некуда было девать? Ндя… А так, в общем-то, получалась готовая пара, которые применялись в АНБУ куда чаще, чем тройки и четверки. Я, наконец, получил не бутафорскую, а самую настоящую маску. Павлин. 'Клюв' в маске был достаточно большим, чтобы я мог беспрепятственно воткнуть туда все необходимые мне прелести, что стояли в родной маске. А мой костюм, в несколько измененной форме, стал полевой формой для всего отряда, причем уже давно. Ну, не весь костюм, если честно, а только ткань, защищающая от чакры и сенсоров, прочие мелочи сочли излишними. Ветераны, так сказать, не оценили новшеств. Ну и биджу с ними, не хотят — не надо.

Итак, я стал безликим. Мой отряд занимался силовыми акциями, диверсиями, устранением. Штурмовики и диверсанты, заодно и убийцы, собранные под крылом Анко. Вообще отряд объединяло лишь то, что все работали за пределами деревни, и всегда скрытно и инкогнито. А так же 'на выходе'. То есть получали задание, уходили, отрабатывали, и сразу возвращались. Этим мы отличались от разведки, пропадавшей порой месяцами. Кроме капитана были полевые командиры, к одному из которых нас и приписали. Ехи, понятия не имею, какое его настоящее имя. Немолодой уже шиноби, Хьюго. Вечно хмурый, придирчивый, особо ладить с подчиненными не пытался, но все же все его беспрекословно слушались и подчинялись. Хитрость была в том, что я знал Ехи. Знал Анко. Но все остальные оставались для меня просто безликими. Максимум — прозвище. Вот такая вот секретность. Так же я знал, что существуют другие отряды. Один занимался исключительно внешней разведкой. Один поддерживает порядок и защищает Коноху. Один защищает важные объекты и Хокаге. Еще один, самый маленький, специализируется на пытках. И их капитана я уже знал, башка со шрамами мне в память врезался хорошо. Но это из, так сказать, оперативников. Еще были аналитики, медики, обслуга. Причем не оперативники как бы, не были и АНБУ. Просто выполняли свою работу. Забавная система, но стоит заметить — действенная. Ячейки, независимые друг от друга, с центром Хокаге. Потеря одной ячейки не приведет к падению системы. Падения части ячейки не приведет к падению всей ячейки. Даже если все мою группу, во главе с Ехи, повяжут, это все равно никому ничего не даст.

Анко, к слову, была на меня чем-то сильно обижена, так как заставила пройти специальную подготовку АНБУ. Этакие полевые курсы. Много нового я там не узнал, кое-какие условности, полезные, но не более того, а две недели из жизни выпали. А когда я вернулся, все стало уже серьезно. Коноха готовилась к войне. Маленькой, не своей, но там будут сражаться шиноби Листа. Сражаться и умирать. Даже не глядя на неписанные законы, любые подобные конфликты уносили с собой жизни шиноби. И сейчас посвященные в суть дела в контролируемом хаосе готовили военную экспедицию. Посвящены были далеко не все. Собственно, только участники этой экспедиции, получившие 'долгую' миссию. Я получил такую миссию по прибытию, Каору лишь чуть раньше. А сразу за миссией и приглашение к Хокаге. Домой.

А вот это было уже интересно¸ хотя и слегка меня напрягало. О чем мы с госпожой Тсунаде будем беседовать, я представлял смутно. Разве что были какие-то особые поручения, связанные с предстоящей войнушкой. Это было наиболее похоже на правду, хотя были и другие варианты. Особняк встретил меня уже другой группой сторожей. В этот раз безликие пропустили меня без всяких вопросов, разве что проверили нанесенную на плече татуировку. У рисунка было много функций, в основном опознавательных. Подделать весьма сложно, можно конечно, но нецелесообразно. Один из безликих коснулся ладонью моей руки, я почувствовал легкое жжение от примененной опознавательной техники, и пропустил внутрь.

С прошлого моего визита абсолютно ничего не изменилось. Ну, вот совсем ничего. Я даже готов был поверить, что Тсунаде действительно приходит сюда только спать, и, иногда, отдохнуть от шума резиденции. Женщина нашлась в кабинете, который я бы охарактеризовал, как приемную. Не рабочий кабинет, а именно приемную. Несколько удобных диванов, небольшой столик, кое-какая красивая бутафория на стенах. Тсунаде хмуро изучала какие-то бумаги, делая вид, что не замечает моего присутствия. Ага, хорошая игра, кому первому надоест молчать. Сел напротив, расслабился, жду. Ну, старушка, я так могу часами сидеть. Женщина, спустя минут пятнадцать, прошлась по мне безразличным взглядом:

— Корень выходил на контакт?

— Нет, — ответил я.

Она чуть поморщилась:

— Странно.

— Отнюдь, — не согласился я, — ничего, что заинтересовало бы Данзо, не произошло. Или я ошибаюсь? — дождавшись утвердительного кивка, продолжил, — Не к чему, в таком случае, дергать меня. Думаю, со мной свяжутся, либо когда я накоплю много информации, либо если случиться что-то экстраординарное. А так чем меньше контактов, тем больше у меня шансов оставаться вне подозрений.

Хокаге кивнула, соглашаясь с моими доводами.

— Мне надо отдохнуть, не замечаю элементарных вещей, — едва слышно пожаловалась она.

Проигнорировал, сделав вид, что вообще ничего не услышал. Следов присутствия Шизуне так же не было замечено. Может, Хокаге пропадает здесь, отдыхая именно от своей деятельной помощницы? Весьма неплохой вариантик.

— Уже получил лист с миссией?

Киваю.

— Что ты об этом думаешь?

— Обычный конфликт. Наш Дайме будет выбивать долги из их Дайме. Одним из самых радикальных методов. Или есть какая-то более тонкая подоплека?

— Есть, — не стала отрицать Хокаге.

— Я должен о ней знать? — решил уточнить, прежде чем задавать прямой вопрос.

Женщина задумалась, но ненадолго. Я невольно потер правую руку.

— Да. Думаю, должен. Все достаточно банально.

— Сбежавшая любовница? А может тайный любовник нашего правителя? Незаконнорожденный ребенок? Украденная вещица? Перехваченное письмо тайной переписки? — перечислил я наиболее банальные варианты.

Тсунаде поморщилась, кажется, подавляя желание что-нибудь сломать. Меня, например:

— Не угадал. Спор и личная обида. Задачей вашей группы будет поимка и доставка в целости и сохранности правителя Страны Озера к нашему уважаемому Дайме.

Выждал немного, прежде чем спросить:

— А моей личной задачей?

Или я дебил, и не понимаю, на кой черт меня вызвали на личный разговор.

— Есть кое-что… — сверля меня недоверчивым взглядом, начала Тсунаде.

Усилием воли я подавил желание скорчить скептическую морду. Чувствовал себя так, будто Хокаге тратит мое драгоценное время. С чего бы взялось это чувство? Молча ожидаю продолжения.

— Кое-что, о чем никто не должен знать, — добавила она.

Значит, придется каким-то способом исчезнуть из поля зрения всех остальных. Хм, сложно, но можно.

— На острове некогда находилось тайное убежище. Мы, я со своей командой, использовали его еще во время прошлой мировой войны.

— Если я правильно понимаю, то вы и ваша команда, это трое санинов? — вставил я уточняющий вопрос.

Хокаге кивнула:

— Именно. Ты должен проникнуть внутрь и все там уничтожить. Это место хранит много тайн, многим из которых лучше навсегда остаться тайнами.

— Это будет не сложно, — пожал я плечами.

Но Тсунаде покачала головой, всерьез собираясь меня переубедить:

— У меня есть причины считать, что убежище сейчас используется.

Не удержался от ухмылки, вызвав у Хокаге хмурое выражение на лице:

— Не думаю, что речь идет о старом извращенце. Орочимару?

Кивок со стороны собеседницы. Странно, а выпад в сторону Джирайи она проигнорировала.

— Это наиболее вероятно. Мало вероятно, что ты встретишь его самого. Я даже почти уверена, что с усилением Ширубабурамби он вывез из убежища все сколько-нибудь ценное. Однако тебе все равно следует быть осторожным.

Несколько секунд сверлил Хокаге взглядом. Она не реагировала, видимо считая, что я просто размышляю. Ладно, объясню элементарные вещи:

— Что именно вы хотите уничтожить в том убежище? Если там уже вовсю хозяйничает ваш старый знакомый, то либо вы рассчитываете, что он не тронул что-то, что не смог найти. Либо вы уверены, что он не тронул что-то, о чем знает, по вашей же с ним договоренности. М-м?

— А, по-моему, ты слишком много умничаешь.

Процедила Тсунаде, сверля меня недобрым взглядом. Пожимаю плечами:

— В таком случае я не гарантирую, что уничтожу все, что нужно.

Хокаге устало выдохнула:

— Теперь понимаю Анко. Шибко умный подчиненный, это все равно, что шило в заднице.

Проигнорировал, продолжая спокойно ожидать пояснений. Тсунаде тяжело выдохнула, покачав головой и обреченно прикрыв глаза.

— В этом убежище мы с Орочимару некоторое время работали вместе. Мне нужна была его помощь, чтобы спасти одного человека, так как просто медицинский ниндзюцу было мало, — все же решилась Хокаге, — Ему… думаю, он просто экспериментировал. Что бы там не осталось после него, уничтожь любые следы.

Теперь более ли менее понятно. Киваю, поднимаясь, и неосознанно вновь потираю правую руку.

— Я все сделаю, Хокаге-сама.

Кивок с ее стороны, поклон с моей. Нужно подготовиться. Много взрывчатки, очень много взрывчатки.

Глава 79

Все же я сильно недооценил масштабность здешних войн. Сильно недооценил. Когда мы, вместе с Каору, Ехи и еще семеркой безликих, достигли берега, где концентрировалась армия Огня, меня посетило приятное чувство ностальгии. Где-то, когда-то я уже видел громадную армию, погружающуюся на не менее внушительный флот. Даже по скромным прикидкам, на берегу сейчас находилось не меньше десятка тысяч солдат. Да, это были юхей, каждого из которых обучали максимум полгода. Но их было много, очень много. Многочисленные палатки, расставленные, видимо, группами по кругу. Палаточный город прорезали линии дорог, по которым сновали повозки, перевозящие разобранные сейчас орудия, провиант, и вообще всякие мешки и ящики. На берегу все это погружали на небольшие корабли, скорее даже шлюпки, которые, впоследствии, везли все это уже на большие корабли. Ну, как большие. Где-то на горизонте стояла настоящая громадина, если мне не изменяет память, что-то вроде линкора. Остальные были уже поменьше, и в основном являлись транспортами. Полноценным флотом все это я назвать не мог, сохранились смутные картинки ощетиненных целыми пачками орудий гигантов, которыми сражались в том мире, здесь все было куда скромнее. Тем не менее, народа они собрали предостаточно, и не только собственно юхейев. В, хм, лагере, уже были шиноби, пусть и не слишком много. Медленно топая вслед за Ехи, я уже отметил группу знакомых меднинов, упаковывавших свои пожитки, а еще несколько групп из общего числа. Видимо, будут осуществлять поддержку. Отметил присутствие парочки, которую я меньше всего ожидал здесь увидеть. Ино и Чоджи. Шикамару с ними не было, и девушка несколько нервно посматривала по сторонам. Хм, какого они здесь делают? Кроме того приметил снующие по периметру лагеря отряды шиноби, а так же частые посты юхейев. Проскользнуть незамеченным сквозь такой кордон было затруднительно просто из-за его плотности.

Ехи неожиданно остановился, повернувшись к нам. Стоим, преданно пожираем начальство глазами. Ну, правда все в масках, так что он нашего взгляда все равно не видит, но тем не менее. Коротким жестом тыкает в меня, и делает еще пару условных жестов. Типа: 'Ты — со мной. Остальные — исчезните, пока не позову'. Показуха, с одной стороны, с другой с таких мелочей начинается профессионализм. Мы — безликие, безымянные, безголосые и все такое прочее. Остальные разбежались в разные стороны, и Ехи развернулся и пошел дальше. Прибавил шагу, сравнявшись с командиром.

— А мне с чего такая честь? — едва слышно спросил я.

— Заткнись и топай, — огрызнулся он.

А ведь Ехи так огрызается только со мной. Нет, он с остальными не любезничает, но меня осознанно за что-то невзлюбил. Поинтересоваться?

— Встал не с той ноги?

Хьюго сжал руку в кулаке. Я его определенно раздражаю, знать бы еще, чем. Правда, ответить бьякуганистый мне так и не соизволил. Ну, его дело. Топали мы к палатке, несколько превосходившей по размеру все окружающие. Да и к тому же вокруг стояли еще с два десятка солдат, явно на посту. Местное руководство, видимо, обитало именно здесь. Вошли. Палатка действительно оказалась небольшим полевым штабом. В центре на нескольких составленных вместе столах, лежала карта. Бросив короткий взгляд, отметил, что на карте достаточно подробно изображен архипелаг Китаказе. И, если маленькие острова нас интересовали мало, то большой был изображен достаточно четко, и имел множество отметок, пометок и маркеров. Пробежавшись по ним мало кому заметным взглядом, я с удовлетворением отметил отсутствие каких либо пометок на интересующем меня месте. Что же, шансы провести операцию скрытно все еще весьма велики, и это хорошо. В остальном имелись детальные данные обо всех дорогах, об их состоянии и нюансах, которые следовало учитывать при планировании. Так же были отмечены населенные пункты, так же с многочисленными пометками и данными. Отмечались важные места, в основном удобные позиции, где стоит, или на оборот не стоит принимать бой. Были расставлены флажки с укреплениями, позициями войск, складами, и прочим, прочим, прочим. Вся эта система условных символов была достаточно своеобразной, но весьма подробной. Теперь немного о присутствующих. Чуть в стороне обнаружился Шикамару. Он делал вид, что происходящее ему по фигу, и что он вообще случайно сюда забрел. Правда, похоже, он просто обдумывал что-то, что-то важное. Не мудрено, тактика и стратегия на войне, это совсем не то, что партия в сеги. Это куда интереснее, с точки зрения стратега. От моря вариаций действий противника и возможных ответных ходов у нормального человека крыша поедет. Но его присутствие, как и присутствие его команды, теперь вполне объяснимо. Он учится, набирается опыта. А сокомандники так, за компанию, нюхнуть пороха, так сказать. Над картой склонился низкий худощавый мужчина в возрасте сорока семи — пятидесяти лет, облаченный в темное кимоно. Точнее возраст определить не могу, слишком харизматичная личность. Глазищи умные, цепкие, по нам прошлись бегло, не останавливаясь, вернулись к карте. Вместо левой руки у дядьки дешевый трехпалый протез, шрамов на открытых участках кожи хватает. Борода плотная, но ухожанная. Волосы в тонкой косичке, смольные. Солдат, до мозга костей солдат, причем опытный. Он, я так понимаю, Ямамото, военный советник нашего глубоко уважаемого Дайме. По совместительству, командует войсками правых, то-бишь нас. В определенном смысле крутой и вообще знаменитый мужик, как занял должность советника тридцать с небольшим лет назад, так хрен кого к ней подпускает. Кремень. Чуть в стороне от него еще один старичок. Форма офицера флота сдает его с потрохами, Шимацу, гордо прозванный адмиралом. Он, собственно, командует линкором, но опыта сражений у него разве что чуть меньше, чем у Ямамото. Волосы седые, короткие, бороды нет, вообще лицо чистое. Но на руках уже явные прожилки, да и старческая сухость. Четвертым присутствующим оказалась высокая светловолосая женщина, чуть старше тридцати. Когда она бросила на нас с Ехи быстрый взгляд, я отметил зеленый цвет глаз. Просто зеленый, без зрачка. Яманака, если я не ошибаюсь. На теле обычная для джоунина одежда. Лицо сосредоточенное, короткие волосы лежат свободно, в ушах изящные серьги. Так же здесь присутствовали еще несколько мужчин в форме юхей Огня, но были либо адъютантами, либо чем-то подобным.

— Мы вас ждали, — вместо приветствия бросил Ямамото.

Ехи лишь кивнул, но отвечать не стал. Он подошел и тоже навис над картой, я отошел в сторону, чтобы не отсвечивать, но хорошо видеть стол. А вот интересно, присутствие на военном совете целого наследника клана, и представителей еще двух кланов, пусть один из них безликий, это совпадение? Конечно! Я совсем ничего не заподозрил.

— Предложенный план не терпит критики, — возобновила Яманака прерванный, видимо, разговор, — прямой штурм — пустая трата людей.

— Берег острова не подходит для высадки, — это уже Шимацу, — есть всего три подходящие гавани, и два более-менее пригодных пляжа. Но оба пляжа сразу можно вычеркивать, мы просто не будет успевать высаживать десант, там наши отряды перебьют еще быстрее, чем при прямом штурме.

— Прямой штурм — не выход, — покачал головой Ямамото.

— Тогда сворачивайте палатки и отправляйте людей по домам, — махнул рукой Шимацу, — война окончена даже не начавшись.

Крутой мужик, резкий.

— Укрепления на линии гавани Гунджо слишком плотные. Мы положим слишком много людей во время штурма, и пришедшее из Хиро подкрепление выбросит нас обратно в море, — это снова женщина.

— Если Гункан обеспечит достаточную плотность огня… — начал Ямамото.

— Каждое орудие стреляет раз в двадцать минут, не чаще! — видимо, уже не в первый раз за вечер повторил Шимацу, — за день мы сметем укрепления с берега.

— После первого же выстрела они отойдут, а за день и подкрепление будет достаточно близко, чтобы оказать помощь во время штурма. Это не выход, — снова Яманака.

— Следует вернуться к идее с группами шиноби… — Ямамото.

Но женщина лишь отмахнулась, не дав ему договорить:

— Мы уже потеряли там две группы, и не собираемся бесцельно жертвовать еще одной.

— Размен, — негромко предложил Шикамару.

Для всех, кроме меня и, наверное, Еки, реплика Шики оказалась неожиданно, и они даже не сразу поняли, что именно он сказал.

— Что? — озвучил общее состояние Ямамото.

— Размен, — спокойно повторил чунин Листа.

Пауза. Я улыбнулся под маской, да, Шика, ты молодец. Очень многозначительно.

— Теперь иди сюда и объясни, — на этот раз Яманака.

Парень медленно, не скрывая лени, оторвался от стены и подошел к карте, ткнув пальцем в гавань Гунджо.

— Здесь. Мы вышлем группу из небольшого количества транспортов, в трюмах которых будут сидеть наши группы АНБУ. Когда транспорты будут уничтожены огнем береговых орудий, шиноби уйдут под воду и доберутся до берега. Вы сказали, — произнося это Шикамару все так же смотрел на карту, не двигая взгляда, и я не сразу понял, к кому он обратился, — что для точной стрельбы ваших орудий требуются корректировщики. АНБУ смогут скорректировать огонь, и, если потребуется провести диверсии. Сколько выстрелов выдержат орудия без замены изнашивающихся частей?

Молчание провисело несколько секунд, прежде чем Шимацу ответил:

— По два выстрела.

— Этого будет достаточно, — с видимым безразличием продолжил наследник клана Нара, — Сразу после выстрелов в бой вступят все войска, и массированным ударом по прореженной оборонительной линии пробьют оборону и закрепятся на берегу. Так у войск будет время, достаточно времени, чтобы закрепиться и дать бой подошедшему подкреплению.

Разворачиваясь и отходя на свое прежнее место, он показал, что разговор окончен.

— Это твой гениальный план? — оскалился Ямамото.

— Нет, это наиболее рациональный план. Во всех остальных вариантах пострадает еще больше наших людей.

Он вернулся в ту самую позу и застыл изваянием, показывая, что все сказал. А сколько безразличия на морде лица. Хм, а я думал, что один такой отморозок среди сверстников, видимо нет. Правда, как только от него все отвернулись, вернувшись к карте, Шика отвел взгляд и едва заметно выдохнул. А нелегко ему дались эти слова, совсем нелегко. Он ведь не фишки на доске разменял, а предложил осознанно отправить на смерть добрых две-три сотни людей. Неплохо. Обычных шиноби приучают к мысли, что они всегда должны быть готовы пожертвовать жизнью по приказу. Наследников клана учат отдавать такие приказы. Знаменательно, я бы сказал.

Дальше обсуждение как-то заглохло. Чтобы хоть что-то сказать, женщина из Яманака спросила Ехи:

— Вы готовы к такому?

Хьюга коротко кивнул.

— Тогда признаем этот план основным, — подвел итог Ямамото, — подготовьтесь. Завтра в полдень флот двинется.

Совет подошел к концу.

* * * * *

Холодный морской ветер гнал легкий туман в сторону берега. Тяжелые тучи, медленно плывущие по небосклону, плотной пеленой закрывали лунный свет. Волны тихо нашептывали свою вечную мелодию, раз за разом лениво и неохотно накатывая на пологий берег. Если бы не свист ветра, окружающую тишину нарушали бы лишь редкие птицы, волею судьбы заброшенные именно в это ночь на именно этот берег. Берег, который спал. Многочисленные палатки, береговые укрепления, позиции укрепленных орудий, все это спало в ночном тумане. Редкие костры, дрожащие на холодном ветре часовые, не спящие, но кутающиеся в плащи и потирающие руки. Тишина и покой. Небольшая группа людей на возвышении чуть позади основных позиций всматривалась в темноту, не обращая внимания ни на туман, ни на холод морского ветра. Четыре фигуры в плотных плащах с накинутыми на голову капюшонами. И безликие маски, сквозь прорези которых на ночную воду взирали четыре пары глаз. Мгновение за мгновением. Очередной порыв ветра. Новое его завывание. Луч лунного света прорезает тьму, но лишь на несколько мгновений, снова исчезая в тумане. Тишина. Тишина, которую неожиданно прорезает голос.

— Они здесь.

Голос раздается столь неожиданно, что три фигуры не сразу обращают на него внимание. Затем еще пристальнее начинают всматриваться в ночную тьму. Какое-то время проходит, пока все трое убеждаются в том, что четвертый действительно что-то увидел. Увидел. Что-то. В непроглядной тьме и молочном тумане. Увидел корабли. Одна из фигур в маске складывает руки в печатях, достает свиток, и подбрасывает его высоко в воздух. Несколько секунд ничего не происходит, прежде чем свиток не поднимается на свою максимальную высоту. Бумага резко загорается синим пламенем, и взрывается, разнося по округе пронзительный рев. Рев, подобный реву раненого зверя. Рев, мгновенно выводящий спящий лагерь из беззаботной дремы. Крики, движение поднимающихся солдат. Шевеление везде и повсюду. Пехотинцы выстраиваются в подразделения. Обслуга орудий подносит боеприпасы, начинает заряжание. На несколько минут берег погружается в кажущийся хаос, но с каждой секундой крики становятся все увереннее, и все больше напоминают четкие приказы. Солдаты уже не мечутся по сторонам, и организованно бегут к своим позициям. Перезаряженные орудия начинают прицеливание. Шум медленно затихает, но на берег, вместо спокойной тишины наваливается напряженное ожидание. Теперь уже тысячи глаз всматриваются в морской туман, пытаясь разглядеть в нем хоть что-то.

И где-то впереди появляются первые огни. Корабли, много кораблей. Небольшие, но плотные и крепко сложенные. Площадки, заполненные солдатами, окруженные невысокими стенками деревянных щитов и накрытые мягкими навесами. Гребцы под безмолвные команды поддерживают ровный такт. На некоторых кораблях стоят небольшие, куда меньшие, чем береговые, орудия. Смертоносные механизмы, заряженные длинными плотными иглами, способными пролетать сотни метров на недостижимой даже для шиноби скорости. Солдаты в напряжении крепче сжимают древки яри. И сидящие впереди уже видят неровные огни береговой линии. Тревожный рев, обрушившийся на берег, не достиг ушей людей на кораблях. Они еще не знаю, что их ждут. Еще лелеют надежду целыми добраться до берега. Еще лелеют. Еще надеются, что тишина на берегу, это спокойная тишина спящего лагеря, а не напряженная тишина приготовившейся к бою армии. На берегу напряжение все росло. Орудия заканчивали наведение. И руки стрелков уже начинали дрожать и потеть от напряженного ожидания, от желания спустить смертоносные снаряды с поводка. Но враги должны быть ближе. Еще ближе. Еще немного ближе.

— Огонь!

Десяток тяжелых молотов упали на спусковые крючки. Десяток тяжелых орудий, напоминающих огромные баллисты, хлестко ударили напряженными сухожилиями натянутых до предела механизмов, выплевывая ввысь неровные снаряды. Снаряды летели со свистом. Свистом, который ни с чем нельзя было спутать. Свистом приближающейся смерти. И солдаты на кораблях сжались. Кто-то уже прощался с жизнью. Кто-то дрожал, силясь побороть страх. Кто-то смирился с неизбежностью. Кто-то еще надеялся уцелеть. Но пронзительный свист в ночной темноте всех их ровнял в шансах на выживание.

На высоте сотни метров снаряды противно щелкнули, изрыгая из себя снопы игл. Свист мгновенно затих. Несколько мгновений абсолютной тишины. Коротких, но бесконечно длинных мгновений. Иглы летят бесшумно. Иглы убивают раньше, чем жертва успевает понять, что мертва. И тишину разрывает треск сотен и тысяч ударов. Часть игл летит в воду, поднимая столбы брызг, но это маленькая часть. Три корабля накрывает прямым попаданием, и оттуда, сквозь неровный треск ударов, доносится характерное звучание рвущейся плоти и ломающихся костей. На берегу раздаются одобрительные возгласы сотен глоток, но почти сразу меркнут в окружающем хаосе шума. Несколько кораблей накрывает лишь краем. И уже через несколько секунд туман разрывают крик и стоны солдат, получивших не смертельные удары. Сквозь этот нестройный гомон можно услышать всплески от скидываемых в воду мертвых тел. Это лишь первый удар, за ним будут новые. Противник готов. Противник будет нещадно, раз за разом, обрушивать на нападающих всю мощь береговых орудий. Опытные вояки приспосабливали тела еще живых и уже мертвых, чтобы хоть как-то защититься от смертоносных игл. И от очередных хлестких ударов натянутых сухожилий, поднявших в воздух новые снаряды, от непередаваемого, леденящего душу, свиста возня на кораблях стала лишь еще активнее. Противный треск разорвавшихся в воздухе снарядов. Несколько мгновений пронзительной тишины. И ливень игл с новой силой обрушивается на нападающих. Но неожиданно треск падающих игл и неровный шум стонов и криков нарушает гулкий, но мощный удар, сопровождаемый диким треском. Один из мощных снарядов, отстреляв иглы, врезался в корабль, ломая его напополам. Нос и корма от резкого удара поднялись верх, и, сопровождаемые криками немногих уцелевших, начали погружаться на дно.

На берегу наводчики на ходу корректировали позицию направляющих механизмов. Сразу десяток человек у каждого орудия натягивали сухожилия ударных механизмов, с трудом проворачивая тяжелые валы. Подносчики с немалым трудом подносили тяжелые снаряды. Остальным оставалось лишь ждать.

На кораблях оживают бортовые орудия. Они не столь велики, как береговые, но мощные ударные механизмы способны отправлять тяжелые игловидные снаряды с локоть длиной очень далеко. Один заряжающий закладывает снаряд на направляющие, второй поджигает тугой фитиль взрывной части. Наводчик своими руками направляет дальнего родственника баллисты куда-то на берег и дает отмашку. Удар деревянного молота по спусковым пазам, и стальные сухожилия выстреливают взрывной снаряд. На берегу раздаются несколько взрывов. Небольшие вспышки пламени, правда, не наносят ощутимого вреда. Пара десятков обожженных, несколько убитых, это не потери для армии, удерживающей берег. Но, в ответ на орудия кораблей, поднимаются и остальные орудия береговой обороны. Скорострельные баллисты прямого наведения, уже заряжаемые длинными магазинами дальнобойных игл. Небольшие минометы, построенные по принципу катапульт, с уже заложенными в них снарядами. Неровный треск срабатывания ударных механизмов. И на небольшой флот, неумолимо, не смотря на потери, приближающийся к берегу, обрушиваются сначала очереди скорострельных иглометов, посылающих иглы поочередно из двух связок направляющих, а затем и мины, взрывающиеся осколками при падении на воду. Одна из мин врезается прямо в корабль. Раздается взрыв, в разные стороны летит плоть и остатки доспехов, и на корабле вспыхивает пожар, который уже некому тушить.

В стенку крепкого трюма одного из кораблей врезается длинная мощная игла, застревая на середине своей длинны. Три человека в плотных костюмах и с масками безликих оборачиваются на нее, но не выглядят встревоженными. Случайная игла еще не повод для беспокойства.

— Кажется, плыть придется дольше, чем мы рассчитывали, — говорит один из них.

— Не страшно, но нужно успеть до рассвета.

— Приготовьтесь, — приказал третий, поднимая люк в полу, открывающийся прямо в воду.

Слаженный огонь береговых орудий быстро выкашивает солдат, но корабли, уже несущие на себе только трупы, продолжают медленно двигаться к берегу. Некоторые из них горят. Корабли с орудиями подавлены либо огнем иглометов, либо случайными попаданиями мин. Уже практически не скрываясь на берег выходят лучники, обматывающие свои стрелы взрывными мешочками. Помощники зажигают фитили, и горящие стрелы взмывают в небо. Теперь уже град стрел падает на медленно приближающиеся к берегу корабли. Один за другим раздаются приглушенные взрывы, и корабли либо сразу погружаются в воду, либо загораются. Воздух все больше наполняется запахами горящих древесины и плоти. По ночному морю плывут, будто поминальные свечи, горящие корабли. Береговые орудия замолкли. Море замолчало, принося мертвым минуту тишины.

Но под водной гладью к берегу уже плыли люди. Те, ради кого столько солдат отдало свои жизни. Они хотели подобраться ближе, но плотность орудий на берегу оказалась выше, чем ожидалось. Однако это ничего не меняло. План приведен в исполнение. И шиноби выполняли свою задачу, не оглядываясь на тех, кто погиб за их спинами, прикрывая их своими телами. Бесшумными тенями десяток шиноби выбралось на берег, чуть в стороне от укреплений. Солдаты вокруг все еще были наготове, но шиноби умели оставаться незамеченными. Скрываясь среди теней, за кусками скал, они залегли, чтобы отдышаться. Длительный заплыв дался нелегко, даже для выносливых бойцов. Один из них поднялся, подходя к краю закрывающего их валуна и оглядываясь.

— Уингу, Гьёруи, найдите командующего. Попытайтесь захватить, а если не выйдет — убейте.

Парень с маской павлина и девушка, вместо нинзя-то держащая за спиной посох, и носящая маску рыбы, поднялись и синхронно кивнули. Они сделали всего два шага, прежде чем раствориться в маскировке. И даже звуки шагов не нарушали ночной тишины. Оба шиноби отлично умели скрывать свое присутствие. Остальные, выждав немного, тоже ринулись вперед.

Далеко, в направлении, с которого прибыли корабли нападавших, в ночь всматривалось сразу не меньше десятка человек. Линейный корабль, несущий на себе два огромных орудия, не мог стрелять вслепую. Окруженный многочисленными небольшими кораблями, а их было в несколько раз больше, чем только что было уничтожено недалеко от берега, он ждал сигнала. Опасный, но действенный ход. Пожертвовать несколькими отрядами юхей, чтобы высадить на берег отряд корректировщиков. Теперь оставалось лишь ждать и всматриваться в ночь. На линейном корабле было много народу. Огромные орудия требовали много обслуги. Все эти людей сейчас напряженно ждали условного сигнала, который разрешит им начать стрельбу. Так же здесь были и прочие команды шиноби, которые будут обслуживать армию во время войны. Разведка, медики, диверсанты, несколько штурмовых групп. Все они сейчас ждали, когда их товарищи подадут условный сигнал. Смотреть на загорающиеся один за другим корабли было тяжело, но необходимо. На войне нельзя обойтись без жертв. И Страна Огня уже внесла свой первый ощутимый взнос в копилку этой войны.

В ночи зажегся белый огонек. Всего на мгновение, лишь мигнув, он изменил все. Корабль мгновенно оживился. Всюду начали бегать люди. Мощный голос капитана прокричал:

— Орудия готовьсь!

Многочисленная обслуга налегла на громоздкие рычаги, и огромные орудия со скрипом сдвинулись со своих ложементов. Сопровождаемые постоянными командами старшин, задающих темп обслуге, скрипом натянутых веревок, орудия начали подниматься над палубой. Потребовалось с десяток минут, чтобы гигантские стволы, украшенные причудливой резьбой, приняли боевое положение. Теперь уже другая обслуга, налегая на другие рычаги, начала разворот открытых башен в направлении острова. Щелчки мощных приводов, новые ритмичные команды, и два огромных металлических ствола, запускающих исполинские снаряды на многие сотни метров, встали на свои места. Команда наводчиков, световыми сигналами связавшаяся с корректировщиками, определяла необходимое положение ствола. А пока многочисленная обслуга производила заряжание. Огромный затвор с казенной стороны открывался усилиями четырех человек. В основание вкладывался заряд пороха, способный разнести на мелкие щепки весь нос линкора, а перед ним, по средствам крана, вкладывался снаряд. Наводчики подбежали к обслуге, и вновь загремели приводы, теперь уже механизмов доводки стволов. Всего два орудия.

— Когда Хаметсу ((разрушение)) говорит, Сошутсу ((созидание)) молчит, — произнес капитан, глядя в сторону острова, и, уже громче, скомандовал, — Хаметсу, стрельбу разрешаю!

Механизмы доводки остановились, орудие приведено в готовность. Крупный мужчина с большим факелом, длинная трехметровая рукоять которого позволяла поджигать фитиль прямо с палубы, подошел к оружию. Он медленным, почти ритуальным движением поднес пламя к фитилю, поджигая его, и лениво отошел на почтительную дистанцию, хотя остальная обслуга уже давно разбежалась по щелям. На корабль опустилась абсолютная тишина. Даже фитиль не издавал звука при горении. Заглохли волны, затих ветер. Казалось, даже тучи остановили свой бесконечный бег, боясь вызвать гнев исполина.

Ночь разрезал грохот выстрела. Не услышать этот грохот было невозможно. Пламя залило переднюю палубу линкора, когда мощные откатные механизмы, поглощая отдачу, погрузили орудие вниз по самый кончик. Линкор качнуло, и казалось, он сейчас завалиться на борт, но корабль удержался. Со стороны казалось, что с поверхности воды вырвалась комета, и сейчас эта комета летела прямо на берег. Огненный, пылающий снаряд не издавал пронзительного свиста, но пылал в небе, быстро приближаясь к земле. Еще недавно солдаты на кораблях, попавшие под обстрел игольных боеприпасов, гадали, смогут ли пережить следующий залп. Солдаты на берегу не задавались такими мыслями. Они знали точно, ЭТО им не пережить. Линкор еще раскачивался, когда гигантский снаряд врезался в землю.

Берег накрыло мощным взрывом. Пламя поглотило большой кусок береговых укреплений, но ударная волна, несущая в себе летящие на запредельной скорости осколки и небольшой мусор, накрыли все остальное. Кого не убило адским пламенем, не задело шальным осколком, не разорвало от ударной волны, и не завалило землей от небольшого землетрясения, оглушило, если не выбило барабанные перепонки совсем. В огромной воронке, оставшейся от нескольких позиций орудий и укреплений, бушевало пламя.

— Хаметсу на исходную! Сошутсу корректировка! — разносились по палубе команды.

Заработали приводы доводки на задней палубе. На передней заскрипели тросы, вновь выталкивающие ствол из лона судна. Практически сразу возобновилась возня. Орудие перезаряжали и готовили к стрельбе. Корректировщики делали поправку, первый выстрел все же попал не туда, куда было нужно.

— Сошутсу стрельбу разрешаю!

И вновь многочисленная обслуга разбежалась по углам, оставив рядом с орудием только человека с факелом. Многочисленные корабли сопровождения уже развернулись и начали движение к острову. Никто на них уже не сомневался, что к моменту, когда корабли достигнут берега, большая часть орудий будет молчать. Сзади раздался грохот, и ночную темноту разорвало пламя второго выстрела. Второй промашки не будет. Второй раз огромный снаряд упадет туда, куда должен.

Недалеко от линии фронта, в небольшом доме, переоборудованном под штаб армии, несколько человек нависли над картами. И если к нападению юхей Огня они были готовы, то присутствие линкора стало для всех неприятной неожиданностью. Советники сходились в одном: им не удержать берег. Десяток выстрелов, и от береговых укреплений вообще ничего не останется. Но генерал был непреклонен, раз за разом повторяя, что они должны держаться, держаться любой ценой, пока не подойдет подкрепление, усиленное группами шиноби Мизу и нукенинов. Никто из них не обращал внимания на неровно раскачивающуюся лампу. И, когда шиноби, висящий на потолке, снял маскировку и прыгнул вниз, стараясь атаковать генерала, почти для всех это стало полной неожиданность. Почти.

Шиноби в маске павлина занес кунай для удара, но генерал с неожиданной прытью запрыгнул на стол с картой, и даже успел развернуться, так же выхватив кунай. Хенге спало, и на столе оказался один из тех шиноби, что заметили наступление врага. Советники, у которых несколько мгновений ушло на осознание ситуации, ломанулись к выходу. Шиноби, сидевший на столе, бросил кунай вперед, и начал быстро собирать печати. Уингу отбил кунай своим, метнул его в противника, и, выхватив несколько клон-сюрикенов, запустил их в спины советников. Противник чертыхнулся, и бросился отбивать сюрикены, не заметив, как Уингу вновь растворился в маскировке. Лишь услышав нарастающий рев за спиной, он инстинктивно прыгнул вверх, на потолок, позволяя оставшимся сюрикенам достичь цели и все же убить нескольких советников. Но его старания были напрасны. Уингу уже разогнал технику, в его ладони ревела воронка природной чакры, наполняя небольшую комнату ровным гулом. Не смотря на то, что противник уклонился, ушел из зоны поражения, шиноби в маске павлина закончил технику, обрушив ярость бешено вращающейся природной чакры, разогревшей окружающий воздух до треска, на спины убегающих советников. За первые моменты техника разорвала одежду, принявшись за кожу. Во все стороны полетели остатки ткани с кровавыми ошметками плавящейся плоти, кожи и мышц. Чакра уже разворотила тела бегущих позади до состояния оголенных и зачищенных костей, и начала разрывать плоть тех, что был за ними, когда Уингу резко прервал технику. Атакованный вышедшем из легкого ступора шиноби, он отскочил назад. Шиноби собирался использовать против опасного врага ниндзюцу, но опасался применять мощные техники в замкнутых пространствах.

На берег обрушился новый мощный взрыв, заставляющий землю дрожать. Шиноби бросается на Уингу, проверяя, насколько тот хорош в рукопашной. Но, стоило ему приблизиться, Уингу распыляет вокруг газ, к чему противник оказался не готов. Он закашлялся и отступил на несколько шагов, пытаясь вернуть себе ориентацию в пространстве. Пользуясь заминкой, Уингу создал новое кольцо вращающейся природной чакры на ладони, и атаковал. В этот раз он практически приложил ладонь к телу шиноби. Ткань и плоть сорвало и разметало во все стороны практически сразу, кости продержались лишь чуть дольше, ломаясь и разлетаясь в разные стороны. Не прошло и секунды, а противник был уже мертв, разорванный на две части. Рядом на пол спрыгнула Гьёруи, держа посох наготове, скептически осмотрев труп.

— Нам же вроде приказали…

— Он мешался под ногами. Где генерал? — потирая сильно болящую руку, рыкнул шиноби в маске Павлина.

— Я кто, по-твоему? Поисковая собака?

Ответить Уингу не успел. К входу уже подбежали лучники. Со скрипом натягивая тетиву, они вошли в проход, выискивая цель. Но в просторной комнате стоил лишь стол, а на полу лежало единственное тело. Старший из лучников тут же выкрикнул:

— Живо! Обыскать все! Он должен быть где-то здесь!

Ветер не успевал нагонять туман на палубу корабля. Линкор сделал лишь два выстрела, но туман вокруг него расступился, будто испуганный исполинскими орудиями. Хаметсу уже вернули на исходную и спешно заряжали. Эти чудовища не должны были стрелять так часто, но сегодня капитан сделал исключение. Сегодня его команда делала невозможное, ставила рекорды. Сегодня его команда несла смерть врагам его господина, и могла гордиться собой. Треск доводящих устройств затих, и глаза на лицах обслуги вопросительно смотрели на генерала.

— Хаметсу, стрельбу разрешаю!

Обслуга разбегается, и вновь гигант почти ленивым жестом, но все равно будто проводя целый ритуал, поджог фитиль. Мгновения давящей тишины, предвкушение. И ласковый грохот смертоносного устройства. Залитая пламенем палуба, и треск не справляющихся с нагрузкой механизмов. Все верно. Мощные пружины, поглощающие отдачу, не рассчитаны на второй выстрел. Их должны заменять, каждый раз, после каждого залпа. Сейчас же раскаленный до красна исполин обжигает собственные опоры там, где дерево соприкасается с металлом. Третьего выстрела не будет, не сейчас, не сегодня. Охладить, устранить поломки, обслужить. Но остался еще Сошутсу, а значит, четвертый снаряд обрушиться на берег.

— Господин! — подбежал к капитану его помощник, — орудие перегрелось.

— Хаметсу, прекратить огонь! Вернуться в походное положение!

На береговой линии бушевал пожар. Не малая часть орудий уже догорала, некоторые только начал пожирать огонь. Треск древесины и щелчки расплавляемых снарядов было слышно достаточно далеко. Но это были не все орудия, больше половины еще были целы, а корабли штурмующих уже подходили к берегу. Плохо, очень плохо. Команда корректировщиков внесла последние поправки, и вдали раздался грохот последнего, четвертого выстрела. Не смотря на это на берегу уже разносились приказы. Люди не струхнули, даже в бушующем повсюду пламени. Обслуга многочисленных орудий приступила к тушению пожаров, а где этого не требовалось, уже заряжали и готовили орудия к бою. Вымазанные в саже и копоти, уставшие, испытавшие на себе страх умереть, люди продолжали бороться, упрямо и настырно. Команда шиноби смотрела за медленно прорезающим небо пламенным монстром. В тоже время в спешке первые гиганты береговой обороны все же успели, дали залп, запустили в небо те самые смертоносные игольные снаряды, всего за несколько мгновений до того, как на них обрушился последний снаряд. Грохот, дрожь земли, вспышка мощнейшего пламени, запоздалые крики уцелевших, но этого мало. Еще несколько позиций уничтожено, но многие готовят следующий выстрел. А там, на кораблях, юхеи Огня, которые уже готовы броситься в бой. И они плывут прямо навстречу своей смерти. Ехи напрягся, хмурясь под своей маской. Его черно-белый взгляд шарил по берегу, пересчитывая оставшиеся целыми орудия, а темнота и дым совершенно не мешали бьякогану. Под маской не видно хмурого выражения лица. Несколько мгновений на размышления и четкий приказ:

— Мы должны уничтожить орудия. Сао, Яруи — минируете. Остальные — прикрывать. Вперед!

— Есть! — синхронно отозвались подчиненные.

Небольшая группа синхронно бросилась вперед. Безмолвные тени, почти не издавая шума, едва заметно, бросились к пылающим позициям. Суматоха вокруг орудий, подготовка, заряжание. Чуть в стороне множество солдат, чтобы защищать, чтобы сохранить. Едва заметный свист, быстрая тень, и сюрикены впиваются в головы или шеи солдат. Молот уже занесен для удара по спусковому механизму. Бросок куная, и железка встает клином в и без того сложном механизме. Орудие молчит. Раньше, чем обслуга успевает что-то понять, на них обрушиваются тени. Это не бой. Резня. Один-два удара на каждого человека. Почти беззвучно клинки режут плоть, редкие всхлипы умирающих, брызги крови. В нос ударяет противный и тяжелый запах. Кровь, жженая плоть, горящее дерево, плавящийся металл. Шиноби несут смерть. Быструю смерть. Многие даже не успели осознать, что произошло. Двое в масках, не обращая внимания на остальных, бросаются сразу к орудию и ставят печати.

— Готово! — раздается крик.

Шиноби быстро отступают. Мгновение, и несколько синхронных взрывов превращают сложный убийственный механизм в груду пылающего дерева. Но первая диверсия не остается незамеченной. Сразу три иглострела резко разворачиваются в сторону уже подорванного орудия. Наводчики простые люди, но они опытны. Они знают, как сложно заметить шиноби. Как сложно с ними сражаться. Мелькание едва заметных теней, и все три орудия открывают нестройный огонь. Группа шиноби уже спешит к следующей цели, но, попав под обстрел, резко замедляется и разбегается в разные стороны. В мерцающем свете бушующих пожаров они быстро растворяются в тенях. Но солдаты уже знают, что делать, поджигая ручные гранаты. Шиноби быстры. Они способны уклониться от летящей стрелы. Но нельзя убежать от шрапнели или града осколков. Из тьмы вырывается огненный шар, ударяя в ближайшее к ним орудие. В другое орудие летят несколько кунаев. Взрывом печати на них наводчика разрывает на части и сносит в сторону, но орудие остается целым. Несколько мгновений, и за рычаги уже встает другой человек, сразу давая очередь по противнику. Со стороны орудия во тьму летят гранаты. Взрыв, короткая вспышка пламени, следы летящих во все стороны осколков. Новый огненный шар вырывается из тени, удар накрывает уцелевшее после первой атаки орудие. Раздается грохот, и в нестройных лучах света вырастает большой силуэт. Он начинает движение, сначала медленно, затем все быстрее. С каждым его шагом масса гиганта становиться все более отчетливой для людей, охраняющих орудие. Он огромен. В неровном свете открывается гигантское тело, закованное в каменную броню, и несущееся прямо на орудие. С треском проломав хилые укрепления, каменный монстр обрушивается на позицию и начинает крушить. Первый же удар превращает любого попавшего под руку человека в мешок плоти с костями. Раскидав людей, голем обрушивает свою ярость на орудие. Удар, щепки и мелкие детали летят в одну сторону. Второй удар, сухожилия натянутых механизмов с щелчком разрываются, обрушивая на каменное тело несколько случайных, но хлестких ударов. Неуклюжий шаг назад, и туша наступает на сложенные боеприпасы. Замысловатый механизм срабатывает, и под ногой гиганта разрывается сноп игл и мелких переломанных осколков. Каменное тело покрывается плотным слоем иголок, но еще больше разлетается в разные стороны, убивая всех, кто не успел спрятаться, захорониться как можно глубже в землю. Лицо наводчика, стоящего за последним обращенным в сторону шиноби иглострелом, превращая в кровоточащую массу, но не убивая. Он падает на землю, прикасаясь ладонями к лицу, и из глотки вырывается стон боли.

На первых подплывших к берегу кораблях отпускают щиты. Ощетиненные легкими орудиями транспорты обрушивают на берег болты и иглы, заставляя бойцов в первых оборонительных редутах опустить головы. Побитые, но еще действующие береговые устройства вяло отвечают на атаку, но на такой дистанции более плотный огонь корабельных расчетов быстро подавляют огневые позиции. Вторая линия транспортов, загруженная лишь пехотой, скрепя днищами на мелководье, достигают берега. Мгновение тишины, треск механизмов, и тяжелые помосты с грохотом падают на влажный песок. Дружный крик атакующих, первые шаги, и стройный залп картечниц в руках солдат на берегу. Тяжелые и неудобные ручные орудия градом мелкой металлической картечи выкашивает первые линии пехотинцев. Но юхеи тут же отбрасывают их в стороны. Слишком долго заряжать, слишком мало времени. Несмотря ни на что солдаты Страны Огня ринулись в атаку, что-то выкрикивая на ходу, выхватив мечи и крепче сжимая короткие яри. Для них бой только начался. Для них это был шанс отомстить за уже убитых. И в голове бушевала лишь кровавая ярость. Воины сошлись врукопашную. Первая линия нападающих налетает на плотный строй яри, и почти сразу гибнет. Но тут же, сразу за ними, перепрыгивая тела вчерашних друзей, обламывая древки копий, в ряды обороняющихся врезаются воины из следующей линии. Лязг металла, хруст костей, нестройные крики боли или ярости. И только что ровные ряды обороняющихся, сильно потрепанных огнем, превращаются в хаос ближнего боя. То там, то тут видны разрывы ручных гранат, но в мешанине грязных тел, размахивающих мечами и яри, не разобрать, кто и в кого кидает смертоносные снаряды. Новые и новые транспорты достигают берега, все больше солдат Огня вступают на твердую землю. Все больше бросаются в бою, подавляя защищающихся массой живой силы и количеством орудий.

На позициях орудий береговой обороны раздаются новые взрывы. Шиноби добивают остатки обороны, склоняя обороняющихся к ближнему бою. Некоторые шиноби уже бросаются на пехоту противника, смертоносными техниками выкашивая целые отряды. Земляные шипы запирают сразу два десятка солдат в укрепление, превращая землю, которая их только что защищала от игл, в братскую могилу. Смертоносное пламя, ведомое волей человека в маске, обжигает спины юхеев Озера. Отряды Страны Огня все дальше оттесняют пехоту противника от берега. И вот с кораблей уже сходят шиноби, не носящие масок. Они не торопятся вступить в бой, лишь наблюдая, как смерть собирает свою жатву. Из хаоса сражающейся толпы вырывается небольшая группа солдат, чьи доспехи и одежда уже стали красными от крови, которая не давала различить другие цвета. Обезумевшие солдаты бросаются на стоящих чуть в стороне шиноби, будто признавая в тех легкую добычу. Женщина с зелеными глазами и светлыми волосами подняла руку, ладонь которой была собрана в печати сосредоточения. Солдаты сделали еще два шага и замерли, удивленно оглядываясь по сторонам, будто не видя ничего вокруг. Еще несколько секунд, и они с яростью бросились друг на друга с явным намерением убить. Всего несколько секунд, и все они мертвыми телами осели на землю.

К шиноби подбежал один из офицеров юхеев, не ставший даже обращать внимания на неудачников, посчитавших, что способны справиться с ниндзя.

— Госпожа. Отряды противника, не успевшие вступить в бой, отступают к прибрежному городку и баррикадируются там, — отчитался он.

Вслед за женщиной шла троица генинов. Невысокий парень с длинными пепельно-черными волосами, белыми глазами, и надменной миной на лице. Худощавая девушка с забранными в пучки волосами, со спокойным интересом наблюдающая за сражением. И странноватый парень в зеленном костюме, слегка подрагивающий от нетерпения.

— Вы, трое. Окажете поддержку. Потом вернетесь и доложите об успешно разбитом противнике.

Парень в зеленом вытянулся по стойке 'смирно' и приложил руку к голове:

— Есть.

Двое его напарников лишь кивнули, и вся команда с места бросилась в бег.

— Их будет достаточно? — с сомнением глядя на удаляющихся шиноби, спросил офицер.

— Промедлите, и они оставят вас без работы, — хмыкнула джоунин.

В небольшом поселении недалеко от берега, куда не долетел ни один гигантский снаряд, отчаянно готовились к обороне. Один из двух путей вглубь острова пролегал как раз через это поселение, и удерживать его было первоочередной задачей. Если юхеи озера проиграют здесь, подкреплению придется с неудобной позиции атаковать воинов Страны Огня, которые наверняка закрепятся здесь же. Поселение располагалось на небольшом возвышении, и склон, выходивший в порт, был усеян рисовыми полями. Всего несколько троп и одна широкая дорога поднимались по холму, и ряды юхеев с яри, выстроенные на манер копейщиков, уже поджидали врага. В домах, небольших, но все же трех этажных, уже ждали лучники и арбалетчики. Но никаких серьезных укреплений в небольшом поселении не было, никто просто не ожидал, каким будет предстоящее сражение. И вот уже отряды юхеев огня поднимались по склону. Приближался бой.

Тройка шиноби, выбрав небольшую сухую площадку на склоне, обосновалась там. Девушка достала четыре свитка и расставила их вокруг себя на равном удалении, готовясь к технике. Парень в зеленом явно изнывал от нетерпения, и обратился к своему напарнику:

— Предлагаю соревнование. Кто убьет больше противников. Если проиграю — сто кругов вокруг Конохи на руках.

Длинноволосый не ответил, но он никогда не отвечал, молчаливо согласившись с соревнованием. Парень в зеленом все равно проиграет, а если и не проиграет, Хьюга себе никаких условий все равно не выставлял. Девушка приготовилась и начала складывать печати.

— Искусство ниндзя: Парная Техника Драконов Близнецов.

Все четыре свитка взмыли в небо, и девушка тоже подпрыгнула, оказываясь прямо в центре небольшого шара из свитков. Юхеи озера заметили всполохи дыма несколько в стороне от отрядов Огня, а вскоре рассмотрели и шар. Несколько секунд ничего не происходило, а затем на ряды обрушился плотный поток метательного железа. Кто-то запоздало крикнул:

— Щиты!

Но смертоносные железки уже врезались в людей. Били они не слишком сильно и не особо глубоко, лишь изредка кого-то убивая, но ранили всех без разбора. Строй дрогнул, опустившись пониже и закрывшись щитами, бойцы ждали, пока поток металла закончиться. Ждали, морщась каждый раз, когда какая-нибудь железка врезалась в их щиты, делая их тяжелее и тяжелее. Они ждали, не замечая, как все ближе подходили солдаты Огня. И стоило технике завершиться, как на неровный строй солдат Озера накинулись воины Огня. Два отряда сцепились в бою, и превосходство было явно на стороне нападавших. В этот момент из своих укрытий в окнах появились стрелки и открыли огонь по противнику.

Но троица шиноби уже была на подходе. Нетерпеливый парень в зеленом ускорился, отрываясь от напарников, и первым с ревом влетел в приоткрытое окно, ломая створки и вырубая стрелка за ним. Мгновение, которое было необходимо солдатам, чтобы сориентироваться, и все они развернули луки и арбалеты в сторону шиноби.

— Ураган Листвы!

Мощный удар ногой с разворота впечатывает голову ближайшего противника в стену, фатально.

— Гильотина!

Комбо из удара коленом в грудь, удара руки в подбородок, прыжок на потолок, и оттуда с ускорением пяткой по макушке. Позвоночник не выдержал надругательства, череп потерял опору. Голова будто втянулась в плечи уже мертвого тела.

Лучники все же выстрелили, но слишком поздно, парень был исключительно быстр. Быстрая комбинация ударов ломает руки одному, связка из трех сильных ударов ногами убивает следующего. Рывок в следующую комнату, где все начинается сначала.

В здание с другой стороны улицы врывается длинноволосый напарник зеленого. Бъякоган уже активирован. Он не торопиться, спокойно дождавшись, когда лучники выстрелят в него. Но стрелы, натолкнувшись на преграду из плотной чакры, сломались, не причинив ему вреда. Рывок вперед, все три даже не удара, касания, и ближайший противник падает замертво. Вновь рывок, быстро и изящно, два касания, и еще одно бездыханное тело. И так снова и снова, раз за разом, как машина смерти, как жнец, собирающий жатву.

Девчонка, что уже отдышалась после применения техники, запрыгнула на пологую крышу, где тоже засели стрелки. Быстрое движение, хлопок, и в ее руках появляются две кукри, ножи с длинным изогнутым вперед лезвием, связанные между собой цепью. Привычное отработанное движение, и оба ножа начинают быстро вращаться в разных руках, удерживаемые цепью. Движение руки, и один из ножей улетает вперед, врезаясь в горло ближайшему стрелку. Резкое движение, напоминающее взмах, рывок цепи, и нож вырывается из плоти и врезается в бок другому противнику. Третий успевает выпустить арбалетный болт, но девушка легко сбивает его вторым кукри. Рывок на себя, и первый клинок резко летит к ней, а второй уже летит в следующего противника. Танец с клинками, немного резкие и ломаные движения, но от этого не менее уверенные. Движения, несущие смерть.

Юхеи Огня сломили сопротивление отрядов противника, и прошли глубже в поселение, не замечая, как троица шиноби выкашивала скрытых противников. Ниндзя собрались на одной из крыш, чтобы отдышаться.

— У меня двадцать семь, — признался парень в зеленом, — а у вас?

— Двадцать четыре, — ответила девушка, стирая кровь с лезвия.

— Тридцать один, — спокойно, едва скрывая гордость, ответил длинноволосый.

— Вот черт! — расстроился парень в зеленом, — опять проиграл!

С другой стороны селения уже выехали повозки, по которым были распределены все сколько-нибудь важные персоны. В одной из них сидел и командующий всеми силами, остатки которых все еще пытались защитить порт. Двое шиноби бежали по крышам, пытаясь нагнать последние из уезжающих повозок. Их цель уходила, а они не могли такого допустить. Скоростной бег с препятствиями по крышам, короткий забег по стене, и прыжок. Уингу приземлился на крышу последней повозки, Гьёруи лишь немного не успела, и едва не упала на землю, но была поймана напарником.

Шум приземления пассажиров не остался незамеченным для находившихся в закрытой повозке людей. Воинов здесь было не много, но они все же полезли наружу, чтобы стряхнуть преследование. Когда первый из солдат поднялся на крышу, повозка уже набрала ход и неслась по узкой дороге на склоне, уходящем вниз, на скалистый берег. Солдат выхватил меч и бросился вперед, но Уингу блокировал удар доспехом на руке, и парой быстрых ударов обезвредил противника, легко сбросив того вниз. Гьёруи достала из кармана небольшой шарик, напитала его чакрой, и швырнула в окно, после чего оба шиноби с короткого разбега прыгнули на следующую повозку. Позади раздался едва заметный из-за шума дребезжащих колес хлопок, и из повозки повалил газ.

— Как мы будем его искать? — спросила девушка.

— Откуда выползут шиноби, там мы его и найдем, — ответил ее напарник.

В этот раз на крышу никто выползать не стал, но войны в повозке, взявшись за яри, принялись ударять ими по потолку. Из крыши повозки вырывались острия яри, и сразу скрывались внутри, чтобы через пару мгновений выскочить вновь в другом месте. Шиноби едва успевали уклоняться от ударов, и, когда Гьёруи это надоело, она просто сломала очередное острие своим посохом. Уингу закрепил на крыше взрывную печать, и они оба прыгнули вперед. Через несколько секунд вторая повозка взорвалась, точнее у нее просто оторвало крышу, но от этого она почти сразу скатилась вниз с обрыва.

На этой повозке шиноби даже не стали задерживаться, сразу прыгнув на следующую. Уингу прыгнул первым. И, стоило его ногам коснуться крыши, изнутри вырвалась плотная струя воды и отшвырнула его обратно. Парень едва не упал на землю, успев ухватиться за сбрую одной из лошадей, тянущих повозку. Гьёруи так же приземлилась на крышу, но сразу отскочила в сторону, чтобы тоже не получить техникой в грудь. По крыше повозки кто-то ударил снизу, разнося ее в щепки, и наружу выбрался шиноби. Худощавый мужчина с закрытым бинтами лицом в форме шиноби Воды. С его забинтованных ладоней так же капала вода, и шиноби переводил взгляд с застывшей в боевой стойке Гьёруи на оседлавшего лошадь Уингу.

— Чима. Девчонка твоя.

Повернувшись на Уингу, шиноби вскинул вперед руки, раскрывая ладони. Из ладоней торчали несколько трубок, из которых потекла вода. Жидкость тут же начала формировать небольшие шары, один из которых выстрелил в Уингу. Все произошло так быстро, Что парень едва успел уклониться, и шарик врезался в повозку, пробив в ней нехилую дыру. Гьёруи дернулась, желая помочь напарнику, но из повозки выскользнула девчонка, которой, на вид, не было и десяти. Формы шиноби на ней не было, да и одежды вообще было не много, кусок ткани закрывал грудь, которой, по сути, и не было, второй закрывал талию. Девчонка быстро сложила печати, и открыла рот, откуда показалась голова небольшой змеи.

— Искусство ниндзя: Подражание зверю, — Гьёруи успела удивиться, как Чима умудрялась говорить с этой змеюкой во рту.

Кожа девушки резко посерела и будто превратилась в чешую. Ногти превратились в коротенькие коготки, из под повязки выскользнул длинный тонкий хвост. И без того короткие волосы исчезли, глаза потеряли веки, а зрачки стали узкими. Техника девчонки напоминала клановое дзюцу Инузук, но у собачников шерсть не отрастала и хвост не появлялся. Хотя, кьюби их знает.

Змеиная девка бросилась с когтями на Гьёруи, не обладающей выдающими способностями к ближнему бою, заставляя ту отступать. Несколько ударов, и Гьёруи пришлось отпрыгивать не следующую повозку, и, почти сразу, дальше, чтобы успевать формировать технику, так как змеиная преследовала ее по пятам. Перемотанный мужик тем временем набрал в ладонях достаточно много шариков, и выстрелил ими почти одновременно. Уингу успел подпрыгнуть, выхватить кунай с тросом, и запустить его в повозку, чтобы не отстать. Водные пули обрушились туда, где он только что находился, врезаясь в плоть сначала лошадей, отрывая ее целыми кусками, оголяя кости, а затем и ломая их. И, когда лошади были разорваны на части, накинулись и на повозку, так же разметая ее на куски.

Уингу успел призвать несколько сюрикенов и запустить их в противника, но не смог удачно подтянуть себя по тросу, и рухнул на землю, волочась за разогнавшейся повозкой. Противник, отбив сюрикены, начал заново формировать шары, на этот раз сразу выстреливая ими в шиноби Листа. Получив два удара, пока не пробивших костюм, но наверняка оставивших синяки, Уингу подскочил на ноги, пытаясь бежать за повозкой, поддерживая себя тросом, снова запустил сюрикены в противника. На этот раз, воспользовавшись промедлением, шиноби прыгнул вперед, все же ухватившись за заднюю стенку повозки, и отпустил трос. Но, когда шиноби Воды наклонился над краем, уже готовый применить свою технику, противника там уже не было. Уингу, проползший под повозкой, выпрыгнул спереди, чтобы нанести удар в спину. Но шиноби воды резко изменил технику, и вместо пуль отмахнулся от противника двумя водяными хлыстами. Уингу ухмыльнулся под маской, и, вновь бросив в противника сюрикены, нырнул в оставленную им же дыру, в гости к единственному пассажиру.

Гьёруи бегала не долго. Техники, которые она могла сформировать быстро, были неэффективны. На долгие не было времени, змея слишком быстро оказывалась рядом, заставляя блокировать или уклоняться от ударов. Драться с ней так же было бессмысленно, девушка уже успела получить пару царапин, так как коготки легко проникали сквозь ткань костюма, а дополнительных железок, как у напарника, у нее не было. Змея преследовала девушку, вновь навязав рукопашную. Гьёруи отступала, размахивая посохом. Отскок назад, на спины лошадей, змея находит опору на вертикальной стенке повозки, абсолютно этому не смущаясь. Посох более удобен в бою, чем коготки, но у противницы есть хвост, да и ногами она орудует не хуже, чем руками. Но Гьёруи тянула соперницу именно сюда. Отбив очередной удар, она выхватила кунай и метнула его в бедро одной из лошадей. Та дернулась от боли, повела повозку в сторону. Девушка, которая была к этому готова, присела, одной рукой хватаясь за шею лошади, второй, зажав посох между колен, и достав еще кунай, начала быстро срезать все ремешки, одерживающие животное. Змеюка едва не потеряла равновесие, но уцепилась за что-то своим хвостом, хотя и была вынуждена крепче схватиться за крышу руками. Раненая лошадь продолжала метаться, раскачивая и повозку, что не позволяло змее броситься в атаку, и Гьёруи успела срезать все крепления, и, дав своей лошадке стрекача, броском куная перебила одну из ног уже раненой лошади. Животное, с диким ржанием, свалилось на землю, тут же попав под колеса повозке. Сзади образовалась свалка.

Уингу, отбив удар мечем излишне прыткой цели, и пинком отправив того спать, запустил в отверстие в потолке несколько сюрикенов. Сразу отпрыгнул в сторону, благо в повозке было достаточно просторно. Несколько водяных пуль прорезало крышу и врезалось туда, где он только что находился. Через решетку, заменяющею смотровое окно в передней части повозки, он увидел, что впереди образуется свалка. Достав взрывную печать, он закрепил ее на стене. Собрав в руке технику удара природной чакры, свободной рукой он запустил еще несколько сюрикенов вверх, не надеясь попасть, просто выигрывая пару секунд. Удар чакры пришелся на заднюю стенку повозки, образовав в ней огромную дыру. Схватив бесчувственного мужика, он выскочил наружу, неудобно падая на дорогу. Но практически сразу спереди донесся сначала гул врезающихся друг в друга повозок, а затем и небольшой взрыв. Откашлявшись, он выдал:

— Славно покатались.

Его напарница, верхом на лошади, обогнула завал и уже приближалась к нему. Сравнявшись, она соскочила на землю и встала наизготовку. Уингу так же поднялся, вновь готовясь к бою. Впереди горели повозки, но на их фоне появилось две фигуры. Они постояли недолго, глядя на своих противников из Листа, и отступили.

— Что это значит? — не поняла Гьёруи.

— Они сочли свои жизни ценнее этого куска д***ма, — кивнув на пленника, ответил Уингу, — проверь, это хоть он?

Девушка быстро осмотрела бессознательное тело, и кивнула.

— Он.

— Тогда грузим его и возвращаемся. Это была какая-то слишком длинная ночь.

Будто услышав его слова, над водой начало медленно расти солнце, бросив первые свои лучи на груду горящих повозок, разбегающихся лошадей, и трех человек и лошадь чуть в отдалении. Этот бой был закончен.

Глава 80

Всегда знал, что война — грязное дело. Поганое и вонючее дело. Но, когда вернулся вместе с нашим пленником на берег, захотелось материться. К береговой линии подходили транспорты, с которых еще сгружались солдаты, но, видимо, на воде оставалось уже не много юхеев. Лагерь, подобный тому, что был на берегу в стране Огня, никто не разводил. Раненных стаскивали в огромный госпиталь, вид которого… удручал. Несколько навесов из ткани закрывали более-менее ровную площадку, где и занимались врачеванием, как обычные медики юхеев, так и наши ирьенины. Кровь, стоны, какие-то переругивания. Трупы, и своих и чужих, стаскивали в огромные кучи и сжигали. Просто сжигали, чтобы тела не гнили, потому что копать столько могил не было времени. Пленных, по большей части, загружали на транспорты и увозили. В остальном же берег напоминал клочок вырванной из ада земли, ни травы, ни деревца, только обожженная земля. Много обожженной земли. Что бы хоть как-то сбросить неприятные мысли, пришлось выталкивать из себя циничную шутку:

— Хорошо повоевали. Масштабно.

Мы с Гьёруи переглянулись, и девушка неуверенно кивнула. Да, ее одолевали примерно те же мысли, поэтому сарказм был уместен. Мы оба привыкли убивать, но в таких масштабах…

Пленника, так пока и не приходившего в себя, сдали остальным безликим, после чего отправились передохнуть. Напарница вырубилась сразу, даже есть не стала, а вот я поклевал казенных харчей, но когда лег, задался мыслью, под каким бы благовидным предлогом на несколько часов исчезнуть долой со всех глаз.

Не заметил, как задремал, но распинали меня достаточно скоро, не прошло и пары часов. Я открыл глаза, посмотреть, кто такой храбрый, чтобы будить безликого. И увидел нависшую надомной маску Юхи.

— Поднимайся. Нас ждут на совете.

— А я причем? Ты же командир.

Бъякоганистый навис надомной, чтобы его слова слышал только я:

— А при том. Тебя мне повесила Хокаге, и велела относиться, как к ценному кадру. Так что поднимай задницу, и топай за мной.

— Так вот в чем дело? — наконец-то дошло до меня, — Вот что ты на меня так взъелся. Думаешь, я себе место теплое нагрел, да?

Не сказать, что это было далеко от истины, но ситуацию нужно было кардинально менять. Желательно, чтобы мне перед командиром никак не выделяться, а то это чревато.

— Скажешь, нет? Мальчишка, которого за непонятные заслуги перетащили в специальную команду? Уж не знаю, с какого за тебя еще и Анко хлопотала, но я насмотрелся на таких. Возомнят о себе, что самые нужные и ценные, а сами ничего не умеют… Хм…

Я вскочил с неудобной койки и, погладив правую руку, стянул с руки перчатку, обнажая шрамы.

— Видишь это? Я это не на тренировке получил, Ехи. Не знаю, что тебе про меня наговорили, но я сейчас в полной заднице, потому что из-за моих талантов действительно нужен всем. А знаешь, как в конце поступают с исполнительными убийцами?

Мужик не ответил, но было понятно, что он задумался. Я натянул перчатку, быстро оглядевшись. Гьёруи проснулась и наблюдала за нами, но вида не подавала, больше достаточно близко никого не было, так что понять, о чем мы говорили было невозможно, так как резких движений мы не делали, а мой жест можно было понять как 'вот видишь, легкая царапина, все нормально'.

— Не убедил, — холодно процедил Ехи.

— Плевать. Я буду выполнять твои приказы, какими бы они ни были. Так что…

Договорить мне не дали, к нам подбежал еще один безликий, быстро проверив, что нет лишних ушей.

— Пленник еще кое-что рассказал. Один из наших, что были в первых командах, взят живым и доставлен в крепость в западной части острова. У пленника бъякоган.

Епс! Ехи дернуло головой, его эта новость тоже взбудоражила.

— Хорошо, свободен.

Парень кивнул и смылся. Командир стоял, не торопясь что-то делать.

— Пойдем на совет? — спросил я.

— Да, идем.

На этот раз совет собрался не в палатке, а в одной из просторных землянок, оставшейся от оборонявшихся, и чудом уцелевшей. Здесь было не так просторно, но стол с картой и все те же присутствовавшие вполне уместились. И снова мы подошли, когда разговор уже подходил к концу.

В момент, когда мы входили, все замолчали. И как только за мной захлопнулась дверь, Ямамото спросил:

— Пленник рассказал что-то еще?

— Нет, — обезличенным голосом ответил Ехи, — никакой новой информации.

— Я поддерживаю предложенный Укатой план, — продолжил прерванный разговор Шимацу.

Женщина из клана Яманака повернулась к нам:

— Западный склон, по которому придется идти второй армии, не особо удобен. Несколько техник, и его можно сделать практически непроходимым. Это не остановит войска совсем, но даст нам достаточно времени. Именно это задачу мы хотим поручить вашей группе.

Ехи кивнул, переведя взгляд на карту. Я тоже бросил на нее взгляд. С прошлого раза она сильно изменилась. Точнее, изменилось расположение флажков и прочих условных знаков, по ней разбросанных. Мы заняли берег и продвинулись немного вперед по восточному берегу, заняв наиболее удобный плацдарм. Именно там сейчас стояли основные войска, и Гункан находился неподалеку, видимо, для прикрытия. Тогда я удивлен, почему Шимацу сейчас здесь, а не на своем корабле. На западной стороне все было не так просто. Позиция, конечно, и так удобная в плане обороны, но удобная обоюдно. Сразу за поселением открывалась небольшая пустошь, а за ней склон и лес чуть выше. Со стороны поселения обороняться было просто замечательно, но и со стороны склона ни чуть не хуже. Заведомый пат, но если мы оттянули большие силы на восток, то здесь удержать превосходящие войска будет затруднительно. Вообще, надо отдать должное этим Ширубабурамби, войск они нагнали действительно до хрена. Заковыка состояла даже не в том, что на самом деле у них было количественное преимущество. Ну, побольше их, ничего страшного. В войсках Огня все солдаты — юхей, все поголовно. И почти все с опытом сражений. У Озера одна треть — юхей, которых они тренировали последнее время, и вполне способные сражаться с нашими примерно на равных. Две трети — зеленые новички. Вот только мы понятия не имели, кто из этого стада — зеленые новички, а кто — нет. Судя по разговору, к которому я краем уха прислушивался, — мы пока сражались в основном с новичками, как это не прискорбно. Защищаться все же несколько проще, чем нападать. План противника можно было понять. Пока нападающие вязнут, медленно снося укрепления и защищающих их зеленых новичком, успеют подойти более опытные отряды и дать отпор. Вариант с заменой не пройдет, более опытные будет держаться за землю куда крепче, отступать куда медленнее, но и подкрепление не внесет такого резкого перепада сил, разве что количественного. И, если бы не план нашего юного гения, потерь с нашей стороны было бы куда больше. Как раз это и было самым неприятным. Понести слишком большие потери на этой маленькой войне — уронить престиж страны. Думаю, именно на это и рассчитывали в стране Воды, уронить нас здесь мордой в грязь. Эти острова Огонь себе все равно не оттяпает, просто задушит торговых конкурентов и отступит. А вот если потери будут несоизмеримые, Вода будет давить на Огонь всеми доступными методами. Политика, одним словом.

Я так и не вслушивался в разговор, так как там обсуждали детали. Ехи и Шикамару молчали, и остальные мне были не так интересны. Я мог бы ввернуть пару предложений, но не видел в этом никакого смысла. Пусть тешатся своими играми, у меня еще была своя. Убежище, в которое мне предстояло попасть.

Когда совет закончился, мы с Ехи побрели к тому месту, где отдыхала наша группа. Только сейчас я обратил внимание, что все живы, хотя один тяжело ранен, и еще двое просто ранены. Тяжелого латал наш медик, но не уверен, что он примет участие в следующей вылазке. Когда до нашего стойбища оставалось десятка два шагов, я окликнул командира:

— Ехи?

— Чего тебе?

— Есть предложение.

Мужчина замер, медленно развернувшись. Видимо понял, что я неспроста заговорил об этом заранее, а не при всех.

— Выкладывай.

— Ты же хочешь наведаться в ту крепость, за своим родственником.

Он не ответил, но напрягся, возможно, даже сдерживал желание съездить мне по морде лица.

— Диверсии на дорогах не входят в список моих талантов. Так что я хочу предложить тебе свою помощь.

— Хм. Теперь понятно, как ты прорвался вверх. Часто жопы лизал.

— Иди к биджу, командир. Я не за так просто с тобой навязываюсь.

Мимо нас прошло несколько солдат, и поэтому мы замолчали, дожидаясь, пока они не отойдут. Я непринужденно погладил руку, чертова фантомная боль.

— И что ты хочешь?

— У меня задание. Так что сразу после спасения твоего родственничка я исчезну на час, другой.

— И ты так просто об этом говоришь? — усмехнулся Ехи.

— Честность — отличное оружие. Когда все карты на столе, уже поздно мухлевать.

Несколько секунд Ехи размышлял. Все же нравятся мне наши АНБУшники, сообразительные ребята, не надо долго объяснять.

— Ты знаешь об основной задаче?

Кивок с моей стороны.

— Договорились. Что с твоей напарницей?

— С ее способностью вызвать дождь? Это очевидно.

— Верно, — теперь кивнул Ехи, — Будем считать, что я немного поторопился с выводами на счет тебя. Хотя ты, все-таки, хитрожопая скотина, но хоть не дурак.

Я ухмыльнулся под маской. Поспать мне сегодня однозначно не светит.

Глава 81

Смыться из лагеря не было сколько-нибудь проблемой. Перемещение по условно вражеской территории — трижды ха! Между делом Ехи сообщил, что эти новые костюмы, а он не знает, кто именно автор, вначале вызвали почти панику среди Хьюг. Но разобрались они достаточно быстро, и метод противодействия уже придумали. Вопрос этот был затронут по одной простой причине: костюм не должен был попасть в другие деревни. Не имея его на руках очень сложно придумать метод противодействия. А значит сейчас это небольшое стратегическое преимущество Конохи. Маленькое такое, но все равно относиться к 'секретам' деревни. И если я собираюсь умереть, то костюм должен быть уничтожен вместе со мной. Честно, даже не удивился, вполне логичное решение. И если в бою это было еще не так актуально, то сейчас, во время вылазки, командир решил проконсультировать. Кстати, хоть Гьёруи никак не прокомментировала необходимость временно разделиться, но все равно что-то ее задело. Но об этом подумаю позже, по возвращении. Золотое правило — проблемы решать по мере появления. Оно, конечно, тоже не везде применимо, но вот прямо сейчас о ее проблемах размышлять было бесполезно.

Мы приближались к нашей цели. Не сказать, чтобы совсем торопились, больше старались поддерживать скрытность. Работать в паре с Хьюга — счастье. Этот зверь чуял шиноби и людей очень издалека, и благоразумно их обходил, что позволяло держать хорошую скорость. Вот только чем ближе к замку мы приближались, тем больше народу вокруг ошивалось, что сильно нас замедляло. Но командир мудро рассудил, что скрытность для нас важнее, а я добавил, что спешка нужна при ловле блох. Ехи не ответил, но все же хмыкнул под маской. Оценил. Через пару часов мы наткнулись на армию на марше. Зрелище. Все же атаку наши войска провели, по местным меркам, молниеносную. Хоть в учебники записывай. Обычно подобный штурм мог длиться много часов, и подкрепление определенно успело бы подойти. Но маленькая хитрость одного ленивого чунина, и общие действия команд безликих сократили время штурма всего до часа с небольшим. Вот только нам с Ехи пришлось чуть отойти и затаиться. Рядом сновали патрули, а впереди следовало большое открытое пространство, которое мы обойти не могли. Вот и пришлось ждать. Отошли, схоронились, и наблюдали. Разведка, это, конечно, очень хорошо, но ничего особо нового мы бы своим передать о войсках противника сейчас не смогли. Так что сидели и ждали.

А параллельно негромко переговаривались. А что? Нас двое, какой-то ненависти или даже неприязни мы друг к другу не испытываем. Ну, Ехи мне слегка не доверяет, или просто начал скрывать недоверие, хотя зачем ему? Но это нормально, я к нему так же отношусь, а вообще мужик он нормальный. И с чего бы нам молчать? Переговариваться, не ослабляя внимания, мы вполне способны, так почему немного не поболтать?

— Как тебе представительница Конохи на совете? — спросил светлоглазый, устраиваясь поудобнее.

— Та, что из клана Яманака? — негромко переспросил я.

— Она, кто же еще.

Отгоняя какую-то назойливую букашку, проверяю костюм на предмет незамеченных повреждений. Вроде все цело. Потер руку, вновь начавшую болеть.

— А что в ней особенного? Возраст, кстати, совсем не мой.

— Ха, ничего ты не понимаешь, — дежурной фразой ответил Ехи.

Вот такой ничего не значащий разговор у нас. Лепота, ага.

— Ну конечно, откуда бы мне в этом разбираться? — хмыкнул я.

— Про твои шашни с напарницей всем известно, — беззлобно ввернул он шпильку.

— Завидуй молча.

— Было бы, чему завидовать, шкед.

— Ага, — скептически промычал я.

Основная часть воинства уже прошла мимо, и лежать нам оставалось не долго. Вечереть начнет еще не скоро, но все же нам следовало добраться до цели до заката. Так что Ехи может захотеть набрать темп после этой отлежки.

— Ты говорил, что нужен всем. Это правда?

Очень тонкий вопрос. Грациозности любой слон позавидует.

— Чистейшая. От миссий отбоя нет. Не поверишь, сколько жителей Конохи хотят чужими руками отправить ближних своих на тот свеет.

— Я не об этом.

— Я знаю, о чем ты. Всерьез думаешь, что я отвечу? Ехи, я отлично знаю, почему выходцы из кланов служат в безликих. Зря стараешься.

Хьюга приподнялся, явно вглядываясь своими глазками в пространство перед нами. Похоже, пора идти.

— То, что ты выполняешь поручения Хокаге, это уже очевидно. Она и не пыталась это скрывать. Но все же…

— Ага, так я и сказал, для кого шпионю. Кандидатов ведь много, кланы те же, к примеру.

— Или Корень? — не поворачиваясь в мою сторону спросил он. И я даже не знаю, что бьякоган смотрит во всех направлениях.

— Или Корень, — не стал отпираться, — или вообще другие деревни. А может, я наблюдаю за пятой, и передаю все третьему. Кто знает, может, я так хорош, что работаю сразу на всех. Разговор окончен.

Думаю, это была одна из причин, по которой он согласился на мое предложение. Хотел проверить, насколько я умею хранить тайны, и на кого работаю. Ну, что поделать, такая уж у нас работа. Действительно хорошие шпионы, никак себя не выдающие — редкость. Да и информацию они добывают куда медленнее. Я же скорее исполнитель, и потому на виду. Не так-то легко скрыть появление некоего чунина в ближайшем окружении Хокаге.

— Вперед.

И мы засеменили через высокую траву. Где-то рядом еще были патрули, но глазастик их с легкостью обходил. Короткая пробежка, и мы снова в лесу, пусть и не таком плотном, как до этого. Этот лес явно сильно проредили, возможно, таскали строительный материал для крепости, ведь возвели ее совсем недавно. Это был уже не лес, а так, чаща, и вскоре впереди показались достаточно мощные деревянные стены внешнего периметра замка.

Смотрелся здешний замок весьма неплохо. В центре крупное здание, даже не знаю, как именно его назвать. Несколько нижних этажей каменные, все, что выше — сложены из бруса. Окон мало, больших окон нет вовсе, замок, как он есть. Крыша привычной местной архитектуры, пусть и усиленная. Это сооружение окольцовывала высокая каменная стена, с не менее высоким валом вокруг нее. Не стены Конохи, естественно, но метра четыре определенно будет, на счет толщины не знаю. По стенам прохаживались стражники, большинство с яри и луками. Вот ведь, ручные картечницы здесь есть, а до мушкетов вроде как не додумались. Или я просто их еще не встречал. У этой стены имелись ворота в числе двух с удобными спусками у них. Сразу вокруг стены начинались плотно стоящие друг к другу постройки, похожие, как братья близнецы. Невысокие, крепкие, без окон. И по периметру снова шли стены, уже деревянные, но все равно достаточно внушительные и прочные, и опять же, с валом вокруг. Несколько башенок, где тоже кто-то был, но разглядеть я не мог. Мило. Интересно, а какую именно защиту от шиноби они поставили?

— В башнях сидят шиноби, но нас они не заметили. На стенах закреплены ловушки, пойдешь за мной шаг в шаг, понял?

Киваю. Наступить на взрывную печать мне не улыбается.

— Второй ряд имеет какой-то барьер, но я нашел обходной путь под землей. Умеешь задерживать дыхание?

— Если на пару минут, то справлюсь, — вновь кивнул я, погладив руку.

Убедившийся в моей проф пригодности Ехи начал сдвигаться в сторону, выбирая место для забега по стене. Я просто изображал его тень, готовый в любой момент сорваться на бег, если он сочтет это необходимым. Все же у нас очень разные методы проникновения, для меня, в отсутствии бъякогана, такой забег будет чистой лотереей.

Наконец он замер, внимательно глядя на стену, а я принялся разминать легкие, готовясь в пробежке, и заплыву сразу после нее, были у меня подозрения на счет его обходного пути.

— За мной.

И резко рванул вперед. Я в очередной раз ощутил разницу между нашими уровнями, бегал он куда профессиональнее. Дело даже не в скорости, первые три десятка метров мы бежали по роще, и под ногами было полно мусора. Ехи будто пропарил над ним, не одной долбанной веточки не хрустнуло. Я в сравнении с ним был кабаном, заскочившим на склад с хрусталем. На стену вбежали бодро, и уже на вершине я заметил стоявшего буквально в паре шагов от нас караульного, развернутого к нам спиной. Он уже поворачивался, когда мы оба скользнули вниз. Еще пробежка, теперь по узким щелям между плотно стоящими зданиями. И резкий обрыв, в смысле здания кончились и Ехи нырнул вниз. Я последовал его примеру, успев вдохнуть побольше воздуха. Короткий плюх, и мы уже под водой, плывем в темноте. Это была то ли шахта, то ли проход, почему-то затопленный, но рассмотреть его у меня не было возможности, если тусклый свет впереди я с трудом видел, то стенки не видел вовсе, если не считать попадавшихся на пути балок. Вода оказалась холодной и мутной, но ничего особенного. Я даже задыхаться не начал, когда мы всплыли в каком-то темном помещении.

— Бывшие шахты, на вершине которых построили замок. Здесь добывали отличный металл, а замок строили, чтобы защищаться от разбойников.

Пожав плечами, я начал медленно выбираться из воды. Мне, если честно, было глубоко начхать на историю замка. А вот откуда ее знал Ехи, тот еще вопросик.

Чем было раньше это помещение, остается лишь догадываться, сейчас оно пустовало, к тому же было захламлено. Ехи смотрел куда-то в потолок, изучал план, насколько я понимаю, а я прислушивался и присматривался. Пыльно, везде пыльно, но тропка до воды протоптана, так что сюда, по крайней мере, ходят.

— Хорошо. Большая часть стражи снаружи, внутри лишь редкие патрули, — обрадовал меня Хьюга, — после смены караула освободившиеся пойдут резаться в кости, так что сейчас самое время. Иди за мной и не поднимай шума.

* * * * *

Молодой парень в форме чунина Воды и с маской безликого на лице неторопливо шел по неудобным коридорам замка к темницам. Темные волосы сложены в плотный пучок, из-за плеча торчит рукоять нинзя-то. Редкие встречные замирали при взгляде на него, и старались не попадаться на глаза. А, стоило ему уйти, морщились и безмолвно ругались. Забавно. Слава бежала вперед человека. Откуда местные смогли прознать об особенностях характера Кетсуки, он не знал. Но страх ему нравился. Сильные шиноби Воды его не боялись, но и не ненавидели. Просто недолюбливали, что было по-своему даже приятно. Зато остальные считали опасным. За то короткое время, что мальчишка успел провести в деревне, или все же городе, его начали приравнивать едва ли не к джинчурики. Наивные и глупые дураки. Но вот кто привез эту славу в страну Озера, Кетсуки не знал. В команде его, во всяком случае, почти не боялись. Так, если только чуть-чуть. Специально распространяли слухи? Не правдоподобно.

Миновав очередной поворот, вспугнув бежавшую куда-то простолюдинку, парень, наконец, подошел к тюрьме. К тому, что в этом замке переоборудовали под тюрьму. Трое мужчин на входе насупились, когда шиноби попал в их поле зрения. Старший из них, плотный и бородатый поднялся на пути Кетсуки.

— Стой. Не велено никого пропускать.

Мужик был вдвое выше шиноби, но мальчик поднял лицо вверх и спокойно спросил:

— Хочешь, чтобы я размазал тебя по стене?

В том, что мальчик способен это сделать, стражник не сомневался. А вот станет ли он это делать, или все же передумает, ручаться нельзя.

— Да оставь ты его. Пусть делает, что хочет, — встрял в разговор другой мужик, — его проблемы. Я не нанимался от своих же шиноби отбиваться.

— И то правда, — вторил третий.

Верзила поморщился, но отошел. Кетсуки ухмыльнулся под маской, и пошел дальше. В дурной славе были свои плюсы. Спустившись ниже, он зашел в единственную не пустовавшую камеру. Как ни странно, здесь охраны не было. Сидящий на стуле шиноби действительно не представлял угрозы, каким бы талантливым ни был. Оковы со сковывающим фуиндзюцу, это весьма немало. Если он смог бы выбраться из них, несколько людишек на пути так же не стали бы хоть каким-нибудь препятствием.

Мужчина, сидевший на стуле, был избит, несколько раз порезан, истощен и изнеможен, но жив. Представитель клана Хьюга. Еще не старый, пусть в сравнении с самим Кетсуки разница была ощутима. Пленник находился в беспамятстве, вызванном пытками и прочими прелестями его положения. Парень обошел его вокруг, и посмотрел в лицо, будто пытаясь высмотреть в нем что-то особенное. Подняв ладонь, он начал формировать придуманную им совсем недавно технику. Никаких печатей и прочей белиберды, что было у других шиноби. Только сила воли и хорошее воображение. Но техника требовала времени.

— Знаешь, мне запретили тебя убивать, — чтобы хоть как-то его скоротать, решил заговорить мальчишка, — но я не особо и стремился к этому. Убивать без всякой пользы — глупо. А в тебе, парень, польза есть. А вот умирать раньше времени тебе не желательно. Честно, я буду даже рад, если техника сработает, и ты выживешь. Ценный пленник, ха.

Сидевший на стуле Хьюга чуть шевельнулся, открывая глаза. Говорить он сейчас вряд ли мог, да и видел, наверняка, с большим трудом. Но техника еще формировалась, так что можно было и поговорить.

— Да и вообще, если говорить об убийстве шиноби, то я не хотел бы просто так убивать представителей других кланов. Мой опыт показывает, как сложно восстанавливать утраченные знания. Во мне сильная воля моего клана, но некому обучить меня ей пользоваться. Знания и опыт должны накапливаться со временем, сила кланов именно в накопленных знаниях, а не в самих техниках. А если точнее, в умении эти техники применять. Но мой клан был почти уничтожен, так что многие знания были утеряны. И, даже если я примусь всеми силами возрождать клан, еще не скоро мои потомки достигнут тех высот, которые когда-то уже были доступны моим предкам. Ты понимаешь, о чем я?

Пленник молчал, и, кажется, его взгляд ничего не выражал.

— Понимаешь. Знаю, что понимаешь. Ваш клан достаточно многочисленный, сильный. И наверняка клану ты предан куда больше, чем деревне. В этом я тебя понимаю. Деревня — это деревня. А вот собственная семья, это совсем другое. И, если ты на секунду представишь, что лишишься ее, лишишься всей своей семьи… Как ты себя почувствуешь?

Взгляд пленника едва заметно дрогнул.

— Вот именно, — продолжил монолог Кетсуки, — все именно так. Если честно, я очень хочу возродить свой клан. Даже не так. Я хочу, чтобы у меня была семья, и чтобы моим детям всегда было, куда возвращаться. Знаешь, почему я все это тебе говорю?

Шиноби кровожадно ухмыльнулся.

— Я не уверен, что ты выживешь. А техника, которую я на тебе использую, еще не сформирована. Так почему бы не развлечь возможного смертника разговором?

Парень прошелся вокруг, будто к чему-то прислушиваясь.

— Ну, надо же. Интересно. Могу тебя порадовать, я почувствовал твоего родственника за стенами. Думаю, скоро он сюда доберется. К этому времени мне бы уже надо закончить. Как не сложно догадаться, мне нужны твои глаза. Точнее, всего один глаз. Да и не мне самому. Сенсорные способности моего клана пусть и уступают вашим, но мне и своих вполне хватает. А все дело в моем командире, потерявшем глаз. Свои собственные я ему не преподнесу, они бесполезны. Моя сила не в додзюцу. А вот один твой глазик будет как раз кстати. Проблема была в печати, который вы защищаете свою ценность. А я потратил немало времени и сил, чтобы обойти эту защиту. Если я все сделал правильно, то ты просто лишишься глаза, и все. А вот если я ошибся, свое я все равно получу, а вот ты наверняка погибнешь. Поэтому на твоем месте я бы мысленно молился, чтобы я все сделал правильно. Как бы забавно это не звучало, в твоем-то положении.

Техника была сформирована, и Кетсуки поднес небольшой кровавый шарик к глазу пленника. Хьюга напрягся, с ужасом глядя на материализованную технику, и затравленно решая, пытаться помешать противнику, или наоборот, постараться не шевелиться.

— Знаешь, если ты выживешь, я даже почти не буду мешать твоему родственнику тебя спасти. Честное слово. К тому моменту я уже получу от тебя все, что мне нужно. Подумай над этим. А теперь замри. Это, конечно, будет очень больно, но ты все равно попробуй, ладно? Поехали.

По тюрьме разнесся душераздирающий крик пленника, заставляя спасателей, услышавших его, поднажать.

Глава 82

Когда до нас донесся крик, я был готов мысленно похоронить спасаемого, но поторопился с выводами. Напрягшийся Ехи парой жестов дал понять, что пленник жив, а нам надо торопиться. Сначала я принял это как приказ броситься в бой, но быстро передумал. Мягкий кулак в исполнении опытного джоунина, да еще и на обычных людях, это зрелище просто невероятное. Все, без крайнего повода ни за что не буду ссориться с Хьюгами. Если их джоунины дерутся ТАК, то я не знаю, в каком месте Неджи талант.

Ехи пронесся по коридору, одним ударом ладони разнес в щепки деревянную дверь, ворвался внутрь. Сколько там было человек? Трое? Нет, пятеро. Ехи ногой подбросил в воздух стул и пинком запустил его в одного из противников. Оказавшийся ближе других получил связку из ударов локоть-ладонь-ладонь, все по подбородку снизу вверх, и последний удар поднял 'счастливчика' на полметра в воздух. Двое следующих опробовали на себе какое-то комбо, явно очень хорошо отработанное владельцем. Сколько ударов пришлось на каждого, я не берусь судить, но к последним ударам оба были уже мертвы, а Ехи просто на автомате заканчивал привычную серию. Причем он совсем не стеснялся использовать не только ладони, но и локти, колени, лоб, но ударов ногами и головой было все же крайне мало. В сравнении с прочими. Следующий вообще кончился после первого же удара куда-то в шею. Последнего, слегка приложенного предметом мебели, добил уже я, вогнав в горло пару сюрикенов. Ндя, если мы не наткнемся на шиноби, мне работы вообще не будет.

— Может, я пойду в другом месте похулиганю, чтобы тебе не мешать? — поглаживая руку, спросил я.

Хьюга бросил на меня взгляд, уж не знаю какой, под маской не видно. Но сказал одно единственное слово:

— Быстрее!

Это он про то, что времени у нас мало, и надо спешить к пленнику? Или про то, что мои комментарии неуместны?

Мы снова понеслись вперед. Пару раз натыкались на патрули, но я даже напрягаться не стал. Два — три человека умирали быстрее, чем успевали что-то понять. Во встреченное четверке один понять что-то все же успел, а вот что-то сделать уже нет. Последними нам на пути встретились трое солдат на посту. Один, пожирнее и покрупнее других отхватил себе целое комбо, двух других приложил я, сюрикенами. Не то, что бы Ехи нужна была помощь, просто надоело бездельничать.

Темница, которая мало была похожа на темницу, просто какие-то переоборудованные склады, единственная железная дверь. Пытаться раздолбить дверь кулаками Хьюга не стал, открыл и ворвался внутрь, я лишь чуть-чуть промедлил, чтобы не создавать давку. Влетаю, вижу картину. Ехи обрабатывает какого-то безликого, причем парнишке больше тринадцати я не дам, техникой Касания Небес, уж не знаю, какой ее стадией. На стуле наш пленник, без одного глаза. Отверстие почти не кровоточит, но Хьюга без сознания.

Ехи закончил технику и немного отступил. Парень тоже сделал несколько шагов назад, но падать не собирался, пусть и стоял на ногах весьма неуверенно. Мой командир пытался отдышаться, и жаль я не видел выражения лица, а значит, не мог понять, о чем именно он думает, давая такую передышку.

— Твой родственник тоже атаковал меня этой техникой, — заговорил мальчишка. Голос и вправду принадлежал тринадцати летнему пацану, но вот интонации мне не нравятся, — пусть в твоем исполнении она куда более совершенна…

Он немного встряхнулся и выпрямился, насколько позволял не слишком большой рост.

— Но против меня она бесполезна. Или ты думал, что какие-то недомерки Юхеи смогли повязать одного из Хьюг?

Тело нашего противника из расслабленной позы перетекло в боевую. Ехи медлил, не знаю, почему, но догадываюсь. Мягкий кулак не сработал. На принятие решения ушли мгновения.

— Хватай родственника и вали, — бросил я.

Больше слов не было, рывок вперед, вместе с броском нескольких сюрикенов. Противник уклонился, но не от всех, несколько железок царапнули его кожу. Пару отвлекающих ударов он блокировал, а вот мой удар ногой, усиленный печатями, пропустил. Я бил в колено, и то закономерно хрустнуло, заставив безликого перенести вес на одну ногу. Дальше пришлось уклонятся уже мне, мимо пронеслось несколько струек крови. Меня они не достали, но одежду прорезать успели. Кровь? Клановая техника или очередной эксперимент? Не важно, не сейчас. Броски сюрикенов в упор достигают цели, хлопок печатей с дымом, рывок вверх и удар ногой с утяжелителем сверху вниз. По голове не попал, но попал по плечу. Снова хруст. Так, физические атаки ему вполне вредят. Оглянулся, Ехи и пленника уже нет. Фух, лишний раз объяснять ничего не пришлось, люблю работать с профи.

Оглядывался я зря, схватил такой удар в грудь, что вылетел из камеры и проломил собой противоположную дверь. Теперь удержать его немного, в идеале — прибить, и валить по своим делам. Из пыли и остатков дыма вышел безликий. Походка ровная, слегка дергает плечами, будто проверяя, что все в порядке. Вот только хрен он должен быть в порядке, после двух таких ударов. Плюс яд на сюрикенах.

— Ты все верно понял. Техника этих белоглазок против меня бесполезна, как и твои отравленные железки, в общем-то. А вот удары ногами у тебя мощные, это техника, или какая-то хитрость?

Поднимаюсь и кладу левую руку на рукоять клинка, подавая на него чакру. В нос попадает немного наркотика. Короткая оценка способностей противника. Стихии пока не использовал, как и обычные для шиноби техники и приемы. Атаковал меня кровью, еще неизвестно, своей, или нет, и стоит ли надеяться, что она у него кончиться. В рукопашной пока ничего выдающегося не показал. Удары чакрой от Хьюг проигнорировал, мой яд тоже. Физические удары ему неприятны, но повреждения восстанавливает очень быстро. Цель очевидна, приложить его ударом природной чакры. Можно, конечно, и не убивать, а лишь покалечить, но это уж как получиться. К тому же этот явно из Кири, да еще и в маске. Чуть меняю план: ударить посильнее и резко свалить.

Правая рука выхватывает иглу, и, зарядив ее чакрой, запускает в полет. Сам я, с небольшим опозданием, срываюсь вслед за ней, но по потолку. Нужно немного изменить плоскость боя. От иглы противник уклоняется, уже начиная формировать какую-то технику в ладони, когда я, делая вид, что прыгаю на него, выпускаю дым. Ухожу в сторону, слыша, как что-то врезается в потолок и ломает его. Короткий маневр, и я оказываюсь за спиной парня, но тут же приходиться резко разрывать дистанцию. Его кровавые жгуты атакуют по площади вокруг него.

— Я с радостью с тобой поиграю, — с предвкушением произносит он.

Ага, конечно. Отпускаю меч и начинаю забрасывать противника сюрикенами. Помещение маленькое, маневра слишком мало, а у него достаточно сильные техники, зря я наверно пытался сблизиться. Все те же жгуты начинают отбивать сюрикены, но примерно на это я и рассчитывал. Резко вытягиваю кунай со взрывной печатью и отправляю его в полет, как бы промахиваясь мимо противника. Возможно, из-за пыли, но кунай не замечают, и взрыв происходит всего в паре шагов от противника. Так, можно и валить.

Выпрыгиваю в коридор и даю деру на выход. Но чутье взвыло об опасности, и приходиться резко прыгать на потолок и вжиматься в него. По коридору проноситься кровавый шар, и, врезавшись в стену на повороте, взрывается. Нет, не совсем взрывается, это же кровь, да и ударной волны нет. Но бахнуло знатно, многократно сильнее моей печати. Пока дым еще не осел, рвусь туда, лишь отдалиться от противника. Что-то мне резко перехотелось с ним сражаться.

И, прыгнув, понимаю, что куда-то лечу. Взрыв обрушил не хиленький участок замка, и дыра уходит куда-то в шахты. Летел я не долго, здесь была какая-то развилка, достаточно крупный зал. Даже дорожки для вагонеток имелись. Но мне явно в другую сторону. Я не Ехи, метаться по этим катакомбам категорически не хочу.

— Не убегай так быстро, — доноситься сверху.

Рядом со мной падает и паренек, спокойно приземляясь на ноги. Одежда немного обожжена, маска повреждена. Откололся осколок, открывая левый глаз и небольшую часть лица. И вот этот глаз мне не нравился. Полностью красный с четырьмя белыми томое. Он сложил руки в печати соединения стихий, и замер. Я тоже замер, готовясь бежать или уклоняться от атаки.

Противник резко расцепил руки, между которыми оказался новый кровавый шар, резко растущий в размерах. Так, в количестве крови он точно не ограничен, хоть литрами ее выкачивать может. Он вновь резким движением соединил руки, и шар лопнул.

— Кровавая Арена!

И нас обоих окружила большая кровавя сфера, создавая замкнутое пространство внутри себя. Лучше бы я сразу попытался бежать. Биджев сын! Что это за парень?

— Теперь нам ничто не помешает, — явно усмехнулся он, — меня называют Кетсуки.

Да, очень точное имя. Кровь. Мог бы и догадаться.

— Как зовут тебя мне все равно, потому что ты умрешь здесь. Но сначала мы немного поиграем…

Глава 83

— Я знаю, что это глупое самодовольство, — продолжал Кетсуки свой монолог, — играть со своей жертвой, перед тем, как прибить. Но… ничего не могу с собой поделать. У меня уже месяц не было нормального спарринг партнера. И с противоположным полом как-то не вяжется, так что я заскучал.

Продолжая говорить, он формировал какую-то технику. Может болтать с жертвой и самодовольство, но меня из виду он не выпускал, и времени не терял. К тому же эти глаза…

— Неплохое самообладание, — похвалил противник, — Но почему ты не нападаешь?

Хороший вопрос. Боюсь. Или скорее опасаюсь. Очень хочется проверить этот кровавый заслон на твердость при помощи природной чакры, но терять парня из вида даже не секунду нельзя. Он джоунин, или очень близок к этому. Пусть и вылезает не столько на мастерстве, сколько на клановых техниках. А мне нужен гениальный план, чтобы достать и временно обездвижить его, а потом смыться. И права первого хода я все же оставлю, слишком непредсказуемый противник.

— Что же, я не буду сразу применять свои сильнейшие техники. Мы же не хотим, чтобы ты откинулся слишком быстро? Верно?

В его ладони сформировался кровавый шарик. Вроде не большой, но, помня о времени создания, можно сказать, что техника как минимум не простая.

— Ловчая сеть!

Угадал. В меня выстрелило щупальце, набравшее впечатляющую скорость. Резко отскочил в сторону, краем глаза отмечая появившуюся на моем месте кровавую паутину. Но из шарика выпрыгнула еще одна, заставляя меня совершать еще один рывок. Так, понятно, контратака. Снова сюрикены, но на этот раз соединенные тросом. Пять пар сюрикенов улетели в противника, две пары сбили выросшие из свободной ладони кровавые жгуты. Биджу, до чего же противно выглядит его кеккей генкай. Три пары сюрикенов успешно обмотали его, несколько сковав движения, но похоже, Кетсуки на это было начхать. Потому что из шарика вырвались новые струйки крови, пытающиеся поймать меня в свою паутину. Новая партия сюрикенов с тросами, концы которых на этот раз оставались у меня в руках. Успешное обматывание, я пускаю чакру на тросы и начинаю затягивать их, стараясь навредить, а в идеале, расчленить тело противника. Но он, как стоял, спокойно глядя на меня, так и продолжал стоять. Стоило первым каплям крови просочиться из ран, как путы тут же разорвались, не смотря намою чакру. Ну, я знал, что просто не будет, но все же попытался.

Теперь вторая часть хитроумного плана. В ход идет новая партия клон сюрикенов, вперемешку с кунаями. На этот раз Кетсуки, развеяв свою технику, направленно отбивает кунаи, разлетающиеся в разные стороны, но сюрикены просто игнорирует. Чтобы не скучал, добавляю сэнбоны, их реактивную модификацию, желая узнать, как на них прореагирует излишне живучее тело. Хорошо прореагировало, первый вырвал небольшой кусок плоти из плеча, второй из бедра. Но третий уже был встречен струйкой крови. Усложним задачу, не прекращая исполнение второй части плана.

— Теневой клон.

И сам же смещаюсь в сторону, изображая из себя клона, и продолжая забрасывать противника железом. Клон же начинает наложение гендзюцу. Не сказать, что я сильно продвинулся, но все же. От клона отделилась еще одна моя копия, на этот раз иллюзорная, а железа полетело еще больше. Но иллюзии парень просто игнорировал, а вот с меня на клона взгляд переводил, похоже не видел, кто из нас настоящий. Ну, уже что-то, а то будь у него еще и додзюцу, вроде шарингана, и вообще крышка мне.

А теперь часть плана номер три. Кунаи, которые я так упорно швырял, были целями для подмены. Не очень удобно, и дистанция не большая, но сейчас вокруг моего противника валялось с два десятка моих кунаев, к любому из которых я мог скакнуть. Использую замену, появляясь за спиной противника и сразу проводя подножку. Прежде чем бить чем-то сильным, нужно убедиться, что удар вообще пройдет. Не прошел, противник блокировал мой удар, сразу контратаковав. Новая подмена ему за спину и еще удар. Вновь неудача, тот же эффект, и новая подмена. Раз за разом ухожу от удара, внимательно следя, чтобы не появились щупы и не накрыли всю область вокруг него. Ни один мой удар так и не достиг цели, хотя я честно старался его задеть, и мои прыжки не помогали.

Наконец, ему это надоело, и во все стороны действительно полетели жгуты. Но подмену вместо меня сделал клон. И вот я снова на старте, и он с хлопком исчезает, проткнутый сразу тремя кровавыми тентаклями. Дубль два.

— Теневой клон.

Но на этот раз я остаюсь на месте, и создаю еще одного клона, на этот раз без словесной команды. И сам беду вперед, изображая иллюзию. Кетсуки немного замешкался, видимо, клоны и оригинал для него ощущались все же иначе, чем иллюзия, и сейчас он замешкался. Первый клон начал нападение, используя все те же кунаи, а я использовал невидимость и исчез. Осталось проверить, может ли он меня заметить и под невидимостью. Кетсуки явно замешкался, пропустив несильный удар, и, рыкнув, разметал своими щупами, или все же тентаклями, все мои кунаи.

— Хватит этих игр. Дерись, наконец!

Смотрел он при этих словах на клона, оставшегося на месте, значит, работает. Вот только технику павлина мне незаметно все равно не исполнить, а даже пол секунды на формирование, это много, заметит, тварь. Оба моих клона рванулись вперед, да и я вместе с ними, только со спины противника. И если они начали вновь метать сюрикены и доставали клинки для атаки, то я готовил усиленную взрывную печать. До того бадабума, который устроил Узумаки, мне конечно, как до луны пешком, но бахнет все равно сильно.

Противник первым рывком направляет кровь в первого клона, вторым, соответственно, во второго. Оба закономерно хлопают, а озадаченный противник начинает оглядываться, явно пытаясь понять, куда же исчез я. А я как раз бросил ему под ноги свиток и спешил смыться из области поражения. Печать концентрации, и бабах!

Меня слегка обдало взрывной волной, пришлось цепляться чакрой за мягкую землю. Рельсы, на которых стоял Кетсуки, разворотило, сам он отлетел чуть в сторону, и сейчас медленно поднимался. Внешних повреждений, что удивительно, я не видел.

Все, этой мой шанс, возможно, единственный. Правая рука формирует ударную технику, левая создает иглу и отправляет ее вперед. Есть попадание, куда-то в плечо. Парень рычит, тихо что-то шепча, но продолжает медленно подниматься. Вторая игла, уже в колено, чтобы не прыгал особо. На третью уже нет времени, я в паре шагов. Парень успевает обернуться и будто хочет поймать мою ладонь с бушующей в ней сэн чакрой. Результат закономерен, хотя…

Техника на ошметки разносит левую руку Кетсуки вместе с плечом, но на этом исчезает. Все же я зарядил ее на полную, должно было его напрочь разорвать, но, видимо, сегодня его день. К сожалению, за один присест больше трех или четырех раз использовать эту технику я не могу, так что добивать не буду, он и так упал на землю, едва дыша. Бегу к барьеру, который спадать и не думает, вновь использую технику и успешно пробиваю его. Затягиваться не спешит, пора валить.

— Похоже, я тебя недооценил, — отозвался уже севший Кетсуки. Что меня сильно напрягало, так это то, что его рука уже начала восстанавливаться. Биджу! Вот это регенерация! Я тоже так хочу! — Это было забавно. Как тебя зовут?

— Наху…

Что-то кольнуло внутри. Какое-то предчувствие.

— Уингу. Так меня называют.

— Ты тоже решил забыть свое имя, да? Еще увидимся, Уингу.

— Да, еще увидимся, Кетсуки.

Скользнув в проем, я скрылся в темноте.

Глава 84

Как же мне не хватает Хьюги! Выбирался из катакомб я очень долго и мучительно, одно хорошо, никого на пути так и не встретил. Бежать из замка особого труда не составило, а вот потом начались проблемы. Карту я помнил достаточно подробно, на местности ориентироваться умел, но двигаться приходилось чертовски медленно и осторожно. Одно дело, напарник с глазами, аля рентген, спокойно обходящий стороной любую опасность. И совсем другое дело я. Открытое пространство проходил только с маскировкой, в лесу двигался вдвое медленнее, чем обычно. И все же нарывался на редкие патрули. Остров был, не сказать, что особо большой, и Ширубабурамби явно не желали, чтобы по территории шарились посторонние. Хоть группы юхеев только при большой удаче могли обнаружить шиноби, но пренебрегать такой возможностью наши противники явно не собирались. Патрули были, на всех дорогах, а порой и в лесу.

Ночь тоже не добавляла удобства. Пусть люди и стояли на местах, разбив нехитрые лагеря, мне тоже продвигаться было не сказать, что комфортно. Где-то к утру я прошел холмистую местность и вплотную приблизился к небольшой скальной гряде, в недрах которой и запрятали свое убежище санины. Осмотревшись и прикинув перспективы, я решил заныкаться в укромное место и немного поспать, хотя бы пару часов. Все же оставались у меня подозрения, что бывшее убежище Змеиного Отшельника будет как минимум охраняться. Удобным местом для меня стала толстая обломанная ветка дерева, едва заметная в густой листве. Пусть, не так далеко от нее проходила дорога, может шагов за пятьсот, но заметить меня здесь могли разве что сильные сэнсоры. Устроившись поудобнее я быстро задремал.

Вот только поспать мне так и не дали. Примерно через час по моим внутренним часам на дороге появилась странная процессия. Небольшая колонна из, по виду, беженцев, шла в сторону занятого Огнем берега. Я бы не обратил на них внимания, если бы колонну не подгоняли несколько всадников, временами прохаживающихся по спинам бредущих крестьян плетями, подгоняя их вперед. Зрелище… неоднозначное. Чего именно хотели добиться этим в Озере я не понимал, вот никак не понимал. Сколько тут беженцев? Чуть меньше, чем полсотни. На берегу их встретят, примут, обработают, и отправят подальше, чтобы не мешали. Как диверсия ход бесполезен при любом раскладе. Разве что…

Лица многих крестьян были закрыты для меня, просто потому, что многие шли в шляпах. Станут ли наши проверять личности всех? Ну, фифти/фифти. Может — да, а может — нет. А шанс, что в этой толпе кто-то, кто хочет выбраться с острова? Нет, сомнительно. Блокады пока нет, у Озера еще как минимум один вполне действующий порт. Так что никаких проблем с тем, чтобы покинуть остров, пока нет. Или я все же чего-то не знаю? Подозрительно это все выглядит, очень подозрительно.

Еще раз осмотрел это стадо. Ничего особенного, обычная крестьянская одежда, никаких знаков отличия или чего-то подобного. Люди тоже вполне обычные, разве что лица у них какие-то обреченные, так это нормально, война же идет. Всадники? Всадники. Как я сразу не подумал. Даже в войсках Огня кавалерии нет, а тут просто всадники. Форма отдаленно напоминает форму юхеев Озера, разве что богаче. Хм.

Я некоторое время смотрел вслед удаляющейся процессии, после чего вернулся в свою лежку. Это было не мое дело, каким бы странным оно не казалось. Пропустят их наши, ну и скатертью дорожка. Мне своих проблем хватало с лихвой. Второй раз моя дрема продлилась чуть больше часа, когда с дороги вновь донесся цокот копыт. Выбравшись из укрытия, я рассмотрел все тех же всадников, в одиночестве возвращающихся обратно. Крестьян не было. Вопрос, как далеко они могли уйти? Плетущийся человек двигается со скоростью четыре пять километров в час. Эти едут со скоростью примерно двенадцать, тринадцать километров в час. Прошло немногим больше часа. Километра три, три с половиной. Что у нас по этой дороге на этом расстоянии? А черт его знает, на карте ничего отмечено не было. Но где-то в этом районе и искомое мной убежище.

Сбросив остатки сна, я пробежался вдоль дороги. Найти то место, где процессия сошла с дороги, труда не составило. Здесь была хорошо протоптанная тропа, причем достаточно широкая, уходящая куда-то в скалы. Первым звоночком стало истерзанное тело, лежащее у тропы под кустом. Истерзанное явно зверем. Так, становиться совсем не смешно. Маскировка, и дальше аккуратными шажочками. Если бы все это представление не происходило где-то рядом с тайным убежищем, хрен бы я сюда сунулся. Вот только, если мне не изменяет память, а она у меня, хоть и стерва, но верная, то Орочимару занимался чем-то вроде биологических экспериментов. Злобный ученый, ага.

Дальше тел становилось больше, и многие из них были сильно покусаны, некоторые порядком объедены. Зверь, подсевший на человечинку? Тогда почему местные водят ему жертвы? Что-то странное здесь происходит. Шаг за шагом я продвигался по залитой кровь тропе, стараясь эту самую кровь обходить. Не то, чтобы брезгал, просто так от меня самого кровью тащить не будет.

Тропа перешла в узкое ущелье, и уже в нем я обнаружил первое шевеление. Что-то, что с такого расстояния описать было сложно, поедало трупик. Небольшое, не больше средней обезьяны, но почти лишенное шерсти. Кожа бледная, и болезненно тонкая, через нее было очень хорошо видно вены и артерии, а так же сами мышцы. Уши вросли в череп, глаза впали, челюсти так же обезьяньи. На теле несколько оборванных кусков ткани. Второе подобное чудо сидело чуть дальше, и так же насыщалось. Ну что же, господин разведчик. Из шпионского детективного боевика мы постепенно перетекаем в дешевый ужастик. Что же мне так не везет на подобные приключения? То мертвецы, пусть и не совсем реальные. То эти мутанты непонятные. Ну что за жизнь?

Я прошел еще немного вперед, и под ногой хрустнул какой-то камень. Оба странных зверька спохватились, протяжно завизжали, и дали деру куда-то вглубь ущелья. Итак, даем оценку. Таких тварей я здесь не видел, в учебниках в смысле. Искусственно выведены значит. А раз искусственно выведены, то по умолчанию относим их к творениям одного спятившего экспериментатора. И это, наверное, даже хорошо, ведь я нашел убежище, путь и случайно. Ну, надеюсь, что именно убежище. Твари, к слову, условно опасные. Не поодиночке, а именно в стае.

Потратив немного времени на поиски подходящей палки, потом на обмотку ее и превращение в факел, и двинулся дальше. Пещера обнаружилась в самой глубине ущелья, и особого доверия не внушала. Как ее вообще все еще не завалило, вопрос еще тот. Внутри — темень. Подпалив факел, я шагнул внутрь, практически сразу резко пригнувшись. Потолок был приспособлен разве что для этих лысых орангутангов, что поселило во мне сомнения, а вдруг это все же не главный вход.

Изнутри доносились различные шумы, от капающей воды и ударов камень о камень, до взвизгов этих самых обезьян. И, похоже, они меня боялись, что даже несколько радовало. Меньше проблем. Пока полз по узкой дыре, ничего, кроме нескольких неровных кучек определенного содержания, так и не встретил. А выполз я в относительно большую пещеру, посреди которой расположился ключ. Вода казалась мутной и грязной, к тому же из нее тянулись какие-то шланги. Хм, а вот это уже интересно. Трубопровод из грубых матерчатых шлангов уходил куда-то вглубь еще одной пещеры, где я уже вполне мог топать в полный рост. Здесь же нашлось несколько 'гнезд'. Ну как еще назвать спальные места, собранные в виде гнезда из самого различного хлама? Сами же макаки отступили к прочим пещерам, оттуда зыркали на меня и ругались на своем языке. По крайней мере, они не были опасными. Не долго думая, я направился в пещеру, куда уходили шланги, но быстро обломался, так как через несколько десятков шагов проход оказался завален. Ну, не может же быть все просто, верно?

Сзади донеслись отчаянные вопли обезьянышей, на которые я вначале даже не обратил внимания. Ну, орут и орут, что такого? А вот потом стало не смешно. Новый рык, пронесшийся по пещерам, принадлежал чему-то куда большему, чем обезьяна. Я бы поставил на хищника, причем крупного. Крики макак стали еще громче, более того добавилась какая-то обреченность. Шум, гам, крики, новый рык, после которого визг обезьян начал быстро удаляться. Звук хрустнувших костей, и все затихло. Мне даже любопытно стало. Насколько понимаю, это была чья-то охота, увенчавшаяся успехом. Развели, блин, зверинец. Разве что особого страха перед разного рода живностью у меня все равно не было. Человек куда опаснее всякого зверя, а уж шиноби и подавно. Так что, пусть и не теряя осторожности, я побрел обратно к выходу. Тсунаде описывала другой вход в их тайное место, и мне еще предстояло его найти. В пещере с озером совершенно ничего не изменилось, даже следов крови не было. Разве что живность тоже ушла. Я полез наружу, и уже ближе к выходу факел предательски потух. Догорел потому что.

Выбраться на свежий воздух было приятно и…

Шорох в стороне, и я рефлекторно хватаюсь за рукоять клинка, а так же выхватываю кунай. Но в ущелье стояла какая-то девочка. Лет девять на вид, короткие волосы, платье из грубой плотной ткани, босые ноги. Она выглядела бы безобидно, если бы не обстановка, которая ее окружала. Согласитесь, далеко не каждый человек сможет стоять посреди ущелья, где растерзали полсотни человек, сохраняя полную невозмутимость.

— Кто ты? Тебе нельзя здесь находиться!

Выдала она.

* * * * *

В небольшой комнате, выделенной главе группы шиноби от Кири, было тихо и сумрачно. Свет давала единственная свеча, стоявшая над небольшой не особо подробной картой островов. Несколько коек пустовало, и вообще не было похоже, что бы здесь кто-то жил. Обе группы шиноби, выделенных в помощь Озеру, сейчас выполняли свои задания. И только Ао навис над картой, неторопливо поедая свой поздний завтрак. К его глубокому сожалению, ситуация на острове развивалась именно так, как он и предполагал. Уже сейчас Ао прекрасно понимал, что время Ширубабурамби начало обратный отсчет. Победа Огня и так-то была предопределена, а после молниеносной атаки на берег, увенчавшейся полным успехом Огня, даже о каком-то шансе затянуть конфликт и думать было нельзя. Сейчас уже начался второй бой в этой войне, и основные силы огня столкнулись со второй армией Озера. Фланговая атака провалилась, а если быть точнее, в ближайшие часы третья армия на место действия добраться не сможет. Небольшой шторм, начавшийся прямо на пути армии, заставил ее буквально ползком пробираться вперед, постоянно подтягивая орудия и повозки. Сам шторм не был какой-то техникой, все же для такого нужен, как минимум, шиноби уровня Каге или близкий к нему. Но вот в том, что этот самый шторм шиноби Конохи притянули с моря своими силами, Ао почти не сомневался. К вечеру армия Озера сократиться еще на треть, последние силы уже развернулись назад и спешат к замку-столице, чтобы принять последний бой. Победа Огня стала делом времени. Похоже, пришло время выслать приказы об возвращении. Шиноби Кири следовало убраться отсюда, пока такая возможность еще была. Прорывать блокаду Ао не хотелось совсем.

В коридоре раздался шум, кто-то кого-то толкнул, послышались приглушенные голоса. Наконец дверь в комнату открылась, и на пороге появился Кетсуки. Парень снова что-то чудил, отделившись от всех сразу после окончания первого сражения. Где он пропадал почти день, Ао не знал, но не особо и хотел. Роль нянки ему импонировала меньше всех остальных.

— Ао-сан, — Кетсуки снизошел до поклона, причем, вполне почтительного.

Только сейчас глава отряда заметил, что левый рукав его шиноби безвольно болтается ниже локтя.

— Что с твоей рукой?

— Небольшая травма, к завтрашнему утру полностью заживет.

Пришлось невольно поморщиться. Способность отращивать себе утерянные конечности все еще слегка пугала опытного шиноби. Особенно пугало желание проверить, если открутить наглецу голову, он сможет и ее отрастить?

— Небольшая?

Парень стянул свободной рукой свою маску и обозначил невинную улыбку.

— Именно. Не о чем беспокоиться, Ао-сан.

— Где ты пропадал все это время?

Вместо виноватого выражения Кетсуки расплылся в ее большей улыбке, на этот раз практически искренне радостной.

— Я принес вам подарок! — на стол Ао легла небольшая красная сфера, — это бъякоган.

Опытному шиноби потребовалось все его самообладание, чтобы с невозмутимостью принять этот факт. Вероятность того, что Кетсуки лжет или шутит Ао даже не рассматривал. Парень мог с детской непосредственностью говорить правду, причем даже неудобную, и в лицо, но практически никогда не врал. А уж когда дело касалось чего-то серьезного, так и подавно. Обескураживать окружающих чистой правдой ему нравилось куда больше, чем привирать. Но поверить в то, что ему действительно удалось вытащить из Хьюги его додзюцу, да еще и не повредить в процессе…

— Что с самим… донором.

Кетсуки сел на край кровати, немного поглаживая отсутствующую руку. Временно отсутствующую.

— Жив. За ним явились двое его товарищей и спасли. После ритуала извлечения я был несколько не в форме, все же очень тяжелая процедура, и не смог дать достойный отпор. Один из спасателей навязал мне бой, а второй схватил пленника и дал деру. Мне еще повезло, шиноби Листа едва мне голову не оторвал, но я все же успел ослабить его технику, подставив свою руку, — все это парень рассказывал с довольной ухмылкой, будто все происходящее было в порядке вещей.

— Что-то необычное, о чем мне стоит знать? — выдавил из себя Ао.

Кетсуки задумался, но почти сразу просиял:

— Да, есть кое-что. Оба шиноби были облачены в странную форму, какой не было даже на первых встреченных нами бойцах. Эта одежда ослабляла мои способности, я с трудом почувствовал одного, тоже Хьюгу. Второй вообще казался мне невидимым, мои способности его не чувствовали, Ао-сан. Дрался на уровне хорошего чунина, немного не дотягивал до специального джоунина, дважды воспользовался техникой 'А' ранга. Сильной техникой, если бы не мои способности, меня бы в пыль превратило и развеяло. Попадать под такой прямой удар я никому не советую. Даже вам, Ао-сан.

— Даже так. Что-то еще?

Ао постоянно сражался с желанием схватить сферу и проверить, действительно ли внутри глаз с одной из сильнейших техник глаз в мире.

— Нет, по шиноби противника это все, больше ничего необычного не показали. Пересадить вам глаз, Ао-сан, а смогу, как только восстановлю руку. Процесс не займет много времени, но вы некоторое время пробудете без сознания.

Ао все же перевел взгляд на маленькую сферу, кажущуюся сейчас такой хрупкой в неровном свете горящей свечи.

— Иди, отдыхай. Вскоре мы покидаем страну Озера.

— Слушаюсь, Ао-сан, — вновь поклонился Кетсуки, и, вскочив с кровати, вышел за дверь.

За такие подарки Ао действительно готов был очень многое простить излишне наглому молодому шиноби. Взяв со стола сферу и покрутив ее в руках, убедившись, что сломать ее будет достаточно проблематично, шиноби спрятал ее в одном из многочисленных карманов. Рано, очень рано старейшины сбросили Ао со счетов, теперь он не только вернет себе зрение, но и сумеет восстановить свой статус в деревне.

Глава 85

— Тебе нужно уйти! Уходи! — продолжила прогонять меня девочка.

Некоторая нереальность происходящего повергла меня в легкий ступор, но ненадолго. Девочка сама по себе видимой опасности не представляла, а расстояние было не маленьким, так что и неожиданно обрушить на меня какую-либо технику она не сумеет. То, что она странная, это пока упустим, и взглянем на картину в целом. Кто-то или что-то растерзало полсотни человек. В том, что это сделали те обезьянки, я несколько сомневаюсь, не тот масштаб. Ну не могу я представить, как эти недоразумения набрасываются на толпу людей и зверски их убивают. Трусливые они для этого слишком. Значит нечто иное, что, если вспомнить произошедшее в пещере, напало и на самих обезьянок и слопало одну из них. А сразу после этого я вижу на месте трапезы маленькую девочку, к этой самой трапезе относящуюся вполне спокойно. И даже отгоняющую меня отсюда. Значит, такое жертвоприношение она видит не впервые. А значит, со всем этим как-то связана. А раз уж я установил, что произошедшее связано и с искомой мною подземной лаборатории, отсюда вывод.

— А я как раз тебя и ищу, — спокойным голосом ответил я, вспугнуть раньше времени не хотелось.

Девочка сразу ощутимо занервничала, видимо, ждала совершенно иной реакции.

— Я — проклятие этого острова! Ты погибнешь, если сейчас же не побежишь прочь!

О, какие громкие слова, хм. А сколько убежденности в собственной правоте, в ней умирает великолепная актриса.

— Я же сказал, что именно тебя и ищу.

Вот теперь она испугалась, что-то осознав. Ну, значит, вся эта бравада действовала на местных жителей, а вот вояки, незнакомые с легендами, предпочитали гнать ребенка взашей. Хотя, я могу ошибаться, ведь те же вояки привели сюда людей. Блин, как-то все странно и нелогично.

Испугавшаяся девочка дала деру. И, пусть для человеческого ребенка бегала она очень шустро и уверенно, возможно, из нее кроме актрисы еще бы и шиноби вышла, убежать от меня она бы не смогла. А я не пытался ее догнать, включив маскировку, сохранял некоторую дистанцию, ведь куда побежит человек, а в особенности ребенок, от опасности? В место, которое считает безопасным. А раз она называет себя проклятием, то и побежит к какому-нибудь проклятому месту.

Биджу! И чем мне, практически профессиональному убийце, приходиться заниматься? Следить за девочками. Тьфу!

Бегала она долго, пока не выдохлась. Забравшись в какое-то дупло в жиденьком лесу, деваха временно схоронилась там, изредка выглядывая из укрытия. Держать часами маскировку я категорически не хотел, и, так же заняв удобное место, наблюдал. Высидела она, правда, не много, не больше получаса. Вылезла, огляделась, закрыла глаза и принюхалась, снова огляделась, и быстро посеменила куда-то к скалам. Интересно, как бы звучало имя 'Маугли' в женском роде? Маугля? Магуля? Умагля? Тьфу, бред какой-то.

Я не отставал от нее, но и на глаза не попадался. При все ее немаленьком опыте беготни по пересеченной местности, а опыт у нее определенно был, до шиноби ей все равно было далеко. Блуждания по лесу, а я готов был поклясться, что она либо что-то потеряла, либо что-то искала, длились примерно до полудня. Прибыли мы в еще одно ущелье, на этот раз достаточно широкое, здесь даже росли деревья, да и склоны были не такими резкими. В ущелье нашлась еще одна пещера. Девочка, еще раз проведя ритуал: 'оглядеться, принюхаться, оглядеться', исчезла внутри. Мило. Подождав немного снаружи, я тоже вошел внутрь, включая маскировку. Эта пещера была значительно больше, я шел в полный рост, и едва доставал рукой до потолка. И, если в прошлый раз никаких особо резких запахов я не ощущал, то здесь отчетливо пахло скотиной. Волк, или что-то близкое к нему. И, что странно, было относительно чисто. Даже пыли на полу, чему бы я не удивился, почти не было. Вскоре откуда-то спереди донеслись голоса, которые я, правда, пока разобрать не мог. А вскоре я увидел свет.

Несколько тусклых факелов освещали небольшую, с позволения сказать, комнату. Кто-то умышленно превратил пещерку во вполне жилую комнатку. Стены закрыты деревом, стоит какая-то мебель. Все это было бы неплохо, если бы не большая лежанка в углу, все стены вокруг которой были исцарапаны когтями, и груда окровавленной одежды в противоположном углу. На лежанке, рядом с которой и сидела девочка, что-то нашептывая, лежал… лежала… лежало… Нечто. Зверь с грязно серой шерстью, помесь бульдога с носорогом. Животина действительно была громадной, побольше даже тигра, а клакам, торчащим из пасти, позавидовал бы любой саблезуб. Отдаленно животное относилось к кошкам, но все же весьма отдаленно, строением головы и лап. Но вот комплекция теля мне показалась странной, если не сказать больше. Плечи были не то, чтобы крупными, каким могли быть у того же тигра переростка, а скорее именно широкими, или точнее широко разведенными в стороны, что придавало сходство с гориллой. Вообще вся эта туша наводила на ассоциации с оборотнем, только кошачьим. Зверь рычал, но никакой агрессии к девочке не проявлял, а та, похоже, промывала ему рану. Странная картина, очень странная.

В какой-то момент из вне пещеры пришел порыв воздуха, заставляя меня напрячься. Нюхом тварь обделена не была, и не замечала меня пока только из стойкого запаха, принадлежащего ей самой. Но теперь меня обнаружили, и животное, открыв глаза и глянув в мою сторону, начало медленно подниматься, напрягая мышцы и готовясь к прыжку.

— Что случилось? — сразу забеспокоилась девочка.

А мне оставалось решить, где лучше принять бой? Здесь — мало места и нет пространства для маневра, оно меня просто задавит. Снаружи — шанс обратить на себя внимание тех, от кого я скрывался. Или вообще бежать, но так я ничего не узнаю. Остановился на втором варианте.

Наружу я выскочил лишь едва опережая кошака. Отдаю должное, двигался он шустро и весьма ловко. Затормозили его лишь несколько сюрикенов, врезавшихся в морду. Я сразу взобрался повыше, прикидывая, чем упокоить такую тушу. Использовать свой особый прием не хотелось, еще от прошлого раза полностью не отдохнул. Что у нас еще в арсенале достаточно убойное? Иглы. Да, вполне подойдет.

Тварь начала карабкаться на мое дерево, но оно такую тушу не выдержало. А я спрыгнул еще до того, как деревце начало заваливаться. Отскочив чуть назад, использовал технику клона, создав сразу две копии. Было интересно, заметит ли животное разницу. Заметило, сразу бросившись ко мне, хм, ну и дурак. По паре игл с обеих сторон прилетели в ноги кошака, заставив того споткнуться, потерять равновесие. А уже я сам подскочил и вдарил по морде ногой с усилением печатью. Ох, нравиться мне других по голове лупить, нехорошее пристрастие появляется, ха. Твари было больно, о чем она сообщила, громко взвыв, но показалось мало. Второй рывок в мою сторону, то же не особо удачный. Клоны не спали, использовав сюрикены с тросами, попросту обмотали свою добычу. Ндя, я ждал чего-то больше, если честно, немножко разочарован. Принял же сначала за зверушку из экспериментов змеиного санина, а оказалось так, пшик. Никакого хоррора, ага. Даже неинтересно.

— Нии-сан!

И раньше, чем я успел среагировать, меня приложило чем-то достаточно мощным. На насколько мгновений перед глазами поселились звездочки, а в ушах стоял жуткий писк. Сквозь писк расслышал, как кто-то что-то закричал, кто-то рычал, и кто-то кого-то бил. Потом меня поднял и привел в чувство мой собственный клон. Зверь так и лежал связанный, а девочку, видимо, спеленали мои клоны, упаковав в лучшем виде. Рот закрыт, глаза закрыты, руки и ноги связаны за спиной, сама, похоже, без сознания. Может, я все же поспешил с выводами на счет пшика?

Глава 86

Сижу, смотрю, обдумываю. Большого кошака я, при помощи трех клонов, перетащил снова в пещеру, даже не развязывая. Зверь сначала трепыхался, но, ощутив кунай у горла, сразу как-то затих. Вот и сейчас над ним стоял мой клон и держал острие у горла зверя, чтобы избежать ненужных эксцессов. Девочка лежала передо мной, раздетая. Не то, чтобы меня она интересовала, не она, только печать на ее спине. Развеявшийся клон 'сообщил' мне, что именно произошло. Это недоразумение выскочило наружу, увидела, как я собираюсь убивать животное, покрылась черными линиями и пальнула в меня чакрой прямо из ладоней. Я даже второго клона развеял, чтобы и его глазами увидеть туже картину, только с другого ракурса. Да, все так и было, меня приложили чакрой. Как? Ума не приложу. Правда, кроме эффекта оглушения никаких травм я не получил, но тем не менее. На ее спине обнаружилась печать, напоминающая татуировку. Вписанные в окружность три кривых томое. И я готов поспорить, что это и есть джуин Орочимару. По описанию вполне он. Возникает закономерный вопрос: что делать?

Придется будить девчонку и проводить допрос с пристрастием. По понятным причинам разговаривать со зверюшкой бесполезно. Он, вроде как, разумен, хотя бы частично, но вот говорить не способен совершенно. Вернув на место нехитрую одежду пленницы, я привел ее в чувство вернейшим способом. Нет, не нашатырем в нос. Простейшее воздействие чакрой, при условии наличия определенного уровня контроля над ней, и девочка начала приходить в себя.

— Нии-сан! — первое, что вырвалось у нее после пробуждения.

— Жив он, пока.

Бросив на меня полный ярости и презрения взгляд, она попыталась высвободиться из пут. Не люблю я идиотов. Наивных идиотов не люблю еще больше. Неужели непонятно, что рыпаться ей сейчас бесполезно? Хмыкнув, достал кунай и направил на ее тонкое горло.

— Хватит дергаться. Вы пока живы только потому, что интересны мне.

— Отпусти нас! Мы тебе ничего не сделали! — крикнула она.

Ага, очень убедительно.

— И не подумаю. Но, если ты ответишь на все мои вопросы, у тебя с твоим… братиком… будут неплохие шансы выжить.

Вновь полный презрения и ненависти взгляд.

— Ничего я тебе не скажу! Бака! Немедленно отпусти нас!

Потрясающая наивность. Я удивлен, как ей вообще удалось прожить столько времени. Прислоняю кунай острием к коже и медленно веду вверх, оставляя неглубокую царапину.

— Нехорошо огрызаться на человека, от которого зависит твоя жизнь. Если вы будете бесполезны для меня, я просто убью вас обоих. И у меня нет времени вас переубеждать. Начать, наверное, стоит с этой твари.

Клон незамедлительно потянулся вперед, явно намереваясь укоротить животное, примерно на одну лапу.

— Нии-сан! Нет! Стой! Что тебе от нас надо?! Что ты хочешь?!

Клон замер, а я улыбнулся под маской.

— Вот, уже больше похоже на конструктивный диалог. Начнем с самого простого. Кто вы?

Молчит, переводит взгляд с меня на зверя. На братика смотрит испугано, на меня с вызовом. Блин, начинает надоедать, по голове, что ли разок треснуть? Так совсем отупеет. И калечить не хочется, лень возиться, а там творческий подход нужен.

— Я могу попросить его продолжить, — кивая в сторону клона напоминаю я.

— Нет! Я расскажу. Мы с нии-сан, ока-сан и ото-сан жили на берегу. Ото-сан занимался ловлей рыбы, а нии-сан возил ее на продажу…

— Дальше. Как вы стали такими, какие есть? — поторопил я девочку, история ее жизни меня волновала мало.

Девочка напряглась, но зыркать на меня больше не решилась.

— Однажды ото-сан вернулся с болезнью. Ока-сан делала все, что могла, но не только не смогла помочь, но и заразилась сама. А чуть позже заразился и нии-сан, а ока-сан и ото-сан умерли. Я уже отчаялась, когда к нам в дом пришел высокий и худой мужчина, и сказал, что может спасти нии-сана. Я согласилась… А потом…

Девочка замолчала, бросив взгляд на зверя. Тот притих, и тоже смотрел на нее. Сцена затягивалась, и мне пришлось снова напомнить о себе:

— Что было дальше?

— Мужчина забрал нии-сана и меня с собой и привел в свой дом. У него был странный дом, глубоко под землей. Потом я ничего не помню, когда я пришла в себя, братик уже начал превращаться в это…

Девочка снова перевела взгляд на 'братика', но, что удивительно, рыдать не порывалась. Уже выплакалась? Не важно.

— Ты сможешь провести меня туда? В дом этого мужчины?

Девочка дернулась, хотела что-то возразить, но спохватилась и кивнула.

— Да, могу.

Я срезал с нее путы и сам поднялся, сделав шаг к выходу.

— Веди. Твой… котик… пока останется здесь, будет гарантией, что ты приведешь меня, куда следует.

Девочка порывалась подойти к зверю, но мой клон предупредительно покачал головой.

— Нии-сан, я скоро вернусь… Обещаю!

Мы вышли на свежий воздух, девочка немного огляделась, и уверенно пошла куда-то в сторону скал. Я, естественно, поспешил за ней. Очень скоро пришли 'воспоминания' от клона. Стоило нам уйти, зверь начал ерзать. Через некоторое время она попытался что-то прорычать. С четвертой попытки у него получилось выдавить из себя одно слово: 'убей'. Оно было жутко искажено горлом животного, но клон его все же понял. Как понял и причину просьбы. Братик, наверняка, беспокоился о своей сестричке, и не хотел, чтобы она всю свою жизнь провела рядом с ним. Да и самому ему уже наверняка осточертела такая жизнь. Когда клон нанес удар, девочка замерла, взволнованно оглядываясь, бросила взгляд и на меня, но все же пошла дальше. Кажется, на нее у меня тоже появились определенные планы.

Глава 87

Путешествие до скрытого убежища несколько затягивалось. Девочка, похоже, начала уставать от молчания, и все чаще кидала на меня взгляды, но заговорить побаивалась. Что же, упростим ей задачу.

— Как тебя зовут?

— Юми. А тебя?

— Обращайся просто на ты. Тебе же лучше просто не знать моего имени. И не обижайся на меня за грубость, но у меня нет времени на уговоры.

Юми недобро посмотрела на меня, но кивнула.

— Ты нас не боишься, в отличие от селян. Они называют меня проклятой, а нии-сана чудовищем.

— Они всего лишь люди, ничего другого я бы и не ждал. К тому же печать, которую на тебя поставили, действительно называю проклятой.

Девочка даже остановилась, едва не споткнувшись.

— Почему?

Ухмыльнувшись под маской, жестом указываю ей идти дальше.

— Предрассудки. Насколько мне известно, девять из десяти человек, которым ставят печать, умирают в процессе.

Юми вновь едва не споткнулась, но совладала с собой и пошла дальше. Деревьев и кустов вокруг становилось все меньше, только голые камни. Мы поднимались все выше, и мне приходилось посматривать по сторонам, не хотелось быть случайно обнаруженными.

— Это значит, я не смогу вылечиться? И не смогу помочь нии-сану?

— Если ты жива, значит, печать уже не убьет тебя. Если ты будешь сильной, сможешь подчинить ее, и использовать. Ты использовала печать, когда хотела защитить своего брата от меня. Думаю, ты можешь больше.

— Но я не хочу! — воскликнула Юми, но сразу замолчала и стушевалась.

И так понятно, что девочке хотелось все вернуть, снова жить так, как они жили до всего этого. Немного наивно, но для ребенка вполне нормально. Про зверя я пока предпочел молчать.

— Зачем ты хочешь найти то место? — решилась на вопрос девочка.

— Чтобы уничтожить его, — простой и честный ответ. А то, что я в нем предварительно осмотрюсь, это не так уж важно.

Юми хотела еще что-то сказать, но замолчала. Мы, наконец, добрались до входа. И, на мое удивление, это был самый обыкновенный вход в виде арки, который вел в тоннель, уходящий куда-то вглубь.

— Там есть ловушки?

— Я… я не знаю. Меня вынес оттуда нии-сан, так что я не знаю. Правда. И, можно я пойду с тобой?

Уже положив ладонь на рукоять клинка, и делая первые шаги во тьму тоннеля, я остановился:

— Что? Зачем?

Юми немного замялась:

— Может быть, я смогу найти лекарство для нии-сана.

Наверное, даже к лучшему, что мое лицо скрыто маской. Скептического выражения я удержать не смог.

— Ну… попробуй. Только не мешайся под ногами.

Ага. На что она надеяться? На большой шприц с надписью — 'лекарство от ликантропии'? Ну-ну.

А вот мне нужно быть настороже. Надеюсь, большая лохматая зверюга уже по сносила все ловушки на своем пути, когда бежала отсюда. Вообще у меня лишь одно объяснение, как они смогли бежать. Сам Орочимару уже покинул убежище, оставив после себя неповоротливого помощника. А вот уже тот проворонил бегство всех подопытных. Остальные варианты как-то не складываются. Если бы змеиный санин просто покинул убежище, то он, либо уничтожил бы его за собой, либо бы забрал всю свою работу. Разве что остались совсем уж неудачные особи. Да даже если так, он ведь оставлял очень много рабочего материала, которым запросто могут заинтересоваться. Не думаю, что его опыты так уж бесчеловечны, и никому не будут интересны. В любом случае стоит ждать ловушек. Можно было бы пустить Юми вперед, но я заинтересован в сохранности ее тушки, как живого носителя работающей проклятой печати. А если вперед не могу идти ни я, ни Юми, значит:

— Теневой клон.

Вызванная моя же копия повернула на меня лицо.

— Отличное решение, — с немалым скептицизмом сообщил мне клон. Но вперед все же пошел. Мне кажется, или со временем копии становятся все более осознанными?

Достаточно быстро мы наткнулись на ворота, которые были с корнем выдраны, причем достаточно давно. А спускаясь глубже, находили все больше следов разыгравшейся здесь битвы. Или скорее большого побега. Прошли через зал с десятком комнат при нем. Везде мусор и разломанная мебель, стоящая так уже давно.

— Я не помню этого места, — призналась Юми, внимательно осматриваясь.

— Не удивительно, — кивнул я.

Глубже шла развилка. Клон, кивнув мне, пошел в одну сторону, я с Юми в другую. Здесь следов разрухи было меньше, и я начал натыкаться на примитивные ловушки. Крайне примитивные. А вот с чакрой было глухо. Был в арсенале АНБУ такой свиток, который реагировал на чакру вокруг, использовался для обнаружения ловушек не механического действия. Полной уверенности не давал, ведь даже почувствовав чакру, он лишь покажет это, но не укажет направления. Сейчас свиток вообще молчал. Ндя, способностей сенсора иногда так не хватает.

Мы спускались по какой-то винтовой лестнице, причем достаточно долго, даже пришли 'воспоминания' клона. Он нашел клетки. То место, где, возможно, держали подопытных, или что-то подобное. Сейчас почти все клетки были пусты, в некоторых лежали мертвые тела. Почти все решетки на камерах были вырваны. Ну, значит, мы с Юми не ошиблись коридором.

Когда мы дошли до лаборатории, я слегка прифигел. Даже увидев размеры темниц, которые обследовал клон, я не учел размах строения, которое возвел Орочимару. Винтовая лестница опустилась прямо посредине большой двух уровневой лаборатории, неплохо освещенных немногочисленными светильниками. Даже сейчас, находясь в разгромленном состоянии, все это внушало уважение. Второй уровень, на который мы и спустились, являлся балконами над уровнем первым. Здесь стояли многочисленные столы и стеллажи, на которых и проходила основная работа. Один угол этажа был отведен под столики с мелкими колбами и химическими реагентами. Второй под гербарии, на полках красовались парники, где когда-то выращивали какие-то растения. Еще в одном стояли пять коек, сильно заляпанных кровью, и разное медицинское оборудование вокруг них. Меня интересовал другой угол, где были сложены бумаги. Пусть сейчас там был бардак, но хоть что-то я надеялся найти. Весь же нижний уровень был отведен под огромные, метра три в высоту и метра полтора в ширину прозрачные емкости. Большинство было разбито, но в некоторых еще лежали ставшие уже бесформенными тела. Здесь когда-то действительно кипела работа, и мне не вериться, что Орочимару работал в таком месте один. Или даже вдвоем с Тсунаде. Ой, как не вериться.

Юми прошла до заляпанной застывшей кровью операционной, и застыла рядом с ней с отсутствующим выражением на лице. Может вспомнила что-то, из того, что здесь происходило. А может, эти воспоминания все витали на границе сознания, но ускользали, не давая покоя. Но я уже переключился на бумаги, активно просматривая все, что попадалось под руки. Времени на поиски было не сказать, что много, а объем бумаги был не маленький.

Итак, здесь у нас, по крайней мере, семь рабочих мест, на бумагах и свитках можно различить семь подчерков. Один принадлежит Тсунаде, один, судя по тем материалам, которые мне показывали, Орочимару. Владельцы остальных мне не известны. У Тсунаде все сплошь рабочие заметки, мне ничего не говорящие. На неизвестных ситуация примерно та же. В принципе и осмотр бумаг змеиного санина тоже сначала ничего не дал, пока я не нашел заметки. Вот они требовали более тщательного изучения. Так, проставлены даты, пробежался по первым строкам, по содержанию — что-то вроде дневника.

Юми спустилась вниз и ходила вокруг емкостей. Внизу, кстати, нашлись и выходы в другие пещеры, возможно, я видел еще не все. Убедившись, что больше интересных мне бумаг здесь нет, я так же спустился на первый ярус. В одну из пещер уходили уже знакомые мне шланги, на нее я внимания не обращал. А вот в другую вело куда больше проводков и прочего, оттуда даже сочился свет. Естественно я сразу сунулся внутрь, и, похоже, нашел то, что искал.

Множество медицинского и прочего оборудования весьма архаичного вида, как и все в этой лаборатории, окружало одну единственную емкость, почему-то положенную горизонтально. Здесь был отдельный стол с бумагами, так же в полном беспорядке, но к нему я пока не торопился. Меня куда больше заинтересовало содержимое емкости. В ней лежал мальчишка лет четырнадцати, плюс/минус пару лет. Светло каштановые волосы отросли до плеч. Лицо вполне обычное. Ничего необычного в нем нет. Странно. Печатей на теле я не видел, хоть имел возможность осмотреть его со всех сторон. Кто же он такой?

Желая найти ответ, я открыл записи, что лежали рядом. Большинство были рабочими заметками, ничего мне не говорившими, но некоторые меня крайне заинтересовали.

'…удивлен, когда она пришла ко мне со своей просьбой. Все еще с трудом вериться, что она согласилась почти со всеми моими требованиями. Без ее знаний я вряд ли сумел бы закончить свое изобретение. Как я и подозревал, вся проблема лежала не в чакре, а в биологии процесса. Теперь…'

Так, это не то, идем дальше.

'…клонирования занял не так уж много времени. Но техникой воскрешения она пользоваться отказалась, а как иначе получить душу мальчика, я не знаю. Время идет, а ничего нового мы придумать так и не сумели. Если все продолжиться…'

Дальше не читаемо. Не то.

'…так и лежит, лишь пустая оболочка. Видя ее грусть при взгляде на эту мертвую тушку, я понимаю, что она вот-вот откажется от всего, и уйдет. Нельзя! Нельзя, еще не все работы выполнены…'

И еще вот это.

'…на крайние меры. Даже самому боязно от того, что я задумал. Поиграть в игры с Шинигами, это далеко не шутки. Но если выйдет, мальчишка действительно получит шанс на вторую жизнь. Или все же не совсем жизнь? Так или иначе, стоит рискнуть…'

И напоследок:

'…так и не вышло. Разум слишком искажен. ЭТО нельзя назвать разумным. Никак нельзя. Пришлось изолировать, хотя бы временно. Но, как стражник, думаю, это существо будет просто идеально'

Собрав листки и спрятав в карманы, я приготовился к минированию, параллельно раздумывая над тем, что же здесь все же произошло. Почему вокруг остались разбросанными столь содержательные бумаги, и почему о них никто не позаботился до меня? Странно.

Я уже закончил с этой комнатой, когда до меня донесся крик:

— А-а-а! Помогите!

Черт, даже мысленно вопросы задавать нельзя. Ответ придет в самом неприятном виде, в котором только может. Биджу! Везет, как утопленнику!

Глава 88

Хлопок, и я оборачиваюсь на себя оригинального. Не обращая на одного из своих клонов, то есть меня, внимания, оригинал начал запечатывать то, что, по его мнению, было интересно, одновременно устанавливая взрывные печати. Второй клон толкнул меня в плечо и, когда я обернулся, кивком напомнил, что у нас тоже есть работа. Ну, что делать, понеслась. Почему я был уверен, что клоны справятся? Потому что, чем бы ни был тот стражник, о котором имелись записи, он не был как таковым шиноби. Если очередной кот переросток, то…

Нет, не кот. Юми с криком пробежала между емкостей, пытаясь спрятаться за одной из них. Ее преследовал… Преследовала… Преследовало… Какого биджу! Что это!? Существо больше всего напоминало огромную кляксу. Тело, в котором с трудом можно было определить руки и голову, состояло из темно-серой плоти, или точнее жижи, постоянно двигающейся, перетекающей. Если бы не размер, выглядело бы это даже немного комично, но существо почти доставало до второго яруса своей псевдо головой, и имело в длину хорошие пару десятков метров. Плоть двигалась в сторону Юми, попросту обтекая препятствия, не замечая их. У псевдо головы открылась пасть, секунда, и оттуда с пронзительным писком вырывается удар, уходящий в сторону девочки. Как ни странно, удар оказался… хм, фантомным. Физического ущерба, если не считать немногочисленные трещины на всем, что попало в область поражения, не последовало, но Юми громко закричала, видимо, испытывая немалые страдания.

Мы вместе со вторым клоном рванулись вперед. Клон скользнул куда-то вверх, видимо, собираясь атаковать со второго яруса. Я же вытащил несколько сюрикенов и соединил их тросом, подав немного чакры. Сюрикены тут же улетели вперед, вращаясь вокруг шеи монстра, чтобы обмотать ее тросом. Несколько секунд, тварь даже успела развернуть голову в мою сторону, но рывок вместе с подачей чакры, и трос обрубает гаду шею. Кусок плоти, который ранее был головой, с противным хлюпаньем падает на пол, и сразу начинает впитываться в тело, а у монстра тут же растет новая голова. Итак, ему нужно что-то помощнее.

Сверху в спину твари врезается несколько кунаев с закрепленными на них печатями. Отскакиваю в сторону, чтобы спрятаться за какой-то емкостью, и раздается взрыв. Ошметки плоти разлетаются во все стороны, тварь взывает, но подыхать все равно не торопиться. Куда-то в сторону уходит еще один ее удар, а затем и еще один, но все куда-то в никуда. По потолку бегает оригинал, продолжая ставить печати, время быстро утекает. Тварь медленная и неповоротливая, но бить ее особо не чем, слишком живуча. Вот сейчас она попросту протянула свои щупальца к телам, покоящимся в некоторых емкостях, и начала их поглощать, чтобы восстановить свой размер.

Сверху появляется голова клона и указывает на девчонку, а так же добавляет знак 'хватай и беги'. Без промедления выполняю совет напарника, пробегаю до девчонки, на половине пути едва не попадая под еще один удар. Прятаться, к слову, от них бесполезно, оно просто проходит сквозь предметы. Сверху раздаются новые взрывы, и целый кусок платформы второго яруса обваливается на монстра. Правда, платформа сразу продолжает разрушаться, и мне действительно приходиться ломиться к Юми, чтобы успеть вытащить ее в безопасное место. Большую часть зала заполняет пыль, а я едва успеваю убраться в сторону. Пора бы уже валить…

От завала разносится волна чакры, мгновенно очистив воздух от пыли. Из трещины в камнях поднимается силуэт, состоящий из все той же плоти, но теперь едва ли больше взрослого человека. Но плоть начинает меняться, двигаться, собираться в плотные жгуты и обвивать тело, будто создавая мышечный покров. Несколько секунд преобразований, и тварь принимает почти человеческое обличие. Точнее принимает форму человека, покрытого мышцами, но без кожи, и на голове есть только один рот, даже целая пасть, и более ничего. Тварь прыгает, оставляя под собой глубокие воронки от ног, и с невероятной быстротой оказывается на потолке. Новый рывок, и он уже в паре шагов от меня. Черт! Слишком быстро!

Откуда-то сбоку прилетают сюрикены, попадая в противника, но не нанося глубоких ран. Но тварь оборачивается, выискивая агрессора, а я успеваю ретироваться подальше. Второй клон тоже соединяет сюрикены тросами и пускает их в ход, стараясь связать монстра. Тварь открывает пасть, и новый мощный удар, на этот раз вполне физический, разносящий все на своем пути, летит в клона. Из-за поднявшейся пыли не вижу, попал мутант в клона, хотя его 'воспоминаний' вроде не прилетало, или нет, но сам уже рвусь к выходу… и обламываюсь. Обвалом завалило прямой проход наверх. Биджу! Черт! Мне-то все равно, но вот девчонку надо отсюда вытащить!

Прорываюсь к обходному пути, может еще смогу убежать через бывшие клетки, благо знаю, в который проход нужно бежать. Сзади раздается несколько взрывов, а сразу за ними до меня долетает рев твари. Несколько мгновений, и приходят воспоминания клона. Он пошел на отчаянный шаг, приложил гада ударом природной чакры. К сожалению, клоны способны только на одну попытку, да и исчезаем мы сразу после нее, так что действительно серьезно навредить мутанту один удар не смог. Что бы это ни было, как бы его не создали, мой поклон создателю. Мощная и живучая пакость.

Добираюсь до клеток, и навстречу мне выскакивает еще один клон. Видимо, оригинал решил подстраховаться. Клон забирает девчонку и делает ноги, а я готовлюсь к бою. Из прохода, соединяющего тюрьму и лабораторию, вываливается монстр, снова претерпевший изменения. Плотные мышцы теперь покрывала какая-то броня, что-то среднее между хитином и костными пластинами. Эволюционирует на глазах, зараза. Запустив в него несколькими сюрикенами, чтобы привлечь внимание, сразу ухожу в сторону, так как в ответ прилетает очередной удар, разнося все на своем пути. Вот только в этот раз мутант опережает меня, прорываясь сквозь стены, идет напрямик, а мне приходиться вилять по коридорам тюрьмы. Всего несколько поворотов, и стена передо мной разлетается на куски. Бросок усиленной чакрой иглы, и в броне монстра образуется небольшая трещина. В голову прилетают 'воспоминания' выбравшегося наружу вместе с девочкой клона, и приказ оригинала на активацию печатей, надеюсь, он наставил их достаточно, чтобы все здесь похоронить раз и навсегда.

В ладони уже формируется самая мощная из доступных мне атак. Рывок вперед, но тварь все же быстрее. Я получаю удар в грудь раньше, чем мой удар достигает цели, но это уже не важно. Я чувствую слабую волну чакры, активирующую взрывные свитки, а техника, после потери контроля, просто взорвется, пусть и не так сфокусировано на противнике, как хотелось бы. Мгновение, и я исчезаю.

Глава 89

Все получилось даже немного проще, чем я думал. Землю изрядно тряхнуло, и прямо на моих глазах скалы начали проседать, проваливаться вглубь себя. А уж сколько грохота было, наверное, по всему острову слышали. Клон надеялся, что этого хватит, чтобы похоронить монстра. Я тоже на это надеялся, но решил перестраховаться, и дать деру сразу после активации печатей. Юми все так же была без сознания, но жива, а значит, пока мне не мешала. Вот зверюшка, которую так упорно убивали клоны, да еще и не факт, что убили, меня очень интересовала с одной стороны, и неслабо пугала с другой. Результат эксперимента, насколько интересный, и в той же степени опасный. Отдаю должное гению Змеиного Санина, чтобы выдать что-то подобное, нужно быть незаурядным психом. Мне, со своими мелкими экспериментами над естественными свойствами вещей, даже нервно за углом курить стыдно, вообще абсолютно разные уровни.

Тем не менее, у меня оставалось одно нерешенное дело, а сразу после него можно отправляться восвояси. Девочка, живой носитель проклятой печати, пусть и не самой лучшей ее версии, насколько я понимаю. Так, если попробовать восстановить хронологию событий, когда она могла получить свою печать? Еще в те времена, когда Орочимару работал вместе с Тсунаде? Нет, очень сомнительно, давно это было, а девочке всего лет девять. Даже если на секунду представить, что она какое-то время провела в 'стазисе', ну или как еще назвать состояние, в котором пребывало тело того мальчишки, то… Блин, а ведь наверняка возможно и такое. Можно чуть лучше изучить тело ее братика, возможно, оно расскажет об их реальном возрасте. Но сейчас надо с ней самой договориться. Наверное, убивать кошака было все же преждевременно. Ага, а добить его прямо на ее глазах было бы лучше? Тут не угадаешь.

Пришел, принес, потер снова разболевшуюся руку. Хм, пока в теле и мозгах был адреналин, я про нее забыл, а теперь, когда все относительно спокойно, ну почти, снова начались фантомные боли. Уже знакомая пещерка, девочка без сознания, животина мертва. Ну, была ни была. Все той же простенькой техникой привожу ее в сознание.

— Юми?

Она подскакивает на месте, резко вспоминая, где потеряла сознание. Я надеялся, не сразу сообразит, хотя бы немного пробудет в прострации.

— Где… оно?

— Погибло, — я надеюсь, — мы уже выбрались.

— Нии-сан!

Ну конечно, о чем еще стоит подумать в первую очередь? Юми вскочила, быстро сообразив, что находиться в своей пещере, и уже дернулась к телу брата, но я ее остановил.

— Ты же обещал! Ты обещал!

— Юми! Когда твой брат узнал, что мы уничтожили то место, он попросил меня убить его.

Девочка замерла, пораженно глядя на кошку, к которой я ее не подпускал.

— Он так же просил меня позаботиться о тебе.

— Как ты мог! — вырвалось у девочки.

А сразу за криком меня обдало чакрой. Но, во-первых, куда слабее чем раньше. А во-вторых, удар разлетелся во все стороны, а не был сфокусирован. Так что я только поморщился от неприятных ощущений.

— Юми. Его жизнь была для него пыткой. А еще большей пыткой было смотреть, как ты губишь свою жизнь, находясь рядом с ним.

— Нет! Это не правда! Я не верю!

Еще одна вспышка чакры. На этот раз все же направленная на меня, и заставившая отпустить ее. Девочка тут же выбралась и бросилась к брату, обняв его.

— Юми!

— Нет! Это ты во всем виноват! Пока ты не пришел, все было хорошо!

— Не я сделал его таким. Не я поставил на тебя метку, Юми.

— Нет! Я не верю! Это ты во всем виноват! — сквозь слезы кричала девочка.

А дальше была истерика, срыв, и еще несколько выбросов чакры. Уговоры эффекта не возымели, и я понял, что совершил ошибку. Поторопился, биджу! Не уверен, правда, что бросься кошак на меня в смертоносной атаке, смертоносной для него, это что-то бы принципиально изменило. Кажется, девочка попросту не могла осознать себя без его присутствия. Или что-то в этом роде. Истерика лишь усиливались, а выбросы чакры продолжались. И, когда стало ясно, что очередной выброс может просто сжечь ее изнутри, быстрый удар иглой принес ей забвение. Глубокий сон, граничащий с комой, убивать ее раньше времени было бы совсем непредусмотрительно.

Итак, что я имею? Девочку уговорить не удалось, но от этого менее ценным материалом для исследования она не стала. Я, конечно, недостаточно высококомпетентен, но кое-кого, подходящего на эту роль, я знаю. Остался только один нюанс. Доставка тела на место, в смысле в Долину Солнца. Если тело кошака можно было поместить в специальный свиток, какой входил в экипировку АНБУ, то с Юми такой фокус не прокатывал. Запечатать в свитке можно было только мертвые тела, вот такой вот конфуз. А значит, придется переносить ее вместе с собой, что нельзя сделать при обычном использовании техники призыва. Обратного, в моем конкретном случае. Пришлось потратить время на рисование полноценной печати, которую я рисовал при своих первых попытках, а так же внести ряд мелких уточнений. Благо, основ фуиндзюцу для этого было достаточно. Вот же б******о! На что приходиться тратить время! Рука так же отозвалась своим недовольством.

Закинул девчонку на плечо, собрал печати:

— Техника призыва.

В этот раз ощущения были… болезненными. Да и чакры перенос сожрал не в пример больше. Тем не менее, Юми все так же лежала на моем плече, а вокруг раскинулась Долина. Хм, я даже успел немного соскучиться.

— Оу, ты не один?

— Ты потрясающе наблюдателен, — вставил шпильку я.

— У тебя учусь, капитан очевидность, — вернул мне шутку Оракул.

Капитан Очевидность? Что???

— Не важно. Так кто это?

— Думаю, тебя заинтересует, — я скинул с плеча девочку, а заодно и достал все найденные мною бумаги, — На этой девчонке стоит проклятая печать. Из того немногого, что я сумел понять из записей этих… экспериментаторов, следует, что печать добавляет в тело новую, совершенно иную чакру. И позволяет ей пользоваться. Я хочу, чтобы ты ее изучил, насколько это вообще возможно. Мало ли, пригодиться в будущем.

Павлин обошел девочку, внимательно ее разглядывая.

— Ты прав, и не прав.

Несколько секунд ждал пояснения… не дождался. Павлин, биджу!

— В чем?

— Во всем. Она меня скорее заинтересовала, чем не заинтересовала. Печать не добавляет новую чакру, она позволяет использовать природную. И в будущем тебе это не пригодиться, но, если приведешь кого-то с такой же печатью, то на него я смогу повлиять. И да, ученик, запомни две вещи. Не нужно тащить в Долину все подряд. И в следующий раз я хочу, чтобы ты оформил это как просьбу, а не как требование.

Хотел почесать затылок, почесал руку.

— У меня мало времени, и я был уверен, что ты согласишься, учитель.

Оракул несколько мгновений смотрел на меня, размышляя, и все же кивнул:

— Да, и нет. Времени у тебя действительно мало, а вот знать, на что я соглашусь, тебе еще рано. Но в этом случае экземпляр действительно интересный.

— Как ты сумел столько о ней узнать с одного взгляда? — задал я еще один волновавший меня вопрос.

— Я вижу мир иначе. И то, что сделали с этой девочкой, для моего взора куда более заметно, а значит и понятно, чем для твоего. Я поработаю над ней, но есть вопрос. Тебе нужна ее жизнь?

Несколько секунд глядя на девочку, я принимал решение.

— Если не пытаться сохранить ее жизнь, ты сможешь узнать больше?

— Да, — без раздумья ответил Оракул.

— Тогда она не нужна мне живой. Делай все, что нужно. А мне нужно возвращаться, моя работа там еще не закончена.

— До встречи, — ответил Оракул, когда я уже собирал печати.

Нам еще предстояло ловить местного Дайме.

* * * * *

Предрассветная тишина.

На море стоял полный штиль. Ветер спрятался, будто боясь нарушить столь хрупкую тишину. Не шелестели деревья. Не пели птицы. Замок, погруженный в неяркий свет множества факелов, казалось, спал. Казалось. Обманчивая предрассветная тишина. В ее фальшивое спокойствие не верил никто вокруг. Сосредоточенные солдаты всматривались в окружающую стену тьму, безустанно и неусыпно. Меньше всего в это спокойствие готовы были поверить находившиеся в небольшой комнате, в самом защищенном месте в последнем, не взятом на острове, замке люди. За большим столом лежало множество бумаг, но сейчас практически бесполезных. Высокий худощавый человек в дорогой одежде выводил на бумагах свою подпись просто по привычке, а не потому, что это действительно сейчас требовалось. Пол в этом человеке определить было несколько сложно. Худощавое и утонченное лицо с ровными аккуратными линиями могло принадлежать как пользующемуся косметикой мужчине, так и красивой женщине. Немного побеленная кожа, аккуратно подведенные линии губ, подкрашенные глаза. Сложная прическа так же казалось бесполой, что относилось и к дорогому кимоно. Светлых тонов, с замысловатым рисунком, с дорогими украшениями. Единственное, что немного выдавало в человеке мужчину, сильная рука, державшая перо. Дайме. Повелитель Страны Озера. Смешно. Кусок земли, полностью зависящий либо от островной страны Воды, либо от материка. Когда-то давно его звали… хотя это было так давно, что он успел забыть свое имя. Да и не нужно оно ему более.

Его дядя некогда правил этой небольшой страной. Маленькой, бедной, слабой. Титул Дайме правителю полагался лишь потому, что в Воде не хотели отвлекаться на этот жалкий клочок земли. Дядя умер, давно умер, а отец уже занимал какую-то должность в министерстве Воды. Так нынешний Дайме получил свое место. Дар. Но и проклятие. Титул правителя небольшой страны, но без всяких дальнейших перспектив. У Озера не было шансов ни на что! Но новый Дайме был молод, и амбициозен. Смириться со своей судьбой он не желал, не хотел, не мог. И он начал подготовку. Сколько сил, времени, терпения ушло. Как много было поставлено на карту. И сколь многого он сумел добиться. Создание компании Серебрянный Веер. Это было гениально. Медленно, ниточка за ниточкой, он перетягивал в свою сферу влияния торговые пути. А падение Гато-компани вообще казалось чудом. Лишь казалось.

Месяц, всего месяц назад он получил письмо от той, кого когда-то называл матерью. Она хотела предупредить сына, и Дайме был ей за это благодарен. Она дала ему шанс. Маленький, мизерный, но шанс. Он понял, что ошибся. Он взял у Огня больше, чем они готовы были отдать. А ведь он так надеялся, что у него будет время, что Вода не даст своему сателлиту рассыпаться в прах. Но он ошибся. Дайме Воды был недоволен слишком большим усилением Озера, и маленькую страну продали. Вода решила просто наблюдать, как Огонь разорвет Серебряный Веер, как осадит зарвавшегося юнца. Но молодой Дайме готовился, как мог. Он подготовил все, что мог. Стянул все силы, до которых смог добраться. Тщетно. Юхеи Огня и шиноби Конохи расправились с его силами. Не потребовалось и недели. И вот, его последний замок взят в плотное кольцо, но штурм пока не начинается. Где-то недалеко расположился и монструозный корабль, но он не будет стрелять. По неписанным правилам Дайме нельзя убивать. Повелитель страны должен признать свое поражение, и на этом остановить войну. Но парламентеры Огня не спешили предложить ему капитулировать, а у него еще была гордость, чтобы идти на это первым. Но причина была проста, Огонь добивал то, ради чего пришел. Все три торговых порта, склады, верфи, лагеря подготовки, только начавшую строиться Какурезато. Они не уйдут до того, как уничтожат все это. Оставалось только ждать. Ждать, когда сильный враг будет готов закончить эту глупую войну. Ждать.

Караульные на стенах не спали, внимательно наблюдая за остановившимися в отдалении противниками, но увидеть закрытого техниками шиноби не смогли. Опытному убийце потребовалось несколько секунд, чтобы забрать жизни трех солдат и подать беззвучный сигнал своим. Миг, и еще две тени оказались на стене. Самый высокий из них замер на несколько мгновений, а затем указал двум напарникам путь. Группа разделилась. Двое, мужчина и молодой парень, отправились в одну сторону, стараясь незаметно пробраться внутрь, а девушка с посохом забежала прямо по стене замка на самый верх, сразу приступив к выполнению какой-то техники. В другом месте стражников тоже устранили, и другая тройка взобралась на стену, так же начав действовать.

В кабинет Дайме без стука ворвался высокий шиноби, бывший не так давно нукенином.

— Дайме-сама. Вторжение вражеских шиноби.

Перо в руке мужчины со щелчком сломалось:

— Они не посмеют… — посмеют, сейчас их ничто не могло остановить, — где они?

Но шиноби отрицательно покачал головой:

— Мы не знаем. Даже заметить их удалось чудом, свое дело они знают хорошо.

— Мою семью вниз, под защиту! А мне нужно выбраться из замка и добраться до ставки противника!

Шиноби кивнул, тоже быстро поняв ситуацию. Шиноби Конохи попросту выкрадут Дайме, и уничтожат замок, сровняют с землей. Это куда удобнее переговоров, куда выгоднее.

— Идемте за мной.

Два помощника Дайме резко встали вместе с ним, еще двое ждали его за дверями вместе с этим шиноби. И лишь один из этих помощников был настоящим, трое других так же являлись телохранителями. Не факт, что эта маскировка что-то даст, противники могут попросту походя убить лишних свидетелей, но хоть не воспримут их за врагов сразу. Снизу что-то взорвалось, шиноби шепотом выматерился.

— Плохо. Идем по запасному пути.

Быстрым шагом до ближайшего поворота, на котором шиноби ударяет ладонью по стене, открывая потайной ход.

— Сюда.

Но войти внутрь успевает только один из помощников и сам Дайме, когда в другом конце коридора появляется три фигуры в темных одеждах и при масках. Несколько коротких ударов металла о металл, и на пол под ногами телохранителя падают сюрикены.

— Вперед!

Двое помощников остаются, чтобы задержать преследование, а телохранитель скрывается в потайном ходу, затолкав глубже всех остальных, и закрывает его. Узкий коридор, явно уходящий куда-то вниз, пыльный, грязный. Но сейчас не время для брезгливости. Они быстро спускаются все ниже и ниже. На очередном повороте, небольшой площадке, на которой есть небольшая смотровая щель, выводящая во двор замка, видно, что вокруг все спокойно.

— Пусть я ненавижу Коноху, не уважать их я не могу.

— О чем ты? — спрашивает Дайме.

— Они отгородили нас какой-то техникой. Юхеи снаружи даже не знают, что на нас напали. Даже взрывы, которые я подготовил на случай вторжения, не помогли. Нам нужно спешить.

Двое помощников уходят в следующий переход, и Дайме уже шагает за ними, когда из бокового прохода выскакивает еще одна фигура в темной одежде, сразу нападая на телохранителя. Завязывается рукопашная, всплески чакры слышны даже обычному человека, но Дайме дергают вперед, уводя его дальше с места схватки.

Снова какой-то взрыв где-то в глубине замка, отдаленные звуки борьбы, какой-то непонятный шум. Дайме отстраненно удивляется, как можно не замечать всего этого? Как?

Наконец они втроем выбегают на пост стражи, последний на их пути, дальше уже выход наружу. Несколько мертвых юхеев, и, удача, тело убитого противника. Один из юхеев держится за грудь, возможно, ранен, но, увидев Дайме, машинально подтягивается, делая шаг вперед.

— Дайме-сама! Мы все же сумели одного из них…

Он делает еще шаг, неуверенный, будто теряя равновесие. Действительно ранен. Помощник, Дайме сам не знал, фальшивый или настоящий, делает шаг вперед, собираясь поймать падающего воина. Противный звук вхождения стали в плоть, и из спины помощника вырастает лезвие нинзя-то. Юхей легко отбрасывает мертвое тело, уже кидаясь на последнее препятствие, но встречает сопротивление. Последний, оставшийся с Дайме, защитник, оказывается шиноби, и встречает лезвие клинка кунаем.

— Не повезло, — отстраненно произнес враг.

Хлопок, и комната наполняется едким дымом. В дыму раздаются удары стали о сталь, что-то хлопает.

— Искусство нинзя, подражание зверю!

Дым быстро исчезает, но Дайме тяжело рассмотреть дерущихся, в глазах еще слезиться. Невысокий парень в пятнистом костюме отбивается нинзя-то от ударов девочки-змеи. Змея все больше притесняет противника, и вот он пропускает удар, один из когтей срезает часть маски, царапина проходит прямо по левому глазу. Но, кажется, именно этого он и ждал, ловким движением выпуская свой клинок и захватом связывая руки противницы. Блок получается крепким, руки змеи перекрещены перед ней, что не дает использовать ноги, да и хвост слишком далеко. Парень поднимает голову, часть маски, небольшой осколок над левым глазом, действительно оторвались. В его руке начинает формироваться какая-то техника, обжигая захваченную руку змеи, и та идет на отчаянный шаг, выплевывает кислоту в лицо врага.

Дайме знает эту девочку. К сожалению, не смотря на талант, опыта у нее еще слишком мало. И такой плевок, хоть и весьма опасный для противника, опасен и для нее самой. Ее техника не совершенна, и теперь, не закончи она бой быстро, есть все шансы погибнуть от собственного яда.

Но атака достигает цели, парень зарычал, отвернулся, но хватки не ослабил, на пол начинает течь кровь. Теперь уже взвыла змея, но Дайме не видит, отчего. Секунда, и девочка начинает натужно орать, и захват расцепляется. Но Дайме с ужасом понимает, то в ладони парня какая-то атакующая техника, а у девочки уже оторваны обе кисти, и из разрезов хлещет кровь. Еще секунда, и ладонь парня врезается в тело противницы. Дайме жмуриться, слышит, как разрывается тело, и чувствует, как на лицо попадают капли крови.

— Что-то не везет мне с противниками… противницами, — отстраненно произносит шиноби Конохи.

Удар в голову, и Дайме накрывает тьма.

ОВА 1

Глава 1/1

Когда раздался стук в дверь, Тсунаде только отходила ото сна. Пусть со временем она приноровится разбирать все бумаги за вечер, а не накапливать их, что снежный ком, но пока приходилось работать даже ночами. А в ее возрасте такие перегрузки сказываются очень сильно, даже не смотря на то, что в плане медицины она действительно гений. Но, к сожалению, организм все же склонен стариться и слабеть, это неизбежно, и неотвратимо.

Вздохнув и собравшись с мыслями, она сказала:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге возникли два генина с бумагами. Они оба были уже слишком взрослыми и недостаточно способными, чтобы надеяться на повышение до чунина, но достаточно опытными, чтобы работать в канцелярии.

— Давайте, что там у вас с утра пораньше?

Начинался очередной день, ничем особо не отличавшийся от прошедшего. Хотя на грани сознания поселилась какая-то неясная тревога. Вчерашний доклад Хатаке все еще не давал покоя, хотя он вроде как сумел разрешить ситуацию. Тем не менее Наруто и Саске сцепились в поединке, без всяких правил, без всяких ограничений. Это было плохо. Молодой наследник клана Учиха был, возможно, сильнейшим генином этого поколения, если временно закрыть глаза на одного не в меру прыткого чунина, но все равно считал, что его недостаточно тренируют. Тсунаде знала историю его старшего брата, пусть и с темными пятнами там все было неясно. Но Итачи начал тренироваться намного раньше, и куда упорнее, за что и поплатился впоследствии. Он был отличным оперативником, но кое-чему так и не научился. Не научился просчитывать последствия. Рассказ Хирузена пролил определенный свет на судьбу клана Учиха, хотя и не стоило верить каждому его слову. Но ситуация в целом была вполне понятной. Учихи действительно хотели устроить переворот, хотя Пятая Хокаге сильно сомневалась, что они пошли бы на силовые методы. Не при их способностях. Ничего сколько-нибудь необычного в попытке переворота не было, возможно, Учихам действительно хватило бы сил взять и удержать власть. На Конохе это не сказалось бы коренным образом, власть иногда меняется, это почти нормально. Но был нанесен упреждающий удар, и победители написали историю. Одержи верх Учихи, история бы повторилась с точности до наоборот, нашли бы козла отпущения, который взял бы на себя смерть Хирузена, и изгнали бы, как из деревни, так и из клана. Или только из деревни. Но древний клан проиграл. Практически так же когда-то давно Сенджу проиграли Союзу Сарутоби и нескольких других кланов. И так же тогда ее, Тсунаде, оставили для возможного возрождения древнего клана. Мир меняется, но история идет по спирали, так было всегда.

Снова стук в дверь, на этот раз несколько поспешный и нервный, и ответа дожидаться не стали. В кабинет зашел безликий в маске Сокола.

— Хокаге-сама, у меня срочное донесение!

Тсунаде бросила взгляд на еще ковыряющихся генинов, и те сразу поняли намек, мгновенно исчезнув за дверью.

— Что случилось?

— Этой ночью, предположительно, ближе к утру, Учиха Саске покинул пределы Конохи. По следам удалось определить, что его сопровождают еще четыре шиноби. Направление мы определили, но послать в погоню попросту некого.

Хокаге без размаха ударила по столу, тем не менее оставив на нем глубокий след, и полушепотом произнесла длинную витиеватую триаду, каких не слыхали со времен последней войны.

— Биджу! Орочимару выбрал очень хороший момент для нападения! Вот же изворотливая змея!

Безликий лишь молча кивнул. Момент был выбран идеально. Не малая доля шиноби Конохи находилась на войне, и еще не скоро сумеет оттуда вернуться. Остальные были разосланы на миссии, чтобы никто не заметил временного ослабления деревни. Даже в рядах АНБУ, защищавших деревню, было минимально возможное количество людей. В погоню за беглецом на самом деле было некого послать.

— Пока свободен, но не исчезай далеко, когда соберем группу преследования, им нужно будет указать направление.

— Слушаюсь, Хокаге-сама, — кивнул Сокол и вышел за дверь.

— Волк!

Из потайной комнаты вышел другой безликий, сейчас он единственный дежурил у кабинета Хокаге.

— Вызови ко мне Данзо, можешь даже рассказать, что произошло.

Вместо того чтобы уйти самому, Волк создал клона и отправил его. Тсунаде поморщилась, действительно, ей еще нужен помощник, а кроме Волка никого нет.

— У нас есть свободные группы?

— Было только две, команда Какаши и команда Куренай. Из чунинов групп нет, а те, что есть, только вернулись и нуждаются в отдыхе. Всех свободных джоунинов вы видите перед собой.

Тсунаде вновь сжала кулак, но от удара по столу воздержалась.

— Сакура не боец, посылать ее сейчас бесполезно. Остается Наруто. Тройка Куренай больше следопыты, нежели бойцы, но выбора все равно нет. Да только еще нужен капитан, а нам даже поставить некого…

— Есть кого, — раздалось из-за открывающейся двери.

В кабинет зашли Данзо и молодая девушка, почти девочка, в форме АНБУ.

— У меня так же нет свободных кадров, и выставить я могу всего одного человека, — продолжил Данзо, — это Мико. Она токубедцу джоунин, и у нее достаточно опыта для командования группой.

Тсунаде более пристально осмотрела девочку, но понять, кто это, так и не смогла. Ну, ничего другого от Корня и ждать не следовало.

— Волк. Собери команду Куренай и Наруто тоже сюда.

— Слушаюсь, Хокаге-сама, — в этот раз джоунин удалился.

Данзо и Тсунаде несколько секунд сверлили друг друга взглядом, начал Данзо:

— Как вы смогли его упустить?

— У меня нет возможности держать джоунина рядом с каждым генином.

— Мальчишка Учиха — не каждый генин. Секреты его клана все еще принадлежат Конохе, и будет очень плохо, если шаринган уйдет за ее пределы.

— А случай с Итачи? Он ушел из деревни, но что-то я не ощущаю активных поисков беглеца.

Второй раунд молчаливой игры взглядами. Первым вновь начал Данзо:

— Мы не можем упустить последнего Учиху, поэтому я посылаю ее.

Намек был весьма прозрачный.

— Не вздумайте его убивать!

— Зависит от обстоятельств, Хокаге-сама, — издевательским тоном ответил Данзо.

В кабинет снова постучали, и на этот раз вошли сразу четверо. Вернулся Волк и привел с собой команду следопытов.

— Где Наруто?

— Я отправлял за ним клона, сейчас подойдет, — ответил Волк.

— Ты объяснил ему, что произошло?

Безликий кивнул:

— В общих чертах.

Тсунаде повесила голову. Объяснять неугомонному мальчишке что-либо ей сейчас не особо-то хотелось. Тройка генинов мялась за спиной Волка. Самым невозмутимым выглядел Шино, но и он едва заметно нервничал. Киба дергался в нетерпении, но помалкивал. Хината просто стеснялась всех сразу, хоть она и подросла за последнее время, Куренай даже отметила прогресс в ее способностях, но девочке еще взрослеть и взрослеть.

— У меня еще есть дела, — вместо прощания бросил Данзо и удалился.

А по шуму в коридоре стало ясно, что джинчурики тоже здесь. Дверь с шумом распахнулась, едва не задев стоящую рядом с ней Хинату, и в кабинет ворвался блондинчик, сразу бросившись к Тсунаде и нависнув над ее столом:

— Что значит Саске ушел?

Щелбан по лбу отправил его в обратный полет, но в дверях генин был пойман Волком.

— Веди себя почтительно, — настоятельно напомнил безликий.

— Но бабуля Тсунаде!!!

На этот раз Наруто получил подзатыльник, и все же немного успокоился.

— Наруто, Хината, Киба, Шино. Это Мико, — Хокаге указала на безликую, — на время этой миссии она назначается вашим капитаном, — Наруто хотел что-то выкрикнуть, но получил новый подзатыльник, — Ваша задача — догнать Учиху Саске и вернуть его в Коноху. Через полчаса в полной готовности собраться у главных ворот. Идите и верните его домой!

— Да! — немного неровный хор четырех взволнованных голосов.

— Слушаюсь, Хокаге-сама, — спокойный ответ Мико.

Все пятеро вышли, остался только Волк.

— Какая из групп должна вернуться в ближайшее время? Им потребуется помощь.

Безликий задумался ненадолго, но ответил:

— Группа Ехи уже сдала пленника людям Дайме-сама. Вскоре они должны вернуться в деревню. Надеюсь, они успели отдохнуть на корабле, пока плыли из Страны Озера.

Глава 1/2

У главных ворот команду преследования уже ждал Сокол.

— Вы готовы? Я покажу, куда уходят следы.

Девушка в маске безликой обернулась на свою 'команду'. Троица следопытов была уже на месте, опаздывало только это недоразумение джинчурики. Девушка ухмыльнулась под маской, некоторое время она даже была сверстницей этих детишек, а теперь ведет их в битву. К сожалению, приказ был достаточно однозначен, хозяин был заинтересован в успехе операции, но и обычные в таких условиях потери в данном случае были исключены. Наруто Узумаки, Джинчурики Девятихвостого Демона Лиса. Он не должен умереть, но за него хоть не нужно слишком сильно беспокоиться. Мальчишка шумный, но не дурак, и не слабак, что показали экзамен на чунина и миссии за пределами Страны Огня. Справится и сам, по большому счету. А вот трио следопытов несколько напрягало. Двое из них 'чистые'. Киба Инудзука, наследник клана. Боец средний, с некоторой натяжкой вполне потянет на чунина, разве что опыта мало. Реального опыта, который такие ценные люди набирают все же медленнее. За ним стоит присмотреть, но постоянно нянчиться не придется. А вот с Хьюгой сложнее. Характер мягкий, опыта так же мало. Но вот в плане техник она на голову выше своего напарника. Бъякоган развит неплохо, все же основная ветвь семьи. И она не совсем боец именно ближнего боя, с ее контролем девочке легче и удобнее сохранять небольшую дистанцию между собой и противником. Шансы у нее есть, но и смотреть за ней придется в оба. А вот с Шино не все так однозначно. Клан Абураме имеет весьма специфические традиции, и потеря своих членов в бою у них принимается легче, чем в других кланах. Но вот портить с ними отношение нельзя категорически, за такое хозяин точно по головке не погладит. Как и его напарникам, до чунина ему не хватает только опыта.

— Готовы? — пришлось даже добавить какого-то соучастия голос, привычки Корня могут не оценить.

Киба кивает самоуверенно, но его нервозность выдает щенок, нервно втягивающий воздух. Жуководу параллельно, но для них это в порядке вещей. Хината немного неуверенна, но тоже кивает. Мико спрашивала про готовность снаряжения, но ответил каждый о своем. Последним появляется запыхавшийся Наруто, выкрикивая на ходу:

— Я успел! Я успел!

Девушка вновь ухмыльнулась под маской.

— Итак, все послушайте меня. Я нахожусь в ранге специального джоунина, и опыта у меня больше, чем у вас всех, вместе взятых, так что запомните сразу: я приказала — вы выполнили. Возражения есть?

От следопытов возражений не последовало, хотя их, наверное, просто ввел в ступор тон, которым все это было сказано. Наруто негромко передразнил:

— Я приказала — вы выполнили… Я упала — вы отжались…

— Мальчик, — продолжила Мико самым милым тоном, — ты заблудился? Беги домой, здесь взрослые шиноби разговаривают.

— Наруто… — пискнула Хина.

Мико лишь обреченно выдохнула, подумав: 'как все запущено'.

— Я тоже шиноби! Шиноби, который станет Хокаге! — выкрикнул рыжик.

Безлика протянула руку к протектору Наруто и слегка коснулась пальцем. На металле вспыхнули следы фуиндзюцу:

— Печать контроля. Подъем массы.

Парень резко распластался на земле, не способный пошевелиться. Вообще печать была достаточно сложной, но Мико ожидала чего-то подобного, и использовала одну из заготовок. А дальше только мастерство и опыт.

— Инудзука. Ты возьмешь след и поведешь остальных. Хьюга, справа и чуть за ним, контролируешь свою сторону, Абураме — слева, тот же приказ. Я и… — девушка повернулась ко все так же лежащему на земле парню, — будущий Хокаге позади вас, играем роль основной ударной силы. Противник вынужден быстро отступать, потому что они не могут быть уверены, что вдогонку отправиться всего одна группа. Ловушки возможно, но останавливаться и устраивать засаду они не станут, время дорого. Сокол, численность противников?

Изображавший все это время тень, безликий сразу ответил:

— Кроме самого Учихи еще четверо.

— Один к одному… Плохо. Инудзука, Хьюга, Абураме, в случае потасовки ваша задача сдерживать противника. Я или Узумаки постараемся быстрее вынести своего оппонента и помочь кому-то из вас. Так, блондин…

Печать прекратила действие, и Наруто все же сумел подняться, иcподлобья глядя на Мико.

— Если ты хочешь вернуть напарника в деревню — просто подчиняйся и не зевай. Мы выполним эту миссию, а потом можем вообще больше не встретиться, так что терпи. Настоящий шиноби должен уметь терпеть, верно?

Джинчурики поморщился, но кивнул:

— Это ради Саске! Мы вернем его в деревню, если потребуется — силой!

— Хороший настрой, — кивнула Мико, — Сокол, показывай, где ты обнаружил следы.

— Подождите! — догнал команду девичий крик.

Все обернулись. Симпатичная девочка, ровесница остальных, куноичи. Заплаканная, с синими кругами под глазами, и вообще в самом непрезентабельном виде. Напарница беглеца выглядела плохо, откровенно плохо. Более того, что могли видеть только Мико и Сокол, она была сломлена. Сломлена окончательно.

— Сакура! — выкрикнул неугомонный блондин.

— Наруто, я… Я пыталась отговорить его… Но… Но не смогла… Не сумела… — девочка говорила сбивчиво и готова была расплакаться.

— Что!? Сакура, ты… уже видела Саске!?

Не выдержав, девочка заплакала. Но как-то обреченно, обессилено. Тройка следопытов явно стушевались, не зная, куда себя девать. Безликие продолжали смотреть, не выражая какого-то отношения к происходящему. Оба они уже видели что-то подобное, или что-то похуже. А Сакура зарыдала:

— Наруто!! Прошу! Пожалуйста, верни Саске!!! Умоляю!!! Я не смогла… Я не смогла остановить его! Никто, кроме тебя, не сможет спасти его!!! Наруто… никто!!!

Мико перевела взгляд на блондина. Как человек, однажды получивший лезвие прямо в горло от самого близкого друга, она смотрела на все это с иронией. Горькой иронией. Наруто дернулся, переступая через самого себя. Что-то во всем это было для него очень болезненно:

— Сакура, ты ведь и, правда, любишь Саске, да? — вопрос сразу многое объяснил, но ничего не менял, — Я знаю, какого тебе сейчас… Я все понимаю…

Каждое слово давалось ему лишь с огромным усилием воли. И девочка, бросив на него полный благодарности взгляд, кивнула:

— Наруто… спасибо…

— Не переживай! Я его верну! Клянусь жизнью!

Мико с трудом подавила желание отвесить ему подзатыльник. Наивный мальчишка. Если вспомнить, какой приказ ей отдали, то у последнего Учихи шанцев умереть было даже больше, чем шанцев сбежать таки из Страны Огня. А зная всю историю, зная психологию парня, девушка сильно сомневалась, что мальчишка захочет вернуться. У нее был приказ.

— Хватит болтать! Пошли! Сокол!

Шесть шиноби двинулись в путь, оставив девочку одну. Бросив взгляд назад, безликая отметила, что хозяин был прав на счет этой юной куноичи. Недолго ей осталось быть шиноби.

Глава 1/3

Команда отошла от стен не больше, чем на пару сотен шагов, когда Сокол указал место, где следы Учихи пересекались с другими следами.

— Так близко от деревни? Чем вы занимаетесь вообще? — спросила Мико у безликого.

— В патруле сегодня всего десять человек, мы не в состоянии следить за каждым кустом, — ответил Сокол.

Девушка собиралась высказаться по поводу бдительности коллег, но махнула рукой, переведя взгляд на Инудзука.

— Киба, верно? Бери след.

Парень вместе со своей собакой принялся обнюхивать отпечатки ног, а его напарник Абураме выпустил немного насекомых.

— Эти следы принадлежат девушке, — шаманя над отпечатками, сообщил парень, — она прихрамывает на левую ногу. И, ну…

Он смутился, бросив быстрый взгляд сначала на Мико, а затем на Хинату.

— Что? — не поняла Мико.

— У нее цикл сейчас.

Наруто и Хината тоже смутились, а Киба покраснел еще больше. Мико хмыкнула под маской, Сокол повторил ее жест.

— Эти следы принадлежат парню. У него что-то странное с отпечатками, будто центр тяжести постоянно двигается. Либо он носит на себе что-то живое, либо…

— Парень из четверки звука, — сообразила Мико, — Тот, что с шестью руками.

Следопыт кивнул:

— Согласен. Следы следующего тоже странные. Походка меняется периодически, будто это два разных человека. Последний…

Парень принюхался, о чем-то 'посоветовался' со своим псом, кивнул ему:

— Последний умирает. От него тянет болезнью, долгой и глубокой.

— Уверен? — безликая была бы не против, если бы одного из противников можно было просто измотать.

— Его слова подтверждаю я, — воткнул свою реплику Абураме, — жуки мои чувствуют смерти запах, что шиноби того настигнуть готова.

Мико кивнула, но скорее своим мыслям, нежели генинам. Четверка Звука, те самые, что поддерживали Орочимару вовремя нападения на Коноху. Но тогда одного из них, толстяка, убили, и девчонку серьезно ранили. Кто новенький в этой команде — не ясно, разве что…

— Тот, что умирает, какой он комплекции?

Киба провел ладонью по отпечатку ноги.

— Худой, но высокий.

Нет, определенно не тот. Хотя от Змеиного Санина вполне стоит ждать воскрешения собственных слуг, но этот умирающий — другой случай.

— Все, времени нет. Сокол, возвращайся на свою позицию, — вообще-то безликий не был в подчинении у Мико, но не съязвить, изобразив приказ, она не могла, — остальные, выстроиться и вперед.

Сокол так ничего и не ответил, просто отступив, а команда Мико, приняв боевое построение, бросилась в погоню. Шли бодро, след был достаточно четкий и свежий.

— Киба. Далеко они от нас?

— Отстаем на пару часов, но постепенно нагоняем, — ответил собаковод.

— Мы должны их нагнать! — бросил Наруто, сосредоточенно глядя вперед.

Мико беззвучно хмыкнула под маской, нет ничего хуже опрометчивого обещания. Девочка Хьюга украдкой бросила взгляд на джинчурики, а Инудзука украдкой бросил взгляд на нее. Безликая с трудом подавила смешок.

— Стойте! — резко остановился Киба.

Группа машинально рассредоточилась, готовясь к нападению или защите. Но парень лишь принюхивался, и всматривался в окружающий лес.

— Туда.

Команда спустилась на землю, попав на небольшую поляну. В ее центре явно использовали какую-то технику. Мико подошла к кругу выжженной земли, присматриваясь.

— Барьерная техника. Использовали они ее вчетвером.

— Запах Саске здесь обрывается, — пояснил Киба.

— Что значит, обрывается? — встрял Наруто, — что они с ним сделали?

— Посадили под барьер. Зачем, выясним, когда нагоним. Киба, следы.

Парень прошел немного дальше, осмотрев отпечатки ног.

— Дальше идут вчетвером. И один из них что-то на себе несет. Похоже, Саске без сознания.

— Хорошо, — кивнула Безликая.

— Это еще почему? — снова встрял блондин.

— Меньше противников будет у нас, — пояснил Шино.

— И теперь они пойдут медленнее. Так что вперед, мы должны реализовать свое преимущество. Киба, сообщи, когда разрыв сократиться до минимума.

— Понял.

Группа вновь сорвалась с места, а безликая на ходу размышляла, какую именно технику использовали прихвостни Змеи. В общем-то, вариантов было не сказать, что много. Пространственное перемещение они совершить не могли, башни, расставленные по границе Страны Огня, как и других крупных стран, содержали специальные печати, создающие постоянный барьер для таких техник. Преодолеть его — задача весьма нетривиальная. Значит — техника искусственной смерти. Санин решил на месте расширить возможности Учихи по контролю над проклятой печатью. Торопиться, или это из-за самого парнишки?

— Стойте! — второй раз учуял что-то Инудзука.

Группа вновь рассыпалась, разве что блондинчик чуть замешкался.

— Я чую запах крови. Сильный.

— Хьюга! Проверь, — короткий приказ от Мико.

Киба указал направление, и Хината воспользовалась клановым додзюцу. Секунда, другая, третья…

— Трое шиноби листа, — девочка напряглась, едва удерживая себя в руках, — мертвы. Вокруг следы боя.

— Биджу! — рыкнул собаковод.

— Так. Это плохо, но противник, всего скорее, ослаблен. К тому же техника, что они применили на Учихе, так же требует много сил. Наш противник устал, нагонять и драться с ними нужно сейчас, — отвлекла от темы мертвых шиноби Мико, — Будьте начеку, если они будут останавливаться на привал, то начнут ставить ловушки. Не расслабляться и вперед!

В этот же момент четверо шиноби остановились, чтобы перевести дух. Шестирукий, который нес бочку, с заключенным в ней Учихой, сел прямо на нее. Девушка и двухголовый отдыхали, устроившись у дерева. Только их лидер стоял, глядя куда-то вдаль. Девушка напряглась, прислушиваясь.

— Б***ь, снова преследование!

Все перевели на нее взгляд. Лидер, высокий парень с двумя красными точками на лбу, посмотрел в сторону преследователей.

— Сколько их?

— Пятеро уе***в и шавка, — ответила девушка с красного цвета длинными волосами.

Лидер раздумывал недолго:

— Их больше. Нам навяжут бой, и будут выбивать по одному. Меняем тактику, при нападении один из нас остается, навязывая бой одному противнику, остальные берут груз и отступают. Разделим их, в бою один на один преимущество у нас. Я останусь с двумя последними и задержу их, пока вы закончите со своими противниками. А может, убью их сам.

Остальные оскалились, предвкушая бой.

Глава 1/4

Команда Звука продолжала свое бегство, но теперь в некотором напряжении. Таюя по звукам отслеживала преследователей, но и остальные были настороже. Группа шиноби Листа медленно но верно приближалась, и сейчас лидер команды Звука решал, нападут преследовали на привале, или сделают это уже сейчас.

— Бл*****о, эти уе***ы все ближе, — сообщила Таюя, — тр****ь нас будут сейчас.

— Сакон, бери бочку, — начал отдавать приказы Кимимаро, — Кидомару, ты первый остаешься. Таюя, как только подойдут близко, приложи их чем-нибудь.

— Как нех*й делать, — отозвалась девушка.

— Бросай его мне! — поддержал Сакон.

Двое шиноби легко перебросились 'ценным грузом'. Четверка перестроилась, ожидая атаку. Таюя аккуратно достала свою флейту, уже выбирая, чем бы таким встретить гостей. Кимимаро, подбирая более удобное место для боя, повел группу немного ниже, его шестирукому подчиненному было не очень удобно сражаться у самых крон.

— Все, б*я, приехали. Сос**те, ган**ны.

Девушка резко остановилась, разворачиваясь в сторону противника, и начала играть на флейте. С той стороны, куда направила свой звуковой удар, уже не догадаешься, что именно там девушка приготовила, послышался голос:

— Печать контроля. Защита, воздушная изоляция.

Звуковая волна врезалась в невидимый шар, или защитный купол.

— Что за е***ь!? — Таюя была явно не обрадована полным провалом своей атаки.

— Техника множественного теневого клонирования!

Со стороны противника выскочили множественные клоны, тут же принявшиеся осыпать команду Звука сюрикенами. Звуковоки сразу отступили, а девушка начала играть другую мелодию. Вторая волна атаки накрыла клонов, без труда их развеивая, но самих противников вновь не достала. В ответ в четверку полетело несколько кунаев со взрывными печатями.

— Рассыпаться! — крикнул Кимимаро.

Подыгрывая плану лидера, Кидомару прыгнул в сторону противников, а остальные отскочили назад. Шестирукий не стал зря терять время, сразу швырнув в противников сюрикены.

— Отступайте, я их задержу! — крикнул он, ухмыльнувшись.

— С**а! Только попробуй подохнуть, е***н, — бросила на последок девушка, отступая последней.

Кидомару тут же незаметно высвободил паучков, что все это время держал при себе, чтобы они успели подготовить поле боя. Все же импровизация не была его сильной стороной.

— Они уходят! — выкрикнул мальчишка, тот самый, что создал клонов.

Наконец из зарослей показались противники. Пятеро, как и сказала Таюя. Одна безликая, три парня и девушка. Кроме безликой, все ровесники Саске.

— М*я, а я думал, за нами действительно погоня, а здесь просто кучка детей.

Нужно было тянуть время. Множественные теневые клоны — техника сильная и сложная, а значит, ее обладатель как минимум опасен. Безликая тоже не к добру, под этой маской может скрываться такой отморозок, что мало не покажется. Парень с собакой — Инудзука. Девчонка с белыми глазами — Хьюга. Третий тоже на обычного шиноби не походит. Расклад был не в пользу Звуковика, но план оставался планом. Кидомару либо свяжет боем и убьет одного из них, либо задержит всех и умрет сам. Умирать не хотелось, но Орочимару провалов не прощает.

— Быстро удаляются, — вставила свое слово Хьюга, — нужно двигаться за ними.

— Ага, так я вас и пропустил, — презрительно хмыкнул шестирукий. Храбриться было тяжело, но вполне возможно.

— Тогда просто завалим его и рванем дальше.

Кидомару активировал первый уровень печати, покрываясь проклятой вязью.

— А может это я сейчас вас завалю, сопляки, — еще рано, нужно еще немного времени, пауки не успевают, он оскалился, — но я могу поиграть с вами. Девчонок даже не убью. Не сразу, конечно.

Мико медлила. Оставлять на него себя или Наруто было нельзя. В трех других она не была так уверена, что ставить их один на один с этим чудом. А оставляя двоих, она слишком ослабляла команду, все же это опасные противники, и драться с ними надо имея неоспоримое преимущество.

— Возьму его я на себя, — вперед вышел Шино, — ведом мне, как дать бой этому противнику.

Звуковик оскалился еще сильнее, с явным предвкушением.

— Уверен? — спросила Мико.

— Абсолютно, — спокойно и без эмоций ответил генин Листа.

Это был выход, пусть и не идеальный. И, судя по довольной морде рукастого, шиноби Листа играли по чужим правилам.

— Действуй! Остальные — вперед.

В Кидомару прилетело несколько сюрикенов и кунаев, для отвлечения внимания, он бросил несколько в ответ. Не хотелось раньше времени вскрывать свои техники, но и просто так отпускать остальную команду было нельзя, слишком хорошо покажет, что он надеется именно на бой один на один. Но остальные малолетки смылись, и они остались вдвоем. Кидомару почувствовал, как натягивается паутина, закрепленная на его руках, ловушка была готова.

— Знаешь, даже жаль тебя разочаровывать, но бой будет коротким.

— Согласен с тобой, тебя смерть быстрая ждет, — Шино поднял руку, на его ладони показались жуки, — ловушка не сработает твоя. Жуки мои сожрали твоих пауков уже.

Рукастый дернулся, потянув за паутину, но увидел ползущих по ней жуков.

— Б*я!

Резко оборвав нити, он отскочил назад.

— Не я в твою ловушку угодил, а в мою угодил ты сам, — продолжил Шино, — лес — мое поле боя.

Не признать в противнике Абураме Кидомару не мог, в конце концов, он сам был выходцем из клана, некогда соперничавшего с этими жукаводами. Пока клан не растерзали и не разорвали на куски конкуренты. Понять, что его окружают жуки, было не сложно. Более того с рук Абураме так же сорвались летающие паразиты, явно намереваясь напрямую атаковать противника. Звуковик ухмыльнулся, складывая последовательность печатей.

— Печать призыва!

Кидомару подскакивает в воздух, освобождая место для Аракуне. Громадная паучиха, не теряя времени, выплевывает в Абураме ловчую сеть, не забывая откладывать коконы с детками. Сеть пролетает сквозь тело шиноби, распавшееся на жуков, но Звуковик лишь оскалился, натягивая нити и отступая назад и вверх. Уйти из зоны обзора, уйти от жуков, заставить пауков драться вместо себя, чтобы атаковать из неожиданного места. У Абураме было преимущество, он мог связываться со своими питомцами на расстоянии, практически мгновенно. Кидомару этого не мог, но у него было свое преимущество — количество. Количеством жуков его противник был ограничен, ведь мог лишь носить их в своем теле, а звуковик мог призывать пауков, пока у него была чакра.

Шино отступил. Жуки выловили и обезвредили большую часть пауков, расползшихся по округе, и большая мать-паучиха не была сложной проблемой. Но она была лишь приманкой, а сам противник скрылся. Он был где-то близко, выжидал, готовился. Их тактика была похожа, не во всем, но все же похожа. Его пауки не были столь опасны сами по себе, как жуки Кикаичу, но их было банально больше. Из коконов, что отложила Аракуне, уже полезли сотни пауков, заново обвивая паутиной все вокруг себя. По паутине противник сможет выследить его, а значит надо либо разрушать паутину сразу в нескольких местах, либо вообще ее не касаться. Шино сложил печати:

— Техника насекомых: Клон.

Кидомару осмотрелся, четыре его руки удерживали поисковую паутину, но она оставалась недвижимой. Двумя руками он формировал самострелы и готовил их к атаке. Рано или поздно этот жуковод должен был угодить в паутину, это лишь вопрос времени.

И в какой-то момент одна из нитей дрогнула. Есть, попался. Кидомару оскалился, сразу наводя на противника самострелы и спуская нехитрые механизмы. Конечно, попасть во врага могла лишь часть подготовленных устройств, некоторые остались слишком далеко, но и такого было вполне достаточно. Нити вновь задрожали, и это значило, что противник либо упал, либо был ранен и двигался неаккуратно. Хмыкнув, шиноби звука бросился к противнику, но замер на месте. От Аракуне пришел сигнал об опасности.

— Хотел отвлечь внимание? — вслух выразил мысли Кидомару, и осторожно перепрыгнул на другое место, чтобы видеть свою паучиху.

Когда из кустов, плотно оплетенных паутиной, выскочил Абураме, звуковик не сразу понял, как именно противнику удалось остаться незамеченным. Однако все стало ясно практически сразу, шиноби несли его жуки, создавая точки опоры, а сами держались за паутину, равномерно распределяя массу, чтобы не подать тревожный сигнал. Сам же Абураме паутины не касался. Шиноби Листа запрыгнул на Аракуне, сразу выпуская жуков вперед. Кидомару с некоторым запозданием выделил паутину, создавая из нее подобие куная, и пустил ее в противника. Но в этот момент паучиха развеялась, отправляясь восвояси, а шиноби Листа уже летел на землю, и его снаряд прошел намного выше. Но самострелы все еще были взведены, и Кидомару сразу ими воспользовался. Тело противника пробили десятки снарядов, но вместо крови во все стороны полетели Кикаичу.

— Клон!

— Нет. Козырь, — донеслось сзади.

Шиноби Звука резко развернулся уже готовясь поймать возможный удар, и перехватил летящий в него кулак Абураме. Но с руки противника на его собственную руку тут же поползли проклятые жуки, незамедлительно приступив к высасыванию чакры. Кидомару сразу резко разорвал дистанцию, бросив в противника еще несколькими кунаями, ушел в заросли. Активировав проклятую печать, он выпустил обжигающе ядовитую чакру, чтобы сбросить присосавшихся к нему насекомых. К такой острой закуске Кикаичу не были готовы, и быстро передохли, будто от яда. Шиноби звука тут же отследил взглядом жуков, оставшихся от клона, и возвращающихся к хозяину, и, натравив на них всех пауков в окрестности, начал складывать технику.

Шино отступил, чтобы собраться с силами. Простой план сработал. Короткий размен ударами, и на противнике все же осталось несколько жуков, спрятавшихся в одежде, а не пытающихся укусить и полакомиться чакрой. Теперь он всегда будет знать, где прячется его противник, а значит осталось нанести последний удар, но для этого нужно собрать всю колонию воедино, слишком уж много уходит на клона. Так же следовало применить технику ускорения развития, чтобы Кикаичу были способны поглощать отравленную чакру проклятой печати.

Но не все было так просто. Стоило колонии собраться вокруг Шино, как отовсюду полезли пауки. Выследили, отстраненно подумал Абураме, прежде чем сложить печати.

— Техника насекомых: Ускоренное развитие.

Отдавая чакру своим питомцам, он направил их в бой. Сначала все пошло отлично, Кикаичу с легкостью рвали пауков, или пожирали их, так же легко расправляясь с паутиной, которой насекомые пытались запустить в самого Шино. Но и это продлилось недолго, от оставленных на шиноби Звука разведчиков пришел сигнал об опасности. Шино машинально скользнул назад и вниз, спрыгивая с ветки, на которой только что сидел, когда перед ним пронеслась длинная толстая стрела, пробив толстый ствол дерева, и унеслась куда-то в сторону. Чакра его противника вновь немного изменилась, а точнее проклятая сила полностью вытеснила обычную чакру. Теперь оставаться на месте было нельзя, противник бил с дистанции, и бил очень сильно, но жуки все еще добивали пауков, для контр атаки не было времени. Разве что…

Шино, долетев до следующей ветки, прыгнул в сторону. Направление он выбрал так, чтобы постепенно приближаться к противнику, но не идти прямо на него. Мимо вновь пронеслась стрела, но он знал об этом заранее, и сумел уклониться. Наконец, когда дистанция сократилась достаточно, Шино сложил печати.

— Техника насекомых: Спиральная атака.

Вся его колония разом забыла о пауках и, закручиваясь в спиральные вихри, бросилась к противнику. Шиноби Звука пропустил момент, когда потасовка между его питомцами и Кикаичу резко оборвалась, и защититься от контратаки Абураме не успел. Первая же атака жуков едва не оторвала ему руку, но Кидомару быстро сориентировался, покрыв тело золотой чакрой. Кикаичу, пару раз безуспешно атаковав защитный покров, облепили противника. И Шино, сложив печати, начал технику:

— Секретная техника насекомых: гробница.

Защитная техника шиноби Звука очень хорошо защищала от вытягивания чакры. Но, во-первых, Кикаичу все равно продолжали ее вытягивать, а во-вторых, плотный покров не давал шиноби возможности дышать. Но клан Абураме никогда ни пренебрегал противниками, и всегда дрался в полную силу. Поэтому Шино вновь сложил печати:

— Техника насекомых: Прогрев.

Вообще это была техника другого клана, но Абураме никогда не гнушались перенимать хорошие идеи, даже у противников. Жуки, облепившие тело Кидомару начали активно шевелиться и размахивать крыльями. Вся колония начала активно жужжать, и жужжание все нарастало, постепенно нарастало, постепенно переходя в зловещий гул. Сейчас внутри кокона, которым защитился шиноби Звука, станет тепло, потом еще теплее. А очень скоро будет невыносимо жарко.

Из кустов выползли пауки, тут же бросаясь на защиту своего хозяина, но было уже поздно, часть жуков принялось выгрызать нежданных гостей. Прошло не больше двух десятков секунд, когда защитный кокон треснул, и из-под него вырвался крик боли и страдания. Но вопль сразу затих, так как Кикаичу, почуяв жертву, сразу бросились в атаку. Шевеление продолжалось еще полминуты, и колония отступила, оставляя на месте боя обтянутый высохшей кожей скелет.

— Ушло времени все же больше, чем осмелился предполагать я. Противник сильный в этот раз встал на моем пути, — устало выдохнув, сказал Шино, мысленно позвав питомцев 'домой'.

Однако шиноби Звука оставил последний сюрприз. Стоило технике укрепления развеяться, как яд, до этого просто дремавший в телах жуков, начал действие. Оставил этот последний посмертный сюрприз Кидомару в собственном теле, или ядом были пропитаны его пауки, Шино не знал, но вернувшиеся в его тело Кикаичу начали болеть, и отравлять его самого. Упав на колени, Шино через боль откашлялся кровью. Страха не было, это чувство чуждо шиноби клана Абураме. Прежде чем потерять сознание, Шино прикидывал, хватит его колонии сил справиться с ядом, или нет. Прикидывал совершенно отстраненно, будто от этого не зависела его жизнь.

Глава 1/5

Лес, наконец, кончился, уступив место причудливым скалам. Много лет назад здесь проходило сражение шиноби, и их техниками этот участок земли превратился в хитросплетение скал и неглубоких ущелий. Каменные глыбы самой причудливой формы, на какую только могло хватить воображения у человека. Трое из команды Звука старались удерживать высокую скорость, но их преследователи не отставали.

— Б**ть, этот ушлепок Кидомару зацепил лишь одного, — высказалась Таюя, — их четверо.

Лидер группы жестом приказал менять направление.

— Сакон, ты следующий.

Шиноби оскалился, предвкушая бой, и, не сговариваясь, бросил лидеру бочку.

— И с**а, забери с собой двоих. Не будь таким же пи****сом, как тот шестирукий п***юк. Нам еще… что? — Таюя замешкалась, прислушиваясь.

— Что там?

— Разделились. Клещи готовят, у***и!

Тройка напряглась, готовясь к атаке. Таюя продолжала вслушиваться, следя за противниками. И, когда они подошли близко, выкрикнула:

— Сейчас!

Тройка звука прыгнула в разные стороны, но ничего не произошло.

— Где они? — Кимимару смерил девушку нехорошим взглядом.

— Б*я! Только что были рядом! С**а! Никого! Никаких звуков, — от взгляда лидера у нее все сжалось внутри.

— Они раскрыли способность Таюи, — предложил Сукон.

— Это очевидно, — кивнул Кимимару.

— И что теперь? — спросил Сакон.

Троица оглядывалась, пытаясь заметить опасность, но ничего не происходило.

— Двигаемся дальше, — приказал Кимимару.

Он сделал шаг вперед, но сразу резко рванул в сторону, выстреливая своими костями куда-то вверх. Раздались звуки ударов металла о кость. Таюя запоздало услышала свист летящих сюрикенов, и тоже постаралась уклониться. Сакон уклониться не успел, поймав несколько железок спиной.

— Биджу! — рыкнул он.

— Расенган! — заорала троица клонов, рванувшихся к немного обескураженной девушке.

— Режущий клык! — два вихря когтей и зубов рвались к Сакону.

Перед Кимимару приземлилась безликая, быстро собирая печати. Не раздумывая, лидер группы звука выстрелил в противницу своими костями, но атаку отбила еще одна шиноби. Невысокая девушка с белыми глазами исполнила какую-то технику рукопашного боя, перехватив все костяные иглы.

Таюя успела услышать клонов, и успела отскочить в сторону, а вот слегка раненому Сакону повезло меньше. Первую атаку он поймал и остановил чисто рефлекторно, но вторая врезалась ему прямо в спину. Под ногами шиноби Звука треснул камень, и они все вместе провалились куда-то под землю. Мико с неудовольствием отметила, что Инудзука и один из противников провалились в пещеры, наличие которых в Конохе предполагали, но проверить как-то не было времени.

Киба не ожидал, что его атаку так запросто перехватят, но Акамару, как всегда, не подкачал. Но вот падения под землю они не ожидали. Здесь было темно, и шиноби Листа, хмыкнув, сложил печати.

— Подражание зверю: Волчий глаз!

В глазах неприятно защипало, но Киба вполне сносно смог ориентироваться в темноте пещер. Более старшие члены клана могли держать эту технику долго, а вот ему пока не следовало слишком затягивать ее использование. Оглядевшись и убедившись, что никого поблизости нет, использовал вторую технику:

— Единение со зверем: Зов.

По горлу прокатился ком, и изо рта вырвался звучный 'гав'. Лай эхом пронесся по пещерам, и в ответ пришло инстинктивное понимание, где находиться Акамару. Но где-то здесь должен был находиться и их противник. Киба знал, что кто-то из них способен отлично ориентироваться по звукам, но не был уверен, кто именно. Следовало найти Акамару побыстрее, а уже потом сражаться. Киба заметил, что эта безликая, Мико, не воспринимает никого из своей команды, как сильного шиноби. Даже Шино она доверила драться явно через силу, Киба почувствовал ее напряжение в этот момент. И, готовя эту засаду, онаприказала ему и Наруто отвлекать противника, пока они с Хинатой будут сражаться с лидером. Но Киба готов был показать, на что способен! Он тоже шиноби Листа!

Сакон потер затылок, которым ударился при падении. Нападение он банальным образом прозевал, сначала получив несколько железок в плече, а затем еще удар в спину какой-то техникой. И пусть Укон блокировал большую часть удара, спина все равно неприятно ныла. Теперь еще эти пещеры, в которых было темно.

— Эй, Укон, сделай что-нибудь, я ничего не вижу.

Ощущения, когда брат начал шевелить, были не слишком приятными, но через несколько секунд глаза начали различать объекты в темноте. Когда по пещерам пронесся лай, Сакон уже неплохо различал очертания предметов, хотя следовало быть осторожным. В ближнем бою его вполне спасет реакция, а вот с дистанционными атаками могут быть проблемы.

— Что будем делать, Укон?

— Пусть сами нас найдут. А мы им поможем, хи-хи-хи, — полусонно отозвался брат.

— Да, ты прав, — улыбнулся Сакон.

До Акамару оставалось всего ничего, когда где-то в стороне раздался грохот. Трясло весьма сильно, и Киба всерьез испугался, что пещеры не выдержат. Он бросился к своему псу, теперь уже не опасаясь раскрытия, так как представлял, где засел его противник. Но в этот момент Акамару испугался, и начал лаять. Грохот практически сразу прекратился, и вместо него до ушей шиноби листа донесся негромкий смех. Испугавшись за друга, Киба рванулся вперед изо всех сил. Но на том месте, куда указывал Зов, никого не оказалось. По пещере пронесся приглушенный скулеж.

— Эй! Ты ведь из клана этих собачников! Выходи! Твоя псина у меня! Считаю до трех, и начинаю разделывать ее на лоскутки!

Прикусив губу, Киба побежал на голос.

— Раз!

Шиноби лихорадочно соображал, ища способ выкрутиться.

— Два!

Руки инстинктивно рванулись к подсумкам, он не был гением тактики, как Шикамару, и придумывать непредсказуемые ходы, как Наруто, не умел. Но кое-что мог и он.

— Три!

— Акамару! Метка!

Щенок пискнул, и прицельно описался на держащего его шиноби Звука. Со стороны Сакона было непредусмотрительно держать заложника мордой к себе. Звуковик немного опешил от такой наглости, но сообразить что-либо не успел, под ноги прилетела дымовая шашка. Киба пару раз ударил противника в корпус, и сразу выбил друга из захвата, отступив.

— Звериная техника: Подражание зверю!

Хлопок, и они были готовы к бою.

— Режущий Клык!

Шиноби Листа рассчитывал, что в темноте атака пройдет лучше. Два вращающихся клыка начали заход с разных сторон. Но противник даже не думал сходить с места. Миг. Акамару ударил первым, но шиноби звука легко поймал его руки, остановив атаку. Киба нанес удар сзади, но из спины звуковика выросли еще две руки, остановив и его атаку.

— Что?! Как?!

Из живота шиноби Звука резко выросла нога, ударив в корпус Акамару, и тут же еще одна ударила снизу в голову, отбросив того назад.

— Вот ты и попался, засранец, — хмыкнул Сакон.

— Ты зря меня разбудил, — вторил ему Укон, медленно вылезающий из спины, и смотрящий прямо в глаза Кибы.

Инстинктивно, на рефлексах, Киба подпрыгнул, ударяя Звуковика ногами, чтобы вновь разорвать дистанцию. Удар вышел достаточно сильный, и шиноби Листа сумел отпрыгнуть на безопасное расстояние.

— Акамару!

Напарник и лучший друг Кибы достаточно быстро появился рядом, готовый действовать. От пары ударов техника подражания зверю не развеялась, но от этого становилось не легче.

— Он легко блокирует наши атаки! Нужно что-то мощнее!

Акамару вновь стал щенком, и утвердительно гавкнул.

— Это слишком опасно! Да и в этих тоннелях эту технику будет сложно использовать!

Но щенок лишь еще раз утвердительно гавкнул.

— Эй! Засранец! Я иду искать!

— Ладно, — кивнул Киба, — но у нас всего два удара!

Его щенок в который раз утвердительно гавкнул, запрыгивая на спину своего хозяина.

— Подражание зверю: Двухголовый волк!

Техника ударила в сознание волной боли, вызванной непривычными ощущениями. И без того хороший нюх стал настолько острым, что от количества запахов закружилась голова. Благо, практически сразу часть нагрузки перенес на себя Акамару, позволяя Кибе сосредоточиться на непосредственно поединке. Помеченный противник был не слишком далеко, но их разделяли несколько хрупких стен. В этой форме шиноби Листа мог нанести очень сильный удар, но все равно следовало сделать это неожиданно, чтобы не оставить противнику даже шанса на сопротивление.

— Режущий Волчий Клык!

Сакон брел вперед, в ту сторону, куда ускакал мальчишка из Листа. Резкий запах, исходивший от собственного тела, раздражал, но Сакон просто ждал, пока противник сам на него выскочит. Шиноби из Клана Инудзука был удобным противником, атаковавшим в ближнем бою, где у шиноби Звука было огромное преимущество. Нужно было лишь немного подождать.

Где-то рядом раздался грохот, и Сакон предвкушающее улыбнулся.

— Что там задумал этот мелкий…

Голос брата потонул в грохоте рушащихся стен. Через мгновение Сакону пришлось уклоняться от падающих камней, а еще через пару секунд быстро отступать, чтобы не быть погребенным под обваливающимся потолком. Все вокруг заволокло пылью, и стало трудно дышать. Про видимость вообще можно было молчать, шиноби звука не различал ничего вокруг. Надвигающийся откуда-то сбоку шум, заставляющий напрячься и сгруппироваться. Однако удар вихря гигантского когтей и клыков все равно пришел неожиданно.

Удар достиг цели. В нос отчетливо ударил запах крови, кровь же чувствовалась на языке, и смесь радости и хищного азарта, пришедшая толи от Акамару, толи от собственной души. Но сразу за радостью пришла и боль. Киба постарался вновь разорвать дистанцию, отпрыгнуть подальше, но во время прыжка тело само прервало технику, не справляясь с перегрузками. Хлопок, и шиноби с собакой приземляются на жесткие камни. В глазах резь, в горле ком, в теле слабость, но они рады. Рады победе…

— Это было близко, брат… — раздался сзади неприятный голос.

— Да, это было близко, брат… — согласился с первым голосом второй.

Раздался неприятный чавкающий звук.

— Пора разделиться, брат… — снова первый голос.

Киба почуял приближение противника, но сделать что-либо не успел. Сдавленно гавкнул Акамару, и шиноби рванулся вперед в попытке помочь своего питомцу.

— Далеко собрался? — раздался голос над самым ухом.

Шиноби Листа машинально попытался отмахнуться, но за его спиной никого не оказалось.

— О-о… Я здесь, засранец, — раздалось над другим ухом.

Киба снова дергается, но из его плеча вырастает лишняя чужая рука, перехватывает его руку с кунаем и зажимает в захвате.

— Не дергайся, малыш. Я не люблю убивать быстро, давай с тобой немного поиграем.

Шиноби Листа с ужасом осознал, что теперь противник засел прямо в его теле, к тому же Акамару по-прежнему находился в опасности.

— Это моя техника, — смакуя и наслаждаясь моментом, чувствуя полное превосходство, разглагольствовал противник, — соединять свое тело с телом противника. Мы теперь одно целое, и я могу…

Киба, натянув на лицо улыбку обреченного на смерть, хмыкнул:

— Одно целое, значит? Подражание зверю: Волчий глаз!

И без того поврежденные применением техники глаза резануло еще более сильной болью, но Киба с удовольствием отметил, что болезненный рык вырвался и у его противника.

— Режущий Клык!

В таком состоянии продолжать истязать свое тело техниками было опасно, но на это и рассчитывал шиноби. По запаху определив положение второго противника, Киба направил технику на него. Вышло неуклюже, тело подчинялось с трудом, но шиноби-паразит был явно дезориентирован, и не сумел помешать. Второй противник успел среагировать, перехватив атаку, но Киба и не думал останавливаться:

— Подражание зверю: Форма Зверочеловека.

В голову снова ударил поток ощущений, напоминавший тот, что обрушивался на шиноби в форме двухголового волка. Но сейчас рядом не было Акамару, и вся отдача от техники пришлась на шиноби Звука, захотевшего оккупировать чужое тело.

— Режущий Волчий Клык!

Использовать эту технику сейчас было сродни самоубийству, но все получилось. Атака достигла цели, нанеся противнику сильный урон, это было понятно по летевшим во все стороны брызгам крови. Стоило Кибе остановиться, как и его тела тут же вывалился и паразит. Ноги подкосились, через пищевод в рот рвалась кровь, но упрямстве, пользуясь замешательством врага, Киба рванул к лежащему без движения Акамару и вместе с ним скрылся в темноте. Глаза пришлось зажмурить от боли, движения давались с трудом, но шиноби Листа упрямо пытался уйти как можно дальше от противника.

Сакон готов был орать от гнева. Его сильно потрепало последней атакой врага. Приползший обратно Укон, хотя физически был в куда более бодром состоянии, оказался дезориентированным. Техника противника сильно прошлась откатом по его органам чувств.

— Найди его! Найди его, брат! Найди и убей! — шептал Укон.

— Щенок! Я убью тебя! Слышишь! Тебе конец, мразь! — взревел шиноби Звука.

В этот момент на его лицо упала капля воды. Сакон не сразу понял, что произошло, но с верху опять упала капля. Затем еще, и еще. Толи кто-то наверху использовал сильную водную технику, толи они дошли до какой-нибудь реки и своей борьбой слегка продырявили ей дно.

— Биджу, не хватало еще промокнуть насквозь…

Как будто слыша его слова, капли начали капать уже повсюду. Тишину пещер заполняла капель, и под ногами начали образовываться лужи.

— Брат… — сонно протянул Укон.

— В чем дело?

— Брат… В этой воде… В ней есть чакра…

— Что? — не сразу осознал слова брата Сакон, — какая чакра?

— Режущая струя, — раздался приятный девичий голос, так и сочившийся агрессивными нотками.

Резкая и плотная струя воды пробила плечо шиноби Звука, едва не вырвав руку. Подавляя крик боли, Сакон рванулся в сторону, пытаясь скрыться за торчащей снизу вверх скалой. Но еще одна струя воды преградила ему путь, срезав неудавшееся укрытие одним махом.

— Ах ты тварь!

В ответ тут же прилетела очередная струя, едва не срезав шиноби голову.

— Брат! Мне нужна помощь!

— Воды… Выпей воды, брат… По ней она ищет нас, по ней я найду ее… — сонно ответил Укон.

Отпрыгнув в сторону, уклоняясь от очередной смертоносной струи, Сакон припал к первой попавшейся луже и выпил из нее немного воды. Несколько секунд, и его брат сумел настроиться на технику противницы. Пришло новое незнакомое ранее ощущение, пространство на несколько десятков метров вокруг, везде, где капала вода, стало неожиданно осязаемым. Это был аналог сенсорных способностей противницы, хотя скорее напоминал очень сложное гендзюцу. Так же Сакон четко ощутил, где спряталась новая противница.

— Все! Тебе не жить!

Рыкнув что-то нечленораздельное, шиноби Звука бросился к противнице. Та, не став дожидаться сближения, дала деру, уводя противника куда-то вглубь пещер.

— Не уйдешь! — рыкнул Сакон.

— Попробуй догнать! — откликнулась девушка.

— Арррр!

Но короткая погоня завершилась неожиданно. Сакон выскочил на открытое пространство, которое оказалось озером. Многочисленные пещеры выходили в массивное углубление в земле, на дне которого покоилось озеро с кристально чистой водой. В глаза ударил солнечный свет, кажущийся сейчас нестерпимо ярким. Противница стояла посредине водоема.

Каору мысленно проклинала этот забег. Только они вернулись в деревню, и тут же снова бежать куда-то, сражаться. Силы были, возвращались в Коноху они налегке, но забег ее неплохо вымотал. Первым наткнулись на Шино Абураме, которого сильно приложило ядом. Парень был жив, хоть и без сознания. Потом снова бежали, и, когда команда уже проскочила лес и двигалась по этим скалам, Ехи остановился и всмотрелся себе под ноги. Внизу сражались Инудзука с собакой и один из шиноби Звука. В помощь была отправлена именно она, Каору, по простой причине. Сам Ехи, зная, что где-то впереди еще наследница его клана, здесь останавливаться не собирался, а Като не имел сенсорных способностей. В общем, она была единственной, кто мог сначала найти хоть что-то в этих темных тоннелях, а затем и надавать по шее противнику.

Когда поняла, с кем придется сражаться, безмолвно выругалась. Сакон, один из телохранителей Орочимару. Краткая характеристика на него была в АНБУ. Особыми техниками не обладал, но отличался феноменальной живучестью. Большинство даже смертельных ран переживал с улыбкой на лице. Был опасен в рукопашном бою. Прикинув свой арсенал техник, Каору быстро поняла, что 'своими' силами завалить такого не получиться. Ей банально не хватит чакры для материализации достаточного количества воды, чтобы применить убойную технику. Благо, в относительной близости нашлось озеро, к берегу которого девушка и выманила противника. И вот они стояли друг напротив друга. Сакон щурился от солнца, а она уже начала танец, готовя самую смертоносную из своих техник.

— Думаешь, сможешь напугать меня этим? — шиноби Звука, по не проверенным данным, страдал легким слабоумием. И порой подтверждал этот диагноз.

Он попытался сблизиться с противницей, но увяз в прибрежной воде. Жидкость не давала ему опоры, оплетала ступни, не позволяла двигаться. А девушка уже заканчивала причудливый танец с коротким посохом.

— Высвобождение Воды: Темница Кайрью!

С поверхности озера выросли многочисленные водные жгуты и молниеносно обхватили попавшего в ловушку шиноби. Сакон ругался, что-то выкрикивал, но вода сама быстро погружала его на дно. Секунда, вторая, третья. Каору опустилась на колени и положила на воду ладонь.

— Высвобождение Воды: Казнь Кайрью!

Вода под ее ладонью начала бурлить. На несколько секунд спокойная вода озера превратилась в разогнанную центрифугу. Прозрачно чистая вода окрасилась в красный цвет, и техника остановилась. Каору облегченно выдохнула и неровной походкой двинулась к берегу. Эта техника была придумана кланом Повелителей Воды. Кланом, переставшим существовать очень давно. В нее, маленькую девочку, пересадили часть тканей, некогда принадлежавших одному из членов этого клана, чтобы наделить ее теми же способностями. Но ничего не вышло, она была лишь жалкой пародией на истинных Повелителей Воды. Тогда для нее сделали посох, костыль, позволяющий хоть как-то использовать техники этого клана. Но все равно это было мучительно и сложно. Сейчас Каору едва не падала от усталости и перенапряжения, и в ближайшее время вновь использовать техники она вряд ли сможет.

Но оставалось одно последнее дело, которое нужно было сделать до того, как в блаженстве терять сознание. Найти мальчишку Инудзука. Поиски не заняли слишком много времени, она нашла его, еще когда использовала поисковую технику. Теперь оставалось по памяти найти дорогу. Парень спрятался в небольшой нише. Он плакал, прижимая к себе своего щенка. Но плакал, не как маленький ребенок. Он плакал как взрослый, потерявший своего лучшего друга. Тихо, одними глазами.

— Прости меня, Акамару… — шептали его губы.

Глава 1/6

Первоначальный план летел к Биджу. Инудзука провалился с одним из противников под землю. Парень, державший бочку, вместо сближения, наоборот разорвал дистанцию, отстреливаясь своими костями. Девочка из Хьюга справлялась с дистанционной атакой, но теперь Мико нужно было придумывать другой способ атаковать шиноби из считавшегося уничтоженным клана Кагуя. Клана с очень неприятными способностями.

Второй проблемой стал Наруто. После неудачной атаки, вместо того, чтобы сблизиться и завязать ближний бой, блондин начал готовить повторную атаку. Стоило отдать ему должное, делал он это шустро и бодро, и у шиноби Звука было всего несколько мгновений. Но она успела, выхватив флейту и начав на ней играть. Мико, быстро, как могла, сложила печати, включив свою технику:

— Печать контроля. Защита, воздушная изоляция.

Барьер закрыл Мико и Хинату, но джинчурики неплохо приложило техникой. Видя, что разворачивается бой, шиноби Кагуя просто развернулся и дал деру вместе с бочкой. Наруто, что удивительно, оставшийся на ногах после прямого попадания, бросился вслед за беглецом.

— У ну, стой! Верни Саске! — взревел он.

— Стой, паршивец! — успела выкрикнуть Мико, расклад ей не нравился.

— Наруто-кун, — негромко пискнула Хьюга.

Девчонка из Звука начала следующую мелодию, готовясь снова чем-то приложить блондина. Но из-под барьера выскочила Хината, все же атаковав противницу врукопашную.

Таюя прервала игру, отступая. Что такое — бъякоган, она знала. И лезть в рукопашный бой против Хьюги искренне считала самоубийством. Пусть, в данном случае представительницей клана девочка, явно генин, очень молодой генин, но и этой девочке вполне хватит навыков обезвредить и убить Таюю в ближнем бою. Даже Джуин вряд ли спасет. Безликая шиноби что-либо делать не спешила, переводя взгляд с быстро удаляющегося блондина на девочку Хьюга.

— Идите, Мико-сан, — попросила белоглазка.

Безликая не ответила, да и уходить не спешила.

— Помощь идет. Со мной все будет в порядке, Мико-сан. Помогите Наруто-куну вернуть Саске-куна в Коноху, ведь он дал обещание.

Мико продолжала медлить. Сумели ли Инудзука и Абураме справиться со своими противниками, и в каком состоянии они сейчас находятся, неизвестно. Под землей еще слышны удары, но они удаляются куда-то в сторону, значит, Инудзука еще сражается. Но тогда кого имела в виду Хьюга?

— Я чувствую печать, — будто прочитала мысли девочка, — помощь очень скоро будет здесь.

А вот теперь все становилось куда понятнее. Печать побочной ветви клана, вот что она ощущала. Кто бы это мог быть? Конкретно за ней помощь шла, или группа поддержки от Хокаге. Не важно, ситуация неприятная, но у Мико был четкий приказ относительно Учихи, и его следовало выполнять.

— Удачи, — бросила безликая, прежде чем ринуться вдогонку за отдаляющимися шиноби.

Таюя лишь внутренне улыбнулась, все шло по плану, да ей еще достался удобный противник. Неприятный, но удобный. Специалисту по рукопашному бою будет невероятно сложно достать ее, скорее она сама измучает и прикончит девчонку. Но надо было сделать это быстро. Неизвестно, что имела в виду девочка под помощью, но встречать дополнительных противников в одиночку шиноби звука не хотела.

— Я сыграю тебе свою мелодию, малышка, — оскалилась Таюя, прежде чем начать играть.

Но Хьюга даже не сдвинулась с места, лишь слегка изменив стойку. Таюя внутренне ухмыльнулась, продолжая играть мелодию, которую учила до дрожи в пальцах. Секунда, вторая, третья. Ничего не происходило.

Хината не была уверена, что ее трюк сработает. Но, когда противница начала играть, химе клана Хьюга готова была победно улыбнуться. Она не слышала музыки. Сложная импровизированная техника работала на ура. Чакра Хинаты создавала заглушки, не позволяющие звуку проникать в ухо. Да, это фактически лишало девушку одного из органов чувств, но что это значит для пользователя бъякогана. Теперь необходимо было пустить соперницу по нужному руслу, чтобы ее следующая атака была предсказуема. Хинате лишь нужно было тянуть время.

Таюя играла, но техника не приносила результата. Девушка слышала, что шиноби из клана Хьюга хорошо защищены от гендзюцу, но она подумала, что, если противница полагается на глаза, то атака на орган слуха увенчается успехом.

— Какого х*я ничего не получилось? — зло процедила Таюя.

— Прости, но я не знаю, о чем ты говоришь, — спокойно заявила девочка Хьюга, — я тебя не слышу. Раз твои атаки поставлены на звуках, я решила, что если закроюсь от звуков совсем, получу иммунитет. Видимо, сработало?

Таюя сначала опешила, затем зло рыкнула. И лишь через несколько мгновений до нее дошел смысл слов. Ее противница ничего не слышала, а значит, полагалась только на глаза. А глаза смотрят только вперед. А значит, атака со спины сможет ее достать. Девушка начала складывать печати, выходя на первый уровень печати:

— Зря ты мне это сказала, с**а. Призыв!

Хината спокойно смотрела на трех появившихся великанов и едва удерживала улыбку. Противница повелась на провокацию. Не зря она тренировалась с Куренай-сенсей, и привыкла доверять только тому, в чем была абсолютно уверена — своим глазам. Даже изменившиеся потоки чакры у ее противницы не слишком пугали.

Таюя заиграла мелодию для управления великанами. Повинуясь воле хозяйки, двое великанов сразу рванули вперед, третий немного запаздывал. Шиноби звука ждала, что представительница клана Хьюга встретит противников в ближнем бою, но та ее удивила. Противница отскочила в сторону и продолжала отступать, прыгая со скалы на скалу. А, как только появился удобный момент, запустила в Таюю несколько сюрикенов. Прерывать технику не хотелось, и пришлось одного из марионеток оттянуть на свою защиту. Хьюге вполне удавалось уходить от атак, но пока великаны атаковали ее только в лоб, а Таюя ждала момента, чтобы ударить со спины. И вот, он настал. В очередной раз перепрыгнув с одной скалы на другую, Хьюга бросилась к противнице, швыряя сюрикены и намереваясь сблизиться, но потеряла из виду одного из великанов. Таюя ухмыльнулась, тут же заставив одну из марионеток защищать себя, а вторую атаковать шиноби Листа со спины. Великан подскочил к Хьюге, замахиваясь огромной дубиной. Но миниатюрная противница неожиданно остановилась и начала вращаться на месте:

— Малый Небесный Вихрь!

Таюя помнила эту технику, ее на экзамене применял претендент из клана Хьюга. Но тогда это был мощный и плотный вихрь. В исполнении этой куноичи вихрь уже не был таким же плотным, а скорее представлялся волнами чакры, исходящими от тела шиноби. Однако и этого хватило, чтобы отбросить великана в сторону. Но шиноби Звука не могла понять, как ее противница заметила атаку?

Между тем шиноби Листа снова бросилась к куноичи Звука, как и раньше запуская вперед себя сюрикены. Оставшийся на защите хозяйки великан блокировал сюрикены, встав между противницами, но своим телом закрыл прямой обзор. Таюя закрыла глаза, сосредотачиваясь на звуках, чтобы услышать противницу, и замерла, ожидая, что та сделает. Секунда, вторая… ничего! Таюя открыла глаза, оглядываясь, рядом с ней никого не было. Отодвинув великана в сторону, она увидела спокойно стоящую на месте шиноби Хьюга.

— Значит, твои марионетки — не боле, чем куклы, не способные двигаться без твоей команды, — констатировала противница, — всего лишь техника марионеток. А ты, к тому же, ориентируешься больше по звукам.

— С***а!

Хината вновь поменяла стойку, не сильно, но так ей было удобнее контролировать потоки чакры. При должном умении и сноровке она вполне могла создать вокруг своих ног подушку, поглощающую звук, что делало ее практически бесшумной. Но, накладывая вторую импровизированную технику, Хината почувствовала легкую дрожь от перенапряжения. Она была членом основной ветви клана Хьюга, и, даже во многом уступая своему брату — Неджи, все равно могла продемонстрировать очень и очень многое. Ее контроль чакры если и не превосходил контроль Неджи, то точно не сильно уступал ему, однако сноровки все еще не хватало.

— Ах так! — рыкнула Таюя.

У нее оставался последний хороший козырь, но спешить с его применением она не желала. Теперь, визуально обнаружив свою цель, она бросила всех марионеток в атаку. Шиноби Звука уже ждала, что противница вновь отскочит в сторону, снова разрывая дистанцию, но вместо этого куноичи Хьюга приняла ближний бой. Она не пыталась блокировать удары великанов, или атаковать в ответ, лишь уклонялась. При первом же взмахе огромной дубины одного из великанов, Хината подпрыгнула и чакрой закрепилась на поверхности оружия. Резким движением пригнувшись и прижавшись к оружию, она уклонилась от второго замаха уже другого великана. Прыгнула и отскочила чуть назад, и три марионетки превратились в свалку, а девушка тут же в очередной раз начала забрасывать противницу сюрикенами. Таюя резко перешла на второй уровень печати, только так она могла одновременно и двигаться, и продолжать игру на флейте, чтобы успеть уклониться от железок, а так же заставить великанов шевелиться. И нужно было резко менять положение вещей, время уходило, а противница пока оставалась вне досягаемости как гендзюцу, так и прямых атак марионеток, да еще и оставалась беззвучной в движении. Девушка сыграла новую мелодию, и из великанов вылезли черви-пожиратели, сразу кинувшись на Хьюгу.

Хината на мгновение замешкалась, видя, что структура у этого нового оружия ее противницы необычная, оценила опасность, и решилась на использование своей новой техники:

— Режущий небесный луч!

Когда первый червь попал в зону досягаемости, Хината направила на него ладонь и запустила плотно сконцентрированный поток чакры, визуально напоминавший луч. Луч успешно срезал голову червя, которая сразу распалась, но Хината с неудовольствием обнаружила, что эта техника требует слишком большой концентрации, и теперь она уже не могла блокировать свой слух и глушить звуки шагов. Если она сдвинется, и это услышит противница…

А Таюя и не думала прерываться. Срубленная голова восстановилась, и все три червя снова бросились в бой. Хьюга резво срезала их, но лишь на определенном расстоянии, метров двадцать, не больше. Так же шиноби звука попыталась атаковать с разных сторон, но быстро убедилась в своих подозрениях — куноичи Хьюга даже не повернула головы, ее глаза так и смотрели прямо, но она легко защитилась от зашедшего сзади червя. Но шиноби Звука лишь ухмыльнулась, пустив в бой марионеток. Если противница сможет их повредить, то Таюя лишь развеет и заново вызовет поврежденную куклу. Но была вероятность, что Хьюга просто не успеет защититься от атаки сразу с шести направлений.

В этот раз все было серьезно. Червей Хината срубала бодро и быстро, но с марионетками было сложнее. Столь большие противники, да еще и пропитанные чакрой, требовали больше времени и сил. За раз она вполне смогла бы обезвредить одного, но не троих, и не с постоянно лезущими червями. В очередной раз укоротив червяков, и порезов, на сколько успела, одну из кукол, Хината остановила технику и вновь начала уклоняться. Снова создать подавлению звуков она не успевала, снова забрасывая противницу сюрикенами, надеялась, что та не обратит на звуки внимания. Тщетно.

Первые же движения Хьюги были вполне слышимыми, и, предвкушающее улыбнувшись, Таюя, уклонившись от железок, решила вновь попробовать гендзюцу. Она ничего не теряла, но, если сработает, это будет победа.

Хината ожидала очередной атаки марионеток, но те не двигались. Вместо этого противница заиграла другую мелодию, и органы чувств Хьюги сошли с ума. Глаза, будто смотрящие через какую-то пелену, давали понять, что происходит на самом деле, но остальные чувства взбесились. Ей казалось, что она падает, вращаясь в падении, что ей нечем дышать, что во рту у нее кровь. Природная защита клана не была абсолютной, гендзюцу достигло цели. Оно не смогло создать реалистичной картинки иллюзии, но по чувствам било очень сильно. Хината сосредоточилась, абстрагируясь от всех чувств, кроме зрения. Только бъякогану можно доверять. Только глаза видят то, что происходит на самом деле. Это было непросто, очень не просто. Если бы не тренировки с Куренай-сенсей, было бы совсем плохо.

Таюя почувствовала скорую победу. Атака достигла цели, девчонка тяжело дышала, пытаясь справиться с последствиями дезориентации. Шиноби звука использовала самую простую из техник, наименее изощренную, но наиболее эффективную. Мелодия была сыграна, и Таюя вернулась к контролю над марионетками. Великаны и черви вновь бросились в бой. Черви оказались в радиусе поражения техники Хьюги раньше, и девочка, хоть и крайне неуверенно, но сумела вновь применить свои способности и отбить атаку. Когда к ней подскочили великаны, Хьюга нанесла еще несколько ощутимых ударов тому, кого уже повредила ранее, но сразу попыталась отступить.

Дело было плохо. Хината видела противников, но ее собственное тело взбунтовалось, не желая подчиняться хозяйке. Движения выходили неуверенные, неточные, что для техник ее клана было губительно. Приходилось отступать. В полной мере пользоваться небесным лучом уже не было возможности, но Хинате удавалось наносить одиночные удары, чтобы не подпускать червей близко. Отступить, ударить, отступить, уклониться. Тянуть время, нужно было тянуть время, помощь уже приближается.

Таюя с наслаждением наблюдала за отступающей противницей. Пробиться через ее защиту марионеткам по-прежнему было сложно, но противница отступала. Еще несколько шагов, еще немного. Бъякоган видит чакру, но видит ли он, что находиться под ногами у шиноби? Еще шаг, куноичи Хьюга оступилась, и только сейчас заметила под ногами глубокий овраг, в который ее отталкивала Таюя. Но было поздно, шиноби Листа попыталась удержать равновесие и не свалиться вниз, но великаны вновь бросились в атаку.

Хината в последнем рывке еще раз атаковала уже поврежденного великана небесным лучом, наконец, сломав марионетку, и сорвалась вниз. И без того бунтующие чувства во время барахтанья по почти отвесному склону сошли с ума окончательно. Хинату несколько раз сильно приложило о камни, и она отчетливо слышала хруст костей, но в общей волне боли, обрушившейся на нее, разобрать что-то отдельное было невозможно. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, она ударилась о дно. Сознание поглотила боль, во рту уже вполне реально стояла кровь, левая рука была неестественно вывернута, ноги вообще не ощущались. Перед глазами все плыло так, что девушка не могла разобрать хоть что-то конкретное. Все, это был конец.

Противница спустилась по склону, ведя сразу за собой своих великанов. Она уже вызвала замену поверженному, и теперь победно улыбалась.

— Подмога не придет, с**ка! Тебе конец. Скажи, есть пожелания, как именно погибнуть?

Хината посмотрела на соперницу, сейчас едва различимую на фоне скал. В душе появилось сладкое и холодное ощущение. Так себя чувствуют обреченные на смерть. В голове родилась последняя мысль, как продать свою жизнь подороже. Последний смутный шанс. Он не поможет ей выжить, но зато…

— П… о… д…

Хьюга попыталась что-то сказать, но Таюя не расслышала. Шиноби Звука не могла отказать себе в удовольствии, и сделала шаг вперед, еще один. Хьюга продолжала что-то бормотать, но было слишком сложно понять членораздельные слова.

— Давай! Говори громче, я тебя не слышу.

Таюя сделала еще шаг. Вид поверженной куноичи вызывал у нее приятное ощущение победы. Изломанное, окровавленное тело, уже не способное ни на что, кроме невнятного бормотания. Еще шаг.

Хината смогла выдавить из себя улыбку. Пятнадцать шагов, это будет сложно, но ей хватит сил. Усилие воли, и техника Режущего Небесного Луча формируется в пока еще способной шевелиться руке. Резкое движение, болезненное, не точное, но резкое. Луч прорезает расстояние между ней и противницей. Она целилась, даже сейчас она целилась. Луч задел правое плече куноичи Звука, срезал прядь волос и один из странных рогов. Но это было не важно. Луч разрубил на две части ее флейту. Небольшой выброс чакры, и марионетки великаны развеиваются в дыму. От напряжения ушами пошла кровь, и Хината не слышала, как ругалась противница. Ей показалось, всего на миг, что сил хватит еще на один удар. Один, последний удар. Усилие воли, но что-то накрывает глаза девочки, и через мгновение она проваливается во тьму.

— Вам нужно отдохнуть, Хината-сан.

Ехи едва успел остановить химе своего клана. Она была ранена, но шанс выжить все еще был достаточно велик. Однако ей нельзя было больше пользоваться техниками, так что ее последнюю самоубийственную атаку нужно было остановить. Шиноби Звука не сразу поняла, что произошло, да ей и не нужно было. Рывок, техника Ста Двадцати Четырех Касаний Небес, в исполнении достаточно сильного джоунина клана Хьюга, и мертвое тело оседает на землю. Безликий сразу вернулся к химе, проверяя ее состояние. Медлить было нельзя, и Ехи начал готовить девочку к транспортировке. Да, у него была миссия. Но… Уингу обещал все сделать, сказав, что понимает, что такое семья, и знает, как тяжело терять членов семьи. Этот мальчишка был странным. Однако он за последнее время много сделал для Ехи. Помощь с освобождением члена клана. Возможность прервать миссию ради спасения химе. Это было много. Оставалось только верить, что этому проныре хватит сил в одиночку завершить эту миссию. Он сказал, что неплохо знает Учиху, и что-то придумал с его возвращением. Вот же, будто просчитал все наперед. Парень без году неделя в АНБУ, а ведет себя так, будто занимается этим всю жизнь.

Хината была подготовлена, аккуратно уложена в специальные носилки для одного человека, благо она еще девочка, и мужчина мог спокойно нести ее один, и готова к движению.

— Удачи, Уингу.

Напоследок бросил Ехи, считая, что это важно, и побежал в сторону деревни.

Глава 1/7

Старик в кресле каталке сидел у окна и смотрел вниз. Из его кабинета на третьем этаже резиденции одного из сильнейших некогда, а сейчас самого богатого клана Конохагакуре открывался отличный вид на небольшой двор кланового квартала. Несколько лет назад здесь можно было увидеть Конохомару, внука старика. Но из играющих на небольшой площадке Хирузен не знал никого. Его клан прошел долгий путь. В нем было множество выдающихся шиноби, но со временем их становилось все меньше. Все больше людей клана занимались другими делами, торговлей, предпринимательством, путешествиями. Из сильных шиноби следующего поколения можно было отметить лишь Асуму. Среди детей выделялся только Конохомару. Естественно, были и другие, клану всегда были нужны глаза и уши, и в его рядах было много шпионов, были даже гейши. Но все же куда больше клан занимался именно торговлей. А для торгового клана один единственный лидер совсем необязателен, совет старейшин, состоящий из двух двоюродных братьев Хирузена, его троюродной сестры, и еще нескольких перспективных молодых членов, вполне управлялся с делами клана. А отошедший от должности Хокаге Хирузен не хотел вмешиваться в их дела. Он наблюдал за академией шиноби, и взял на себя некоторые другие мелкие дела, зная, что у Хокаге и без того множество проблем. Хотя Хирузен признавал, что уже скучает по своему старому кабинету и нескольким бойцам безликих, постоянно находящимся в его распоряжении. Клан Сарутоби имел неплохой штат. Шпионы, аналитики, посыльные, связные, неплохо отлаженная система. Но все же с разведкой скрытой деревни все это было не сравнить. Хорошо хоть, ему, как Третьему Хокаге, все еще разрешали пользоваться секретными архивами, это немного расширило возможности его маленькой, зато личной разведки.

В кабинет постучали. Хирузен развернулся и подъехал к своему небольшому столу. Теперь у него было намного меньше бумаг для работы, да и возраст, а так же полученные травмы давали о себе знать, поэтому работой он себя все же не перетруждал.

— Входите.

Дверь открылась, и шиноби Сарутоби вошел в кабинет. Молодой помощник Хирузена, Киу Сарутоби, был больше аналитиком, чем шиноби, но все же носил ранг чунина. В руках у него было несколько бумаг, письменный доклад.

— Я подготовил доклад по всем вопросом, которые вы озвучили, Хирузен-сама.

Все таки сейчас его люди уступали шиноби АНБУ на прядок. Хирузен одернул себя, хватит жалеть о прошлом, он много сделал для Конохи, и теперь его время прошло. Нужно двигаться дальше, и пользоваться тем, что есть под рукой.

— Хорошо, Киу, докладывай.

— Мы полностью защитили сектор рынка в Стране Огня от клана Диамондо, но в Облако нашим караванам теперь путь заказан. В других странах продолжается вялое противостояние, этим занимается совет старейшин. Вам просили передать, что одобряют план устранения нынешнего лидера клана и оставляют всю подготовку вам.

Хирузен улыбнулся, верное решение. Кому как не шиноби, пусть и бывшему, готовить такую операцию.

— Что и следовало ожидать. Продолжай.

— Кинуе Диамондо прибудет в Иву на предстоящий экзамен на чунина. Но у нас все еще нет кандидата на роль исполнителя. Наш человек проник в ближайшее окружение Кинуе, но самостоятельно провести работу не в состоянии.

— У нас еще есть время для решения этого вопроса. Как справляется Юи?

Киу кивнул:

— Отлично справляется, не вызвала ни у кого никаких подозрений. Фавориткой она, конечно же, пока не стала, но при ее талантах это лишь вопрос времени.

— Хорошо. С этим делом пока не следует спешить, время экзамена еще не пришло. Давай к другим вопросам, что-то прояснилось по поводу похищения Саске Учиха?

Личный порученец Хирузена перевернул несколько бумаг.

— Это было не совсем похищение, есть стойкие подозрения, что паренек захотел уйти сам. Как вы и предполагали, он слишком управляем. Его сопровождают шиноби, троих из них опознали. Все трое были с Орочимару во время нападения Ото и Суны на Коноху. Мне удалось собрать некоторую информацию об этой группе. Ранее они называли себя Пятерка Звука. Мясники Орочимару, активно действовавшие в Стране Рисовых Полей, до создания Отогакуре. Один был убит во время предыдущего нападения, однако тогда их было всего четверо. В этот раз сообщается о четырех шиноби Звука. Вернулся ли в состав команды ее бывший член, или это новый человек, установить не удалось.

— Вы узнали, кого именно Тсунаде отправила в преследование? — спросил Хирезун, после того как обдумал услышанное.

— Да, Хирузен-сама. Тройка из команды Куренай. Абераме Шино, Инудзуки Киба и Хьюга Хината. В усиление добавлен Узумаки Наруто. Возглавила команду безликая, предоставленная Шимуро Данзо, кто именно, установить не удалось. Кодовое имя Мико.

Под этим именем могла скрываться кто угодно. Хирузен задумался, понимает ли Тсунаде, какой приказ Данзо отдал своей подчиненной. Этот человек просто не может позволить последнему Учиха покинуть Коноху, из очень многих соображений. Нельзя позволить двум глазам Шаринган беспризорно шляться по миру. Итачи не в счет, он не та цель, за которой можно охотиться, а вот Саске вполне может стать легкой добычей. К тому же такое бегство непозволительно низко уронит статут Конохи в глазах как Каге, так и Дайме. В том, что эта Мико получила приказ на ликвидацию, можно было даже не сомневаться.

— И все? Одна группа?

Киу отрицательно покачал головой.

— Нет, то есть вначале была выслана лишь одна группа. Сказывается нехватка свободных шиноби. Но спустя три часа после отбытия первой группы в Коноху после задания вернулась одна из оперативных троек АНБУ. Тройка Ехи, Гьёруи, Уингу. Они, после короткой передышки, выдвинулись следом.

— Вот как.

Ехи он знал относительно неплохо, а вот пару из его группы. Хирузену были известны имена этих двоих шиноби. Минакуро Като и Каору. Именно эти двое привлекали к себе некоторое внимание Третьего Хокаге последнее время. Особенно первый.

— Ты собрал информацию по ним?

Киу кивнул:

— Да, Хирузен-сама. Зачитать?

— Давай.

Подчиненный вновь перелистал несколько страниц.

— Каору, фамилия не установлена. Проходила по ведомству Корня. Попытка искусственно воссоздать способности побочных ветвей клана Кодзуки. Относительно успешная попытка. Является доносчиком, информацию передает связному из Корня. Ее рассмотрели вдоль и поперек, ничего особо интересного, разве что следы очень глубокого гендзюцу, но ничего, что стоило бы внимания.

— Так уж и ничего? — усомнился старик.

— Именно. Она хороший шиноби, но не более того. Сильный характер, но нет особой дальновидности и хватки. Лидерских качеств нет. Поверьте, на ее фоне Като куда более интересный персонаж.

— Хорошо. Что там с парнем.

Киу перевернул очередной листок.

— Много. Наши аналитики сначала даже удивились вашему интересу. На первый взгляд самый обычный заурядный парень. Да, умен, но ничего необычного. Но, стоило копнуть глубже и провести некоторые аналогии…

— Ближе к делу, — поторопил Хирузен. Ему действительно стало интересно, что там накопали люди его клана.

— Его семья никогда не принадлежала ни к одному клану шиноби. Взрыли несколько поколений предков, провели все возможные анализы крови. Ничего. Это необычно, сами знаете, случайные связи, джоунин, проходивший мимо, остановившийся в глухой деревеньке. Шиноби, в которых совсем нет крови хоть какого-то клана — редкость. И, как вам известно, многие из них становятся весьма сильными шиноби. Самые яркие примеры — Майто Гай, и его внебрачный сын и ученик. А если вспомнить Йондайме Хокаге Намикадзе Минато, признанный гений мира шиноби, еще при жизни ставший живой легендой. В прошлом в семье Като был шиноби, но всего один. Он немного побыл генином и практически сразу ушел на бумажную работу. Второй на деле была гейша, погибшая за дело Конохи, и потому посмертно приписанная к шиноби. Теперь же что касается самого Като. В первую очередь он феноменально недоверчив. Сначала мы приняли это за синдром последнего выжившего, самой агрессивной формой которого страдает Учиха Саске. Но вскоре эта теория была отметена. Като уравновешен, в повседневном общении вежлив и спокоен. А так же скрытен. С самого начала наблюдения мы ни разу не смогли застать его за тренировками. Как, где и когда он тренируется, нам неизвестно. Вообще Като постоянно ведет себя так, будто чует наблюдение, и специально ничего не делает. Его обычный день скучен и однообразен до безобразия. Проблема в том, что мы так и не смогли составить его психологический портрет. Проанализировав сведения, полученные из отчетов по миссиям, мы получили неоднозначные результаты. Из характерных качеств — циничность и хладнокровие. Только об этом мы можем говорить с полной уверенностью. А вот дальше начинаются противоречия. Бывает расчетлив, бывает неожиданно жесток. Он умен, часто проявляет нетипичное мышление, но иногда наоборот становиться предсказуемым. Предсказуемым настолько, что это вызывает подозрения. Мы достаточно долго бились с анализом характера, пока не наткнулись на одну безумную идею.

Хирузен заинтересованно прищурился, а Киу позволил себе сдержанную улыбку:

— Като амбициозен. И, желая повернуть ситуацию в свою пользу, использует любые хитрости. Мы заново изучили дело со смертью Узумаки Синдзи и уничтожением его тела в госпитале Конохи. Рассмотрев дело с новой точки зрения аналитики пришли к следующему выводу: Като сам убил Узумаки, а после уничтожил его тело. Первое он сделал, чтобы привлечь к себе внимание одного интересующего его человека: Шимуро Данзо. Второе — для Хокаге Тсунаде Сенджу. Он разыграл партию в свою пользу, Хирузен-сама, оказавшись в двойном выигрыше. Нами установлена его связь с Корнем, но печати он не носит. А про тот факт, что он является доверенным лицом Хокаге, вам и так известно. Он амбициозен и расчетлив, и закономерно движется к поставленной цели, так мы считаем, хотя эти выводы могут быть и надуманными. Его цель, естественно, неизвестна, но она есть. Прикладывать такие усилия, не имея четкого стремления, так не бывает.

Наступила пауза. Хирузен обдумывал услышанное, находя в словах порученца подтверждения собственным опасениям. Прямо на его глазах медленно взрослел второй Шимура Данзо, возможно даже еще более изощренный.

— Что по его способностям?

— Впечатление неоднозначное, но он весьма перспективен. С одной стороны — он на уровне чистого чунина. Рукопашный бой, иллюзии, несколько техник. Но с другой… Он скрытен, и далеко не факт, что нам известны все его способности. К тому же парень молод, а в таком возрасте быть уверенным чунином могли позволить себе немногие, и не забывайте, он уже успел в бою отправить на тот свет пару джоунинов. Есть неподтвержденная информация об использовании сенчакры. Если со временем он пройдет путь мудреца и станет санином, то…

— Я понял. Наблюдение снять. И, кажется, я нашел нам исполнителя для дела с кланом Диамондо, — позволил себе легкую улыбку Хирузен.

Лицо Киу на мгновение приобрело вопросительное выражение, но очень быстро и он понял, о чем идет речь.

— А из отчета мы сможем получить дополнительную информацию.

Молодец, сообразительный мальчик. Надо натаскать его получше, Хирузену нужна хорошая смена.

— Да, иди. Держи меня в курсе дела с побегом Учихи.

— Слушаюсь, Хирузен-сама, — поклонился Киу и удалился из кабинета, оставив бумаги с отчетами на столе.

Нужно было думать. Третий Хокаге тяжело выдохнул, признав, что лучше бы Като был копией Орочимару, слегка безумным, но все же контролируемым. Змеиный Санин прошел долгий путь, прежде чем научился думать и действовать самостоятельно, и не плясать по науськиванию извне. Като таким не был. Самостоятельный, независимый. Лавирование между собственными интересами и интересами деревни, это некогда позволило Данзо создать и стать лидером одной из могущественных организаций Конохи. Как далеко зайдет Като, прежде чем удовлетворит свои амбиции? На этот вопрос у старика не было ответа…

Глава 1/8

Кимимаро остановился, чтобы перевести дух. Плохо, он стал слишком слабым. Болезнь, поразившая его тело, постепенно убивала организм. Выносливость уже не та. Кимимаро помнил, как мог по несколько дней бежать из одного уголка этого мира в другой, доставляя какую-нибудь важную посылку для Орочимару-сама. Сейчас они бегут чуть меньше дня, и несколько раз останавливались на передышки, но он сбил дыхание, и потому немного устал. Техника, медленно изменяющая юного шиноби клана Учиха, почти закончила свою работу. И от когда-то Пятерки Звука остался только он. В преданности всех четырех шиноби Кимимаро не сомневался, а вот в их способностях…

Слух уловил приглушенный треск. Конечно, шиноби клана Кагуя и не рассчитывал, что Таюя и Сакон смогут удержать всех. Среди преследователей боец специальной команды, это играло определенную роль. Вполне возможно, безликая пойдет по тому же пути, что и сам Кимимаро, будет оставлять по одному своему человеку на каждого шиноби Звука. Смогут они победить или нет, не так уж и важно, главное, преследование продолжиться, а один из противников либо будет устранен совсем, либо будет уже не в состоянии сражаться. Так или иначе Кимимаро сегодня тоже будет сражаться, и, всего скорее, именно с этой безликой.

Шиноби поднял голову и посмотрел на небо. Вечерело. Скалистый участок он уже прошел, и редкий лесок, что следовал за ним, тоже. Впереди лежали луга, полноводная река, а за ней снова лес. И на этой реке стоят статуи Сенджу Хаширамы и Учихи Мадары. Всего лишь два шиноби древности. Прошлое, до которого сейчас никому нет дела.

Звуки, издаваемые преследователем, приближались. Кимимаро огляделся, это место было ничуть не хуже любого другого, и вполне подходило для боя. Бегать он уже устал. Поставив бочку, он развернулся в сторону преследователей, и вздохнул, готовясь к битве.

Из лесу выскочил молодой генин Листа, чью технику множественного теневого клонирования уже видел Кимимаро. Шумный, слишком шумный.

— А ну верни Саске, ублюдок! — выкрикнул Наруто.

— Твоя просьба нелогична, — честно ответил Кимимаро, — Саске Учиха сам захотел покинуть Коноху, его никто не похищал.

Ответ ввел шиноби Листа в ступор, но ненадолго.

— Тогда открой эту бочку и выпусти его, чтобы я мог с ним поговорить!

— Это проблематично. К тому же преждевременное снятие техники грозит ему опасными последствиями, в частности — смертью.

И вновь ступор. Это даже забавно.

— Тогда ты не против, если я заберу эту бочку и унесу с собой? — выдал генин.

Кимимаро отошел немного в сторону, жестом приглашая противника подойти.

— Конечно, можешь забирать. Я не хочу драться.

Шиноби Листа несколько секунд с сомнением разглядывал Кимимаро, после чего улыбнулся и шагнул к емкости.

— Отлично.

И, когда Наруто проходил мимо Кимимаро, шиноби Звука резко атаковал, нанеся удар кулаком с выросшими на нем костяными когтями. Клон с хлопком развеялся, а из леса выскочил оригинал и еще несколько клонов. А может просто несколько клонов, а оригинал продолжал прятаться.

— Ага! Я знал, что тебе нельзя доверять!

— Я твой противник, и последний, кому ты можешь доверять, — глухо отозвался Кимимаро.

— Все равно это было подло, — пробурчал блондин.

Клоны разбились на двойки и начали формировать технику. Через несколько секунд у каждого второго в ладони висел шарик концентрированной чакры.

— В атаку! — рыкнули клоны, бросаясь в бой.

Шиноби из клана Кагуя вытянул вперед руки и использовал технику обстрела фалангами пальцев. Сразу десяток клонов, шесть из которых использовали странную технику, развеялись дымкой. Осталось всего двое клонов, один из которых сложил печать:

— Множественное теневое клонирование!

Холопок, и Кимимаро начинает обходить не меньше сотни клонов.

— Хм, — тихо выдохнул шиноби Звука.

— Бей его! — выкрикнули клоны.

— Мертвенный костяной пульс: Танец ивы.

Шиноби клана Кагуя вырастил несколько костяных лезвий на своем теле, блокируя круговую атаку, и сразу бросился в контратаку. Несколько мгновений поединка, и число клонов резко сократилось до пары десятков, заставляя оставшихся немного отступить. Клоны не боялись погибнуть, но терять их без всякого смысла Наруто не хотел.

— Это все, на что ты способен? — спросил Кимимаро, — признаться, я ждал большего. Ты слабак.

Наруто сжал кулаки, лихорадочно пытаясь придумать, что делать. В это время техника, сдерживающая Саске, закончила преобразование, и крышка бочки вылетела от удара.

— Саске! — выкрикнул обрадованный чем-то блондин.

Мальчишка Учиха выпрыгнул из своего временного гроба, не оборачиваясь на бывшего напарника. Он медленно поднял глаза к небу и громко засмеялся. Странный злой смех сочетал в себе радость и предвкушение, злые радость и предвкушение. Так же не оборачиваясь, Саске побежал дальше, оставляя Кимимаро и Наруто друг другу.

— Стой, Саске! — еще раз выкрикнул Наруто, не понимая, что происходит.

Воспользовавшись замешательством противника, вперед бросился Кимимаро, стараясь поразить шиноби Листа костяным шипом.

— Барьер!

Кость ударилась об нематериальный барьер, и член клана Кагуя резко отступил. На поле боя, наконец, появилась и безликая. Ее шиноби Звука ждал, так как считал единственной противницей, способной с ним тягаться. Мико посмотрел в след убегающему Учихе, прикидывая, сколько времени тому потребуется, чтобы покинуть Страну Огня, смерила взглядом шиноби Звука, глянула на Наруто. Расклад не самый удобный, Саске надо придержать, пока она разберется с Кагуя. Наруто сам не потянет такого противника, звуковик убьет его раньше, чем джинчурики успеет применить свои силы. А раз в бою с этим парнем Наруто бесполезен, тогда…

— Эй, будущий Хокаге, — окликнула его безликая, — я возьму эту костяшку на себя. Бегом за Саске.

Все, что сейчас нужно было Мико, это немного времени. Шино и Киба говорили, что последний противник медленно умирает. Этот явно не девушка, и у него не шесть рук. Странную походку следовало отнести к чудику с двумя головами, этот ходит вполне нормально для профи в тайдзюцу. Благо, Наруто не заставил себя упрашивать, под прикрытием клонов бросился в обход противника, и поспешил вслед за бывшим напарником.

— Даже не попытаешься его остановить? — спросила Мико.

— Учиха не захочет возвращаться в Коноху, иначе он бы из нее не уходил, — пожал плечами Кагуя.

— Логично.

Мико просунула руки в карманы и достала из них свое оружие. Длинные и толстые браслеты легли на запястья, и девушка приготовилась к бою. Кимимаро взглядом изучал странные предметы на руках противницы, пытаясь понять, что это. Поверхность браслетов была поделена на множество маленьких квадратиков, на каждом из которых стоял символ.

— Нравиться? Мне тоже.

— Что это? — спросил шиноби Звука.

— Сейчас покажу.

Девушка сложила руки в знаке соединения стихий, и квадратики на браслетах пришли в движение. Секунда, и они выстроились только им самим известной последовательности, и несколько рядов символов начали светиться.

— Кинетический вакуум.

Письмена вновь пришли в движение, формируя новое построение. Кимимаро, не дожидаясь окончания, вырастил костяной клинок.

— Мертвенный костяной пульс: Танец Камелии.

— Точка контроля, — произнесла безликая одновременно с ним.

Кимимаро атаковал, сокращая дистанцию и замахиваясь клинком. Но противница лишь выставила левую руку, встречая атаку, и клинок замер в нескольких сантиметрах от ткани перчатки. Кагуя не сразу понял, что именно произошло, но попытка выдернуть оружие из невидимого захвата успеха не принесла, кость будто оказалась в стальных тисках и не сдвинулась и на миллиметр. Безликая резко нанесла удар открытой ладонью правой руки в грудь Кимимаро, но он не ощутил удара. Отпустив свой клинок, он резко разорвал дистанцию, пытаясь понять, что за техники использует его соперница.

Мико расслабила левую руку, и костяной клинок упал на землю. Затем она вновь сложила ладони в жесте соединения, посылая чакру на браслеты и приводя в движение символы.

— Печать контроля: Смена векторов.

Кимимаро с легким удивлением ощутил, как начинает взлетать. Неизвестная техника начала поднимать его в воздух, и, пока он думал, что делать и как возвращать себе опору, символы на браслетах противницы снова пришли в движение.

— Печать контроля: Многократная гравитация.

Подъем прекратился, и Кимимаро резко полетел к земле. Он лишь в последний момент сумел перевести проклятую печать на первый уровень, чтобы при ударе, вогнавшем его под землю на добрые пару метров, не переломать себе все кости. Встав и отплевавшись от земли, понимая, что его тело резко потяжелело в несколько раз, он, параллельно выращивая новый меч, бросился на безликую. Но та не двинулась с места, а символы на браслетах продолжали двигаться.

— Печать контроля: Скользящий вектор.

Ноги шаркнули по земле, будто не находя опоры, и Кимимаро швырнула назад и потащило по земле. Три десятка метров его подбрасывало и швыряло об землю. И шиноби Кагуя, наконец, понял, как работает техника его противницы. Вырвав из себя кусок плоти, на котором стояла небольшая печать, поставленная ей при ударе, он почувствовал облегчение.

— Не плохо, быстро догадался, — признала Мико, — но у меня еще много трюков, малыш. Давай, подходи.

Шиноби Звука отдышался, прежде чем вновь броситься в атаку, вновь сокращая дистанцию.

— Печать влияния, — безликая прижала ладони к земле, и символы на браслетах выстраивали новые цепи строчек, — кислородный голод.

Кимимаро заметил едва светящийся круг рун на земле, который он только что преодолел, и следующий вдох вызвал спазм в груди, заставив шиноби Звука остановить атаку.

— Умеешь задерживать дыхание? — спросила безликая, пока ее печати перестраивались в новые цепи символов, — точка предельного давления.

Что-то резко потащило Кимимаро назад, и, обернувшись, он увидел точку в метре над землей, в которую будто затягивало воздух. Безликая продолжала техники:

— Контроль: Кислород: Предельная концентрация.

Ее правая рука резко оторвалась от земли, и, выхватив из сумки кунай со взрывной печатью, швырнула чуть в сторону от Кимимаро. Притягиваемый давлением воздуха, кунай сам завернул за спину шиноби. Происходило все это настолько быстро, что шиноби Звука лишь снова выстроил броню под своей кожей. Взрывная печать, рванувшая в области с повышенным содержанием кислорода, рванула так, что взрывом его отнесло на добрые полсотни метров. С трудом вставая, Кимимаро ощутил, как на его спине отваливаются перегретые кости и отрастает новая кожа. Мощная атака, удивительно мощная.

— А ты крепкий, — безликая немного встряхнулась, разминая тело, — что бы мне еще на тебе опробовать.

Но Мико хорошо понимала, что это лишь бахвальство. Атака далась ей нелегко, а противник даже особо не запыхался, атака была сильная, но не настолько, чтобы серьезно его ранить.

— Этого мало, чтобы меня убить, — ответил Кимимаро, — Если это все, на что ты способна…

— Я не помешаю? — раздался знакомый голос.

Со спины Кимимаро подходил еще один безликий. Парень, не высокий, в маске павлина.

— Придурок, неожиданно напасть не мог? — отозвалась Мико.

— Нет смысла, у него слишком хорошая реакция. Кости? Клан Кагуя, если я не ошибаюсь? Дрался я тут с одним шиноби, так тот всякие малоприятные вещи вытворял со своей кровью. Даже руку себе сумел отрастить.

Мико хмыкнула. Завуалированный вопрос: 'Может ли противник что-то подобное?'.

— Не удивлена.

Завуалированный ответ: 'Большая вероятность'

— Эй, Кагуя. Ты, вроде, спец по рукопашному бою. Хочешь немного поиграть?

Мико подобралась. Одно дело, готовить атаки, когда противник уже приближается к тебе, и совсем другое, пока врага отвлекает союзник. Уингу, а это определенно был он, давал ей время для формирования мощной техники.

— Чтобы получить удар в спину? — резонно спросил Кимимаро.

Уингу остановился в двадцати шагах и слегка встряхнулся:

— Если честно, я тебе и выбора не оставлю.

Кимимаро уже ждал атаки, когда атака настигла его сбоку. Насыщенный чакрой сенбон врезался в колено, разрывая сустав на куски. Атака оказалась настолько сильной, что даже укрепленные кости не удержали удар. Кимимаро огляделся, ища, откуда пришел удар, но там никого не было. Вместо этого противник, стоявший на месте, бросился вперед, на ходу вызывая из печатей на руках сюрикены. Кимимаро, подсознательно еще больше укрепив кости, вскинул руки, используя технику стрельбы фалангами пальцев, не пытаясь сбить летящие в него железки, а сразу атакуя противника. Но, как кости пролетели сквозь врага, так и сюрикены пролетели сквозь тело шиноби Кагуя. Второй сенбон врезался в другое колено, нанося тот же урон, что и первый, и не помогло укрепление костей. Шиноби Звука огляделся, но противников вокруг не было. Вообще ни одного.

— Кай!

Иллюзия развеялась. Один из безликих стоял слева от Кимимаро, его клон, а возможно и оригинал, справа, а безликая, с которой он дрался вначале, так и оставалась за спиной. Оба безликих в масках павлина бросились в атаку.

— Мертвенный костяной пульс: Танец Лиственницы.

Оба противника чуть затормозили, меняя угол атаки, но в рукопашной они сильно уступали Кимимаро. Пара мгновений, и два клона развеялись дымкой.

— Ты не меняешься, — прокомментировала безликая.

— Я совершенствуюсь, — раздался откуда-то голос безликого.

Кости в коленях еще не закончили регенерацию, а противники могли напасть вновь.

— Печать второго уровня, — негромко прошептал шиноби Звука.

Его кожа резко потемнела, из тела начали расти кости. Не дожидаясь окончания процесса, с двух сторон на него бросились пара новых клонов безликого в маске павлина. Но в этот раз Кимимаро успел отметить, что от шагов одного шевелиться трава, второй же будто пробегает сквозь нее. Сделав вид, что он приготовился к атаке с обеих сторон, в последний момент шиноби Кагуя резко атаковал костями того, кто, по его мнению был оригиналом. И проткнул иллюзию.

Уингу уже в последний момент, будучи уверенным, что противник клюнул, начал формировать атаку сенчакрой. Мощная атака пришлась в спину шиноби Звука, примерно в поджелудочную железу. Короткий рев разогнанной природной чакры, небольшие шматки вырываемой плоти, и Уингу сразу отступил, понимая, что на близкой дистанции его враг по-прежнему очень опасен. В кустах развеялся клон, истративший остатки чакры на гендзюцу.

— Я выдохся, — предупредил Уингу, продолжая разрывать дистанцию.

— Все в порядке, я готова.

Урон от сильнейшей атаки АНБУ в маске павлина оказался куда меньше, чем тот рассчитывал. Да, весь бок от ребер и до таза был вырван, но уже начал затягиваться обратно. Кимимаро, сплюнув кровь, начал выпрямляться, быстро восстанавливаясь после удара.

— Мертвенный костяной пульс: Танец клематиса: Лоза.

Пока шиноби из клана Кагуя доставал из спины позвоночник, превратившийся в оружие, и оканчивающийся набалдашником, напоминающим косу, Мико положила ладони на землю.

— Печать высшего контроля.

Земля залилась слабым сиреневым сиянием. Кимимаро бросился на Уингу, но тот замер, ожидая действия от Мико. Расстояние в сотню шагов звуковик преодолел за секунды, но не успел.

— Абсолютный контроль: Замедление, — выжимая из себя все силы, приказала Мико.

Движения Кимимаро резко замедлились, и Уингу воспользовался моментом. Сократив дистанцию до минимума, он в темпе прошелся почти забытой техникой точечного удара сэнчакрой по наиболее уязвимым местам, и, напоследок, вызвал сенбон и, напитав его все той же сенчакрой, выстрелил им в подбородок противнику.

Раздался крик Мико, на которую пришелся откат от перенапряжения, Уингу едва успел отскочить в сторону, и наполненная энергией игла врезалась в голову шиноби Кагуя. Во все стороны брызнула кровь, и шиноби Звука опрокинулся назад. Уингу замер неподалеку, пытаясь перевести дыхание, и решая, сделать контрольный удар, или сначала проверить, что с его союзницей. Однако стон последней все же вынудил шиноби бросить врага и придти на помощь. Враг-то уже никуда не денется, а вот Мико он еще мог успеть помочь.

Девушка лежала на спине и дергалась, пытаясь толи вздохнуть, толи отплеваться. Не раздумывая Уингу стянул с нее маску. Миг он потратил на преодоление первого шока, после чего помог ей наклонить голову вперед и выплюнуть набравшуюся в рот кровь. Девушка была ослаблена, но вполне в сознании.

— Ты, конечно, отлично справилась, но нельзя было использовать что-то менее опасное для организма.

На парня взглянуло до боли знакомое лицо. Боли, прошедшейся по спине и едва не заставившей руки предательски дрожать. Нет, до этого он не отпустится, во всяком случае, пока держит ее на руках. На Уингу смотрела Миина, подросшая, но это была она. Продолжая сдерживать дрожь, он стер кровь с ее лица, и убрал ставшие липкими волосы.

— Все остальное было еще опаснее для организма.

Со стороны шиноби Звука что-то хлюпнуло, и оба безликих обернулись. Тело, которое должно было быть мертвым, зашевелилось, и начало подниматься. Из оставленных Уингу небольших отверстий сочилась кровь. Но когда противник поднял голову, Миине пришлось подавить рвотный рефлекс. Нижней челюсти у Кагуя не было вовсе, да и кусок правой стороны черепа был вырван. Не было носа, не было правого глаза. На них смотрел обезумевший от боли левый глаз, а все остальное было лишь месивом из крови, костей и мяса. Но это было живым, и это двигалось.

— Я не могу сражаться, — призналась девушка.

— А то я незаметил.

Аккуратно положив ее на землю, Уингу медленно двинулся навстречу полумертвому противнику, но сближаться не спешил.

— Он едва живой! Еще до начала боя он был чем-то болен. Ты нанес ему много ран, просто продержись, пока он сам не подохнет! — подсказала Миино.

— Да раз плюнуть, — хмыкнул Уингу.

Маска начала запотевать, и появилось желание стащить ее с лица. Но, профессиональный навык, он никуда не делся. Да и маска, это ведь еще и его фильтр. Фильтр? Интересно, как эта тварь отреагирует на яды? Отверстий в его теле много, то, что оставила первая удачная атака Уингу, так и не затянулось. Значит, это способ нагрузить его организм еще больше.

— Ну, поиграем.

В рот полетели наркотик и пищевая пилюля. Давно Уингу не чувствовал себя на таком тонком льду, отделяющем его от смерти. Противник… Тварь, в которую он превратился, был опасен. Очень опасен.

Кимимаро взревел, и бросился вперед. На ходу его рука начала формировать какую-то технику, создавая огромный щит, но Уингу лишь хмыкнул. Чем больше и тяжелее оружие, тем сложнее им попасть в цель. Однако ему тоже нужно было сблизиться, а значит…

Усилие воли, подача чакры на печати, и безликий растворяется в невидимости. Шиноби Звука взревел, и ударил не до конца сформированной техникой в землю. Уингу едва успел прыгнуть в сторону, когда из земли начали вырываться острые кости. Атака по площади, и опасная. Кимимаро выдернул руку, и взмахнул своей косой на позвоночнике-цепи, делая круговую атаку. Благо, безликий еще не успел подойти на дистанцию поражения, и просто замер, пропуская острую кость перед собой. Снова рывок, и перенаправление чакры уже на другие печати. С негромким хлопком в воздух попадает весьма неприятный яд. Не то, чтобы опасный, но очень болезненный. Безликий вновь резко разрывает дистанцию, потому что Кимимаро, взревев от боли, ударяет левой рукой, теперь напоминающей большой шип, в землю. Слышится еще один рык, и Уингу на инстинктах продолжает разрыв дистанции. Из земли, сначала рядом с ревущим Кимимаро, а затем во все большем радиусе, вырываются громадные острые кости. Техника не останавливается, и Уингу понимает, что Миина тоже, возможно, в радиусе поражения.

— Биджев выродок!

Мысль о том, что девушка погибнет во второй раз, вызвала холодок в сознании. Минакуро Като мог позволить себе очень многое. Даже предательство. Но сейчас, когда столько обстоятельств собрались воедино, когда появилась такая возможность, он просто не мог позволить себе потерять этого человека. Дело не в чувствах, эмоции можно подавить. Нет, все намного сложнее.

Рывок в сторону напарницы, краем сознания продолжая отмечать быстрый рост радиуса поражения. Не успевает…

— Б*я!

Но Миино, похоже, и сама все поняла. Девушка приложила ладонь к земле, и почва вновь бледно засветилась ее чакрой.

— Абсолютный контроль: Ускорение.

Грудь Уингу пробило резкой болью. Тело двигалось быстрее, чем билось сердце. Дыхание сбилось мгновенно, будто он пытался дышать водой. В мышцах нарастала боль, но безликий видел, как замедляется мир вокруг.

Сложная и опасная техника. Миино смотрела, как к ней невероятно быстро бежит ее бывший напарник и бывший друг. Фуиндзюцу. Некогда сила и гордость некогда ее клана. Теперь она не Узумаки. Теперь она воровка, присвоившая техники. И эту технику тоже. Влияние на окружающий мир через техники печатей возможно, влияние на организм изнутри затруднен в сотни раз собственной чакрой тела, создающей сопротивление. Техника ускорения заставляла тело жить вперед себя. Техника, что могла убить.

Но он успел. Безликий в маске павлина подхватил девушку на руки и рванул прочь, убегая от смертоносного костяного поля. Успел. Шиноби Листа ушли, оставив шиноби Звука умирать в одиночестве. Разум уже ушел из его сознания, оставляя лишь боль и ярость. Но и ярость уже притупилась. Тело жгло огнем, и больше всего последний из Кагуя хотел умереть. Прошлое стерлось. Его верность и преданность Орочимару, его ненависть к своей семье и отцу. Все это уже было стерто в агонии безумия и боли. Осталось последнее желание — умереть. Желание, которое неожиданно быстро исполнилось.

Глава 1/9

Двое шиноби в костюмах АНБУ нового образца сидели среди корней большого дерева, пытаясь восстановить дыхание. Передышка, хотя бы короткая, требовалась обоим. Девушка, так пока и не надевшая запасную маску, украдкой посматривала на второго шиноби в маске павлина, будто не обращающего на нее внимания. Миина знала, что это он. Псевдоним Уингу, имя Като. И он не мог ее не узнать. Но пока бывший друг никак не проявлял своего знания, делая вид, что и так все в порядке. Сколько времени прошло? Без малого два года. Миина иногда просматривала отчеты, часть которых касались и этого человека. Ей было любопытно. Как таковой ненависти к нему она не испытывала, сложное и в тоже время тонкое гендзюцу, аккуратно поставленное на молодого шиноби сделало свое дело. Правда, Като быстро избавился от легкого внушения, но это уже ничего не могло изменить. Като попал под влияние Корня, и Данзо-сама должен был со временем завербовать и подчинить себе перспективного пока еще чунина. Но сейчас они вполне могли спокойно поговорить.

— Где Учиха? — спросил Уингу, поднимаясь.

— Ушел вперед, Узумаки бросился вдогонку. Я подумала, что он может его немного занять, пока я разбираюсь с костяным.

— Идем, у нас миссия, — бросил безликий.

— Не хочешь поговорить?

— Поговорить можно и на ходу.

— Подожди, — Миина попыталась встать, но тело было против, — дай еще минуту.

Като развернулся и стянул таки с лица маску. Молодой парень немного подрос, отрастил волосы, кожа стала бледнее. Вокруг левого глаза красовался большой ожог от какой-то кислоты, но сам глаз был цел. И еще глаза потускнели, а выражение лица стало каким-то неприятно отстраненным.

— В чем дело, бывшая Узумаки? Утомилась? — в голосе не было подколки, он оставался спокойным.

— Помнишь, чем больше всего Узумаки отличались от других шиноби?

— Ты про запас чакры, или про что-то другое?

Миина кивнула:

— Про чакру. Эти техники, влияние на природные явления, тратят очень много чакры. Да и утомляют очень сильно. Ты, кстати, как? Я на тебе запретную технику применила.

— Переживу, — пожал плечами Като. Или все же Уингу. Как понять, не носит ли он маску, даже сняв свою маску, — Мне стоит спросить, почему ты живая? Или знать мне не по рангу?

Девушка ухмыльнулась. Этого вопроса она и ждала.

— Вообще, не по рангу.

— Ну да, — ухмыльнулся в ответ Като. Вот только его ухмылка была какой-то не доброй.

— Готова признать, ты действительно стал сильным шиноби.

От этой фразы на лице парня появилась злорадная улыбка.

— Даже так? Ну, я могу вообще тебя удивить, что ты дар речи потеряешь. Миина Узумаки.

Девушку кольнула эта фраза. Понять, о чем говорит Като, было не сложно.

— Поздравляю, ты догадался, кто мой отец. Можешь собой гордиться.

Но Като лишь посмеялся, все так же злорадно.

— О, это мелочь. У меня есть другой сюрприз, Миина. Одна фраза, которая может кардинально изменить твою жизнь.

Все, у Като в голове полностью вырисовался план действий. Самым сложным было найти точку опоры, слабое место девушки, надавив на которое, можно было взять ее за горло. И это место она показала ему сама. Ну, косвенно, конечно, но это уже ничего не меняло. Като не хотел так торопиться со своими планами, но сейчас ему предоставили такие возможности для действия, что он просто не мог позволить себе ими не воспользоваться.

— Правда? — не скрывая своего скептицизма, спросила Миина.

— Абсолютная… Твой отец… Узумаки Синдзи, — Като специально растягивал паузы между словами, — жив и здоров.

Уингу оставалось лишь наблюдать за реакцией Миины. Сначала укол боли от имени, от самого воспоминания. Затем удивление, сразу за ним неверие, а потом гнев.

— Не ври мне. Я отлично знаю, что с ним произошло.

— Ха, о том, что действительно с ним произошло, знают только я и он сам. Признаю, скрыть тот факт, что я оставил старика в живых, было очень не просто. Вся эта беготня вокруг уничтоженного тела. Тело было поддельным. Хокаге могла бы это выяснить, для нее это не слишком сложно, но не успела. А твой отец сейчас скрывается, ожидая моего сообщения. Как думаешь, мне стоит ему рассказать, что ты жива?

— Нет! — рыкнула Миина, — С чего бы мне тебе верить?

— Ты же меня знаешь, Миина. Правда — самое лучшее оружие в споре. С ней особо не поспоришь.

— Я тебе не верю, — отрицательно покачала головой девушка.

— Тогда передай мои слова Данзо, и я расскажу ему, как найти твоего отца. Это все, девочка. Ты у меня на крючке. Данзо о моем обмане ты не расскажешь, потому что жизнь отца для тебя очень важна, даже важнее собственной. Думаю, если бы ты могла мне помешать, помешала бы, верно. Но ты узнала обо все уже после того, как все было кончено.

Девушка с дрожью в спине признавала, что парень прав. Почти наверняка бил наугад, но был прав.

— У меня остался лишь один вопрос. Почему ты ему служишь?

Она несколько секунд размышляла, после чего призналась:

— Выбора нет. Либо это, либо смерть. Умирать снова… страшно. А так…

— Плохо жить все же лучше, чем вообще никак не жить, верно? — кивнул Като, — Пойдем. Я не хочу упустить Учиху.

Хоть и с некоторым трудом, но Миина поплелась следом.

— Чего ты от меня хочешь?

Уингу уже вновь натянул свою маску, и ей посоветовал:

— Для начала скрой лицо.

Достав из сумки запасную маску, девушка послушно надела уже осточертевший предмет.

— А теперь брось хандрить, тебе не идет. И расслабься, наконец, ничего невозможного я от тебя не требую.

Но она лишь хмыкнула, саркастически добавив:

— Конечно, думаешь, я так сразу проникнусь к тебе доверием.

— Чихал я на доверие, у меня есть стимул куда крепче. Ты служишь Данзо, неужели еще не поняла, как правильно использовать людей в своих целях.

Миина промолчала, лишь мысленно согласившись со своим руководством. Данзо видел в Като своего преемника, и, похоже, не ошибался.

— Допустим. И что ты задумал?

— Тебе знать не по рангу, — съязвил Уингу, — но упускать носителя шарингана я не собираюсь.

Миина хмыкнула, постепенно возвращая себе самообладание. Като, возможно, слишком много о себе возомнил, но, если он говорит правду, то достаточно осторожен, чтобы обманывать двух самых влиятельных людей Конохи. Можно надеяться, что и ее под удар он не поставит. Миина начала осознавать, в какую игру ее вплетал этот мальчишка. Он же не просто так все задумал, у него должна быть цель, к которой он стремиться. И это совсем не такие банальности, на которых повернут тот же Учиха — сила и месть. Нет, Като хочет чего-то реального, власти, влияния. Смешно, есть ли у бескланового шиноби хоть какие-то шансы? С другой стороны он на побегушках у Пятой Хокаге, а это тоже весьма не мало, для его-то возраста.

— Как ты меня просчитал?

— Брось, Миина. Это было делом времени, твой характер мне известен. А как просчитал? Хм, ты могла бы хоть краем глаза заглянуть в свитки и книги, посвященные мастерству, которым в совершенстве овладел твой нынешний хозяин, — Уингу постукал пальцем по виску, — психология. Я осилил пока лишь малую долю материала, но и этого достаточно в повседневной жизни.

Осталось лишь отдать должное.

— Ладно, я поняла. Что с Учихой?

— Ты не заметила интересную тенденцию? — немного помолчав, переспросил Уингу.

— Какую?

— Саске тупеет. Точнее, у него деградирует критическое мышление. Последствия применения глубокого внушения.

Миина кивнула:

— Данзо подозревал, что с парнем что-то не то. Но у него были договоренности, которыми его прижали еще Третий Хокаге и Совет Кланов, по которым он не трогал Учиху.

— Ну вот. Мой план прост, дальше уже не куда. Вводим Саске в подходящее состояние, нечто среднее между трансом и гипнозом, создаем иллюзию, я догадываюсь, кто и когда поставил на него внушение. И немного меняем приоритеты. Насколько я его знаю, он помешен на силе и мести. Навязчивая идея, пагубно сказывающаяся на его восприятии. Тот, кто промывал ему мозги, был хорошим специалистом по гендзюцу, но ужасным психологом.

Девушка даже остановилась:

— Так, ты сам понимаешь, что хочешь сделать?

Уингу остановился, повернувшись к ней, задумался ненадолго, и кивнул:

— Да, а что?

— Хорошо. Во-первых. Как ты собираешься вводить его в транс? Я, конечно, из клана Курама, но на такое не способна.

Като махнул рукой, приглашая ее идти дальше.

— Самым примитивным, но от этого не менее эффективным способом. Изобью до полусмерти.

— Ты псих.

— Сказала дважды мертвая девушка, — парировал Като.

— Допустим. Во-вторых. Ты уверен, что сможешь наложить одно внушение на другое?

Уингу хмыкнул:

— Я и не собираюсь. Это просто не возможно. Если ты не знала, на большинстве бойцов Корня, да и на некоторых агентах АНБУ так же стоит внушение. Правда, куда более тонкое и профессиональное, чем на сопляке Учиха, такое, какое не сносит башню шиноби. Внушение на верность. Так вот одно на другое наложить нельзя, при попытке это провернуть можно слегка спалить мозги пациенту, и не одно внушение не закрепится. Так что я нащупаю уже существующее, благо, оно калечное, и его можно развить до полноценного. Если бы его таким не было, Саске был бы адекватным пареньком, а не сходил с ума с момента гибели его клана.

— Ты хорошо в этом разбираешься.

Но Като лишь снова самодовольно хмыкнул:

— Я вожу за нос двух очень опасных людей, и десяток не таких опасных. И должен знать, кто и какими методами может на меня воздействовать. Хорошо еще, внушение можно ставить только под гипнозом или чем-то подобном, а не запомнить, как тебя вырубили, при моем сопротивлении гендзюцу, проблематично.

— Признаю Данзо тебя сильно недооценивает. Он даже не подозревает, что ты можешь провернуть нечто подобное.

— Ты уверена, что он тебя во все посвящает? — хмыкнул Уингу.

— Почти во все. Я запечатываю и кодирую свитки, уходящие в архивы. Среди них была и твоя характеристика, составленная мозголомами Корня. Но я все же не уверена, что у нас все получиться.

Уингу остановился, прислушиваясь. Где-то недалеко шел бой.

— Всегда есть второй вариант. Мы же всегда можем исполнить отданный Данзо приказ. Я почти уверен, что тебе приказали устранить Учиху, если не удастся его вернуть. Принесем тело, и весь разговор.

— Это ты умеешь хорошо.

Уингу не ответил, осторожно занимая позицию для наблюдения. Впереди дрались Учиха и Узумаки. Бой был… вялый.

— Взгляни на них. С Наруто все ясно, он старается, как умеет. Но Саске… Ндя. Во время наших спаррингов он действовал куда хитрее, и был куда опаснее.

— Вмешаемся? — спросила Миина. В ее положении командовать было как-то не с руки.

— Нет, ждем. Отдыхай и набирайся сил, тебе еще иллюзию держать придется. Я не знаю, сколько времени уйдет на весь процесс.

Миина посмотрела на сражение, которое, судя по измотанному состоянию обоих шиноби, подходило к концу, и присела отдохнуть. Больше всего девушке хотелось кричать. Ведь надо же было ей встретиться именно с ним. Не с его подстилкой напарницей, не с шиноби из клана Хьюга, а именно с ним. И он действительно просчитал ее и взял на крючок. Больше собственной смерти она боялась только еще раз пережить смерть отца, единственного родного человека. Все же в глубине своей души она скрывала радость от мысли: 'папа жив!'. И что она могла сделать теперь? Рассказывать Данзо-сама было нельзя, не в коем случае. Повторный приказ на ликвидацию последует незамедлительно. Не идти на поводу у Като? Тогда что помешает шиноби самому пригрозить ей расправой над стариком? Като вполне мог и своими руками отправить ее отца на тот свет. Он мог врать? Миина грустно улыбнулась. Нет, не стал бы. Соврал бы, если бы собирался использовать ее прямо сейчас, в ближайшее время. На долгую перспективу такая ложь была опасна. Ведь, узнай она правду, и Миина сама бы могла его шантажировать. Нет, излишний риск. Но слова Като следовало проверить, и как можно быстрее.

— Мико, просыпайся. Пора, — позвал ее Уингу.

Девушка сама не заметила, как задремала, но сон сбросила быстро.

Саске поднялся, почувствовав рукой протектор с перечеркнутым символом листа. Бросив взгляд на ставший бесполезным предмет, он ощутил знакомую ненависть и боль в груди, и сразу отбросил его в сторону. Рядом лежал Наруто, без сознания. Он был силен, но не достаточно, чтобы сравниться с последним Учихой. Появилось жгучее желание добить побежденного противника. Но в голове вспыхнули воспоминания о брате: 'Чтобы получить такие глаза, ты должен убить лучшего друга'. Мысль вызвала отвращение, Саске не хотел быть похожим на брата. Развернувшись, он пошел вперед. Орочимару. Впереди его ждал тот, кто сделает его сильным. И тогда Саске сможет отомстить.

Такие мысли кружились в голове, когда путь ему преградили. Двое безликих стояли на пути, и не собирались уходить.

— Прочь с моей дороги!

— Я говорил. Критическое мышление отсутствует напрочь. Надо вправлять мозги на место, — произнес парень. Саске только сейчас обратил внимание, что оба шиноби молоды, возможно, не старше его самого.

— Ну, давай. Избиение слабых — это твой конек, — более того, противникам будто не было до него дела. Будто они им пренебрегали.

— Прочь с моей дороги! — еще раз рявкнул Саске.

— Прочь с моей дороги, — передразнил его парень в маске павлина, изменив голос, чтобы он стал похож на голос психически больного.

Учиха уже собрался дернуться вперед, когда Уингу атаковал сам. Скорость у них была примерно одна, разве что безликий слегка отставал. Но вот мастерство и опыт. Саске был техничен, но этого было мало. Уингу играючи перехватывал его удары, а свои наносил с неожиданных направлений и делал это почти с саддистким наслаждением. Очень быстро бой перешел в избиение. Саске, и без того ослабший после поединка с Наруто, не успевал блокировать и трети ударов. А Уингу бил и бил. Связка по корпусу, аккуратно по ногам, чтобы не переломать кости, снова корпус, пару раз в голову, но так, чтобы не отрубился раньше времени. Три минуты избиения, и у дерева село тело, едва удерживающееся в сознании.

— Не думала, что ты такой садист, — ухмыльнулась Миина.

— Я очень давно хотел начистить эту самодовольную морду. Детские мечты сбываются, — парировал Като, — все, поехали, пока пациент в кондиции.

— И что от меня требуется?

Уингу подошел к Саске и встал в паре метров от него.

— Умеешь создавать сжатые проекции?

— Не очень хорошо, — призналась Миина.

— Плевать, мелочи достроит его подсознание. Давай, клановый квартал Учих. А меня сделай Итачи.

При упоминании имени брата Саске едва заметно дрогнул. Като ухмыльнулся, но был на правильном пути. Миина наложила иллюзию, но в этот раз реакции не было.

— Ты была в доме главы клана?

— Конечно, каждое воскресенье там на чайной церемонии присутствую, — съязвила девушка.

— Не важно. Давай, примерно представим главный холл. Без мелких подробностей. Ну!

Иллюзия изменилась. Саске чуть дрогнул, его мутные глаза начали ходить из стороны в сторону, будто искали что-то. Или кого-то.

— Давай дальше. Спальню.

Иллюзия замерцала, Саске начал дрожать.

— Мама… Папа… — хрипло простонал Саске.

— Два тела, мужчина и женщина, мертвые. У меня под ногами.

Иллюзия замерцала, и последний Учиха болезненно выкрикнул:

— Нет!

— Да, — улыбнулся, Като, перестраивая голос, чтобы более подходил парню возраста Итачи, — братик.

— Нет! Мама! Папа! Ты! Я ненавижу тебя!

Взгляд Саске перетек на лицо Като. Все еще мутный, ничего не осознающий, но полный ненависти.

— Ненавидишь? — спросил Като, — Что с того. Сидишь здесь и плачешь.

Като чуть отодвинулся, шепотом приказав Миине:

— Тренировочная площадка академии.

Иллюзия перестроилась.

— Ты слаб, был слабым, слабым и остался.

— Я стану сильным, — прохрипел Саске.

— Да? И как ты собираешься это сделать? Слабый братик.

— Печать! Орочимару, я буду учиться у него.

Като вновь чуть отодвинулся назад:

— Тела шиноби Звука, мертвыми, и твою команду над ними.

Иллюзия замерцала.

— Ты хочешь учиться у этого червяка? Его прихвостней, лучших его людей, разорвали генины Листа. Ты ушел из сильнейшего скрытого селения к этому червяку, чтобы стать сильнее? Ты не только слаб, но еще и глуп.

— Нет! Он силен! Он обучит меня!

Новый приказ Миине:

— Убери всех, на заднем фоне покажи, как я его отпинал.

— Я вижу, каким сильным он тебя сделает. Шиноби твоего возраста, твой одногодка, использовал тебя, как манекен для биться, — продолжил Като, — ты так ничего и не понял, братик.

Саске перевел взгляд на иллюзию, в которой его раз за разом избивали.

— Нет, нет! Я стану сильным! Я смогу!

— Миина, убери все. Темноту, просто черный фон.

Все вокруг заволокло тьмой.

— О чем ты думал, братик, когда убегал из деревни? Куда ты собирался бежать? Где твоя гордость Учихи? Где твой клан?

— Клан! — взревел Саске, — ты убил их! Ты! Убил их всех! Зачем?! ЗАЧЕМ!?

Като позволил себе еще одну улыбку.

— Ты так ничего и не понял? Ты забыл, кто я?

— Ты предатель! Убийца!

— Я капитан АНБУ, — отрезал Като, — и я всегда выполняю приказы.

Саске будто пробило молнией. Он вжался в ствол дерева, к которому прислонился спиной, и пытался стать еще меньше. Его главное заблуждение, и рухнуло оно наиболее болезненным для него образом.

— Клан Учиха стал опасен для Конохи, и я устранил угрозу. Но подарил тебе жизнь. Как ты ей воспользовался, братик? Как ты воспользовался подаренным мной шансом?

Последний Учиха молчал, дрожал и молчал. Пошла запись, мысленно отметил Като, теперь только не перестараться:

— Ты спрашивал себя. Что ты делаешь? Ты спрашивал себя, братик? Ты забыл, что ты теперь клан Учиха. Что каждое твое действие, это действие клана. Любой твой шаг, это шаг клана. Твой позор, это позор всего клана. Ты — Учиха. Не позволяй другим решать за себя. Думай. Взвешивай. Оценивай. Стань настоящим Учихой, и тогда я сам приду к тебе. И узнай, кто отдал мне приказ.

Като сделал шаг вперед и закрыл глаза Саске, отчего тот мгновенно отключился. Иллюзия исчезла, и Миина облегченно выдохнула.

— Что теперь?

— Надо принести сюда Наруто, и ждать, пока очнется этот мститель. Если сам захочет вернуться в Коноху — все отлично. Если нет, — Като промолчал, но и так было ясно.

— Ты и его завербуешь?

— Нет, — покачал головой Уингу, — Использую, как используют оружие. Но, если проявит себя хорошо, можно будет дать ему шанс.

— Опасную игру ты затеял, — решила все же предупредить Миина.

Но Като лишь хмыкнул:

— То ли еще будет…

Глава 1/10

Этот день для некоторых жителей Конохи никак не хотел заканчиваться. А для Тсунаде этот день вообще показался бесконечным. Слишком долгий и слишком напряженный день. Благо, он, наконец, заканчивался. Обе команды преследования вернулись в деревню, а Учиха был с ними, живой, даже почти невредимый. Если ее помощь в госпитале не потребовалась, все не так плохо. Как много решилось в этот день, как много изменилось, Тсунаде еще только предстояло разбираться с последствиями произошедших событий.

— Волк.

В кабинет вернулся шиноби АНБУ, у которого сегодня тоже был долгий и сложный день.

— Вызываю в последний раз, сейчас тебя сменят.

— Все в порядке, Хокаге-сама, это моя работа.

— Как там Учиха? — женщина развернулась к окну, все еще надеясь сегодня выспаться.

— Спит. Уингу в приказном порядке отправил его в закрытую часть госпиталя с запретом на разглашение его присутствия, сказав, что вы, после разговора с ним, подтвердите такой приказ.

— Даже так? — хмыкнула Тсунаде.

Все же, Саске решил уйти сам, и, наверняка, убедить его вернуться было совсем не просто.

— Я прямо сейчас подтверждаю этот приказ. Завтра с этим разберемся, пусть пока спит. Как его состояние?

— Проклятая печать Орочимару активна, но, похоже, вполне подчиняется его воле. В остальном следы жестокого, но аккуратного избиения, истощение, перенапряжение, — отчитался Волк.

— Его принесли в бессознательном состоянии? — решила уточнить Тсунаде. Что-то она не подумала, что Като просто избил парня до полусмерти и принес обратно.

— Нет, пришел сам. По словам врачей, был мрачен, но послушен. Следов гендзюцу не обнаружено, по крайней мере явных.

Хокаге хмыкнула, но мысленно закрыла эту проблему. Сначала следовало узнать, что там наобещал Като, а уже потом разбираться. Как пару раз говорил ее молодой помощник: 'проблемы стоит решать по мере их поступления'.

— Состояние Кибы?

— Пришел в сознание. Сильно подавлен, хотя это ожидаемо. Тсуме-сан ругалась на весь этаж, но, когда успокоилась, сказала, что случаи потери напарников в их клане не часты, но случаются. А вот с наполовину ампутированной левой рукой что-то придется делать уже нам. Это был ультиматум Тсуме-сан, — без иронии ответил Волк.

Тсунаде поморщилась, но кивнула:

— Я найду способ восстановить его дееспособность, но до этого ему еще нужно восстановить здоровье. Битва с этим уродцем из Звука слишком дорого обошлась парню. Это все по Инудзука?

— Вечером его забрали на территорию клана, сказав, что это важно для восстановления. Но как только он вам потребуется, вернут в госпиталь.

Тсунаде мысленно прикинула способы вернуть наследнику клана его руку, отсекая сразу практически половину из-за непопулярности методов, и еще треть от оставшихся из-за неспособности Конохи обеспечить такие методы лечения. Сложно, это будет сложно.

— Ладно. Шиби сообщил о состоянии его сына?

— Да. Недели через две полностью выздоровеет, яд, которым атаковали Шино, им известен. Никаких претензий у клана Абураме к Хокаге-сама нет.

— Хорошие новости, хоть от кого-то. Как состояние Хинаты Хьюго?

Это был не самый приятный вопрос. Даже ярость и гнев Тсуме был не столь страшны, как тихая ярость Хиаши.

— Истощена. Имеются переломы, но ничего непоправимого. Синяки, ушибы, порезы, несколько незначительных внутренних повреждений. В целом состояние стабильное, серьезных травм нет. Хиаши-сан и другие представители клана пока молчат, думаю, стоит подождать до завтра. Ехи проболтался, что в целом Хината смогла себя очень хорошо проявить, ей лишь немного не хватило выносливости и опыта, чтобы одержать чистую победу над соперницей, так что некоторые из старших членов клана склоняются к мнению, что эта миссия была ей больше на пользу, чем во вред.

Хокаге позволила себе облегченный вздох. Как гора с плеч.

— Состояние Наруто не изменилось?

— В лучшую сторону. Повреждения, если не считать последствий применения чакры биджу, уже зажили. Так же общее истощение и все последствия от применения покрова биджу. Уверен, парень завтра вскочит с утра и побежит в Ичираку, как ни в чем не бывало.

— Пока не вспомнит о Саске, — напомнила Тсунаде.

— Да, простите, Хокаге-сама, — смутился Волк своей излишней вольности.

— Ему пока не стоит знать о Саске. Во всяком случае до момента, как определиться судьба Учихи. Как команда Ехи?

— Сам Ехи травм не получил. Немного устал, нормальной передышки у них ведь таки не было. Гьёруи немного истощена, но обещала уже к завтрашнему вечеру быть в норме. Уингу, как только закончил раздавать приказы в матерной форме, воспользовался печатью призыва и исчез. Оставил только записку.

Волк протянул развернувшейся Тсунаде небольшой листок.

— В какой форме? — решила уточнить женщина.

— Медики сначала хотели положить Учиху в обычную палату. Уингу их переубедил.

Тсунаде хмыкнула, разворачивая листок.

'Простите, есть неотложное дело, завтра утром буду на месте'

— Засранец, — прокомментировала Хокаге.

— Мико исчезла сразу по возвращению в Коноху, — добавил Волк.

— Хм, другого и не ждала, у нее и так есть, перед кем отчитываться. К тому же она наверняка присутствовала при разговоре между Уингу и Саске. Что же, в итоге все не так плохо. Учитывая ситуацию, отделались легким испугом и мелкими ранами. Сбеги Саске из деревни, или погибни при этой попытке, все было бы многократно хуже.

— Да, Хокаге-сама, еще одно, — Волк протянул хозяйке кабинета стандартный лист для документов, исписанный аккуратным подчерком, — это от Харуне Сакуры. Прошение вывести ее из состава действующих шиноби. Я ее видел, Хокаге-сама, она морально не способна быть шиноби.

Тсунаде со спокойным лицом перечитала документ, уже заверенный капитаном команды, Хатаке Какаши, и когда успел, и положила его на стол.

— Биджу! Как не вовремя. Шизуне!

С небольшим промедлением в кабинет зашла помощница действующей Хокаге.

— Подготовь документы на перевод. Харуна Сакура исключается из шиноби с лишением всех статусов, и поступает на работу в госпиталь Конохи. С ее способностями, возможно, я и Амаки сможем сделать из нее ирьенина. Далее, Инудзуки Киба переводиться из действующего состава в запасной. Исключать его полностью не станем, возможно, он еще сможет стать шиноби. И у нас две неполные команды. Сомневаюсь, что Саске вернется в команду семь, хотя и не знаю, на что там они договорились, но он тоже пока среди запасных. Узумаки Наруто переводиться из состава команды семь в команду восемь. Надеюсь, Куренай выдержит этого неугомонного блондина, как и его новые напарники. Команда семь расформирована, Хатаке Какаши… Пусть пока выполняет миссии. Все. Все свободны…

На столе все еще лежало множество не разобранных бумаг, больше половины которых остались еще со вчерашнего дня, но сегодня женщина хотела, наконец, нормально выспаться и отдохнуть. И, если получиться, выпить бутылочку саке…

АРКА 7

Глава 90

Я успел соскучиться по вечному дню Долины. Все же здесь было ощутимо спокойнее, чем в бренном мире вечно воюющих шиноби. Вполне понимаю и поддерживаю павлинов в их добровольно изоляции.

— Снова заскочил на минутку, чтобы перебросить на меня свои проблемы, и исчезнуть? — не скрывая издевки, спросил появившийся из неоткуда Оракул.

— Ты почти прав, — ответил я, кланяясь вместо приветствия, — на самом деле хочу задать несколько вопросов. Случилось непредвиденное, и мне пришлось начать действовать. Рано, конечно, мне еще очень много нужно сделать, но упустить свой шанс я не мог.

— Большие планы? — уточнил Оракул.

Киваю. Он сделал приглашающий идти за ним жест и сам побрел куда-то вглубь долины. Как-то здесь безлюдно.

— Они медитируют, — в который раз прочитав мои мысли, ответил на невысказанный вопрос птиц, — На счет той печати. Джуин, верно?

— Да. Много удалось узнать?

— Да, и нет, — в своем стиле ответил Оракул, — весьма эксцентричный способ использовать природную чакру. Единственный существенный недостаток, в процессе преобразования сэнчакра становить грязной пародией на саму себя, отравляя всех, кроме своего носителя, да и его в том числе. Тебе не стоит использовать эту печать, ни под каким предлогом.

— Да, и нет, — ухмыльнулся я, возвращая учителю его любимую присказку, — на себе — нет. Прописную истину про самый короткий путь к совершенству я знаю. Но! Я всегда могу использовать других в своих целях. Верно? И, если вы, учитель, поможете мне с проклятой печатью, то сделаете неоценимую услугу.

— К чему ты ведешь? У тебя под рукой завелся еще один носитель джуина?

— Именно, — киваю в ответ, — но он вполне живой, умирать пока не торопиться, и просто притащить его сюда для исследования я не могу. Пока, во всяком случае. К тому же его джуин, на мой непрофессиональный взгляд, куда совершеннее того, что был на девочке.

На этот раз кивнул Оракул:

— Логично. Схема, что я изучал, была несовершенна. Она была лишь основой.

— Что тебе нужно, чтобы разобраться в принципе работы законченной печати? — задал я животрепещущий вопрос.

— Исключая то, как я изучал предыдущее тело? — скорее не спросил, а просто обозначил очевидное Оракул.

— Да.

Птиц остановился. Мы подошли к статуям его учителя и остальных учеников.

— Сам принцип работы печати мне известен, достаточно получить схему. Хм. Достаточно будет увидеть твоего носителя, в обычном состоянии, и в состоянии активной печати.

— Думаю, стоит указать, что у печати два уровня. И в чем их разница, конкретно сказать не могу, только домыслы. Но, Хокаге работала вместе с Орочимару, и, возможно, что-то знает об этом. Если я принесу тебе записи, более поздние, чем первые, это поможет?

— Да… — Оракул помедлил, — возможно.

— Обнадеживающий ответ. В печати есть подводные камни, о которых мне стоит знать заранее?

Павлин ненадолго задумался.

— Кроме того, что она может служить маяком для привлечения души хозяина?

— Как это?

— Если этот… Орочимару, умрет. Не, не так. Если погибнет текущее тело, к которому он привязан, он сможет восстановить себя в другом теле, носящем его печать. Или попросту поглотить разум. Разница не принципиальна. Он придумал для себя бессмертие. Извращенное, но все же бессмертие.

Ндя. Интересно, как скоро господин Змеиный Санин захотел бы переселиться в новое тело? Нужно собрать побольше информации о нем, возможно, сумею просчитать поведение, если очень повезет. Он сейчас третий в моем списке.

— А кто первые два? — будто между делом спросил Оракул.

— А сам не знаешь?

— Ты хорошо скрываешь мысли, оставляя только поверхностное мышление, — спокойно ответил павлин.

— Все просто, учитель. Цели должны быть точные и понятные. А еще лучше — конкретные. Коноха сама по себе меня вполне устраивает, а вот привлекательное место уже занято. Шимура Данзо. Не то, чтобы этот старик мне не нравился, все же он на своем месте сидит. Но как Хокаге мне вполне симпатична старушка Сенджу, а вот место теневого лидера…

Оракул позволил себе нечто, напоминающее хмык.

— А не рано ты на таких людей нацелился?

— Рано, я уже признал это, просто обстоятельства сыграли свою роль. И совсем не факт, что я буду его убивать, достаточно просто подвинуть. Правда, сомневаюсь, что Корень так просто сменит лидера. В общем, это дела далекого будущего, сейчас меня интересуют дела насущные.

— Ты не сказал, кто вторая цель, — напомнил Оракул.

— У меня должны быть свои секреты, — парировал я.

— Резонно, — легко согласился учитель.

Со временем он был совершенно прав. Мне бы еще несколько лет, чтобы подвинуться в обучении у Оракула, да и со всеми тонкостями местной политики разобраться. Ладно, дергаться раньше времени я все равно не буду. Миина… да, поговорка 'мир тесен' приобретает новые значения. А уж чего стоило сохранить спокойствие, и вспоминать не хочется. Но, она пусть пока сидит и делает все тоже самое, что делала раньше. Она мне пригодиться намного, намного позже. С Каору пока не ясно, что-то ее грызет, причем очень сильно, но девочка пока делает вид, что все нормально. Пока будем подыгрывать и наблюдать, не посвящая в то, что ей знать не стоит. Благо даже фокус с телом поддельного Узумаки она испортить не могла при всем желании… ну, разве что сдала бы меня раньше времени. Учиха Саске. Вот с ним нужно работать. Но все будет зависеть от разговора с Хокаге. Удастся убедить старушку, и у меня реальные шансы на направление рвения парня в нужное мне русло.

— Так как мы решим вопрос с изучением полной печати? — вернулся я к первоначальной теме обсуждения.

Оракул подошел к статуе учителя, глядя на нее. Хочется сказать: 'задумчиво' но по нему разве поймешь?

— Есть способ. Потребуется немного времени и много удачи.

— Поясни, — попросил я.

— Продолжим процедуру изменений, которые я в тебе уже начал, но сосредоточимся на восприятии. В каком-то смысле получишь, как вы его называете, додзюцу?

Что-то я потерял нить:

— В каком смысле, додзюцу? Где связь с заменой телесной энергии на сэнчакру?

— Умнеешь, — хмыкнул Оракул, — ее и нет. Я же не сказал, что ты получишь другие глаза. Я сказал: поработаем с восприятием.

— Тогда это скорее сенсорные способности, — уточнил я, пытаясь представить, как это все будет работать.

— Да, и нет.

Оракул вновь взмахнул крылом, приглашая меня идти за собой.

— Время уже подошло, твое тело привыкло к изменениям и готово продолжать процесс. Если связать потоки природной чакры с потоками твоей чаркы, завязанной на процессе восприятия окружающего, связанного со всеми органами чувств, ты сможешь чувствовать больше, чем раньше. Однако до определенного момента ты все равно не сможешь полностью воспринимать и понимать все, что будет давать тебе эта способность. Но, считав твою память, я узнаю все, что мне нужно знать об этом… Учихе.

Сенсорные способности? Вот уж не думал, что мне предложат такое…

— Эту новую способность смогут обнаружить?

Все же становиться заметным для других сенсоров мне не хотелось. Но Оракул отрицательно покачал головой:

— Нет. Ты никак не будешь влиять на окружающий мир, мир сам расскажет тебе то, что ты попросишь. Засечь такой диалог сумеет разве что Сенин, знающий что искать. И то, если очень повезет.

— Хорошо, предложение мне нравиться. Но есть еще один вопрос. Я, кажется, разобрался с тем стилем, что ты мне показал. Не уверен, но все же…

Павлин даже остановился, взглянув на меня… с удивлением?

— Да? И что ты сумел понять?

— Каждая поза, это что-то вроде ручной печати. Она приводит внутреннюю чакру в определенное состояние, и определенным последующим эффектом. Пока я разобрался только с тремя стойками, позволяющими сделать жесткий блок, одной, предшествующей сверхскоростному удару рукой. И еще стойка, из которой, как мне кажется, можно резко разрывать дистанцию, хотя там какая-то хитрость, которая мне не понятна.

Оракул несколько секунд не шевелился, потом начал медленно открывать и закрывать клюв, совсем чуть-чуть, напоминая старика, который просто жует, обдумывая что-то.

— Это достижение. Ты прав, ученик. Каждая из стоек, выражаясь понятным тебе языком, накладывает на твое тело определенную технику. Техника точечная, очень узкого применения. Но, при правильном подходе, этот… стиль… будет куда более эффективен любого другого стиля рукопашного боя.

— Нинтайдзюцу, — кивнул я.

Читал о подобном. Весьма сложная и специфическая вещь, прославившая своих владельцев. Ведь мастерство того же четвертого было не просто в способности быстро перемещаться, а еще и в возможности использовать перемещение в бою, в частности, в ближнем. Мне, в общем-то, просто повезло случайно заметить действие техники во время поединка, еще в Стране Озера, а затем проверить на Саске.

— Правда, я так и не понял, почему ты сразу все не объяснил.

— Потому что ты, вообще-то, и не должен был этого понять. Тот факт, что все так быстро получилось, это… странно.

— Оу…

Мы дошли до уже знакомого мне озерца.

— Что? Прямо сейчас?

— Да. Сейчас. Ты торопишься?

— Утром у меня встреча назначена, — вспомнил я про Тсунаде.

Оракул ненадолго задумался, и кивнул:

— Успеем.

— А про значение остальных стоек ты мне расскажешь? — уже сделав шаг, спросил я.

— Может быть, — увильнул от ответа Оракул.

Вспоминая, чем окончилась прошлая процедура, в воду я залез нехотя. Но, способности к сенсорике… Они того стоили… Они стоили намного большего…

Глава 91

Назад я возвращался с мигренью. Все же ощущения были… странными. И их было чертовски много. В Долине Света было намного проще, и те полчаса, что мне дал Оракул, чтобы освоиться, попутно объясняя некоторые особенности моего нового боевого стиля, прошли в попытках привыкнуть. Если сравнивать, это как будто полжизни смотреть на черно-белый мир, а потом, неожиданно научиться различать цвета. Мои ощущения были сходными, но относились сразу ко всем органам чувств. Я мог чувствовать все, что на меня хоть как-то влияло. Тепло света Источника, легкое давление гравитации, едва заметное сопротивление воздуха. И ощущения становились комплексными. Я ощущал звук всей поверхностью тела, слышал движения воздуха вокруг, все вокруг перемешалось, но стало неожиданно… цельным. Это как взять в руку яблоко, и сразу ощутить его вес, температуру, цвет, вкус. Коснуться, и узнать все, или почти все. Ну, и как побочное явление, дикая мигрень. Главным ограничением, пока, было расстояние. Точнее, предмет должен был находиться в досягаемости ко мне. На деле, чем ближе был объект, тем больше я о нем знал, в идеале — нужно было прикоснуться. Минимальный контакт — взгляд. Если я смотрел на что-то, мог кое-что рассказать. И теперь я всегда мог почувствовать, если кто-то смотрит на меня. Были и хитрости. Можно было сосредоточиться на чем-то конкретном, и получить ограниченный результат. Самый простой пример, вдохнуть воздух, и по запаху определить, что в этом воздухе есть. Или коснуться ладонью земли, и, сосредоточившись на вибрации, определить, кто ходит по земле в определенном радиусе вокруг меня. Как и со всеми способностями, которые давал Оракул, эта оказалась специфической, и эффективной только при грамотном применении. И до полноценного сенсора мне пока не дотянуть.

К слову, стоило вернуться в Коноху, стало еще хуже. Помимо уже привычных ощущений пришлось привыкать к мелким букашкам, постоянно норовящим сесть на меня, или ползающим под ногами. К многочисленным взглядам всякой мелкой живности. Благо взгляд разумного и неразумного по ощущениям все же различался, а то было бы совсем худо.

Проверив время, и убедившись, что до прихода Тсунаде на свое рабочее место есть еще почти час, я побрел к особняку Сенджу. Этот разговор стоило провести в приватной обстановке. Но сначала я все же заскочил домой и переоделся в обычную форму чунина. Каору спала, и будить девочку я не стал.

Не смотря на то, что в целом новая способность меня бесконечно радовала, привыкать к постоянному зуду новых ощущений было весьма непросто. Хорошо еще, было рано, и людей на улицах я почти не встречал. У особняка меня встретил безликий, и в этот раз я четко знал, что рядом еще трое, но пытаться найти их позицию не стал. Ни к чему пока. Особо задерживать меня не стали, просто проверили печать АНБУ и пустили на территорию. Пройдя первую дверь, во вторую я все же постучался. Ждать пришлось не долго, на пороге возникла вполне бодрая Шизуне.

— Като-кун? Тсунаде-сан ждет тебя.

— И я рад встрече, Шизуне-сан, — ухмыльнувшись, поклонился.

Эмоции я не чувствовал, они в разы сложнее для восприятия, но помощнице Хокаге было все равно, она вообще ко мне относилась принципиально нейтрально. Сама Тсунаде прошла по коридору, кивком пригласив идти за ней, и устроилась в комнате для гостей. Я сел в одно из свободных кресел.

— Надо бы вам в кабинет одно перенести… — задумчиво протянул я.

— Так понимаю, у тебя что-то важное, раз пришел сюда? — без приветствия спросила Хокаге, проигнорировав реплику про кресло.

— Да, и важное тоже. Ваше поручение я выполнил, хотя вам следовало предупредить о той большой и опасной штуке, что охраняла пещеры. Да и Орочимару после вас вряд ли долго там работал.

— Я не знала, что так кого-то оставили для охраны. И что это было? — я ни в чем не обвинял ее, а она просто пояснила свою позицию.

Пожал плечами.

— Какой-то мутант. Большая гора вязкой слизи, убивается с большим трудом. Я даже не уверен, убил ли это окончательно. Пока стража отвлекал клон, я поставил печати и подорвал весь комплекс пещер. Обвал был знатный, там пара холмов заметно просела.

Тсунаде несколько секунд буравила меня взглядом, после чего все же решила спросить:

— Ты нашел там что-нибудь?

Выдержал томительную паузу, делая вид, что обдумываю ответ:

— Большая лаборатория. Орочимару изучал там джуин. Чем занимались все остальные, можно лишь строить догадки. Вы там тоже работали, но опять же, без подробностей.

Хокаге кивнула, ответ ее устраивал:

— Кто-нибудь знает, что ты выполнял дополнительно задание?

— Моя команда, — киваю я, и в ответ получаю неодобрительный прищур, но лишь пожимаю плечами, — я достаточно долго отсутствовал. Они знают, что я что-то делал. Но не знают, что и где.

— Кому-то уже рассказывал о подземелье?

На этот раз ответ был отрицательным:

— Нет, пока никто не интересовался. Варианты ответа? Уничтожал старый схрон со всяким снаряжением?

Тсунаде ненадолго задумалась:

— Нет, на это я бы и обычных шиноби послала. Нет. Искал одного человека, и не нашел. Мужчина, лет сорок, внешность можешь сам придумать. Должен был доставить послание. Человека не нашел, послание принес обратно мне.

— Понял, — хорошая легенда. Никому ничего интересного не скажет, слишком много разных вариантов.

Шизуна весьма успешно изображала тень, и в разговор не лезла.

— Хорошо, с этим все, — заключила Хокаге, — Что по делу Учихи Саске? О чем вы с ним договорились?

— Ну, это целая история. Если без особых подробностей, после первого избиения он рассказал о причинах своего ухода. После второго мне удалось его убедить в недальновидности такого выбора.

Шизуне поморщилась, а вот Тсунаде позволила себе легкую ухмылку.

— И?

— Мне удалось его убедить, что Орочимару не сможет его ничему научить. Его Четверка Звука уже покоилась с миром, побитая генинами Конохи. Небольшое преувеличение, но все же. Он хочет силы, и это его стремление можно понять. Я очень надеялся, что вы разрешите мне потренировать его некоторое время.

На этот раз помощница позволила себе хмыкнуть:

— Думаешь, справишься лучше Хатаке-сана?

Мысленно отметил уважение, или даже нечто большее, с которым произносилось имя.

— Дело в не том, лучше или хуже. Я могу научить иному. С ниндзюцу и тайдзюцу у Саске все неплохо. Гендзюцу хуже, как-то они обошли эту часть. Дело в Воле Огня. В самом мышлении, его рамках. Хатаке-сан ученик Четвертого, преемник его идей и принципов. Учиха не такой. И ему не место среди обычных шиноби. АНБУ. Там его обучат куда лучше. И там ему дадут именно ту цель, которая ему нужна.

Мгновения молчания и резкий ответ Хокаге.

— Это невозможно.

Ответ был категоричен, но, как мне показалось, ей же самой не нравился.

— Что именно мешает принять такой решение?

— Совет Кланов. Саске является фактическим лидером клана Учиха. Сделать его безликим, это, фактически, подчинить клан Учиха мне, пятой Хокаге.

Я задумался. Следовало еще раз поглубже залезть в документы, связанные с отношениями между кланами. Но мысли у меня были.

— Исходя из ситуации, этот вопрос все равно можно поднять на Совете Кланов, я прав?

Женщина, несколько секунд задумчиво глядя на меня, кивнула.

— Допустим.

— Какие кланы имеют право голоса на Совете? — продолжил я, на ходу продумывая план.

— Шизуне?

Девушка кивнула, секунду подумав, и начала перечислять:

— Клан Сарутоби, клан Хьюга, клан Нара, клан Акимичи, клан Яманака, клан Курама, клан Инудзука и клан Абураме.

Киваю. Тсунаде продолжает:

— Абураме воздержатся, это их мало касается. Инудзука поддержат выбор Сарутоби Хирузена, как и Курама. Хьюга откажутся, просто из принципа. На счет остальных неясно. Хирузен откажется, потому что согласием распишется в собственной несостоятельности и примет собственную ошибку, которую совершил, будучи Хокаге.

Ухмыляюсь, глядя Тсунаде прямо в глаза.

— Четыре 'против', три 'неизвестно', один 'воздержится'. Следует изменить расклад.

Похоже, Хокаге самой была интересная эта игра.

— Убедить Абураме выступить 'за' возможно, хоть и сложно. Повлиять на мнения трех кланов, хм…

— Неверный подход, Тсунаде-сама, — улыбнулся я, встретив два удивленных взгляда, — убедить двоих перейти на нашу сторону куда проще, чем четверых. Да и нам не паритет нужен, а принятое решение.

— В случае равенства голосов последний голос останется за Хокаге, — пояснила Шизуне.

— Есть другое решение. С Хьюгами можно договориться, для них это вопрос традиций, и, если правильно поставить ситуацию, они согласятся поддержать нас. Скажем, поставить вопрос следующим образом. Вы, Тсунаде Сенджу, объявите протекторат над Саске Учиха вплоть до появления у него первого ребенка-шиноби. В виде ответной услуги, Саске Учиха обязуется служить у вас, как безликий, а так же в течении одного года получить ранг чунина, после чего в течении полу года объявить о своей помолвке. В противном случае либо терпеть следующую его попытку побега, либо убить его при этой попытке. В любом из двух исходов Коноха теряет клан Учиха.

И Тсунаде улыбнулась. Ей план нравился. Шизуне выглядела слегка пришибленной.

— Продолжай, — приказала Хокаге.

— Поскольку Курама и Инудзука все равно поддержат решение Сарутоби, стоит убедить в правильности нашего выбора именно Сарутоби Хирузена, и тем самым получить сразу три голоса поддержки. Так мы получим четыре голоса 'за', и один голос в нейтралитете. Решения трех оставшихся кланов уже не будут играть никакой роли.

— Как именно ты хочешь убедить Сарутоби-сана?

— Как раз объяснив, что он совершил ошибку. И дать возможность эту ошибку исправить. Учитывая его характер, это вполне возможно.

На этот раз я получил кивок.

— Может получиться. Но в разговоре с Сарутоби потребуется твое присутствие, как будущего учителя Саске, — продолжила развивать план Тсунаде.

— Хорошо. Так же могу взять на себя разговор с Хиаши-саном, — и, вновь улыбнувшись от удивленно-озадаченных пары глаз, продолжаю, — У меня появился повод для неофициальной встречи. Если еще подкините официальный повод, за разговором я подниму и этот вопрос.

Да, не хотел я лезть в клановую политику, но… С новыми рисками приходят и новые перспективы. Нужно начать осваиваться и на этом поприще, тем более, пока я застрахован. Все же сейчас я скорее представляю интересны Тсунаде, чем свои.

— Да, официальный повод есть. Дочь Хиаши, Хината, пострадала во время миссии. Я поручаю тебе сходить к Хьюгам и поинтересоваться ее здоровьем, потому что я буду очень занята. Да? — улыбнулась Хокаге.

Киваю. Тсунаде продолжает:

— К тому же я еще поговорю с главами других кланов. На всякий случай. Лишних голосов на Совете не бывает.

Это еще лучше, перестраховка, так сказать.

— Это все? — уже раздумывая над чем-то своим, спрашивает Хокаге.

— Не совсем. Если все получиться, я стану фактически тренером носителя полного джуина. Если это возможно, мне бы не помешала информация о проклятой печати, любая информация. Так же было бы просто здорово получить одно из тел звуковиков.

— А тело зачем? — удивилась Шизуне, — ты же не меднин.

— Павлины? — быстро сообразила Тсунаде.

— Именно. Мой учитель мог бы немного помочь мне с этим вопросом.

— Так твой учитель санин? — решила уточнить Хокаге.

Скользкая тема. Хотя, рано или поздно она все равно бы попыталась побольше узнать о моем контракте.

— Да. Он носит прозвище Оракул. В основном из-за способности читать мысли. Сказал, что через десяток лет сможет и меня подтянуть, — улыбнулся я.

Тсунаде хмыкнула, и ее понимаю. Одно дело — проворный и хваткий чунин, и совсем другое — санин. Мне нет смысла ее разубеждать.

— Кое-какие бумаги я тебе предоставлю. На счет тела… Посмотрим. Наглеешь, Като.

Отвечаю с открытой лучезарной улыбкой в стиле Наруто:

— Стараюсь, Хокаге-сама.

— Свободен.

Глава 92

Третий мой визит в клановый квартал Хьюга. Помнится, первые два были неофициальными. Да, как вспомню, сколько мороки было с тем проникновением и кражей какого-то чайного сервиза, вырывается невольный вздох. Но тогда это была проверка не просто моих способностей, а моего профессионализма. Такая работа требует очень долгой и вдумчивой проработки, и не терпит импровизации. Одно хорошо, тогда мне дали примерные планы построек в квартале, и была возможность спокойно проработать весь путь от и до. Но это было давно. Не то, чтобы много времени прошло, нет. Просто с того времени очень многое изменилось.

Сейчас я прибыл сюда с официальным визитом, и мне снова предстояла сложная работа. Мне предстояло очень основательно почесать языком, хм. Итак, клановый квартал Хьюга, центральный вход. Сам квартал на деле представлял собой поселение внутри поселения. По периметру забор, защищенный фуиндзюцу, это третья линия защиты. Примерно в тридцати метрах от забора пролегает вторая линия, напоминающая одно сплошное здание, вытянутое по периметру квартала. Внутри, помимо складов и мелких хозяйственных помещений, разбросаны сторожевые посты. Между третьей и второй линией плотные бамбуковые насаждения. В центре квартала большая постройка, которую с некоторой натяжкой даже можно назвать небольшим замком. Его стены — это первая линия защиты. Все пространство между первой и второй линией — территория побочных семей клана. Здесь и жилые дома, и полигоны, и вообще много чего. На территории, хм, замка поместье главы семьи, сокровищница, архив, канцелярия, еще три жилых поместья, гостевой особняк, несколько внутренних полигонов. Есть еще что-то, но мне неизвестно, что именно, у клана есть свои секреты. Хитрость обороны кланового квартала в том, что он не защищен постоянно. Есть ключевые позиции, подобраться к которым почти невозможно. Это, к примеру, сокровищница и поместье главы клана. Так же сторожевые посты, разбросанные по всей территории. И, если поднять тревогу, за несколько секунд воины клана займут свои места, и вторая и первая линии станут просто непроходимыми для скрытого проникновения. Своеобразная, но вполне работающая схема.

Я подошел к главным воротам и просто вошел, сразу окруженный тремя шиноби Хьюга. Форма обычная для Конохи, один чунин, двое генинов.

— Кто ты и зачем пришел?

— Минакуро Като. У меня дело от Хокаге-сама к Хиаши-доно, — ответил я, удерживая на лице спокойную приветливую улыбку.

Простое жизненное правило: улыбайтесь друзьям, им приятно, а вам ничего не стоит. Улыбайтесь и врагам, вам, опят же, ничего не стоит, а врагов бесит.

— Подожди, — осмотрев меня, сказал чунин и ушел.

На мне висел обычный набор снаряжения, не больше, и не меньше, так что придраться было не к чему. Взял бы меньше, или больше, или попытался бы что-то скрыть, проявил бы неуважение. Почему, не объясню, не знаю, но так было заведено. Чунин вернулся с молодой женщиной, снова внимательно меня осмотревшей. Я в этот момент сделал тоже самое, с точностью до наоборот. Молодая, не больше двадцати пяти. Чунин, возможно, специальный джоунин, но сомневаюсь. Побочная ветвь, лоб закрыт протектором. Члены основной ветви предпочитают показывать свою принадлежность к привилегированным. Из одежды строгое кимоно и сандалии шиноби, черные.

— Меня зовут Ишуга, приветствую на территории клана Хьюга, — короткий приветственный поклон.

— Рад познакомиться, Ишуга-сан. Меня зовут Минакуро Като, — ответный поклон с моей стороны, — у меня есть несколько важных вопросов к Хиаши-доно, требующие решения.

— Прошу, иди за мной.

Сказав это, и не дожидаясь моего ответа, Ишуга развернулась и неторопливо пошла вглубь квартала. Прогулка по территории должна была стать именно приятной прогулкой. Здесь было спокойно и тихо. На полигоне два десятка чунинов отрабатывали элементы рукопашного боя. Их движения были медленными и плавными, и выполнялись они молча. Никто никуда не бежал, никто не шумел. Благодать. Да, некоторая мрачность взрослых, и излишняя дисциплинированность детей слегка настораживали, но, в этом клановом квартале мне нравилось. У Инудзук, где я пару раз бывал, слишком шумно, постоянно везде бегают и лают собаки. У Яманак, Нара и Акимичи в кварталах клановые постройки перемешаны с различными заведениями, принадлежащими кланам, так что там нет целостности, какая присутствует в квартале Хьюга и Инудзука. Смешно, но у Абураме и Курама как таковых кварталов нет вовсе. У Абураме несколько больших поместий за территорией Конохи. А клан Курама, как и клан Сарутоби, уже не назвать именно кланом шиноби, они теперь больше походили на большие семьи предпринимателей, среди которых просто иногда встречались ниндзя. Но приятной прогулки не получилось. Мое обостренное восприятие постоянно ощущало на себе не меньше трех десятков взглядов, неприятное ощущение. Себя я не выдавал, сохраняя отстраненное выражение лица, иногда заинтересованной поглядывая по сторонам, но все равно неприятно.

Мы проследовали вглубь территории клана, и вступили за ворота замка. До гостевого особняка меня проводили по дорожке, закрытой с обеих сторон плотными зарослями какого-то кустарника. Гостевое поместье, которое я уже имел счастье посетить, оказалось удивительно милым. Небольшое, хоть и двух этажное здание, сразу дававшее ощущение уюта и комфорта. Как у них это получается. Внутри меня проводили в одну из комнат, небольших, приготовленных для чайной церемонии двух троек людей. Именно двух троек, этакая комнатка для переговоров.

— Ждите здесь, — коротко сказала Ишуга, и удалилась.

Садиться я не спешил, осматривая стоящие у стен тумбы. На одной лежали очень хорошо сделанные ножны для ножа и сам нож. Именно нож, не уже ставший привычным кунай, а именно нож. Причем очень хорошего качества и весьма практичный. Я бы даже сказал боевой, с таким было бы не стыдно идти в рукопашный бой. Ножны хоть и тонкой работы, тоже вполне практичные. Остальные, хм, экспонаты, меня не заинтересовали. Какие-то элементы доспехов, свитки, мелкие безделицы.

В комнату вошла девушка, Хьюга в строгом кимоно, и готовила стол к чайной церемонии. Нет, я ошибся, к очень упрощенному варианту, и хорошо, а то всех тонкостей я попросту не знал. Вскоре появился и сам Хиаши, в сопровождении еще одного Хьюги. Если с главой семьи все было понятно, он почти не изменился с нашей встречи, только постарел слегка, то второй был интересен. Явно старше Хиаши, но не слишком на много, не больше, чем на десять лет. Все тоже строгое кимоно, лоб открыт, печати нет. А вот волосы короткие, что было нехарактерно для обычно длинноволосых Хьюг. На лице несколько шрамов.

— Като-кун, — кивнул Хиаши.

— Приветствую вас, Хиаши-доно, — поклонился я в ответ.

— Меня зовут Хиширо, Като-кун, — представился второй, — рад познакомиться.

— Здравствуйте, Хиширо-сан, мне тоже приятно познакомиться.

Сели. Первым, естественно, Хиаши, сел на одной из центральных подушечек, Хиширо сел по правую руку от него, я примостился напротив. Девушка быстро разлила чай по чашкам и исчезла из комнаты. Выпили… чаю. Биджу! А ведь хороший чай! Очень хороший!

— Я, конечно, не являюсь большим ценителем этого напитка, Хиаши-доно, но чай просто великолепен, — признал я.

Главе Хьюг моя реплика была фиолетова, а Хиширо лишь улыбнулся.

— Переходи к делу, Като-кун. У Хиаши-сама не так много времени, так что выражайся покороче.

Хм, так значит. Ладно, у меня есть, чем ответить.

— Конечно, Хиширо-сан. Первым делом я хотел бы извиниться. Некоторое время назад мне поручали миссию, которая была моим вступительным экзаменом. Я должен был принести чайный сервиз одного из самых уважаемых кланов Конохи. Прошу меня простить, Хиаши-доно, это было великой дерзостью с моей стороны.

Не сказал, когда. Не сказал, что должен был именно выкрасть. Не сказал, куда вступал. Не сказал, у какого именно клана. Не сказал, выполнил я миссию, или нет. У Хиаши слегка дрогнула скула, наверное, от тихой ярости. А вот Хиширо одобрительно кивнул.

— Извинения приняты, Като-кун.

Судя по ощущениям, пара шиноби, прячущиеся за стенами, едва сдерживали смех.

— Благодарю, это очень важно для меня, — поклонился я, что было несколько неудобно в сидячем положении и за столом, — Теперь к поручению Хокаге-сама. Она поручила поинтересоваться состоянием здоровья вашей дочери, Хинаты-сан, и приносила извинения, что не смогла лично посетить вас и выразить свою поддержку и сопереживание.

Скула Хиаши снова едва заметно дрогнула, да и Хиширо в этот раз несколько напрягся, и улыбок себе больше не позволял.

— Во время это миссии моя дочь сильно пострадала. Она без сознания сейчас, — ответил глава Хьюг.

— Хиаши-доно, мне приходилось терять близких, и я в состоянии понять, как вы беспокоитесь о своей дочери, — мое лицо стало серьезным и сосредоточенным.

Но Хиаши, можно считать, проигнорировал мои слова, и вернулся на ту колею, на которую встал прошлой репликой.

— Травмы моей дочери получены на миссии. Хокаге-сан понимала, куда отправляет команду моей дочери?

— Команда вашей дочери была усилена двумя шиноби. Один из них — джинчурики. Вторая — безликая, к тому же специальный джоунин.

В этот раз Хиаши не стал скрывать свою ярость, в его лице читалась прямая угроза мне.

— Неконтролируемый носитель биджу может быть куда более опасен, чем вражеские шиноби. А про безликую из рядов Корня я бы на твоем месте вообще не вспоминал.

— Наруто Узумаки несет в себе Волю Огня в чистейшем виде. Ради своих друзей он сделает все, что угодно.

— Его друг — Саске Учиха, как раз и пытался покинуть Коноху.

— Его ввели в заблуждение. Учиха-сан добровольно отказался от этой идеи, и вернулся в Коноху. И это не отменяет того факта, что за любого из команды вашей дочери Наруто Узумаки готов был сражаться насмерть.

В глазах Хиаши загорелся бьякоган. Ндя, теперь я наяву увидел, что означает холодная ярость. Смотреть в эти глаза сложно, требует немалого самоконтроля. Но Хиаши молчал, а я решил продолжить:

— К тому же шиноби Корня имела четкий приказ. Касательно генинов Конохи ей приказали избегать ситуаций, подвергающих молодых шиноби излишней опасности.

— Моя дочь подверглась опасности, едва не стоившей ей жизни.

— Она — шиноби Конохи, Хиаши-доно. Выполнение миссий всегда будет сопряжено с риском. Вы не сможете уберегать ее вечно.

— Не смей так говорить со мной, мальчишка! — рявкнул глава клана Хьюга.

Черт, страшно. Но показывать страх нельзя. Спокойно. Спокойно и уверенно.

— Здесь и сейчас я имею право так говорить. Моя команда выдвинулась сразу за первой группой преследования, и оказала им поддержку.

— Трое шиноби, даже не успевшие отдохнуть с предыдущей миссии.

— Я выполнял свой долг. Мы все были готовы броситься в бой, нас этому учили.

И, когда Хиаши уже готов был разразиться следующей триадой, в разговор вмешался Хиширо.

— Хиаши-сан. Хината-тян отлично показала себя во время этой миссии. Судя по отчету, она была очень близка к победе. Думаю, эта миссия вселит в нее уверенность в себе.

Хиаши, наконец, немного успокоился.

— Возможно, но это не уменьшает вины, лежащей на плечах Тсунаде-сан.

Я кивнул:

— Пятая Хокаге всегда несет ответственность за всех шиноби Конохи. В этом сама суть должности Хокаге.

Хиширо кивнул мне, подтверждая, что согласен с этими словами.

— Так же Ехи поведал нам, что ты очень помог ему в Стране Озера, — он менял тему разговора, и Хиаши никак этому не препятствовал, — я правильно все понял?

— Да, и нет, Хиширо сан, — ну вот, заразился присказкой Оракула, — мы оказали помощь друг другу. Это был жест дружбы и будущего сотрудничества. Я заинтересован в дружеских отношениях так же и с кланом Хьюга в целом.

А вот теперь оба собеседника были самую малость удивлены.

— Ты говоришь от лица своего покровителя? — решил уточнить Хиширо.

— В этот раз нет, я говорю от своего лица. Хокаге-сама способна и без моей помощи налаживать дружеские отношения, — пришлось добавить легкую улыбку, чтобы меня правильно поняли, — я всегда готов оказать небольшую услугу, если в этом возникнет необходимость. Надежно и профессионально.

Хиаши кивнул, правильно поняв мое предложение. В клане Хьюга специалистов моего профиля было достаточно, но в некоторых случаях следовало посылать шиноби не из своего клана, чтобы избежать лишних подозрений. Я, кажется, обзавелся дополнительных клиентом. Где бы теперь найти на всех времени?

— Хорошо, Като-кун, нам понятна твоя позиция, — кивнул Хиширо, — Благо, состояние Хинаты-сан вполне стабильно, она быстро идет на поправку. Не стоит разжигать лишней вражды, верно, Хиаши-сан?

— Да, — кивнул глава клана Хьюга, — если это все вопросы, которые ты хотел обсудить…

— О нет, Хиаши-доно. Главный вопрос я еще не озвучил. Мой главный вопрос будет касаться судьбы Учихи Саске. На следующем Совете Кланов Тсунаде-сама озвучит предложение по привлечению Учихи Саске к рядам безликих. Я буду тренировать его до того момента, как он пройдет вступительные экзамены.

— Это исключено, — бросил Хиаши.

— Именно понимая вашу позицию я пришел сюда. Предложение Хокаге-сама заключается в следующем…

Я озвучил слегка подкорректированную версию нашего с Тсунаде плана Хиаши, и дожидался ответа. Хьюги даже переглянулись, обменявшись непонятными мне знаками.

— Тсунаде-сан, наконец, начала действовать, — будто сам себе сказал Хиширо, — нас это радует. Потеря клана Учиха для Конохи действительно… неприемлема.

— Если это необходимо, чтобы удержать мальчишку в деревне… — начал, но оборвал на полуслове свою мысль Хиаши.

— Не совсем так. Не обязательно вмешиваться в разум человека, чтобы его в чем-то убедить. Саске-куна долгое время вводили в заблуждение, и я уверен, что смогу направить его энергию в нужное русло.

— Это… приемлемо, — наконец кивнул Хиаши, — я поддержу предложение Тсунаде-сан на Совете Кланов. А теперь мне пора идти, Като-кун. Был рад знакомству.

— Взаимно, Хиаши-доно, — поклонился я главе клана Хьюга, и сразу же второй поклон, — Хиширо-сан.

— Като-кун, — ответил мне кивком второй собеседник.

Они вышли, и практически сразу в комнату вошла Ишуга, причем, теперь она смотрела на меня куда теплее.

— Тебя сразу проводить к выходу, или еще раз угостить чаем? — с легкой улыбкой спросила она.

Все же они умеют быть очень гостеприимными, если захотят.

— Я бы с удовольствием еще раз выпил этого божественного напитка. Тем более в хорошей компании.

И получил в ответ еще одну улыбку и кивок. Но, перед тем, как выйти, Ишуга остановилась, и, чуть помявшись, спросила:

— Так это и вправду ты вынес в тот раз чайный сервиз?

* * * * *

Хиаши вошел в свой кабинет и сел за стол. Разговор оставил неоднозначное ощущение. Хиширо сел напротив, с обычным для себя хитрым прищуром глядя на главу клана.

— И что ты думаешь? — спросил Хиаши.

— Тсунаде нашла себе очень хорошего помощника. Я даже не уверен, что она сама понимает, насколько хорошего.

— Объясни.

— Сам посуди. Чего Като добивался? Чтобы мы поддержали Хокаге во время Совета. И чтобы не высказывали больших претензий к ней из-за травм Хинаты-тян. А что предложил взамен? Обрати внимание — свои собственные услуги.

Хиаши кивнул.

— Да и характер у него есть. Так ни разу и не выказал свой страх. Но меня заинтересовало другое. Были ли где-то записи о том, что парень сенсор?

Хиширо удивился, но отрицательно покачал головой:

— Нет, определенно нет. Я уже интересовался новым подопечным Тсунаде, когда она только взяла его, но таких способностей он не показывал. Но ты уверен?

— Абсолютно. Сам не сразу заметил, и не сразу понял, но определенные способности у него есть. Посмотрим, как он покажет себя в будущем.

— Хорошо, Хиаши, — кивнул Хиширо, поднимаясь.

* * * * *

По темному коридору шла непримечательная девушка в костюме чунина. Изредка ей встречались шиноби, которых принято было называть безликими. Но они были не просто шиноби АНБУ. Эти люди служили не Хокаге. Все они служили теневому лидеру Конохи. Все эти шиноби, как и девушка, спускающаяся в подвал. Ее не пытались остановить, не пытались о чем-то спросить. Она просто шла по коридору до очередной лестницы, и спускалась на следующий уровень. Для той, кто несколько лет провел на базе Корня, она успела неплохо ее изучить.

Наконец, она дошла. Кабинет охранялся. На виду стояла всего пара шиноби, но в тенях прятались еще трое. Ей не составило большого труда заметить их. Шаг к кабинету, и ее не пытаются остановить. Ее пригласили на беседу, а значит, безликие бойцы были предупреждены об ее появлении. Стук в дверь, и девушка зашла в темный кабинет. Каменные стены, потолок и пол. Единственный стол и единственный человек, сидящий за ним.

— Господин, — поклонилась девушка.

— Докладывай, — коротко распорядился ее хозяин.

Здесь не принято было называть имен, просто непринято.

— В Стране Озера Уингу вместе с Ехи отделились от остальных безликих и проследовали в небольшую крепость, где должны были спасти схваченного Хьюгу. Но во время операции разделились, Ехи вернулся с пленником в лагерь, а Уингу отправился вглубь острова. Он нашел какое-то подземелье, осмотрел его, и вскоре подорвал. В подземелье была какая-то лаборатория, предполагаю, что там работала Тсунаде Сенджу, вместе с Орочимару. Уингу забрал из подземелья часть бумаг. В подземелье на него напало некое существо, которое я не могу определить. Так же поблизости от пещеры Уингу были обнаружены два носителя джуина. Один из носителей был убит, второй Уингу забрал, использовав печать призыва. После печати я не могла за ним наблюдать, но в лагерь он вернулся один.

Сидевший за столом старик некоторое время молчал, после чего кивнул:

— Продолжай. Что произошло во время миссии по возвращению Учихи?

— Уингу позволил Ехи придти на помощь химе Хьюг. Сам бросился за Учихой. Вместе с Мико атаковал шиноби клана Кагуя. Вдвоем они его успешно уничтожили. Далее Уингу и Мико преследовали Наруто Узумаки и Саске Учиху, подождали, пока те сражались друг с другом. Подробностей разговора Уингу и Мико я не знаю, к этому моменту я была слишком ослаблена и технику держала с большим трудом. Уингу определенно узнал личность Мико, и они о чем-то ругались. Но это все, что я смогла узнать.

— Ты понимаешь, что это недостаточно хороший результат?

— Да господин. Я старалась, как могла. Это правда.

Старик за столом снова задумался, но кивнул:

— Ладно. Но впредь я хочу получать полную информацию. Тебе ясно? Свободна.

— Господин! Скажите, что с моим братом? С ним все хорошо? — излишне эмоционально вырвалось у девушки.

Старик несколько секунд буравил ее взглядом, но снизошел до ответа:

— Держи себя в руках, Каору. Ты помнишь наш уговор? Пока ты верно служишь мне, с ним все будет в порядке.

— Да, я помню, господин, — уже спокойнее кивнула девушка.

— Значит, с ним все в порядке. Он жив и здоров. А теперь уходи, у меня еще много важных дел.

Девушка кивнула, и распалась на мелкие капли воды. Водный клон не только распался, но и вода от него почти сразу высохла, не оставив и следа. Старик ухмыльнулся.

— Миина, интересно, что еще ты мне не сказала?

Глава 93

Встреча с лидером клана Сарутоби была назначена на завтра, поэтому я решил проведать Учиху. Ему тоже следовало знать, на каких условиях он мог стать безликим. И пусть в ближайшее время он вряд ли сможет много двигаться, но первый урок я могу провести прямо сейчас. В госпитале на меня косились, но разговаривать не спешили. Обиделись? Ну, это они сами виноваты, безликие без веской причины особых требований не выдвигают.

На входе мимо меня пронесся Наруто, явно голодный и желающий устранить это недоразумение. Он меня не узнал, забавно. Пошел к своей старой знакомой, Амаки, в этот раз ее оказалось не так просто найти.

— Амаки-сан, добрый день.

Женщина отчитывала кого-то из младших медиков, и держала в руках толстую кипу бумаг.

— А, Като-кун, давно тебя не видела.

Кажется, она сама была рада отвлечься на что-то другое, да и кучка неудачников, попавших под раздачу, были этому рады. Женщина взглянула на меня, на своих подчиненных, тяжело выдохнула, и сгрузила ближайшему ирьенину все бумаги.

— Работайте, — отмахнулась она, и побрела куда-то по коридору, бросив мне, — идем, составишь мне компанию во время перерыва.

Я был не против, и быстро нагнал нашего главного медика.

— Не теряете хватки, Амаки-сан, — ухмыльнулся я.

— Не дают, — с наигранной грустью ответила мне женщина, — появление в Конохе Тсунаде-сама конечно позволило мне вздохнуть с облегчением, но госпиталь по-прежнему нуждается в кадрах. Плохо, что все, кто хоть как-то умеет обращаться с чакрой, становиться именно шиноби, и лишь некоторые из них идут в ирьенины. Чистых медиков, не связанных с шиноби, можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Тогда могу вас порадовать. Харуно Сакура, бывший генин из седьмой команды, более не является шиноби. Насколько мне известно, Хокаге-сама перевела ее под ваше крыло.

— Да, бумаги у меня на столе. Ты знаком с этой Сакурой? Как-то мне не довелось с ней работать, видимо, еще не получала серьезных травм.

— Знаком немного, — кивнул я, — контроль чакры очень хороший. Да и теорию зубрить она умеет. Думаю, неплохо подойдет на роль вашей помощницы.

— Надеюсь, — кивнула Амаки.

Мы вошли в небольшую комнату, явно предназначенную для отдыха персонала. Амаки сначала хотела подойти к столу, но я ее опередил, приглашающим жестом указав на кресло, а сам встал к столу и начал готовить чай, ну и соображать, что еще не успели подъесть. Женщина хмыкнула, но возражать не стала.

— Что случалось, Като? Ты вернулся с миссии, но вместо тебя на койке пациентов один шиноби Конохи в критическом состоянии, и еще четверо с разными травмами. А ты, как я погляжу, живой, здоровый, даже невредимый, а? Хотя этого шрама на твоем лице я раньше не видела.

— Вы же сами меня просили быть осторожнее, вот я и стараюсь. А что касается поступивших, я имею непосредственное отношение только к одному из них.

— Учиха, — кивнула Амаки.

— Да, по-хорошему уговорить не получилось. Но, как говориться, кунай у горла и доброе слово убедительнее, чем просто доброе слово.

Женщина рассмеялась:

— Хорошая фраза, следует запомнить. Так ты пришел просто поболтать, или по делу? Учитывая твою нынешнюю принадлежность, я все же склоняюсь ко второму.

Киваю и развожу руки в извиняющемся жесте, признавая правоту Амаки:

— Обещаю, впредь заскакивать и просто поболтать, если вы не против, Амаки-сан. Но я действительно по делу. Меня интересует текущее состояние Саске.

— Ты не единственный, кого интересует его состояние. Я что, должна все повторять одно и то же?

Улыбаюсь в ответ, искренне и открыто, преподнося медику чашку чая и тарелку с наиболее свежими печеньями, что удалось найти.

— Когда он выздоровеет, мне не важно. Я хотел узнать, в сознании ли он, и можно ли с ним говорить на важные темы.

Амаки смерила меня изучающим взглядом:

— Спасибо, — отпивая чай, поблагодарила она, — А ты знаешь, что у меня приказ, никого к нему не подпускать?

— Я вас об этом и не прошу, Амаки-сан, — продолжаю улыбаться я, — ну так как?

Женщина наигранно печально выдохнула, и кивнула:

— Уговорил. Ты его бил аккуратно, могу даже похвалить, ни одного синяка или гематомы. Мастер.

Кланяюсь, принимая похвалу.

— Но вот бой, который он провел до этого, дался парню очень тяжело. Как ни странно, проклятая печать помогает ему восстанавливаться. Во время истощения печать выделяет не отравленную чакру, а очень хорошую копию собственной чакры мальчика. Да и с заживление ран дело тоже идет хорошо. Но… Во время использования печати Саске почти сжигает собственные чакроканалы. Возможно, со временем он к этому привыкнет, или привыкнет его организм, но пока после каждого боя на полную, ему придется привыкать к своему телу заново. Что же касается текущего состояния, он должен придти в сознание не раньше, чем завтра. Сможет двигать руками. Медленно, и вряд ли поднимет что-то тяжелее фишки для игры в сеги.

— Хм, для игры в сеги, значит? Я понял. Спасибо, Амаки-сан. Думаю, я пойду домой, а завтра загляну, — улыбнулся я.

Женщина улыбнулась в ответ, но кивнула.

— Я прикажу провести все необходимые процедуры, чтобы Саске дали выспаться Сегодня. И предупреди меня, когда зайдешь в гости.

— Спасибо, Амаки-сан. А откуда такая щедрость, — неподдельно удивился я. Ну, почти неподдельно.

— Ты сумел его вернуть. Нет, уговорить вернуться. Ну, и устная просьба Тсунаде помогать тебе по мелочам.

— Спасибо за помощь, Амаки-сан, — поклонился я, — До завтра.

Она подала мне неплохую идею, даже не подозревая об этом. Мне нужна была доска для игры в сеги. И, ближайшим местом рядом с госпиталем, где я мог ее достать, оказался квартал Нара. Знаю я одного большого любителя этой игры. Даже двух, но меня интересовал младший.

Короткая прогулка до особняка старшей семьи и стук в ворота. Команды. Участвующие в разборке в Озере, должны были вернуться лишь на день позднее нас. Все же мы с командой делали крюк, доставляя пленного Дайме. На стук открыл непримечательный шиноби. Все же у Нара не было ярких внешних отличий, и распознать членов этого клана было не такой простой задачей.

— Меня зовут Минакуро Като. Я пришел в гости к Шикамару.

Нара не имели столь плотной защиты, как Хьюги. Хитрость была в том, что, кроме самих себя. Им не требовалось что либо специально охранять. Финансы клана были пущены в дело, и отдельная сокровищница им не требовалась. Все остальное помещалось в несколько хорошо укрытых тайников с хитрой системой защиты. Насколько я знал, ценности переносили из одного тайника в другой, постоянно тасовали. И, если взломать один тайник, остальные на некоторое время станут просто недосягаемыми, закроются наглухо и все. Плюс был ряд хитростей, о которых знали только сами члены клана.

В общем, меня пропустили в небольшой садик на территории поместья. Шикамару вышел ко мне через несколько минут.

— Като-кун? Привет, что случилось?

— Привет, Шикамару-кун. Почему что-то обязательно должно было случиться?

— Не припоминаю, чтобы ты до этого заглядывал ко мне, — объяснил свою позицию Шика.

— Ну, да, мой просчет. На самом деле у меня к тебе просьба. Где вы берете те замечательные наборы для игры в сеги? Подделки, что продают в магазинах, меня не устраивают.

Молодой представитель клана Нара хмыкнул:

— Я, конечно, могу ответить на твой вопрос, но откуда такой интерес? Не помню, чтобы ты увлекался игрой в сеги.

— Теперь увлекаюсь.

Шикамару потер затылок, этот жест обычно сопровождался незыблемым: 'как напряжно'. Но в этот раз он заинтересованно смотрел на меня.

— Хорошо. Мои условия: сыграем в сеги. Выиграешь, я подарю тебе набор. Проиграешь, ну… не знаю, придумаю потом.

Я ухмыльнулся в ответ:

— Идет.

О сёги благодаря одному настырному знакомому я знал и в прошлой жизни.

Но никогда серьезно в них не играл. В основном из-за немалого разряда в 'традиционных' шахматах. Но сейчас я был рад что этот фанатик каждый раз при встрече пытался доказать преимущество Сёги перед 'унылыми ничейными шахматами' показывая разные партии и задачки. Имя того паренька я вспомнить не мог так-же как и его внешность. А вот то что он мне тогда показывал на доске неожиданно всплыло в памяти. Точнее я помог ему всплыть. И это было значительно легче чем вспоминать людей, имена и события. Выверт мозга? Возможно. Как это ни удивительно но правила тех и этих Сёги были совершенно идентичны. В плоть до фуригоми которые сейчас и разыгрывал Шикамару.

— Твой ход, — все еще с ленцой в голосе протянул он.

Пусть и казалось что ему сейчас плевать, но я видел его самоуверенность и знал о гордыне, присущей, наверное, всем молодым гениям. Мы начали игру. Единственным моим шансом и надеждой на победу у такого игрока был неожиданный трюк. И именно партию с такой абсурдной и невероятно наглой ловушкой я и вспомнил. Сначала нужно было привести игру к нужному моменту и позиции. Я играл очень аккуратно, строя свою крепость избегая обострений и размена фигур. Нара играл уверенно и разумно, хорошо просчитывал мои ходы.

— Так ты меня не обыграешь, Като-кун. Тебе не хватает агрессии. Я думал, риск является частью твоего характера.

— Разумный риск, Шикамару-кун. Разумный риск, — я продолжил играть по выбранной тактике, одновременно развивая диалог, чтобы немного отвлечь оппонента, — Эта игра очень напоминает нашу жизнь, не согласен? Шиноби. Как фигуры на игральной доске. И каждый ход может стать последним. Но так же каждый ход может привести к победе.

Нара сосредоточившись не ответил мне и только фишки стучали по гобану. Наконец-то, благодаря множеству маневров и нескольких мелких разменов, я привел игру к нужной позиции и приоткрыл свою ягуру. Сейчас был решающий момент. Если Шикамару просто атакует меня, то попадет в мелкую ловушку, которая хоть и выровняет игру, но не даст мне решающего преимущества. И тогда я проиграл.

Если он отступит и проигнорирует эту угрозу то из-за в целом зажатого положения на доске я проиграл. Но был еще один путь, он может увидеть как обойти ловушку, разрушить мою крепость, заставить поставить под удар сильнейшие фигуры. И именно тогда он попадет в такое положение когда это все не будет иметь значения.

Я ждал. Шикамару думал долго. Я же не торопил его рассматривая текстуру гобана. Действительно хорошая доска. Шикамару резко сделал свой ход ухмыльнувшись. Он попался. Дальше мы быстро разыграли позицию. И лишь когда я сам атаковал своим серебром его короля он понял. Только ради лица обычно невозмутимого Нара стояло разыграть эту партию. На нем по очереди отображалось масса эмоций. От удивления до хорошо скрытого восхищения.

— Сдаюсь, — легко признал мой опанент.

— Я лишь кажусь рисковым, Шикамару-кун, на деле я очень осторожен. Так же, как и ты кажешься ленивым, на деле таковым не являясь.

— И каким же я являюсь на деле, Като-кун?

— Ты любишь играть со своим противником. Доказывать свое превосходство. Ты не даешь свободу этому качеству, но оно у тебя есть, Шикамару-кун.

— Возможно. Но это качество есть у многих.

— Ты хочешь быть лидером. Это твое стремление. Иначе станет слишком скучно. Ты скучаешь не потому, что тебе лень что-то делать, а потому, что нет достаточно сложных задачек для решения.

— Хм, — чунин из клана Нара явно не был готов к такой оценке своего характера, — мой учитель тоже считает, что сеги напоминает жизнь шиноби. Но я не совсем понимаю, как он расставляет роли. Я всегда считал что Король это Хокаге. Он же не согласен со мной.

— И он прав. Хокаге это всегда один из сильнейших шиноби деревни. Король, же одна из слабейших фигур. Он то, что все остальные фигуры должны защищать.

— Но могущественных фигур две, какугё и хися. А Хокаге один — сказал Шикамару.

Я улыбнулся. Как же ты прав, Шикомару, в своем неведении. Фигур действительно две. Одна на свету, а жругая в тени. Но тебе пока не стоит об этом знать.

— Это одна сила, просто в двух лицах. Они ходят разными путями но служат одной цели. Но как-ты видишь я не Хокаге и спокойно могу пожертвовать ими обоими чтобы достичь своей цели. Ты попал в ловушку, Шикамару-кун. Хоть и играешь во много раз лучше меня. Ты великолепно просчитываешь ходы. Но, есть кое-что еще. Всю игру ты играл против моих фигур Шикамару-кун. Я же играл против тебя. Большинство в той позиции просто уступило-бы. Но не ты. Я уверен, что уже при следующей нашей игре ты не попадешь в такую ловушку. Но, Шикамару-кун, я привык сражаться с теми, кто сильнее меня. С теми, кто порой превосходит меня во всем, или почти во всем. Есть много хитростей, если ты видел мои бои, ты должен был заметить, что я никогда не атакую напрямую. Один, два, даже три отвлекающих удара, чтобы скрыть один единственный, но эффективный и наиболее болезненный.

Гений клана Нара несколько секунд задумчиво смотрел на меня. Он уже справился с эмоциями и успокоился, но некоторый блеск интереса в глазах все же остался.

— Я все же не ошибся, сказав, что ты любишь рисковать. Но ты прав, оправданный, точно просчитанный риск.

— Король на доске лишь символ того, за что мы сражаемся. Он у каждого свой. Для меня это сама Коноха, ее процветание. Но и это самое главное.

— А что же главное, Като-кун?

— Кто мы на этой доске, Шикамару-кун? Кто мы и где наше место? Сейчас мы играли в игру, и я легко отправил пяток фишек на съедение, чтобы отыграть инициативу. Но в реальной жизни это были бы шиноби, верно?

— И что? Ты бы поступил так же? — прищурившись, спросил Шикамару.

— Кто знает. Мы обязательно сыграем еще раз. Но я хочу, чтобы ты сначала ты разобрался, где же связь между игральной доской и реальной жизнью.

Шикомару поднял лицо к небу, несколько мгновений смотрел в облака, а затем кивнул:

— Хорошо, я найду ответ на этот вопрос… Я пришлю тебе гобан, Като-кун. И, не думал, что так неожиданно найду для себя интересного соперника.

— Спасибо за доску, Шикамару-кун. Но, я уже сказал, что играю хуже тебя. В следующий раз это не будет так интересно. До встречи.

— До встречи.

Мы поклонились друг другу, и я покинул поместье Нара. Надеюсь, на меня не сильно обидятся.

Глава 94

Оставшийся день и вечер прошли спокойно. Написав письменные отчеты, я начал тренировку с новыми способностями, благо для этого достаточно было просто сидеть на месте. Каору, убедившись, что я не собираюсь снова куда-то исчезать, занималась своими делами. Но кое-что меня беспокоило. Я до позднего вечера ждал появления кого-то из подопечных Данзо, но так никого и не дождался. Либо ему не интересно… Ха три раза! Ему все интересно, значит, этот вариант не рассматриваем. Либо он уже и сам все знает. И вот тут возникает закономерный вопрос: откуда? Опять же либо у него есть другие информаторы, что также весьма вероятно, неизвестно лишь, насколько они информированы и сведущи в деталях, либо за мной очень профессионально следят. И если первый вариант вполне оправдан, Данзо поступает различная информация, сложив которую он сам догадывается, что, как и где происходит, то второй заставляет задуматься. Возможно такое, что за мной плотно следят, а я не знаю? Допустим. Ничего опасного для меня Данзо пока не знает, потому что меня никто не схватил и в темный подвал не утащил. Надо будет еще раз пересечься с Мииной, чтобы узнать, как у нее дела. И надеяться, что мои новый способности помогут мне обнаружить слежку, если таковая будет иметь место. По крайней мере, сейчас я наблюдения не чувствую.

Ночь прошла… бурно. И, хотя мне очень нравятся длинные и мягкие волосы моей напарницы, просыпаться, обмотанным этими волосами как-то не есть гуд. Надо сделать заметку в памяти, и, в следующий раз, как она уснет, сразу свить ее волосы в косу.

Утром пришел посыльный, молодой паренек, даже не шиноби, передал мне в руки небольшую записку, в которой указывалось место и время встречи с бывшим Третьим Хокаге.

— Кто приходил? — раздалось за спиной.

Оборачиваюсь, ухмыляясь тому, что вижу.

— Днем Хокаге-сама встречается с главой клана Сарутоби. Мне предстоит присутствовать на этой встрече.

Девушка зевнула, слегка поправляя свои волосы. А волосы были единственным, что хоть как-то прикрывало ее тело.

— Ты успел стать видной политической фигурой в Конохе, а мне не сказал? Когда будешь переезжать в собственный особняк, не забудешь мне сообщить? — и голос совершенно невинный. Она быстро учиться. Еще год назад Каору не умела так легко играть эмоциями. Хотя у девушек это сильно зависит от самооценки, а не что так не поднимает самооценку, как внимание противоположного пола.

— Я даже готов тебя взять с собой… на роль наложницы, м?

В последнее время наши перепалки больше перешли на слова и подколки. Это очень хорошо, так как вещи в общем доме больше не страдают от чьей-нибудь очередной маленькой мести.

— А я согласна, — с задумчивым видом ответила девушка, — целыми днями быть предоставленной самой себе, ночами получать удовольствие. Никакого риска, никаких битв. О тебе заботятся, даже работать не надо. Чем не хорошая жизнь?

Ну да, кого я хотел смутить такими глупостями? После долгого общения со мной требуется что-то грандиозное, чтобы выбить Каору из колеи. Но попробовать можно…

— Значит, ты будешь полностью в моей власти? И я смогу проявить все свои садистские наклонности, да? Цепи, наручники, плеть. Ну, у меня еще несколько идей найдется.

— В этом я не сомневаюсь, — парировала Каору, — В твоей извращенной голове найдется множество идей. Но запомни, при первой же попытке сделать мне больно получишь ответный удар. Поверь, у меня найдутся способы иссушить тебя в пыль.

Вильнув бедрами, девушка ушла в мою комнату. Красива. Есть, конечно, и куда красивее, все же она еще подросток, и ее тело только стремиться к совершенству, но красива. И я все еще не знаю, о чем она думает, когда ее мысли улетают куда-то далеко. У каждого человека есть слабость, на которую можно надавить. И, видимо, там, в ее мыслях, кроется ее слабость. Вот только делиться со мной она никак не хочет, недостаточно доверяет. Печально. Собрав свою одежду, она взяла свежее полотенце и шагнула к ванной комнате.

— Ты идешь? — последовал вопрос. И лицо такое отстраненное-отстраненное, и как будто само собой разумеющееся спрашивает.

— Иду, — киваю, так же сохраняя спокойное лицо, но не отказываться же.

В остальном утро так же прошло спокойно. Биджу! Так даже не интересно, если ничего не происходит. Давно у меня не было таких вот спокойных дней. Ни тебе миссий, ни срочных поручений. Одна только встреча на день назначена, и то я в ней на втором плане. Даже словесные перепалки прошли как-то обыденно.

— Мне пора идти, — махнув рукой Каору, я натянул свой жилет чунина.

И мне стоило всей своей выдержки не выдать себя и просто надеть жилет и шагнуть к выходу. Что это? Что за хрень? Распознать, что именно за ощущения идет от одежды я сумел далеко не сразу. Неясная смесь, и единственное, о чем я мог сказать наверняка — чужое внимание. На одежде стояла сложная тонкая техника, всего скорее, для наблюдения за мной. Кто ее поставил? Когда? А ведь вариантов не сказать, что много. Каору. Кто еще мог в моем же доме поставить на мою одежду такую технику? Итак, я недооценил девочку. Хотя это бы объяснило, почему одна темная личность не дергает меня, хотя я должен таскать ему информацию. И моих способностей явно мало, я могу только почувствовать, что техника есть, но это все. Оракул наверняка бы заметил, но он ничего не говорил. Просто не стал? Вряд ли. Есть и более простые способы меня убить, ведь я ему сам сказал, что хочу сместить Данзо. Исходим из варианта, что в этот момент техника не работала. Да, и когда Оракул закончил преобразование, я такого не испытывал. И вчера все было нормально. Ощущение появилось только сейчас. Ну, Като, хотел приключений? Получил, да столько, что не сразу унесешь. Ладно, будем думать, что и как делать, а пока можно вполне спокойно поучаствовать в решении судьба Учихи Саске. Может, придут какие умные мысли.

Место встречи меня сразу несколько озадачило. Хирузен назначил встречу в одном из классов Академии Шиноби. Старик что-то задумал, не иначе. Какие еще могут быть причины? Что есть в Академии, чего нет в клановом особняке, к примеру? Да уж, даже не вопрос. Или чего нет в Академии, что есть в том же особняке? Лишние глаза и уши. Нет, сомнительно. Ничего такого архи важного обсуждать не собираются. Возможно, просто нейтральная территория. Хотя, если мне не изменяет память, Хирузен же взял на себя организационные вопросы по Академии, так что это его территория.

На входе в Академию меня встретила Анко. Не сказать, что я совсем не ожидал ее увидеть, мне скорее интересно, кто именно ее пригласил.

— Привет, Анко-чан! Или мне называть тебя сенсей? — крикнул я издалека.

— Паршивец, — с улыбкой ответила девушка, — так и не научился уважать старших?

— А ты научилась входить через дверь? — легко отмахнулся я.

Интересно, это я подрос, или девушка горбиться начала. Раньше я был на уровне ее, хм, груди, а теперь достаю до подбородка.

— Ой, а мы давно не виделись, подрос, — чуть приветливее улыбнулась она, — рада тебя видеть, живым и здоровым.

Значит, все-таки я. Надо будет поинтересоваться у Оракула, это никак с ним не связано.

— Взаимно. Тебя тоже пригласили на сходку старичков?

И сразу уклоняюсь от подзатыльника. Все же для нее старик Сарутоби авторитет.

— Только не понимаю, зачем тебя пригласили, Като-кун. Уж ты точно не сможешь сказать что-то умное.

— Зато смогу постоять и помолчать с умным видом.

Девушка покачала головой, но махнула рукой, чтобы я шел за ней.

— Как тебе удалось переубедить Учиху? — тихо спросила она.

— Побил, и пообещал побить еще сильнее, если не согласиться.

Но шутку она проигнорировала:

— Я серьезно.

— Сейчас все узнаешь, долго объяснять.

— А если в двух словах? — не унималась девушка.

— Пообещал, что он сможет стать безликим.

Анко хмыкнула, этим выразив как весь скептицизм, с которым она относиться к этой идее, так и свое мнение о мизерности шанса, что мне удастся все провернуть.

— Кто еще участвует?

— Шизуне и Хатаке Какаши.

Упс. Хотя будет забавно поговорить с Копирующим Ниндзя. Интересно, как отнесется бывший учитель к новому?

— Как настроение у носителя шарингана? — продолжил я разговор.

— На мой взгляд — не особо хорошее, — пожала плечами Анко, — по моему, побег ученика сильно по нему ударил.

Теперь хмыкнул я. В способностях Хатаке, как хорошего шиноби, даже как отличного шиноби, я не сомневался. А вот учитель из него аховый вышел. Первая команда за столько времени, и расформирована не просуществовав и два года, одна больше не хочет быть шиноби, второй предпринял попытку побега из деревни. И пусть меня кто-то попробует убедить, что это не его вина.

Мы вошли в просторную аудиторию. Старик Сарутоби сидел в своем кресле у одного из столов и задумчиво смотрел в окно. Какаши сидел у окна, другого, в дальнем конце зала, и делал вид, что читает.

— Сарутоби-сан, — поклонился я Хирузену, и кивнул джоунину, — Хатаке-сан.

— А, Като-кун, — повернулся ко мне бывший Хокаге, — я рад, что ты пришел немного раньше Тсунаде-сан.

Какаши поднял на меня глаз, но остался на месте, лишь кивнув в ответ на приветствие. Анко встала рядом с Хирузеном.

— Вы хотели поговорить со мной?

— Да. Когда я узнал, кого Тсунаде-сан собирается назначить для обучения Саске-куна, признаться, я был очень удивлен.

Хирузен улыбнулся той самой добродушной улыбкой, которая была мне неплохо знакома. Но он ничего не спрашивал, и я просто ждал, что еще скажет старик.

— Я и не думал, что мальчик, которому позволили работать в лаборатории академии, достигнет таких успехов. Ты один из самых результативных чунинов в Конохе, Като-кун. Ты знаешь об этом?

— Нет, Сарутоби-сан. Никогда не интересовался подобной информацией.

Есть вещи куда более насущные и полезные в жизни.

— М-м-м, — протянул из своего угла Какаши, — ты ведь сражался с Саске, так?

— Это не было сражением. Саске уже был истощен и ослаблен.

— И ты его неплохо уделал, — вставила свое слово Анко.

Пожал плечами:

— Вовсе нет. Ни одной серьезной травмы я ему не нанес. Синяки не в счет.

— Но почему Тсунаде-сан считает, что ты должен обучать Саске? — вернулся в разговор Сарутоби.

Они что, заранее сговорились?

— Не обучать. Я подготовлю его для вступления в АНБУ, а там и без меня учителей хватит.

— А сейчас он не готов? — вновь Какаши.

— Не обижайтесь, Какаши-сан, — надоело, сейчас буду намекать, кто и где оплошал, — тайдзюцу и ниндзюцу и Саске на уровне. Свои знания вы ему передали. Мне нужно только научить его… думать.

Анко подавила смешок, а сам Какаши выразил одним глазом, как он опечален.

— Като-кун, что ты хочешь сказать, — дипломатично вставил старик.

— Саске во многом ребенок. Ему никто так и не объяснил, — выразительный взгляд на Какаши, — что он не самый гениальный мальчик. И что Коноха — одна из сильнейших скрытых деревень мира. Я не знаю, как еще объяснить причину, по которой он решил, что в Отогакуре его обучат лучше, чем в Конохагакуре.

Второй сдавленный смешок Анко. Теперь уже Хирузену пришлось опечалено вздыхать. Идиллию разрушили двери, которые открылись, впуская в аудиторию еще двух человек.

— Хирузен-сан, — короткий поклон от действующей Хокаге старику, и взмах рукой — привет и остальным.

— Добрый день, — уважительный поклон от Шизуне.

— Приветствую тебя, Тсунаде-сан, — кивнул старик, — прости, но мы начали без тебя.

— Я надеюсь, ты еще не успел все испортить? — повернулась ко мне Хокаге.

Пожимаю плечами:

— Только изложил свою позицию.

— Да, вижу, моя ученица выбрала себе очень бойкого помощника, — вздохнул Хирузен, — Но я не могу согласиться с вашим предложением. Я принял это решение, когда еще был Хокаге, и не вижу причин его менять…

— Кроме попытки побега, как самой заметной, — тихо вставил я.

— Като-кун! — а вот стоило мне перебить старика, и Анко тут же зашипела, как змея.

Ей идет, и я выразительно улыбаюсь девушке.

— Но он прав, — это уже Тсунаде, — у Саске есть стремление — стать сильным. Хорошее стремление для шиноби. А обучение в АНБУ будет именно тем, что ему нужно.

— М-м-м, его стремление слишком фанатично, — Какаши, — оно и поставило мальчика на путь мстителя.

— Это я могу исправить, — вставил слово я, — уже начал.

— И как, если не секрет? — снова Какаши.

— Живым примером. Хотя правильнее будет сказать — мертвым. Четырьмя трупами, что лежат в морге. Четверо фанатиков, погибших за свои стремления, и не добившихся цели.

— Обучение в АНБУ сделает Саске-куна еще более замкнутым и окончательно потушит в нем Волю Огня, — это, естественно, Хирузен.

— В нем нет Воли Огня. Как нет ее и во мне. И работа в команде как раз сделала его замкнутым. Он едва не убил обоих напарников…

— Като-кун! — снова Анко.

Установилось короткое молчание, которое быстро развеял Хирузен:

— Почему в тебе нет Воли Огня?

— Почему она должна во мне быть? — ответил я вопросом на вопрос.

Старик нахмурился, и мне пришлось все же ответить более развернуто.

— Мне не нужны надуманные причины служить своей деревне. Это мой дом, за который я буду драться. Но ведь все здесь знают, что у медали всегда две стороны. Светлая… И темная. Кто-то должен делать и грязную работу. Ведь мы шиноби, все мы, это очевидно. И нанося смертельный удар из тени лучше не обременять себя светлыми идеалами.

— Саске ушел слишком глубоко во тьму, — вставил Какаши.

— А у него не было проводника, — пожал я плечами, — он шел в одиночестве, и заблудился. Я могу показать ему, где та грань, которую не надо переступать. Могу показать, как глубоко в тень можно погрузиться, чтобы не потерять себя. Я начну, а жизнь безликого продолжит.

На мое плечо легла ладонь Тсунаде.

— Когда ты вступил на этот путь? — негромко спросила она.

— Когда оборвал жизнь той, кого считал другом, я сделал первый шаг. А получил ускоряющий пинок, когда погибла моя семья. Но я не мститель. Сарутоби-сан, я уже говорил вам, что не собираюсь загонять себя в замкнутый круг ненависти. И я тот, кто сможет вытащить Саске из этого круга. Не Наруто. Я.

Хирузен грустно усмехнулся.

— Я не хочу, чтобы Саске-кун вставал на этот путь.

— Почему? — это снова Тсунаде.

— Таким было условие его брата.

Интересное откровение, но оно ничего не меняет.

— Итачи идиот! — выдохнул я.

— Като-кун!

— Что? Он идиот! Столкнул брата на путь мстителя, и сам же запретил делать из него убийцу.

— Ты все упрощаешь, — поправил Какаши.

— Это вы все усложняете, — отмахнулся я, — Итачи нет в Конохе. Был бы здесь, мы могли бы и ему объяснить, где и сколько раз он был не прав. Саске уже поздно перевоспитывать, но еще не поздно направить.

Честно, уже начинает надоедать. Почему я один должен их убеждать?

— Его брат, не единственная причина, — вновь заговорил Хирузен.

— И какая вторая? — Тсунаде сложила руки на груди, видимо, тоже уже устала.

— Я сам не согласен с этим. Я не хочу, чтобы мальчик становился безликим. Я хочу дать Саске-куну шанс. Но я не вижу причины доверять мальчика Като-куну. Не обижайся, юный чунин, ты весьма одарен, и для своего возраста достиг не малого. Но доверять тебе твоего же сверстника, да еще и с такой сложной судьбой… Я не верю, что ты сможешь помочь Саске-куну. Только навредишь.

— Саске не нужна помощь, — отрицательно покачал головой я, — ему не нужна ничья жалость. Ему нужен сильный пинок и хороший подзатыльник, чтобы не маялся дурью.

— Он и так уже немало пережил…

— Да что он пережил? Кроме смерти своего клана, своей семьи!? — взбесился я, — Это пережил, к слову, далеко не он один! Да у всех здесь присутствующих найдется по паре историй, не сильно уступающих истории Саске! Он не особенный! Не надо его жалеть!

— Не говори мне, что мне делать, мальчишка! — рыкнул Хирузен. Вот теперь старик уже не выглядел, как добрый старик. Нет, сильный и опытный лидер, долгое время управлявший сильной деревней. Добрячек Сарутоби мне не очень-то нравился, глупая маска. Нет, вот таким бывший Хокаге мне нравился куда больше. Твердый опасный взгляд, резкие, но точные движения. Красота, — Что ты понимаешь, щенок! Что ты можешь знать!? Ничего! Ты не понимаешь, на что хочешь подписать последнего Учиху!

— На что это я хочу его подписать?

Установилось молчание. Странное молчание, все было, что сказать, кроме меня, но никто не решался.

— Так что не так? Почему вы не хотите дать разрешение на перевод Учиху Саске в АНБУ?

— Като-кун, — это, естественно, Анко, — не надо…

— Что не надо, Анко-сан? Кто-нибудь может мне назвать вескую причину? Хотя бы одну?

Какаши закрыл книгу, медленно убирая ее в свою сумку.

— В удивительно время мы живем, — отстраненно философски сказал он, — бесклановый парень определяет судьбу еще недавно сильнейшего клана Конохи. Като-кун. Почему ты так яростно борешься за возможность обучать Саске?

— Почему? — удивился я, — Что за вопрос. Потому что ему еще можно помочь. Потому что он еще может стать полезным для Конохи. Потому что еще есть возможность возродить его клан. Почему я не должен бороться за такую возможность?

Эх! Во мне такой оратор и актер погибают. Ну не говорить же, что он может быть полезен именно мне, и занимает определенное место именно в моих планах.

— В тебе есть Воля Огня, Като-кун, — улыбнулся одним глазом Хатаке, — странная, но есть. Сарутоби-сан, я поддерживаю мальчика.

— Согласна, — ну наконец-то Анко встала на мою сторону, — Это будет правильно.

— Анко-чан. По-твоему, Като-кун готов стать учителем для Саске-куна. Ты должна знать своего ученика лучше нас. Про то, что он наглый и самоуверенный, мы уже знаем, — вернув себе добрую улыбку, спросил Хирузен.

Зверь старик, быстро справился с собой.

— Да. Мой ученик всегда показывал хорошие результаты. Возможно, он пока не готов стать настоящим учителем или возглавить целую команду, но ему тоже можно дать шанс.

Анко, я тебя обожаю. Если перестанешь вламываться в окна, вообще любить начну.

— Осталось убедить Совет Кланов.

— Это уже моя проблема, Сарутоби-сан, — ответила Тсунаде.

— Растешь, ученица, — кивнул старик.

— Да, сенсей, — кивнула в ответ Хокаге.

— Хорошо, я поддержу тебя.

* * * * *

Тсунаде наблюдала за покидающими кабинет Като, Анко и Шизуне. Разговор поставил несколько новых вопросов, но, в основном, молодой чунин оправдал ее ожидания. Хатаке облокотился на стол рядом с бывшим Третьим Хокаге, но говорить не спешил. Тсунаде все еще пыталась понять, что именно хотел услышать ее учитель от Като. Вообще, они уже успели все обсудить, еще прошлым вечером, когда Хирузен сам появился в ее кабинете. И он, после недолгого спора, согласился с предложением Пятой Хокаге. Но поставил условие, которого Тсунаде не ожидала. Хирузен хотел провести эту беседу, именно таким составом. Он не стал объяснять, зачем ему это нужно, просто распределил роли в постановке. Единственным, кто не знал, что происходит, оставался сам Като. И сейчас Тсунаде хотела узнать, что именно послужило причиной для этого игры.

— Учитель?

Старик смотрел в окно, думая о чем-то, и не торопился оборачиваться. Хотя он, естественно, был готов к диалогу, но все же Като ухитрился задеть его за живое, пусть и не сильно.

— Хирузен-сан.

От такого обращения он поморщился, разворачиваясь к своей ученице.

— Я отлично услышал тебя и в первый раз.

— Так зачем было все это? Что вы хотели узнать?

— Сначала просто проверить способности Като-куна, — ответил старик, но его лицо вновь приобрело задумчивое выражение, — а потом у меня появились нехорошие подозрения.

Женщина выдохнула, стоять она уже устала, и поэтому прошла до стола преподавателя и присела на него.

— Что за подозрения?

— Твой помощник никого тебе не напоминает?

Тсунаде пожала плечами.

— Нет, но видимо напоминает вам, учитель. Кого-то конкретного?

— Да. Думаю, ты просто не так хорошо знакома с этим человеком, чтобы видеть все их сходства.

— А если перестать говорить загадками?

— Шимуро Данзо.

Повисла пауза. Тсунаде восстанавливала в памяти все, что знала о главе Корня, параллельно сравнивая с Като. И не сказать, что она готова была согласиться со словами учителя.

— Почему вы так считаете?

— Значит, тебе сходство не кажется столь явным. Какаши?

Копирующий ниндзя кивнул, качественная иллюзия исчезла, показывая открытый шаринган, которым он наблюдал за мальчиком:

— Если он где-то и врал, то я не смог этого обнаружить. Думаю, вам все же лучше было бы привлечь кого-то из Яманак.

— И под каким предлогом? Не забывай, что мы имеем дело все же не с обычным чунином. Като-кун недоверчив, и, заметив явно лишнего человека, был бы куда более сдержан, ощущая подвох. Ты же здесь находился на правах учителя Саске-куна.

Тсунаде решила напомнить о себе:

— Так к чему вы ведете? К тому, что Като-кун изворотливая гадюка? Это мне и так известно, его род деятельности обязывает. Причин сомневаться в его преданности деревне нет. Что еще не так?

— Он действительно предан Конохе, — кивнул Хирузен, — как всегда был ей предан Данзо. Ученица моя, я уже предупреждал тебя об опасностях, которые таит в себе Корень, и о стремлениях, которые появились у моего старого друга. Когда-то я совершил большую ошибку, позволив Данзо стать моей теневой копией. Я надеялся, что он будет помогать мне там, где я не смогу действовать. И он помогал, вначале. А со временем стал слишком силен, и порой просто игнорировал меня, когда считал, что может поступить иначе. Я устроил все это, потому что мне предстоит поручить Като-куну важную миссию, где ему потребуется его актерское мастерство, а не способности шиноби. И уверен, он с той миссией справиться.

Хирузен замолчал, кивнув Какаши. Тот поднялся и впрягся в кресло Хирузена, медленно покатив его к выходу.

— Но Тсунаде, — почти у самых дверей все же решил закончить старик, — Не дай своему помощнику пойти по стопам Данзо. Не повторяй моей ошибки.

Глава 95

Странный осадок от разговора остался. Как будто был какой-то подвох, но я так и не понял какой. Впрочем, мы добились своего, об остальном надо будет поговорить с Тсунаде отдельно. Когда найду способ избавиться от следящей техники. А пока можно было заниматься тем, чем мне положено было заниматься. Надо навестить Саске. Мальчишка Учиха уже должен был придти в себя, пора бы и ему узнать, что от него потребуется в ближайшем будущем. Уже предвкушаю, как его вдохновят некоторые пикантные моменты. Добрался до госпиталя, предварительно заглянув домой и забрав набор для сеги, но сначала решил зайти к доктору Амаки, обещал же заглядывать иногда.

Поднялся наверх и застал у двери в кабинет доктора Сакуру. Девушка была… не в форме. Как будто вообще не понимала, что именно здесь делает. Да и мысли ее явно были далеки от госпиталя и двери, перед которой она остановилась.

— Сакура?

Девушка встрепенулась, вырванная из своих размышлений.

— А? Что? Като?

— Привет, как дела? — ага, как будто я сам не знаю.

— Привет, — кивнула девушка, и снова начала погружаться в свои мысли.

Ндя, неслабо ее коробит. С одной стороны мне дела нет, никаких планов на нее у меня не было, но с другой… были у меня кое-какие мысли. К тому же небольшая поддержка мне ничего стоить не будет.

— Эй! Взбодрись! Ты сама на себя не похожа.

— Ой, да, я… извини, я немного не в форме. Думаю, мне стоит уйти… — она уже начала разворот, когда я положил ей руку на плече.

— Стоять! Уверен, доктор Амаки тебя уже ждет. Я ведь знаю, что тебя перевели к ней, обучатся делу медика.

Сакура кивнула, но как-то обреченно.

— Не уверена, что у меня получиться.

— Не узнаешь, пока не попробуешь, — пожал я плечами, толкая девушку к двери, — так что вперед, а я за тобой.

Но она все же уперлась в дверь.

— Подожди, я не могу.

— Почему?

— Я… Я сегодня говорила с Наруто. Он… У него не получилось…

У меня уже появились сомнения в правильности выбора кандидатуры. Как можно быть настолько зацикленной? Если она окончательно сломалась, то лучше подыскать кого-то другого. Ладно, времени у Учихи будет полно, так что торопиться смысла нет. Поэтому дам Сакуре один маленький шанс, сумеет воспользоваться, посмотрим, не сумеет, ну… это уже будут не мои проблемы.

— Сакура, — быстро окинул коридор взглядом, проверяя, нет ли лишних ушей, приблизился к девушке и шепнул на самое ухо, — скажу по секрету, Саске в деревне…

И, ловя резко дернувшуюся куноичи, тут же цыкнул на нее:

— Только тсс!!! Это секрет, пока. Поняла?

Лицо ее сразу просветлело, девушка оживилась.

— Д… да… конечно. Я никому не скажу. Обещаю.

— Хорошо. Теперь марш к доктору Амаки. Ну? Вперед!

С ухмылкой глядя, как Сакура стучится и исчезает за дверями кабинета, решил, что зайду позже, и направился сразу к вышеупомянутому Учихе. Чтобы добраться до палаты в закрытой части госпиталя, пришлось обойти два вялых поста охраны. Это даже не смешно, по паре чунинов, явно скучающих и не совсем понимающих, зачем их вообще сюда поставили. Хотя, о чем я? Они же не должны были охранять Учиху от врагов. Они должны были не пропустить к нему посторонних, только и всего.

Саске сидел на кровати и хмуро смотрел в окно, небольшое, к тому же прикрытое с той стороны деревом. Внешне он был уже вполне здоров, а по состоянию в целом позже поинтересуюсь у Амаки.

— Привет, Саске.

— Пф…

Это что-то вроде 'я запарился тебя ждать'? Подхожу и отвешиваю ему подзатыльник, на что сразу получаю полный ненависти взгляд.

— Я не жду, что ты будешь благодарен мне за то, что я решаю все свалившиеся на меня проблемы, которые связаны исключительно с тобой. Но тебе придется быть банально вежливым, Саске.

— Привет, — выдавил он.

Хмыкаю, беру стул и сажусь напротив.

— Прежде, чем я начну тебя учить тому, что сочту необходимым, у меня есть две новости. Одна нормальная и вполне ожидаемая, вторая забавная для меня и не такая забавная для тебя. Уже сейчас с большой вероятностью можно сказать, что ты станешь АНБУ и пройдешь соответствующую подготовку. Совет Кланов, на котором все и решиться, состоится завтра. До этого времени ты проведешь здесь.

— Кф…

Это почти тот же 'Пф', только недовольства больше. Делаю заметку, взять с собой каких-нибудь мелких орешков, чтобы швырять в него в таких ситуациях.

— Вторая новость сделает тебя более разговорчивым. Тебе поставят условия, это было неизбежно, учитывая попытку бегства, ты еще легко отделался. Но условия весьма специфичные, хотя и не идут в разрез с твоими личными планами. Коноха заинтересована в возрождении клана Учиха. Именно этого от тебя и хотят. У тебя будет полтора года, чтобы объявить о своей помолвке.

— Что!!!? — аж подпрыгнул парень.

Ухмыляюсь:

— Вау, целое слово. Сразу после получения ранга чунин, который официально разрешит тебе заводить семью, ты должен будешь в течение полугода объявить о помолвке, ну и о свадьбе. Это станет залогом сохранения клана. Так же от тебя потребуют детишек, как только ты и твоя супруга созреют для этого.

— А не пошли бы ни с такими предложениями! — разъярился маленький Учиха, — Как они вообще смеют…

— Смеют, Саске, — уже жестче продолжил я, — Сядь! Успокойся! Они смеют, Саске, смеют.

Тон был выбран хорошо, и он сел, буравя меня злым взглядом.

— Все просто, парень. Другие кланы вполне способны диктовать тебе свои условия, у них есть на это сила. Их сила — кланы. Ты же сам себе клан. Поэтому сейчас ты можешь только просить их, терпя поставленные ими же условия. Можешь сказать спасибо своему брату.

Напоминание об Итачи охладило пыл Саске, превратив его гнев в холодную ярость. Таким он мне нравился больше, работать может куда продуктивнее.

— Мне нужно сделать предложение кому-то конкретному? — спросил он.

Ух ты, а соображает быстро, если вовремя остудить.

— Нет… пока. Но это уже действительно будет наглостью. Почти уверен, у тебя будет выбор, хотя тебе, возможно, постоянно будут подкладывать претенденток. Но это будет после. Сейчас тебе надо сосредоточиться на другом. Если будешь внимательно меня слушать и делать то, что я скажу, сможешь обломать всех этих стариков. Техникам Какаши тебя обучил неплохо, но он всегда был боевиком, им и остался. В бою он опасен и силен, но на этом его таланты кончаются. Мы же сосредоточимся на другом. Первое — контроль эмоций.

— Я контролирую свои эмоции! — ответил мне Саске.

Хмыкаю, чувствую, разочаровывать парня в ближайшее время мне придется часто.

— Вспышка ярости была тому доказательством? Ты себя не контролируешь. Тебя легко вывести из себя парой фраз. Контроль эмоций это не постоянное зацикливание на своей ненависти и желании мести, нет, Саске. Ты пытаешься превратить себя в бесчувственного чурбана. Это глупо, не имеет никакой пользы. Даже наоборот, ограничивает тебя. Продемонстрировать?

— Пф…

Улыбаюсь с предвкушением.

— Докажи. Скажи мне: Я люблю своего брата Итачи.

— Пошел ты! — рявкнул в ответ Учиха.

— Дурак. Слабак бесхребетный. Я зря трачу время.

— Я это не скажу! — продолжил брыкаться Саске.

— Почему? Потому что это ложь?

Он замолчал, в который раз буравя меня злым взглядом. Интересно, если он активирует шаринган, сумеет меня поджечь?

— Мне плевать, ложь это или правда. Умение лгать, в лицо, так, чтобы все вокруг верили, это и есть контроль эмоций. То, что ты забил их в угол, не дает тебе над ними контроль, наоборот, ослабляет. Это то же самое, что отказаться от использования чакры, чтобы доказать, что ты ее контролируешь. Солги мне. Солги так, чтобы я поверил. В лицо! Уверенно! Без сомнений! На секунду поверь сам в то, что говоришь, вначале это очень помогает, потом можно обойтись и без такого трюка. Давай!

Саске еще несколько секунд смотрел на меня, затем сквозь сжатые челюсти процедил:

— Я… люблю… своего… брата… Итачи…

— О, я почти поверил, — ухмыльнулся я, — Что, тяжело дается? Будем тренироваться.

— Зачем это нужно? — рыкнул мальчик.

— Тренироваться? — переспросил я, хотя отлично знал, что он имеет в виду.

— Эти глупости.

— Глупости? Ты идиот? Похоже, я действительно зря трачу время. Ты хочешь стать сильным?

— Да!

Я сложил руки в замок, презрительно посмотрев на Учиху.

— А теперь уточни, ты хочешь быть сильным безвольным оружием в чужих руках, каким является твой брат, или свободным сильным шиноби, способным самостоятельно определять свою судьбу?

— Где связь?

Не удержался и презрительно засмеялся:

— Ты меня разочаровываешь, Саске. Либо ты контролируешь себя, либо тебя контролируют другие. Сейчас тебя можно читать, как открытую книгу. Все, что в тебе есть, это ярость и желание мести. Этим воспользовался Орочимару, приманив тебя. И ты, как глупый кролик, побежал за предложенной морковкой прямо в капкан. А если ты контролируешь эмоции, показываешь окружающим только то, что сам хочешь, как они смогут влиять на тебя? Если не будут знать, что ты думаешь. А еще лучше, если поверят в тот обман, что ты будешь им показывать. Тогда уже не тобой будут играть, а ты сам сможешь играть другими. Ясно?

— Пф…

Новая презрительная ухмылка от меня.

— Тогда скажи: Наруто — мой самый лучший друг.

— Арррр!!!

— Давай, давай. Или ты ничего не понял из того, что я только что сказал?

И снова злой взгляд и процеженная сквозь зубы фраза:

— Наруто — мой самый лучший друг.

— А теперь: Я искренне, всем сердцем, люблю Сакуру.

— Я тебя убью!

Продолжаю улыбаться:

— Не убью, а люблю. Не меня, а Сакуру. Повторяй.

— Я люблю Сакуру.

— Отлично, я почти верю тебе. Теперь: Итачи — мой идеал и пример для подражания. Я во всем стремлюсь походить на него…

Бедного маленького Учиху я покинул спустя два часа. При этом был просто переполнен радостью и счастьем, ведь ничто так не поднимает настроение, как изощренная игра на нервах другого человека. К концу Саске даже не цедил слова, лишь сжимал кулаками простыни и 'испепелял' меня взглядом. Жаль, что люди умеют так быстро приспосабливаться, скоро надо будет придумывать что-то более изощренное, чтобы не расслаблялся. Напоследок все же решил посетить моего любимого врача.

Амаки у себя в кабинете не оказалось, вместо этого я нашел ее в травматологии, занимающейся каким-то шиноби. То ли суставы вправляла, то ли кость, я не понял. Но, что смотрелось забавно, Сакура находилась рядом и… смотрела. Не думаю, что ближайший месяц ей позволят больше, чем смотреть. Дождавшись, пока она закончит, встретил доктора и ученицу в коридоре.

— Здравствуйте, Амаки-сан.

— Като? Ты понимаешь, что посторонним нельзя просто так ошиваться по территории Госпиталя?

— Вы же сами хотели, чтобы я иногда в гости забегал. Или, имелось в виду, чтобы я приходил к вам домой? — с невинной улыбкой интересуюсь я.

Но доктор неожиданно улыбнулась мне в ответ:

— Если не слишком поздно, забегай. Познакомлю тебя со своим мужем.

Это она думала, что я на что-то надеюсь? Ха. А Саске еще не верил в то, чему я его учил.

— Вы сами предложили, теперь не отвертитесь. Сакура, как проходит первый день?

— Эм… нормально, — девушка выглядела лучше, но ей все равно следовало привести себя в порядок, — и спасибо тебе.

— А, мелочь, — отмахнулся я, не желая развивать тему. Хотя у меня уже появились идеи по новой серии издевательств над Учихой. В смысле сложных тренировок.

— Сакура, возвращайся в кабинет, — решила спровадить девочку Амаки, — и продолжи читать те книги, что я тебе дала.

— Хорошо, Амаки-сан.

Дождавшись, пока она отойдет подальше, вернулся к важным темам:

— Я немного поговорил с больным. Боюсь, в ближайшее время он будет сильно не в настроении.

— С чего бы вдруг? — укоризненно посмотрела на меня доктор.

— Условия, что ему выдвинули. В течение ограниченного времени найти себе жену. Только тихо, это секрет.

Но женщина несколько мгновений смотрела на меня с нейтральным выражением лица, что-то обдумывая:

— Это сейчас шутка была?

— Нет, совершенно серьезно. Дело в продолжении рода. Вот и выдвинули такое требование.

Амаки даже прыснула в кулачек, сдерживая смех.

— Что-то я с трудом себе это представляю.

— Угу, — кивнул я, — Совет состоится завтра. Как его состояние? Он сможет самостоятельно передвигаться в ближайшие дни?

Доктор ненадолго задумалась, после чего кивнула:

— Да, если обещаешь его не мучить, отдам под твою ответственность.

— Обещаю, Амаки-сан, — улыбнулся я.

Женщина несколько секунд буравила меня взглядом, после чего задумчиво выдала:

— Вот ты сейчас искренне пообещал, я чувствую, но все равно остается ощущение подвоха.

— Не беспокойтесь. Меня больше интересует его умственное развитие, чем физическое. Так что тренировок тела будет немного, — сразу уточнил я. Зачем вселять в доктора лишнее сомнение. К тому же почти не соврал, а это верный способ правдоподобно врать — слегка искажать правду.

Еще немного поболтав, мы расстались. Мне нужно было подумать, как избавиться от слежки, но идей пока так и не появлялось.

Глава 96

Никогда не сомневался, что у жизни есть чувство юмора. Даже не так, чувство тонкой иронии. Порой приходится попадать в ситуации, которые заставляют невольно ухмыльнуться. Сейчас я лежал в собственной постели, глядя, как небо, кусочек которого я мог увидеть из окна, постепенно светлело. Скоро рассвет. На плече сопела Каору. Она не была моим врагом, и я не испытывал к ней ненависти или чего-то подобного. Почти наверняка, она ко мне ненависти тоже не испытывала. Во всяком случае, спать со мной ее никто не принуждал, в этом у нас все было взаимно. Насколько я понимаю ситуацию, она считает, что за мной просто присматривают, для порядка. Да и девушка со мной уже давно, чтобы понимать, врагом деревни я не являюсь. Странная ситуация. Убивать ее смысла не вижу. Проблему это не решит, скорее наоборот — осложнит. Проблему надо решать в корне. Именно в Корне. Но сейчас у меня нет сил и средств, чтобы тягаться с Данзо. Значит, придется приспособиться. Сливать не особо важную информацию Каору, а об особо важной мне в Конохе говорить пока не с кем. Как говориться, шпион, которого раскрыли, становиться опасен для своих хозяев. Можно, при желании, подкинуть дезинформацию. Но это в будущем, сейчас я работаю исключительно на благо Конохи, и скрывать мне нечего. Промыть мозги Саске можно и без выставления интересующих меня векторов. Он станет оружием, но позже. Главное, чтобы он воспринимал меня, как авторитет, уж над этим я поработаю. Как бы теперь устроить встречу с Мииной?

Первые лучи света проникли в комнату и упали на наши лица. Я-то был к этому готов, а вот Каору завозилась, прячась от света. Нда, закон подлости. Соблазнить девушку проще, чем покорить ее сердце. Но если все же соблазнить, покорить уже не получиться. Почему? Ага, мне откуда знать, это женская логика. Любви у нас с напарницей уже не может быть ну никак. Она знает меня достаточно хорошо, и не поверит, что у меня могут быть чувства. Не то, чтобы я ей об этом рассказывал, но учитывая, сколько она обо мне знает, и сама уже догадалась. А если и не догадалась, интуиция подскажет.

— Ты снова не закрыл окно, — пробурчала она из-под одеяла.

— Мне нужно вставать, напарница, у меня много дел сегодня.

Вообще, я не против называть ее уменьшительно-ласкательными местоимениями, но против она сама. Не нравиться ей, вот и все. Каору высунула лицо наружу, немного жмурясь от света:

— Позавтракаешь.

Не вопрос, а утверждение. Ей еще нужно успеть поставить свою технику. Больше десятка часов она не работает, это я уже установил. Но, почему не совместить приятное с необходимым?

— Конечно, — улыбнувшись, кивнул я.

Мне так же ответили улыбкой, после чего Каору, пересилив себя, смылась из постели. Я так же поднялся, разминая немного затекшее плечо. Пока умывался и одевался, продолжал обдумывать дальнейшие планы. Ничего глобального не планировал, так, как именно сегодня поиздеваться над Учихой, не более того.

— Все готово, — донеслось с кухни.

Посмотрел на свой жилет чунина, который дома обычно не носил. Сейчас я уйду обедать, а Кару поставит на него свою технику. Интересно, что она будет делать, если я его надену прямо сейчас? Люблю иногда делать пакости. На кухню я вошел в жилете, краем глаза наблюдая за реакцией напарницы. Каору, увидев жилет, едва заметно поморщилась.

— Давно ты начал в уличной одежде завтракать.

— Прости, спешу, — ответил я, прежде чем приступить к трапезе.

Хм, а готовить она стала очень даже неплохо, я бы так быстро не успел что-то подобное придумать.

— Что? Тебя и на Совет Кланов пригласили?

— Нет, до такого я еще не дорос.

Девушка обошла меня сзади и обвила руками шею. Хм, приятно, даже зная, что это всего лишь хитрость, все равно приятно. Почти сразу ощутил, как она начала установку техники. Молодец, быстро сориентировалась.

— Ты сегодня на удивление нежная. Что-то случилось?

— Нет. А тебе бы радоваться, а не глупые вопросы задавать.

— Ну да, конечно, — киваю, — я бесконечно рад.

Техника была сформирована, и девушка, чуть помедлив и крепче сжав объятия, освободила меня. Хм, а это что было? Просто жест, или я ошибиться, оценивая ее? Мог, запросто, я человек, а люди совершают ошибки.

Но Каору покинула кухню, а я закончил с завтраком. Итак, сколько они проговорят на Совете, я не знаю, а значит можно спокойно наведаться к подопечному и продолжить тренировку. Ха, все же мне это нравиться, может переквалифицироваться в учителя или наставники? Опасности для жизни меньше, а удовольствия от процесса больше.

Прогулка до госпиталя не заняла много времени, на улицах было немноголюдно. На этот раз мне никто не мешал дойди до палаты с мальчишкой Учиха, и это немного странно. Но, когда я вошел, увидел совсем не того, кого собирался. У окна, опираясь на трость, стоял человек, уже сейчас являющийся одной из моих конечных целей. Данзо.

— Данзо-сан, не ожидал вас увидеть.

— А я ждал именно тебя, Като, — не оборачиваясь ответил старичок.

— Мне стоит поинтересоваться, где находиться Саске?

— На процедурах, скоро вернется. Тебя еще не назначили его наставником, не зачем проявлять столько энтузиазма.

— Это, скорее, вопрос времени, чем вероятности, — ответил я.

Напрягаю все чувства, чтобы проверить, нет ли рядом лишних ушей. Нет. Разговор только между нами.

— Я все ждал, пока со мной свяжутся, — продолжил я разговор, — мне есть о чем доложить, Данзо-сан.

— Да? Хм, не думаю, что сейчас это важно. Ты был прав, когда предполагал, что сумеешь стать правой рукой Тсунаде. Молодец. Когда мне потребуется что-то от тебя, ты узнаешь об этом.

— А пока? — не так же просто он со мной встретился.

— Пока я хочу знать, чему ты собираешься учить малыша Учиху?

Ага, вот оно что. Ну, старик, тут я могу тебя обрадовать, это я уже просчитал наперед.

— Я сделаю из него безликого. Не уверен, что при его характере абсолютная преданность Конохе вообще возможна, но убедить его, что именно служба деревне даст ему куда больше, чем любой другой путь, это вполне возможно. Он станет оружием. А оружию широкая свобода воли и не требуется. Но это философия. Вы хотели бы чего-то конкретного. В сложившейся обстановке сделать его подчиненным Корня… возможно, но сложно и долго.

— Нет. Пусть Тсунаде тешиться, а он послужит Конохе и на своем месте. Ты знаешь о его прошлом? О прошлом его клана?

— Достаточно, чтобы понимать, у него есть определенные причины для мести вам и Сарутоби-сама. Мне стоит объяснить ему произошедшее? Чтобы потом не возникло… щекотливых ситуаций.

Данзо обернулся, тяжелый взгляд впился в меня, но я не чувствовал опасности. Просто напоминает, кто в доме хозяин.

— Ты много знаешь. Откуда?

— Сложил все, что мне известно, воедино. Деятельность Корня, работа АНБУ, судьба Итачи, уничтожения клана. Я догадываюсь, что произошло.

— И как? Ты готов сделать что-то подобное?

Я чуть задумался, но кивнул:

— При условии, что мне докажут, что иного пути нет. Я терял близких, и все же считаю, что вырезать целый клан — для этого нужна веская причина.

— Она у нас была, — кивнул Данзо.

— Я не ставлю ваши решения под сомнение.

— Хорошо. Мы встретимся снова, когда придет время.

О да, мы обязательно встретимся. Но он покинул кабинет, а всего через несколько минут мне на растерзание привезли Саске. Парень поморщился, но возмущаться не стал, и, стоило врачам покинуть палату, мы продолжили игру в 'повтори фразу'. Но долго мне издеваться над парнем не дали, примерно через час явилась сама Пятая Хокаге собственной персоной в сопровождении своей ученицы.

— Като? Уже здесь?

— Приветствую, Тсунаде-сама, Шизуне-чан.

— Здравствуйте, Хокаге-сама, Шизуне-сан, — кивнул Саске.

— Като-кун, Саске-кун, — поклонилась нам Шизуне.

Вау, прогресс. Похоже, парень все же всерьез обдумал мои слова.

— Итак, Совет принял решение, а вам обоим следует его знать. Первое — Совет Кланов разрешил тебе, Като, тренировать Саске вплоть до прохождения вступительного экзамена в АНБУ, он же полевой экзамен на звание Чунина.

Стоп, что-то тут не так.

— В плоть до? Что-то я сомневаюсь, что меня на продолжительный срок привязали бы к Саске. Сколько времени нам дали?

Тсунаде поморщилась:

— А вот здесь начинаются плохие новости. Сен… Сарутоби Хирузен внес поправки в мое предложение, ограничивая ваше время. Он при этом выглядел так, будто обманул всех на свете. Вот же!

Похоже, нас действительно сильно подрезали, раз Тсунаде настолько не в духе.

— И?

— Экзамен пройдет через пять недель. Надо говорить, что ты должен показать отличные результаты? — посмотрев на Саске, пояснила Хокаге.

Учиха поморщился, но кивнул:

— Я понял.

— Пять недель? Сложно, но возможно. Правда есть ряд вопросов, которые следует решить прямо сейчас.

— Подожди, это не все, — оборвала меня Тсунаде.

Мы с Саске переглянулись, видимо, подумав об одном и том же. Ведь мы оба хорошо помнили, что было вторым условием, и если речь пойдет о нем, проблемы будут не только у глазастика.

— После успешного прохождения экзамена у тебя, Саске, будет три дня, чтобы объявить о помолвке.

Нервы не выдержали у нас обоих. Саске выругался достаточно грязно, даже удивляюсь, где он такого высокого слога нахватался. Я же ограничился одним словом:

— Биджу!

— Еще какой, — кивнула Тсунаде, — И даже не думай отвертеться! Ты все это задумал, вот и расхлебывай. Так, что у тебя там за срочные вопросы?

Поморщился, вспоминая старую поговорку: 'Инициатива имеет Инициатора'.

— Джуин, — проблемы надо решать по мере их поступления. Сейчас главная проблема — натренировать Саске для экзамена. Остальное позже, — я вновь поднимаю вопрос об информации и прихватизации одного из тел.

Тсунаде поморщилась, но кивнула:

— Можно устроить. Учитывая обстоятельства… Ты собираешься учить его использовать проклятую печать?

Мы вновь переглянулись с Саске. Его взгляд говорил о полной готовности лезть хоть к Биджу в пасть, если это поможет.

— Сила сама по себе просто сила, пусть в его случае — опасная сила. Да, проклятой печатью мы тоже займемся. Вообще всем займемся… Проклятие! Пять недель! Это будет весело.

— Еще что-нибудь нужно?

— Да, — киваю, — пара свободных ребят из АНБУ. Кто именно — обговорим позже, они будут выполнять роль дополнительных тренеров, там, где это необходимо.

— Это возможно. Все?

Снова смотрю на Учиху, хмыкая:

— И профессиональную сваху, чтобы найти ту, кто понравится нашему мстителю.

— Любая не подойдет, — высказал свое мнение Саске, — она даст жизнь новому поколению моего клана.

— Согласен, — киваю, он ведь правду говорит, — Любая точно не подойдет. Идеи?

— Шизуне, — я нутром почуял, что от этого вопроса Хокаге постарается самоустраниться любыми методами. Ну, я ее даже понимаю, — предоставишь Като любую информацию о любой девушке по его просьбе. Ясно?

И бедная помощница Тсунаде, посмотрев на меня, поняла, на что попала. А я отвернулся в окно, пытаясь понять, что твориться в этом мире. Я шиноби, или кто вообще? Как получилось, что я должен всем этим заниматься?

— Итак, мой ученик, — при этих словах Саске поморщился, — тебя ждут незабываемые пять недель. Я тебе такой марафон устрою, что ух!

Глава 97

Мы, вместе с Тсунаде и Шизуне, спускались в нижние помещения госпиталя, где я мог, наконец, получить доступ к трупам.

— Ты уверен, что все получится?

— Если никаких неожиданностей не случиться…

— Като! Я серьезно! Вы успеете!? — похоже, Хокаге действительно была озабочена ситуацией.

Хотя, я могу ее понять. Либо я со всем справлюсь, и она докажет всем, что свой пост занимает совсем не просто так, либо я провалюсь, ну и последствия понятны.

— Не беспокойтесь так, Тсунаде-сан. Не был бы уверен, не стал бы на все это подписываться. Если будут какие-то осложнения, я сразу вам сообщу.

Последняя из Сенджу вздохнула:

— Ты понимаешь, на что я подписалась? Если я буду постоянно ошиваться рядом с Саске…

— Да, я понял, — киваю я, — Это проверка состоятельности вас, как Хокаге. И повторюсь, не беспокойтесь. Землю зубами буду грызть, но в сроки уложусь. В конечном итоге это проверка и для меня.

— Убедил, — смирилась Тсунаде.

— Шизуне-чан, — а работы у меня и вправду было много.

Девушка поморщилась, но кивнула:

— Да? — что поделать, не нравилось ей такое обращение. В один миг я стал на ступеньку выше нее, нехотя конечно, но…

— Мне нужен список девушек-шиноби Конохи в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет. Желательно, с краткой характеристикой. В смысле — внешность и характер. Так же мне нужно несколько шиноби из состава АНБУ, желательно уровня чунина, со специализацией в стихии, сходной с Саске, молния и огонь. Так же из тех же чунинов специалист по кендзюцу, тайдзюцу и гендзюцу. Желательно по несколько кандидатов, чтобы было из чего выбирать. В идеале — еще свободный член клана Яманака, чтобы поработать над защитой разума.

— Ты раскатал губу, — хмыкнула Тсунаде.

— Какие задачи, такие и запросы, — пожал я плечами, — Могу все в письменном виде оформить.

Хокаге поморщилась:

— Не надо. Шизуне…

— Поняла я, все будет, — обреченно выдохнула девушка.

— Я исчезну на пару часов, но быстро вернусь, — прикидывая, сколько времени проведу у Павлинов, предупредил я, — хочу быть готов к неожиданностям.

Спустившись в морг, я отошел в сторону. Тсунаде, пройдясь по записям, открыла одну из камер, указывая на запакованное в мешок тело:

— Это подойдет?

Хм, похоже, для нее все действительно серьезно. Что ж, у меня нет причин разочаровывать старушку. Подхожу и открываю замок. Тело успело слегка разложиться, но не слишком. На вид, шестирукий парень, сойдет, лишь бы печать была.

— Конечно.

Достаю чернила, а с некоторых пор приходиться постоянно таскать их с собой, и вырисовываю печать призыва прямо под телом. Покопавшись в свитках, понял, как можно отсылать предметы, без необходимости перемещаться самому. Надеюсь, Оракул не очень обидится, что я отсылаю ему столь не аппетитные образцы.

— Бумаги? — собрав и применив печать, спрашиваю я.

Тсунаде кивает, и теперь мы, уже вдвоем, идем в старые архивы. Шизуне уже умчалась для работы над моими запросами. Что сказать, это приятно, когда люди работают на тебя.

— Не переусердствуй с проклятой печатью, — назидательно сообщила Хокаге.

— Вы начинаете повторяться.

— Я хочу быть уверена, что ты не создашь новых проблем.

Отвечать я не стал, переубеждать ее сейчас я не видел никакого смысла. А перед нами открылось старое хранилище. Я уже порывался шагнуть вперед, когда меня остановила рука Тсунаде. Она сама прошла внутрь, найдя необходимую полку и взяв с нее стопки бумаг. Быстро перебрав их, Хокаге отложила часть, а остальное принесла мне.

— Здесь все, что тебе потребуется.

Видимо в моем взгляде все же промелькнул скептицизм, так как Тсунаде добавила:

— То, что осталось, никак не может касаться Саске.

Ну… У меня есть причины ей верить, я видел, во что печать может превратить. Чудовище из пещеры на том острове — доказательство. А заглянуть сюда я еще успею.

— Хорошо, — забираю свитки и бумаги, укладывая их за пазухой, — я скоро вернусь.

Теперь печати, и в добрый путь. Биджу, ее-то я успел убедить, что успею, осталось убедить себя. Долина Солнца, в своей прекрасной неизменности, встретила меня недовольным бурчанием Оракула:

— Теперь просто трупы присылает, несносный мальчишка.

— Я знаю, что ты специально для меня это сказал, — улыбнулся я.

Глаза привыкли не сразу, мне все еще требовалось время, чтобы перестроиться из одних условий в другие. Я поторопился, когда сказал, что все отдам за способности сенсора, сильно поторопился.

— Много чести для нерадивого ученика, — парировал птиц.

Перенос затратил неожиданно много чакры, а я сам ощутил неожиданную усталость.

— Это нормально?

— Что именно?

Я сел на землю, пытаясь отдышаться.

— То, что я очень плохо себя чувствую.

Оракул остановился, внимательно глядя на меня, а я чувствовал, как теряю способность контролировать собственное тело.

— Нет, это не нормально, — обрадовал птиц прежде, чем я вновь потерялся в пространстве.

Это не было потерей сознания, скорее я просто не мог подчинить себе свои чувства. Поэтому, придя в себя, был несказанно рад, хотя бы тому, что все еще жив.

— Что это было?

Оглядевшись, я понял, что мы под Долиной. Ну, это сложно не понять, где еще были такие огромные пещеры.

— Попробуй что-нибудь вспомнить из своего прошлого, — приказал Оракул.

— Например.

— Свое имя.

Я задумался, и понял, что ничего у меня не выйдет.

— Так… Мне это не нравиться, — честно признался я птицу.

— Не тебе одному, — кивнул он.

— И что это значит?

— Я тебе уже говорил. Ты окончательно закрепился в этом мире, и уже не станешь ему чужим.

Пожал плечами:

— Допустим. А плохие новости?

Оракул поднял голову:

— В Долину тебе пока нельзя. Ты стал… слишком живым.

Звучало как-то не очень хорошо.

— Да… И нет. Для живого путь мудреца Павлина слишком… смертелен. Но во всем есть что-то хорошее.

— Например?

Оракул задумался, но пожал плечами, что выглядело весьма забавно:

— Не знаю.

Не удержался и сплюнул.

— Меня это не устраивает. Есть идеи, как мне вернуться… ну, чтобы сделать все как было?

— Я подумаю над этим.

Хмыкаю, выражая весь скептицизм, на который способен, но Оракулу это параллельно.

— Ладно. К этому вернемся чуть позже, — достаю и протягиваю ему бумаги, — здесь все, что я смог достать, плюс тело. И я успел пообщаться с Саске, так что можешь покопаться у меня в…

— Уже. Я узнал все, что мне было нужно.

— Да ну? — удивился я.

— Да, — кивнул павлин, — теперь, когда ты не мертвый дух, скрывать от меня ты ничего не сможешь.

— Это значит…

— Я знаю, кто у тебя на первом месте в списке.

Я немного напрягся, но все же спросил:

— И как?

— Меня все устраивает, ученик. Но тебе не следует появляться здесь, пока я сам тебя не позову, это место для тебя теперь опасно.

— А мои тренировки?

— Продолжай, — мне показалось, или павлин хотел пожать плечами, — это будет даже интересно, сумеешь ли ты чего-то добиться.

— Почему так произошло? — этот вопрос меня сильно интересовал.

Оракул несколько секунд смотрел на меня, что-то обдумывая, после чего ответил:

— Чтобы объяснить, потребуется несколько часов, чтобы ввести тебя во все нюансы мировоздания.

— А если коротко?

— Коротко я смогу тебе объяснить, когда ты вновь станешь собой. Иди, у тебя много дел, ученик.

Возникло острое ощущение, что птиц что-то мне недоговаривает, но озвучить подозрения я не успел, так как сработала печать. Биджу! Моя жизнь становиться все интереснее и интереснее!

Глава 98

Итак, мой личный марафон начался. Первые пару дней я не мучил тушку бедного Учихи, так как уже скоро ему предстояло испытание на выносливость от меня лично. Были идеи, так сказать. А мне нужно было время, чтобы подобрать тренеров, и начать просмотр кандидаток. Сон! Я по тебе так скучаю! Дополнительные трудности возникли в виде наблюдателей от кланов, постоянно ошивающихся как рядом с Саске, так и рядом со мной. Никакой активности они не предпринимали, просто смотрели, смотрели, и отсчитывали наше время. С учителями по ниндзюцу я определился быстро, молодой шиноби, с забавным позывным Момо, неплохо владел молнией. В АНБУ ставку делали не на силу техник, а на способность их применять быстро и многократно, так что Момо многому интересному мог обучить Саске. Удобного мне мастера огня не нашлось, пока там будет работать просто по аналогии с молнией, так что это вопрос решенный. Тайдзюцу с ним буду заниматься уже я сам, тут целый ряд причин. Стиль павлина дает мне определенные преимущества, но его нужно отрабатывать, а для этого нужно время, которого у меня пока нет. Скопировать шаринганом этот стиль Саске все равно не сможет, здесь нужна сэнчакра, пусть и в мизерных количествах. Его извращенная проклятая чакра не подойдет. А вся сложность стиля состоит не в отработке ударов, а в мозгах обладателя, потому что эффективно применять весь этот комплекс стоек может только человек с нестандартным мышлением и хорошим воображением. Связок ударов в стиле по умолчанию нет, так что у меня развязаны руки. А значит Саске для меня — идеальный спарринг партнер. Если я начну повторяться, совершать ошибки, он сможет прочитать мои действия, и я проиграю. Если я буду действовать правильно, у Учихи добавиться синяков. Хорошего мечника найти не удалось, их в Конохе вообще мало. Видимо, Саске мечником не быть, ну и черт с ним, выкрутимся. А вот хорошего спеца в гендзюцу мне выделил Данзо. И он определенно меня провоцирует, ибо этот спец — Миина. Только не знаю, на что именно провоцируют. Никаких действий я сейчас все равно предпринимать не стану, не на глазах у наблюдателей от всех мало-мальски сильных кланов Листа. Да и вообще не время пока, сначала нужно решить проблему с потерей связи с тем миром. Черт, теперь бы не забыть, что я на самом деле пришелец, а то совсем труба настанет. Что плохо — человека от Яманакамне не дали. Сказали — нефиг. Тренировать Саске защищать разум придется самому, а ведь придется, иначе кто-нибудь да и вскроет всю подноготную нашего с ним общения.

С претендентками было… сложно. Уже на третий день перебора кандидатур я готов был всучить Саске абсолютно любую девицу. Набрать даже десяток девушек, отвечавших простейшим требованиям, оказалось практически непосильным трудом, пришлось хитрить. Набралось два десятка претенденток. Поработаем с самообладанием Саске, и начнем кастинг. Стоит мне вообразить, какое это будет зрелище, и ухмылка сама вылезает на лицо.

В последнее время я стал частым посетителем полигона Учих. Даже удивительно, что квартал еще сохранился, Саске едва хватало денег на содержание дома главы клана, но не более. Почему не прехватизировали все остальное… Сложный вопрос. В основном — защита Совета Кланов. Пока есть один член клана, земля клана будет принадлежать клану. В данной ситуации я всеми конечностями за такую политику.

Саске разминался. Меня он заметил только тогда, когда я вошел на полигон. Обернувшись, последний из Учих поморщился, но кивнул:

— Привет.

Воспитание шло полным ходом. Стрессовые нагрузки на психику неплохо себя показали, но Саске начал привыкать, и теперь просто повторение фраз за мной ему давалось без всякого напряжения. Всего три дня… По восемь часов на день, ха.

— Привет, — киваю в ответ, — предлагаю спарринг.

— Пф.

От старых привычек не просто избавиться, я это по себе знал. Вопрос: 'С чего такая честь' я понял, но отвечать не видел смысла.

— Разрешено тайдзюцу. Шаринган так же можешь использовать, — я чуть подумал, — воздержимся без гендзюцу и ниндзюцу. Железки — по усмотрению.

— Почему ты вдруг захотел сразиться? — все же озвучил вопрос Учиха.

Он начал соображать, пока узко, часто ошибался, но начал. Влияние техники, разрывающей его психику на куски, отступало, но медленно. Слишком медленно, и я уже продумывал новые изощренные способы промывки мозгов.

— Это твоя плата за мои услуги. Хочу подтянуть тайдзюцу. Свое.

— Разве ты не должен меня тренировать? — два осмысленных вопроса подряд, ну надо же.

— Этим я и буду заниматься.

И, прежде чем он еще что-то спросил, принял стойку ускорения, и одним шагом преодолел расстояние в три десятка шагов, выходя из шага сразу нанося удар коленом в живот. Удачно, Саске сложился на земле, пытаясь отойти от боли. Я тоже отходил, с расстоянием переборщил, рано мне пока на такие дистанции прыгать. Да и органы чувств на секунду с ума сошли, так, что в висках заломило. Мне нужны тренировки, много тренировок. Может оно и к лучшему, что к Оракулу я пока соваться не могу, закрепить бы то, что он уже сделал с моим телом.

— Много вопросов.

— Как ты это сделал? — мелено поднимаясь, спросил Саске.

Для второго удара ускорения не потребовалось, но стойку я все же использовал, чтобы парня приложило чакрой. Удар кулаком в висок обычно не особо эффективен, но не когда кулак сопровождает сгусток плотной природной чакры. Учиха отлетает, но не далеко, а я потираю кулак. Вреда своему телу я не причиняю, но резкая смена потоков чакры оставляет фантомные боли, как будто у меня их и так мало.

— Я сказал, слишком много вопросов. Либо ты будешь серьезен, либо…

В меня впились два кровавых глаза с тремя томое. Когда я пробивал брешь в технике, установленной Итачи, ну я думаю, что ставил именно он, походя прорезался и его шаринган. Ну, теперь, надеюсь, будет веселее.

Спарринг действительно получился. Читал мои движения Саске неплохо, а вот понять, к какому эффекту приведет перемена движения чакры в моем организме, не мог. Иногда пропускал ускоренные, но не сильные атаки, иногда пытался блокировать атаки, усиленные чакрой. Со вторым было забавно, когда мое колено врезалось в жесткий блок из его ноги и обеих рук, но все равно атака подбросила парня почти на метр. В остальном же это был неплохой поединок. Я пока пользовался только стойками 'быстро', и стойками 'сильно', позволяющими, соответственно, кратковременно ускоряться в первом случае, и наносить иррационально сильные удары во втором. В запасе было еще достаточно много трюков, но их я держал до момента, когда Саске станет для меня опаснее. Не считая этого, у нас был паритет, он немного быстрее и сильнее, я на порядок опытнее. Закончил я, когда шаринган потух в его глазах. Отлично, никогда бы не подумал, что буду так превосходить его в рукопашной. Несколько лет назад считал, что шиноби из кланов сильнее шиноби, способностей кланов не имеющих. Был прав, по большому счету, но и в чем-то неправ. В Саске чувствовался определенный стиль, скопированный им у толстобровика, плюс некоторые мелочи, скопированные у других. Меня он не копировал, не подходил стиль павлинов для этого, тут уж спасибо Оракулу. Но Шаринган был как помощником, так и ограничителем. Он передавал знания хозяину, не спрашивая, нужны они ему, или нет. Саске пользовался стилем Ли, он был быстр, достаточно силен, но сам до конца не осознавал, что делал. В пути обучения: 'не умею' — 'учусь' — 'умею', он пропустил самое важное: 'учусь'. Именно поэтому я заставил его перенапрячь шаринган именно на мне. Момо уже был неподалеку, сегодня я передавал Саске ему. И я осознанно исключил возможность использования копирующего взгляда, потому что хотел, чтобы Саске осознавал, что делает.

— Как ты это делаешь? — пытаясь справиться с дыханием, спросил Учиха.

Я подошел и помог ему подняться. Парень ведь не был мне врагом, а в такое состояние привел его именно я.

— Что именно, Саске? Подумай, какой именно вопрос ты должен задать? Как я научился драться лучше тебя? Или почему я побеждаю тебя?

Немного философии заставит его думать, надеюсь. Думать ему предстоит много, пусть привыкает.

— Пф.

Это было лишь: 'Дай подумать'. Что же, время у него было… пока.

— Эй, Персик! Тащись сюда уже!

Момо послушно вышел на полигон. Парень был неразговорчив, лаконичен. В чем-то я даже мог у него поучиться.

— Саске в состоянии тренироваться? — спросил безликий.

— Да, — рыкнул Учиха, и был прав.

Физическое истощение — мелочи, чакра у него есть. Да и не так уж и сильно я его истощил.

— Оставляю своего подопечного тебе, — кивнул я Момо.

Слегка полноватый парень, без сомнения относящийся к какой-то из побочных семей Акимичи, достал какой-то свиток. Его метод тренировок мне нравился: взять наиболее простую технику, и постепенно усложнять условия ее использования. Сейчас Саске сел на землю, перед ним в двух метрах были воткнуты два металлических столбика, а еще через два метра — мишень. Задача проста — поразить молнией мишень, не задевая столбиков. Переборщишь с чакрой — молния без твоей воли перескочит на столбик, недоберешь — не достанешь до мишени. Цель тренировки — довести использовании простой техники не просто до автоматизма, а до врезавшегося в косный мозг инстинкта. Знаю я конечную версию этой тренировки, поле, усеянное металлическими столбиками, и сразу десяток мишеней. Задача — та же. Способность приложить врага чем-то, вроде чидори — круто? Не сказать, что так. Способность остановить сердце противника одним касанием — это круто. Правда, до такого уровня очень мало кто дорастает. Сам Момо был способен пробить зарядом чакры небольшое препятствие и поразить человека за ним, но это был его предел, а ведь парень — один из лучших в АНБУ по части использования молнии. Явно в нем не только Акимичи своей кровью отметились.

Я отошел на отдаление и сел в тени дерева, чтобы передохнуть. Физически бой дался легко, но вот что творилось с чакрой, это передать не просто. Если в двух словах — все болит. Хорошо хоть, не особо сильно. В реальном бою я пока не готов так драться, слишком много внимания уходит на просчет действий. Если я сосредоточусь на стиле, все остальное уйдет из поля моего зрения, а это — смерть от неожиданной атаки со стороны.

Практически сразу рядом появился еще один безликий… одна.

— Привет, — мне не нужно было называть имя.

— Привет, — ей тоже.

Миина села рядом, но к творящемуся на полигоне никакого интереса не испытывала.

— Когда будем тренировать иллюзии?

— Позже, — покачал я головой, — он не готов. Но мне потребуется твоя помощь в одном деле. Нужно очень хорошее хенге.

— Чтобы даже он не различил? — кивнув на Саске, уточнила безликая.

— Да.

— Можно.

Схитрит где-нибудь. Узумаки, она и есть Узумаки.

— А у меня для тебя подарок.

Мне под ноги упал свиток.

— Что там?

— Маскирующая печать на твоем костюме, здесь более совершенная версия.

Развернул свиток, быстро пробегаясь по тексту и рисункам глазами.

— А это еще что?

Пусть я и не был мастером фуиндзюцу, но различать некоторые вещи мог, и в предложенной Мииной печати было кое-что лишнее. А вот что именно, я понять уже не мог.

— Обманка. Хитрая техника, я над ней долго билась. Маскирует объект, параллельно создавая его иллюзию, но со смещением.

— А если по человечески, то если я захочу, к примеру, ударить рукой, противник реальное положение моей руки не увидит, но увидит ее иллюзию чуть-чуть в другом месте?

— И блокирует вместо твоего кулака воздух, — кивнула девушка.

Прикинув перспективы использования я присвистнул:

— С меня должок.

— Еще какой, — согласилась безликая, — когда тебе потребуется качественная иллюзия?

— Через пару дней. Саске уже не обращает внимания на игру — повтори фразу. Будем заставлять говорить, глядя в лицо другим людям.

— Кого-то конкретного.

Я ухмыльнулся:

— О да… У меня целый список…

Глава 99

Очередной день начинался так же, как и дни всю последнюю неделю. Я снова не выспался. Ладно, это мелочи, на том свете отосплюсь. День начинался со спарринга. Молодой Учиха делал успехи, но не достаточные, чтобы я начал применять новые приемы. Бой по-прежнему больше напоминал медленное вдумчивое избиение, но, что самое смешное, Саске это даже нравилось. Не избиение, а противник, которого он никак не мог достать. Азарт, с которым Учиха каждый новый день пытался придумать что-то новое, говорил о том, что рано или поздно он что-нибудь да придумает. Оно и к лучшему, ему еще полевой экзамен проходить. Потратив чуть больше часа, чтобы истощить его глаза, я вновь сдал парня Момо, а сам отошел в сторонку. Пришлось принести сюда столик и часть бумаг, в которые я зарылся. Для увеличения числа кандидаток пришлось расширить возрастные рамки, да и снизить критерии, но дальше уже не куда. Шизуне должна была принести еще пару личных дел, но там уже совсем взрослые женщины, которые разве что не в матери Саске годятся.

Заметил присутствие нового человека я быстро, причем еще во время поединка, но тогда не обратил внимания, думал, просто новый наблюдатель. Но когда этот человек пошел на сближение со мной, обернулся. Хм, забавно.

— А ты стал внимательнее, раньше меня заметить не мог, — похвалила меня Такара.

Девушка, что несколько удивляло, была в обычной одежде чунина, а не в форме АНБУ, хотя принадлежала к последним.

— Давно не виделись, Такара. Я, конечно, рад тебя видеть, но каким ветром тебя сюда занесло?

Она остановилась рядом со столом и бросила на него пару папок.

— Шизуне-сан занята, вместе с Амаки-сан латает моего напарника, поэтому меня и отправила, как курьера.

— Кого? — скорее из вежливости, чем отчего-то еще, поинтересовался я.

— Генго, — девушка поморщилась, — наступил на хорошо замаскированную взрывную печать. Как ногу не оторвало, ума не приложу.

— И как он?

— Должен оклематься. Амаки-сан пообещала поставить на ноги, но не раньше, чем через месяц.

Бросил папки в общую стопку, и продолжил заниматься своими делами, добавив:

— Желаю ему поправляться.

— Спасибо, — кивнула Такара, но не уходила.

Девушка была мечником, о чем говорила висящая за спиной катана. Если я ничего не путал, ее отец был самураем, но что-то там не поделил с местными в стране железа, и переехал в Коноху. Женился, а когда у дочери появились способности к использованию чакры, обучил ее кендзюцу. Не то, чтобы он был действительно великим мастером, но мастерство своей деревни знал отлично, и в полной мере передал его дочери. А Такара, обучаясь искусству шиноби, поняла, что для ниндзя ее уровень владения клинком очень даже высок, и, наложив Кендзюцу на навыки шиноби, пошла на службу в АНБУ.

— Как получилось, что тебя сделали свахой, Като? Помниться, ты всегда увиливал от сомнительной работы.

— Не сыпь соль на рану, Такара, сам не рад. Но от важных и ответственных поручений не отказываются, так?

— Ну да, ну да, — не стала отрицать куноичи, — и как? Выйдет из избалованного мальчика что-то путное?

Я отследил взгляд девушки, а ведь она наблюдала за тренировкой Саске.

— Он не столько избалован, сколько брошен всеми и предоставлен сам себе. И да, шансы у него есть.

Куноичи скептично хмыкнула:

— Что-то я сомневаюсь. Я думала — шаринган дает ему преимущество. А судя по утренней тренировке, в которой ты его избивал, техника глаз клана Учиха бесполезна.

— Не совсем так, — снова возразил я, — проведи с ним пять спаррингов, и уже во втором начнешь замечать, как он тебя догоняет.

— Тебя он пока догнать не может, — отметила Такара.

— Дело в моей технике боя.

— К слову, не помню, чтобы ты так плотно занимался тайдзюцу. Что изменилось?

— Ничего. Это прикладной стиль, для боя пока не подходит.

— И почему?

Поднимаю глаза на куноичи, и вижу любопытный взгляд глаз необычного бронзового цвета. Хм, женщины.

— Это не твое дело, Такара, — беззлобно ответил я.

И девушка не обиделась, ведь это действительно было не ее дело.

— Дай угадаю. Требует слишком много концентрации? Захватывает все внимание, я же права?

Киваю, но внутренне ухмыляюсь. Если бы все было так просто. Дело в чакре, в ее движении внутри тела в момент использования стиля павлинов. Пока я использую стойки, каждая из которых приводит всю мою чакру в определенное состояние, я не могу использовать что-либо еще. Вообще ничего. Никаких техник, даже подмену, или клон-сюрикены, да и просто подать чакру на маскирующие печати костюма не выйдет. И сколько я не бился над этой проблемой, пока решение только одно — разовое использование. Применять стойки для одного единственного удара, а потом обычное тайдзюцу.

— Такара, раз твой напарник прохлаждается в госпитале, ты, вроде как, свободна пока?

— Допустим, и что? — вопросительно посмотрела на меня девушка.

— Я так и не смог найти мастера кендзюцу для обучения Саске. Но ты так неожиданно освободилась. Позанимайся с ним немного, все, о чем я прошу.

Такара выдохнула, будто ожидала чего-то другого:

— Я уж подумала, ты меня пригласить куда-нибудь собрался. А тут такая ерунда, ха.

— И что? — улыбаюсь я, — если бы пригласил, согласилась бы пойти?

— Конечно, нет. У тебя уже есть подружка, так что гуляй.

Нда, в этом вся она.

— Хорошо, но что с Учихой? Может хотя бы пару спаррингов?

— Зачем? Чтобы чему-то научиться, нужны годы, — она погладила рукоять катаны, — что ему дадут пара спаррингов?

Пожимаю плечами:

— Он будет понимать, что это такое, и что делать, если встретишься с таким противником.

Такара задумчиво посмотрела на Саске.

— Тренировочные мечи-то есть?

— Конечно.

— Уговорил. Один спарринг.

Я поднялся и побрел в небольшую оружейную рядом с полигоном, чтобы взять комплекты для тренировки кендзюцу. К последнему Учихе мы шли уже вдвоем.

— Саске, отвлекись ненадолго.

Момо повернул ко мне лицо под маской, но промолчал, а его ученик как раз почти попал молнией в мишень, но, возможно и от моего оклика, промахнулся. В меня впился хмурый взгляд.

— Что?

К нему в руки полетел деревянный меч и защитный шлем.

— Один поединок с ней. Посмотрим, стоит ли тебе заниматься кендзюцу.

Учиха выдохнул, как всегда делал, когда подавлял раздражение. Либо так, либо получал от меня очередной подзатыльник. Такара примерилась к учебному пособию, что сделал и Саске. Но в случае с ним была понятно, что меч он держит в руках впервые. Куноичи встала в боевую стойку, глаза Саске на миг загорелись краснотой шарингана, но сразу потухли, однако стойку он скопировал очень хорошо.

— Хо!

Оба делают резкий шаг вперед, но Саске получает удар по лбу, а его меч улетает в сторону.

— Нет, — констатирует Такара, бросая мне деревяшку, — никакого таланта к кендзюцу. Займитесь чем-нибудь другим, Като, ему будет полезней.

Из-под шлема Саске донесся шумный выдох, в этот раз он подавлял уже гнев. А девушка уже уходила с полигона, потеряв к нам всякий интерес.

— Давай мне инвентарь и продолжай занятия, — приказал я.

Саске стянул шлем, и посмотрел вслед уходящей куноичи. И, чтоб мне провалиться, в его взгляде был интерес. Он смотрел в след этой стройной высокой девушке с длинными черными волосами, связанными в тугую косу. Любовался, биджу меня задери, он любовался. Но самоконтроль Учиха вернул себе достаточно быстро, вернувшись к тренировке и сделав вид, что ничего не произошло. Забавно. И кто я буду, если не воспользуюсь таким шанцем? Кажется, у меня созрел План!

Ближе к вечеру пришла Миина, сообщим, что готова для очередного издевательства на беднягой Учихой. Окрыленный предстоящим весельем, я привел Саске в небольшую комнату, где стояли только стол и два стула. Саске я усадил напротив двери, а сам встал в стороне.

— Ну и что на этот раз? — раздраженно пробурчал Учиха.

— Сейчас увидишь. Сюда заходит человек, а я даю тебе карточку. Ты вслух говоришь человеку то, что написано на карточке. Готов?

Саске поморщился, но кивнул.

— Поехали! — крикнул я.

Дверь открылась, и в нее зашла Сакура. Девушка замерла на входе, будто врезалась в стену, удивленно глядя на Саске. Тот поморщился, но промолчал.

— Саске-кун… — выдавила девушка.

— Сакура-чан, сядь пожалуйста. Я чуть позже объясню тебе, что происходит, но сейчас я хочу, чтобы ты села.

Девушка кивнула и села напротив Саске, который напрягся, видимо, понимая, что именно ему придется говорить. Я протянул ему карточку, на которую он глянул лишь мельком.

— Ты издеваешься?

— Да, совмещаю приятное с полезным. Но это ничего не меняет. Говори.

Саске глянул на удивленную и ничего не понимающую Сакуру, снова на меня.

— Я не скажу этого!

— Тогда можешь прямо сейчас идти к Хокаге и сказать, что ты ни на что не способный бездарь. Произноси!

Парень сжал кулаки, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

— Что происходит? — начала нервничать Сакура.

— Молчи и слушай, — оборвал я ее.

— Сакура, — с закрытыми глазами начал Учиха.

— Глаза открой и в глаза смотри!

Меня прорезали обжигающим взглядом, отчего стало очень тепло на душе.

— Сакура, — Саске безуспешно пытался сфокусировать всзгляд на напарнице, но тот постоянно убегал куда-то в сторону, — прости меня за все глупости, что я наговорил. Дело в том, что ты мне всегда нравилась, и я хочу с тобой переспать.

Ес! Я только что выиграл скромную сумму денег, ведь Миина не верила, что Саске это произнесет. Что сделаешь, проспорила. Сакура тем временем едва не разрыдалась, выдавив из себя:

— Саске-кун…

И убежала. Учиха подпрыгнул с места, впиваясь в меня злым взглядом:

— Что ты творишь, сволочь!

— Я? — почти искренне удивляюсь, — ничего. А ты сам помнишь, что сказал ей, когда уходил из деревни? Да? Нет?

Саске зарычал, но у меня за дверями стояло еще несколько человек, и шоу должно было продолжаться.

— Следующий!

— Ты! — рыкнул Учиха, когда дверь открылась, и в нее заглянула шевелюра Наруто.

— Что случилось с Сакурой… Саске!

Парень рванулся вперед, но был остановлен мной.

— Сядь! Оба, сядьте!

Парни послушно опустились на места. Наруто едва не подпрыгивал, было заметно, что у него миллион вопросов. Саске злился, наверняка желая убить меня прямо здесь. Но следующая карточка попала ему в руки, и на первый взгляд была куда безобиднее первой.

— Говори!

— Что происходит? — спросил Наруто.

— Сейчас все поймешь, — ответил я ему, переведя взгляд на Учиху, — говори!

— Наруто. Я зря покинул деревню, ведь ты мой лучший друг. И…

— Заткнись! — рявкнул блондинчик, — Ты не Саске! Он никогда так не говорил! Что вы тут устроили!? Вы! Вы обидели Сакуру!

Он так же рванулся с места и вышел наружу, а Учиха вновь вскочил.

— Я тебя…

Но ничего сделать не успел, парой ударов впечатанный в стену, схваченный за грудки и прижатый к камню.

— В чем дело, Саске? Лгать в лицо стало сложнее? Или больно от того, что это не ложь, а правда?

— Ненавижу! — процедил он.

— Мне плевать. Ты, мальчишка, мне плевать, ты понял!? Академия в прошлом! Нянчиться с тобой больше никто не будет. Думай, щенок!

— О чем!?

Я швырнул его в сторону.

— Я вывел тебя из себя. Так вот запросто, пара минут, и ты в ярости.

— Ты издевался не надо мной, а над ними!

— И что? Ты сам над ними издевался!

— Я не хотел! — рыкнул Саске, и замер, сам удивленный своими словами.

Хмыкаю:

— Что, говорить в лицо гадости проще, да? Расслабься, это были иллюзии. Просто повысил сложность старого задания.

— Ты! — вновь начал закипать Учиха, — Ненавижу!

— Мне на это плевать. Ты хотел стать безликим? Так учись. Ты в ярости, а должен быть спокоен. Успокойся и сядь!

Парень замолчал, и попытался подавить ярость. Получалось плохо, но он прошел за стол и сел. А я сел напротив.

— Тебе понравится, Саске, то, что я тебе еще приготовил, но это будет позже. Сейчас сюда будут заходить люди, и ты будешь говорить им то, что я тебе прикажу. И ты будешь спокойным. А если я захочу, так еще и радость начнешь изображать, тебе ясно?

— Да! — сквозь зубы процедил он.

— Следующий!

Дверь открылась, и в нее зашла Ино. Отдаю должное, иллюзия у Миины была высшего качества. Саске зарычал, а я в очередной раз ухмыльнулся. Это будет долгий вечер.

* * * * *

Очередное утро, как и все остальные. Нет, не как. Уже вторую неделю утро отличалось от других. Пусть Саске все так же просыпался в одиночестве, но утро было другим. Ему больше не снились те сны. Глупо и смешно. Сон. Кошмар, который ему подарил собственный брат. Кошмар, день ото дня заставлявший Саске просыпаться с единственной мыслью, с единственным желанием. Мстить. Когда после поражения двум безликим, одним из которых был его бывший однокурсник, Саске проснулся в госпитале, он сам не сразу понял, что так резко изменилось. Ему казалось, что он что-то забыл, что-то важное. Но он просыпался, раз за разом. Лишь на третий день он вспомнил про сон, мучавший его несколько лет. Сон, который ему больше не снился.

Юный Учиха поднялся с кровати и пошел умываться. Его никто не пытался контролировать. Никто не указывал, что делать. Он и сам знал. Тело болело и ныло. Тренировки, которым его подвергали, были необычны и на первый взгляд странны. Но они работали, давая Саске именно то, что ему было нужно. Утро — небольшая разминка. Просто чтобы разогнать кровь по телу. Есть он не стал, лишь выпив зеленого чая. Пробежка до полигона и разминка. Сейчас придет его нынешний… Кто? Наставник? Учитель? Саске не определился, и потому мысленно пытался называть его просто по имени. Като. Человек, с которым он некогда учился. Которого он воспринимал просто как еще одного будущего шиноби Конохи. Как он тогда ошибался. Как много изменилось.

— Начнем?

А вот и он. Никогда не приходит в одно и то же время. Не опаздывает, но не приходит в одно и то же время. Иногда чуть раньше, иногда чуть позже. Саске кивает. Снова спарринг. Ощущение рези в глазах, и мир преобразуется. Становится четким, ясным. Шаринган. Саске заметил, как перешел на третий уровень во время боя с Наруто. Того глупого боя. Но после того, что с ним сделал Като, шаринган как-то изменился. Это был все тот же шаринган, со все теми же способностями. Поменялось ощущение. Ушла кровавая пелена. Его сила больше не вселяла в сердце хозяина ненависть и жажду мести, наоборот, очищала разум, делала его кристально чистым. Глаза снова скользнули по шиноби перед ним.

Като был сверстником Саске, но за последнее время вырос, стал на голову выше. Сейчас на чунине была обычная форма Конохи, но для Като она была неудобна и непривычна. Иногда он пытался достать что-то из кармана, которого не существовало, иногда поправить складку, которой не было. Он привык к другой одежде, той, что была на нем во время побега Саске. Не было и маски, отчего-то он перестал скрывать свое лицо. Непривычное лицо. Саске так и не мог привыкнуть к этому лицу. Несколько небольших шрамов от порезов, пара мелких, едва заметных ожогов, это было нормально, странно лишь, что Като их не удалял. Крупный ожог, похоже, от какой-то кислоты, вокруг правого глаза и на виске был куда более неприятен. Хорошо, что длинные волосы Като пускал по обеим сторонам лица, и те закрывали этот ожог. Саске не испытывал отвращения или страха. Нет. Скорее зависть. У Като был символ того, через что он прошел. Большой и явный символ. А недостаточно длинный рукав водолазки открывал второй символ на правой руке. Вся ладонь и рука до локтя была покрыта сетью хирургических шрамов. Изредка Като потирал ее, будто испытывал боль, но все же делал это не часто, да и сам, похоже, не замечал. Привычка? Возможно.

Но еще более непривычным был взгляд чунина. Безразлично-добродушные глаза и выражение лица, а так же полуулыбка. Саске привык видеть на лицах шиноби отражение того, какую боль им пришлось испытать. Грусть, печаль, тоска, а у кого-то скрытая ярость, сдерживаемый гнев. Но Като не демонстрировал всего этого. Будто все, что с ним произошло, не оставило на нем отпечатка. А ведь с ним много произошло. Потеря напарника, и все те миссии, на которых он получил эти следы. Обман, завеса. То, чему он пытался научить и его, Саске. Контролировать эмоции. Лгать. Саске никогда не знал, истины ли те эмоции, что он в очередной раз видел на лице своего временного наставника. То, чему он отчаянно хотел научиться.

Начался бой. Саске видел, как меняются потоки чакры в теле его соперника, но это ничего ему не давало. Потоки чакры были хаотичны, всегда хаотичны, и предсказать следующий ход Като было невозможно. Так же, как и понять его стиль боя. Саске чувствовал, какая их разделяет пропасть. Сколько опыта было у чунина, и как мало его было у генина. Дело даже не в том, что Като много сражался, Саке тоже прошел множество миссий. Нет. У Саске не было столько превосходящих его противников. Поэтому Като не повторялся, и никогда не играл с Саске. Юный Учиха отлично чувствовал, что его соперник не получает удовольствия от боя, он просто отрабатывает навык с очередным противником. И Саске чувствовал, что ему не хватало совсем немного, чтобы достать соперника, но пока ничего не получалось. Раз от раза ничего не получалось.

Как всегда, стоило шарингану угаснуть, и бой останавливался. Потом приходил Момо, и тренировал обращению с молниями. Когда Саске научился без печатей, одним усилием воли бить разрядом по мишени перед собой, он удивился, но и приободрился. Техники, их он всегда успеет изучить. Контроль стихии, вот, что ему нужно было сейчас. Когда Момо заканчивал, Саске пару раз пытался сложить Чидори с минимумом печатей. Пока выходило плохо, долго. Непростительно долго, безликий трижды убил бы Саске в прямом бою, пока тот собирал технику. Работа в команде давала небольшой маневр, взаимное прикрытие открывало обычным шиноби возможность собирать техники. Безликие рассчитывали на скорость, даже в группе. После Саске занимался уже сам, или при небольшой помощи Като, отрабатывая такое же владение огнем.

Но тренировки техник на сегодня были уже закончены, и его ждало самое неприятное. Тренировки контроля своих эмоций больше напоминали пытку. Но оно того стоило. Каждый вечер Саске был готов голыми руками разорвать Като, но каждое утро, просыпаясь спокойным и собранным, молодой Учиха был немного даже благодарен Като. Тренировки с иллюзиями, которые создавала еще одна безликая, шли уже пятый день. Вчера Саске в лицо увидел своего брата. Итачи, пусть и его иллюзия, на несколько секунд погрузили все сознание Саске во мрак ярости и ненависти. Но что-то было иначе. Ярость была пустой. Ненависть была какой-то аморфной. Вчера Саске просто выдохнул их из себя, и сумел спокойно произнести то, что приказал ему Като. Тренировка дала результат. На секунду Саске представил, что в реальности встретится с Итачи. Чего будет ждать от него его брат. Ярости? Ненависти? Криков и рычания? И каким будет удивление Итачи, если Саске улыбнется ему, и бросит что-то в стиле Като, вроде: 'привет, давно не виделись'. Как глупо было строить из себя вечно хмурого мстителя. Ведь выражение ярости на лице противника — это знак того, что очередной твой удар причинил ему ущерб. Улыбка на лице противника знак того, что он тебя не боится, возможно, даже презирает. Вчера Саске понял, почему Като улыбается. Саске пообещал себе, что сегодня, когда Като в очередной раз попытается вывести его из себя, Саске улыбнется. Улыбнется, чтобы показать, что он сильнее. Что он готов, и никакие пытки Като не смогут его сломить.

К Учихе подошел его временный наставник. Саске вспомнил вопрос, которой он хотел задать, и решил, что пришло время спросить. Сделав вдох, он изобразил на лице полуулыбку, полу-ухмылку:

— Като? Почему ты побеждаешь меня?

И Като замешкался, заставляя Саске внутренне ликовать. Но чунин все же был опытнее генина, и улыбнулся в ответ:

— Потому что могу. Но ты, видимо, все же решился это изменить.

— Да, — кивает Саске, — решился.

— Отлично. Завтра в спарринге ты будешь пользоваться проклятой печатью. Посмотрим, насколько она все изменит.

Саске ощутил предвкушение от предстоящего боя. И сейчас ему захотелось еще раз одержать маленькую победу над своим наставником.

— Ну? Чем ты попытаешься меня разгневать сегодня? — и все та же полуулыбка.

Но второй раз не получилось, Като кивнул, будто что-то вспомнив:

— Чуть не забыл! Сегодня у меня для тебя особое испытание.

И, когда Саске узнал, что в очередной раз задумал Като, решил лишний раз не провоцировать временного наставника. Като, при помощи Шизуне, пригласил десяток девушек в клановый квартал Учих, и Саске предстояло поговорить с каждой из них. Новая изощренная пытка была действительно пыткой. Справляться с ненавистью и яростью Саске научился, но что было делать теперь? Одна девушка ворвалась с гостиную, где и проходили разговоры, с криком 'Саске-куууун!!!', отчего последний Учиха вновь захотел смыться из деревни. И таких барышень было еще трое. Остальные оказались… никакими. Вроде симпатичные, вроде умные, но никакие. Разделить с одной из них свою жизнь… От нарисованных воображением и подсказанных острым языком наставника картинок становилось страшно.

Когда все десять девиц покинули территорию клана, а Като вычеркнул что-то из своих бумаг, Саске вздохнул с облегчением.

— Что тебя не устраивает? — как будто между делом спросил Като.

Саске пытался найти подвох в вопросе, но, кажется, чунин просто решил поговорить. Такое тоже бывало, но крайне редко.

— Они, конечно, не королевы Конохи, но у нас ограничен выбор. Клановых девушек, особенно из основных семей, тебе не дадут, даже не думай. Если хочешь, чтобы я включил в списки Сакуру…

— Нет! — резко оборвал предложение Саске.

После той встречи с поддельными напарниками он кое-что понял. То, в чем еще сам себе не готов был признаться, но все равно понимал. Он был виноват перед ними.

— Нет, так нет, — легко согласился Като, и не думая шутить на эту тему, что ему было не очень-то свойственно, — но, если ты думаешь о ком-то конкретном, так и скажи.

Саске немного удивился последней фразе. Думает ли он о ком-то конкретном? Нет, не то чтобы. Вообще, он даже не вспоминал о той девушке, с которой они провели спарринг по кендзюцу. Да и спаррингом это не было, один единственный удар. Только сейчас, когда Като напомнил об этом.

— Хм. Значит, кто-то конкретный, — кивнул своим мыслям Като, — интересно.

Порой его проницательность бесила.

— Ну? И кто это? Она хоть из Конохи? — как ни странно, Като не издевался, а просто спрашивал.

— Та девушка.

Саске запнулся, не зная, как объяснить. Образ был достаточно четким, он успел глянуть на нее шаринганом, пусть и всего на миг, но отпечаталось лицо в памяти намертво. Но неожиданно объяснить, кого он имеет в виду, оказалось сложно. Като терпеливо ждал продолжения, но, не дождавшись, хмыкнул.

— Та девушка, — теперь уже с издевкой повторил он, — очень конкретное описание. Именно та?

Молодой Учиха поморщился, издевка, благо, вернула мыслям четкость, и он пояснил:

— Она приходила на полигон. Ты приказал сразиться, чтобы определить, стоит ли мне заниматься Кендзюцу.

— Такара? — Като выглядел удивленным, — что-то я сомневаюсь, что она согласиться.

Саске пожал плечами, сделав вид, что ему безразлично, но в груди кольнуло. Девушка, первая на его памяти, которая отнеслась к нему с безразличием. До этого всех приблизительных ровестниц можно было разделить на две большие группы, и одну маленькую. Поклонницы, орущие 'Саске-куууун!', от одного воспоминания о которых захотелось поморщиться. Девушек, которые при его взгляде начинали краснеть и смущаться. Это были большие группы. Маленькая была представлена единственной куноичи, явно подругой Като, безликой, которая с садистским удовольствием участвовала в вечерних тренировках. Но вот так, с безразличием, отнестись к Саске смогла только одна девушка. Такара, значит?

— Ну, Саске. Будем учить тебя покорять женские сердца.

В этот момент последнему Учихе вдруг показалось, что Като все это подстроил, чтобы на законных основаниях устроить ему еще одну изощренную пытку. И заинтересованно предвкушающая харя чунина это только доказывала.

Глава 100

День за днем медленно утекали от нас, но вчера Саске наконец показал результат. Улыбка, простая насмешливая улыбка. Первый пункт можно считать выполненным, эмоции он умеет контролировать, более ли менее, дальше дело практики. Дальше больше, но для следующего пункта ему нужно подготовить. И красавица Такара, а она действительно красива, этого у нее не отнять, попалась мне под руку весьма удачно. Прости, милая, но твою участь решили за тебя. Но это все позже, сейчас очередной спарринг. Оракул несколько экстравагантным способом отправил мне целый талмуд, где подробно описывал все, что успел узнать о проклятой печати вообще, и о печати Саске конкретно. Прочитал, остался впечатлен. Природную чакру эта дрянь, конечно, извращала до безобразия, но зато Саске мог ее использовать без страха последствий. Ну, если не считать опасность самой печати. В общем, наши поединки выходили на новый уровень.

— Готов?

Кивок. Учиха стал сдержаннее, но увереннее. Да и в плане общения с ним теперь можно было спокойно контактировать, разве что он оставался скуп на эмоции.

— Давай, печать первого уровня, и вперед.

Мне самому было интересно, что из всего этого выйдет. Саске с некоторым промедлением, но без видимых осложнений, частично покрылся рисунком печати.

— Давай.

Я привычно сделал длинный шаг вперед, одновременно нанося удар коленом, но врезался в жесткий блок. Учиха блокировал удар одной рукой, а глаза, видимо, следили за мной. И, его полуулыбка слегка раздражала, молодец, психологический эффект не менее важен. Мне, по большому счету, плевать, сам же его этому и научил, можно считать, но на других он сможет оторваться всласть.

Разрываю дистанцию и начинаю новую атаку, уже сложнее. Вместо прямого захода исчезаю, появляясь за его спиной, одновременно нанося удар локтем с разворота. И снова блок, успел. Вот теперь станет интересно. Отстраняюсь от всего вокруг, сосредотачиваясь только на поединке. Теперь ни один его вздох от меня не укроется, я тоже сенсор, с недавних пор. Атака, ускоренный удар, параллельно нанося второй удар в тени первого. Очевидный удар Саске блокировал, но пропустил второй, все же даже шаринган не был таким уж всеобъемлющим, Учиха просто не успевал, даже с печатью. И, впервые за долгое время, я снова испытал удовольствие от боя, так как Саске мгновенно контратаковал. Серию ударов я перехватил и отвел, второй дожидаться не стал, растворяясь и заходя ему за спину. Но я не люблю повторяться, после первого же удара приседаю, делая подножку, совмещая ее с другой стойкой, благодаря которой наношу сильный удар снизу вверх. Первый удар он блокировал, подножку тоже пытался блокировать, но вместо этого получил сильный удар, подбросивший его в воздух. Пытаюсь достать, делая второй удар вдогонку, но Учиха перехватывает мою руку, изворачивается и наносит удар ногой, который, достигнув цели, мог бы впечатать меня в землю. Не достиг, я отступил.

— Я тебя достану, — обещает Саске, но с довольной миной на лице.

— Иди и попробуй, — разрешаю я.

Теперь можно играть жестче, и расширить арсенал приемов. Саске срывается вперед со скоростью, которую Ли не достигнет, даже скинув утяжелители. Чакра. Проклятая чакра. Учиха просто тянет ее из печати, столько, сколько нужно для боя. Он ее контролирует. Отлично! Стойка, и следующий шаг я делаю сразу в двух местах. Мерцание, практически самые сложные приемы стиля. Попеременное нахождение сразу в двух местах, на скорости, сопоставимой с тайдзюцу даже не Ли, самого Гая. Боготворил бы эту технику, если бы не сложность исполнения. Саске замешкался, и я обошел его сзади. По идее из Мерцания можно наносить удары, но я на это физически не способен, убьюсь сам, и только. Учиха оборачивается, просто потому, что я всегда захожу сзади, но я же не люблю повторяться. Другая стойка, и несильный удар врезается Учихе в спину. Дистанционный удар, проведенный процессом, который я полностью осознать не в состоянии, но что-то связано с взаимодействием с природной чакрой, и передачей импульса через нее. Вот дорасту до мудреца павлина, буду понимать, как все то работает, пока меня хватает только на ограниченное использование. Еще нюанс, для проведения такой атаки нужно сосредотачивать и чувства, иначе просто не попасть по цели. Но я отвлекся, Саске получил удар, слишком слабый для хорошего эффекта, но он посчитал, что я нахожусь от него на расстоянии вытянутой руки, и контратаковал… воздух. Запоздало заметив, что я выпрыгиваю из ускорения чуть в стороне от него, уже нанося другой удар.

Игра продолжалась не долго, не больше трех минут. По-настоящему сильно Саске я достать так и не смог, лишь несколько ударов вскользь. Он меня достать не смог вообще, хотя очень старался и был близок. Спасало меня, в основном то, что я применял куда более расширенный арсенал стоек, и Учиха к большинству из них был морально не готов. Но уже сейчас я готов был с уверенностью сказать — в рукопашке он меня превосходит. Мой стиль по-прежнему оставался условно спортивным, неприменимым в бою. Да и за три минуты я порядком вымотался, буквально чувствуя, как стонут чакроканалы. Саске бой дался куда проще, он лишь запыхался, но все ее был вполне дееспособен. Техническая победа за мной. Но еще неизвестно, что будет, когда он применит второй уровень проклятой печати. Помнится, костяшка от этого только проиграл в скорости, так что предсказывать я не берусь.

— Дай срок, и ты от меня уже никуда не денешься, — нагло ухмыляясь, бросил Учиха.

— А я и не сомневаюсь.

Хм. А вот когда я дорасту до мудреца, и смогу использовать свой стиль свободно и без особых ограничений, это будет даже не смешно. Одно Мерцание чего стоит, да и дистанционной атакой, теоретически, можно будет и убить. Еще бы разобраться, что все-таки происходит с чисто технической точки зрения, а то пока одни догадки. Знаю лишь, что моя чакра взаимодействует с окружающей природной чакрой, частично стирая грани между нами. Но вот подробнее…

— Что дальше? Снова ниндзюцу? — спросил скалящийся Учиха.

Ну конечно, приятно чувствовать, что смог измотать того, кто до этого валял тебя в грязи.

— Нет. Твоих успехов достаточно, чтобы хорошо показать себя на экзамене. Пришло время поработать над другой проблемой.

— Это по поводу невесты, — не без раздражения предположил Учиха.

Саске оставался Саске. Перспектива ухаживаний его не радовала, да и большой чистой любви к Такаре он не испытывал. Просто интерес. Но он молод, и ранее не влюблялся. К сожалению… или к счастью, в первую влюбленность у молодых людей сносит башню, причем конкретно. Кому-то и не только в первый раз, но это уже лирика. Моя задача, всего-то, создать хотя бы кратковременную взаимную симпатию, этого будет достаточно. Дальше всю работу сделают гормоны. У Саске однозначно, с Такарой будет сложнее, но, если ей не взбредет в голову какая-нибудь заморочка, из-за которой она Учиху на дух не будет переваривать, все решаемо.

— Да. С целью мы определились, теперь о средствах. Обычно процесс ухаживания — это весьма тонкое и филигранное искусство… К которому ты совершенно не способен, поэтому обычные средства отпадают по умолчанию. В твоем конкретном случае эффективна будет только тактика осады.

— Это как? — Саске даже стало интересно от приведенных мной эпитетов.

— Ты долго и нудно будешь докучать Такаре, пока та не смирится с мыслью, что ответить тебе взаимностью будет легче, чем дальше терпеть твои ухаживания.

И без того небольшой энтузиазм Учиха испарился окончательно.

— Да ты шутишь!

— Вовсе нет. Но! Сначала короткий инструктаж. Первое. Общаясь с ней, а тебе это предстоит, даже не заикайся о том, что тебе необходимо восстановить клан и все такое…

— Но мне же, как раз, нужно именно восстановить клан, — напомнил Саске.

— Плевать, врать мы тебя научили. Объяснять свой порыв добиться ее руки можешь любой глупостью. Понравилась, заинтересовала, влюбился, без разницы. Лги. Она будет знать, что это ложь, но не пошлет тебя куда подальше. В смысле обязательно пошлет, первый десяток раз… Если же ты скажешь, что это ради клана — все, можешь о ней забыть.

Саске выдохнул, но не подавляя эмоции, а постепенно понимая, во что вляпался.

— Хорошо. Что дальше?

— Второе. Как бы глупо ты не выглядел, не обращай на это внимания. Помни — если она засмеется, даже если будет смеяться над тобой, это замечательно! Поверь, в ближайшие дни ты не один десяток раз почувствуешь себя глупо.

— Верю, мог не напоминать, — второй раз выдохнул Саске, — что-то еще?

— Да, последнее. Пока я тебе не скажу, с Такарой будешь пересекаться только прилюдно. Чем больше зрителей, тем лучше. И, даже если вы заговорите, только разговоры ни о чем.

— Это как?

— Избегай личных тем, чтобы она ничего не рассказывала о себе, и сам особо не распространяйся. Она, скажу по секрету, действующая безликая. Пока, через месяц будет уже бывшая, ха.

А шутку он оценил, ухмыльнувшись.

— Так что так. План следующий. Сначала — подарки. Начиная от цветов и сладостей, и заканчивая безделушками. Покупаешь, ждешь удачного момента, надо объяснять, какого?

Учиха чуть задумался.

— Когда она будет одна в людном месте.

— Бездарь, — выдал я свою оценку, — да пусть хоть в компании будет, так только лучше. Просишь уделить тебе минутку времени, и вручаешь подарок от чистого сердца. Ничего не требуя взамен, пока. За день раз пять-семь. Если она что-то не примет, подожди до следующего дня и подари что-то подобное снова. Так дней пять, шесть. Когда она начнет принимать подарки с видом обреченной на казнь…

Саске снова ухмыльнулся, растет, парень.

— … вместе с подарком приглашай на свидание. Будь уверен, фиг она согласиться. На свидания приглашай раза два на день, не более. Так еще дня три. Сколько у нас остается? Две недели? — я вдохновенно обдумывал дальнейший План, — Тогда в разовом порядке сделай дорогой подарок. Этого, пока, хватит. Что получится, расскажешь, я подскажу, что делать дальше. Ну, и на утренних спаррингах, если что, будешь рассказывать.

Учиха хмыкнул:

— Может мне записать, вдруг все не запомню.

— Вали уже, тебе сегодня еще пять подарков сделать. Все. Пошел!

Учиха еще раз обреченно выдохнул, и поплелся с полигона.

— Бегом! У тебя ограничено время! — едва сдерживая смех, крикнул я.

Чувствую, это войдет в историю Конохи. Какой же я бываю пакостник.

* * * * *

Проснувшись, девушка с улыбкой на губах втянула носиком запах цветов, успевший, наверное, пропитать насквозь весь дом. Поднявшись, она с некоторой помесью радости и обреченности оглядела комнату, за две недели превратившуюся в складское помещение цветочного магазина. Букеты стояли абсолютно везде, на любых поверхностях, даже на полу места оставалось едва-едва, чтобы пройти от кровати до шкафа, а оттуда до двери. Особое место занимала объемная коробка, доверху заваленная всякой ерундой. Посмотрев на окно, девушка с той же смесью радости и обреченности выдохнула. На подоконнике снова лежали свежие цветы. Они, правда, начали появляться лишь через пять дней, а не сразу, но все равно. И ей было интересно, куда же каждый раз этот мелкий девал прежние цветы. Если выкидывал, она ему потом это припомнит…

Такара вздрогнула от собственных мыслей. С каждым днем она все чаще ловила себя на мысли, что постепенно проникается симпатией к юному Учихе, хоть и всеми силами препятствовала этому. Ага, если бы это был так легко, мальчишка оказался назойливым и настырным.

В первый раз увидев уверенно шагавшего к ней Саске, Такара подумала, что он сейчас будет требовать еще одного поединка, чтобы отыграться. Ну, на крайний случай, что малец был зачем-то послан Като. Однако Саске просто подошел, вежливо попросил ее уделить ему немного внимания, и жестом фокусника вытащил откуда-то небольшой, но красивый букет.

— Я был восхищен твоим мастерством владения мечом, и хотел поблагодарить за то, что оказала мне честь, согласившись на поединок. Посоветовавшись, я узнал, что благодарность девушке можно выразить, подарив букет цветов. Так что это тебе, — спокойно, без запинок, но и не заученно, объяснился Учиха, дружелюбно улыбаясь.

Немного, хотя что уж говорить, удивленная Такара не задумываясь букет приняла, Саске поклонился, и был таков. Девушка тогда не придала этому значения, ну восхищается, и пусть восхищается, ей не жалко, а букет получить — приятно. Но это было только начало. Всего через пару часов, когда они с друзьями гуляли по парку, парень как-то неожиданно оказался поблизости, подошел к ней, и предложил угоститься какими-то сладостями. Не то, чтобы Такара была падка на сладости, но иногда могла себя побаловать. Взяв коробку, она выудила оттуда какую-то цветастую конфету, заодно предложив подруге, но, когда обернулась, Учихи уже не было рядом. Девушка вновь не придала этому никакого значения, а сладости они благополучно съели. Затем, проходя мимо какой-то лавки, Девушка зацепилась глазами за милую безделушку, и заинтересовалась ей. Покупать что либо она не собиралась, но вдруг откуда ни возьмись появился Саске, и купил эту самую безделушку. Такара сначала с некоторой грустью проводила взглядом фигурку, перекочевавшую с прилавка в руки продавца, а затем из его рук в руки Учихи. Но, когда эти самые руки протянули фигурку ей, со словами:

— Дарю.

Девушка почувствовала подвох, успев в последний момент остановить руку, уже потянувшуюся принять подарок. Находясь в некоторой прострации, она отрицательно покачала головой. Саске ничуть не смутился, перевел задумчивый взгляд на фигурку, покрутил ее в руках, будто искал изъян, и посмотрел на девушку с совершенно щенячим выражением лица, грустно спросив:

— Не нравиться?

Сердце девушки дрогнуло, и подарок она приняла, кивнув:

— Нравиться.

— Я счастлив, — тут же просветлел Учиха, и был таков.

Этот балаган продолжался еще три дня, и каждый раз Саске появлялся в неожиданный момент, какой-нибудь глупостью сбивал девушку с толку, вручал подарок, и снова смывался. Или же покупал девушке вещицу, которую она заприметила, но считала слишком дорогой для покупки. Когда на третий день с самого утра под дверью появились два огромных букета цветов, существование ухажера открылось для отца, тут же обещавшего, если поймает, отодрать наглеца до полусмерти. Не поймал, хоть и пытался. Цветы у дома появлялись дважды в день, утром и вечером. Мама ходила, счастливая, будто букеты дарили ей, отец молча хмурился, постоянно дежуря у окна с намерением застать ухажера на горячем, а Такара уже окончательно убедилась в подвохе. Кому пришла в голову эта гениальная идея, она знала, был шутник, причем, непосредственно связанный именно с ее ухажером. Но вот попытка найти его и поговорить результата не дала. На полигоне, где Като и Саске обычно занимались по утрам, никого не было. Дома девушка Като, Каору, хитро улыбнулась при виде Такары, но заверила, что местоположение парня не знает. Балаган продолжался.

Такара теперь пыталась перехватить самого Саске и выбить из него разговор. Паршивец появлялся обычно, когда она была чем-то отвлечена, и потому заставал ее врасплох. Но один раз ей удалось, что называется, поймать парня за руку, и она попыталась заговорить. Получилось, Учиха без каких либо проблем с радостью беседовал с ней, лавируя все скользкие темы. Было заметно, что дается это ему с немалым трудом, но Саске не стеснялся и не мямлил, просто привычки много разговаривать с девушкой у него не было… Как и у самой Такары не было привычки много болтать с парнем. К тому же они находились в толпе, и лишнего внимания привлекать к себе девушка не хотела. Какая же наивная она была. На следующий день о свидании между ней и молодым Учихой сплетничали, наверное, даже собаки Инудзук. Девушка окончательно уверилась в подвохе, и в том, что Като просто устроил очередную тренировку мелкому, а она по какой-то причине стала подопытной.

Теперь при встрече с Саске она пыталась скандалить и отсылать его как можно дальше. Никакого эффекта. Он со все той же периодичностью продолжал объявляться где-то рядом с ней, продолжая свои ухаживания. По деревне поползли слухи, что милые немного разругались, и юный Учиха вымаливает прощения. Все сверстницы мелкого ополчились на девушку, и даже ее подруга побранила Такару за бессердечность. Куноичи готова была взвыть, но, помня, кто она, решила все же действовать хитрее. Попыталась. Теперь она старалась как-либо смутить мальца, считая, что тот просто науськан наставником. Учиха стойко все выдерживал, и смущаться не спешил, наоборот, начав отвечать девушке той же монетой. В один прекрасный момент Такара настолько увлеклась, что поцеловала Саске в людном месте. Учиха на поцелуй ответил, немного неуверенно, будто уже знал, что делать, но сам еще не пробовал, и они немного увлеклись. Девушка запоздало поняла, что творит, и отстранилась. Саске, улыбнулся, кивнув:

— Мне понравилось, надо будет повторить.

А Такара какой-то задней часть мозга с ним согласилась, хотя сама была в легкой панике. Игра заходила слишком далеко, слухи по деревне после этого случая пошли вполне однозначные. Девушка попыталась игнорировать парня, но сделала только хуже. На следующий день разошелся слух, что поцелуй ей не понравился, и теперь юный Учиха уже сам, улучив момент, украл у девушки поцелуй. Причем складывалось ощущение, что он перед этим потренировался, так как выходило у него уже намного лучше. Понимание этого вызвало у Такары вспышку ревности, от которой выть захотелось еще больше. Балаган набирал обороты.

Учиха успокаиваться даже не собирался. Заметив, что Такара постоянно ходит в больницу к своему выздоравливающему напарнику, и обновляет небольшой букетик в его палате, начал сам менять этот букет. Что удивительно без всякого фанатизма, просто каждое утро в вазе стояли свежие цветы, а Генго насмешливо удивился, когда это девушка успевала их менять, если у нее и у самой теперь было так много дел. Как ни странно, как такового негодования этот жест не вызвал, он был скорее даже приятен, походило на какое-то проявление заботы. Разве что немного обидно, ее напарнику Саске цветы менял, а ей…

Допросилась, в общем. И позавчера состоялся неприятный разговор с матерью. Женщина искренне радовалось за дочку, и интересовалась, когда же она познакомит родителей со своим избранником. Пусть они и знают, о ком идет речь, но все равно это традиция. И в этот момент Такара не выдержала, ведь все еще была уверена, что это все глупая игра, придуманная одним типом, сующим свой нос не в свои дела. А потом была ссора, и она много чего нехорошего наговорила родителям. На следующий день она проснулась с твердым убеждением, что прибьет мелкого засранца при первом же его появлении, а затем найдет засранца побольше, и его тоже прибьет. Но каким же было ее удивление, когда, выйдя из дома, она увидела Като, стоящего на другой стороне улицы, и, видимо, ожидавшего ее.

— На ловца и зверь бежит, — процедила девушка. Осадок от ссоры еще оставался.

— Прежде, чем ты бросишься меня убивать, предупрежу, что я лишь клон.

— Перестраховался, — убивать клона было как-то грустно. Вот был бы он настоящим…

— Конечно. Есть разговор, нужно кое-что прояснить, пока ты не наделала глупостей.

— Я их уже наделала.

Но парень ободряюще улыбнулся, и жестом предложил пройтись.

— Ты уж извини, но я знаю содержание вашей вчерашней ссоры.

Такара не ответила, только еще больше нахмурилась.

— Но о ней знают все ваши соседи, кричали вы громко. Чтобы тебя больше не мучить, сразу скажу…

Девушка остановилась и закрыла глаза. Сейчас она услышит, что все это была глупая игра, которая слишком далеко зашла. И все это закончиться. От этой мысли стало как-то совсем грустно.

— Саске серьезен.

— Э? — скрыть удивления куноичи не смогла бы при всем на то желании.

— Мы с ним сильно перегнули палку, за это я прошу прощения. Думаю, поговорить с тобой следовало раньше, да и не мне, а ему. Но, тут есть одна маленькая проблемка…

— И какая?

— Он молод, — пожал плечами Като.

— А ты нет?

Парень развернулся и слегка одернул волосы, закрывающие ожог вокруг глаза.

— Мы разные, — от девушки не утаилась легкая грусть в словах, — я успел научить его лгать. Но кое-чему ему еще предстоит научиться, дай немного времени. После экзамена он объяснится с тобой.

— Ты издеваешься? — в груди Такары снова начала разгораться ярость.

— Такара, дай мне объяснить все с начала, ты и сама все поймешь. Саске поставили условие, сразу после полевого экзамена на чунина он должен объявить о своей помолвке…

— А я, значит, та счастливица…

— Помолчи и дай договорить, — прервал ее чунин, — о том, что выбор у него был, ты отлично знаешь. Да, в Конохе действительно маленькая толпа девушек, готовых идти с ним под венец. Но, Такара, ему до этого нет дела. Вообще до помолвки, по большому счету. Это было условие, которое ему выставили, и с которым он вынужден был согласиться. Я бы, в общем-то, тоже не стал замарачиваться на всем этом, взял первую подходящую кандидатку, и все. Мне поставили задачу: Учиха должен пройти экзамен и представить избранницу. Все.

— Тогда причем здесь я?

Като улыбнулся, остановившись и посмотрев вперед и вверх, на лики Хокаге.

— Даже удивительно, как слепы иногда бывают люди. Он сам выбрал тебя, Такара. Уж извини, но ты — первая известная мне девушка, которая его заинтересовала. И я просто дал ему право выбора. Да, с легкого пинка, но он пошел завоевывать твое сердце.

Такара стояла, медленно осознавая все сказанное.

— И теперь ты просишь, чтобы я согласилась?

— Нет, естественно, — покачал головой Като, — в смысле, я был бы очень рад, если бы ты согласилась. Но я здесь не для того, чтобы тебя убедить. Я здесь, чтобы сказать — это не игра, не розыгрыш, не обман. Все по честному. Как ты ответишь Саске — это твой выбор.

Девушка кивнула:

— А если я скажу, нет?

Чунин развел руками:

— Это будет неприятно, но не смертельно. Как я уже говорил, желающих получить это место полно, подберу кого-нибудь. Но ты должна понять, что ты не одна из всех, ты — его выбор. Искренний. Его предложение искреннее. А соглашаться или нет — твой выбор. Если хочешь, сегодня он даст тебе отдохнуть, подумать.

Девушка развернулась и пошла, лишь бы куда-нибудь идти, но остановилась.

— Нет. Это даже приятно, цветы, подарки.

Но это было вчера, а сегодня девушка спускалась на завтрак, как и обычно, приветственно поцеловав отца.

— Доброе утро, папа.

— Доброе, Такара. Встретишь этого паренька, передай, что я…

— Что-нибудь ему сломаешь, если поймаешь. Да, я знаю, — хмыкнула девушка.

— Нет, как раз наоборот, — огорошил ее отец, — пожму руку. Он — великолепный шиноби. Так ни разу и не попался.

— А… я… да… хорошо.

— И приглашай его уже на ужин, — приложила мама.

— Да… попробую…

Завтрак прошел как-то скомкано, девушка не могла сосредоточиться. А, подойдя к двери, замерла, пытаясь все же решить, что делать? В какой-то момент она поняла, что ответ ей и так ясен. Она скажет… а потом будет очень долго и вдумчиво убивать мелкого за те мучения, которым он ее подверг. Улыбнувшись этим мыслям, Такара вышла на улицу.

Глава 101

Дождавшись, пока из кабинета выйдет какой-то чиновник, я постучался и зашел внутрь. Пятая Хокаге разбирала бумаги, как и всегда, а Шизуне стояла рядом.

— Приветствую вас, Хокаге-сама, Шизуне-чан, — поклон обеим женщинам.

От Шизуне в ответ только кивок, а вот Тсунаде с некоторой наигранностью сделала тяжелый выдох:

— Когда я поручала тебе эту работу, не думала, что устроишь бесплатное представление всей Конохе.

— Что сказать, — пожимаю плечами, — я очень старался.

Свинка на руках Шизуне одобрительно хрюкнула, а сама девушка улыбнулась.

— О! Я тебе верю. Старался ты действительно изо всех сил. Слышал, что кто-то устроил тотализатор и принимал ставки на исход устроенного тобой представления?

— И как? Вы много поставили? — ни чуть не смущаясь спросил я.

Теперь уже хрюкнула Шизуне, пытаясь подавить смех, а Тсунаде хмуро на меня посмотрела.

— Ты каким местом кандидатуру выбирал? Зачем было заставлять Саске бегать за действующей безликой?

— Во-первых, ее он выбрал сам. Во-вторых, что проистекает из во-первых, я его не заставлял, только подсказал, что именно ему нужно делать, учитывая характер Такары.

— Сам выбрал? — переспросила Тсунаде.

— Да, — киваю, — такое иногда бывает. Люди делают то, что им не свойственно.

Тсунаде помассировала виски, видимо, похоже, перенервничала за последнее время.

— Ты не представляешь, сколько проблем мне создал. Половина префектуры треплется о подвигах юного Учихи, вторая половина о холодности Такары. Саске скупил цветы из всех цветочных магазинов, опустошил запас казны своего клана наполовину, то, что там еще оставалось. Эту историю Коноха не забудет еще очень долго. И мне ее еще очень долго будут припоминать. А Такара может забыть об оперативной работе в независимости от исхода, ты ее сделал знаменитостью.

— Не беспокойтесь, отыграете вы свои деньги, девушка ему не откажет.

Еще один хрюк со стороны Шизуны и свинки, и еще один тяжелый взгляд от Тсунаде.

— Хватит шутить на эту тему.

Пожимаю плечами:

— Я не шучу. Мы перекинулись парой слов с Такарой, я уверен, она согласиться. Да и какая девушка смогла бы устоять?

— Все, хватит этих глупостей, — отмахнулась Хокаге, — Саске готов к экзамену?

Киваю:

— Почти. Технически, он любого чунина заткнет в любом общем зачете. Осталось лишь немного поработать с характером, мне нужен день, максимум — два.

— У тебя их нет, — отрезала Тсунаде.

Хм, интересно.

— Экзамен перенесли?

— Нет. Для тебя есть задание. Миссия, долгая, от клана Сарутоби. Видимо, кто-то не хочет, чтобы ты был в Конохе, когда Саске будет проходить экзамен.

Но я лишь пожимаю плечами:

— Не страшно, он справиться. Да и к последнему моему… испытанию он готов. Сделаю все сегодня.

— И что ты хочешь испытать?

Улыбаюсь, как всегда, ничего не значащей улыбкой:

— Повзрослел ли он. После этого я ему больше уже буду не нужен.

— Ладно. Завтра утром тебя будут ждать в особняке Сарутоби. Там же тебе все объяснят. Миссия ранга А, по классификации АНБУ.

Мгновение, и я сбросил всякую несерьезность. Хватит прохлаждаться, пора возвращаться к настоящей работе.

— Хоть какие-то подробности есть?

— Да. Проникновение в Ивагакуре, полная изоляция.

Мысленно поморщился. Самые неприятные задания. Задания, на которых безликий перестает быть шиноби деревни, и остается сам по себе. Ни помощи, ни поддержки. В случае поимки — только смерть. Нельзя выдавать принадлежность к Листу, да и попадаться живым нельзя. Что бы мне не предстояло сделать в Иве, это будет не просто.

— Понял. Если так, займусь пока своими делами.

Получив отмашку, поднялся и вышел из кабинета. Создаю клона и посылаю на поиски двух человек. Ну, Саске, посмотрим, не ошибся ли я в тебе. Если ошибся, ты станешь одноразовым оружием. Если нет, ты станешь очень ценным кадром, таким, которыми не размениваются.

Самого Учиху я перехватил, когда он готовил очередной набег на домик Такары, с целью передарить все цветы Конохи ей. Похвальное рвение, но я вынужден его прервать.

— Като?

Парень вместе с клонами несли несколько букетов. И он рад, пусть и не показывает этого.

— Бросай свои дела, у меня для тебя финальный тест твоего характера.

Последний Учиха серьезнеет, кивает. Клоны отправляются доделывать начатое, а он идет за мной.

— Я научился контролировать эмоции.

— Заметил уже, — отмахнулся я, — нет, меня интересует другое.

— Что?

Мы прошлись до того места, где, насколько я знал, Какащи Хатаке собирал свою команду в первый раз. Смотровая площадка, или даже балкончик на крыше, открывающий неплохой видна Коноху.

— Что мы здесь делаем? — не унимался Саске.

— Ты стал любопытным, — поворачиваюсь к нему.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, отслеживая наблюдение. Итак, техника Каору висит на мне, несколько наблюдателей держатся на дистанции, мой план, точнее один из его побочных пунктов, был выполнен, слежку ослабили, мы ничем особенным не занимались, так что и подслушивать смысла не было. На мой вопрос, стоит ли рассказывать Учихе правду о его семье, Данзо так и не ответил, оставив выбор за мной. Хороший ход с его стороны, типа делай сам, а я уж оценю, что у тебя получилось. Но этот разговор старый интриган не должен был услышать. Поэтому снимаю жилет и кидаю его в сторону, параллельно посылая немного чакры. Черт, две недели бился над простым трюком, изучая действие печати. Благо эта техника больше всего напоминала эхолокатор, и приглушить ее можно было 'вибрирующим' источником чакры. Мучился над этим две ночи, зато теперь у нас было некоторое время.

— Помнишь наш разговор?

Саске на секунду замешкался, соображая, какой именно разговор я имел в виду, но понял, и начал воровато оглядываться.

— Слежки нет. Я сенсор, могу ее отследить.

Саске удивился, но просто кивнул:

— Помню.

— Если я назову тебе имена тех, кто отдал приказ на уничтожение, ты побежишь мстить?

Учиха напрягся, на миг сжал кулаки, но быстро расслабил, сделав пару глубоких вдохов.

— Нет.

— Хорошо. Имя тебе пока ничего не скажет, зато я могу сообщить другое. У тебя есть причина убить этого человека, месть. У меня тоже есть причина, но совершенно иная.

Саске удивился, но вновь кивнул.

— Он отдал тот приказ, потому что имел на то причины. Но на это мне плевать. Тебе, я думаю, тоже. Еще недавно ты ставил целью всей своей жизни — отомстить. Мстить твоему брату я не вижу смысла, он был инструментом, не думаю, что у него был выбор. Зато можно отомстить тому, кто отдал приказ. Для меня это не цель всей жизни, мои цели куда шире. Но я могу сделать тебе предложение. Тренируйся, становись сильнее, готовься. И, когда придет время, я дам тебе нанести удар.

— Я согласен! — не дожидаясь моего вопроса, ответил молодой Учиха.

Киваю, тут же добавляя:

— Моя последняя проверка для тебя. Я хочу увидеть, что ты умеешь отвечать за свои слова. Я хочу увидеть, что ты готов нести ответственность за поступки. Взгляни туда.

Мой клон уже привел тех, кого я отправил его искать, и сейчас заговаривал им зубы. Не небольшой скамейке, которую было отлично отсюда видно, сидели бывшие напарники Саске. Учиха, увидев их, снова заметно напрягся, но не от ненависти, как до этого. Нет, в нем бушевали совершенно другие эмоции.

— Что ты от меня хочешь? — с легкой дрожью в голосе спросил он.

Учитывая тему нашего разговора, ничего хорошего я попросить не мог. Ну, я люблю неожиданности.

— Сейчас ты спустишься туда, подойдешь к ним… — артистическая пауза, — и попросишь прощения за то, что сделал.

Саске перевел на меня расширенные от удивления глаза.

— Напомнить? — припомнил отчет, в котором был записан опрос Сакуры, — твоя напарница готова была уйти за тобой. Готова была на все ради тебя. Ты помнишь, что сделал?

— Помню, — угрюмо кивнул последний Учиха.

— Твой напарник очень старался вернуть тебя. Дрался с тобой. Ему это было нелегко.

Саске сделал шаг назад, чтобы не видеть бывших напарников. Не видеть символ своих ошибок. Я поднял свою правую руку и показал ее Учихе:

— Знаешь, почему я не прошу Хокаге-сама удалить шрамы?

— Ты не хочешь забывать своих ошибок, — почти не раздумывая ответил он, — я это уже понял. Я понял, что должен сделать, но что я им скажу?

— Правду, — и снова наслаждаюсь удивленным Учихой, — Ты научился лгать, и понял, насколько это просто. Но не в этот раз. Скажи им правду, постарайся объяснить, почему ты это сделал. Не жди, что они тебя поймут и простят. Но ты должен это сделать. Если хочешь принять мое предложение.

Кивок, теперь уже очень неуверенный.

— Никаких обманов? Это действительно они?

— Да, это они.

— Ладно. Я… я постараюсь.

И Саске неуверенной походкой покинул балкончик, а я присел на край, чтобы наблюдать. Но наблюдать в одиночестве мне было не суждено. Ее шагов я не слышал, но не заметить появления не мог. Девушка подошла к куртке чунина, коснулась ее, хмыкнув:

— Хитро. Девочка не обидится, что ты ее так продинамил?

— Переживет. К слову, давно хотел узнать, чем ее купил Данзо?

— Не знаю, но выясню, — Миина присела рядом, так же наблюдая за сценкой, — я тебя так и не поблагодарила за то, что ты оставил кое-кого в живых.

— А я так и не извинился за то, что кое-кого убил. Предлагаю объединить усилия, хотя мы и так уже начали это делать. Знаю я одного сильного шиноби, который полагается только на себя. Не думаю, что он долго проживет. И повторять его участь, даже если это только прогноз на будущее, я не хочу. Мне нужны те, кому я смогу доверять, потому что сам, в одиночку, я все не вытяну. Мне нужна ты.

Не оборачиваясь, протягиваю ей руку. Пара секунд, и она отвечает тем же.

— Согласна. Без тебя я смогу быть только исполнителем, ничего не решающим. С тобой у меня есть хотя бы шанс отвоевать право выбора.

— Отвоюем, — ухмыльнулся я, — не сомневайся.

Мы продолжали наблюдать за разговором. Бывшая команда номер семь не ругалась, но, судя по хмурым лицам, радостным разговор тоже не был.

— Ему ты тоже это предложишь?

— Нет, не сейчас. Эту карту я разыграю только тогда, когда пойду против Данзо. Если Саске это переживет, тогда уже можно будет предлагать.

— Тогда объясни мне одну вещь. Зачем ты потратил столько времени и сил на него? Упорно выкорчевывал остатки последствий той техники, а про эпопею с соблазнением Такары я вообще молчу. Зачем все это? Не проще было пихнуть под него его же напарницу, и не знать проблем? Что это за альтруизм в тебе проснулся?

Улыбаюсь, поднимаясь с места. Разговор внизу был закончен. Учиха остался на скамье, сидел, задумчиво облокотив голову на руки, Сакура ушла заплаканная, Наруто хмурый. Слишком многое их теперь разделяло, чтобы решить все одним разговором.

— Если хочешь выковать меч, остановишься после того, как выкуешь и заточишь лезвие? А Миина?

— Это всего лишь сравнение, к тому же весьма образное.

— Мне нужен именно этот человек, — указываю я на Саске, — от и до. Преданный и готовый на все. Не тупое бездушное оружие, не прямолинейный исполнитель, а именно человек. Я дал ему все, что у него сейчас есть. Я показал ему, что нужно ценить в жизни. Он будет мне доверять. Если бы я оставил его тем же, кем он был до этого, любой человек, достаточно умный и прозорливый, ввел бы его в заблуждение и направил бы против меня. Орочимару, Данзо, не важно. Сейчас Саске стал клинком, вложенным в ножны. Кто бы и что с ним не делал, он останется моим клинком. Звучит пафосно, конечно, но это правда.

— Ладно, я поняла, что ты имеешь в виду.

— Тогда до встречи, Миина. У меня миссия вне деревни. Думаю, буду отсутствовать какое-то время.

— Что-нибудь еще поискать в Корне?

— Нет, не рискуй пока. Всему свое время. Пока.

— Пока, — прощается девушка.

Каникулы закончились. Пришло время вернуться на работу.

АРКА 8

Глава 102

Квартал Сарутоби, по своим размерам, был куда больше даже квартала Хьюга. Вот только квартал шиноби он напоминал мало, дома, какие-то лавки, небольшие мануфактуры, склады. Если не считать крупного особняка в центре квартала, куда действительно пускали только по приглашению, можно и не знать, что находишься на земле одного из сильнейших кланов Страны Огня. Именно страны, слишком мало шиноби осталось среди Сарутоби.

Особняк впечатлял. Многоэтажное многокорпусное здание, не смотря на некоторую аскетичность, внушало уважение. Сразу видно, здесь живут совсем не простые люди. На входе меня встретили… Нда, я немного поторопился с уважением. Меня встретил Киу, насколько мне известно, аналитик клана. Весьма сообразительный парень, Анко хотело привлечь его для работы, но тогда еще Третий Хокаге отдал парня клану. И кто мне объяснит, почему у Сарутоби аналитик выполняет функции охранника у двери?

— Приветствую, Минакуро Като, — короткий поклон, как равному.

— Привет, Сарутоби Киу, — отвечаю тем же.

— Идем, Хирузен-сама ждет тебя.

— Веди.

Ха, ждет. Точного времени прихода мне не сообщали, так что не надо говорить, что я заставляю людей ждать. Внутри особняк меня разочаровал. Дешево и сердито, вот как можно все это охарактеризовать. Сильно напомнило магистрат Конохи, только здесь даже напускной торжественности нет. Нет, я понимаю, что они — теперь уже больше торговый клан, и все это — что-то вроде штаб квартиры. Я понимаю, что они здесь работают, а не демонстрируют пришедшим свою силу. Но, брать тех же Хьюга. Их клановый квартал, с небольшой натяжкой, можно назвать храмом с прилежащей территорией. Впечатление, что они там мудрость вселенной накапливают, и это внушает уважение. А здесь… Люди делают деньги. Много людей целенаправленно делают много денег. Неприятные ассоциации.

— Проходи, — Киу указал на дверь.

Хмыкаю, как будто это его кабинет. Он что, всерьез меня подставить хочет? Так как-то слабовато. Это же кем надо быть, чтобы входить без стука в кабинет бывшего Хокаге? Потому стучусь.

— Да, входите, — доноситься изнутри.

Аналитик улыбается, как будто ничего не произошло. Входим. Что же, напоминает кабинет Хокаге, пока там еще хозяйствовал Хирузен. Стол, пустой. Несколько шкафов с остеклением, внутри, в основном, всякие безделушки. Старик смотрит в окно. А вот места, чтобы присесть, нет, а жаль.

— Рад видеть вас в добром здравии, Хирузен-сан. Мне передали, у вас для меня есть миссия.

— И я рад тебя приветствовать, Като, — старик развернулся к столу, ну и ко мне, естественно, — Да. Клан Сарутоби поручает тебе важное задание. Что ты знаешь о клане Диамондо?

Так, если особо сильно не задумываться:

— Некогда клан шиноби, после последней войны переориентировавшийся в клан торговцев. Шиноби там все еще остались, но не очень сильные. Диамондо сразу после войны вышли из союза кланов Кумо, и покинула Кумогакуре. Однако их главная резиденция по-прежнему находиться на территории Страны Молний. Шиноби обучают сами, миссий не берут. Ведут торговлю во всех странах.

А теперь, если все же поднапрячь мозги:

— Хотя в последнее время потеряли влияние в Стране Огня. Торговые союзы с еще тремя кланами, два из которых из Страны Камня, один из Сунагакуры. Не так давно был разорван торговый договор с одним из кланов Киригакуры, но подробности мне не известны. Нынешний лидер — Кинуе Диамондо. Не шиноби, женат, имеет одного ребенка, девочку. Все.

Хирузен одобряюще улыбнулся:

— Неплохо. Ты весьма осведомлен.

— Только то, что касается моей работы, — пожал плечами.

— Хорошо. Твоя цель — именно он. Киу?

Аналитик шагнул вперед:

— Кинуе Диамондо. Возраст — пятьдесят один год, из которых одиннадцать лет занимает нынешний пост. Подробная характеристика и описание внешности есть здесь, — он протянул мне небольшую папочку, — Сейчас находится в Ивагакуре, официально — для посещения экзамена чунина. В довесок занимается торговыми делами. В Иве у клана Диамондо есть весьма приличный особняк, сейчас они ведут активные переговоры с кланом Такаяма, одним из богатейших кланов Ивы, которые, возможно, закончатся заключением торгового союза между кланами. Так же есть особняк за пределами поселения.

— Ты должен устранить его до того, как этот союз будет заключен.

Киваю. Все, в общем-то, понятно.

— Какие-то дополнительные детали?

Сарутоби, который Киу, достает из под стола небольшую сумку, а который Хирузен кивает:

— Да, мы уже подсылали к Кинуе убийцу, но недооценили его защиту. Убийца провалился, но поймать живым его не сумели. Теперь, если покушение на Кинуе увенчается успехом…

— Когда увенчается успехом, — поправляю я. Самореклама — наше все.

Хирузен одобрительно кивает:

— Увенчается успехом, мы, фактически, распишемся в своей причастности. Именно поэтому тебе нужно будет изобразить убийцу из другой страны, а точнее — клана Игараси из Страны Воды.

А даже присвистнул:

— Их не всех перебили во время гражданской войны?

— Не всех, — уточнил Хирузен, — и нам удалось собрать некоторое количество снаряжения их убийц.

Клан действительно специализировался на убийствах, хотя и был малочисленным. В союзе Киригакуре он не состоял, но активно выполнял заказы от Дайме Воды и его администрации. А на стол были выложены сверток черной ткани, а так же связки с сюрикенами, кунаями, и несколько мотков троса. Про форму мне было немного известно, черная, имеет ограниченную способность маскировать чакру. А вот их железки видел впервые. Сюрикены были пятиконечные, а лучи затачивались только с одной стороны, и имели несколько своеобразную форму. Кунаи не имели кольца на обратном конце, были уже, меньше и легче. Видимо, предназначались только для метания. Так же на стол лег нож с изогнутым лезвием, отдаленно напоминающий карамбит, и с кольцом на конце рукоятки. Своеобразная игрушка, надо будет потренироваться в использовании.

— Будет замечательно, если ты оставишь несколько этих железок на месте. Так же, — Хирузен кивнул Киу, и тот выложил пару свитков, — несколько ядов, используемых этим кланом. Все, что смогли собрать, описание прилагается. Там есть очень специфичные яды, так же из арсенала гейш. Учитывая то, что мы знаем о защите Кинуе, тебе придется использовать яд. Некогда клан Диамондо создавал кристаллы, Киу?

Аналитик выложил небольшой белый камень кубической формы.

— Это камень-сэнсор. Реагирует на чакру шиноби с расстояния в десять метров, и по сети камней отсылает тревожный сигнал одному из тех, у кого находиться приемник. Не реагирует на людей без чакры или теней, или на шиноби клана Диамондо. Такие предположительно, есть у каждого шиноби клана, и, естественно, у самого Кинуе.

— Приближаться к ним тебе нельзя. Более того, если ты попытаешься применить чакру для техники на территории одного из особняков, тебя сразу обнаружат. Навыки шиноби можешь спокойно использовать, но любая техника тебя сразу выдаст.

А вот это уже интересно. Изображать шиноби клана из другой страны, не использовать техники, а так же…

— Если вы не хотите обнаруживать причастность Конохи, то я там буду сам по себе? Даже нашими связными в Ива привлекать не смогу?

Сарутоби кивнул:

— Да, ты верно все понял. Сам проникнешь в город, сам оттуда выберешься. Хотя один контакт у тебя там все же будет. Наша гейша, Юи, проникла в загородный особняк Диамондо. Киу?

— Кинуе имеет слабость к молодым девушкам. В обоих особняках находится по десятку наложниц. Юи, к сожалению, не удалось попасть в особняк, находящийся в Иве, но информацию она поставляет исправно. Так же в Иве находится ее младшая сводная сестра — Ямау, передающая сообщения от Юи нашим связным и обратно. Ямау так же обеспечивает легенду Юи, и полностью предана ей, живет в Иве, в небольшой квартирке, которую Юи получила вместе с работой наложницы.

На столе появляется еще одна папка с информацией о сестрах.

— Юи — талантливая девочка. Будет лучше, если они вместе с сестрой вернутся в Коноху, когда все кончится, — добавил Хирузен.

— Хорошо, я постараюсь не вмешивать их, а после — помочь покинуть Иву. Что-то еще, что мне следует знать?

Но глава клана Сарутоби отрицательно покачал головой:

— Нет, это все. Киу предоставит тебе всю имеющуюся у нас информацию, способную помочь тебе в выполнении этой миссии, Като. Желаю удачи.

— Спасибо, Хирузен-сан, — поклонился я.

Забрав сумку, в которую Киу снова сложил все выложенные на стол вещи, а так же несколько папок с информацией, я покинул кабинет. Еще одно устранение, по-моему, седьмое в моем списке миссий. Однако глав кланов мне еще не заказывали, это что-то новенькое. Итак, день и вечер на доскональное изучение информации, а утром в путь.

Единственное, что меня беспокоило, проснувшаяся чуйка, утверждавшая, что что-то здесь не так. Это не недоверие к Сарутоби, нет. Просто плохое предчувствие. Очень плохое.

Глава 103

Что самое скучное в работе убийцы? Самое скучное — добраться до места. До границы Страны Огня я пробежался в темпе шиноби, разве что запыхался сильно. Через Страну Травы проезжал на торговом караване, принадлежащем Сарутоби, но уже для них я был сыном фермера по имени Тофу. Конспирация, чтоб ее. По легенде, я, накопив деньжат, решил съездить на экзамен чунина, проводимый в Ивагакуре. Ну, вот и вся легенда, собственно, остальное — просто детали. Проверить мои слова и так-то практически невозможно. От меня требовалось всего ничего, подавить все наработанные за годы рефлексы и стать фермером. Человеком, который держал в руках разве что мотыгу, и целыми днями работал на ферме. С внешностью пришлось немного поработать, но уж если я умел изображать девушек, да так, что не подкопаешься, то изобразить просто не себя — плевое дело. Мое лицо не особо примелькалось в Конохе, все же большую часть времени я носил маску, а с несколькими новыми штрихами распознать во мне меня смогут очень не многие. Шрамы с лица я не убирал вовсе не из эстетических соображений, сейчас, при небольшой помощи Тсунаде, которая, к слову, стрясла с меня за операцию кругленькую сумму, мой ожог временно превратился в забавную татуировку, которая продержится несколько недель. Шрамы от порезов скрыл макияжем из снаряжения безликих. А дальше и того проще. Немного изменить прическу, зачесав волосы назад, одеться, как фермер, закинуть на плечо мешок, на дне которого, в тайнике, покоилось снаряжение Игараси, и вот уже я не я. Пару раз проиграв генинам из охраны, я окончательно утвердился в их глазах, как простофиля, и дальше ехал, делая вид, что слегка на них обижен. В Нагайно, торговом городке уже в Стране Земли, я пересел на местный караван, и уже с ними ехал до небольшой деревушки, просто расположившейся на тракте. Эта деревня была ближайшей остановкой к Ивагакуре, и дальше предстояло топать пешочком. Какими бы разросшимися не были скрытые деревни, вроде тех же Конохи и Ивы, они все равно оставались скрытыми деревнями, и прямой поток торговцев в них строго контролировался местным руководством в лице Тсучикаге. В Иву караваны тоже ходили, но брать попутчиков отказывались, чтобы избежать лишних проблем на въезде. Дозор на воротах Ивы очень тщательно проверял всех въезжавших, не забывая брать свою мзду. Вообще Ива слыла, как самая коррумпированная деревня шиноби, но в этом была своя хитрость. Кому бы и сколько бы ты не дал в городе, о тебе все равно сообщат местной контрразведке, что делало все поползновения в Деревне Скрытой под Камнем огромным геморроем.

И вот я топаю по каменистой дороге на глубине большого ущелья, подгоняемый холодным ветром, и вижу впереди ворота Ивы. Ну, наконец-то, а то деревянные сандалии с тоненькой подошвой готовы были сломаться уже на ближайшей сотне шагов. Проезжавшие мимо повозки остановила небольшая группа шиноби, сразу начав банальный шмон. Нда, чувствую, мне здесь понравиться. По спине пробежали мурашки, и я определил сенсора чуть в стороне от повозок, с интересом разглядывающего уже меня. Ну-ну, смотри, сколько хочешь. Хотя я погорячился, парень ощупывал меня через землю под моими ногами, я даже знаю, из какого он клана. В Иве, да и всем мире шиноби, один единственный клан, что без труда проделывает такой фокус. Нет, любой пользователь Дотона, при огромном желании, может научиться чему-то подобному, но это все равно будет сродни техники 'S' класса, а шиноби клана Бейфонг делают это лет с десяти, и без существенного напряжения. Однако меня сейчас это волновало мало, я ведь даже ходил именно так, как ходят фермеры, даже специально изображал легкую косолапость. Тем временем шиноби поманил меня к себе.

— Эй, ты! Топай сюда!

— Я? — изображаю непомерное удивление.

— Ты. Топай сюда, говорю!

Парень, немного за двадцать, худощавый, одет в форму Ивы, волосы короткие, морда неприметная.

— Показывай, что в мешке.

— Да тут только пожитки, ничего особенного…

Тем не менее, мешок скидываю с плеча и начинаю разворачивать. Жаль, фермеры не носят носки, обязательно бы кинул парочку на самый верх, чтобы интереснее было шманать.

— Я что, там копаться должен? — с нескрываемым презрением спрашивает он, — выбрасывай на землю.

Вот же… сношение гулящих женщин! Зыркнув на шиноби негодующим взглядом, на который получил лишь презрительную ухмылку, вываливаю под ноги содержимое мешка. Тайник он все равно не найдет, здесь нужен уже спец по таким вещам, причем хороший спец, так что боятся мне нечего. Небольшой мешочек с монетами был запрятан среди прочих, вывалившихся на землю вещей, и шиноби, пораскидав вещи ногой, безошибочно его нашел.

— Очень хорошо спрятал. Парень, да тебя ограбят на первой же улице, давай я облегчу твою участь, и сделаю мешочек поменьше, чтобы не так стыдно было за украденное.

Да меня уже на входе в наглую грабят, даже представить сложно, что будет дальше. Но, я продолжаю играть свою роль, выуживая несколько монет и протягивая их шиноби.

— И это все? — он поднимает бровь. Мне аж сразу страшно стало.

— Но у меня здесь и так мало… Что я буду есть… И где я буду жить…

Шиноби, понимая, что сейчас начнутся причитания, поморщился, и все же взял деньги, кивнув на ворота.

— Какого биджу ты сюда плелся, если денег нет? Что за народ пошел!?

Быстренько закидываю вещи обратно в мешок и вхожу в город. Ну, неплохо так. Много, много, много каменных домов, причем разных каменных домов. Не думал, что столь разные здания можно строить из одного и того же материала. Прикинув направления, пошел искать ночлег. И, как самый натуральный простофиля, вошел в первый же дом с характерной вывеской. Вполне себе обычная ночлежка для путников, холл, справа вход в обеденный зал, прямо — лестница, а слева небольшая стойка, за которой стоял невысокий полноватый мужчина. Подхожу:

— Здравствуйте. Подскажите, сколько стоит самая дешевая комната?

— Триста за ночь, — бросил он.

Да биджу им в постель вместо любовницы! Мне даже изображать ничего не пришлось, челюсть упала сама, не спрашивая разрешения. Не, ну я знал, что будет дорого, очень дорого, все же гостиница почти у самого входа в город, да и экзамен на чунина, но триста!? Да в Конохе на эти деньги можно снять комнату в самой престижной гостинице, да еще и останется.

— Спасибо, — промямлил я, уже соблюдая роль.

Ищем дальше. На меня обратили внимание несколько молодых парней, но махнули рукой. Воришки, а у меня слишком мало денег, им просто в лом из-за таких копеек напрягаться. Да, мне здесь определенно нравиться. Обратился в несколько лавок с вопросом, где бы найти ночлег подешевле. Еще около часа брожения по каменистым улицам, и я оказался в неприглядном переулке. Вокруг все те же каменные стены домов, но меня интересовала дверь с вывеской, больше напоминавшая черный ход. Вхожу, и сразу оказываюсь на лестнице, ведущей вниз. Забавно, хотя можно было догадаться, что в Деревне под Камнями дома могут быть и под землей. Спускаюсь. Небольшой, ну с большой натяжкой можно сказать, что бар. Стойка, за ней милая девушка. Несколько столов, за двумя сидят очень хмурые постояльцы. Ну, здесь и остановимся, хотя место не очень удобное. Если нет окон, незаметно входить и выходить у меня не получиться, а это не есть гуд. Но, выбора особо нет, подхожу к стойке.

— День добрый. Сколько стоит самая дешевая комнатка?

Девушка улыбнулась в ответ:

— У нас все дешевые. Сорок ре за ночь.

Вот же… Ладно, меньше все равно не найду.

— Не местный, да? — хмыкает девчушка, — не знал, куда приезжаешь?

— Знал, — киваю, — но всех подробностей мне не рассказали. Ладно, беру, не на улице же спать.

— Окай! — обрадовано кивает она, — деньги вперед.

Отсчитываю сумму и выкладываю на стойку, после чего монеты сразу исчезают в руках девицы. А она уже идет в сторону одного из коридоров, указывая идти за ней.

— Пошли, покажу твою конуру.

Проходим вглубь коридора, почти в самый конец, и она открывает дверь своим ключом, а второй сразу отдает мне.

— Вот. Извини, тебе не повезло, эта комната с окошком, так что ночью может быть шумно.

Открывает дверь, и я уже начинаю скучать по своей квартирке в Конохе. Комната полтора на два с половиной, голые каменные стены, кровать и табурет. Узкое окошко действительно нашлось под самым потолком, хоть что-то хорошее, я в него вполне пролезу.

— Тебя как зовут-то?

— Тофу, — не задумываясь отвечаю я, — а тебя?

Но она отрицательно качает головой, мол, захотел.

— А туалет-то есть?

— Это есть, — кивает девушка, — напротив твоей комнаты.

Отлично, мне досталось самая ж… дыра. Ладно, здесь есть окно, все остальное — мелочи.

— Кормите? — последняя надежда.

На этот раз она улыбнулась:

— Вот здесь тебе повезло. Да, раз в день, входит в стоимость комнаты. Но, не успеешь вовремя, считай — профукал. И обед уже был.

— Понял, спасибо. Ладно, пожалуй, отдохну с дороги.

— Как хочешь.

Девушка ушла, а я закрылся в комнатке. Прощупал пространство на предмет неожиданностей. Все чувства молчат — чисто. Теперь за работу. За время, пока бродил по городу, отметил, что шиноби на улицах не особо много, а архитектура здесь весьма… специфическая. Есть несколько сторожевых точек, пара башен с дозорными, местами сторожевые печати, но все это вполне можно обойти. Даже днем я вполне смогу передвигаться незаметно. Открываю мешок и вытягиваю содержимое тайника. Быстро надеваю снаряжение, оставляя в кровати обманку, изображающую спящего меня. Не зря же у этой улыбчивой девушки есть свои ключики, наверняка присматривает за постояльцами. Приоткрываю окно, защелка на нем изнутри, но любой воришка проникнет без особого труда. Но, если уж человек поселился в такой дыре — у него и воровать-то особо нечего. Подвигался, чтобы проверить, как сидит форма и не гремит ли железо. Вылезаю наружу, какой-то переулок, но окошко запрятано среди баков с отходами, так что меня не видно. Простенькую маскирующую технику на себя, чувства на максимум, и вперед. В смысле вверх, на крышу, осмотреться.

Кроме шиноби на дозорных башнях, на крышах практически никого. Зато сами крыши мне очень нравятся. Многочисленные надстройки, на них еще надстройки, а на них еще надстройки. Деревня заложена в относительно небольшой долине между скал, и расти вширь не может уже очень давно. Вот и приходится зарываться глубже, или надстраивать сверху. Для меня этот лабиринт — филиал рая на земле. Затеряться проще простого. Хотя меня мучил вопрос, почем руководство деревни не выставит сюда больше дозорных. Ответ, естественно был — любой, приехавший в город, и так был под наблюдением, зачем тратить лишние ресурсы. Но как-то этот ответ меня полностью не убедил.

Ладно, моих способностей, спасибо Оракулу, должно хватить, чтобы заметить любое средство слежения. Сейчас — осмотреться, найти особняк Диамондо, определить пути отступления. Подготовиться. На дело пойдем позже. План намечен — за работу.

Глава 104

Определить, что наступило утро, мне удалось только по внутренним часам. В темной комнатке с единственной свечой ночь и день отличались мало. Это место больше походило на камеру, чем на спальню, но с этим можно было мириться. Осмотр окрестностей дал минимум информации, кроме той, что мне уже была известна от Сарутоби. На крышах было все же больше постов, чем казалось на первый взгляд, но все равно не достаточно, чтобы сковать мои действия. Наблюдать за патрулями было бесполезно. В Конохе патрули делились на две группы. Половина — всегда двигалась по одному и тому же маршруту примерно в одно и то же время, другая половина — всегда в разное время и по разным маршрутам. Не думаю, что местные глупее. Путь для отступления я наметил, особняк снаружи осмотрел. На вид — не особо большой, но наверняка с парой подземных уровней, что осложняло мне работу. Окон не сказать, что много, так что точек входа/выхода у меня было до неприличия мало. Смысла ждать больше не было, пора действовать. Почему не ночью? Все просто — ночью я все равно не подберусь к Кинуе, не выдав себя, неприятные камешки сенсоры и просто шиноби не дадут мне такой возможности. Нет, у меня был другой план.

Собрав вещи, я направился к выходу. Будет глупо выглядеть, если гость, вчера пришедший в новый город, просидит целый день в своей комнате, верно? Девочка у стойки что-нибудь заподозрит. А вот если я с утра пораньше отправлюсь на экскурсию, никаких подозрений это не вызовет. Девушка, так и не узнал ее имени, находилась на своем месте, и в момент, когда я вышел из коридора, зевнула.

— Что? Уже уходишь?

— Пойду, осмотрю город, — объяснился я.

— Не слишком ли рано?

— Мы на ферме всегда так вставали. И успею немного побродить, пока на улицах не много народа.

— А… ну да, — согласилась она, — заплатишь за следующий день?

— Конечно.

Освободившись от очередной горстки ре, я вышел на улицу. Первым делом — переоблачиться. Ну, это просто. Прогулка до ближайшей подворотни, лишь бы было свободно. В первой же замечаю группу неприятных лиц, и, не обнаруживая себя, бреду дальше. Захожу в следующую, так, а это место просматривается с поста на крыше, не подходит. С третьего раза мне повезло, узкий проход между домами, окна плотно закрыты, никого нет. Быстро переоблачаюсь и поднимаюсь на рабочую высоту. Цель вторая — проникнуть в особняк. Да, если бы не сенсорные способности, пришлось бы отказываться от этой миссии сразу. Без костюма, скрывающего мое присутствие, я бы не сумел обойти все посты, и обязательно бы попался. А так, без длинных прыжков, медленно перебираясь с крыши на крышу, я приближался к своей цели.

И, наконец, вот он, особняк Диамондо. На вид почти такой же, как и соседние здания, никаких архитектурных изяществ. Снаружи этажей пять, узкое вытянутое здание, напоминающее… сардельку. Не знаю, больше ни с чем не ассоциируется, все же отсутствие внешних украшений стен сказывается, в Конохе здания поживее выглядят. А тут — серые стены, сплошная серая крыша на все здание, скука. Про этажность тоже весьма относительно, внутри несколько залов, занимающих не один этаж, так что сказать сложно, да и подземные уровни наверняка есть. Огражденной забором территории нет, здесь слишком дорогая земля, чтобы позволять себе такую роскошь. Одна проблемка — до ближайших зданий далековато, нужно прыгать. Пришлось сидеть и ждать, пока никто не будет смотреть в эту сторону, только после этого преодолевать неожиданное препятствие. Все, прогулка по карнизу, вскрыть окошко, и залезть внутрь. Готово, я на балкончике, одном из двух, закрепленных под потолком по обе стороны относительно небольшого зала. Освещение слабое, как и в подавляющем большинстве домов в Иве. Внизу несколько солдат, не шиноби, переговариваются, больше никого нет. Сейчас мне нужно узнать, завтракал ли господин Кинуе, и, если нет, отравить его еду, а если завтракал, узнать, будет ли он обедать здесь. Тогда отравить уже обед. К сожалению, ничего другого у меня пока нет. Приближаться к нему, или даже атаковать дистанционно, это все не варианты. Если с отравой не прокатит, буду думать дальше, по ситуации.

Прислушался к разговору солдат внизу, но они говорили совсем не о том, что мне было нужно. Значит, придется прогуляться. С балкона был единственный выход, из зала — несколько. Но спускаться вниз, по понятным причинам, я не мог, поэтому пошел к единственной двери. Но, пройдя всего десяток шагов, остановился, и дотронулся рукой до стены. Упс, не учел такого поворота. Поверхность стен была мягкой, толи какой-то мох, толи что-то подобное. Причем с помощью чакры держаться на такой поверхности невозможно, это я сразу и проверил, подав в ладонь чакры и попробовав ощутить опору. Ничего. Вот так-так, о хождении по потолкам и стенам можно забыть. Ладно, где наша не пропадала, выкручусь.

Прошел в комнату за дверью. Небольшая чайная, пара низких столиков, кресла, более ничего. Стены и потолок те же, правда, под потолком висели балки, на которые вешались светильники. Отсюда две лестницы, одна — широкая, другая — узкая, и за углом. Вторая явно для прислуги, спускаюсь по ней, прислушиваясь. Следить за слугами все же проще, чем за стражей или шиноби. Спустился сначала на этаж, здесь пока было тихо, поэтому спустился еще ниже. Так, шум с кухни, это уже хорошо. Прислушиваюсь к голосам. Это не то… Это тоже не то… Вот:

— Отнеси это в обеденный зал, пока Кинуе-доно одевается. Не успеешь — уши оторву.

Спрятаться на лестнице проблематично, пришлось скользнуть в служебный коридор и схорониться в удачно подвернувшейся уборной. С кухни, откуда очень ясно доносилось ощущение камня-сенсора, выбежал парнишка моего возраста, может чуть старше, и пробежал мимо моего укрытия. Пока в коридоре было тихо, скользнул за ним. Пришлось подняться на этаж, обеденный зал располагался на другом конце особняка, и здесь уже была стража. Не уходя с лестницы, выжидал удобный момент, и, когда он наступил, двумя прыжками забрался на одну из балок под потолком зала. Залег, жду, сразу прикидывая, как отсюда смыться. Зал небольшой, но потолок высокий. В центре большой стол, персон так на двадцать. Основной вход, и еще пяток обычных дверей, а так же лестница, по которой поднимались слуги, несущие кушанья. Одна из дверей удачно располагалась в тени, в самом углу зала, для меня это был самый хороший путь. Примеченный мной мальчишка положил свежую скатерть, быстро собрав старую, и сразу же умчался обратно.

Ждал я недолго, минут через пять в зал вошли трое. Впереди шел высокий мужчина преклонного возраста в дорогой одежде. Кинуе, без сомнений. Он мог бы быть шиноби, но не использовал чакру уже лет тридцать. И четкое ощущение от камешков-сенсоров, неприятное ощущение, холод и сырость. С ним двое шиноби, но в форме солдат. Разве что пик и катан они с собой не носили, зато имели обычные сумки для кунаев на ногах и нинзя-то за плечами. Один из них — сенсор, но слабый, ориентируется на чакру, похоже, меня не заметил. Парень, лет двадцать, длинные черные космы на голове, на лице шрам от лезвия. Второй не знаю, но определенное сходство с сенсором по внешности имеет, лица похожи. Волосы, однако, коротко острижены.

— Они прислали новый текст договора, — доложил он.

— И что? Есть подвижки? — спросил Кинуе.

— Нет, все еще больше похоже на добровольный грабеж. Похоже, они слишком привыкли вести дела в Иве, и уже не понимают, что значит партнерские отношения.

— Не забыли они, просто проверяют нас, — предположил второй.

— Переговоры слишком затянулись. Вы выяснили, кто заказал того неудачника? — это вновь Кинуе.

— Нет, — вновь сенсор, — сломал себе шею, стоило Хироши начать допрос.

— Ага, — кивнул второй, видимо, Хироши, — не думал я, что он такой верткий. Теперь остается только гадать.

Кинуе сел за стол, сложив руки в замок:

— Как будто много тех, кто готов платить за мою смерть. Сарутоби.

— Зачем им? — удивился сенсор, — Из Огня они нас уже выдавили. Да и конкурируем с ними мы уже давно, почему попытались только сейчас?

— Договор с Такаяма, — предположил Хироши, — но я все равно не вижу выгоды для них. Больше возможностей, чем они уже имеют, в Стране Земли им все равно не дадут.

— Разберитесь с этим, — приказал Кинуе, — кому еще сейчас будет выгодна моя смерть. И где там мой завтрак!?

Последние слова он уже выкрикнул, и столпившиеся на лестнице слуги бросились сервировать стол. Пробраться на кухню я вряд ли сумел бы, перехватить служек в коридоре тоже сомнительно. Вот зараза, что же придумать? Тем временем, кроме кушаний, на столе появился фужер и объемная бутыль для вина. Кинуе протянул руку именно к ней, и, открыв, понюхал. Глава клана Диамондо скривился, и уже порывался метнуть бутыль, но остановил себя, прорычав:

— Сколько раз говорить! По утрам я пью красное вино! Красное! Быстро принести!

Так, это мой шанс. Для вина должен быть погреб, и я должен попасть туда раньше слуги. Проползаю по балкам до уже отмеченной ранее двери, и бесшумно спрыгиваю. Шиноби что-то обсуждают и Кинуе, и не обращают внимания на меня, к тому же рядом крутятся слуги. Ныряю в дверь, сразу за ней узкий коридор, ведущий куда-то вниз. Вниз — это хорошо.

Пробежка до следующей двери, приоткрываю, чтобы заглянуть в щель. Комнатка охраны, солдат сидит на какой-то бочке, но не дремлет, ко мне спиной, лицом к входу. Молодец. Достаю карамбит, во владении которым хоть и не стал мастером, но хотя бы освоился. Приоткрываю дверь, больше никого, отлично. Подхожу сзади и прикладываю лезвие к горлу невезучего стражника, второй рукой закрывая рот. Он дернулся, но почувствовав боль от лезвия на горле, которым я пока лишь слегка его поцарапал, умолк. Уволок его за собой обратно в коридор, из которого сам вышел.

— Ответишь на один вопрос — останешься жив. Как пройти в погреб с вином?

Он кивает, приоткрываю рот, готовясь снова закрыть, если начнет орать.

— Прямо, через тренировочный зал, потом в комнату с охраной, там винтовая лестница, спуститься вниз на два уровня, там хранилища. Где именно храниться вино, я не знаю…

Рывок рукой, и брызги крови оседают на противоположной стене. Баю-бай. Оставив тело, я поторопился в тренировочный зал. Плохо, плохо, плохо, что времени почти нет. Зал большой, относительно опять же, несколько человек увлеченно тренируются, один стоит, зараза, прямо у интересующей меня двери на другой стороне. Освещение, это даже не смешно, опять же, плохое. Светильники только над парой тренировочных площадок и у выходов. Выбрав момент, проскользнул пятно света, снова спрятавшись в тени. Думать особо нет времени, запрыгиваю на балки, мысленно посылая всевозможные слова благодарности проектировщикам сего чуда. Проползаю по ним весь зал, останавливаясь над мешающим мне солдатом. Трос в кольцо сюрикена. Я думаю, что понял предназначение заточенных с одной стороны крючкообразных лучей. Хитрый бросок, который у меня получился раза с двадцатого вчера вечером, и петелька резко сжимается на шее нерадивого солдата, а сюрикен цепляется за элемент брони, и выдрать его теперь проблематично. Несколькими рывками вытягиваю трос, и закрепляю прямо на балке, оставляя слегка подергивающуюся тушку висеть лишь чуть выше светильника. Сам спрыгиваю вниз и вхожу в комнату охраны.

Да биджу вас за ногу, еще двое. Один поднимает на меня взгляд, взмах руки, и три тонких куная врезаются в его шею. Я уже уважаю клан Игараси, снаряжение у них великолепное, метательные кунаи в разы удобнее любых, что я видел в Конохе. Второй понять что либо так и не успевает, взмах карамбита, и тело быстро покидает жизнь. Первое тело забрасываю на балку, чтобы не нашли раньше времени, второе затолкал в подвернувшийся под руку ящик.

По лестнице я не спустился, я слетел. Хранилище действительно оказалось большим, и по нему уже топал слуга с подносом. Биджу! Не успеваю. Хотел рвануться к нему, чувства сообщили о наличии камней-сенсоров, разбросанных по погребу, хорошо хоть, не слишком плотно. А заодно вслед за слугой сюда зачем-то спустился еще охранник, и этот уже был шиноби, о чем ясно говорило снаряжение. Сегодня, похоже, не мой день. Хорошо хоть, всяких разных бочек и бидонов здесь было много, и я мог спокойно прятаться, но это не решало главную проблему. Ладно, будем импровизировать. Быстро пробираюсь за слугой, осторожно обходя шиноби. Последний, кажется, ищет что-то конкретное, копается в разных бочках, и не обращает на происходящее вокруг внимания. Но он остается шиноби, так что лучше не рисковать. Слуга доходит до стойки с пустыми бутылями, берет одну из них, и подходит к бочонку. Так, где именно нужное мне вино, понятно, теперь самое главное. Пытаюсь найти под ногами камушек, но ничего такого и в помине нет. Приходиться лезть в одну из бочек и доставать оттуда какой-то овощ, маленький и достаточно твердый, зеленого цвета. Слуга благополучно наполняет бутыль и, поставив ее на поднос, направляется к выходу. Ну, это ты зря, друг. Выждав момент, швыряю свой снаряд прямо в ступню слуги, и тот закономерно падает, естественно, разбив бутыль. Сам же я рванулся к бочке, на ходу готовя порцию яда.

— Ты что там делаешь? — выкрик шиноби.

— Я случайно, господин! Сейчас все поправлю!

— Брось. Кинуе-сама ждет свое вино. Быстро, налей еще бутылку, и держи ее обеими руками, неуклюжее ты создание. Потом придешь, чтобы убраться.

— Да, господин, конечно, господин.

Так, вот моя бочка. На ней краник, чтобы набирать бутылку. Отлично, наношу порошок яда на палец, и смазываю носик краника изнутри. Теперь яд попадет в бутылку. Все, нужно вернуться на позицию для наблюдения. В нашей работе просто необходимо удостовериться, что цель действительно скончалась.

Временно схоронился в углу, дожидаясь, пока слуга и шиноби уйдут. Слуга набрал новую бутылку, и, придерживая ее обеими руками, поспешил наверх, шиноби ушел сразу за ним, что-то прихватив с собой. Выждав десяток секунд, скользнул за ними. По лестнице сумел пройти только один уровень, дальше было слишком шумно, пришлось обходить. Через комнату для слуг, благо, она сейчас была пуста и имела много выходов, чтобы быстрее добраться до разных частей особняка, пробрался на другую лестницу, и уже по ней поднялся выше. Подниматься пришлось до самого верха, так как на остальных этажах уже стало слишком людно. Нашел еще одну неприметную дверь для охраны, и по коридору за ней спустился ниже. Биджу, ну и лабиринт. Я знал, что у них странная архитектура, но чтобы так. По пути встретил еще одного стражника, и отправил того на тот свет, облегчив снаряжение еще на несколько кунаев. В чем прелесть быстрой работы, можно оставлять трупы. Пока их найдут, ты, в независимость от исхода, уже закончишь свои дела. Если Кинуе сейчас благополучно отравится, мне нужно будет только удрать, железок я уже достаточно оставил. Сориентировавшись, пусть и очень приблизительно, по расположению всех этих переходов, я все же добрался до комнатки, являющейся развилкой, зеркальной той, где я допрашивал стражника. Добрался до двери, ведущей в нужный мне зал. Все же молодцы охранники у Диамондо. Свои камни они оставили в стратегических местах, комнатах, на кухне, в хранилище несколько кинули, но вот снабдить коридоры этими игрушками не сподобились. Их можно понять. Используй я технику, сам бы себя выдал. И подойди я к кому-то из шиноби или самому Кинуе, так же сразу бы раскрылся. Опять же, в комнаты незаметно проникнуть бы не смог. Все верно, и очень эффективно, если не знать, как все это работает. Я, к их несчастью, знал. Приоткрыл дверь, чтобы была щелка, и начал наблюдать.

Слуга уже вернулся, получив контрольный нагоняй за нерасторопность. Налил вино в фужер и уже готов был протянуть его Кинуе, как его остановил Хироши:

— Стой.

Парень понюхал вино, что именно отразилось на его лице, мне было не видно.

— Выпей.

— Но господин…

— Пей! — приказным тоном заставил его Хироши.

Слуга, побледнев, отпил немного из фужера. Все, яд обнаружили, не знаю, как, но сейчас поднимут гул. Надо валить. Снова пробежка по коридорам, выше, выше, выше. Ближайшее окно, выглянуть, убедиться, что никого рядом нет. Чисто. Выполз наружу, перемахнул на ближайшую крышу, и залез в темный угол, чтобы переоблачиться. Провал. Биджу! Ну, не всегда и не все получается с первого раза. Меня они не раскрыли, значит, еще повоюем.

* * * * *

— Кто-то отравил мое любимое вино, — с горечью промолвил Кинуе, глядя на умирающего слугу.

— Всем, быстро! Обыскать особняк! Враг может быть еще здесь! — крикнул Катсуо, старший из двух братьев, охранявших Кинуе.

Младший, Хироши, выбравший путь ирьенина, изучал содержимое бутыли, принюхиваясь, и потирая вино между пальцами.

— Не думаю, что он еще здесь, — предположил он, — раз не атаковал сам, значит, понимает, что это бесполезно. Яд красного конька. Убийца из Страны Воды.

— Воды? — Кинуе поморщился, — Думаешь, Дайме Страны Воды все еще держит на меня зуб?

— Не исключено, — кивнул медик.

Глава клана Диамондо невесело вздохнул. Некоторое время назад он на правах спонсора поучаствовал в большой авантюре в Стране Озера. Но, как только стало ясно, что Страна Огня вот-вот нападет на Озеро, Диамондо быстро вывели свою часть денег из этого дела, по вполне понятным причинам, авантюра стала бесповоротно проигрышной. Но Кинуе не думал, что это повод посылать убийцу.

— Нашли два тела наших стражников, — сообщил вбежавший в зал шиноби клана, — еще несколько человек пропали. На телах нашли это.

В руки Катсуо легли несколько кунаев необычной формы.

— Брат, узнаешь?

Медик бросил взгляд на оружие, но отрицательно покачал головой:

— Не уверен, но что-то подобное использовали Игараси.

— Разве их не уничтожили? — удивился Кинуе.

— Такие кланы никогда не уничтожают полностью, — сказал Катсуо, — вполне возможно, что Дайме приберег нескольких для своих целей. Я сообщу домой, чтобы попытались договориться с ним. Возможно, получится откупиться.

Кинуе кивнул:

— Хорошо. Обращаться в стражу Ивы будем?

— Смысл? — переспросил Хироши, — Пока им не заплатишь, они не пошевелятся.

— У них, возможно, незамеченный шиноби в деревне, они только так пошевелятся, — возразил его старший брат, — а тебе, дядя, следует перебраться в загородный особняк. Он намного лучше защищен.

— Если бы я следовал твоим советам, сидел бы в своей комнате безвылазно, — усмехнувшись, ответил Кинуе.

— Это сильно облегчило бы нам работу, — так же ухмыльнулся Катсуо, — но в этот раз я серьезно. Этот убийца куда проворнее предыдущего. Такаяма немного подождут, ничего с ними не случится.

Глава клана Диамондо задумался, с грустью глядя на отравленное вино.

— И в особняке еще полно твоего любимого вина, — добавил Хироши, даже не глядя на дядю.

— Ты всегда умел меня купить, племянник. Уговорили.

Хироши и Катсуо кивнули, сразу принявшись раздавать приказы. Для порядка, они решили забрать с собой все камни, чтобы усилить защиту загородного особняка, так же забрать всю охрану, оставив самый минимум. Убийца не должен был достичь успеха.

Глава 105

Заскочив в свой подвальчик, чтобы перекусить, остаток дня я потратил на свою легенду. Сделал ставку на одного из генинов, участвующих в экзамене, прошелся по примечательным местам, которых было не сказать, что много. В общем, активно изображал туриста, потратив почти все деньги из первого кошелька, а скрытый пока не трогал. Вернулся в ночлежку, обратив внимание на странный взгляд девушки у стойки. Но она ничего не сказала, и я просто прошел мимо и собрался завалиться на койку, а заодно подумать, как действовать дальше. И достаточно быстро пришел к выводу, что завтра мне следует связаться с Ямау. Задремал. Но посреди ночи меня разбудил шум в соседних комнатах. Открыл глаза и прислушался. Кто-то врывался в комнаты, бил постояльцев, задавал какие-то вопросы, и шел дальше. Работали сразу несколько групп, еще немного, дойдут и до меня. Ну, этого стоило ожидать, попытка покушения заставила местных прошерстить всех приезжих, особенно таких не богатых, как я. Перевернулся на другой бок и расслабился, изображая крепкий сон. Дверь открыли с ключа, но, как только язычок замка покинул свое место в косяке, кто-то с силой толкнул дверь. Подрываюсь, но очень медленно, как подрывался бы обычный фермер. Успеваю только повернуться к гостям, и уже вижу летящий в лицо кулак. Подавив рефлексы, получаю сильный, но аккуратный удар в челюсть, и падаю обратно на кровать. Пара рук тут же встряхивает меня, прижимает к стене, а дальше следует серия ударов в корпус, которые я целиком пропускаю. Получив больше десятка ударов валюсь на пол, и тут же получаю еще несколько ударов, но уже ногами. Больно, млять. Во рту кровь, и, кажется, будет большой синяк под глазом… под обеими.

— Как тебя зовут? — требовательно спрашивает мужской голос.

— То…фу… — с заполненным кровью ртом говорить сложно, приходиться сплевывать.

— Откуда ты?

— У… моего… отца… ферма…

— Где?

— Под Танзаку.

— Ты из Страны Огня?

— Да.

Новая серия ударов, теперь сильнее и болезненнее.

— Ты шпион Конохи?

— Нет…

Снова удары, несколько прилетает в голову, и в глазах все ощутимо плывет.

— Признавайся! Ты шпион Конохи?

— Н… е… т…

— Эй, эй, — это уже женский голос, — осторожнее. Мертвецы нам ни к чему.

— Это Коноховский прихвостень, — уверенно заявляет мужчина.

— Только потому, что он из Страны Огня? Да нет, не он.

— С чего ты взяла?

— Сумка пуста, сам он не шиноби. Просто фермер.

— Ты на его тело посмотри.

Девушка засмеялась:

— А ты попробуй всю жизнь от рассвета до заката на полях вкалывать, такой же будешь. Нет, оставь его, нам еще несколько мест проверять.

Получив от мужика плевок, я, наконец, перестал быть предметом интереса местных шиноби. Ну, можно считать, что все, как по учебнику. Правильно говорил Ибики, на такие задачи нужно выделять специалистов, а не рядовых шиноби. Тайник они не нашли… Хотя это было единственное, что могло меня выдать. Приподнимаюсь, вытирая кровь. Так, нос, вроде, не сломан, кости целы, зубы на месте. Замечательно, я легко отделался.

— Еще не надумал валить из Ивы? — спрашивает безымянная хозяйка.

Покачал головой, пусть понимает этот жест, как хочет. Заваливаюсь на койку, собираясь проспать до утра, все равно ночью будут облавы, и слышу звук закрывающейся двери.

Утром болело тело, немного сковывая движения, но у меня была работа, отдохну и залижу раны потом. Умылся, стирая с лица остатки крови, под левым глазом действительно всплыл небольшой синяк, но это мелочи. Покидал вещи в мешок и побрел на улицу. Что странно, нахальной девицы, постоянно торчащей где-то у стойки, не было на месте. Ладно, заплачу за следующую ночь позже.

А Ива не менялась, и, казалось, не было никаких ночных облав. Все точно так же, как было и вчера. Слегка прихрамывая на одну ногу, я побрел в жилой квартал. Все те же каменные дома, мощеные камнем мостовые, все те же люди. Подхожу к интересующему меня дому и вижу пренеприятнейшую картину. Двое шиноби уводят понурую девушку, судя по имеющемуся описанию, Ямау. Это прямо злой рок какой-то, проблема на проблеме.

Ямау, хотя у меня и было описание, в жизни оказалась весьма симпатичной девушкой, может на год меня старше. Высокая, чуть выше меня, с длинными рыжими волосами, забавно вьющимися и превращающими ее прическу в милый хаос. Глаза светло зеленые, кожа темная. Одета девушка была в простое кимоно. Уводили ее два чунина Ивы, молодые парни. Я прошел мимо, делая вид, что происходящее меня не касается, а сам думал, что делать дальше? Неплохо бы узнать, за что ее взяли, надолго ли. Но как это сделать? Никаких лишних поползновений устраивать мне не хотелось, но что-то же надо было делать.

Сохраняя дистанцию, я просто наблюдал, как процессия прошла до небольшого здания, явно административного. Судя по решеткам и на окнах первого этажа, и хмурым мордам людей, среди решеток маячивших, это что-то вроде полицейской управы. Допустим. Биджу! Ну почему все не может пройти проще?

Направляюсь прямо туда, захожу в парадную дверь, и сразу натыкаюсь на высокого полноватого шиноби.

— Тебе чего?

Улыбаемся и машем. Не помню, кто это сказал, но улыбаемся и машем.

— Я ищу девушку. Ее зовут Ямау Миура. Я ее родственник.

Под фамилией Миура в Иве жили и Ямау, и Юи. Имя и фамилия их вымышленной общей матери были моим паролем, подтверждающим, что я из Конохи, и знаю, кто они. Ну а в данном случае я просто выкручивался из ситуации. Шиноби неодобрительно посмотрел на меня, подумал, но все же кивнул.

— Сейчас гляну.

Он подошел к стойке, единственной в небольшом темном холле, за которой сидела девушка, так же шиноби. Ой, и рискую же я своей задницей, ой как рискую.

— Да, есть такая. Но к ней нельзя, не положено, — мужчина вернулся на свой пост, — завтра приходи.

— А могу я узнать, почему она находиться здесь?

— Не можешь, не положено. Завтра приходи, я сказал.

Ну, раз не положено, кланяюсь и ухожу. До обеда шляюсь по городу, продолжая изображать туриста. На обед заскочил в ночлежку, внес залог за ночь и пообедал, и снова побрел гулять. Дошел до поместья Диамондо, и увидел, как оттуда уезжают повозки. Подобрался поближе и послушал разговоры, из которых стало ясно, что глава клана перевозит все и вся за город. Не понравилось им нападение, не понравилось. Проблемы нарастают, как снежный ком.

Сегодня возвращаюсь в ночлежку и жду. Завтра стоит попробовать поговорить с Ямау, а дальше действовать по ситуации. Биджу! Я сдеру с Сарутоби такую сумму за эту миссию, что мало не покажется.

* * * * *

Шиноби в костюме АНБУ шел по темному коридору, в котором редко можно было встретить факелы. Но парень шел уверенно, он проходил этими коридорами в подземельях Корня тысячи раз, и мог ориентироваться здесь с закрытыми глазами. В очередной раз путь завершился там же, где и тысячи раз до этого, двойные двери архива. Места, где хоронят самые грязные тайны Конохи.

Шиноби зашел внутрь без стука, ища глазами ту, кто его вызвал. Он привык подчиняться приказам, и был уверен, что в Корне каждый человек на своем месте, но подчиняться девчонке, заведовавшей архивом, он не очень любил. Однако он никогда не позволял своим эмоциям хоть как-то влиять на его работу.

— Пришел, наконец, — донесся до него голос.

Из-за стоек вышла девушка в такой же одежде безликих, как и парень. Пустая маска на лице, какой-то свиток в руках.

— Вы звали? — спросил он.

— Да. Я проверяла старые записи. Некоторые отчеты составлены некорректно, требуется их переписать. Займись.

Парень поморщился под маской. Иногда дотошность девушки, работавшей в архивах, начинала его серьезно раздражать.

— Хорошо. С чего мне начать?

— Думаю, с этого, — на стол лег свиток, — это отчет команды, проводившей набор рекрутов. На обучение были зачислены пять человек, но здесь только имена и номера, никакой личной информации. Найди участников и проведи опрос, а потом составь подробный отчет.

— Я понял, будет исполнено.

Парень собрал свиток и покинул архив. Девушка, глядя ему вслед, улыбнулась под маской.

— Интересную девочку под тебя подложили. Интересно, что еще я о ней узнаю?

Глава 106

Эта ночь прошла без избиений и прочих неприятностей, что не могло не радовать. Как обычно пораньше уходил из ночлежки, в этот раз все же наткнувшись на девушку за стойкой. Все же любопытно, как ее зовут?

— Третий этап будет послезавтра. Сделал ставку?

— Конечно, — киваю я, — иначе, зачем было вообще тащиться на этот экзамен!

— Ну да, — кивнула девушка, — и на кого поставил?

— Скажу — сглажу, — отмахнулся я.

Она засмеялась, даже слезы на глазах проступили:

— Много о себе возомнил. Как то, произнесешь ты чье-то имя или нет, повлияет на шиноби, которые будет сражаться между собой?

Я задумался, почесав подбородок:

— Для меня мои собственные слова куда ближе, чем те самые шиноби, которые будут сражаться. На них я повлиять не могу, но могу верить, что сделал правильный выбор.

— Как-то у тебя все сложно, — хмыкнула девушка.

— Хорошо, я скажу тебе, на кого поставил. А ты, взамен, скажешь мне свое имя.

Девушка улыбнулась, но отрицательно покачала головой.

— Тогда до обеда.

Махнув рукой, я покинул ночлежку. Спокойная, на удивление, прогулка до уже знакомого административного здания. Пока день проходил без лишних приключений.

На входе меня встретила уже девушка-чунин, не особо симпатичная.

— М? Чего тебе?

— Вчера сюда привели девушку, Ямау Миура. Она моя родственница, дальняя. Вчера мне сказали, чтобы я приходил сегодня.

— А, понятно. Иди туда, — и махнула рукой в сторону небольшого окошка справа.

Ну, здравствуйте, крючкотворцы. Мужчина в летах отдал мне бланк для заполнения, и я почти сразу понял, чего от меня хотят. Потому что в бланке было три листа мелким шрифтом с кучей глупых вопросов. Ну, таким нас не удивишь. Подхожу к шиноби, глядя на нее жалобными глазами.

— А можно как-то… ускорить процедуру?

— Можно, — чуть подумав, кивает она.

И так незаметно-незаметно протягивает ладонь. Обожаю коррупцию, вот только она слегка обломается. Высыпаю на ладонь горстку ре.

— Эт что? — недоуменно глядя на монетки и пару мятых бумажек, спрашивает она.

— Но это все, что у меня есть, — и глаза честные и жалостливые.

Девушка переводила взгляд с меня на свою ладонь, пока не осознала, что я действительно тот, кем выгляжу, и презрительно фыркнула, все же поведя меня за собой. Ясень пень, дал бы больше, меня бы вообще без вопросов провели, но на заметку бы взяли, а так… Завели в небольшую комнату без окон с единственной дверью и светильником под потолком, а так же столом и одним стулом.

— Подожди.

Шиноби оставила меня на минуту в одиночестве, после чего вернулась и села за стол.

— Имя?

— Тофу.

— Фамилия?

— Миура по отцу.

— Понятно. Откуда?

— Ферма моего отца под Танзаку, что в Стране Огня.

— Понятно, — грустно выдохнула шиноби, — с какой целью в Ивагакуре?

— Приехал посмотреть на экзамен чунина, а заодно найти членов своей семьи. Мы с Ямау родственники, когда мой отец…

— Не интересно, — оборвала меня шиноби, — как долго будешь находиться в деревне?

— Уеду сразу после экзамена.

— Шиноби среди родственников есть?

— Мне про таких неизвестно, но, думаю, нет.

— Сейчас, поболтаете.

Собрав листок, шиноби ушла. Минут десять прошло в ожидании, после чего в комнату ввели Ямау. Девушка выглядела не выспавшейся, и с недоверием посматривала на меня. Ну, внешних следов всяких некрасивых поползновений в ее сторону я не обнаружил, все же деревня шиноби, до такого здесь не опускаются.

— Примет, Ямау, — своими чувствами я прощупывал камеру, но пока играл по легенде, и потому изобразил неуверенность, — Меня зовут Тофу. Мой отец, Джуро, брат твоей матери, Джунко-сан. Мы двоюродные брат и сестра. О тебе мне рассказала сестра близнец твоей матери, Касуми-сан. И я приехал, чтобы вас найти.

Да, вот такая хитро завернутая легенда, помешанная с опознавательным приветствием. Мне порой кажется, что те, кто все это придумывают, просто хотят поиздеваться над оперативниками. Ямау немного расслабилась, и, следуя моему приглашению села на стул. Прослушки я не обнаружил, видимо, ребятам было просто лень за нами следить, что вполне понятно. Думаю, за день у них проходят не меньше десятка разных преступников, за которыми действительно стоит присматривать, а тут просто пара никому не нужных бедняков. Осталось только узнать:

— Ты как? Все в порядке? За что тебя взяли?

— Да, все хорошо, — девушка неуверенно кивнула, а голосок у нее приятный, — перепродавала билеты на третий тур экзамена.

Чего же мне стоило не сплюнуть на пол и не выругаться. Я уже прикидывал планы, как вытаскивать ее из тюрьмы, если что, а тут такое.

— Надолго тебя?

— Нет, я откупилась, послезавтра утром отпустят.

Кивнул и приблизился к ней:

— Я уже ходил в гости к нашему общему знакомому, но мне были не рады. Похоже, придется встретиться с твоей сестренкой. Как только я закончу все дела, то заберу вас обеих отсюда.

Ямау понимающе кивнула:

— Да, я расскажу, как вам встретиться. Но, у тебя все получиться? Ну, раз первый раз…

Уверенно киваю, подмигнув:

— Не сомневайся, я сам все сделаю. Просто переговорю с Юи, и все.

— Хорошо. Юи иногда, после обеда, спускается в горячие источники, они единственные в городе. Сегодня, думаю, она тоже будет там. Сестра обожает нежиться в горячей воде.

Ндя, не самое удобное место для встречи, но выкрутиться можно. Лишь бы ее не пропустить, но описание у меня есть, причем достаточно подробное, так что справлюсь.

— Найду, — киваю я, — тебе что-нибудь нужно?

— Разве что теплое одеяло, — как-то через стеснение улыбнулась девушка, — откупившихся заключенных не трогают, но в камере холодно.

Скидываю мешок и вытаскиваю оттуда походную куртку, взятую для ночевок под открытым небом, протягивая ее 'сестренке'.

— Держи. Тебе же можно?

— Ага, спасибо! — Ямау сразу просияла, — скажи, можно вопрос?

— Давай.

Девушка чуть потупилась, но все же решилась спросить:

— А сколько тебе лет?

Ну да, по мне же так сразу не определишь, на вид мы — почти одногодки. Да и ее сестра младше ее, но действующая гейша. Прекрасный мир, о да. Приближаюсь и шепчу на ушко:

— Это секрет.

Улыбнувшись на прощание, покидаю комнату. Прошлявшись до обеда, сходил, засветился в ночлежке, и отправился на поиски купален. Но вот почему все не может быть проще, а? И почему именно купальни? Почему в библиотеке нельзя встречи назначать?

Пришлось аккуратно ошиваться в стороне от купален, чтобы и видеть приходящих, и не светиться на глазах у приметных ребят со всяких оружием дворового образца, так же кружащими неподалеку. Благо, слишком долго ждать не пришлось, Юи появилась всего через час, поглядывая по сторонам, будто искала кого-то. Но, биджу их задери, в сопровождении еще трех девушек и пары солдат в форме Диамондо. Воображение уже придумывает матерное слово, означающее действия сексуального характера, производимого с Биджу, причем с доминированием последнего. И что мне делать? Они там, интересно, вместе моются, или порознь? Рискнуть? А ведь и выхода нет, когда я еще смогу с ней встретиться?

Тогда вопрос другой, как проникнуть внутрь? Посреди дня. Оглядываюсь, и вижу магазинчик с женской одеждой. В голове всплывают воспоминания о фестивале в Конохе, и я понимаю, что шанс у меня есть. Призрачный, с натяжкой. Захожу в магазинчик, сразу натыкаясь на полноватую женщину.

— Ой, парень, чего тебе?

— Я бы хотел купить подарок своей… сестренке. Вон то кимоно будьте добры. И еще вот эти туфли… А еще…

Женщина оказалась понимающей, и я быстро стал обладателем всего необходимого. Вышел из магазина, и тут же свернул за угол, прячась в подворотне. Так, оглядеться, никого. О боги всех миров, сколько раз мне еще предстоит проделывать этот трюк? Переодеваюсь, заплетаю волосы, достав из тайника макияжный набор безликих, превращаю себя в старушку. Время, биджу, время! О, девушки и женщины, я вас просто боготворить готов за пристрастие много времени проводить за этими процедурами.

Неудобными короткими шажками потопал в купальню, мысленно еще накручивая счет, который предстоит предоставить Сарутоби. Вошел, никто на меня особого внимания не обращает, отлично. Никакого разделения нет, но сегодня — женский день. Солдаты Диамондо ошиваются здесь, в холле. Уверенно топаю к входу в раздевалки, по пути оплачивая входную пошлину. Скучающая за стойкой женщина лишь бросила на меня короткий взгляд, и сразу забыла. Ноги уже болеть начинают, а я только начал. Раздевалки проскакиваем нафиг, ничего, что я не видел, здесь нет, работа превыше всего. Куда дальше? Сэнсором быть хорошо, но как найти Юи? Ее голоса я не знаю, чакру читать не могу, значит глухо. Разве что…

Возвращаюсь в раздевалку и пробегаюсь по ней, ища одежду, в которой была интересующая меня гейша. Благо, здесь не закрывающиеся шкафчики, а просто полки, и искомое я нашел. Как бы глупо это ни было, принюхался. Ой! Сильно принюхался. Все, теперь я уважаю Инудзук, столько запахов, это просто кошмар! О, мой нос! Так, дальше, как собака, по запаху.

На меня все так же никто не обращает внимания. Ну, ползает какая-то бабка, чего особенного? Кстати, тут и другие подобные есть, что они делают, я без понятия, возможно, обслуга. Купальни большие, не зря, видать, единственные на весь город. Деревянные сандалии стучат по отполированному каменному полу, раз другие ходят босиком, пол, видимо, теплый. Стоп! Эта дверь, подойти, прислушаться. Голосов нет. Входим!

Небольшой предбанник, буквально, чтобы одному человеку развернуться, и сразу за ним большая ванна, или же очень маленький бассейн с горячей водой, где спиной ко мне сидит Юи. Бинго! Ну, когда-то же мне должно было повезти!

— Кто здесь? — голос уверенный, даже не повернулась.

Чувства на максимум, нас никто не слушает, да и кому бы здесь?

— Меня зовут Тофу.

Девушка вздрагивает, ведь голос то явно принадлежит парню.

— Привет тебе от Ямау. Мой отец, Джуро, брат твоей матери, Джунко-сан. Мы двоюродные брат и сестра. О тебе мне рассказала сестра близнец твоей матери, Касуми-сан. И я приехал, чтобы вас найти, — второй раз за день повторяю эту фразу.

— Наконец-то, — с легким раздражением отвечает Юи… и встает, разворачиваясь ко мне.

Епт. Был бы я обычным мужчиной, упал бы прямо там, где стоял, пуская слюни. Был бы даже обычным шиноби, устоял бы, но слюни все равно бы пустил. Хороша, чертовка. Вот именно так должны выглядеть суккубы-соблазнительницы в человеческом обличии. Одним словом — гейша. Думаю, если захочет, она и мои нервы продавит.

— Что? И никакой реакции? — чуть нахмурилась Юи, слегка раздвинув ножки, чтобы стало лучше видно.

Ндя, сразу, сходу, и самым главным калибром? Это даже как-то неспортивно. Хотя, она уже обнажена, зачем играть всем остальным? Так, сосредоточься, ты здесь по делу.

— Тебя это обижает?

Девушка чуть наклоняет голову, улыбается, и вновь делает движение бедрами, чуть поворачивая талию. Почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Очень хороша, великолепна.

— Если ты так хороша, то почему мне сказали, что ты не стала фавориткой?

— Не захотела, — бросила Юи, — пусть развлекается пока с этой лошадью.

Женщины…

— А теперь по делу. Кинуе покинул особняк в городе.

— Да, прикатил вчера, — кивнула Юи, — уверен, что нас не слышат.

— Уверен, — киваю, — С ходу его кончить не удалось.

— Переоценил свои силы? — ехидно ухмыльнулась девушка.

— В какой-то мере, — ее подколки мне до фонаря, — Что можешь сказать по поместью?

— Находится на вершине скалы, закрывающей Иву с востока, как и все гостевые поместья. Не смотри так, в случае защиты их первым делом обрушат на подходы к деревне, стратегическая хитрость. И кстати, ты попал, мальчик.

— Да ну?

Юи кивает, на этот раз проведя ладонями по… а-р! В глаза смотри.

— И что там? — возвращаюсь я к разговору.

— Они принесли с собой все свои камушки, и развесили на всех окнах. На входе всегда пара шиноби, и два брата постоянно ошиваются рядом с Кинуе. Исключение, только когда он играется со своей кобылой, но они все равно ждут в соседней комнате. Всю пищу проверяют на слугах, все, что попадает к Кинуе, проверяют от и до. Выкручивайся, Тофу.

Хм. Вот я и отыграюсь за все твои выходки.

— Все проверяют, говоришь? — ехидно переспросил я.

— Да, — кивнула Юи, явно почуяв подвох.

— И тебя тоже проверят, если ты к нему придешь?

Девушка, кажется, поняла, что я задумал:

— Ты тварь!

— Конечно.

Скидываю мешок с плеча, что неудобно под кимоно, и достаю из тайника, все же гениальная вещь, наверняка Узумаки придумали, три небольших емкости, представляющие из себя трубки из стебля бамбука, закрытые с обеих сторон. Две сразу выкладываю на полочку рядом с полотенцем, в котором и пришла Юи.

— Это яд, разделенный на две части. Сначала первую наносишь в…

— Я знаю, куда его наносить, — поморщившись, что, должен признать, на ее личике выглядело очень даже мило, оборвала меня Юи.

— И ублажаешь старика. Затем принимаешь противоядие, и повторяешь со второй частью яда. Вот противоядие, — к двум емкостям добавляется третья, — Подействует через сутки, так что ты будешь вне подозрений, и сможешь спокойно уйти.

— С чего ты взял, что я буду выполнять за тебя твою работу?

Ухмыльнулся. В чем-то она права, но у меня положение куда лучше:

— Если откажешься, я признаю, что миссия невыполнима, и покину Иву. У меня хватит денег, чтобы выплатить неустойку.

— Я поняла. Но половина…

— Гонорара ваши, — киваю я, все равно я собирался завернуть цену, — договорились.

— Стой. Эта кобыла, Мика, она фаворитка Кинуе. Я не смогу ее обставить за день, потребуется время. Может, подсобишь?

— Давай описание, и я сделаю так, что она будет не в том состоянии, чтобы доставлять удовольствие кому либо, — улыбнулся я.

— Только не смей…

— Никаких смертей, Юи. Все будет чисто.

Девушка кратко описала свою соперницу, отчего я даже поморщился. В ее устах Мика действительно казалась лошадью, по ошибке названной человеком, но, благо, я даже понял, кого она имеет в виду. Названная девушка пришла сюда вместе с ней.

— Тогда я сразу этим и займусь. Еще что-то?

— Что с Ямау? — чуть подумав, все же спросила гейша. А за сестру, пусть и сводную, она беспокоилась.

— Все нормально. По глупости попала за решетку, но всего на пару дней.

Юи едва заметно расслабилась.

— Последний вопрос. У тебя же только полотенце? — я глянул на названный предмет.

— Да, и что?

— Ты сама донесешь емкости?

Гейша смерила меня презрительным взглядом:

— Донесу.

Хмыкаю:

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Перебьешься, — отрезает она, — займись Мико!

На том я и покинул комнатку.

* * * * *

Полигон номер один. Этот полигон был наименее используемым, ибо был единственным, предназначенным для официальных церемоний. В данном конкретном случае, Совет Кланов принимал полевой экзамен на чунина у одного единственного генина. У последнего из Учих Конохи. Полигон номер один больше напоминал арену, поскольку располагался на нижних уровнях административного здания Хокаге, и имел несколько лож для зрителей. Главы кланов Конохи уже собрались, уже сидели на своих местах. Каждый клан имел выделенное ложе, но относительно небольшие размеры арены позволяли разговаривать между собой, просто немного повышая голос. На свое место взошла и Тсунаде Сенджу, ныне одновременно являющаяся главой клана Сенджу, и Хокаге.

— Согласно заключенным ранее договоренностям предлагаю начать проведение полевого экзамена. Претендент — Учиха Саске, — громко начала Тсунаде.

Церемонии уже были проведены в зале Совета Кланов, оставалось лишь само действо. На полигон, представляющий собой просто ровную площадку, вышел последний из Учих. Парень был в том же костюме, в котором выступал во время третьего тура экзамена, закончившегося атакой Суны и Ото.

— Кто будет противником?

Сарутоби Хирузен подъехал к краю своей ложи.

— Бывший учитель претендента, джоунин Конохи, Хатаке Какаши.

Джоунин вышел на арену из других ворот. Копирующий ниндзя выглядел точно так же, как и всегда. Сдвинутый на глаз протектор, маска, форма джоунина. Он остановился в десятке шагов от бывшего ученика.

— Привет, Саске-кун, — Какаши не был рад своей текущей роли, но решение придти сюда было добровольным. Джоунин хотел увидеть, сумел ли Като изменить его бывшего ученика.

— Здравствуйте, Какаши-сан, — Саске приветливо улыбнулся, вводя джоунина в легкий ступор. Учиха намеренно не назвал джоунина учителем, и так же намеренно улыбнулся.

Какаши смотрел на Саске, и пытался понять, насколько тот изменился. Была ли эта улыбка искренней, или все тот же наигранный обман, что можно было видеть на лице его нового, пусть и временного учителя, Като.

— Какаши, каким будет тест?

Джоунин вспомнил, где они находятся, и, улыбнувшись одним глазом, как только он и умел, достал из кармана единственный бубенчик.

— Ты уже знаешь этот тест, Саске-кун. Отбери бубенчик.

— Предсказуемо, — хмыкает последний Учиха, — не надо меня недооценивать.

— Конечно, — кивает джоунин, стягивая с глаза повязку.

— Готовы? — спрашивает Хокаге, и, дождавшись кивков, командует, — Начали!

Тело Саске почти сразу покрывается черной вязью печати, в глазах загорается шаринган, сдерживаться он не видит никакого смысла. Какаши же просто атакует, пока несколькими сюрикенами, проверяя реакцию противника. Учиха вскидывает вперед руку, короткая вспышка от молний, и слегка обугленные железки падают на землю арены. Саске тут же складывает печать концентрации, мгновение, и он выплевывает сразу очередь плотных сгустков пламени. Джоунин уходит от атаки, проваливаясь под землю. Саске тут же прекращает огненную технику, прыгает вперед, готовя технику молнии. Оказываясь прямо над тем местом, где скрылся джоунин, Учиха, собрав чакру молнии, ударяет двумя палацами землю, затем еще раз, а затем еще. Чуть в стороне из земли выскакивает Какаши, сразу сближаясь для рукопашного боя. Первая же серия его ударов нарывается на жесткие блоки Саске, и генин, не теряя времени контратакует. Резкие, быстрые удары, каждый из которых несет небольшой заряд молнии, заставляющий Хатаке уклоняться и отступать. Джоунин такого уровня боя от все еще генина не ожидал, Саске действовал быстро, атаковал уверенно, и, главное, опасно. Действия бывшего ученика четко давали понять, Саске тренировался с очень жестким и опытным противником. Джоунин не хотел этого признавать, но он проигрывал в тайдзюцу. Учиха совмещал прямые атаки с простейшей техникой, не велся на уловки, даже сильные удары легко блокировал руками, запитанными чакрой. Рукопашная длилась не больше сорока секунд, и Какаши подменой разорвал дистанцию. Попытался. Саске, проигнорировав иллюзию, сразу атаковал.

— Шоковый бич!

С левой руки генина сорвалась молния, быстро сокращая дистанцию до джоунина. Какаши собрал печать концентрации, плюнув в молнию небольшим зарядом воды. Учиха тут же собрал печати концентрации, вновь начав выплевывать небольшие сгустки огня. И, если большая часть сгустков летела в джоунина, два врезались в оставленную им лужу, испарив ее. Хатаке отметил, что противник Саске был еще и весьма изощренным бойцом, выработавшим у Учихи привычку перестраховываться от всяких неожиданностей. Генин, закончив стрельбу, выхватил десяток сюрикенов, сразу пустив их вперед. Выхватив кунай, джоунин начал их отбивать, но уже на четвертом почувствовал подвох. Оставшиеся шесть сюрикенов пролетели сквозь него, потому как были иллюзорными. Джоунин закрыл и открыл глаз шаринган, усилием воли использовав 'Кай'. Саске лишь ухмыльнулся, на этот раз насмешливо, и вновь собрал печать концентрации. Выдох, и в Какаши летит массивный огненный шар. Джоунин пытается отскочить в сторону, но из-за шара по причудливым траекториям летят сюрикены, и летят в него.

— Земляная преграда, — в последний момент командует джоунин, закрывшись выросшим из земли щитом.

Мимо проноситься огненный шар, в щит один за другим врезаются сюрикены, а в плечо, которым Какаши прижимался к щиту, ударяет небольшой разряд. Левая рука мгновенно немеет, а сразу за этим плечо прорезает боль, пусть и терпимая. Хатаке вновь пытается разорвать дистанцию, уже соображая, как снять эффект от техники. Все же он сильно недооценил бывшего ученика, не дрался в полную силу, а стоило начать уже тогда, когда он понял, что уступает в рукопашной. Саске же выскочил из-за щита и бросился на джоунина, с явным намерением атаковать напрямую. Миг сомнения, и Какаши собирает чакру молнии в действующей руке.

— Чидори!

Он перехватывает генина, атакуя его сильнейшей своей техникой, и рука врывается в плоть противника. Миг, и из спины Саске выплескивается кровь, и он оказывается насаженным на все еще испускающую молнии руку бывшего учителя. Но это не конец, Учиха хватается обеими руками за руку впавшего в ступор Какаши, и заглядывает ему в глаза.

— Тсукуёми!

Его тело распадается на вязкие хлысты тьмы и обхватывает тело джоунина. Миг, и до Какаши доноситься звон бубенца.

— Кай!

Тьма мгновенно исчезает, развеяв иллюзию фальшивого Тсукиеми, и джоунин обнаруживает рядом с собой целого и невредимого Саске, уже успевшего схватить бубенец. Какаши порывается его остановить, но генин уже ретируется, разрывает дистанцию, и, усмехнувшись, потряхивает бубенцом.

— Я же сказал, не стоит меня недооценивать, Какаши-сан, — улыбнувшись, произносит он.

Только теперь джоунин, присмотревшись к юному противнику, понял, что тот сильно вымотан. Рукопашный бой на пределе возможностей, шаринган, постоянный контроль проклятой печати, ниндзюцу, гендзюцу, молодой чунин был еще не настолько выносливым, чтобы легко переносить все это. Но он победил.

— Экзамен считается засчитанным, — громко объявляет Тсунаде, не скрывая улыбки на лице, — Учиха Саске, теперь уже чунин Конохи, напоминаю, в течении трех дней ты должен представить Совету Кланов свою невесту.

— Я помню, — серьезно кивает последний Учиха.

Саске не глядя швыряет бубенец обратно бывшему учителю и покидает арену. Хатаке, не слушая негромкие разговоры Совета, ошеломленно смотрит вслед своему бывшему ученику. Смотрит, и гордится им.

Последний из Учих вышел из душной резиденции Каге, потянулся, отдышался. Все прошло даже легче, чем он думал. Но остался один, последний, и самый главный шаг. На скамейке, всего-то десятке шагов от него, сидела Такара, и делала вид, что любуется облаками. Сделав глубокий вдох, Саске шагнул вперед. Он прошел лишь половину расстояния, разделявшего их, когда девушка поднялась и шагнула навстречу. Когда они остановились, между ними остался всего один шаг. Такара с легкой насмешкой смотрела на Саске. Тот просто с улыбкой смотрел на нее, чувствуя за спиной множество взглядом, направленных на них.

— Удачно? — со все той же насмешкой спросила она.

— Конечно, — кивнул он.

— Поздравляю.

— Спасибо, — Саске кивнул, опустив руку в карман, — Такара?

— Да, Саске?

Парень опустился на одно колено и протянул девушке обручальное кольцо, которое когда-то носила его мать.

— Ты выйдешь за меня?

Девушка оценивающе взглянула на него, на кольцо. Ее лицо стало задумчивым, она медлила несколько долгих томительных секунд, прежде чем ответить:

— Нет.

Кажется, половина Конохи в этот момент не удержала разочарованного выдоха. Саске искренне удивился, но девушка тут же добавила:

— Я знаю, что тебе поставили какие-то там условии и все такое. Но мне нет до всего этого дела, я не готова.

Последний из Учих несколько мгновений смотрел на отказавшую ему девушку, затем резко успокоился, поднялся, снова пряча колечко, и кивнул:

— Хорошо. Тогда я продолжу добиваться тебя, пока ты не согласишься.

— Но, тебе же ограничили время, — напомнила Такара.

— Мне все равно, — пожал плечами Саске, — я сделал свой выбор, и теперь их мнение мне не интересно.

Они несколько секунд смотрели друг на друга, одновременно нежно и одновременно радостно улыбнувшись.

— Тогда пошли? — предложила девушка.

Учиха кивнул, и они оба двинулись в только им ведомом направлении. Полный состав Совета Кланов, наблюдавший за всем происходящим, несколько секунд стоял в молчании. Первой молчание нарушила Инудзука Тсуме:

— Э-э-э… Сарутоби-сан?

— Не нравятся ваши условия мне, — высказался Абураме Шиби.

Хьюга Хиаши кашлянул в кулак, остальные просто вопросительно уставились на главу клана Сарутоби.

— Понял я, понял, — выдохнул старик, — что я, изверг? Они молоды, и это прекрасно. Я забираю свое предложение об ограничении времени. Но, надеюсь, он ее все же уговорит, хотя бы за пол года.

Остальные закивали, а Хокаге подвела итог:

— Принято единогласно.

Еще никогда Совет Кланов не был столько единодушен в принятых решениях.

Глава 107

Разговор с Юи меня порадовал. Ну, иначе и быть не могло, мы с ней одного поля ягоды, направление одно и то же, средства разные. Ее отлично обучили, да и, хм, врожденные таланты тоже есть. Именно поэтому мне не пришлось ничего лишний раз объяснять, как было бы с кем-то другим. Ну и интересы у нас тоже, в общем-то, одинаковые. Деньги. Не сказать, что я все делаю ради денег, но в данной ситуации именно они являются для меня стимулом. 'Выжить и заработать'. У нее точка зрения абсолютно та же.

Покинув комнатку, я, горестно выдохнув, вновь потопал в раздевалку. Какую одежду искать, я помнил, придется снова брать след. Пф, почувствуй себя собакой. Мелкими шажками топаю обратно к раздевалке, прикинувшись безобидной старушкой, и поглядывая по сторонам. Захожу за угол, до раздевалок осталось всего ничего, и натыкаюсь на невысокую женщину в кимоно, с интересом рассматривающую меня. Миг, уже собираюсь топать дальше, когда она задает вопрос:

— Я тебя не помню, новенькая? Чем занимаешься?

Биджу! Можно было бы сказать, что я ходил к сестре/дочери/внучке, и уже ухожу, но если нарвусь на нее снова, а мне же еще топать к Мико, будет конфуз. Придется рискнуть. Киваю, провожу изнасилование собственного горла, отвечая:

— Массаж.

Ну, не могу я больше одного слова без подготовки произнести, это и так сложно.

— Массажистка? Странно, мне не говор… — женщина сначала удивилась, а потом неожиданно улыбнулась, — у меня там клиентка, хочет массажа, а свободных как раз нет. Справишься, будешь на хорошем счету! За мной!

И потопала в противоположном нужному мне направлении. Иду за ней, параллельно присматриваясь к ходящим вокруг женщинам. Может мне еще раз повезти, и я найду эту Мико вот так вот сходу. Ага, как же, размечтался. Зашли в одну из комнат, и женщина в кимоно указала на стол, на котором уже пристраивалась одна из посетительниц. Как бы это странно не звучало, но основам массажа я был обучен. Правда, нас больше обучали, как одним прикосновением усыпить, или вообще убить, но это уже сложнее, просто заодно и некоторым приятным мелочам научили. Подхожу к посетительнице, и начинаю массаж, дожидаясь, пока уйдет моя неожиданная надсмотрщица.

— Да, так хорошо, — протягивает женщина, расслабляющаяся под моими руками.

Женщина в кимоно, наблюдавшая за мной, кивает, удостоверившись, что я знаю свое дело, и покидает комнатку. Еще немного погладив посетительницу, усыпляю ее, и, оставляя спать, подхожу к двери. Мне бы сменить маскировку, но как ее тут сменишь? Техниками пользоваться нельзя, как и в купальнях Конохи, защита от всяких там шиноби-извращенцев. Опасно, но особого выхода нет. Выхожу, проверяя коридор. Чисто… Ну, никого, кто мог бы мной заинтересоваться, нет, а вообще народа хватает. Снова иду к раздевалке, надеясь, что еще не поздно. Так, пока успешно, больше меня никто не отвлек. Быстрый осмотр полок, и я нашел искомое. Запах… Брр, Юи пахла приятнее. Еще раз иду в купальни. Вот же работа, надеюсь, больше никуда идти не придется. Не в этой маскировке, по крайней мере.

Уверенно топаю по коридору, поворачиваю, запах становиться отчетливее. Но впереди возникает уже знакомая мне фигура в кимоно. Поворачиваю и заскакиваю в первую попавшуюся дверь. В теплой ванне-бассейне нежатся две женщины. Когда я вошел, они обе удивленно посмотрели на меня. Улыбаюсь:

— Массаж!

— Но мы не заказывали…

Резко ускоряюсь, и усыпляю сначала одну, затем вторую. Так, еще правильно посадить, чтобы случайно не утонули, теперь к двери. Блин! А что я ту назойливую дамочку так же не додумался усыпить? Сглупил. Выглядываю в коридор. Дамочка все еще там, но треплется с кем-то, зато в одну из дверей с другой стороны широкого коридора вошла поломойка. Хм, а это идея.

Выждав удобный момент, выскользнул из одной комнаты и сразу же скрылся в другой. Уборная, ко мне поворачивается какая-то старушка, та самая поломойка. Серое грубое кимоно, седые волосы, ничего особенного. Резкое движение, одно точное прикосновение, и старушка засыпает. Я прям гроза старушек, могу собой гордиться. Снимаю серое кимоно, накинув его на свое, платок на голову, швабру в руку, ведро с водой во вторую. Ну вот, теперь я поломойка. Люди действительно редко запоминают именно лица, чаще обращая внимание на одежду, цвет волос, и прочее. Выскакиваю в коридор, и, делая вид, что уже куда-то опаздываю, бегом почти бегом, насколько вообще это возможно, мчусь по следу. Мимо начальницы проскочил без проблем, она лишь проводила меня взглядом, но так ничего и не сказала.

Однако на этом моя удача вновь сделала ход конем. Искомая мною Мико, сопровождаемая еще одной девушкой, прохлаждалась в большой общей сауне, где, кроме них, было еще человек сорок. Женщин, в смысле. И что делать? Хм, играть. Нахожу первую же свободную комнату, захожу внутрь, вновь переоблачаюсь, скидывая одежду поломойки. Биджу, да сколько можно!? Подошел к зеркалу, посмотрел на себя. Ндя… Ладно, это лирика. Немного потренировав горло, снова вышел. Прошелся по сауне, и подошел к Мико. Девушка была немного повыше Юи, и, хотя она могла похвастаться стройностью, но рядом с гейшей мгновенно потерялась бы. Кланяюсь.

— Массаж?

— Я не заказывала! — отмахнулась девушка.

— Это подарок, — настоял я.

— Ты не видишь? Я разговариваю с подругой. Пошла вон!

Какая настырная.

— Отдельная комната. Два массажа, — продолжал убеждать я, — подарок.

— Мико, мне здесь никогда не делали массаж, я хочу попробовать! — встала на мою сторону ее подруга.

Я принялся кивать и кланяться. Мико состроила такое лицо, будто делала мне одолжение. Но это ничего, малышка, я свое еще отыграю. Девушки поднялись, и, придерживая свои полотенца, пошли вслед за мной. Стоило нам уединиться в комнатке, в как усыпил обеих, и уложил рядом. А вот теперь возникала небольшая проблемка. Просто оставить их спать — не вариант. Убить? Естественно не вариант. Травить? Достал свою сумку и принялся рыться в тайнике. Травить девушку не смертельными ядами не хотелось, медик клана наверняка сможет заметить яд. Нужно что-то кратковременного действия, но чтобы эффект был… Ха! Я знаю, что применить. Несколько долгих секунд поиска по тайнику, который являлся хитрой печатью, заменявшей содержимое сумки на то, что хранилось в одной из трех частей печати. Как бы четыре сумки в одной. Девушки за такую душу готовы продать, я думаю. Нашел. Это был не совсем яд, а скорее стимулятор. И стимулировал он один из примитивнейших инстинктов — продолжение рода, а если не умничать, то жертве хотелось трахаться. Быстро сделав по одному уколу, а состав требовалось ввести в кровь, обычно он наносился на тонкую иглу, используемую гейшами, я собрал вещи и поспешил ретироваться. Как ни странно, я использовал самое эффективное оружие. Со здоровьем у девушки все будет в порядке, но свои, хм, обязанности она выполнять будет уже не в состоянии. Причем, никаких подозрений в стороннем вмешательстве не появиться. С чего бы вдруг? Есть у людей такой пунктик, увидев что-то шокирующее, например такое яркое проявление похоти, и особых объяснений произошедшему они даже искать не станут.

Купальни сумел покинуть без проблем, хоть что-то прошло без осложнений. Биджу! Ну и денек.

Остаток дня потратил, издали наблюдая за особняком, в котором теперь сидела моя цель. И Юи была права, я конкретно попал. Незаметно подойти возможно только ночью, днем единственная дорога как на ладони, ну или мне лезть по скалам, что тоже не гуд. И, если слова о развешенных повсюду камнях-сенсорах правда, идти туда я мог только с боем. Да, у меня была частичная карта внутренних помещений, составленная все той же Юи, но пользы от этого… Итог. У меня нет запасного плана, пока нет. Сейчас я полностью зависим от Юи, и следует с этим что-то делать.

Раздумывая в этом ключе, я вернулся в ночлежку. Будем ждать новостей.

* * * * *

Приемный зал загородного особняка был самым светлым помещением в загородном особняке, к тому же наиболее приятно обставленным. Классические раздвижные жалюзи из бамбука и белой бумаги, за которыми прятались стражники, вместо сухих каменных стен Ивы. Теплый деревянный пол, много светильников, большой низкий стол, все это делало зал весьма уютным и комфортным. Кинуе предпочитал обедать, да и работать именно здесь, весь остальной замок казался ему большой каменной тюрьмой. И принимать дорого гостя глава клана Диамондо, естественно, пожелал именно здесь. Сев во главе стола, он подал знак Хироши, сообщая, что готов к разговору. Младший в свою очередь кивнул одному из стражников, и тот побежал выполнять команду. Через минуту двери открылись, и в зал вошел ожидаемый гость. Высокая худощавая женщина в сером кимоно, поверх которого с плеч до самого пола спускались две зеленые ленты. Седые волосы были распущены, и едва доставали до плеч, на лбу повязана красная повязка без протектора, но с символом Ивагакуре. Женщина придирчиво осмотрела зал, и кивнула каким-то своим мыслям.

— Рад приветствовать вас, Гин-сан, у себя в гостях.

— Оставь это словоблюдие для Такаяма, Кинуе, я пришла по делу.

— Тогда прошу, — глава клана указал на свободное место перед собой, — присаживайся.

Женщина величественно прошла до предложенного ей места, презрительно смерила удобную подушку и сам стол взглядом, но все же села. Одна из членов совета Ивагакуре сложила руки в замок, недобро глядя на Кинуе.

— Почему ты покинул поместье?

Кинуе не нравился тон, которым с ним разговаривала Гин, и не стал торопиться с ответом.

— Катсуо, прикажи подать чай.

— Да, Кинуе-сама, — поклонился шиноби, подав пару едва заметных знаков одному из своих людей.

— Я не хочу чая, — приподняв бровь, оповестила Гин.

— Зато я хочу, — ответил Кинуе, — в вашу деревню проник шиноби, нанятый, чтобы убить меня. Тот особняк плохо защищен, и мне пришлось его покинуть, для своего же блага.

— Почему ты не сообщил об этом? — еще один презрительный взгляд от Гин.

— Сообщил, в этот же день. Ваши люди искали убийцу, но никого не нашли, сообщив мне, что он, вероятно, покинул Иву, — ответив таким же презрительным взглядом, сообщил Кинуе.

— Вот как. Вам что-нибудь известно о нем? Кто-нибудь его видел?

Хироши подошел к советнице и положил перед ней несколько кунаев и сюрикенов, а так же моток троса.

— Это все, что нам удалось найти. Все, кто его видел, вероятно, погибли в тот же момент.

В зале появилась девушка в ярком кимоно, с необычной но красивой прической, держащая на руках поднос с чаем. Заметив ее, Кине кивнул:

— Юи, сюда.

Она без слов поклонилась, и грациозно подошла к своему господину, сразу начав расставлять сервиз на столе. Гин смерила ее недовольным взглядом, но сразу потеряла интерес, вернувшись к найденному оружию.

— Мне известно, кто использовал такое оружие. Но это странно. По имеющейся у меня информации, убийцу должны были послать из Конохи, и не за тобой, а за мной.

— Даже так? — немного удивился Кинуе.

Гин кивнула:

— Да, наш совместный с Такаяма договор может сильно не понравиться Листу, и дело не только в экономической стороне.

Глава клана Диамондо лишь кивнул. Он, в общем-то, проворачивал практически ту же авантюру, в которой некогда поучаствовал в Озере. Несколько кланов Ивы, во главе с советницей Гин, имели большое количество претензий к кланам Конохи, и к самой деревне в целом. Последнее поражение, как итог противостояния, устраивал далеко не всех. Но им нужны были деньги, которые мог им предоставить Диамондо, взамен получив торговые права в Стране Земли, а также закрытие таких прав для Сарутоби. И предстоящий союз с Такаяма был только началом.

— Мне стоит надавить на нужных людей, — продолжила Гин, — чтобы поиски этого… убийцы продолжились.

Кинуе на секунду засмотрелся на свою грациозную наложницу, кимоно которой в какой-то момент лишь чуть-чуть распахнулось, ничего не показав, но отчего-то завладев всем вниманием главы клана. Но Кинуе быстро справился с собой, отпил чая, и ответил Гин:

— В этом нет необходимости. Не уверен, что ваши люди смогут поймать его, только вспугнут. А вот если он рискнет снова напасть на меня, мои люди точно его спеленают, и я смогу узнать, кто заплатил за мою смерть.

Глава клана Диамондо позволил себе насладиться хмурым и презрительным лицом советницы, но та кивнула:

— Хорошо, Кинуе, будь по твоему.

У Гин сейчас не было возможности привлечь квалифицированных специалистов для поисков этого убийцы, и приходилось мириться с такой ситуацией.

— Это все, что ты хотела обсудить?

— Да, это все, — кивнула советница.

Юи, стоявшая в стороне и изображавшая статую, но следившая, чтобы кружка ее господина была полна, повинуясь жесту Катсуо, покинула зал своей грациозной походкой. Уходившая сразу за ней Гин смотрелась, как утка на льду. Кинуе улыбнулся, проводив обеих взглядом.

— Хироши, почему чай принесла Юи а не Мика?

— Мико нездоровиться, дядя, — ответил младший брат, переглянувшись с Катсуо.

— Ладно. Я хочу, чтобы сегодня Юи пришла ко мне вечером.

— Хорошо, дядя.

Глава клана Диамондо снова отпил чая, в разы более вкусного, чем тот, что подавала ему Мика. Возможно, он ошибся в выборе фаворитки?

Глава 108

Один день оставался до экзамена на чунина, после чего мне придется придумывать новую легенду, чтобы оставаться в Иве. Размышления над способом проникнуть в поместье также ничего не дали. Несколько действенных планов существовало, но все они требовали времени, либо для подготовки, либо для исполнения. За два неполных дня я попросту не успею. Остается только один вариант: идти напролом, но уж лучше я умою руки, чем прибегну к нему. Оставалась только Юи. Ну, и еще можно было надеяться, что Кинуе посетит третий этап экзамена. А это значит, можно будет атаковать, пока он идет до стадиона, пока смотрит шоу, или пока возвращается обратно в поместье. Уже лучше, чем ничего.

Покинув своего временное убежище, я направился к стадиону Ивы, где будет проходить турнир. Внутрь меня, естественно, не пустят, но мне достаточно просто увидеть место. Хм, забавно, большой закрытый купол, в Ивагакуре арена под крышей устроена. Ладно, это лирика. Выходов несколько. Для обычных гостей, и для привилегированных, думаю, Кинуе относиться ко вторым. Отыскав нужный ход, я побрел в сторону особняка, прикидывая, по каким улицам скорее всего пойдет глава клана Диамондо. Возможных маршрутов было несколько, но пролегали они по параллельным улицам, и особых трудностей с наблюдением возникнуть не должно. Проверяя маршрут, я постепенно вышел на край города, остановившись перед подъемом к особняку Диамондо. Дальше идти было бессмысленно, и я уже собрался возвращаться, но заметил несколько фигур, спускавшихся от особняка. Присмотревшись, я увидел Юи и двух стражников клана. Девушка собралась на прогулку?

Растворившись в толпе, я начал наблюдение. Спустившись, троица отправилась не в сторону купален, и я пристроился к ним, осторожно наблюдая. Через несколько минут мы пришли к тому самому зданию, где временно обитала Ямау, и мне стала ясна причина прогулки. Проследовав за ними, я занял позицию на минимальном расстоянии от выхода. Стражники меня все равно не знали, а вот Юи, увидев, могла бы передать мне сообщение. Как, да запросто. Ожидая, мне пришлось завести спор с продавцом лавки, которая была моим прикрытием, и, когда он уже готов был послать меня подальше, если я не приму его условия, как на улицу вышла Юи с сопровождением. Девушка, естественно, меня сразу заметила, и потому нарочито громко сказала стражникам:

— Мне необходимо дойти до дома сестры. Не хочу, чтобы в ее отсутствие там что-то случилось.

Соглашаюсь с продавцом, покупаю какую-то безделушку, и быстрым шагов, в обход Юи, топаю в их квартирку. Быстрым шагом дохожу до нужного адреса, попутно готовя набор отмычек, поднимаюсь к двери. Минута, и слегка заржавевший замок поддается, и я оказываюсь внутри. Хм, а ничего так квартирка, уютно. Вроде бы ничего особенного, но все дело в деталях. Чистота, порядок, цветочки в вазочках. Подхожу к окну, выходящему на улицу, удобно, позволяет наблюдать за входящими и выходящими из дома, и решеточка очень кстати. Юи со своим сопровождением появляется через пару минут. Девушка останавливается у входа, кивнув на небольшую забегаловку на той стороне улицы:

— Мне потребуется какое-то время, подождете? — и очаровательно так улыбнулась.

Гейша. У двух молодых парней не было и шанса. Естественно, они согласились. Лишь бы не надумали воспользоваться моментом и уединиться в пустой квартире с прекрасной девушкой. Я ушел в другую комнату, чтобы меня было не видно сразу от входа. Замок неохотно скрипнул, и дверь открылась. Несколько тихих шагов, и дверь закрылась.

— Мог бы снять уличную обувь, а не шастать в ней по чистой квартире.

Улыбаюсь, покидая свое импровизированное укрытие.

— Ты так свободно разгуливаешь по городу? Твой хозяин ничего тебе за это не сделает?

Юи встречает меня улыбкой. Очень соблазнительной многообещающей улыбкой, и едва заметным движением тела, отчего по спине пробегает холодок. Профессионал своего дела, наверное, лучшая, кого смогли достать Сарутоби.

— Мы не рабыни, а скорее любовницы. У меня есть определенная свобода.

— Как проходит дело с нашим другом? — откровенно любуясь телом девушки, перешел к делу я. А что? Одно другому не мешает, эстетическое наслаждение и низменные инстинкты — вещи разные.

— Хорошо. Первую порцию яда он уже получил, скоро получит и вторую. Завтра утром я покину поместье, и мы, вместе с Ямау, покинем Иву, пока он будет смотреть представление, — девушка прошла до кровати и присела на нее.

Каждое ее движение, каждый мельчайший жест был преисполнен грацией. Киваю, скорее отдавая должное мастерству в ее древней и не простой профессии.

— Я немного задержусь, чтобы убедиться в смерти жертвы. Нагоню вас в пути.

— Рискуешь, — сладко пропела гейша. Хм, она что, меня соблазняет?

— Ничуть. День он проведет на арене, яд к этому времени уже должен подействовать. Мне не заплатят, если я не буду уверен, что клиент мертв. И прекрати уже, — поморщился.

— Что? — сделала вид, что не поняла Юи.

— Я не буду пускать слюну, Юи. Ты, конечно, красавица, но я знаю, в чем заключается твоя профессия.

Девушка мгновенно преобразилась, став… другой. Она была все той же, но движения стали другими. Можно было бы сказать, что она стала проще, но это не совсем так. Юи осталась все той же красивой девушкой, лишь перестала направленно использовать те навыки, что годами в ней тренировали. И мило улыбаться мне она не перестала.

— Неужели ты больше по мальчикам?

— А что, если так? — чуть ухмыльнувшись, переспросил я.

Юи несколько мгновений смотрела мне в глаза, прежде чем отрицательно покачать головой:

— Нет, не верю. Я видела, как ты мной любуешься. Как самец любуется самкой. Я только одного не пойму…

— Как мне удается игнорировать все твои усилия?

Девушка рассмеялась. А красивый у нее смех.

— На счет игнорирования я бы еще поспорила, но в общем-то да. Как?

Пожимаю плечами:

— Профессиональная тайна, которую не открывают первым встречным.

— Я могу обидеться, — изящное движение бровью, чуть изменившийся взгляд, — мы с тобой партнеры. Разве нет?

А это мысль. Подхожу ближе, касаясь внешней стороной ладони ее щеки и нежно поглаживая.

— Ответ прост, Юи. Нас учили одному и тому же, по сути. Контролировать собственное тело, использовать его, как оружие. Самому становиться оружием. Я, как и ты, спрятанный клинок, дожидающийся своего часа, чтобы нанести один единственный смертоносный удар.

Отстранившись, подхожу к окну, вылавливая взглядом двух стражников, развлекающихся в забегаловке. А молодцы ребята, спиртного не пьют. Уважаю.

— Сколько тебе лет? — неожиданно спросила Юи.

— Это имеет значение?

— Это всего лишь мое любопытство.

Хм, хороший вопрос. Я забыл, когда последний раз отмечал день рождения. И отмечал ли.

— Тринадцать, где-то.

— Не может быть! — удивилась гейша. Я почти поверил, что искренне.

— Звучит так, будто ты разочарована.

— Может быть так и есть.

— Да ну?

Поворачиваюсь к ней, параллельно обдумывая, есть ли еще важные вопросы, которые стоит обсудить.

— Да, представь себе. Я хотела тебя попросить об одном одолжении, но теперь уже не уверена.

Эта фраза вывела меня из обдумывания плана действий.

— М? Что ты такого хотела попросить, что тебя вдруг остановил мой возраст?

— Дурачок. Чего может хотеть женщина от мужчины?

Забавный вопрос.

— Очень многого. Список ни на один свиток не поместится.

Она улыбнулась, кивнула, слегка прикусив губу.

— И все же.

— Любви и ласки? — предположил я, пусть и в шутку, отлично понимая, что она просто играет со мной. Ее профессия — соблазнять мужчин. И если она встречает того, кого соблазнить не может, он становиться ходячим примером ее непрофессионализма. Юи просто сменила тактику, — Нет, не думаю. Учитывая твою обычную деятельность, любви тебе как раз должно хватать. Более того, от нее тебя может даже тошнить.

Как-то неоднозначно получилось.

— Ты не совсем прав. Мужчины видят во мне удовлетворение своей похоти. Меня еще никто не любил, меня имели. Меня никто даже не пытался ласкать, это я должна была ласкать тех, на кого мне указывали. А ты просто подошел и погладил меня по щеке. Просто так. И мне было приятно, — с некоторой грустью поведала гейша.

Вот же лиса. Хорошо играет, и не скажешь, что врет.

— Хорошая попытка, Юи.

Девушка хмыкнула.

— Ну, ты и зараза. Хоть из уважения мог бы поддаться?

Снова подошел к ней, протянув ладонь к ее лицу, но лишь проведя по щеке, и сразу запустив пальцы в мягкие волосы.

— Из уважения я мог бы сделать намного больше. Но под твоими окнами по-прежнему два стражника, и они тебя ждут.

— Подождут еще.

Чертовка. Ей удалось. Здесь и сейчас мне хотелось плюнуть на все, забыть, хотя бы ненадолго. Я потянул Юи к себе, и гейша податливо повиновалась движению моих рук. Отказаться от такой девушки… Нет, это выше моих сил.

* * * * *

Проснувшись утром, Юи потянулась, и выглянула в окно. Тело немного ныло, вчера был насыщенный день. Сначала убийца с вымышленным именем Тофу, который оказался хоть и не очень опытным, но страстным и нежным любовником. После возвращения в ставшее ненавистным поместье, был небольшой вечерний ужин, где Юи обслуживала гостей, как служанка. Очень дорогая служанка, которую не многие могли себе позволить. Для Кинуе она была статусным предметом, показывающим, сколько многого добился ее хозяин. И Юи старалась. В этот вечер ей предстояло в последний раз лечь под мужчину, который вызывал у нее отвращение. Долгая подготовка, ведь для гейши это был почти ритуал. И не очень долгая ночь в чужой постели. Кинуе тоже был страстным, но он лишь удовлетворял свою похоть. Сколь высока была разница между этим стариком и парнем, пришедшим, чтобы его убить. Диамондо не был глупцом, главой клана мог стать только умный человек. Но он был в некоторой степени безвольным. Очень многое за него решали другие люди. Двое братьев взяли на себя управление всем имуществом клана в Иве. Наверняка и в других местах были люди, принимавшие решение и осуществляющие управление. Возможно, это и правильно, но Кинуе даже не занимался планированием. Лишь одобрял или отметал предложения подчиненных. И он так легко поддался ее чарам. Юи соврала, Мико никогда не была ей сколько-нибудь конкуренткой. Не согласись Тофу убрать с пути эту лошадь, Юи легко бы сделала это сама. Но, во-первых, маленькая месть сопернице была в радость гейше. А во-вторых, не заставить подвернувшегося мужчину сделать что-то для тебя, это было не в привычках Юи. Однако убийца оказался куда хитрее, чем показалось на первый взгляд, и куда изощреннее. В конечном итоге Юи смогла пленить и его, но отдавала себе отчет, что Тофу лишь позволил ей это. И парень перестраховывался. Он все равно будет дожидаться, пока его цель испустит последний вздох. Еще ночью Юи покинула комнату своего хозяина, вернувшись в свои покои. Избавиться от остатков яда, принять противоядие, немного отдохнуть. Ее сегодня ждал долгий путь. Не стоит задерживаться в Иве ни на час больше, чем это необходимо.

Гейша окинула комнату взглядом. Ничего отсюда она не хотела забирать, все эти вещи ей были больше не нужны. Одевшись, приведя себя в порядок, она покинула комнату и отправилась к выходу. Они договорились с Тофу. Убийца возьмет на себя ее охрану, чтобы Юи и Ямау могли спокойно покинуть Ивагакуре. Но все равно нужно было объяснить стражникам, с чего бы это ей захотелось погулять с утра пораньше. Зайдя в комнату, где поручений дожидались несколько солдат Диамондо, она приветливо улыбнулась. Для двоих из них этот день станет последним.

— Кто хочет составить мне компанию на утренней прогулке?

Солдаты помоложе заулыбались, для них сопровождение наложницы было одной из самых простых работ. Только служивый постарше задался вопросом:

— Куда собралась госпожа Юи в такую рань?

— Мою сестру обещали отпустить под мою опеку, чтобы она смогла сходить на представление. Это не займет много времени.

Этого было достаточно, мужчина кивнул, окинув взглядом своих подчиненных, каждый из которых щенячьими глазами умолял старшего отправить именно его. Поморщившись, старший назначил двух молодых парней, и солдаты вернулись к своей игре, которую прервали, когда вошла Юи. Вместе с сопровождением девушка покинула поместье. Она ненадолго остановилась на выходе, бросив последний, прощальный взгляд на место, бывшее ей домом долгое время. Улыбнувшись, она продолжила путь. Стояла теплая погода, что еще больше подняло девушке настроение.

После долгого спуска, когда они вошли в черту города, Юи тут же начала высматривать в прохожих ее страстного любовника. Да, Тофу определенно не станет нападать так близко от особняка, но внутри нарастало некоторое нетерпение. Юи неторопливо вела своих сопровождающих, аккуратно выбирая безлюдные улицы, но ее партнер все еще медлил. Пройдя очередную улицу, девушка остановилась. Следующая улица, как и все оставшиеся, была людной, и напасть там не выйдет. Забирать Ямау и вести ее домой, чтобы тихо обезвредить сопровождение там? Да, мысленно гейша согласилась с этим планом, и уже собралась привести его в исполнение, кгода на другом конце улицы, там, откуда они шли, появились люди Диамондо. Внимательная гейша сразу заметила старшего из двух братьев и еще нескольких шиноби клана, да еще и в сопровождении десятка солдат. На осознание ситуации ушло не больше мгновения. Лица людей Диамондо были явно не радостные. Тофу ошибся со временем, через которое сработает яд. Кинуе мертв, или при смерти. Младший брат, Хироши, как медик, остался с дядей, а старший последовал за наиболее вероятным убийцей. Как они догадались, Юи не знала, но это было не важно. Уже не важно.

Юи выхватила лезвие для скрытого ношения, взмахнула рукой, и первого из двух сопровождающих появилась кровавая полоса на горле. Еще взмах, и второй отправляется за первым. Девушка не была настоящим шиноби, слишком слабая чакра, слишком ее мало, но справиться с обычными людьми она была вполне в состоянии. Раньше, чем тела начали падать, она побежала, быстро, как могла. Но пробежала не больше десятка метров, когда ногу прорезала боль. Сюрикен? Нет, сэнбон. Миг, и еще несколько смертоносных игл настигли ее. Вторая нора, обе руки, одна игла врезалась в воротник кимоно. Гейша упала. Затравлено оглянулась, насколько могла, но ее партнера не появилось рядом с ней. Он не придет, не станет рисковать, пытаясь спасти ее. Осознать этот факт оказалось очень сложно, и больно. Она знала, что будет дальше. Она знала, что делают с подобными ей. Слишком хорошо знала.

Катсуо подбежал к девушке, сумевшей столько времени изображать невинную наложницу. Когда его с утра поднял один из шиноби клана, передав сообщение от Хироши, Катсуо выругался так, как не ругался никогда. Попытка покушения, почти удачная. Брат точно определил, что дядю отравила наложница, и Катсуо не раздумывая бросился в погоню. Помочь Хироши он все равно ничем не сможет, но еще успеет нагнать сучку, что все это сделала. Юи, естественно, уже успела покинуть поместье, но ей не уйти. Катсуо просто не мг позволить ей уйти.

Но, когда он нагнал Юи и сопровождавших ее странников, девчонка поняла все раньше, чем он успел атаковать. Пара секунд, и она уже убила сопровождение и бросилась бежать. Но она не была настоящей шиноби, и несколько сэнбонов остановили беглянку. Старший из братьев подошел к девушке, лежавшей на животе, и перевернул тело. Мертвое тело. Поняв, что ей не скрыться, Юи нанесла удар сама себе, из живота вытекала кровь.

— Биджу!

Быстро осмотрев тело, он так ничего и не нашел. Кроме ножа для скрытого ношения, девчонка не стала ничего с собой брать. Катсуо поднялся, глядя на своих подчиненных:

— Она шла к своей сестре. Кто-нибудь знает, в каком именно месте ее держали?

— Нет, Катсуо-сан, — отозвался один из шиноби, — я подниму тех стражников, что сопровождали ее вчера и выясню все.

Шиноби тут же умчался обратно в поместье.

— Здесь не так много участков, — подхватил мысль второй шиноби, — мы разделимся и поищем.

Остальные так же разбежались в разные стороны. Зато из поместья прибежал другой шиноби, один из прямых подчиненных Хироши.

— Катсуо-сан, Хироши-сан передал, что с Кинуе-сама все в порядке. Хироши-сан еще после первого нападения заготовил множество противоядий, от ядов, что использовали Игараси. Хироши-сан так же передал, что вам стоит вернуться как можно скорее.

— Зачем это? — Катсуо все еще хотел найти сестру этой твари, чтобы хорошенько с ней поговорить.

Шиноби подошел ближе и заговорил тише, хотя они и так разговаривали не громко:

— Кинуе-сама чувствует лишь легкое недомогание. Хироши-сан пытался убедить его пропустить третий этап экзамена, но Кинуе-сама не стал его слушать. Хироши-сан просит вас вернуться, чтобы организовать охрану.

Старший из братьев бросил взгляд на мертвую девушку. Вот она, та, кто пытался убить его дядю. Но была ли она одна?

— Хорошо, я скоро вернусь.

Катсуо начал отдавать приказы, чтобы солдаты собрали и унесли тело, но не успел он это сделать, как появились люди Ивы. Пришлось объясняться еще и с ними. Когда Катсуо удалось убедить троицу чунинов, что это дело касается только клана Диамондо, вернулся шиноби из поместья, готовый отправиться за младшей сестрой убитой Юи, Ямау.

В участке их встретил полный высокий чунин:

— Вы по поводу этой вашей наложницы пришли сообщить? Ну, той, что убили посреди улицы…

— Нет, — Катсуо стоило всего самообладания, чтобы разговаривать вежливо, — ее звали Юи Миура. Здесь у нее содержали сестру, Ямау Миура. Я пришел за ней.

— Миура? — удивился чунин, — так ее уже забрал старший брат.

— Что!? Кто!?

— Представился Тофу. Девчонка его явно знала, и была рада.

Чунин чуть задумался, и, улыбнувшись, хмыкнул:

— Похоже, ваши проблемы еще не закончились.

— Вы вмешаетесь?

Но чунин отрицательно покачал головой:

— Законов нашей деревни они не нарушали, это не наше дело. Я, конечно, сообщу, кому следует…

Катсуо не стал дослушивать:

— Как выглядел ее брат? Этот, Тофу.

— Высокий, худощавый. Фермер на вид. Возраст — около семнадцати, может чуть больше…

Не став дослушивать, старший брат быстрым шагов отправился в поместье. Нужно было попытаться переубедить дядю. В третий раз убийцы, а их, оказывается, было несколько, вполне могут достичь успеха.

Глава 109

Мы сидели в какой-то подворотне. Ямау тихо всхлипывала, выплакаться она уже успела. Я лихорадочно соображал. Недооценил я этого ирьенина. Вычислил яд, пусть и не сразу, но ведь вычислил. Нда, с Юи некрасиво получилось. Но вмешаться я не мог. Бой быстро мне было не закончить, и драться еще и с шиноби Ивы, которые бы все равно подоспели… Нет. Так, вернемся к делу. Отставить яды, только прямой смертельный удар. Но как его нанести? Как и когда подобраться с Кинуе? В пути — нет, не вариант. Его будут сопровождать. И если отбиться и сбежать от пятерки или чуть больше шиноби Диамондо я, может, и сумею, то от людей Ивы уже не убегу точно. Значит, только на арене. На ней я уже побывал, с раннего утра начались развлечения для гостей, прибывших раньше положенного срока. И там все выглядело не слишком радужно. У особых гостей были отдельные балкончики, почти уверен, такой будет и у Кинуе. Достать до него там я смогу, только если нападу в открытую. И здесь та же проблема, что и раньше. От людей Диамондо оторвусь, от людей Ивы — нет. Послать клона? Не выйдет, я заметил несколько барьеров, закрывающих места для почетных гостей. Послать клона еще на улице? Но у них сенсор, заметит. Если я сам пару попаданий перенесу без проблем, то клон тут же исчезнет. Как это не прискорбно, но придется умыть руки. У меня были взрывные печати, но поднести их к сенсору не получится. Либо я атакую сам, либо атакует кто-то другой, не являющийся шиноби. Кто-то, кто не вызовет подозрений у сенсора, и готов будет совершить самоубийство. Кто-то…

Я перевел взгляд на сидящую рядом Ямау. В голове начал собираться план. Сволочной, скотский план. Осталось только узнать, готово ли она к такому.

— Нам пора, — начал я, — больше оставаться здесь нет смысла.

— Тофу. Тот человек, которого вы должны были убить. Он умер?

— Нет, — отрицательно покачал головой я, — живой. Ничего с ним не сделается.

— И ты уйдешь? — удивилась Ямау. Есть, она хочет ему отомстить. Все, малышка, никуда ты теперь не денешься.

— Я не смогу его достать, просто не смогу. С Юи еще мог бы, но без нее. Нет…

Ямау несколько секунд над чем-то думала, ее слегка потряхивало, толи от ярости, а может от истерики.

— Но… Это не правильно! Может… Может, я смогу помочь тебе?

Я поднял на нее взгляд, сделав вид, что о чем-то подумал. Будто мне пришла в голову какая-то мысль. И сделал это так выразительно, чтобы Ямау это поняла.

— Вообще-то… Нет! Это слишком опасно! Ты можешь пострадать.

Да. Смертельно пострадать.

— Но я готова! Тофу! Пожалуйста, позволь мне! Я должна! Я должна отомстить за сестру! Она была так добра ко мне! Тофу, пожалуйста!

— Ямау, это опасно. Очень опасно. У нас мало времени на подготовку. И ты же просто девчонка, ничему не обученная. Нет, я не могу тебе этого позволить.

— Ты должен! — выкрикнула Ямау.

Я поймал девчонку и закрыл ее рот рукой.

— Не кричи, ты нас выдашь.

— Я буду кричать, пока ты не согласишься.

Поморщился, делая вид, что это решение мне очень нелегко дается.

— Хорошо. Биджу! Ты даже не представляешь, на что меня толкаешь. Так, ладно. У меня есть план, но нужно все подготовить.

Я скинул с плеча сумку, и начал рыться там. Нашел пакостное средство, используемое для подавления воли. Действует не сразу, но оно и к лучшему.

— Вот, съешь это. Ты должна быть спокойной, а это средство позволит тебе расслабиться.

Девушка послушно проглотила пилюлю. Все, теперь гонка со временем. Пока шли по безлюдным улицам, я быстро проинструктировал Ямау:

— Сейчас мы придем на арену, и ты займешь свое место. Я быстро все подготовлю и позову тебя, когда придет время. Просто сиди и делай вид, что смотришь представление. Ни с кем не разговаривай. Поняла?

Она лишь кивнула.

До места добрались быстро. Я отмечал количество безликих Ивы, торчащих поблизости, и мысленно матерился. Авантюра, блин. Устроить представление прямо во время проведения экзамена, это надо много наглости иметь. Я оставил Ямау, отправившуюся на свое место, лишь мысленно запомнив, где оно, и вернулся к своим делам. Кого попало теперь к Кинуе не подпустят. Нужно замаскировать девчонку под того, кого допустят однозначно. Кого? Посыльного от Такаяма. Осталось найти сам клан, и затем выцепить одного из их людей. Нетривиальная задачка, особенно учитывая сжатые сроки выполнения, и место, кишащее шиноби условного противника.

После относительно недолгого брожения по переходам арены, я нашел место, где расположились люди этого клана. Плохо, что среди них тоже были шиноби, но не особо много. Дожидаясь своего часа, я спрятался. В туалете. Но это все же лучше, чем переодеваться в женщин. Сидел, прислушивался к разговорам, насколько было возможно. Наконец, кто-то решил заслать одного из мелких слуг за выпивкой для поднятия настроения. Отлично, этого будет достаточно.

Выскользнул обратно в коридор, и потопал за пареньком в одежде, имевшей характерную расцветку клана, и с символом клана, заключенным в кольцо, на спине. Знак: 'слуга клана'. Забавно. Я уже собрался брать цель, когда на пути появились пара безликих. О нет, опять начинаются непредвиденные сложности.

Паренек спокойно прошел мимо, а вот мною ребята заинтересовались.

— Стой. Кто такой? — спросил один.

Ага, хороший вопрос.

— Я? — удивляюсь, — никто. Приехал посмотреть на турнир.

— А что делаешь здесь? — уже второй.

— Пока не началось самое интересное, хотел немного осмотреться. Я никогда не видел таких больших зданий. А что? Что-то не так? Если сюда нельзя ходить, вы так и скажите, вернусь на свое место.

Мне все сложнее отслеживать паренька. Ну, давайте, ребята, соображайте.

— Это шинби, — снова первый.

— Да, — развожу руками, — я из Травы, все верно. Приехал посмотреть на экзамен, это же не запрещено.

Второй ухмыльнулся:

— А мы как раз ищем заезжего шиноби.

— Да? — снова легкое удивление, — а, я понял. Я как раз видел, как какой-то странный тип тут мимо проходил. Он обронил кое-что…

Достаю из кармана кошель.

— Вот, это, я думаю, вам надо отдать. Да?

Безликие переглянулись, кивнули друг другу, и забрали деньги.

— Спасибо за помощь в нашей работе, — уже уходя, поблагодарил первый.

Обожаю это селение. Коррупция развязывает руки… в некоторой степени. Бегом нагоняю слугу Такаяма. Он уже готов был ступить на лестницу к выходу с арены, когда я скрутил его и заволок в какую-то пустую комнатку. Так, быстро, шею свернуть, одежду снять, капнуть на тело уничтожающим составом. Вещи в мешок, и бегом к Ямау. Когда я подошел к ней, средство уже начало работать, и девушка стала несколько аморфной. Она все еще была способна думать, но относилась ко всему происходящему с изрядным пофигизмом. Затолкав ее в туалет, пока никого не было рядом, я протянул ей вещи.

— Вот, переоденься.

Она взглянула на одежду, на меня, чуть покраснела:

— Отвернись.

Послушно отворачиваюсь, начав брифинг, параллельно карябая сообщение на куске пергамента:

— Ты — слуга клана Такаяма. Несешь важное сообщение главе клана Диамондо. Тебя будут проверять, ничего страшного, это нормально. Как только проверят, и Кинуе получит свиток, ты разжуешь таблетку, что я тебе дам. После этого ты должна думать только об одном — нанести удар Кинуе. Поняла?

— Да. Я готова.

Разворачиваюсь. Девочка в мужской одежде. Сейчас исправим, достаю набор безликих, и сразу начинаю ее малевать.

— Как только почувствуешь шум в ушах, кинешь под ноги шарики, которые я тебе дам. Вытащишь иглу и ткнешь ею Кинуе.

— Откуда вытащу?

— Сейчас узнаешь.

Закончив разрисовывать девочку, начал ее снаряжать. Несколько дымовых шашек, стилизованных под бубенцы, закрепил на рукавах. Не вскрывая — фиг отличишь. Достал иглу, быстро нанес яд, на этот раз мгновенного действия. Больше никаких провалов. Иглу аккуратно закрепил в одежде.

— Попробуй вытащить, — Ямау попробовала, — не так, вот так. Попробуй еще раз.

Со второго раза получилось сносно.

— Хорошо, только сама не порежься.

Достал несколько стимуляторов, там, все же, несколько шиноби будет, и у Ямау один шанс на сотню. Благо, можно заставить ее тело работать на износ.

— Вот, ешь.

И вновь девушка лишь послушно проглотила несколько таблеток.

— Теперь самое главное. Развернись. Я нанесу тебе на спину печать, с помощью которой вытащи сразу после того, как ты нанесешь удар.

Девушка кивает и разворачивается. Достаю кистью и быстро наношу символ, некоторое время назад использовавшийся кланом Игараси. Просто, как насмешку. Протягиваю последнюю таблетку и сверток с письмом.

— Это то, что ты должна разжевать в последний момент. Это письмо. Все поняла?

Она кивает. Естественно все, не зря я ей наркотики вводил.

— Готова?

Успели, на арене поднялся шум. Сейчас начнется. Кинуе должен быть уже на месте. Все, пора. Объяснив Ямау путь, сам отправился на свое место в зале. Оно было не совсем напротив ложи Диамондо, но все равно рассмотреть происходящее я смогу. Пока ожидал, параллельно раздумывал над тем, что я делаю. Угрызений совести по поводу двух практически незнакомых мне людей я не испытывал, меня мучил совершенно другой вопрос. Как далеко я готов зайти. Юи и Ямау были моими союзниками здесь, в Иве. И ради небольшой промежуточной цели я, после того, как одну потерял по ошибке, глупому недосмотру, закономерно отправлял на смерть и вторую. Имел ли я право делать все это? И когда я перейду ту черту, за которой уже ни один человек рядом со мной не будет чувствовать себя в безопасности. Я отчетливо помнил свою цель — жить так, чтобы никто не мог распоряжаться моей жизнью, кроме меня самого. Но как же те, кто стоял рядом? Саске я заранее определил в расходный материал. Выживет? Хорошо, еще послужит. Нет? Жалко, но не критично. Каору? Если бы она случайно погибла где-нибудь, я был бы, наверное, даже рад. Временно избавиться от назойливого наблюдения, это очень даже не плохо. Миина? Неоднозначно, но она представляет для меня опасность сейчас. По ней я тоже страдать не буду. Тсунаде? Мой покровитель. Без нее будет сложно, но опять же, некритично. И что в итоге? Я пожертвую всеми ими, если того потребует ситуация? Правда, пожертвую? Правильно ли это?

Вот, на ложе Диамондо появляется посыльный Такаяма. Ведь не отличишь от пацана, можно гордиться своей работой. Миг, другой. Ее проверяет этот медик, проверяет письмо, кивает, что все нормально. Секунда, другая. Хлопок разорвавшихся дымовых шашек. Теперь лишь немного подождать, совсем чуть-чуть. Дым развеивается. Ямау, проткнутую сразу тремя клинками, оттаскивают от тела Кинуе. Но старик уже мертв. Изо рта на безжизненном лице течет кровь. Все кончено. Все кончено…

* * * * *

Когда в дверь постучали, Миина перебирала последние отчеты, а так же шифровала их. В ее руках как раз находился последний отчет из Югакуре, в котором некий Хидан из клана Ленгму сообщал о первых положительных результатах их работы.

— Да, входите.

Дверь архива открылась, и на пороге возник безликий. Миина бросила на него короткий взгляд, быстро выделив все отличительные знаки, используемые в корне. Чунин, не оперативник, из мозгоправов. В возрасте более тридцати.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, хотела. Присаживайтесь, — Миина указала на стол.

Как и всегда, никаких имен. Даже кодовых. Просто спокойное уважительное отношение друг к другу и уважительные местоимения. Я не знаю, кто ты, а ты не знаешь, кто я. Так было заведено, так было принято. Так сохранялись секреты. Миина убрала все лишнее и положила перед чунином тонкую папку.

— Здесь выписки по завербованным членам. Но информация неполная.

— Не все стоит доверять бумаге.

— Это архив Корня. Если завтра сюда придут и спросят, почему эти пять шиноби служат Корню, что я должна буду ответить?

Забавная особенность организации. Корень должен знать обо всем. Обо всех. И ей, в каком-то смысле, повезло. Ведь она ведет архив. И она знает, должна знать все, и обо всех.

— Я понимаю.

— Мне нужен только минимум информации. Что именно за операция была произведена?

Мужчина пробежался взглядом по написанному в папке, кивнул:

— Хорошо. Всем пятерым установили ложные воспоминания, рассчитанные на долгую преданность.

Он взял лист бумаги и быстро накидал краткое описание глубоких иллюзий, что заменяли воспоминания каждому из завербованных кандидатов.

— Это все? — спросил он, закончив выводить символы.

— Да, вы свободны, спасибо за помощь.

— Не за что, — поклонился чунин, и покинул архив.

Миина пробежала глазами по ровным строчкам. Ее интересовала всего одна девочка. Каору. Ложное воспоминание — младший брат. Брат, которого никогда не было, но о котором помнила Каору. Не так много, как хотела Миина, но достаточно, чтобы сообщить Като результат. Интересно, как он воспользуется этой информацией?

Глава 110

Путь до Конохи мне совершенно не запомнился. Просто картинки, слившиеся в один поток, не запоминающиеся, не откладывающиеся в памяти. Мне и без этого было, о чем подумать. Подумать о многом. Наконец Коноха. Ночь. По пустым улицам я бреду к клановому кварталу Сарутоби. Хорошо быть убийцей, сообщать об окончании дела, особенно об успешном окончании, можно в любое время дня. Никто не будет особо против. Стучусь в знакомую дверь. Проходит не меньше минуты, прежде чем мне открывает охранник.

— Кто?

— Минакуро Като. Вернулся с миссии.

— А до утра…

— Иди, сообщай, а то до утра не доживешь.

Угроза подействовала, шиноби Сарутоби исчез внутри. Прохладный ночной воздух казался неожиданно приятным, Не хотелось никуда идти, не хотелось ничего делать. Но дверь вновь открылась:

— Проходи, — посторонился дежуривший ночью шиноби.

Меня провели в гостевую комнату. В темных пустых помещениях было тихо и спокойно, лишь в одиночных комнатах еще горел свет. Кто-то даже сейчас не переставал работать.

— Располагайся.

Устроившись на удобном диванчике, я снова погрузился в раздумья. Сейчас, оценивая миссию со стороны, я считал, что провалился. Много можно было сделать иначе, по-другому, лучше. Возможно, даже не пришлось бы жертвовать жизнями этих двоих. Но цель была достигнута, и сейчас только это имело значение.

В дверях появился сонный Киу. Привычная одежда шиноби, разве что без жилета. Бедолагу выдернули из постели.

— Доброй ночи, Като, — чуть поклонился.

— Взаимно, Кио, — отвечаю тем же.

— Ты припозднился.

— Решил доложить сразу по возвращению.

— Ты… один?

Киваю.

— А…

— Мертвы, — отвечаю на вопрос, который не особо хочу слышать.

— Это прискорбно.

— Согласен.

Парень не надолго исчез, но потом вновь появился, все же надев жилет, и принес с собой бумагу и письменные принадлежности.

— Напишешь отчет?

— Давай.

Что писать, я продумал заранее. Замаскировав некоторые свои ошибки, чуть исправив детали. Что поделать, работа иногда требует от тебя идти на уловки.

— Като-кун, рад тебя видеть, — поприветствовал Сарутоби Хирузен.

Старичок был неожиданно бодр.

— Простите, что поздно, Хирузен-сан. Хотел побыстрее закончить с делами.

— Нет-нет, все правильно. Я как раз не мог заснуть, беспокоился. Как все прошло?

— Успешно, но могло быть и лучше.

Хирузен непонимающе на меня взглянул.

— Като вернулся один, — пояснил Киу.

— Оу, — старик немного помрачнел, — очень жаль. Юи была очень хороша в своем деле.

— Да, была, — кивнул я.

Закончив отчет, я протянул его Киу. Тот, быстро пробежав по бумаге глазами, передал документ уже Хирузену.

— Понятно, — изрек глава клана Сарутоби.

Он переглянулся с Киу, и тот покинул кабинет, оставив нас одних.

— Что же, пусть финал вышел несколько иным, чем мне хотелось бы, ты хорошо поработал. Думаю, тебе стоит хорошенько отдохнуть. У тебя остались какие-то вопросы?

— Да, по поводу оплаты. Оговоренной суммы недостаточно.

Хирузен тяжело выдохнул, но кивнул. Еще одна приятная особенность работы. Порой работа усложняется непредвиденными факторами. Да что там, она почти всегда усложняется всякими непредвиденными факторами. И убийцы иногда уже по выполнению завышают конечную стоимость, но ровно настолько, насколько это необходимо. Своеобразная профессиональная особенность.

— Понимаю. Насколько?

— В два с половиной раза.

Глава клана Сарутоби откашлялся, прикидывая цифру. Все было просто, если он откажется, я больше не буду работать с этим кланом. И не только я, профессиональную солидарность никто не отменял.

— Это приемлемо.

— Одну треть суммы передайте семье Юи, — я поднялся, действительно желая поспать, — спокойной ночи, Хирузен-сан.

Старик кивнул, размышляя о своем:

— И тебе спокойной ночи, Като-кун.

Покинув квартал Сарутоби, я направился домой. Думаю, эта миссия станет одной из тех, про которую я не захочу вспоминать.

АРКА 9

Глава 111

По полигону разносились звуки ударов металла о дерево. Удар за ударом. Отработка стиля боя под новое оружие. Я решил оставить часть снаряжения Игараси, и сейчас отрабатывал удары карамбита. Нож с загнутым в виде когтя лезвием в ближнем бою был куда эффективнее и опаснее, нежели кунай. Да, он не предназначался для колющих ударов и для метания. Но после небольшой хитрости с заточкой кончика лезвия я получил вдвойне опасное оружие. Одна маленькая хитрость и…

Я вновь взмахнул рукой с зажатым в ладони обратным хватом клинком. Вместо уже привычного звука разрезаемой древесины раздался треск вырываемых древесных волокон. Повреждение, оставленное на деревянном пеньке, нанеси я его какому-нибудь живому человеку, называлось бы рваной раной. Длинной рваной раной. Возможно, смертельной даже для шиноби. В рукопашном бою, при должной сноровке и наличии защитного щитка на второй руке, карамбит мог тягаться с другим колюще-режущим инвентарем. Сам по себе кинжал для этого не предназначался, но кроме него у меня были в запасе и другие фокусы. Почти полностью перешел на легкие кунаи Игараси, с обычными занимаясь только для того, чтобы не потерять навык. А вот сюрикены оставил обычные, хотя и несколько специальных имел, с заранее подведенным к ним толстым тросом. Вполне могут пригодиться, прием с повешеньем на тросе мне очень понравился.

Воспоминание о миссии, завершившейся уже чуть более трех месяцев назад, пронеслось по сознанию волной раздражения и злобы. Почти механическим отработанным движением резко убрал карамбит в специально подогнанные для него ножны, выхватив два сюрикена с закрепленными на них тросами. Два шага назад и парный бросок, секунда, и пенек плотно обмотан толстым, относительно обычного, тросом. Подача чакры и рывок тросов на себя, и дерево оказывается разорвано на куски.

Глядя на перекрутившиеся тросы, подумал о небольшом устройстве для их сматывания. Катушка, с приводом от чакры, нужно будет эту идею обдумать.

Вспышка гнева не была неуправляемой, скорее просто сбрасывание напряжения. Последние месяцы были насыщенными, без дела я не сидел. В основном работал на Хьюг, предложение о сотрудничестве Хиаши мимо ушей не пропустил. Но пока для них я был просто исполнителем, хотя и возникало ощущение, что ко мне присматриваются. Примечательным было отдельное, пусть и мелкое, поручение от Дайме Страны Огня. Господин Сёмей лишь бросил на меня короткий взгляд, и сразу слил одному из своих министров, у которого я уже получил миссию. Однако одной этой встречи глазами мне было достаточно, чтобы понять достаточно многое. Семей был сенсором, и меня он хотел увидеть только для того, чтобы запомнить мой, если так можно выразиться, вкус чакры. И такому вниманию были причины.

В документах АНБУ меня классифицировали, как убийцу S класса, просто потому, что я прикончил главу клана шиноби. Для меня оказалось неожиданностью, когда Анко показала мне весь список. В нем я стоял на третьем месте среди действующих убийц Конохи, и на пятом среди ныне живущих. В чем разница? Все просто. Первое место занимал Шимура Данзо, хотя и считался ныне отошедшим от дел. Глава Корня мог похвастаться десятком казненных глав кланов, среди которых семь — из Страны Огня. Заставляет задуматься, сам ли Данзо стал таким радикалистом, или это влияние времени, в котором он жил. Вторым местом шел Учиха Итачи, что заставило меня ухмыльнуться. Да, ныне он был нукенином, а убийство было одной из двух специализаций старшего брата Саске, но послужной список у него все равно был неплохой. Следующий шиноби, считавшийся первым из ныне действующих, имел пометку — на миссии. Но Анко пояснила, что девушка, скрывающаяся под ничего не значащим прочерком в строчке имени, уже давно не связывалась с Конохой, и между собой капитаны АНБУ ее уже похоронили. На втором месте числился убийца из Корня, о котором Анко ничего не знала, лишь пояснила, что мы с ним, по большому счету, наравне. И все, остальные убийцы Конохи, коих насчитывалось еще с два десятка, не могли похвастаться убийством глав кланов шиноби. Точнее, они вообще на такое были не способны. Именно на убийство, скрытое, в одиночку, и без следов. Как ни странно, ситуация была объяснима, большинство шиноби предпочитали жертвовать скрытностью ради более мощных атакующих техник. Или же наоборот, те, кто были шпионами, предпочитали вообще не лезть в бой, или же не подвергать себя лишнему риску, втягиваясь в конфликт. Да, взять джоунина, штурмовика S класса или выше, за примером далеко ходить не надо: Хатаке Какаши. Штурмовик и Ликвидатор. Участвовал в открытых нападениях, или загонял и убивал отдельных шиноби, вроде нукенинов-преступников. Теоретически, он мог, даже в одиночку, улучить момент и напасть на главу какого-нибудь клана шиноби, и имел неплохие шансы его убить, после чего, возможно, даже сумел бы скрыться. Да, в прямом бою, я против него, ставлю десять к одному на его победу. Возможно, сумею его очень нехило поранить, но однозначно — не убить. Я слышал, что на персональном экзамене Саске его слегка потрепал, но лишь потрепал. После боя Саске едва на ногах стоял, больше из собственного упрямства, а у Копирующего Ниндзя сил было более чем достаточно. Но Хатаке был Штурмовиком и Ликвидатором. А я Убийцей. И, при большом желании, имея некоторую информацию и время, я сумею достать главу любого из кланов Конохи, за исключением Хьюг и Абураме разве что. Убить, и даже уйти, не оставив следов, вполне смог бы.

Еще Анко пояснила, что я, по навыкам, тяну на специального джоунина, однако не хватает выслуги. Точнее, мне нужно закончить больше миссий, в которых я буду капитаном команды, а не одиночкой. Правда, я совсем не стремился получать следующий ранг, и чунина более, чем хватает.

Восприятие уловило приближение знакомого человека. Не знаю, сумел ли слух уловить среди мягкого шелеста листьев, движимых порывами теплого ветерка едва слышные шаги, или среди множества запахов летнего леса обоняние уловило привкус человека, уже не задумывался над такими деталями. Но гостя я знал. Гостью. С моими новыми способностями, которыми я не так давно научился пользоваться в полной мере, Миина предстала передо мной в новом свете. Тело, которое занимала ее душа, не принадлежало ни клану Узумаки, ни клану Курама. Значит ли это, что несколько лет назад я действительно убил ее тело, а ее, повторно, перенесли в другой сосуд. Знаком мне один бледнолицый гад, обладающей подобной способностью, и без его вмешательства наверняка не обошлось. Как же тесен этот мир, если задуматься.

Когда девушка, наконец, появилась в поле зрения, я не удержался и хмыкнул. На ней не было костюма АНБУ, к которому я уже привык, сейчас Миина напоминала простого чунина или джоунина Конохи. Длинные волосы забраны в хвост, на лбу протектор с листом. Синее платье, поверх которого надет защитный жилет. Перчатки с небольшими щитками на обратной стороне ладони. Колготки, так же со щитками на голени. За спиной крупный свиток. Безобидная куноичи, что и говорить.

— Нелегко было тебя отыскать. Забрался на один из самых дальних полигонов, — вместо приветствия бросила она.

А на лице гаденькая такая ухмылочка, будто какую-то пакость задумала.

— И я рад тебя приветствовать. Не привык я, что меня ищут. Некому вроде как, — садясь на один из обломков разломанного пенька, ответил я.

Девушка остановилась рядом и уже собралась что-то сказать, но оборвала себя и вопросительно глянула на мой жилет. Грустно киваю, наблюдение на мне, никуда от него не скроешься. Миина разочарованно поджала губы, и заговорила не о том, о чем хотела.

— Зачем ты так с тренировочным стендом-то? — указав на обломки, спросила девушка.

Обломки дерева валялись тут и там, и Миина делал вид, что ей неудобно через них переступать. Неопределенно пожимаю плечами:

— Не сдержался.

— Провал не дает покоя? — вернув себе гаденькую улыбку, ехидно поинтересовалась Миина.

Я не сразу понял, что именно она имела в виду. Точнее намек-то я понял, но не был уверен, что речь идет именно об этом.

— Это ты о чем? — строя саму невинность переспросил я.

— Да брось. Не вериться мне, что у тебя в Камне все прошло по плану.

— И ты решила спросить об этом спустя столько времени? — спокойно ответил я, — Уже не актуально.

Но девушка и не думала останавливаться:

— Что поделать, не было у нас возможности пересечься. Как только смогла, так и спросила. Учитывая, сколько у тебя друзей, не думаю, что кто-то еще догадался поговорить с тобой. А?

Это такая завуалированная пощечина Каору? Забавно.

— Не о чем говорить, да и не зачем, — отмахнулся я.

Миина подкатила к моему обломку пенька еще один, и села рядом. Помолчав немного, она продолжила:

— И все же? С твоей точки зрения, что там пошло не так?

— С чего ты взяла, что там что-то пошло не так?

— Отчеты читаю, — коротко объяснила Миина.

— И ты не отстанешь, пока я не отвечу? — с улыбкой спросил я.

Девушка уверенно закивала, отчего несколько длинных прядей, забранных за уши, упали ей на лицо.

— Хочу посмотреть, как ты попробуешь.

Миина, поправив волосы, улыбнулась так мило, как только была способна.

— У меня с собой отличная парализующая печать есть. Поставлю и буду пытать, пока не сознаешься.

Будто подтверждая ее слова, по полянке прокатился холодный ветерок, оставив на спине толпы мурашек. Весомый аргумент, ага.

— Расслабься, ничего катастрофичного не произошло. Я не отнесся к работе всерьез, переоценил свои силы, ну и кое-где лопухнулся. Прибавь неполные данные предварительной разведки. Только и всего.

Прилетевшие откуда-то тучки закрыли собой солнце, отчего на поляне стало неожиданно темно и неприятно прохладно, и повсюду забегали неясные тени.

— Да? — недоверчиво уточнила Миина, — И все?

Киваю.

— Будет мне уроком.

— Идем, я тебе кое-что покажу, — она поднялась и уверенно пошла куда-то.

— М-м-м? — спародировал я одного любителя масок.

— Ты оставляешь свои шрамы, чтобы не забывать ошибки, которые совершал. У меня есть нечто подобное. Мы как раз недалеко, — объяснила Миина, уводя меня с полигона.

— Недалеко здесь только полигон Инудзука, — хмыкаю, но нагоняю девушку.

— Именно туда нам и надо.

Верхними путями мы преодолели расстояние, разделяющее полигоны, за пару минут. Миина шла впереди на небольшом отдалении, и поэтому мы не разговаривали. Остановились на высоком дереве, с веток которого неплохо просматривался полигон. Хотя правильнее называть это место парком для выгула, тренировались кинологи в другом месте. На наших глазах десяток шиноби клана выгуливали собак, кто щенят, кто уже взрослых псов. В клане можно было различить две основные породы собак. Первых можно было отнести даже не к собакам, а к натуральным волкам, крупные, мощные хищники. Если я правильно понимал, такими владели члены основной ветви клана, если она есть у Инудзук, или что-то аналогичное. Остальные песики были поменьше и поскромнее, но все равно оставались крупные зверюгами. Но, если волк мог унести на своей спине взрослого шиноби, то псы поменьше таким похвастаться не смогли бы.

— И что? Хочешь завести себе щенка?

Но Миине, похоже, было не до шуток. Она указала на одного человека. Точнее, мальчишку, который вел крупную собаку, не подходящую ему по возрасту. Я присмотрелся. Парень слегка хромал на одну ногу, тяжело дышал, и правой рукой опирался на своего поводыря. Лоб замотан бинтами, так же замотан торс, обе ноги и обрубок от левой руки. Киба. Он шел неуверенно, и наконец, остановился, чтобы отдышаться, опираясь на ведущую его собаку. Животное тоже было необычным, морда расцарапана, но шрамы давно зажили. Так же собака прихрамывала на одну из передних лап, но едва заметно. Два калеки. Но какая связь с Мииной?

— Киба был в команде преследования, вместе со своим щенком. Миссия по поимке Учихи. И вернулся он с этой миссии один, и без одной руки. Его раны — моя ответственность.

Перевел взгляд на девушку. Она смотрела на Кибу с легкой грустью, но не с виной или чем-то подобным. Что-то мне подсказывало, она видит в нем кого-то другого, в чьих ранах или даже смерти виновата, действительно виновата, а мальчишка лишь символ, напоминание.

— И? — снова перевожу взгляд на Кибу, — Ты его хотела мне показать?

— Угу. Моя ошибка искалечила его. Твоя — убила двух человек. Ни ты, ни я мук совести испытывать не будем, конечно. Просто хотела сказать, что я тебя понимаю, — мы встретились глазами, и я понял, что именно ее беспокоит. Наша цель, общая цель. Миина хотела убедиться, что я не отступлюсь из-за произошедшего.

— Хм, спасибо, конечно, но я же сказал, ничего убийственно страшного.

Если бы это меня действительно беспокоило. Но солнечный свет вновь порадовал нас теплом, а Миина продолжила:

— Но… Повод придти у меня был совершенно иной, — неожиданно резко закрыв тему, произнесла девушка, — у меня для тебя послание от начальства. Ты сейчас идешь к Хокаге и просишь небольшой отпуск, недели так на две.

— Отпуск?

С ухмылкой кивает:

— Да. Скажи, что хочешь отправиться в Югакуре.

Деревня, скрытая в горячих источниках? Они, пусть и не слишком давно, отказались от статуса Скрытой Деревни, и занялись туризмом. Мне даже интересно, что там такого нашел Данзо.

— Еще что-то расскажешь, а то все слишком расплывчато?

Девушка хитро улыбается и с энтузиазмом кивает:

— В этот отпуск я отправляюсь вместе с тобой.

Снова пощечина для Каору? Эх, женщины.

— Это срочно? — уточняю.

— Сегодня и отправимся.

Как и всегда. Тайное поручение от Данзо, но чуйка помалкивает. Неужели никакого подвоха? Так даже неинтересно.

— Мне свой выходной костюм брать?

Миина не сразу поняла, что я имею в виду, но, подумав, вновь кивнула:

— Да, лучше возьми. Мало ли.

Отворачиваюсь от полигона Инудзук, готовясь к прыжку.

— Где встречаемся?

— Я тебя нагоню сразу за воротами. До встречи.

Помахав мне рукой, девушка удалилась. Я еще немного постоял, обернувшись на уходящего домой Кибу, и тоже направился в деревню. Хм, а ведь отдохнуть действительно не помешало бы.

Глава 112

Прислушиваясь к собственным шагам, я заметил легкое прихрамывание. Надо будет попросить Тсунаде посмотреть, пусть отрабатывает звание великого медика. На лицо выползла непрошеная улыбка, забавно же я буду выглядеть. Молодой пацан, просящий проверить здоровье. Занимаюсь реальной работой года три, а мелких травм целый букет можно набрать, если бы не вмешательство Оракула, вполне мог бы походить на Кибу, был бы таким же жалким калекой. Подтверждая эти мысли, по руке пробежалась знакомая боль, на которую уже не обращал внимания.

Меня подгонял холодный ветерок, солнце светило в спину, и я брел вперед, будто преследуя собственную тень, подумывая о том, что мне рассказала Миина. Задание от Данзо, от Корня. В этот раз никаких послаблений, быть начеку, смотреть в оба. Данзо имеет привычку подводить людей под фактическое предательство ради получения полной, абсолютной лояльности. Страна Горячих Источников не союзник Страны Огня. А Югакуре пару раз серьезно воевала с Конохой. Чем бы мне ни пришлось заниматься на месте, придется осторожничать. Повторить судьбу убитого мною Курама как-то не улыбалось.

В резиденцию Хокаге зашел с некоторой радостью, здесь не было ветра. Обычный рабочий день, многочисленные крючкотворцы занимались своими делами, создавая видимость управляемого хаоса. Но мое внимание привлекли голоса из комнаты ожидания, особенно громкий голос одного не в меру жизнерадостного блондина. Бесшумно пройдя до комнаты, я остановился на пороге, облокотившись плечом на косяк, так что команда генинов меня даже не заметила. А ведь двое из них — следопыты.

Наруто что-то с жаром рассказывал своим новым, хотя уже много времени прошло с изменения состава команд, так что не совсем новым, напарникам. Рассказ был немного сбивчивым, блондин перескакивал с одного на другое, но в целом слушать его было можно, так как тараторил он весьма интересно. Кроме активной жестикуляции, и радостных эмоций, бьющих из него ключом, молодой джинчурики почти не запинался, да и слова паразиты ввинчивал уместно, иногда даже забавно. Хината слушала внимательно, иногда скромно посмеиваясь. Но все же стеснительности в ее поведении было меньше, чем это было до перехода блондина в ее команду. Шино тоже слушал, иногда даже комментировал, и он все же заметил меня, коротко кивнув. Если забыть о калеке Кибе, была бы вообще идиллия. Составы команд постепенно меняются. По статистике — из выпуска генинов до ранга джоунина добирается каждый десятый, в лучшем случае. За десять лет отсеивается, погибает половина. Если вспомнить мой выпуск… Ну, пока только Данго, и еще Миина, которая вроде как жива, технически. Один человек отказался быть шиноби, и один калека, даже если восстановится, пройдет прорва времени, он растеряет навыки.

Среди неуклюжих шажков людишек из администрации прорезались мягкие шаги шиноби. Обернулся, увидев приближающуюся ко мне Куренай. Ее я видел и раньше, но до того, как получил способности сенсора, и, пользуясь возможностью, присмотрелся к молодой женщине. Для себя подтвердил те же выводы, что сделал ранее, ориентируясь только на общие знания. Бурые, почти красные глаза, черные волосы, талант к гендзюцу, где-то среди ее предков спрятался Учиха. Не удивлюсь, если какой-нибудь член шаринганистого клана не сумел пробудить свое гендзюцу, бывают такие генетические аномалии, если у обоих родителей сильны одни и те же гены. Учихой такому человеку называться было как-то не с руки, вот и откололся, а клан вырастить не сумел, или не успел. Пусть чакру чувствовать я не умел, но умел кое-что иное. Я прислушался к ее сердцебиению, к движениям тела, и сравнил их с тем, что видел, или чувствовал у Саске. Ну, признаки косвенные, но все же у них обоих сильное сердце, в спокойном состоянии бьющееся медленно, но мощными толчками. Второй признак — движения. По пластике можно запросто отличить Хьюг от Учих, или от Акамичи, или от любого другого клана. Как и молодой Учиха, Юхи могла похвастаться выносливостью и ловкостью, доставшейся ей практически по наследству. Вот оно наследие кланов, раскрывающееся в совокупности множества мелочей. Не только додзюцу или техники, не только клановые знания, но еще потенциал, скрытый в самих телах.

— Добрый день, Куренай-сан, — с коротким поклоном поприветствовал я джоунина, когда она подошла достаточно близко.

— Добр… — она уже начала машинально отвечать на приветствие, но оборвала себя.

Женщина дошла до двери, взглянула на свою команду, перевела взгляд на меня, и, похоже, наконец, узнала.

— Минакуро-сан, — нарочито вежливо обратилась она ко мне, — вам что-то нужно от моей команды?

— Нет, что вы, — сохраняю вежливый тон и легкую улыбку, — просто подумывал, может, стоит поздороваться со старыми друзьями.

Джоунин нахмурилась, быстро ответив:

— Нет, не стоит. У нас много дел, так что я и моя команда спешим.

— Конечно, Куренай-сан, не смею вас задерживать.

Вот она, обратная сторона медали. Пока команда номер восемь спешно покидали комнату, кивнул Шино и Хинате. Девушка меня все же заметила, и, немного смутившись, кивнула вместо приветствия, на что я и ответил. Наруто так и не обратил на меня внимания, о чем-то споря с Юхи. Джоунин старалась меня не замечать.

Вот она, плата за 'S' ранг в категории убийц. Где бы ты ни был, занимая определенную должность или получая определенный статус, ты без собственного желания получаешь и сопутствующие ему атрибуты. Пока ты крестьянин, для крестьянина ты друг, для солдата кормилец, для торговца покупатель. Стоит стать солдатом, и для крестьянина ты уже защитник, для другого солдата друг, а для торговца, ну, снова покупатель, наверное. Однако стоит тебе стать торговцем, и для крестьянина и солдата ты уже жлоб и вымогатель, я для других торговцев — конкурент. То же самое и в моей ситуации. Для глав кланом и прочих заинтересованных людей я — полезный и качественный инструмент. Для разного рода дознавателей, тех, кто защищает глав кланов, и прочих людей на подобных должностях я — головная боль, потенциальный источник неприятностей. Для безликих я коллега с узкой специализацией. А вот для таких, как Куренай, не связанных с АНБУ и подобными структурами, но имеющими возможность ознакомиться со списком убийц, я — бельмо на глазу. Я — темная сторона их работы. Убийца, узаконенный преступник, имеющий официальное право лишать жизни. Ведь те же бандиты, нукенины, предатели и прочий подобный сброд — все это цели для ликвидаторов, не для меня. Нет, такие, как я, охотятся на, зачастую, вполне законопослушных и уважаемых людей, ну или на тех, кто может и нарушает закон, но делает это, к примеру, во благо своего клана или своей деревни. Так что теперь всегда найдутся те, кто будет меня презирать, просто по умолчанию. Вот она, плата, клеймо, которое закрепится за мной на всю жизнь. Не то, чтобы меня это сильно беспокоило, но ведь последних подавляющее большинство.

Поднялся до кабинета и, постучавшись, вошел. Ожидаемая картина: Тсунаде сидит за какими-то бумагами, Шизуне стоит рядом, так же с документами в руках. Только свиньи не вижу, а нет, вот она, смотрит волчком из-под стола.

— Добрый день, Тсунаде-сан.

— Добрый, Като, — кивает женщина, не отрываясь от работы.

С Шизуне разменялись короткими поклонами.

— Что-то случилось?

Видимо, Хокаге сильно не до меня, поэтому размышления на тему, что сделать сначала, пожаловаться на мелкую травму, или сразу перейти к выспрашиванию отпуска отпали.

— Нет, совершенно ничего. У меня есть просьба.

Тсунаде даже оторвалась от своей работы и с подозрением уставилась на меня.

— Обычно твои просьбы и идеи заканчиваются проблемами.

— Которые я решаю сам, — ну или решение проблем все равно скидывают на меня, — Но в этот раз проблем, уверяю, не будет.

Женщина сложила письменные принадлежности и отодвинула их в сторону.

— И о чем же ты хочешь попросить.

О какое напряжение. Тсунаде, наверное, сейчас размышляет, что такого страшного я могу у нее попросить.

— Изучив доступную мне информацию, — начал я издалека, — слухи, те крохи знания, что удалось достать.

Солнце подыграло мне, спрятавшись за тучкой, и поселив в кабинете тень, а ветер ударил в окна, так, что стекла слегка зазвенели.

— Собрав все воедино. Обдумав. Меня заинтересовали секреты, которые кто-то очень старательно прячет. Секреты, скрытые в…

В дверь постучались, и Тсунаде вместе с Шизуне слегка вздрогнули.

— Кто там еще?

Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянул один из секретарей Хокаге.

— Документы на подпись.

Тсунаде стрельнула в него глазами так, будто готова была убить.

— Неси.

Секретарь неуклюже протопал по кабинету и положил перед Хокаге очередную стопку бумаг, отчего взгляд женщины стал безнадежным, и забрав уже подписанные документы.

— Это все?

— Вон! — рявкнула Хокаге.

Секретарь скрылся, а я, сделав театральную паузу и откашлявшись, продолжил:

— Меня заинтересовали секреты, скрытые в Югакуре, Хокаге-сама, — доверительным шепотом поведал я.

— И что за секрет?

На меня смотрели три пары заинтересованных глаз.

— Что в Югакуре, — снова театральная пауза, — самые лучшие горячие источники из всех, которые можно найти.

— Биджу тебя задери! — Тсунаде устало потерла переносицу, — знаешь, где я видела твои шуточки?

Шизуне нервно хмыкнула, подавив смешок.

— Извините, Тсунаде-сан. Я хотел попросить отпуск. Устал, замаялся, хочу немного развеяться.

— Отправишься вместе со своей подругой?

— Каору? Нет.

Хокаге глянула на меня сквозь пальцы:

— А подруга у тебя не одна? Хм, ладно, не важно. Надолго?

Задумчиво почесал затылок:

— Ну, может неделя, две.

— Неделя, — отрезала Хокаге, — прочь с глаз моих.

— А документ, Тсунаде-сан?

— Какой? — не сразу поняла Хокаге, после чего обреченно выдохнула, шепотом проговаривая какие-то проклятия и кары на тех, кто придумал всю эту бюрократию, но бумагу все же написала, — Вот, доволен?

— Благодарю, — кланяюсь, от всего сердца.

— Удачно отдохнуть, — пожелала мне Шизуне, вызвав тихое ворчание Хокаге.

Еще раз кланяюсь уже ей, и покидаю кабинет. Вот так, разыграл небольшую шутку, и избежал всех вопросов, которые непременно появились бы у Тсунаде, если бы я просто попросил отпустить меня на некоторое время. Что же, можно собираться, и в путь.

Глава 113

Предъявив бумаги на выходе из Конохи, я отправился в первый в этой жизни отпуск. С этим делом вообще ситуация была забавная. Шиноби, начиная с чунинов, имели право взять отгул на несколько дней, и провести их по своему усмотрению. Но бытность шиноби сама по себе сводила на нет необходимость таких отпусков. Чунин или джоунин после каждой сложной миссии и так получили день-два выходных, что было вполне достаточно для отдыха. Разница была лишь в том, что во время законных выходных шиноби мог отдыхать только на территории своего селения, чтобы, в случае чего, быстро вернуться на службу, а во время отпуска мог и убрести куда подальше. В моем случае 'куда подальше' было совсем уж далеким, и располагалось в соседней стране. Вообще, шиноби мог свободно путешествовать только по своей стране, ну, мог навестить союзников. Путешествие в нейтральную страну, что, к примеру, собирался сделать я, не запрещалось, но в определенной степени осуждалось. В случае, если лояльность шиноби стояла под вопросом, такое путешествие могло стать поводом к обвинению в предательстве. Вот и получалась ситуация: в столице Страны Огня заведения, конечно, уровня выше, чем в Конохе, да и то под вопросом, но и цены там выше, а подчас намного, тогда как в самой Конохе шиноби получили скидки. Так что отпуска брали редко, больше обходясь выходными в пределах Конохи.

Мне, так же приходилось соблюдать определенные правила. К примеру — на улице обязательно носить форму чунина и протектор с символом деревни. Разрешалось брать небольшую подработку, но не выше аналога миссий 'D' ранга. Ну, длинный список правил поведения. Например, отвечая на вопрос: 'Кто ты такой?', я был обязан сообщить, что являюсь чунином Конохи, но не обязан был представляться. Так же меня никто не мог заставить снять маску, если таковая имелась. А вот если местные органы правопорядка попросят о небольшой помощи, в определенных рамках, я так же обязан был эту помощь оказать. В конечном итоге, отдыхать дома было проще и легче.

Поправив длинный ворот черной безрукавки, сейчас являющийся такой же маской, какую носит Хатаке, поудобнее перехватив мешок со скарбом, я уверенно потопал вперед. Каору не оказалось дома, так что сборы прошли в быстром темпе. Ее наблюдение пока ощущалось, но по мере удаления от Конохи, слабло.

Когда я почувствовал Миину, слежки на мне уже не было, да и от Конохи я ушел далеко. Вечерело, а вместе с тем и холодало. Холодный ветерок, преследовавший меня весь день, остался, а вот солнце, уже скрывшееся за деревьями, все еще освещало землю, но уже совсем не обогревало.

Девушка ждала меня у входа в какую-то придорожную забегаловку, глядя куда-то в небо и угощаясь саке. Заметив меня, она приветливо улыбнулась, но не искренне.

— Я бы предложил составить тебе компанию, но не люблю саке.

Миина поднялась, вылив остатки напитка из маленькой чашечки, кивком указав идти за ней.

— Пойдем.

— Ну, пойдем.

Мы поднялись на второй этаж, где ютилось с пяток комнат, а я из чистого профессионализма пытался ступать так, чтобы не скрипели половые доски. Без чакры не выходило, тихий скрип сопровождал каждый шаг. Когда зашли в комнатку, девушка привычным движением скинула на пол свиток и раскрыла его на неизвестной мне печати. Сложила жест концентрации, набрав достаточно чакры, и приложила ладонь к печати.

— Техника барьера, сфера безмолвия.

По коже пробежался неприятный холодок, и в горле пересохло, к чему почти сразу добавилось легкое головокружение. Мой слух пытался найти привычные звуки, но не находил их. Утихла ночь за окном, и шумные соседи в одной из комнат, утих ветер, и даже биение собственного сердца я слышал будто через вату. Абстрагировавшись от слуха, обвел комнатку взглядом. Стены и потолок красили, наверное, еще до последней войны, почти везде краска облезла, открыв голые старые доски. На полу краска сохранилась, но выцвела, приобретя серо-бурый оттенок. Два старых пыльных футона, обивка которых покрылась торчащими лоскутками нитей, и небольшой столик между ними. Приятное местечко. Пришлось сесть прямо на пол, собирать на себя пыль желания не было, вещи бросил рядом. Девушка села напротив.

— Отличное место для встречи, — с улыбкой проинформировал я Миину о своем мнении.

— Мне тоже нравиться. Снаряжение с собой взял?

Похлопал ладонью по лежащему рядом со мной мешку. Она вопросительно кивнула на жилет.

— Слежки нет, слишком далеко, да и времени с наложения много прошло.

— Хорошо. С чего начать? Твоя подруга или предстоящая работа?

— Начнем с наименее срочного. Что тебе удалось выяснить о Каору?

Миина достала из своего мешка необычного вида флягу с ровным днищем и какой-то свиток небольшого размера. Свиток был разложен на полу и заряжен чакрой, после чего девушка поставила на него флягу.

— Не много. Она уверена, что ее младший брат находится в руках Корня. Именно из-за страха за него она подчиняется Данзо. Ему лично, к слову, за тобой наблюдает один из самых верных его людей, а этой чести удостаиваются немногие.

— Я так понимаю, это не сама Каору, это Корень в целом подыгрывал мне, когда я уничтожал поддельное тело.

— Именно, — кивнула Миина, — Данзо на шаг впереди тебя, не забывай об этом, особенно сейчас. Хорошо хоть, ты догадался ничего не рассказывать девчонке о моем отце.

Нда, глупо бы получилось. В этот момент содержимое фляги начало негромко кипеть, и Миина прервала действие техники. Из сумки была извлечена маленькая чашечка, в которую девушка перелила… чай. А забавная штука.

— Это все по Каору?

Миина немного подумала, и кивнула:

— Да.

— Тогда перейдем к делу. Что Данзо нужно в Югакуре?

— Тебе как? С полной предысторией, или краткое описание? — ухмыльнулась девушка.

— Давай предысторию, не хочется завалиться из-за какой-нибудь глупой мелочи.

Миина кивнула, соглашаясь с моими доводами. Она поднялась, попутно расправляя длинные волосы. Из сумки появилось большое одеяло, которое она бросила на футон, перед тем, как сама расположилась на нем.

— Последняя мировая война закончилась для Югакуре весьма и весьма плачевно. Опытных шиноби не осталось, кланы вырезаны практически подчистую, полный крах. Самый многочисленный из выживших кланов, Ленгму, объединил вокруг себя всех шиноби, каких смог, но Дайме Страны Горячих Источников больше не был заинтересован в содержании какурезато. Деревня лишилась своего статуса, а теперь уже единственный выживший клан пытался понять, чем ему заняться в новой для себя ситуации. Югакуре начала быстро превращаться в обычное поселение, а Ленгму продолжили потихоньку заниматься тем, чем занимались ранее. Исследованиями. Чтобы сохранить хоть какую-то обособленность, клан превратился в закрытую общину. Те, кто мог заниматься полезными для деревни вещами, подрабатывали для клана. Как медики, или недорогая рабочая сила, реже, как охранники, ведь члены клана оставались шиноби. Правда, сейчас люди из Ленгму больше напоминают монахов, чем шиноби, но это все не столь важно. Как я уже сказала, ядро клана, ученые, продолжали работу над тем, над чем занимались до войны. Суть их исследований тебе подробнее расскажет кто-нибудь другой, я всех тонкостей не поняла. Там что-то, связанное с чакрой, ее вибрацией, или чем-то подобным. Нынешний глава клана, Шиоре Ленгму, уверен, что их исследования продвинут медицину на многие десятилетия вперед. Однако Корень интересуется другой стороной их исследований, той, что касается применения результатов их исследований в качестве оружия. Несколько лет назад между некоторыми кланами Конохи, представляемыми, естественно, Корнем, и кланом Ленгму был тайно заключен договор. Корень присылал деньги и некоторые необходимые вещи Ленгму, за что те предоставляли результаты своей работы. В конечном итоге, если исследование обернется успехом, клану будет предложено войти в союз кланов Конохи, и переселиться в деревню на правах полноценного клана шиноби.

Хмыкнул:

— Один из тех редких случаев, когда Корень действует чисто.

Миина, во время своего рассказа перевернувшаяся на спину и смотревшая в потолок, приподнялась и кивнула:

— Да. Ленгму — ученые, они могут быть полезны Конохе, а их родная страна все равно отвернулась от клана. Так что никаких особых подвохов.

— С предысторией понятно. Зачем туда посылают нас?

— Некоторое время назад в Югакуре началось странное шевеление, о котором незамедлительно сообщили нам. Жители деревни, небольшая часть которых занимается различной курортной коммерцией, а все остальные — просто крестьяне, до этого к последнему клану шиноби в своей деревни относились дружелюбно-нейтрально. Проблем от клана не было, зато была польза, так что все было спокойно. Но последние полгода ситуация медленно меняется. В жителях деревни появилась странная ненависть к Ленгму, особенно обострившаяся в последние пару недель. Было совершено нападения на молодых членов клана. Первый раз напали на двух молодых парней, проводивших вечер в одной из забегаловок. Их серьезно избили, но до чего-то фатального не дошло. Чуть позже одну из молодых девушек, входящих в клан, изнасиловали и убили. Прибавь к этому еще и ненависть жителей. Членам клана отказываются продавать продукты или товары, не пускают в заведения, гонят. Проблема обостряется тем, что как таковых шиноби в клане сейчас крайне мало, все они из старожил. Молодых членов клана немного обучают тайдзюцу, дают пару простых техник, но их даже генинами назвать нельзя. У нас ученики академии больше знают. Нас послали разобраться в ситуации.

Я заинтересованно промычал:

— М-м-м. Подстрекательство местного населения? У клана оставались кровные враги?

Миина отрицательно покачала головой:

— Нам о таких не известно. Шиноби Ленгму мало участвовали в боях, так что маловероятно.

— Кому-то стало известно об их связи с Конохой или Корнем?

На этот раз девушка даже ухмыльнулась:

— Это вообще практически невозможно. Договор был заключен давно, с тех пор о нем знают лишь узкий круг людей в Корне, да несколько человек в клане. Если бы узнал кто-то со стороны, почему действовать начал только сейчас?

— Кто-нибудь был изгнан из клана? — предположил я.

— Нет. О таком не сообщалось, но мы проверим на месте.

Я всерьез задумался над сложившейся ситуацией. Подстрекательство местного населения. Странно, очень странно. Такой ход никогда не использовался против кланов шиноби. Просто представить, как жители Конохи будут притеснять, скажем, Хьюг, а сразу улыбка на лицо наворачивается. Как же, сами Хьюги кого хочешь и куда хочешь притеснят. В общем, в АНБУ о такой тактике действия было известно, но ее не применяли очень и очень давно, если применяли вообще. Но вот оно, происходит на наших глазах, так сказать. Нужно будет во всем разобраться по прибытию, на пустом месте вражда не возникает, у всего есть причины. Причины изнасиловать и убить девушку тоже должны быть.

— Ну, если аналитики в Корне, сидя над донесениями, ничего придумать не смогли, то мы точно не сможем. Будем смотреть на месте, — закончила Миина.

— Не скажи. Вариантов очень много.

— Нда? — недоверчиво промычала Миина.

— Отбросим на время сам клан Ленгму.

— И тот факт, что действия идут именно против него? — язвительно уточнила Миина, — ведь это такая мелочь.

Улыбаюсь и киваю:

— Да, забыли про клан. Кто-то организовывает местное население. Именно местное, именно этого поселения. Чем Югакуре отличается от всех остальных скрытых поселений?

— Ну, — Миина ненадолго задумалась, но быстро ответила, — тем, что больше не является скрытым поселением?

— Может быть. Но может я и не прав, и дело в деньгах. И отталкиваться надо именно от денежного вопроса. Кому мешает зарабатывать клан Ленгму?

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка, насколько это было возможно в лежачем положении.

— Ты права, разберемся на месте. Что теперь? Отдых?

— Да. Завтра встанем пораньше и быстрым темпом выдвинемся в Югакуре. А сейчас сон, у меня давно не было возможности просто спокойно поспать.

— Последний вопрос, как мне к тебе обращаться? — напомнил я. Конспирация, она наше все.

— Мико. Спокойной ночи… Тофу.

Поморщился, подавляя желание сплюнуть. И у кого она набралась привычки язвительно шутить?

Глава 114

К Югакуре мы подошли в разгар дня. Все же расстояние между ней и Конохой было внушительное, так что путь занял пару дней. И, признаться, когда мы подошли к очередной деревеньке, не сразу поняли, что добрались до цели.

— Мы должны быть уже рядом, — Миина достала карту, сверяясь с ней.

Я быстро огляделся, хмыкнул, добавив свои пять копеек:

— Только не говори, что мы заблудились.

Да, как же. Два опытных безликих. Заблудились.

— Мы должны были уже придти, — продолжая проверять карту, ответила девушка.

Киваю, прикрывая глаза от влажного ветра, порывы которого прилетаю со стороны озера:

— Допустим. Что же, это — Югакуре.

Девушка подняла глаза, но сразу поморщилась. Да, зрелище действительно не впечатляло. Небольшая деревушка, будто богом забытая, ведь путников на дороге мы не встретили, растянувшаяся по берегу озера. Если оглядеться, то можно заметить, что окружающие долину, в центре которой озеро и находилось, холмы больше напоминают… берега. Готов поспорить, это некогда было очень большое озеро, не в пример больше лужицы, что лежала по левую руку от нас, а то, чем является сейчас эта долина, была дном. Причем холмы оказались настолько высоки, что солнце очень скоро должно было скрыться за ними, погрузив долину в сумрак. Само же поселение оставляло двоякое впечатление. Ухоженные, в общем-то, домики, но слишком уж маленькие. Да вообще все какое-то маленькое и несерьезное. Глаз зацеплялся только за трехэтажное здание сельской управы. Трудно поверить, что здесь действительно когда-то была скрытая деревня.

— Уверен? Что-то я сильно сомневаюсь.

Я рукой указал на то, что заметил практически сразу, но промолчал.

— Посмотри туда.

Справа от дороги, наполовину заросший мхом, в тени какого-то дерева, стоял столб, на котором красовался символ Югакуре.

— А сразу сказать? — в меня впился укоризненный взгляд.

— Ты так забавно морщилась, когда рассматривала карту, что я не удержался…

— Пф! — фыркнула Миина, — Куда дальше? Осмотримся, или сначала найдем пристанище Ленгму?

— Может, разделимся, и убьем двух зайцев одним броском куная?

Девушка отрицательно покачала головой:

— Не нравится мне эта идея.

— Что? Боишься, не сможешь отбиться от кучки крестьян?

В словесной перепалке проходил весь путь, и начала это именно Миина, чем я беззастенчиво пользовался.

— Боюсь тебя в одиночестве оставлять. Потеряешься еще.

— Здесь потеряешься, — осматриваю деревню, — одна улица, и та прямая. Ладно, сначала найдем наших союзников и пообщаемся с ними. Лучше быть в курсе последних событий.

Миина кивнула, соглашаясь с моими доводами. Забавно, мы не сговаривались, но девушка предпочла оставить принятие решений мне. Что это? Личное решение, или приказ сверху? Так сразу и не догадаешься.

В деревне было не просто тихо, здесь было пустынно. Нехватало только перекати поле, катающихся по улицам. Я начал всерьез сомневаться, что кто-то действительно занимается здесь коммерцией. Это не просто захолустье, это натуральная дыра. Пока мы прошли половину деревни, я насчитал три купальни, и пять магазинчиков, еще была одна гостиница, ну и все, в общем-то. Все остальное — жилые домики, и то половина — пустующие.

— Курорт, нет слов, — высказал я свои мысли.

Глянув в сторону озера, я увидел вполне приличный пляж, разве что вода была какой-то мутной, что было видно даже издали. А нос уловил не особо приятный запах. Сера? Нет, что-то иное. Вообще, если здесь из под земли били горячие источники, что было бы логичным предположить, исходя из названия, то вода по определению не должна была быть кристально чистой. Чистая вода, это подземный родник, холодный родник.

— Не сезон, — встала на защиту местных Миина, — летом здесь достаточно людно.

— Поверю на слово.

Из очередного переулка до нас донеслись выкрики и ругань.

— Посмотрим? — предложила Миина.

— Не-е-е, — протянул я, — давай мимо пройдем. Кто-то с кем-то что-то не поделил. Нам-то зачем вмешиваться?

Девушка пожала плечами:

— Как знаешь. Хотя я согласна, влезать в проблемы сразу по прибытию как-то неразумно.

— Но посмотреть стоит.

Вмешиваться, не зная точно, что происходит в деревне, было недальновидно. К тому же сейчас мы носили символы Конохи, так что все наши действия буду ассоциироваться с Листом.

Запрыгнув на крышу, мы прошлись до того места, откуда доносились крики. Посреди проулка на земле лежал молодой парень в одежде, напоминающей одеяния монахов, белая рубаха с длинными рукавами, синие просторные штаны, накидка из черной ткани, перевязанная белым поясом. Обычно на уголки, на поясе, был изображен символ храма, к которому относился монах, но у этого парня повязка была чистой. Рядом стояли девчонка, чуть помоложе парня, и еще один, совсем еще парнишка, оба в такой же одежде.

— За что вы так с нами? — утерев кровь, выкрикнул парень.

— Прочь из моего заведения! Вы и подобные вам! Все наши проблемы из-за вас! Лучше бы вас вообще не было! Убирайтесь отсюда! — раздался голос из-под крыши, видимо оттуда, откуда это троицу и вытолкали.

— Мы вам ничего не сделали! — медленно поднимаясь.

— Брат, не надо! Давай уйдем! — взмолилась девушка.

Я уселся на край крыши, задумчиво сообщив Миине:

— Никогда не обращала внимания? В таких ситуациях почти всегда парни ищут проблем, а девчонки просят их свалить подальше и не нарываться на неприятности.

Напарница присела рядом, ответив:

— Это все потому, что вы, мужчины, не в меру агрессивные.

— Или потому, что вы, женщины, трусливы. Хотя в данной ситуации не могу не согласиться с благоразумием девчонки.

Мы разговаривали негромко, так что снизу нас не заметили, они больше были увлечены своими проблемами.

— Я сказал — убирайтесь! — снова выкрик из-под крыши. Кричит мужчина, лет под сорок.

— Вы слышали хозяина? Убирайтесь! — вторил ему еще один голос, тоже мужской. Но этот был более грудным, всего скорее, его обладатель настоящий громила.

— Брат, давай уйдем! — подключился мелкий.

Почувствовав дополнительную поддержку, девчонка, и за ней и малой, подбежали к своему, хм, брату, и помогли ему подняться, сразу пытаясь увести подальше. Последний еще что-то ворчал, но не особо громко, и крестьяне препираться с ним больше не стали.

— Как просто. Теперь проследовать за этими ребятами, и мы у цели, — высказала очевидное Миина.

— Хм.

У меня оставались некоторые вопросы по поводу произошедшего. Даже скорее подозрения, но я решил оставить ин на потом. Пока не следует упускать эту троицу.

— Да, ты права. Идем.

Я еще раз проверил местность, но до двух людей на крыше никому не было дела. Нда, это не скрытая деревня, натуральное захолустье. Как-то странно все это. Убедившись, что мы не привлекаем внимания, бросились вдогонку. Троица шиноби не была, и ушла недалеко, так что не успели они покинуть пределы деревни, как мы их нагнали. Ребята двигались куда-то в сторону леса, и у меня закралось подозрение, что клан Ленгму располагается где-то в стороне от поселения.

Когда мы спрыгнули на землю практически прямо перед ребятами, они сначала испугались. Но, рассмотрев нас, немного успокоились. Мир сошел с ума, не иначе. В той же Конохе нарвать на шиноби в темном переулке несколько пострашнее, чем на кого бы то ни было другого. Ведь раз шиноби снизошли до личной встречи без лишних глаз, то это не просто так, и далеко не всегда хорошо. А эти наоборот расслабились.

— Все в порядке, нам не нужна помощь, — первой высказалась девушка.

Я едва сдержал снисходительную улыбку.

— Если бы они хотели помочь, помогли бы раньше, — все еще утирая кровь, бросил побитый парень, — вы же видели, как нас избили.

Нет, он нас не заметил, я бы почувствовал. Просто достаточно умен, чтобы сделать такое предположение.

— Побили конкретно тебя, и ты не совсем прав, — киваю, — мы ищем клан Ленгму.

— И, — вклинилась Миина, — кажется, нашли. А?

Паренек, что помладше, присмотрелся к нам, сообразив:

— Это шиноби Конохи. Брат Хидан говорил, что они должны прибыть.

— Те ли это шиноби, о которых он говорил? — продолжил избитый. Он, похоже, испытывал серьезный недостаток доверия, что скорее хорошо, чем плохо.

— Когда мы с ним встретимся, он сам скажет, мы это, или нет. А пока мы можем вам помочь, — предложила Миина.

Хмыкнул, ведь слова касались скорее меня, чем этих ребятишек. Подошел, и, отстранив девчонку и парнишку, облокотил пострадавшего себе на плечо.

— Меня зовут Тофу, — представился.

— А я Мико, — Миина приветливо улыбнулась.

Троица несколько секунд недоверчиво рассматривала нас, и самый маленький первым прервал молчание:

— Меня зовут Гозу.

— Момиджи, — кивнула девочка.

Побитый посопел немного для приличия, но все же представился:

— Лео.

— Показывайте дорогу, — сохраняя милую улыбку, сказала Миина.

Гозу указал рукой в сторону леса:

— Туда. Идите за мной.

Желания топать через чащобу у меня не было, но очень быстро выяснилось, что сквозь лес идут протоптанные тропинки. В этот момент, как я и предсказывал, солнце скрылось за холмами, погружая долину в прохладный сумрак. Тропка была узкой, из-за чего наша процессия растянулась, и желания говорить ни у кого не возникало.

Глава 115

Лес как-то незаметно перешел в ухоженную рощицу. Кажется, только что мы шли сквозь хаотично растущие деревья, отводя лезущие в лицо ветви, и всматриваясь в окутанную сумраком тропу. Здесь было удивительно тихо, непривычно темно и совсем некстати прохладно. Через свежий лесной воздух иногда пробивался неприятный серный запах, и, изредка, порыв ветра приносил тяжелый влажный воздух с озера. Под ногами едва заметно шелестела листва, но опавших веток не было, не было птиц, живности, ничего. И вот, мы уже идем по ровной прямой дорожке, по обеим сторонам которой ровными рядами стоят относительно невысокие окультуренные деревца. Прыгать по ним я, во всяком случае, не рискнул бы. Листва под ногами сменилась мелким камнем дорожки, света стало значительно больше, а вот серный запах только усилился. Хотя, вполне возможно, что это следствие обостренного обоняния, и остальные этого запаха не замечали. Вскоре среди деревьев начали мелькать домики, будто спрятанные в густой растительности. Ирония жизни. Это место заслуживает название 'Сокрытое в Листве' куда больше, чем сама Коноха. Но домики пустовали.

Гозу, заметив мое внимание, притормозил и сравнялся с нами, благо теперь по дорожке можно было и втроем идти.

— Раньше это был клановый квартал Ленгму. В клане было много ирьенинов, не как в Конохе, естественно, но все равно много для такой маленькой скрытой деревни. Еще наш клан занимался травничеством и алхимией. До Второй Мировой Войны Шиноби Ленгму даже торговали своими зельями, но это было давно.

Было заметно, что паренек повторяет за кем-то, но не обвинять же его в том, что хорошо усвоил уроки. К тому же историю Югакуре я знал поверхностно, и отказываться от бесплатной лекции не собирался.

— И много было кланов в Югакуре? — спросил я.

Парень засветился счастьем, рассказывать ему нравилось, ведь ребенок совсем.

— После первой мировой войны здесь образовалось сильное селение. Всего в него входило восемь кланов шиноби, из которых до наших дней дожили только Ленгму. Но во Второй Войне деревня ослабла, и осталось лишь три клана, и наш клан был среди них.

Мысленно хмыкнул. Во время второй войны впервые началось активное применение джинчурики. Видимо, те, кто стоял у руля во время первой войны, еще помнили, на что способны необузданные биджу. Но во второй войне джинчурики принимали самое активное участие. Как итог: деревни, не имеющие такой силы, были если не уничтожены, то сильно потрепаны.

— Все клановые кварталы похожи на этот?

Гозу уверенно кивнул:

— Ага! Те домики у берега были лишь для отвлечения внимания. Перед Второй Войной в деревне жил клан, хорошо разбирающийся в техниках печатей. Ну, брат Хидан рассказывал, что именно этот клан создавали защиту деревни. Если бы эти печати работали, то, включив их, ни один посторонний не смог бы пройти через лес до клановых кварталов. Но эта защита давно уничтожена.

Острый слух уловил подавленный хмык Миины. Да, девушка сердцем оставалась Узумаки. А установленная ее кланом защита по-прежнему оберегает Коноху, хотя клан уничтожен пятнадцать лет назад. К тому же ходят слухи, что в Скрытой Деревне Водоворота защитные печати так же активны до сих пор. Ну, согласен, есть чем гордиться.

— А эта долина, она случайно раньше не была озером? — продолжал я задавать наводящие вопросы.

— Ага! — паренек просто светился счастьем, — Более того, это место когда-то очень давно было жерлом вулкана. Вулкан давно потух, но именно он питает горячие источники. И, ну…

Парень замялся. Видимо с вулканом было связанно еще что-то, о чем ему запретили говорить. Но я не собирался настаивать, пока не время.

— А клан Ленгму теперь не называет себя кланом шиноби. Вы больше похожи на монахов.

— Угу, — кивнул Гозу, радуясь, что я сам сменил тему, — Шиоре-сан сказал, что там мы избежим многих проблем с селянами.

Мое подозрение обретало новую опору. Еще в деревне я обратил внимание на слова хозяина, не знаю, лавки. Говоря 'вы и подобные вам', он имел в виду не сам клан, а шиноби вообще. Во всяком случае, именно такое ощущение у меня возникло. И вот она, новая подсказка, так же думает и Шиоре.

— Правда, селяне все равно нас не принимают. Членов клана гонят отовсюду, — грустно закончил Гозу.

— Потому что вы слабаки, — неожиданно вставила Миина.

От ее реплики вся троица замерла и удивленно уставилась в девушку. Миина, смерив их взглядом, вмещающим в себя спокойное презрение и брезгливую жалость, продолжила:

— Будь здесь любой из кланов Конохи, его шиноби быстро научили бы местных землепашцев, что такое вежливость к тем, кто сильнее тебя.

Хм. Не ожидал от нее такого. Презрение к слабым? Нет. Презрение к тем, кто не хранит честь своего клана. Она презирает их за то, за что презирает и себя. Девочка, потерявшая связь со своим кланом, но пользующаяся его силой.

— Не стоит быть столь строгой, шиноби-сан, — донесся до нас приятный женский голос.

За рассказом Гозу мы дошли до большого здания, которое скрыть среди деревьев было бы весьма проблематично. Судя по окружающей обстановке, вокруг здания был когда-то ухоженный парк, сейчас заброшенный. Разросшиеся кусты, не обрезанные деревья, сорняки. Вот оно, место, бывшее когда-то лицом клана. А заговорила с нами молодая девушка. Одежда точно такая же, как и на остальных. Небесно-голубые волосы подстрижены так, что едва закрывают уши. Большие карие глаза осматривают меня и Миину. Она молода, лет двадцать, едва ли больше, но болезненно бледна. Я немного сосредоточился, подтверждая первое впечатление. Девушка беременна, что было почти незаметно внешне, и все же заметно для меня, но серьезно больна. Сердце бьется через силу, в легких слышны посторонние звуки, сипение, в теле слабость.

— Нагеки-сан! — Момиджи учтиво поклонилась молодой женщине.

— Сестренка! — радостно выкрикнул Гозу, подбежав к девушке и обняв ее. Из-за невысокого роста обнять получилось талию. Но парень сразу отстранился, строго глядя на Нагеки, — Ты же знаешь, тебе нельзя вставать.

— Он прав, — добавил я, — в вашем состоянии много двигаться нежелательно.

Нагеки посмотрела на меня с интересом:

— Вы ирьенин, шиноби-сан?

Мило улыбаюсь:

— Нет, я больше по нанесению всяких травм, не совместимых с жизнью. И зовите меня Тофу пожалуйста.

Молодая женщина немного нахмурилась, реплика ей явно не понравилась, но она осталась дружелюбной:

— А вас как зовут?

— Мико, — коротко поклонилась Миина.

Нагеки учтиво поклонилась нам:

— Тофу-сан, Мико-сан, обычно гостей встречает брат Хидан, но его сейчас нет. Поэтому я приветствую вас от лица клана Ленгму, и я рада видеть вас на земле нашего клана. Прошу, будьте нашими гостями.

Побрел вперед, не забывая поддерживать побитого Лео:

— Мы не клановые шиноби, Нагеки-сан, следования всем традициям ни к чему. И я повторюсь, вам следует лечь и отдохнуть, иначе начнется отдышка.

Шум в ее легких все усиливался, не нужно быть медиком, чтобы понимать, что это значит.

То, что я сначала принял за здание, оказалось большими воротами и забором, за которыми скрывался уже очень даже ухоженный двор. Сразу за воротами Лео у меня забрал один из дежуривших часовых, а к Нагеки подошла молодая девушка и помогла идти. Внутри двора, если не считать пары небольших хозяйственных построек, пусть и замаскированных под гостевые домики, располагалось неожиданно небольшое здание. Всего два этажа, да и площадь практически никакая, не похоже это на центр клана шиноби, тем более, что когда-то клан был крупным. Но, обострив чувства, я понял подвох. Странные запахи шли именно оттуда, а ступни уловили вибрации почвы. Это был всего лишь вход, все остальное было построено под землей. Недурно, хотя, на мой взгляд, слишком трудозатратно.

Момиджи поспешила увести Гозу куда-то внутрь, Так что мы остались наедине с Нагеки и помогающей ей женщиной. Нагеки привела нас в небольшую беседку, где села и смогла расслабиться.

— Могу я взглянуть на бумаги? — требовательно спросила она.

Миина кивнула и протянула ей сложенный листок. Молодая женщина лишь открыла его и быстро заглянула внутрь, сразу кивнув и вернув листок нам. Сделав это, она смущенно улыбнулась:

— Простите за недоверие. Я должна была это сделать.

— Прощаем, — хмыкнула Миина, — Мы можем поговорить с Шиоре-саном?

Нагеки отрицательно покачала головой:

— Сейчас это невозможно. Шиоре-сан отдыхает, но примет вас, как только будет готов. К сожалению, я недостаточно осведомлена о проблемах клана, так что не могу ответить на все ваши вопросы, но все же могу рассказать о причинах, побудивших нас попросить Коноху о помощи.

— Крестьяне настроены против шиноби, — пожал я плечами, — это мы уже увидели. Если вам не известны причины такого поведения, — делаю паузу, получая от Нагеки утвердительный кивок, — ничего нового вы нам сказать не можете. Кто занимается этим вопросом в вашем клане?

— Брат Хидан.

— Тогда нам следует дождаться его, а пока лучше бы отдохнуть с дороги. Согласна? — вопрос был адресован Миине.

— Да. Найдется у вас свободная комната?

— Конечно. Чо, — помогавшая ей женщина поднялась, — покажи нашим гостям их комнаты.

— Да, госпожа, — поклонилась женщина, и жестом попросила нас следовать за собой.

Госпожа, значит. Надо будет, на всякий случай, разобраться, кто у них тут кому и кем приходиться.

— Вам так же следует отдохнуть, Нагеки-сан, — напоследок сказал я.

— Если бы отдых мог мне помочь, — грустно и тихо сказала девушка, считая, что мы ее не слышим.

И мы направились к входу в подземелье.

Глава 116

Не спалось. Никогда бы не подумал, что новые способности будут так мешать мне уснуть, и даже принудительное притупление помогало слабо. Я не ошибся, Ленгму обитали в подземном комплексе, размеры которого были мне пока неизвестны. Породы здесь были достаточно твердыми, что не способствовало звукоизоляции, и мой слух постоянно терпел целую какофонию звуков, добирающихся до нашей комнаты изо всех уголков подземелья. Да еще и постоянный запах не прибавлял радости. Но это определенно была не сера, иначе весь клан бы уже давным-давно вымер. Однако я же не ходячая химическая лаборатория, и по запаху определить, что именно за состав витает в воздухе, не могу. А вот Миине спать ничего не мешало, я даже немного завидовал девушке. Поняв, что ночь все равно будет долгой, решил немного пройтись, проверить охрану клана. Или нарваться на неприятности, это как посмотреть.

В коридорах горели факелы, и, если не иметь моего слуха, здесь было относительно тихо. Доносившийся откуда-то снизу ровный гул различался едва-едва, зато улавливался свист воздуха в каналах вентиляции. А вот людей где-то рядом я не чувствовал, что показалось мне необычным. Мы практически на верхнем ярусе, у самого входа, где вся охрана?

Определившись с направлением, я неторопливо побрел вглубь подземелья. Больше всего хотелось посмотреть, что же такое создают эти Ленгму, что так заинтересовало Данзо, так как сбивчивое объяснение Миины меня совершенно не удовлетворяло.

Первое время мне никто не препятствовал, встреченные по пути, не знаю, правильно ли называть их шиноби, люди Ленгму, стоящие на постах, лишь кивали мне, не мешая проходить. Место производило двоякое впечатление. Длинные узкие коридоры, очень удобные для обороны, если твой противник не владеет стихией земли, казались унылыми и пустыми. Они давали, вызывая желание выбраться куда-нибудь наружу. Но вот лабиринтом это место не было, и даже не задумывалось таковым, все достаточно просто и понятно.

Остановили меня, лишь в самом низу, перед большими двустворчатыми дверьми. Запах здесь приближался к нестерпимому, бедные Инудзука, как же им иногда бывает плохо, ха. У дверей стояли двое, мужчина и женщина, но на этот раз однозначно шиноби. На шее у обоих красовались протекторы Юга.

— Стой, — предупредительно выставив вперед руку, сказал мужчина.

Ему уже за тридцать, неплохо сложен, русые волосы собраны в хвост на затылке, карие глаза смотрят спокойно. Невыразительный, в общем, мужик, самый обычный. Женщина моложе, но не на много, чуть полновата, глаза болотно-зеленые, смотрят с интересом, хм, женское любопытство, каштановые волосы завязаны в какую-то причудливую прическу.

— Я просто осматривался.

— Можешь осмотреть что-нибудь еще, — ответил мужчина, но без агрессии.

— Я так понимаю, работа кипит именно там, за этими дверями? — проигнорировав его фразу, спросил я.

— Днем кипит, а сейчас ночь.

Прислушался. Ну, как прислушался, сосредоточился на вибрациях, которые ощущал ногами. На несколько мгновений мир сузился до этих вибраций, и я ясно ощутил, как там, за дверями, еще глубже в земле, кто-то ходит и что-то делает. Вернувшись обратно, ощутил легкое головокружение и потемнение в глазах. Нда, мне еще тренироваться и тренироваться.

— Там и сейчас работают.

— Но тебе туда нельзя, — выдохнул шиноби.

— А почему? — дружелюбно спросил я.

— Потому что нет разрешения, — терпеливо разъяснил мужчина.

— И кто может дать мне такое разрешение?

— Шиоре-сан.

— А где мне его найти? — продолжал я доставать бедолагу своими вопросами.

— А до утра это подождать не может? — мужчина начинает хмуриться, а вот женщина с еще большим интересом наблюдает за диалогом.

Пожимаю плечами:

— У вас тут слишком некомфортно, мне совершенно не спится.

— Какой настырный, — ухмыльнулась женщина, — я проведу его к Шиоре-сану.

Мужчина тяжело выдохнул, или все же облегченно, и прислонился плечом к стене, как бы показывая, что больше мне мешать не собирается. Вот и ладушки. Вместе с куноичи Ленгму мы прошли в святая святых клана, если так можно выразиться. Ну, что сказать. Ничего особо выдающегося, большая подземная лаборатория. Много столов, на них всякие емкости и колбочки, несколько больших баков без обозначений, немногие люди работают, или делают вид, что еще работают, а не валяться с ног от усталости.

Но мы прошли куда-то в сторону, в одну из отдельных комнат. Женщина постучала в дверь, и, дождавшись невнятного мычания, вошла. Небольшой кабинет, большой стол в центре, на нем много тех же пробирок и колбочек, у стен шкафы с разной лабораторной утварью. Ничего особенного, по сути. Разве что мужчина лет пятидесяти, устало потирающий глаза. Вот он, Шиоре, глава клана, или того, что от этого клана осталось. Невысокий, полноватый, лысый, все та же одежда монаха и даже протектор на шее. Разве что одна рука… протез? Очень напоминает руку какой-нибудь куклы.

— Рад познакомиться, Шиоре-сан.

— А… Ты один из тех шиноби, что прибыли сегодня? — он жестов отослал куноичи, параллельно ища что-то на столе, — Не подскажешь, какое сейчас время суток?

— Ночь, — честно ответил я.

— Угу.

Наконец он взял в руки какой-то предмет, напоминающий песочные часы, сложные песочные часы. Несколько стеклянных колб, причудливо соединенных между собой, и в которых постоянно циркулировал какой-то порошок.

— Уже скоро. Ну, молодой человек, чем я могу быть вам полезен? Не просто же так вы донимали моих людей.

— Любопытство, — честно ответил я, — моя напарница так и не смогла внятно объяснить, над чем вы здесь работаете. Поэтому я всю дорогу маялся от вопросов.

Шиоре положил прибор на стол, и задумчиво посмотрел на меня.

— А зачем было посреди ночи приходить? Подождали бы до утра.

— Мне не спалось.

В подробности и объяснения вдаваться не стал.

— Да? Ну, ладно. Ничего особенного мы здесь не делаем, молодой человек. Не надейтесь, что я могу раскрыть вам секреты каких-то техник.

Улыбаюсь, сразу вспоминаются мои уроки с Саске:

— Мне кажется, ваши исследования как-то связаны с газом, запах которого можно ощутить практически во всей долине. И вы зря прибедняетесь. Пусть, я не являюсь большим специалистом по ядам, но некоторые составы использую. Но для меня даже простой газ, вызывающий слезы, сопли, и затрудняющий дыхание, очень полезная вещь.

Шиоре, похоже, был немного удивлен.

— О-о-у. Видимо, я недооценил вас, молодой человек. Итак, как вы правильно сказали, во всей долине витает газ. Он сочится из недр земли, и наши исследования действительно связаны именно с ним. Однако у вас хорошее обоняние, если вы его уловили.

— Есть такое.

Шиоре показал мне небольшую закупоренную колбу, в которой лежал голубовато красный камень.

— Газ источает вот этот минерал. И влияние на организм шиноби у него, если честно, весьма специфическое. Очень мало кому известно, что чакра, если выражаться упрощенно, вибрирует.

— Колеблется, — предложил я более подходящее слово.

— Да, именно. Но ее колебания хаотичны, пошлите чакру в два пальца одной руки, и колебания будут пусть и совсем немного, но различными.

Я присел на краешек стола, приготовившись выслушивать лекцию, в которой я, возможно, не пойму и половины.

— Если это никому неизвестно, полагаю, практическое значение у этого знания минимально.

— Его нет, — кивнул Шиоре, — никакой пользы для вас это знание играть не будет. Нет, если забежать чуть-чуть вперед, то для ирьенинов это знание некоторый смысл все же приобретает, но только при условии использования препарата, что мы создаем. Но давайте по порядку. Чакра хаотично колеблется, в разных точках организма с разной частотой. Однако препарат, что мы готовим из показанного мной минерала, влияет на колебания чакры. Сейчас все мы еще не готовы пробовать на добровольцах, но в теории это позволит привести колебания чакры к единому значению.

— И какое влияние на организм это окажет?

Шиоре улыбнулся, оглядываясь по сторонам, будто пытаясь найти, на чем бы показать. Но, ничего не обнаружив, продолжил устное объяснение.

— Это пока теория. Но организм, даже при частичном разделении, останется единым целым.

— В смысле? — не понял я.

— Понимаете, это сложный процесс взаимодействия…

Я поднял руку, останавливая ученого:

— Давайте не будем погружаться совсем уж в дебри, я все равно сомневаюсь, что пойму всю суть процесса. Вы сказали, частичное разделение организма. Что это значит? Отрезанный палец?

— Палец, рука, нога, вырезанный глаз, или даже орган. Если в этот момент вся чакра организма колеблется в едином ритме, негативного влияния на организм травма не оказывает. Рука будет жить, орган будет жить, не будет умирать, как было бы, если просто вырезать орган из живого человека.

— И шиноби сможет видеть вырезанным глазом?

— Нет, конечно же. Нервный сигнал будет оборван, однако, достаточно просто вернуть орган на его место, и он снова будет функционировать.

Ох***ь.

— Теперь я понимаю, почему вы говорили об ирьенинах.

— Именно! — похоже, Шиоре искренне обрадовался моей догадке, — представьте, что хирург сможет на мелкие кусочки расчленить пациента, не боясь нанести ему вред, обработать травму, а затем просто собрать все на место. Даже шрамов не останется.

— Да, это действительно… прорыв, — удивленно кивнул я.

— Вот именно! — закивал Шиоре, явно довольный произведенным на меня впечатлением.

— Остается только два вопроса. Первый — с какими именно проблемами вы столкнулись?

Энтузиазм ученого сразу угас, он начал нехотя объяснять:

— Первая проблема — минерал не усваивается организмом. То есть минерал в организм попадает, и остается, со временем не ослабляя своего влияния на чакру. С одной стороны, это было бы неплохо, конечно, можно не бояться обычных для шиноби травм. Вообще шиноби, находящийся под влиянием минерала, становится очень живучим. К примеру, можно не бояться ожогов, при воздействии открытого огня часть клеток обгорит, но достаточно быстро восстановится. Невозможно задохнуться, так как организм, в каком-то смысле, замирает, и это один из побочных сложно объяснимых процессов. Яды не подействуют. Удар током вызовет лишь слабые болезненные ощущения. И так далее. Но есть и отрицательные эффекты. Например, невозможно создавать стихийную чакру. Просто не выйдет, стихийная чакра колеблется иначе, чем обычная чакра шиноби. Многие техники так же применять станет просто невозможно. Так же мы прогнозируем изменение личности, вызванное изменением потоков чакры в головном мозге. Ну и еще ряд мелких проблем, вызванных влиянием минерала. Так что сейчас мы работаем в двух направлениях. Пытаемся найти способ выводить минерал из организма. А так же выделяем состав, который имел бы нужные нам свойства, но усваивался бы организмом. Как только мы достигнем успеха в одном из направлений, нашу работу можно будет считать завершенной. Я ответил на ваш вопрос?

Хм, нда, двоякая ситуация.

— Конечно. Тогда второй вопрос: мне сообщили, что вы нашли способ сугубо разрушительного применения ваших разработок.

— О, этим вопросом раньше занимался мой брат, к сожалению уже отошедший в мир иной. Сейчас работу Фудо продолжает его сын. Лучше он сам расскажет вам…

В дверь постучались, и к нам вошел молодой шиноби. Лет двадцать на вид, высокий, розово-красные глаза, светлая кожа, пепельного цвета волосы, аккуратно зачесанные назад. В остальном та же одежда и протектор на шее.

— Шиоре-сан, — парень коротко поклонился, и сразу положил на стол небольшой мешок, — здесь то, что вы просили. А это, я полагаю, шиноби Конохи. Рад вас видеть, шиноби-сан, — второй поклон уже мне.

— Зови меня Тофу, — кивнул я в ответ, — а как тебя зовут.

— Это Хидан, — вместо парня ответил Шиоре, — именно о нем я говорил. Так что все оставшиеся у тебя вопросы можешь адресовать ему.

Парень на секунду замешкался, но сразу сообразил, и, переведя взгляд на меня, улыбнулся:

— С удовольствием отвечу. Думаю, Тофу-сан, нам будет что обсудить.

Тяжело выдыхаю:

— Тофу, просто Тофу, хорошо?

— Хорошо, Тофу, — легко согласился Хидан, — так что ты хотел спросить?

— А что может интересовать шиноби? — снова вставил свое слово Шиоре, — оружие, естественно. Меня он уже выслушал, очень внимательно, к его чести, так что теперь послушает и тебя.

Киваю, вопросительно глядя на молодого шиноби.

— Тогда идем, — Хидан посерьезнел, — лучше показать все на месте.

Глава 117

Мы вышли в коридор, и Хидан повел меня куда-то вглубь лабораторий.

— Мне сказали, что именно ты занимаешься вопросом конфликта с селянами. Это так?

— Да, — кивнул парень, — а что?

— Не слишком ли много для одного молодого шиноби? Создание оружия, да еще и это.

Но Хидан лишь рассмеялся:

— Вовсе нет. Мой отец закончил свою работу, я лишь сделал некоторые штрихи. Так что решение конфликта с жителями — это все, чем я занят. Ну, иногда бегаю по мелким поручениям, если больше некому.

— Селяне не любят шиноби в целом, а не только ваш клан, я правильно понял.

Парень вновь посерьезнел и кивнул:

— Всего один день, а уже такие выводы. Я лично все еще не уверен в этом вопросе, но сумел убедить Шиоре-сана временно запретить членам клана носить форму шиноби.

— Так инициатива была твоя?

— Угу. Вы… Ты должен понимать, что Шиоре-сан больше ученый. Идея использования минерала, которому мы даже еще названия не дали, в медицине — для него идея фикс, — он хотел сказать что-то еще, но промолчал, вместо этого продолжив, — И для него решение всех этих дрязг с жителями, как бы сказать…

— Отвлекает от важной и интересной работы, — предложил я, — Шиоре-сан живет своими исследованиями. Готов поспорить, спит прямо в своем кабинете.

— Да, ты прав, — сдержанно посмеялся Хидан, — для него все остальное незначимо. Но после смерти Ешико… Он хочет закончить работу как можно быстрее, чтобы просто увести отсюда свой клан и решить проблему раз и навсегда. В Конохе ведь шиноби уважают?

Проигнорировал вопрос, не желая вдаваться в разъяснения по поводу жизни рядового шиноби.

— Вы предприняли какие-то ответные действия?

— Что? Нет! — удивился парень, — То есть… Шиноби клана хотели покарать крестьян, но мы так и не сумели узнать, кто именно это сделал. А карать всех без разбора… Нет! Это не правильно! Мы стараемся избегать конфликтов, да и вообще контактов с жителями.

Не сказал бы, что разделяю такой подход:

— Игнорирование проблемы ее не решит. Просто выжидая и оставляя преступления жителей безнаказанными, вы лишь подогреваете в них стремление продолжать.

— И с тобой многие согласятся. Но вот что я подумал. Такое изменение в поведении жителей… Это не нормально. Я помню времена, когда ребенком бегал по улицам, один, и мог не боятся ничего. Жители меня бы не тронули, да и в обиду бы не дали. А сейчас…

— Мне тоже кажется, что жителей кто-то подталкивает на вражду, — пусть это и не совсем правдоподобно, — мы контактируете со старостой деревни?

— Да. Киеши-сан один из немногих, кто старается сохранить в деревне мир. Вам следует поговорить с ним. Я хотел сам заняться этим, но, к сожалению, не компетентен в этом вопросе. Даже не знаю, что искать и с чего начать.

— Я знаю, что, а точнее, кого искать. Но некоторые вопросы все же я задам тебе.

— Конечно, — Хидан, похоже, почувствовал облегчение, сумев переложить непосильный груз ответственности на чужие плечи, — я окажу любую помощь, какую смогу. И мы пришли.

Место, куда мы направлялись, казалось, находилось в самой глубине лабораторий. И еще напоминало мне склад. Пыльно, факелов на стенах двое меньше, чем в других местах, да и здесь никого нет, тогда как в других местах работа, пусть вяло, но идет.

— Вот, — он открыл дверь и начал зажигать факелы в просторной комнате, — Мой отец обучал меня искусству шиноби, и я самый молодой шиноби в клане. Наверное, в сравнении с вами, я едва тяну на чунина, уроки отца я слушал плохо. Отец не был Ленгму, если говорить откровенно, наверное, именно поэтому только ему пришла в голов идея, как превратить знания клана в оружие.

Факелы осветили несколько рабочих столов, расставленных у стен комнаты, и пустую площадку в центре. На площадке была начертана печать, но настолько непривычная мне печать, что я даже не сразу поверил, что это действительно какое-то фуиндзюцу. Просто круг с вписанным в него равносторонним треугольником.

— Что это?

— Ты разбираешься в фуиндзюцу? — переспросил Хидан.

— Достаточно, чтобы понимать — это не фуиндзюцу.

Парень пожал плечами, улыбнулся, и подошел ко мне:

— Ты прав, в какой-то степени. Печать действительно простейшая. Отец придумал способ использовать знания о колебаниях чакры. Эта печать работает как передатчик. И передает она частоту колебаний.

— А теперь с начала и по порядку, — понимая, что я чего-то не понимаю, попросил я.

— А, да, извини. Как тебе известно, если вся чакра в организме колеблется с одинаковой частотой, то организм становиться целостным, и разорвать эту целостность нельзя.

— Твой отец придумал, как настраиваться на другие организмы?

Хидан уверенно закивал:

— В точку. Все очень просто, — в его руке появилась колба с бурой жидкостью, — кровь. Хочешь, покажу?

— Что покажешь?

— Как действует печать.

В этот момент он напомнил мне ребенка, играющегося с оружием.

— Это не опасно?

— Нет, мы много раз ее тестировали.

— Хорошо, показывай.

— Извини, но ты будешь жертвой, — Хидан достал откуда-то кунай и слегка меня оцарапал.

Сцедив немного крови на лезвие, он прошел в центр печати. Улыбнувшись мне, он слизнул кровь с куная и собрал знак концентрации свободной рукой.

— Нужно настроиться на частичку чакры в крови. Это сложно, первые разы, но потом привыкаешь. Все равно, что учиться использовать какую-нибудь технику.

Печать начала медленно наполняться чакрой, от чего тускло засветилась.

— Для печати нужно использовать вещество с хорошей чакропроводимостью и, желательно, чтобы оно могло ее долго удерживать. Это звучит жутковато, но лучше всего подходит именно кровь. Для этой печати мы использовали свиную кровь. А теперь смотри.

Он выставил вперед свою левую руку и слегка царапнул мизинец. Я ощутил движение собственной чакры в своей руке, и запоздало заметил боль. Подняв ладонь, я увидел идентичную царапину на своей ладони.

— Поздравляю. Великолепная в своей простоте и элегантности техника. Далеко действует?

— Очень, — парень начал самодовольно ухмыляться, — я считаю, что колебания передаются через сэнчакру, и могут достать всюду, где она есть. Потому что у сенчакры своей частоты нет. Это как звук в воде, распространяется очень далеко.

Природная чакра, значит?

— Попробуй еще раз.

Я быстро применил стойку, просто чтобы заставить чакру в организме двигаться как-нибудь иначе. Хидан кивнул, и без затеи резанул второй палец, но в этот раз я лишь ощутил легкое жжение в руке, однако раны не появилось.

— Странно. Раньше всегда работало. Как ты это сделал?

Хм, как бы объяснить, чтобы ничего не объяснять.

— Это моя клановая способность. Я могу в какой-то степени использовать природную чакру. Но давай вернемся к твоей технике. Я так понимаю, ее нужно использовать в связке с тем минералом?

Хидан кивнул, он вообще часто кивает:

— Да, в этом была задумка. Но, сам понимаешь, опробовать ее я пока не смог. Теоретически, то, что в одном теле чакра будет упорядоченной, а во втором останется хаотичной, технике не помешает, потому что…

— Не стоит вдаваться в детали, если ты считает, что не помешает, я готов тебе поверить, — остановил я еще одно помешанного ученого, — Частично неуязвимый шиноби, использующий технику, наносит самому себе травмы, которые появляются и на теле жертвы, убивая ее, но не убивая самого шиноби. Снимаю шляпу, как оружие убийцы техника была бы идеальной.

— Да? — удивился Хидан.

— Конечно. Представь, нужно тебе убить какого-то человека. Достать несколько капель его крови — сложно, но возможно. Обязательно должна быть кровь?

Парень ненадолго задумался, а я вспомнил Юи. Ну, в смысле, стало интересно, после акта любви возможно настроиться на чакру своего партнера.

— Не знаю, никогда не проверял. Сомневаюсь, что подойдут сопли, ушная сера или, кхм, испражнения. Они чакры не содержат, так как организм избавляется от этого, как от грязи. Кусочки кожи не подойдут однозначно, в них чакра слишком быстро угасает. Отрезанный палец бы подошел, но тогда уж проще кровь. Слюна? Нет. Сперма? Думаю да, но… — Хидан замер, видимо попробовав представить такой ритуал, и его аж передернуло всего.

Я тоже поморщился, однако подтвердил свою теорию.

— Я понял, кровь — лучший вариант. Ну вот, достал немного крови. Отошел на безопасное расстояние, в соседний город смылся, например. Схоронился где-нибудь, нарисовал печать, принял немного минерала вовнутрь. И все. Потыкал в самого себя острым предметом, для надежности — во все жизненно важные органы. И спокойно собрался и ушел. Все. Никакого риска быть пойманным или раскрытым.

Разве что придется работать в паре, чтобы напарник мог убедиться, что цель мертва.

— Ты прав, мне такое в голову не приходило. Думаю, ваша деревня заинтересовалась нашими исследованиями именно из-за этого.

Конечно. Даже представить сложно, что сможет Данзо, получив эту печать. Набрать крови всех интересующих личностей, и ему даже минерал не потребуется. Просто натренирует своих фанатиков и сделает из них смертников. И все, в любой момент он сможет убрать абсолютно любого неудобного ему человека. Биджу! Эта штука не должна попасть к нему в руки, никак не должна.

— Ты уже отсылал подробности по использованию этой техники в Коноху?

— Нет, — Хидан, похоже, опасности этого оружия не осознавал даже близко, — отец еще во время заключения договора передал предположения о том, что должно получиться, но это все. Такие вещи лучше передавать из рук в руки.

— Это верно.

Хоть что-то, пока у Данзо этой техники нет. И он, похоже, даже не знает, что она закончена.

— Близиться утро. Давай разбудим мою напарницу, и подумает, как нам решить проблему с селянами.

Глава 118

Миину будить не пришлось, проснулась сама, когда мы входили. На улице, возможно, уже начало светать, и следовало приступить к своей работе.

— Ты что, спать не ложился? — спросонья спросила девушка.

— Не спалось, — в очередной раз отмахнулся я, — это Хидан, он введет нас в курс дела.

Еще несколько секунд девушке потребовалось, чтобы окончательно сбросить сон. Она хмуро глянула на меня, как бы намекая, что я должен был дать ей умыться, но ничего, потерпит, не барышня. Хидан тем устроился на хлипеньком стульчике.

— Нас как-то сумбурно познакомили. Хидан, рад встрече.

— Мико, взаимно, — Миина села, кивнула, показывая, что готова слушать, а сама начала заплетать волосы в хвост.

— С чего начать? Извините, я не специалист в таких вопросах.

Девушка перевела взгляд на меня, как бы говоря: 'действуй'.

— Начнем с самого начала. Кто-то целенаправленно настраивает местное население на травлю клана Ленгму. Если травят именно клан, значит это кому-то нужно. Предположим, кому-то извне. Первая возможная причина: кровная месть. Хидан, имеются у клана кровные враги?

Парень уверенно отрицательно покачал головой:

— Определенно нет. Даже раньше не было. Все члены клана, участвовавшие в миссиях, были медиками.

— Ирьенины тоже могут быть опасными, — вставила Миина.

— Ваши, — улыбнулся Хидан, — действительно могут. Наши не достигли такого уровня мастерства, чтобы вместе с медицинской работой еще и врагам козни строить. Нет, мне в такое трудно поверить.

Киваю:

— Допустим. Вторая возможная причина: выгода. У клана есть какие-то владения, заведения, земля, финансовые суммы, что угодно, что может заинтересовать охотников за наживой.

И вновь уверенное:

— Нет. Все имущество клана находится здесь. Раньше клан владел заведениями, но в сложные времена все было продано, подчистую.

Я насторожился:

— Было продано честно? Кто получил деньги? Не остался ли кто в обиде?

— Думаю, нет. Ну, почти все заведения были проданы совладельцам, кто мог остаться в обиде? Все деньги перешли в казну клана. Да и большой ценности эти заведения не представляли.

— Допустим. Организация туризма в Югакуре. Вы как-нибудь мешаете этому?

— Нет, клан только 'за'. Наплыв посетителей горячих источников положительно скажется и на нас, что продать или какие услуги оказать, у клана найдется.

Киваю:

— Оставим эту версию. Третья возможная причина: секреты клана. До того момента, как твоей отец придумал печать, что ты мне показал, в клане было что-то подобное.

Уверенное отрицание:

— Раньше надобности не было. Да и эта находка скорее — случайность. Просто неожиданно удачная идея.

Миина вопросительно уставилась на меня, как раз закончив со своими волосами:

— Так ты все же выяснил, чем они здесь занимаются?

Киваю, а у нее вопросов больше и нет, можно возвращаться к разговору:

— Оставляем версию с противником извне, как несостоятельную. Пока. Перейдем к внутренним вредителям. Кто-нибудь с позором покидал клан за последние десяток, два лет? Был изгнан?

Хидан задумался, но ответ был таким же, как и раньше:

— Нет, сомнительно. Клан и так немногочислен, каждый человек на счету. Мы стараемся решать свои внутренние проблемы, на моей памяти изгнаний не было, и сомневаюсь, что они были ранее. Предупреждая твой вопрос, крупных внутренних конфликтов так же не случалось, так, мелкие повседневные проблемы, не более. После почти полного уничтожения клан очень сплотился, так что я не представляю, что такое возможно.

Киваю, мой вопрос он действительно предупредил.

— Хорошо. Тогда стоит отбросить версию, что травят именно Ленгму, и вернуться к версии, что травят шиноби вообще.

— Это возможно? — с сомнение посмотрел на меня не монах.

— Вполне, разве что раньше я не встречал негодование в столь крайней форме. И я имею в виду не личный опыт, а имеющиеся в Конохе исторические данные.

— И что делать?

Да, вот он, извечный вопрос, все мы с ним не раз сталкивались.

— Проблема лежит не в стенах клана, а за его пределами, значит, и вопросы следует задавать совсем другим людям. Ты сказал, местный староста, Киеши-сан, если мне не изменяет память, желает поддержать в деревне мир. Думаю, нам с Мико следует заглянуть к нему в гости и задать свои вопросы.

— Я надеюсь, вы будете вежливы с ним? — нахмурился Хидан, — он ничего плохого нам не сделал.

Ухмыляюсь:

— Эй, что за подозрения? То, что мы шиноби, совсем не значит, что мы не умеем разговаривать, как раз наоборот.

— Извините, — замялся Хидан, — я чем-то еще могу помочь?

— Нет, дальше мы пока сами.

— Хорошо. Искренне желаю вам успеха, — поклон, и молодой шиноби нас покидает.

Миина несколько секунд выжидает, так, для порядка, пока шаги не затихают, и, наконец, спрашивает:

— Ну как?

— У нас проблема, — сообщаю я неутешительные новости.

— А когда было иначе, — улыбается девушка.

Но я отрицательно качаю головой, прослушки нет:

— Разборки с крестьянами меня волнуют мало, это вообще не проблема. Сколько их тут? В лучшем случае по всем окрестностям, если вместе собрать со всех пахот, тысячи две наберется.

— Три, если быть точным, — уточняет девушка, — здесь хорошее земледелие.

— Не суть. Ну и что? Даже десяток шиноби уровня чунина, и мы разгоним всю эту толпу, кого не покалечим, те от страха убегут. В крайнем случае всегда сможет припугнуть местных. Переоделись нукенинами и устроили бандитское нападение, чтобы ребята Ленгму нас прогнали. Вот все представление, на клан после такого молиться будут. Проблема в другом.

— Рассказывай, — пожала плечами девушка.

— Шиоре показал мне, над чем они работают. Местный минерал, добываемый откуда-то из глубины. Может сделать шиноби очень и очень живучим. Даже отрезание головы не факт, что убьет. Но, естественно, не без побочных эффектов. Пока что в масштабе неприменимо, так как лишает возможности применять стихийную чакру, но вообще полезно. Но такую игрушку я, пусть и через нехочу, Данзо передам. А вот то, что показал мне Хидан, совместная с его отцом работа, из разряда, лучше бы вообще никогда не придумывали.

— Даже так? — Миина, похоже, удивилась, да и собралась сразу, — что они там намудрили.

— Техника умерщвления через фуиндзюцу. Не торопись морщиться, ты даже не представляешь, что они намудрили. Печать простейшая, ребенок нарисует. Причем ставиться не на жертву, а просто на землю, фактически, на любом отдалении от жертвы. Убийца выпивает немного крови жертвы, я так понимаю, желательно посвежее, но не критично, проводит ритуал… — чуть помедлил, — и убивает себя. Любые повреждения тела убийцы передаются жертве.

— Так просто? В смысле, как-то…

— Наверняка есть сложности, о которых Хидан не рассказал, просто не посчитал нужным. Но сама понимаешь, для фанатиков из Корня любые сложности — проблема времени. А теперь представь, что Данзо обзаведется кровью всех мало-мальски значимых людей. Не в одной стране, во всех странах вообще. Поставь такую задачу, и это опять же, просто дело времени. А в финале…

— Руководства стран и деревень фактически в лапах одного человека. Думаешь, возможно?

Пожимаю плечами:

— Как я уже сказал, наверняка есть сложности. Но подумай, есть ли для них непреодолимые сложности? Да нам обоим известна девочка с геномом клана, уже уничтоженном в родной стране. А о том, почему раньше никто до этого не додумался, так там просто подход изощренный, никому так изощряться и в голову не приходило. Отцу Хидана, вот, пришло. Самоучка, биджу его. Ну и тот самый минерал, естественно, нужен. Но такая ли это проблема?

Миина кивает, потрясенно. В отличие от того же Хидана она эпичность масштаба ожидаемого заднего отверстия представляет очень хорошо.

— Если Данзо будет осторожен, то он просто начнет дергать за ниточки, но, когда это станет слишком заметно, а рано или поздно до этого дойдет, начнется война. Или он будет неосторожен, и война начнется сразу же.

— Вот и я про то.

— И что делать?

Ой, у меня дежавю.

— Пока не знаю. Спешить с расследованием проблем местных не стоит. Мне нужно подумать, как аккуратно уничтожить эту информацию, а заодно и всех ее носителей.

— Много их?

— Нет, — грустно ухмыляюсь, — всего один.

— Тогда сейчас к старосте деревни.

Киваю.

— Используем хенге. Будем косить под путников.

— Почему не переодевание, — ухмыльнулась Миина, — ты всегда именно его предпочитал. Переоделся бы в девушку, а я в парня. А?

Улыбаюсь:

— Во-первых — ты парня изобразить не сможешь, слабовата в этом. А во-вторых, кто нашу технику раскроет? Если все шиноби в клане.

— Но кто-то же селян натравливает.

Хищно улыбаюсь:

— А вот перед ними-то я скрываться как раз не собираюсь. Быстрее их спровоцируем на активные действия, быстрее раскроем. Нам же совсем не обязательно будет сразу же сообщать о положительных результатах работы.

Глава 119

Ради принципа до сельской администрации шли прямо по улицам, пытаясь специально наткнуться на местных. Натыкались. Крестьяне сначала всматривались в наши лица с недоверием, но, убедившись, видимо, что лица незнакомые, улыбались и становились приветливыми и открытыми. Пару раз заводил пустые разговоры, но с расспросами не спешил, во избежание. Если уж придется выбивать информацию у крестьян, то это куда продуктивнее делать силой и угрозами. Разговоры — слишком долго, да и не факт, что говорить будут правду. Малообразованные люди любители почесать языками, и рассказывать небылицы, и всего пара ударов в корпус сразу делает их искренними и откровенными. Но это лирика, а мы подходили к администрации.

Как я и предполагал, последний раз это здание выглядело внушительно еще тогда, когда деревня была какурезато, и управляли здесь всем шиноби. Постройке требовался ремонт, о чем говорили облупившаяся выцветающая краска, начинающий осыпаться камень, трещины, и прочее. А от скрипа входной двери у меня заныли зубы. Приятное место, что еще сказать. Первый этаж пустовал, совсем, я даже прислушался, чтобы убедиться. Ни единой живой души, если не считать крыс, пыльно, грязно, плохо пахнет, ветерок свистит. Идиллия.

— Ты уверен, что мы не ошиблись место? — спросила Миина.

Подойдя к лестнице, я обратился в слух, чтобы найти хоть кого-то живого, и оказалось, на втором этаже работали несколько человек. Хотя бы не зря пришли, же что-то.

— Пойдем.

На втором этаже было почище, да и посторонних запахов не было. Но все равно было пусто, если не считать единственного места, где и сидели люди. Трое, мужчина, явно полный и в возрасте, и две женщины, так же в летах. В этой тишине сосредоточиться на их сердцебиении было не сложно. Интересно, я когда-нибудь научусь так же выделять биение сердца человека, но при большом количестве посторонних шумов? На рынке Конохи в разгар дня, например.

Постучались, вошли. Женщины, занимающиеся какими-то писульками, на нас особого внимания не обратили, разве что кивнули в знак приветствия. Поэтому мы сразу прошли в кабинет, как я понимаю, старосты поселения. Мужчина и правда оказался полноватым, на вид, минимум лет шестьдесят. Седой, с морщинистым лицом, да и руками тоже. Он сидел на своем кресле и задумчиво смотрел в окно, но отвлекся, когда мы вошли.

— Гости? Удивительно, у нас редко бывают гости, в это время года, — а он быстро определил, что мы не из местных.

Чтобы не терять зря времени, сразу скинул иллюзию, что за мной повторила и Миина.

— Так вы шиноби? — негромко, без удивления спросил Киеши, скорее констатируя факт, — Тогда понятно. Лист? Вы помогаете клану Ленгма?

Как много вопросов.

— Да, шиноби. Да, из Конохи. Да, помогаем.

Не дожидаясь приглашения сел напротив него, стул меня едва выдержал. Миина посмотрела на другой стул, стоящий у стены, но осталась на ногах.

— Вижу, вы уже осведомлены, что жители Югакару не очень-то любят шиноби. Не беспокойтесь, я и мои помощницы работали еще в те времена, когда здесь управляли всем шиноби, и мы будем рады постараться помочь вам чем-нибудь.

Немного поразмыслив, я решил зайти издалека, хотелось расширить знания о том, как вообще живет эта деревушка.

— Как-то у вас здесь слишком пустынно для места, называемого Деревней Горячих Источников.

— А в нашей стране плюнуть нельзя так, чтобы не попасть в деревню с горячими источниками. Все дело в запахе, сейчас это почти незаметно…

— Я ощущаю этот запах. Думаю, вы именно о нем, на серу похоже.

Киеши улыбается, кивает:

— Да, именно он. Так вот, сейчас запах почти незаметен, еще немного, и он совсем пропадет, это бывает каждый год. Когда он пропадает, во все источники долины попадает новая порция минералов, и на короткое время источники становятся очень полезными. Я серьезно, у наших шиноби раны затягивались прямо на глазах. Когда-то, — грустно закончил он.

Хм, странно. Нет, то, что минерал может попасть в воду, это как раз не странно. Странно, что об этом только сейчас задумались, и минерал открыли только сейчас.

— И что? Никто не пытался понять, почему так происходит?

— А вы, я вижу, предпочитаете сразу выяснять причину происходящего. Да, пытались узнать. Но изучение воды ничего не давало. Пара недель, и вода теряет свои свойства, и становится просто водой, с большим количеством осадка, как я слышал.

Вода нейтрализует минерал? Не помню, как там этот процесс называется. Гидролиз? Ладно, хватит умничать, Данго смог бы мне что-нибудь сказать, я в этом не настолько силен. Вопрос в другом. Возможно ли, что Ленгму лишь недавно узнали, что искомыми ими свойствами обладает не вода, а минерал, в эту воду попадающий? С натяжкой, но возможно.

— И в это время у вас бывает наплыв желающих искупаться?

— Да, — кивает старик, — в это, и только в это.

— И как к этому относятся жители? Ведь наверняка среди желающих есть шиноби.

— Раньше все было нормально, но эта вражда появилась в душах селян не так давно.

Вот мы и вернулись к нашим текущим задачам:

— Насколько давно, не уточните? Хотя бы примерно.

— Примерно, — Киеши чуть задумался, — около полугода, точнее не скажу.

— И что случилось полгода назад?

Старик пожал плечами:

— Ничего. Деревня жила, как жила.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего, — старика, похожи, мои вопросы начали напрягать.

— Никаких стычек, конфликтов, недопонимания?

— Ничего, о чем бы мне сообщили.

Теперь уже напрягся я:

— А вам не обо всем сообщают?

Киеши устало выдохнул.

— Вы должны кое-что понять. Уже давно в деревне были установленные определенные порядки. Долина большая, и обрабатываемые земли раскиданы по ней. Поэтому сельская община здесь не единая, а разбитая по этим участкам. В каждой небольшой общине есть свой общинный староста, и если конфликт не выходит за пределы общины, мне о нем не сообщают. Поверьте, в последнее время ничего особенного не случалось, иначе я бы уже сам предпринял бы меры.

— Ну да, — встряла Миина, — кроме изнасилования и убийства невинной девушки.

— Мне ее очень жаль, — Киеши, похоже, не врал, он действительно переживал из-за этого, — но если вы посмотрите на проблему с моей стороны, вы поймете, что отсюда кажется, что это все проблемы внутри клана. После войны они приняли очень много новых членов, и не всех из них тщательно проверили. Возможно…

— Я своими глазами видел ненависть селян, Киеши-сан. И все же склоняюсь к версии, что проблема связана с селянами, а не с кланом Ленгму. Скажите, в последнее время в Югакуре появлялись новые люди? Кто-то, кого здесь не было ранее. Может небольшие группы крестьян переселились куда-то сюда?

Старик задумался, размышляя вслух:

— Нет, за последние пол года никого нового не появлялось. Даже наоборот, кое-кто уходил…

— А не за полгода? Раньше? Год, полтора?

Киеши пожал плечами:

— Никого такого. Разве что странствующий монах, но я не думаю…

— Что за монах? Как выглядит? Кому молится? Как давно появился? Где поселился? Чем занимается? — мнение старосты меня волновало как-то мало.

Старик нахмурился:

— Я бы попросил вас…

— Киеши-сан, — с нажимом прервал я его, — если вы хотите помочь решить проблему, которая появилась в вашем селении, отвечайте на мои вопросы. Клан Ленгму попросил нас помочь, и мы эту помощь окажем. Если этот человек ничего не сделал, мы не будем его донимать. Нам важно решить проблему, а не просто найти виноватого. Ну?

Киеши несколько секунд хмуро сверлил меня взглядом, но все же ответил, правда, не так, как мне хотелось бы:

— Я сообщу о ваших действиях в Лист.

— Пожалуйста. Знаете, чтобы в Конохе сделали, если бы молодую куноичи одного из кланов изнасиловали бы и убили? Обычно кланы терпеливо относятся к этой проблему. Если какого-то ученика академии слегка побьют дворовые дети, это считают полезным для ума. В следующий раз побитый будет умнее. Но вот изнасилование и убийство. Кланы, причем все вместе, устроили бы чистку. И наказали бы всех, без особого разбора. Народ должен понимать, что такое шиноби, и что бывает, если они будут недостаточно почтительны. Так что жалуйтесь, это ваше право.

Старик вновь тяжело выдохнул, но все же рассказал:

— Монах появился у нас чуть больше года назад. Предложил бесплатно обучать детей грамоте. Сказал, что просто странствует, и хочет задержаться немного у нас. Он нигде не селился, приходит и уходит. Выглядит, как обычный монах, люди Ленгму одеваются практически так же, как и он. Разве что у него на одежде символ, крест.

Меня как током пробило.

— Крест?

— Да. Просто крест.

Он нарисовал на куске бумаги и протянул мне. Две короткие линии, пересекающиеся под прямым углом. Все. Миина заглянула мне за спину, но никак не прокомментировала.

— В остальном. Молод, побрит наголо, больше никаких особенностей.

— Больше никого нового не появлялось?

— Нет, никого.

— Спасибо, что ответили на вопросы, Киеши-сан.

Я поднялся и направился к выходу, попутно применяя хенге. Миина последовала моему примеру. Уже на улице, убедившись, что мы никому не интересны, она спросила:

— Что это было?

— Ты о чем? — ну мало ли, что именно она может иметь в виду.

— Не придуривайся.

— Мико, что ты имеешь в виду? То, как я надавил на старосту?

Девушка хмыкнула:

— Это ты еще с ним мягко. Нет. Тот монах, почему ты вздрогнул, когда услышал о нем?

Пожимаю плечами:

— Меня посетило предположение, что за всем этим стоит именно он. Встречается с крестьянами, и потихоньку толкает свои речи, убеждая их ненавидеть шиноби.

— Что-то я раньше не слышала о таких монахах, — с сомнением произнесла девушка.

— Я тоже не слышал. И о символе таком… не слышал.

— Что будем делать? Попробуем его найти?

Отрицательно качаю головой:

— Долго, и не факт, что получится. Нет, предлагаю реализовать идею с нукенинами. Проще и быстрее. Надо немного разворошить эту сонную долину.

— А наша проблема? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Есть мысли, но пока ничего конкретного. Возвращаемся к нашим друзьям.

Глава 120

Собрать, да просто найти пару-тройку свободных шиноби оказалось не так-то просто. Хидан лишь к вечеру сумел найти еще одного свободного человека, кроме себя, чтобы участвовать в нашей акции. Все остальные вели плотный график из дежурств, чтобы поддерживать безопасность клана. Вторым шиноби оказался высокий крепко сложенный мужчина стриженный наголо, приветливо улыбнувшийся нам при встрече. Шиноби назвался Гином, и сказал, что очень хорош в тайдзюцу, но в ниндзюцу не столь силен, а в гендзюцу вообще ноль. Гин производил впечатление позитивного и дружелюбного человека, но проскакивало у него иногда что-то во взгляде, какая-то старая боль. Но, копаться в его прошлом мне было неинтересно, и мы продолжили обсуждение.

— Рукопашный бой — именно то, что нам будет нужно, — успокоил я Гина, и перешел к нашим с Мииной выводам, — Мы почти уверены, что людей провоцирует пришлый человек. Вероятно — монах, объявившийся в Югакуре около года назад. Искать его можно долго и безрезультатно, местные жители вряд ли нам его выдадут, даже если мы используем чужие личины.

— Почему? — не понял Гин, — деревня не такая уж и большая, найти единственного человека, тем более пришлого, дело пары часов.

— Будь я на его месте, первым делом бы позаботился о своей безопасности. Он единолично, фактически, объявил войну клану шиноби, ну почти шиноби, — моя поправка заставила Гина и Хидана нахмуриться, а вот Миина ухмыльнулась одобрительно, — и первая же история, которую он наплел селянам, это история о том, как его везде ищут и хотят убить, или наказать, или что-то в этом духе. Под каким бы предлогом мы бы не пытались искать этого монаха, местные направят нас в неверном направлении, а сами побегут его предупреждать. Хотя вряд ли побегут, тогда мы смогли бы их выследить. Нет, наверняка продуман простой способ оповещения. Нет, наш план надежнее и быстрее.

— И что это за план? — спросил Хидан.

— Я и Мико прикинемся нукенинами. Нападем на местных, убивать и сильно калечить никого не будем, так, слегка помнем. И похитим кого-нибудь, человека три-четыре. А вы двое сядете нам на хвост и героически отобьете пленников.

Хидан нахмурился еще больше:

— Как нам это поможет? Думаешь, ненависть, которую этот монах вселял в сердца людей больше года, можно выветрить единичным случаем?

Улыбаюсь, холодно, почти скалюсь, слыша тихое дыхание в коридоре:

— Как раз наоборот. Копившаяся целый год ненависть потребует выхода после нашей провокации. Почти наверняка селяне придут в клановый квартал и начнут открыто высказывать свое недовольство. Здесь вмешаемся мы с Мико, представимся шиноби Листа и расскажем, якобы прибыли в селение, потому что поблизости прячется банда злостного нукенина, которого мы ищем. А вы, как представители клана, пообещаете защиту от этого злодея, это временно успокоит людей. Вот только я почти что уверен, что искомый нами монах сам вмешается в происходящее. Остановить селян он не сможет, а, как гласит древняя поговорка, не можешь остановить толпу — возглавь ее. Если он не вмешается, мы порушим все его планы, пустим под хвост биджу год его работы. Если он просто появится у нас на глазах, то ты с Мико выследим его уже без труда.

— А если все же не появится? — высказал свои сомнения Гин, — он, вроде как, не дурак.

— Не беспокойтесь на этот счет, две или три такие провокации, и селяне сами выдадут нам этого монаха, главное — правильно подать его роль. Скажем, нукенин ищет именно его, как самый простой вариант. В конечном итоге мы можем оказаться неправы по поводу монаха, и неизвестный подстрекатель все равно выдаст себя сам. Вопросы, возражения?

Хидан и Гин переглянулись, пожали плечами, и первый озвучил общий вопрос:

— Что от нас требуется?

— Главное, убедиться, чтобы все члены клана завтра находились здесь, под защитой квартала. Не хотелось бы, чтобы кто-то попал под горячую руку. Ну и всех шиноби предупредить, на случай осложнений. Теперь по поводу наших поединков. Ниндзюцу использовать по минимуму, и желательно, заведомо мимо цели. Биться будет в рукопашную, с использованием железа. Оставив друг другу несколько царапин для правдоподобности. План примерно следующий. Приходим мы, поднимаем шум, что-нибудь поджигаем, чтобы вы смогли сориентироваться по дыму. Когда почувствуем ваше приближение, возьмем пленников и постараемся отступить. Вы догоните, завяжете бой. В бою мы отпустим пленных, ну и подеремся еще для красоты. Будет лучше, если… — я прислушался, чтобы это было заметно собеседникам, — Хидан, у нас лишние уши завелись.

Шиноби не сразу понял, о чем я, но, сообразив, выскользнул в коридор. До нас донесся отчетливый шлепок подзатыльника, выкрик знакомого мальчишки, и негромкие нравоучения Хидана. Через минуту в комнату вернулся сам Хидан, и ведомый за шкирку Гозу.

— Извините, — пробурчал мальчишка, — а можно мне посмотреть, как вы деретесь?

В этот момент в его глазах было столько надежды, что я просто не смог ответить иначе:

— Естественно нет. Это не зрелище для детей.

— Ты будешь находиться там же, где и остальные дети, здесь, под защитой шиноби клана, — почувствовав тон моего голоса, добила Миина.

— Я не ребенок, — пробурчал паренек.

— Это я не ребенок. Хидан не ребенок, Гин не ребенок, потому что мы можем постоять за себя. А ты нет. Хидан, завтра будет лучше, если ты будешь сражаться с Мико, и Гин достанется мне. Если это все, то вам стоит идти и все подготовить. Нам тоже нужно приготовиться. И избавь нас, пожалуйста, от капризного ребенка.

Хидан и Гин переглянулись, посмотрели на надувшегося Гозу, и удалились из нашей комнаты, похоже удивленные, что мы так резко выставили их за двери. Дождавшись, пока шаги утихнуть, я не удержался от улыбки.

— И зачем тебе потребовалось, чтобы этот паренек завтра попытался ускользнуть с территории клана? — спросила Миина, хитро скалясь.

— Я же сказал, что хочу расшевелить это место. Парень обязательно ввяжется в неприятности. Если его случайно прибьют, в чем я сомневаюсь, легче будет раскачать Ленгму на более резкие действия. Даже если просто изобьют, это раскачает членов клана, в особенности шиноби.

— Почему ты считаешь, что его не убьют?

— Случай с той девчонкой, которую убили. Это была случайность, провокатор не хотел столь резких действий от селян. Поэтому с того момента количество агрессивных действий почти сошло на нет, так, злятся по-тихому, но не кусаются.

Миина задумчиво посмотрела на потолок, забавно приложив пальчик к губам.

— А ты уверен, что у него получится?

— Если и не получится, — пожал я плечами, — все равно. Придумаю что-нибудь другое. А нам действительно стоит подготовиться. Одежду подобрать несложно, а вот на лицо стоит наложить хорошую иллюзию. Справишься?

Миина хмыкнула:

— Спрашиваешь. И кстати, когда ты перечислял взрослых, почему меня не упомянул? А?

— Ну, ты в сравнении с нами вообще почти старуха, две смерти пережила.

— Дошутишься, Тофу, — пригрозила мне девушка, но продолжать не стала, взявшись за подготовку техники.

* * * * *

Хутор к востоку от центра Югакуре готовился к празднику. Сегодня дочка старосты выходила замуж за своего возлюбленного, и в деревне стояла атмосфера радости. Селяне ходили со счастливыми лицами, они улыбались, приветливо кивали друг другу, радовались. В центре деревни несколько селян, умеющих обращаться с музыкальными инструментами, уже играли музыку для скопившейся детворы. Женщины готовили большой стол, несколько мужчин жарили забитую по такому случаю скотину. Народ начинал постепенно собираться на расчищенной площадке между домами, праздник должен был вот-вот начаться.

Наконец стол был накрыт, тушка почти дошла до готовности, люди встали вокруг помоста, на который поднялся староста вместе с женихом. Он произнес какую-то торжественную, но не слишком пафосную речь, вверил дочь в руки жениха и спустился с помоста. Из избы старосты появилась невестка, встречаемая одобрительными возгласами селян. Смущенная девушка поднялась на помост, молодые робко обнялись и поцеловались, вызвав еще одну бурю восторга селян.

Люди должны были отправиться к столу, как неожиданно где-то рядом раздался взрыв. Толпа инстинктивно пригнула головы и начала оглядываться, пытаясь понять, что произошло. Со стороны леса в деревню вошла небольшая группа бандитов. В том, что это были именно бандиты, никто не сомневался. Потрепанная запыленная одежда, мечи у всех, повязки, закрывающие лица. Бандитов было всего пятеро. Четверо походили друг на друга, лица закрыты тканью, на головах соломенные шляпы, на ногах сандалии шиноби, одежда на вид мешковатая, но судя по движениям, а один из бандитов легко запрыгнул на крышу одного из домиков, двигаться она им не мешала. Лидер выделялся сразу же. На ногах сапоги шиноби, а не сандалии, как у остальных. Потрепанные штаны когда-то синего цвета, на теле сильно потрепанные жилет чунина, но селяне не знали, какой именно страны. На лбу перечеркнутый протектор травы, а лицо изуродовано многочисленными мелкими шрамами. Грязно зеленые волосы прикрывала такая же соломенная шляпа, как и у остальных. Нукенин улыбался, на его лице была радость, почти счастье, что при его шрамах смотрелось ужасающе.

— Здрасте! Здрасте! Здрасте! — противным скрипучим голосом выкрикнул он, — Сейчас мы вас немного развлечем!

Он прошел мимо стола, наугад хватая какую-то еду левой рукой и закидывая ее в рот.

— Что у вас здесь? Праздник? Свадьба!?

Он уверенно прошел к помосту, и селяне боязливо отступали, дав нукенину беспрепятственно подойти к молодым.

— Свадьба! — кажется, он обрадовался еще больше, — Это же замечательно! Давайте все вместе похлопаем счастливым ребятам!

И сам подняв руки начал хлопать.

— Хлопайте! Хлопайте, я сказал! — зло рыкнул он, лишь после этого селяне начали неуверенно хлопать, — как-то вяло. Нужно немного пошуметь по такому поводу. Может… Может, что-нибудь взорвать!?

Нукенин огляделся, будто выбирая цель.

— Эй! Жених! Какой дом?

— Ч-что? — неуверенно промямлил испуганный парень.

— Какой дом? Любой. Просто ткни пальцем. И я устрою фейерверк, — продолжая безумно улыбаться, говорил нукенин.

— Не нужно… — попытался отказаться жених.

Бандит двумя прыжками запрыгнул на помост.

— Что значит ненужно!? — рявкнул он, — свадьба! И без шума! Эй, взорви что-нибудь!

Один из бандитов выхватил такой же кунай и швырнул в первый же попавшийся дом. Секунда, и раздался негромкий взрыв, а деревянный дом быстро охватывало пламя.

— Вот так! Вот теперь это больше похоже на праздник! Ха-ха-ха-ха!

— Мы вас не боимся! — выкрикнул староста.

Нукенин, мгновенно ставший серьезным, быстро нашел глазами крикуна, но, увидев, снова улыбнулся. Спрыгнув в толпу и вытащив из нее старика, он отвел его в центр.

— Нас не запугать! — прошипел старик, кричать было неудобно, нукенин держал его за шею.

— Знаешь. Ты мне напоминаешь моего отца, — секунда, и во второй руке бандита появляется кунай, лезвие которого уперлось в нос старосты, — Я ненавидел своего отца!

— Отпусти его! — выкрикнула невестка.

Нукенин медленно повернулся к ней, резким движением швырнув старика в сторону, но не слишком сильно. Он вновь парой прыжков оказался у парочки, оттолкнул жениха в сторону, и начал рассматривать девушку со всех сторон. Нукенин водил перед собой кунаем, а его взгляд стал сальным и похотливым, отчего невеста не на шутку перепугалась.

— А чего ты нервничаешь? — он остановился перед ней, приблизился, чтобы лица оказались всего нескольких сантиметрах друг от друга, — Это из-за шрамов, да? Сказать, откуда они? Иди сюда…

Девушка попыталась отстраниться, но нукенин крепко схватил ее за шею одной рукой, второй приставив лезвие к лицу.

— Смотри на меня. Мой папаша был шиноби. Ужасный шиноби. Настолько плохой, что его прогнали из деревни. И он взял меня с собой. Он тренировал меня. Сказал, что я должен стать сильным, очень сильным, чтобы отомстить. А еще он говорил. Ты должен стать страшным, Сынок! Он бил меня и говорил. Ты должен быть страшным, Сынок!. Тренировал и приговаривал. Ты станешь страшным, Сынок! А потом он взял этот самый кунай, и пошел на меня. Сейчас мы тебя сделаем страшным, Сынок! Он приставил лезвие к моему лицу. Ты будешь очень страшным, Сынок! Он располосовал мое лицо. Ржал, как сумасшедший. Скажи. Я стал страшным? Я тебя пугаю? Я пугаю тебя, с**ка!?

— Отпусти ее! — выкрикнул кто-то новый.

Нукенин мгновенно отпустил девчонку, выхватил несколько сюрикенов и отправил туда, откуда донесся голос. Со стороны кланового квартала Ленгму прибежали двое шиноби. Одного селяне узнали, это был Хидан, второй им не был знаком, но в этом не было ничего удивительного, в лицо знали они далеко не всех. Хидан, а выкрик принадлежал именно ему, увернулся от сюрикенов.

— Валим! — выкрикнул уже нукенин, — живо, валим!

Трое из его приспешников схватили первого же селянина, до которого смогли добраться, и дали деру. Четвертый прикрывал их, закидывая бросившегося вдогонку Хидана сюрикенами. А нукенин, обнажив свой дрянной меч, пошел на встречу второму.

— Давай! Давай! Давай-давай-давай!

Шиноби Ленгму бросился в атаку, на ходу выхватив кастеты. Нукенин выхватил второй рукой кунай. Клинком он встретил левый кассет, кунаем правый, и, резко разведя их в стороны, ударил ногой в грудь шиноби. Крупный член клана Ленгму отлетел назад, но быстро вскочил и снова бросился в бой. Он яростно атаковал, но нукенин умело парировал удары, не давая шиноби и шанса достать себя. Поняв, что в прямом бою противника недостать, шиноби резко отступил, быстро собирая свою технику. Нукенин швырнул кунай, а за ним и пару сюрикенов, но не успел, шиноби выдохнул в него сгустком пламени.

— Ха-ха-ха! Пламя! Я обожаю пламя!

В ответ прилетело несколько кунаев, но не со взрывными печатями. Вместо взрыва печати выстреливали во все стороны струи пламени, поджигая все вокруг. Шиноби сразу понял, что затягивать бой нельзя, иначе они могут спалить всю деревню. Использовав другую технику, он снова бросился вперед, но на этот раз куда живее и увереннее. Первая же попытка блокировать удар кастета клинком окончилась для старого меча фатально, расколов его на части.

— Упс, — хмыкнул противник.

Нукенин начал резко отступать, не забывая бросаться острым железом.

В этот момент Хидан нагнал-таки остальных бандитов. Несколькими бросками кунаев он убедился, что троица, уносящие жертв, клоны, так что сейчас он сцепился с одним единственным противником. Нукенин с закрытым лицом на близкую дистанцию не подходил, больше кидался железом, часто добавляя кунаями с огненными печатями. Поле, по которому убегал нукенин, уже порядком полыхало. Рядом объявился второй противник с располосованным лицом, дико выкрикивая:

— Огонь! Огонь!

К Хидану присоединился Гин, пытаясь отдышаться.

— Эй, недошиноби! У вас здесь три крестьянина, которые вот-вот либо задохнуться, либо зажарятся. Спасайте их, ну же! Ха-ха-ха! А мы еще вернемся! — орал нукенин уже отступая в лес вместе с напарником.

— Ты уверен, что это были именно они? — тихо спросил Гин, зажимая кровоточащие порезы на руках.

Хидан пожал плечами, морщась от свежего ожога. Представление вышло на славу.

Глава 121

Мы подошли практически к самому кварталу Ленгму, когда Миина в очередной раз притормозила на ветке, и, пародируя меня, произнесла:

— Ты должен быть страшным, сынок!

И сама же начала дрожать, сдерживая желание заржать в голос.

— Что? Отлично же вышло.

— О да! — продолжая хихикать, согласила она, — ты бы видел лица этих людей. Бедолаги. Ты должен быть страшным, сынок! Как тебе это в голову пришло?

Пожимаю плечами:

— Иногда бывают такие… озарения.

— О-о-о да, бывают.

Она хотела сказать что-то еще, но я жестом приказал молчать. Запоздало подумал, что она, вообще-то, специальный джоунин, а я лишь чунин, но это же были мелочи. А мое внимание привлекли голоса. Множество голосов. Жестом показав: 'идем скрытно', я первым пересек границу кланового квартала. Как мы и думали, к крепости уже подошли селяне, может сотни три. Стихийно собравшаяся толпа продолжала расти, но особо агрессивной не казалась. Нет, они выкрикивали свои лозунги, высказывая желание больше не иметь ничего общего ни с шиноби вообще, ни с кланом Ленгму в частности, но на шиноби не бросались, камнями не кидались, и вообще пока только возмущались. Хорошо, что квартал прятался в лесу, мы без труда подобрались поближе, прячась в густой листве, и пока просто наблюдали, выжидая удачного момента для появления.

Тем временем из кланового квартала появился Хидан, как главный герой торжества.

— Спокойнее, спокойнее! — он пытался привести толпу к порядку, и люди поутихли, — Зачем вы все сюда пришли?

Селяне взорвались вторым потоком выкриков и бессвязных словосочетаний, пока шиноби снова не призвали к порядку.

— По одному. Пожалуйста, по одному, — отведенная роль ему явно не нравилась.

— На нас напали шиноби! — выкрикнула какая-то женщина громче остальных, и все принялись поддерживать ее простым словом 'да'.

Толпа, тьфу.

— Я знаю, — спокойно кивнул Хидан, — И напали не на вашу общину, а я первым появился на месте и вступил в бой с нукеном. Это был шиноби-преступник.

— Долой шиноби! — взорвалась толпа.

Хидан тяжело выдохнул. Нда, ораторство, это не его.

— Мы прогнали их. Там было двое отступников, и мы их прогнали.

— Почему не прогнали их сразу!? Они два дома пожгли!

— Мы бросились на помощь, как только заметили дым, — успел вставить свое слово Хидан, пока толпа снова не начала несвязно гудеть, — патрулей в деревне уже давно нет, вы сами об этом просили.

Ой, зря он так.

— Так это что!? Мы сами виноваты, что на нас шиноби напали? Это из-за вас все! — выкрикнул какой-то мужик.

И снова поток несвязной брани.

— Вмешаемся? — тихо спросила Миина.

— Не, рано.

Хидан, дождавшись, пока люди поутихнут, все же сумел ответить:

— Это были бандиты. Видимо, они пришли поживиться. Если бы мы их не прогнали, они бы унесли кого-нибудь с собой.

— Шиноби это! — снова выкрикнул мужик, — шиноби ходят за шиноби! Бандитов у нас здесь отродясь не было!

Ну, и снова поток одобрительных 'да' и 'правильно'.

— Вот теперь пошли.

Мы с Мииной, уже одетые в форму Листа, выскочили как раз между толпой и шиноби Ленгму. Осмотрелись, как будто только что здесь появились.

— Добрый день всем.

— О! Еще шиноби! — выкрикнули из толпы, но крик был единичный.

— Да, правильно. Мы — шиноби Скрытого Листа. Гнались за одним нукенином от самой Страны Огня. Вы не видали здесь случайно. Высокий такой, лицо все в шрамах, с собой меч всегда носит.

— Да! — одобрительно загудела толпа, но быстро заглохла, а кто-то один выкрикнул, — так это вы его к нам привели?

Нахмурился:

— Что значит, привели? Мы за ним охотимся, это да. А путь, куда бежать, выбирает он сам. Так, а где вы его видели?

— Так вон эти с ним сражались, — ответили из толпы, и люди начали указывать на Хидана.

Я обернулся на парня, и, судя по его морде, он пытался не заржать. Ну, ладно, пусть пока помолчит.

— Ага, понятно. Этот отступник похищает крестьян. Особенно любит детишек. Мы бы за ним в другую страну не потащились, но у вас, вроде как, шиноби нет, кто ж вас защищать-то будет?

Толпа потупилась, многие чесали тыковки. Нда, так и хочется ударить ладонью по лбу.

— Так это… Сами бы… — неуверенно начал один из мужиков, что стоял впереди других.

Мы с Мииной смерили его самым скептическим взглядом, на какой только были способны.

— Сами? Он — нукенин 'А' ранга. С ним могут справиться только джоунины. Или команда шиноби, а лучше две.

Толпа снова задумалась, но на этот раз ответ выдала быстрее:

— Так. Вот они. Шиноби.

И снова указали на Хидана. Я смерил парня взглядом, как бы не замечая протектор на шее.

— А, по-моему, монахи.

— Шиноби! Шиноби они! От них все проблемы! — загудела толпа.

Оборачиваюсь на людей, уже сам задумчиво почесывая голову:

— Что значит, все проблемы? Шиноби защищают крестьян от нукенинов.

— Так не было тута никогда нукенинов! — выкрикнула та же женщина, — Все из-за них!

Но толпа поддерживать ее не спешила. А я тоже не торопился, продолжая шарить по ним своими способностями. Искал кого-нибудь, кто бы выделялся на фоне остальных.

— Раньше их не было, потому что здесь было скрытое поселение. Какой дурак на селение шиноби сунется? Легче сразу самому себе голову отсечь.

Если провокатор меня слышит, то он очень скоро попытается вмешаться. Я же ему всю его работу запорю.

— А как зовут то этого бандита? — выкрикнул кто-то.

Хмыкнул, если честно, не придумал еще, как-то пропустил этот момент. Но, велика ли проблема? Ктулху его зовут. Только этого слова в этом языке нет, так что примерный перевод:

— Он сам себя называет: Демон Страха. Или просто Дьявол.

— Джашин? — тихо между собой начали шептать селяне, — а почему так?

— Потому что похищенных он в жертву приносит, — надо же напугать легковерных людей, а то не проникнуться.

Сбоку раздался сдавленный смешок, но кроме меня его, похоже, никто не заметил.

— Но вы же его поймаете? — как-то неуверенно спросил кто-то из побледневшей толпы.

Оборачиваюсь на Хидана, снова на толпу:

— Так у вас же свои шиноби есть. Они пусть и ловят.

— Шиноби-сан! — все же вклинился в игру Хидан, — если нападения повторяться, нам не справиться самим. В клане не так много шиноби, чтобы защищать все селение.

Задумчиво чешу затылок, показывая, что мне не особо-то хочется всем этим заниматься:

— Ну, у вас крестьяне боевые, говорят, сами могут себя защитить.

Толпа начала стремительно бледнеть, еще больше, чем до этого. Прониклись. Но разыграть финал представления мне не дали. Толпа немного расступилась, и вперед вышли несколько селян, несущих на куске ткани чье-то сильно побитое тело. В теле я быстро узнал Гозу, остальным потребовалось лишь немного больше времени.

— Гозу! — пара шиноби Ленгму бросились к самодельным носилкам и аккуратно положили его на землю.

Я подошел ближе, быстро осматривая тело через плечо Хидана. Ушибы, практически все нанесены непрофессиональной рукой. А парень-то плох, без сознания, да и дышит едва-едва.

— Кто это с ним?

Мужики, что принесли парня, стушевались, но кто-то из толпы неуверенно вставил:

— Так… это… нукенин тот наверняка.

Ага, все так и поверили. Но Хидан поднялся:

— Берите его и несите вниз, быстро! — люди клана перехватили носилки и скрылись в воротах.

— Так, люди, расходитесь, — убедившись, что среди пришедших никого лишнего я не вижу и не чувствую, можно свернуть первую часть представления, — Мы останемся в деревне и поможем схватить этого преступника.

Толпа, пусть и неуверенно, побрела по своим домам. Все по плану. Теперь селяне будут напуганы, а шиноби получат лишний повод для гнева. Еще немного, и Ленгму сами наведут порядок, нам с Мииной останется лишь выловить провокатора.

Глава 122

Когда мы с Мииной спустились в на нижние уровни, Гозу уже лежал в операционной, или как они ее тут называли. Все медики клана собрались внутри, а Хидан и еще несколько человек ошивались поблизости. Стоило парню заметить нас, как он тут же выкрикнул:

— Это ты виноват!

Хорошее начало, многообещающее.

— А конкретнее? — отвечаю спокойно и подхожу ближе.

— То, что произошло с Гозу, это твоя вина!

— Сядь и успокойся. Били его селяне, не я. А из кланового квартала он смысля сам, а никак не я его выпустил.

Но Хидан успокаиваться пока не собирался:

— Твои слова, то, что ты говорил ему вчера. Ты назвал его ребенком, и чтобы доказать обратное, — шиноби Ленгму схватил меня за грудки, — он пошел за нами. Ты понимаешь это?

— А не пошел бы ты, Хидан, к биджу. Не я воспитывал этого пацана. И смотреть за ним должен был не я. Как раз наоборот, я вчера ясно сказал, чтобы все члены клана были в квартале, во избежание как раз таких случаев. То, что вы за ним не уследили, это как раз ваша вина. Так что отпусти меня, пока не нарвался.

Парень меня все же выпустил, но все еще был на нервах.

— И что теперь? Нам вообще территорию клана не покидать?

— Вы шиноби, или кто? Сколько их там сейчас было? Две сотни? Три? Я один их напугал настолько, что они готовы были вас любить, лишь бы получить защиту. Что, у вас не наберется три десятка шиноби, чтобы поставить зарвавшихся селян на место? Мне вас организовать? Или яйца одолжить, чтобы не страшно было?

— Эй, не говори так, — встрял уже виденный мною ранее шиноби. Он стоял на посту, когда я просил аудиенции у Шиоре, — Мы не хотим враждовать с жителями Югаккуре.

— Скажите это тем, кто избил вашего пацана, — хмыкнул я, — Вы видели их. Это толпа. И чем больше народу соберется вместе, тем меньше они способны думать. В Конохе жители уважают и слегка побаиваются шиноби. И никаких проблем. А ваши селяне не просто вас не боятся, они вас презирают.

— Их провоцируют, — вставил слово Хидан.

— Да если бы они вас боялись, никакие провокации не убедили бы селян, что можно напасть на члена клана, на девочку, изнасиловать, и бросить умирать. И провоцирует ваше бездействие. Клан медиков…

Дверь открылась, и к нам вышел хмурый Шиоре.

— Как он? — первой вопрос озвучила какая-то женщина, в которой можно было предположить мать или сестру.

Но глава клана отрицательно покачал головой:

— Мы ничего не можем сделать. Спасти мальчика может только чудо. Пара часов, и…

Мужчины нахмурились, женщина упала на колени и разревелась. Биджу! Смотреть противно.

— Не только чудо, — неожиданно отозвался Хидан.

Они с Шиоре переглянулись, и не понять, о чем шла речь, мог только непосвященный, или дурак.

— Это опасно, — ответил глава клана.

— Это его шанс. Возможно, единственный.

— Попробуйте, — поддержал Хидана уже я, — чем бы все не кончилось, у вас будет результат. Вы хотя бы будете знать, как ваш препарат действует на людей.

— Это бесчеловечно, — вставила какая-то женщина, — он не подопытный.

Вот откуда такие берутся, а?

— Бесчеловечно оставить все, как есть. Это шанс.

Шиоре и Хидан все так же смотрели друг на друга, и глава клана, наконец, ожил:

— Готовь все необходимое, и все лишние — вон отсюда. Только мешаете.

О, это в нем ученый и фанат своего дела проснулся. Киваю Миине, и мы возвращаемся в свою комнату.

— Ты решил, что делать с оружием?

— Да, — киваю, упав на свою койку, — и ты удивишься.

— Ну, давай.

— Выловлю Хидана и объясню, чем грозит попадание его изобретения в Коноху.

Поворачиваю голову на напарницу, и вижу взгляд, полный недоверия, да вообще подозрение в том, что я нормальный.

— Не поняла.

— Хидан пацифист, не то, чтобы упертый, но все же. Не заметила, когда дралась с ним?

— Ну, — девушка задумалась, — он не особо-то пытался меня задеть.

— Гин вот пытался изо всех сил, но он сноровку потерял, не тренировался давно, как мне кажется. А Хидан долбанный пацифист. Если он поймет, чем чревато применение его изобретения, сам же первый побежит его уничтожать.

Девушка, хмыкнула, кивнула:

— Допустим. Но как-то это на тебя не похоже. Слишком просто.

— Предпочитаю наиболее эффективные решения проблем. А точнее, чтобы проблемы решали себя сами. Нас прислали разобраться в грызне Ленгму и жителей? Так все просто, напомнить шиноби, как поддерживать порядок, дальше они сами справятся. Нужно спрятать особо опасное оружие? Сделать его же создателя самым убежденным противником своего же изобретения. Если я хочу нагнать нашего общего одноглазого знакомого, мне нужно научиться решать все проблемы чужими руками.

Миина удивилась, но, чуть подумав, кивнула, видимо соглашаясь с моими словами, и тоже развалилась на кровати.

— Тогда я хочу быть твоей напарницей. Был бы на твоем месте кто другой, бегать нам сейчас по долине и искать этого монаха, и еще неизвестно, есть ли он вообще. А так лежу, расслабляюсь.

— Как думаешь, сколько времени они провозятся?

— С парнем этим? Не знаю, пару часов?

— Тогда растолкай меня через пару часиков, пожалуйста.

Но сон не шел. Мне не давала покоя мысли о применении состава. Напряг обоняние и сделал вдох. Запах, эта дрянь, минерал, все так же витал в воздухе. Но он не влиял ни на жителей селения, ни на членов клана. Через дыхание не попадает в организм? Странно.

— Мико.

— Что?

— Ты запаха не чувствуешь?

— Нет. А должна? — девушка приподнялась на кровати.

— Не думаю. В общем, в воздухе витает местный минерал, над которым и работают Ленгму. Можешь сконцентрировать мне этого газа.

— Ну… Могу, а зачем тебе?

— Все местные дышат этим газом годами, и никакого эффекта, хочется понять, почему.

— Емкость есть, куда газ загонять?

Минут пятнадцать ушло на начертание фуиндзюцу. А затем почти час на медленную перегонку и концентрирование газа в емкость. Чтобы держать газ под давлением, при помощи фуиндзюцу же пришлось укреплять флягу из-под воды. Ну вот, теперь еще взять образец в виде камня, и, если есть, в виде жидкости. Так, на всякий случай.

— Ладно, пойду, пообщаюсь с пацифистом.

— Ага, удачи, — Миина, похоже, вымоталась, и потому поспешила заснуть.

Глава 123

Опускаясь в комнаты членов клана, я размышлял о свойствах минерала. Почему не попадает в организм через воздух? Так мне же ясно сказали — не усваивается организмом. Люди его вдыхают и выдыхают, внутри газ не задерживается. А если он нейтрализуется водой, или чем-то в воде содержащимся, это объясняет временные полезные свойства источников. И только сейчас я подумал о влиянии минерала на мозг. Изменение частоты колебаний чакры в голове. Это, вообще-то, тянет на изощренное гендзюцу. Вообще, стоит все же обзавестись несколькими порциями минерала и передать Тсунаде, пусть разбирается, или просто свести вместе ее и Шиоре.

Не то, чтобы я прислушивался, но в этом подземелье звуки разносились хорошо. Поэтому два знакомых голоса я выделил сразу. Чтобы понимать, о чем речь, коснулся рукой стены и обратился в слух.

— Сейчас Гозу спит, — голос Хидана, даже немного искаженный 'эхом' камня, я распознал сразу, — и он жив. Сиола лечит его травмы, ты понимаешь?

— Да, не хуже тебя поминаю, — голос женский, но знакомый. Ее я слышал лишь однажды, поэтому узнал не с первой фразы, Нагеки, — но я не готова рисковать своей девочкой.

— Нашей девочкой, — поправил ее Хидан, — Шина наша девочка.

Хм, забавно, какие страсти. Если я все правильно понял, работа Шиоре единственный шанс для Нагеки, иначе не ходила бы она всюду в таком состоянии, а лечилась бы.

— А я хочу, чтобы ее звали Ёко.

Убрал руку от стены, чуть поморщившись. Их взаимоотношения меня волновали мало, чем меньше буду в них влезать, тем меньше буду сопереживать, пусть и неосознанно. Осознано я себе такие вещи не позволяю. Дошел до комнаты и постучался.

Через несколько долгих секунд ко мне вышел Хидан.

— Тофу? Что-то случилось?

— Да, — киваю, — есть разговор. Лучше в каком-нибудь месте, где нас не услышат.

Хидан задумался, но быстро кивнул:

— Да, есть такое.

Мы прошли в другую часть подземелья, и я, наконец, понял, что мне так мешает спать. Водохранилище. Большое водохранилище, устроенное под землей, и здесь постоянно капала вода. Эхо этой капели разносилось по всему подземелью, и, видимо, так меня раздражало, когда я пытался уснуть. Но из-за этой капели услышать наш разговор здесь вряд ли кто-нибудь бы смог.

— Я хотел извиниться, — сходу начал Хидан, — за то, что наговорил. Ты прав, ответственность за поведение Гозу никак не должна была лежать на тебе.

— Прощаю, как он? — нельзя показывать свою черствость перед важным разговором.

— Спит. Надеюсь, с ним все будет хорошо.

Да, а между слов, надеюсь, что мы сможем и мое возлюбленную с ребенком вылечить. Хотя, это уже мой личный цинизм, Хидан за парня переживает.

— Я по поводу техники, что ты мне показывал. То самое оружие, которое вы собирались помимо всего прочего, передать в Коноху.

— Да? А что с ним?

— Оно опасно, — я оглянулся, хотелось присесть, но приходилось стоять, — скажи. Кроме этой печати и умения настраиваться на колебания чакры, что еще нужно для использования техники?

Хидан задумался, похоже, он мыслями был совершенно в ином месте. Парень сейчас беспокоился сразу за двух с половиной человек, а мне нужно было, чтобы он перевел внимание на наш разговор.

— Хидан! Это важно. Техника, если она настолько проста, в очень скором времени может свалить весь наш мир в войну.

— По-моему, ты сгущаешь краски, — он, через силу, неуверенно улыбнулся, — шиноби и раньше сражались друг с другом, и придумали много мощных смертоносных техник. Эта лишь…

— Хидан! Твоя техника проста до безобразия. Возможно, я чего-то не понимаю, но для нее достаточно просто быть шиноби. Дистанция значения не играет. Способности противника — тоже. Ты понимаешь, что с помощью этой техники сопливый генин сможет убить любого из Каге?

— Ты утрируешь, — продолжал настаивать Хидан, — Нужно достать кровь. Подготовить человека для использования техники. Минерал наш нужен, который только здесь и встречается, без него применяющий погибнет.

— Не будь наивным. В условиях войны разменивать одного генина на одного джоунина — это почти сказка. Никто и пытаться не будет достать ваш минерал, просто подготовят заведомо смертников. Пойми, разведка скрытой деревни наберет образцов крови всех своих врагов.

— Нужно использовать свежую кровь, чакра в ней держится не больше пары недель, если ее специально сохранять, — поправил шиноби.

— Да даже так. Прикажи мне достать образец крови кого угодно, я его достану, — преувеличиваю, добраться до Каге мне не дадут, главы кланов тоже вне досягаемости, а вот Дайме запросто, — и передам смертнику. И все. Армия противника обезглавлена, иди и бери голыми руками. В Конохе есть те, кто не постесняются воспользоваться такой возможностью. Она слишком проста в применении и слишком эффективна.

Хидан поднял руки:

— Стой, она не так проста. Я хотел тебя впечатлить, поэтому не рассказал всех подробностей. На обучение применения уйдет несколько лет, при этом нужно дышать газом из минерала. Это необходимо, если им просто дышать, влияние мало заметное. Но это необходимо, чтобы просто почувствовать, как меняются колебания чакры. Это как первый раз научиться применять чакру, нужно понять, что вообще требуется сделать. Ты сам почувствуешь, если проведешь здесь больше времени, а лучше застанешь момент выброса накопившегося газа. Еще нужно иметь достаточный объем чакры, от него зависит, на какую дистанцию сработает техника. То, что я тебе говорил, про неограниченную дистанцию, это не так. С моим объемом чакры я доставал до цели на другом конце долины, но не дальше.

— Вот только все это не меняет самого факта, пусть и добавляет трудностей.

— Ты прав, — все же согласился он, как обычно, кивнув, — это опасная техника. Но, что мне тогда делать?

— Все просто. Она не должна попасть в Коноху. Уничтожь записи.

— А Шиоре-сан?

— Он знает все тонкости применения? Участвовал в создании?

— Нет. По-честному, он вообще знаком лишь с самой идеей.

Пожимаю плечами:

— Скажешь, что ничего не вышло. Что наврал, когда говорил о положительных результатах. Это куда лучше тех опасностей, что техника в себе таит. К слову, это место станет первым же полем боя, когда выясниться, что необходимо для применения техники, — надо сгустить краски для надежности.

— Ты прав. Как же мы были слепы, — Хидан нахмурился, — как мы не понимали, сколько опасности несет в себе наша работа.

Хмыкаю. Наверное, те же мысли крутились в головах у создателей ядерной бомбы, пусть я лишь отдаленно помню, что она собой представляла. Хотя, возможно и не крутились. Кто знает, может они создали именно то, что хотели создать. Разрушительное оружие огромной мощности.

— Вот вы где! — из-за шума воды Миину я услышал только в последний момент, — идемте. Вы должны это видеть.

Глава 124

Особо напряженной девушка не выглядела, так что подскакивать и мчаться куда-то я не спешил. А вот Хидана ее появление взбудоражило.

— Что-то случилось? — спросил он.

Миина кивает:

— Да, к воротам клана принесли посылку.

— Посылку? — решил уточнить уже я.

— Да, идемте, я сразу за вами ушла, не смотрела, что внутри, знаю только, что коса. Гин сказал, будет ждать нас в зале.

— Коса? — не спросил, а скорее согласился с какими-то своими мыслями шиноби Ленгму, и сразу сорвался в бег.

Мы с напарницей переглянулись, почти синхронно пожали плечами, и побежали за ним. Видимо, мы просто чего-то не знаем, и посылка имеет какое-то значение. И не скрою, шумное помещение водохранилища я покинул с радостью, слишком уж давит на восприятие.

Когда мы с Мииной вошли в зал, куда принесли посылку, здесь собрались практически все шиноби клана, кроме тех, что стояли на посту. Пришел сюда и сам Шиоре. Гин стоял в центре и держал в руке косу, немного странную на мой взгляд. На сельскохозяйственный инструмент коса не походила совершенно. Три лезвия разной длины с причудливым рисунком, рукоять, похоже, приспособленная для боя. На обратном конце крепилась длинная цепь. Присутствующие задумчиво смотрели на экзотичное оружие и хмуро молчали.

— Мы чего-то не знаем? — нарушил я молчание.

— Это не просто коса, Тофу-сан, — ответил мне сам Шиоре.

— Я по вашим лицам вижу, что это не просто коса. Кто нам объяснит, что в ней особенного?

Хидан подошел к Гину и провел пальцами по древку.

— Это не оружие, а скорее ритуальный предмет. Когда в Югакуре еще было несколько кланов, чтобы предотвратить внутреннюю вражду главы кланов ввели традицию. Если тебя чем-то обидел шиноби из другого клана, ты берешь эту косу, что хранится у старосты деревни, и приносишь в клан обидчика. Затем по согласию глав кланов проводится официальный поединок. Если разница в силах противников очевидна, в поединке может выступать другой член клана. Честный поединок, не до смерти. После него не возникает напряженности между кланами. Ну, так задумывалось, как было на деле, еще тот вопрос. Но это именно та коса.

— И что это значит? — спросила уже Миина, — вам кто-то вежливо предложил поединок?

— Не им, — поправил я, — мне.

Игнорируя вопросительные взгляды, я подошел к Гину и тоже осмотрел косу. Меня интересовало, нет ли на ней каких-то следов, за которые я мог бы зацепиться.

— Поясни, Тофу-сан.

— Поединок, — коротко ответил я, — разве что не честный. Да и не совсем поединок. Скорее уж противостояние. Кроме косы ничего не было?

Гин пожал плечами, протянув мне тряпку, в которой, видимо, ее и принесли.

— Может, все же пояснишь? — попросил Хидан.

— Он имеет в виду: противостояние с тем, кто настраивает против вас селян. Этот человек решил таким красивым жестом ответить на наши действия, — пояснила моя напарница, поняв, куда я клоню.

— Хочешь сказать, что этот кто-то хочет превратить нашу деревню в… — Гин подбирал сравнение.

— Доску для шеги, — подтвердил я, — партию между лично мной и лично им. А посылку прислал, чтобы вас позлить. Я думаю, вам совсем не по душе такое положение дел, верно?

Шиоре кивнул, соглашаясь с моими словами:

— И что дальше?

— У меня есть несколько предложений, как не дать этому шутнику захватить инициативу. Нужно, для начала…

Меня нагло прервала ворвавшаяся в зал девушка:

— Шиоре-сан! Там! Гозу! Он очнулся! Шиоре-сан! Он не в себе! — это были лишь то, что я сумел разобрать в лепете девушки.

Ко мне тут же потеряли интерес. Как говорится, пришлый может и подождать, а вот член семьи нуждается во внимании. Хотя я действительно мог не торопиться, а вот как на парня подействует сыворотка бессмертия, мне было самому интересно.

Всей нестройной толпой спустились в… не знаю. Это, наверное, была тюрьма. Когда-то давно. Потому что сейчас камеры были переделаны в палаты, а некоторые в комнаты, где кто-то над чем-то усердно работал. Ну и решетки на местах остались, видимо, потому что лень было вынимать. Не хотел бы я после ранения очнутся в такой вот палате. Но все это лирика. Присутствовавших интересовал всего лишь один пациент. И, когда я увидел две руки, тянущиеся сквозь решетку, сомнений уже практически не оставалось.

— Пить хочу! — громко протянул пациент, пытаясь протолкнуть лицо через стержни решетки.

— Гозу? — первым к нему подошел Шиоре.

— А! Старикан! Меня заперли! А я хочу пить. И писать. И есть тоже хочу.

— Как ты себя чувствуешь, Гозу? — спросил Хидан.

— За**ато! — улыбнулся парень, — только в му**х чешется.

Ленгму опешили, я с Мииной ухмыльнулись. Не пересекался бы с ним раньше, и не сказал бы, что он такой уж чокнутый. Странный — да.

— Гозу! — вышла вперед девушка.

— Привет сестричка! — улыбнулся пацан, — так, старикан. Открой клетку, впусте ее внутрь и закрой на**й, до утра.

Девушка едва не разрыдалась, но все же сдержалась. А вот соклановцы хмурились, и с каждой репликой парня хмурились все больше.

— Неожиданный результат, — высказалась Миина.

Парень перевел взгляд на нее.

— Вау! Сестренка, ты в пролете. Эй, красотка! Я тебя хочу!

— Перебьешься. Не дорос еще, — хмыкнула напарница.

Гозу мгновенно изменился. Только что глупо лыбился и кривлялся, а теперь смотрит с ненавистью. Рыкнув, он дернул клетку со всей силы. Метал чуть скрипну, но не поддался. Тогда парень начал со всей силы биться об прутья сначала руками, пока не сломал их, а затем головой. В какой-то момент он развил нос, да и пара открытых ран на лбу появилась, и оттуда брызнула кровь. Его, по видимому, сестра этого зрелища все же не выдержала и разрыдалась. Заметив ее рыдание. Парении замер, снова глупо улыбнувшись.

— Сестренка, иди сюда. Я тебя утешу. Маленький Гозу будет утешать тебя всю ночь напролет, — он смотрел на нее лицом, залитым собственной кровью, — иди ко мне.

— Значит, способа вывести минерал у вас все еще нет? — негромко спросил я.

Шиоре медленно кивнул.

— У вас пока есть время его придумать. Если минерал действует, как гендзюцу, то ничего непоправимого с парнем пока не случилось. Мико, идем. Мне нужно проработать план. Надо заканчивать дела с селянами, пока это не породило новых проблем.

Мы покинули понурых Ленгму, а я окончательно утвердился во мнении, что такое бессмертие мне не нужно и даром.

* * * * *

Хидан прошелся по затемненной комнате. Свет здесь обеспечивала одна единственная тусклая лампа, дающая света лишь на то, чтобы не натыкаться на предметы в темноте. Нагеки спала, и как всегда, неспокойно. Болезнь продолжала медленно убивать девушку, и лишь надежда на выздоровление заставляли ее бороться. Но известие о состоянии Гозу сломало ее окончательно. За прошедшую ночь ей дважды становилось хуже, и лишь под утро Нагеки смогла заснуть, точнее просто провалилась в беспамятство от потери сил. Хидан очень хотел помочь ей, но не знал, как. Думать о том, что ему еще нужно уничтожить все плоды трудов его и отца, он сейчас не мог.

Прибежал посыльный, из младших членов клана, и тихонько постучался. Нужно было идти, наверняка случилось что-то еще. Последние дни были слишком богатыми на события. Шиноби Листа исчезли вечером, и Хидан был уверен, что Тофу вновь изображал слегка безумного Демона с изуродованным шрамами лицом. Шиноби подошел к кровати своей возлюбленной, начавшей дышать прерывисто и тяжело, и погладил ее по голове, чуть поморщившись от повторившегося тихого стука.

— Что случилось? — спросил он, притворив за собой дверь.

— Селяне пришли, сейчас их намного больше, — пояснил молодой парнишка.

— Ладно, я иду. Позови Сиолу, кажется, Нагеки снова становиться хуже.

— Уже бегу.

Мальчишка исчез, а Хидан направился к выходу. Нужно было еще послать за Тофу и Мико, вдруг они уже вернулись. Тофу очень неплохо в прошлый раз построил толпу, может и сейчас удастся решить все мирно. Во всяком случае, Хидан на это очень надеялся.

Толпа, собравшаяся в клановом квартале, действительно была намного внушительней, чем в прошлый раз. Не меньше тысячи мужчин и женщин, а может и больше. Толпа галдела, гудела, и люди что-то выкрикивали, и все происходящее напоминало натуральное…

— Стадо, — из тени вышел Тофу, а за ним и Мико, — И что, ни кто не собирается их разгонять?

Парень был чем-то недоволен, или просто раздражен. Судя по всему, поспать ночью ему не удалось. Он держался в стороне, чтобы не попадать на глаза толпе.

— Как именно? — спросил Хидан, — я еще даже не узнал, что им нужно.

— Что может быть нужно толпе? — продолжил философствовать шиноби Листа, — Хлеба и зрелищ, это пряник, но он у них уже есть. Зрелище мы им устроили.

— Зачем?

— Чтобы напугать. Дай нам день, и мы приготовим представление, на котором вы сначала поймаете бандита со шрамами, а затем его казните.

— И кто будет изображать бандита? — побледнел Хидан.

Тофу улыбнулся ему:

— Иллюзия. А ты что подумал?

Это парень шиноби Ленгма нравился все меньше. Ну, наглость и злые шуточки его, возможно, даже красили. Нет, Хидана беспокоило другое. Временами Тофу походил на играющего с жертвой хищника. Шиноби Ленгму понимал, что Лист не прислал бы простых, рядовых ниндзя. И Тофу это неплохо демонстрировал, успешно используя террор против мирных жителей. Конечно, сам Хидан любви к подонкам, едва не убивших Гозу, не испытывал, но это были отдельные люди, а не все селяне. Тофу же заведомо ровнял всех под одну гребенку. Все, что он испытывал к людям — это презрение. Но с этим еще можно было мириться, а вот с тем, чего он хотел от Ленгму, мириться было никак нельзя. Тофу хотел, чтобы оставшиеся шиноби клана применили силу против селян. Тофу видел в происходящем простой бунт, и уже некоторое время упорно провоцировал Ленгму на встречные действия.

— Это не смешно.

— Ты не видел своего лица. Ну, что собираешься делать?

Хидан поморщился:

— Утихомирить их и распустить по домам.

— Хм, — насмешливо и презрительно хмыкнул Тофу, — попробуй. Только стаду нужен не оратор. Стаду нужны собаки и пастухи. Вот только пастух у них уже есть, жаль я его не вижу.

— Это люди! — едва сдерживаясь процедил Хидан.

Тофу не ответил, лишь усмехнулся еще больше. Мысленно выругавшись, Хидан вышел к толпе.

— Люди! Тише! Люди!!!

Никакой реакции. Нестройный гомон голосов и выкриков, разобрать в которых хоть что-то казалось делом почти невозможным. Тофу и Мико тихо стояли в тени, наблюдая за происходящим.

— Чего ты ждешь? — спросила девушка.

— Пока кто-нибудь из Ленгму не вытерпит, и начнет вершить правосудие. Это лишь вопрос времени.

— Уверен? Хидан что-то не торопиться применять силу.

— Ты его видела? Он едва сдерживается. Когда мы прибыли, он больше улыбался и вообще имел приподнятое настроение. А сейчас? Хмурый, замученный и всем недовольный. Сейчас, толпа его взбесит, и начнется.

Вялые попытки Хидана немного утихомирить толпу и начать хоть какой-то диалог тонули в выкриках людей. И он действительно начинал заводиться, уже почти готовый припугнуть людей чем-нибудь, чтобы они его слышали. Он даже забыл о том, кто ночью проводил диверсионную работу в деревне и фактически спровоцировал людей на это столпотворение.

Но не случилось. Из убежища клана вышел Шиоре, и поднял руки, прося людей помолчать. Он, в отличие от молодого Хидана, некоторое уважение у людей еще имел, все же своими руками вылечил множество селян. Люди совсем гомонить не перестали, но поутихли.

Шиоре начал толкать какую-то речь, но Тофу напрягся.

— Что случилось? — Мико тоже подобралась.

— Приготовься. Что-то не так.

— Что именно? — спросила девушка, но тоже приготовилась, внимательно наблюдая за толпой.

— Не уверен…

Тофу резко дернулся вперед, на ходу сбрасывая иллюзию, прикрывающую надетый боевой костюм. Резкое движение рукой, и он отправляет в полет несколько сюрикенов. Напарница запоздало замечает очень быстро летящий объект, но сориентироваться так и не успевает. Три сюрикена летят наперерез металлическому арбалетному болту. Два пролетают мимо, но третий врезается в снаряд, лишь немного отклоняя его от цели. Этого достаточно, болт пролетает в паре десятков сантиметров от тела Шиоре. Шиноби Ленгму дергаются, но понять, что произошло и откуда ждать угрозы, не успевают. Не успевает и Тофу. Второй болт, летевший лишь с небольшим опозданием от первого, пробивает грудь главы клана Ленгму.

— Мико, два стрелка. Твой левый, мой правый, — Тофу взмахом руки указывает направление.

Девушка замечает движения на крыше одного из старых зданий, и бросается в погоню. Противник, похоже, пытается сбежать. Тофу уже исчезает в другом направлении. Хидан подбегает к Падающему телу Шиоре, успевая его подхватить. К нему же подбегает еще несколько членов клана, закрывая своими телами главу, как живым щитом. Но поздно. Крупный болт просто разорвал сердце, и Хидан держит на руках уже мертвое тело.

Глава 125

Под ногами шелестела зелень, мешая, отвлекая. К сожалению, преследовал стрелка я на слух. Парень бодро бежал через лес, слишком густой, чтобы ориентироваться на зрение. Привычных громадных деревьев не было, местная растительность сейчас напоминала мне просто сильно разросшиеся кустарники. Поэтому я, как и этот стрелок, бежал по земле, или даже не бежал, а пробивался через чертовы кустарники. Плохо, я его едва слышал. И сверни он сейчас резко в сторону, или остановись и затаись, я этого не замечу.

Признаться, я был удивлен, когда понял, какое именно оружие использовали убийцы. Сами-то арбалеты, или что-то очень похожее, я уже видел пару раз. Но эти ребята пользовались не простыми арбалетами. Запущенный с использование чакры сюрикен лишь едва сдвинул тяжелый болт с траектории. А скорость, с которой он летел, вообще вне всяких похвал. Так что либо там хитрый механизм, использующий чакру, либо просто очень хитрый механизм, способный создать достаточную ударную силу. Хотя я все еще не до конца понимаю, почему именно арбалет?

Но размышлял я больше на другую тему. Куда так торопится этот бегун? Если он меня заметил, то уже понял, что отставать я не собираюсь, как раз наоборот, медленно сближаюсь. Ему бы место для засады выбрать, и несколько подходящих мест мы уже пробежали. Стоит полагать, что он бежит куда-то, где мне будут рады. Обожаю ловушки, ведь раскрытая ловушка может запросто обернуться против тех, кто ее поставил. На ходу собираю печати и отправляю вперед клона, а сам продолжил двигаться в некотором отдалении. Географию долины я знаю… Ну, ладно, не знаю. Пару раз видел старую карту, на ней были отмечены клановые кварталы. Беглец же должен бежать куда-то, а это либо дома селян, которые, с некоторой вероятностью, могут попробовать его защитить, правда, как-то это неправдоподобно, либо заброшенный клановый квартал. Но опять же, это имеет смысл, только если у него там сидят союзники.

И вскоре я убедился, что беглец не один. Клон выскочил сразу за ним на открытое пространство, бывшее когда-то клановым кварталом. Напоминало это место квартал Ленгму, только еще более заброшенное и ощутимо пустое. Стоило клону показаться на открытом месте, как в него тут же полетело несколько арбалетных болтов. Сколько именно, он понять не успел, да и уклонился только от двух, так как был больше занят поиском позиций стрелков. Одного заметил точно, а я, получив от развеявшегося клона подсказку, в невидимости направился к первой жертве.

— Клон? — отдышавшись, констатировал факт беглец.

— Не расслабляться! — на виду показался еще один противник, — Он еще может быть здесь. Приготовиться, и ждем гостей!

Неторопливо продвигаясь к стрелку, я рассматривал противников. И их вид мне не нравился. Ничего очень уж устрашающего в них не было, но вот снаряжение. Одеты оба были абсолютно одинаково, разве что беглец тащил за собой свой арбалет, как я и подозревал, большой и тяжелый. На теле плотная бурая ткань, оставляющая открытыми только глаза. Грудь и спину закрывает некоторое подобие жилетов чунинов Ивы, но все же иные, имеющие темно-зеленую камуфляжную расцветку. Много кармашков, всяких и разных, и кармашки не пустуют. Пояс, так же с многочисленными подсумками и чем-то подобным. Руки, от ладоней до локтя, так же закрывает броня, той же расцветки, что и жилет. Такая же броня на ногах, от ступни и до колена. Так же элемент защиты той же окраски закрывал лицо, оставляя лишь глаза. Большего рассмотреть не успел, так как подобрался к первой цели.

Стрелок свил удобное гнездышко на крыше здания, поросшего кустарниками. Уже перезарядив арбалет, он прислонился спиной к одной из полуразрушенных стенок, прикрылся камуфлированным плащом, и бдел. Не знал бы, что он точно там, не заметил бы. А по спине забегали неприятные мурашки. Расцветку хаки в этом мире я уже встречал. А вот камуфлированные плащи, позволяющие на ровном месте замаскироваться под куст, это что-то не то. Меня стрелок не видел, и я уже хотел тихо его спеленать, чтобы допросить, но передумал. Ребята оснащены незнакомым мне образом, а значит, могут выбросить фокус, к которому не я буду готов. Не фокусничают только мертвые… ну, разве что некоторые. Поэтому я достал нинзя-то, и рванул вперед. Подходить медленно и незаметно не стоило и пытаться, боец бдел, а при свете моя маскировка несовершенна. Поэтому я вместе с рывком нанес прямой и венный удар. В глаз. Стрелок умер мгновенно. Убрав плащ, я уже куда внимательнее осмотрел противника.

В руке он держал шарик, похожий на дымовую шашку, разве что формы необычной. Трогать эту красоту я не стал, ведь что может держать в руке часовой на посту? Кроме оружия? Средство оповещения, вот что. А дальше начались странности. Шею и подбородок стрелка закрывали металлические пластины, вшитые в плотную ткань. Такие же после ощупывания, нашлись по всему телу, и закрывали они наиболее уязвимые места и болевые точки. Почему такие не носили шиноби? Лишний вес, да и спасти пластинка может, разве что, от иглы. Да и ходить постоянно в таком костюме, наверняка, не особо удобно. От иглы можно и уклониться, на что чаще всего и рассчитывали шиноби. Ну, элемент брони на шее мог бы спасти от нанесенного вскользь удара куная, возможно. Или если бы к нему подошли сзади и приставили бы к горлу лезвие. Забавно. Но удивило меня другое. На ладонях и на ногях были закреплены небольшие устройства. В сложенном положении просто деревянные пластины толщиной в пол сантиметра, и размером десять на шесть. Но, когда я нашел кнопку, из пластины выскочили короткие острые шипы с немного изогнутыми концами. Глядя на них, я впал в ступор, потому что узнал, что это за шипы. Устройство для лазания по стенам, деревянным, ну и при большом умении, плохим каменным. Но зачем? Зачем!? Осмотрел ступни, и нашел такие же устройства, разве что для ног, и еще чуть выше, в наколенниках. Проверил кармашки. Бомбочки, всякие и разные. Емкости, в которых порошки и вязкие субстанции, возможно, яды. Подсумок с арбалетными болтами. Подсумок с инструментами для полевого обслуживания, очень компактными. Сюрикены. Кунаев нет, но есть один нож необычной формы. Нож. Рукоять, обтянутая кожей. Перед лезвием небольшой металлический выступ, для защиты пальцев. И лезвие, с заточкой с одной стороны, с другой стороны заточен лишь конец лезвия, на одну треть длинны. Это не кунай, это нож. Что это за люди, биджу под хвост? Армейский нож. Сэнбонов нет. Есть ниндзя-то. В заднем подсумке обнаружилась кошка. И до меня дошел смысл всего этого. Простой и очевидный, но все же до смешного безумный в реалиях этого мира. Эти люди не использовали чакру. Они не были шиноби, в понимании местного населения. И мне очень захотелось побеседовать с одним из них.

По опустевшему, на вид, кварталу, пронесся удар камня о камень. Я насторожился, прислушиваясь. Раздалось еще два удара, уже из другого места. Затем еще три, снова из другого места, и я мог точно определить, откуда. А потом была тишина, и я понял, что это было. Перекличка.

Сразу соскользнул с крыши, куда всего через пару секунд залетела натуральная граната и рванула, не очень сильно, но покалечить меня бы могла. Начинаю уважать их, кем бы они ни были. Из кустов выпрыгивает еще один ниндзя, почему-то в очках, и швыряет мне под ноги еще гранату. Ожидаемо, если они не используют чакру, то должны понимать свою уязвимость для настоящих шиноби. От гранаты отскакиваю в сторону, но вместо взрыва раздается хлопок, и граната выбрасывает газ. Ладно, тоже не новость, хотя жаль я не посмотрел, что за маски они носят.

Неожиданностью стал сильный взрыв на крыше, с которой я спрыгнул, слишком уж близко я был, а с обостренным слухом меня попросту частично оглушило. Из кустов выпрыгивают уже двое ниндзя, один держит меч, второй кидает гранату. Подрывники биджевы. Проверять, взорвется или хлопнет дымом, не хотелось, и я отпрыгнул назад, запоздало понимая, что выпрыгиваю на открытое пространство. В ушах еще звенело, и ловить болты я не хотел. Стойка, и с ускорения снова ухожу в сторону зданий, едва не наступив на капкан. Да чтоб вас! Как я раньше этого не заметил!? Или просто еще не наступал?

Под ноги вновь прилетает какой-то предмет, и я, мысленно матерясь, прыгаю наугад. В этот раз рвануло, но опять же не сильно, зато с осколками. Прыгнул я удачно, меня не задело, но по движениям зелени наличие осколков, рвущих некоторые листья, читалось. Создаю клона, а сам вновь ухожу в маскировку. Как минимум еще одного стрелка я вычислить успел еще во время переклички, и потому бросаюсь к нему. Клон, изображая зайца, прыгает по кустам, уклоняясь от периодически взрывающихся гранат. Арбалетчик в мою сторону не смотрел, водил арбалетом, пытаясь прицелиться. Помня о возможной защите в самых неожиданных местах, выхватил нинзя-то и, пустив по нему чакру, и одним сильным взмахом снес голову противнику. Поднял его арбалет, и, прицелившись в одного из преследователей клона, всадил ему в спину болт.

И это сразу заметили. Я едва успел отскочить назад, как два болта прилетели уже туда, откуда я стрелял. Жестко работают. Поминаю, как со стрелковой точкой поступили в прошлый раз, я поспешил смыться и отсюда. Пришли воспоминания клона, в которых он сцепился с одним из бойцов противника в рукопашную, а второй ниндзя тут же, не раздумывая, спалил обоих струей огня, выпущенной из какого-то устройства. Нда, интересно, какой размен у них считается разумным? Крыша с трупом стрелка действительно рванула, и на моих глазах, выбежавший из кустов ниндзя бросил что-то в убитого стрелой напарника, и тело того тут же вспыхнуло. Вот же, улик оставлять не любят. Я их реально уважаю, если это просто люди. Только сколько их здесь?

На меня вновь выпрыгнул боец с мечом, и этот был немного крупнее собратьев. Да и вооружен был уже настоящей катаной. Я успел только положить руку на рукоять нинзято, когда противник взмахнул клинком, сопроводив взмах едва слышным:

— Иссен!

Уклоняясь от техники, оставившей заметную прореху в кустах, вновь выпрыгнул на открытое пространство. Но в этот раз сразу выпустил дым. И, понимая, что меня сейчас могут и просто гранатами закидать, запустил невидимость и рванулся в сторону. Вовремя, в дыме раздался взрыв. Кожу слегка обожгло в нескольких местах, как бывает при порезах, и маскировка нарушилась, потому что вязь печати была частично разорвана. В этот раз арбалетный механизм я услышал, и вовремя уклонился, запустив в ответ заряженный чакрой сенбон. Сюрикены могли не пробить пусть и легкую, но броню ниндзя. Второй арбалетчик выстрелил лишь с небольшим запозданием, но так же получил сэнбон в ответ. Как же хорошо, что они у меня тоже очень быстро летают.

Оставшиеся на виду двое противников бросились на меня. Тот, что покрупнее и с катаной, в ближний бой. Второй бросил мне под ноги новую посылку. Заметив маленькую ямку под ногой, я быстрым движением ноги отправил гранату туда, и сместился в сторону. Но вместо взрыва из ямы пошел газ, и мои царапины обожгло новой волной боли. Выхватил сэнбон, встречая катану второго противника. Но красивого боя не будет, будет быстрый. Не человеку тягаться со мной в рукамахательстве. Стойка, и сильный удар просто ломает правую руку противника. Тот быстро отстраняется выхватывая левой какую-то трубку. Стойка, ускорение, и мой локоть врезается в шею другого противника, но соскальзывает с элемента брони, так и не нанеся смертельного повреждения, хотя это, наверное, болезненно. Сзади вспыхивает пламя, противник со сломанной рукой отбрасывает в сторону отработавшую трубку, уже сгорающую в собственном пламени. Стойка, ускорение, но я останавливаюсь на середине дистанции, разделяющей нас. Мечник уже дернул за какую-то нитку, и взорвался, обдавая меня кровью и мелкими осколками, вновь добавляя мне мелких царапин. Биджев камикадзе. Хоть одного из них я должен поймать. Возвращаюсь к другому, срываю маску, проверяя рот, вырывая подозрительно неправильный зубик. Ломаю руки, ноги, и аккуратно кладу на землю. Пару хлопков по лицу, и жертва приходит в себя.

— Поговорим?

Парень, а это просто непримечательный паренек лет двадцати пяти, дергается руками и ногами, но быстро понимает, что они обездвижены. Проводит языком по зубам, обнаруживает пропажу.

Сзади раздается звук срабатывания арбалета, и я рефлекторно отбиваю болт элементом брони, чувствуя, как хрустят кости руки. Но болт не убивает допрашиваемого, а вот там, откуда стреляли, мгновенном вспыхивает пламя. Однако тут же слышу бульканье захлебывающегося кровью. Оборачиваюсь и вижу такую картину. Элементы шейной брони впились в шею, и во все стороны хлещет кровь. Видимо, устроены так, что при паре правильных движений головы можно было покончить с собой. Отхожу немного, вдруг тоже взорвется, и прислушиваюсь. Больше живых рядом, вроде как нет.

— Биджу!

Сколько их тут было? Десяток? Будь я менее проворен, возможно, и смогли бы меня достать. Глядя на тлеющее тело, понял, что следов не будет. Убить-то я их убил, но вот понять, что это за… даже не знаю, как назвать, так и не смог. И что-то сомневаюсь, что Миине повезло больше. Надеюсь, сильно ее не ранят, умирать девушке пока рановато. Но, чтоб их, эти ребята меня заинтересовали.

Глава 126

Вваливаюсь во владения Ленгму, держа за спиной матерчатый мешок, аки дед мороз. Только подарков у меня нет, так, пара тухлых, изрядно подпаленных, трофеев. Да и видок совсем не праздничный. Костюм местами обожжен, местами прорезан до самой плоти. Сам злой, как собака, пока собрал несколько самых заметных вещиц, успел нарваться на несколько мелких пакостных ловушек. Все, я заочно уважаю того, кто всему этому научил мальчишек. Ненавижу до рези в зубах, но уважаю. При встрече убью, но сначала все же допрошу. Появились вполне оправданные опасения, что я здесь такой залетчик совсем не один. Даже если нас, по крайней мере, двое, это уже проблема. Хотя, не стоит делать преждевременных выводов, это первое. А второе, у меня есть один знакомый, на чьи плечи можно скинуть поиски этих архаровцев и им подобных. Такой одноглазый и с перебинтованной рукой знакомый. Он умный, пусть думает.

— Где Шиоре… сан? — спрашиваю у первого же попавшегося члена клана.

Тот отрицательно качает головой.

— Что значит, нет? Нормально сказать можешь?

— Умер он, — выдыхает парень лет двадцати с небольшим.

— Биджу… — еще несколько ругательств вырывается без моего разрешения.

Ситуация медленно перетекает из состояния "терпимо опасная" в "большие неприятности".

— Где Хидан?

— В лаборатории.

— Мико возвращалась?

— Нет, не видел.

Вторая матерная триада. Не думаю, что ее убили, но черт! Даже если просто ощутимо ранили, и если отравили, то совсем плохо, потому что искать ее я могу очень долго и без особого результата. Не стоило разделяться, но кто же знал, что меня так тепло встретят?

Спускаюсь в лаборатории, впервые за время пребывания здесь видя действительно оживленных Ленгму. Подземелье напоминает расшевеленный муравейник, где все куда-то спешат, постоянно сталкиваясь и мешая друг другу. В этом безпорядке найти конкретного человека оказалось совсем не простой задачкой.

— Хидан!

— Тофу? Вернулся. А где Мико? Это неси Кирхе, а это на нижний склад, — последняя фраза была адресована не мне.

— Не знаю… пока. Кто сейчас главный в клане?

— Тофу, не сейчас. Нам надо быть готовым…

— Сейчас! Кто! Главный! В клане?

Хидаен несколько секунд сверлит меня взглядом, но отвечает:

— Я и еще несколько старших шиноби разделили между собой обязанности.

— Придется собрать обратно, и принять решение. Нужно уходить.

— Что? Кому? Куда?

Усмехаюсь.

— Всему клану. И, видимо, в Коноху, больше не куда.

— Что? Не сейчас! — рыкнул он на очередного подбежавшего соклановца, — что случилось?

— Вам нужно уходить из Юнокуни, и срочно.

— Но почему?

Чистую правду рассказывать… ну, не будет достаточного эффекта.

— У противника есть несколько оперативных групп. Они готовились к полномасштабному нападению. Я нашел только одну, и то с большим трудом ушел. Это плохо, Хидан. Нужно собрать ваш клан, и как можно быстрее валить отсюда.

— Вот же биджевы выродки! — лицо парня исказила гримаса ненависти.

— Что не так? — не понял я.

— Гин и остальные. Они ушли…

Даже не смотря на недосказанность я все понял.

— Мстить?

— Да, биджу под хвост! Мстить! Ты сам этого хотел! Сам хотел, чтобы мы взяли ситуацию под контроль! Силой!

— Знаю! — рявкнул я, останавливая поток обвинений Хидана, — Не знал я, что у них тут охотники на шиноби.

— Кто? — удивился Хидан.

— Долго объяснять. Давно они ушли?

— Да сразу за вами.

— А с толпой что? — вспомнил я про столпотворение.

— Сам не видел? — мрачно ответил Хидан.

Я даже замолчал от неожиданности, лишь через несколько секунд уточнив:

— Нет, другой стороной прошел. Что? Всех?

— Не всех, — поморщился Хидан, — но со злости атаковали толпу, кто чем умел. Пару сотен положили точно.

— Бл**ь! Этого и добивались! — я прорычал невразумительно, понимая, что проиграл.

Сейчас, даже если половина шиноби бегают по долине, нападая на кого попало, их будут медленно но упорно вырезать. А затем поднимут селян и направят против клана. Если просто столкнуть остатки клановых шиноби против селян, я однозначно поставил бы на шиноби. Но эти недоделанные ниндзя все меняют. Кто знает, сколько их еще здесь? Даже если два отряда, и я в случае атаки начну направленно их уничтожать, пока я закончу, перевес сил будет уже в сторону селян. И все. Конец истории.

— Хидан. Говорю серьезно. Либо вы сейчас спешно готовитесь к массовому бегству, тогда я с тему, кто вообще может сражаться, останусь защищать квартал. Не говори, что у вас нет потайных выходов. Второй вариант, ты отказываешься. Тогда я иду искать Мико, и мы валим отсюда уже вдвоем. Это не шутки, здесь опасно. Опасно для вашего клана.

— А остальные?

Отрицательно качаю головой. Они выиграют нам времени, сколько смогут.

— Тофу!

— Ладно, пока вы собираетесь, я постараюсь их поискать, а заодно и Мико. Но, если увижу, что к клану двигается большое скопление людей, сразу отступаю.

Хидан явно хотел еще что-то сказать, но все же кивнул.

— Хоть так. Хорошо, я все сделаю.

Поднимаюсь наверх, мысленно аплодируя противнику. Красиво, ничего не скажешь. Хотя, нет, ничего особенного. Имея в запасе несколько команд, на подобие встреченной мною, ему всего лишь нужно было разделись клан, заставить часть шиноби покинуть квартал.

Уже почти на поверхности нашел пытавшуюся отдышаться Миину, сидевшую прямо на входе в подземелье.

— Мико!

Я подошел к девушке, быстро осматривая ее на предмет несовместимых с жизнью ран.

— Слышу облегчение в голосе, — с ухмылкой выдохнула она, и тихо спросила — это театральное мастерство или действительно беспокоился?

Царапины, ожоги, но ничего особо серьезного нет.

— А где я, по твоему, тебе замену искать буду? Естественно беспокоился. Ты как?

— Как поняла, с кем имею дело, сразу прошлась по большой области усиленной гравитацией. Не меньше половины сами вспыхнули, не слишком качественные у них бомбы. Но меня ранили, и отравили. Если бы не научилась у одного параноика таскать за собой набор универсальных средств…

— Понял. Сейчас…

— Это не все, — остановила меня напарница, — пока возвращалась, слышала взрывы. Много. Если это не твоих рук дело…

— Шиоре умер. Часть шиноби отправились мстить, так что это их сейчас гоняют по долине, не давая вернуться в квартал.

— Биджу! Сюда идет толпа, большая. Мужчины и женщины, сосчитать не удалось, но с ними и те ребята в костюмах есть.

— Значит все, штурм, — заключил я, — Хидан внизу, готовит клан к отступлению. Иди к нему и проконтролируй. А затем прикроешь, когда они будут отступать. Я вас нагоню в пути, веди их по нашему маршруту.

— Уверен? — Миина с сомнением осмотрела мои порезы.

— Не беспокойся, второй раз так меня удивить они не сумеют. Еще вот, — протянул ей мешок с трофеями, — нужно принести это в Коноху, наш общий одноглазый знакомый должен знать, с чем мы столкнулись.

— Не говори так, будто не собираешься возвращаться.

Ухмыляюсь.

— Да просто в бою с этим неудобно прыгать. Не собираюсь я погибать за чужой клан в чужой стране. Все, вперед!

Девушка кивнула и, забрав мешок, скрылась в подземелье. А мне предстояло еще организовать оборону из того, кто здесь остался.

* * * * *

Толпа, ведомая общей целью, ворвалась на территорию кланового квартала. Большинство были вооружены вилами, серпами, и прочим сельхоз инструментом, что большого уважения не внушало, но людей было много, а лица их были решительны. Небольшая компания, наблюдавшая за ними из укрытия, предвкушающее оскалилась. Старший, парень с изрезанным многочисленными шрамами лицом, положил руку на рукоять клинка, закрепленного за спиной, и скользнул вперед.

Толпа, увидев нескольких шиноби, выпрыгнувших перед ними, замедлилась, присматриваясь. Они готовы были броситься в бой, но с кланом Ленгму, а не с неизвестными шиноби. Некоторые, узнавшие главаря, напряглись, сильнее сжимая руками оружие.

— Здрасте! Здрасте! Здрасте! — противным скрипучим голосом выкрикнул лидер.

Черные сапоги шиноби, синие штаны, потрепанные, запыленные. На теле потрепанный жилет чунина Конохи. На лбу перечеркнутый протектор Листа. Зеленые волосы распущены. Но шрамы на лице выглядели все так же пугающе, как и раньше.

— Смотрите, какая толпа собралась. Вы на праздник?

— Пшел прочь! — выкрикнул кто-то.

— Уходи с нашей земли!

Демон Страха начал смеяться, и так ужасающие, что толпа неосознанно попятилась. Отсмеявшись, он начал медленно приближаться к людям с вилами.

— Ваша? — спросил он, — Правда?

Его насмешливо издевательский тон пугал.

— Не-е-ет. Сегодня вы нападете на последний клан в своем селении, — нукенин продолжал медленно приближаться, и вторую половину он произнес не скрывая угрозы, — а завтра вы все станете моими. Один за другим. Каждую ночь я буду забирать одного человека. Каждый день его тело будут находить у порога его дома. Одного за другим. А знаете, почему я буду это делать?

Нукенин остановился, улыбнулся, убирая правую руку за спину.

— Потому что это безумно весело! — выкрикнул он и растворился.

Через миг он появился уже перед неровным строем людей и нанес один удар правой рукой. С диким свистом с его ладони сорвалась техника, и ударила в толпу. Невидимые лопасти мясорубки почти мгновенно прорезались сквозь людей, оставляя перед нукенином широкую полосу длинной в несколько десятков шагов, раскидывая во все стороны куски плоти и разбрызгивая кровь. Толпа, охнула, попятилась, но не дрогнула. Нукенин провел по людям взглядом, отмечая, что они напуганы, каждый по отдельности, но что-то не дает им разбежаться.

— Не бойтесь его! Он лишь один человек, несущий в себе зло, — из толпы появился, наконец, монах, — Все вместе мы сможем одолеть его. Верьте в свои силы!

Нукенин зацепился взглядом за монаха, рассматривая его, изучая. Обычная одежда, символ креста на ткани. Лысый. Никаких примечательных черт, выделявших бы его из множества странствующих монахов, кроме символа.

— Хо-хо-хо. А я думал, у меня шутки плохие.

Люди тут же постарались заполнить прореху, чтобы защитить монаха от нукенина, но между ними вставить побаивались.

— Убирайся, или мы порубим тебя на части!

Шиноби улыбнулся:

— Как на счет фокуса? Сейчас я здесь, и вот…

Мгновение, движение, которое никто не сумел уловить, и Нукенин уже прижал кунай к горлу монаха, держа наготове и клинок.

— Верьте в свои силы, да? — нукенин оскалился, что должно было быть улыбкой, — Знаешь, откуда у меня эти шрамы? У меня было дочка. Красивая! Но она меня не слушалась. Я рассказывал ей сказки на ночь, а она говорила: мне не страшно, папочка. Каждый раз она мне повторяла я совсем не боюсь, папочка. Каждый раз она просила меня расскажи мне страшную сказку, папочка, а потом, когда я заканчивал, смеялась мне в лицо а я совсем не верю в монстров. Я рассказывал свои любимые сказки, а она не боялась, и не хотела ложиться спать. Тогда я взял этот самый кунай и порезал свое лицо. Я пришел к ней и спросил: ну что, доченька, теперь ты веришь в монстров? Она поверила. Она так испугалась, что умерла от страха. Теперь я знаю всю иронию. Нет монстров страшнее, чем люди. Скажи. Ты веришь в монстров?

И нукенин резко дернулся, отбивая пущенный в него болт клинком. Железка, изменив направление, врезалась в чье-то тело, мгновенно убивая. Но это было уже не важно, толпа бросилась на него, а мечник одиночка, начал отбиваться. В этот момент к нему на помощь пришли и другие, забрасывая селян сюрикенами и орудуя своими мечами. Минута боя, и вокруг нукенинов образовалось пустое пространство, заваленное телами, но ни на одном из них не было и царапины. И монах лежал под их ногами, чудом еще живой.

— Знаете, почему меня зовут Демоном Страха? Потому что все вы мои жертвы! И это мое жертвоприношение!

Грохнул взрыв, мощный, образовавший в центре толпы массивную прореху. Но толпа вновь не дрогнула, а с криками ярости бросилась дальше, вперед, в бой.

В этот момент шиноби Листа у ворот клановой крепости слегка дернулся, поморщившись.

— Не испугались. Жаль, план был хороший, — сообщил он стоявшим рядом шиноби клана.

— Что теперь? — спросил молодой воин в одежде монаха.

— Драться, — легко ответил Тофу, — поменьше оставайтесь на одном месте, чтобы не стать мишенью для стрелков. Это лишь крестьяне, у них нет навыков владения оружия. Да и оружие-то…

В этот момент все присутствующие услышали крик разъяренной толпы.

— Помните, в узких проходах их количество не является преимуществом. Деритесь. Вы должны дать своему клану время уйти.

Оставив воинов клана, называть которых шиноби язык как-то не поворачивался, Тофу отступил, меняя позицию. Он собирался выкашивать тех, кто был куда страшнее толпы. Ниндзя. Вот от кого следовало избавиться первым делом. Тофу лишь сожалел, что потратил все время подготовки на большую ловушку, должную отпугнуть людей, хотя мог бы заминировать часть территории клана, хотя бы самые удобные позиции для стрелков. Но, что сделано, то сделано. Толпа ворвалась в ворота и встретилась с клинками защитников, и практически сразу первые арбалетные болты ударили по защитникам.

В это же время Мико закончила запечатывать хлам, что всучил ей напарник. Работала она прямо в лаборатории, краем глаза посматривая на активно готовившихся к бегству Ленгму.

— Хидан, долго еще?

— Почти все.

— А то, о чем вы говорили с Тофу? — напомнила Мико.

— Я все сделаю, — кивнул Хидан, — прямо сейчас. Сиолу выведет вас к потай…

По подземелью пронесся грохот, сразу привлекший себя полное внимание присутствовавших.

— Они еще должны сражаться наверху, — вслух размышляла Мико, — много потайных ходов, ведущих сюда?

— Нет, то есть да, но половина из них давно завалены. Да и не знает никто об их существовании.

— Я бы не была так уверена, — поморщилась шиноби Листа, — собирайтесь быстрее!

До Хидана и Мико донеслись крики и приглушенные звуки борьбы. Причем шел шум сразу с нескольких направлений.

— Готовьтесь к бою, — предупредила девушка, доставая кунай.

— Но все воины наверху!

— Скажите это им.

Первый противник выскочил из бокового прохода, ведущего к холодильникам, и сразу вскинул свой арбалет. Мико была быстрее, и пущенный ей кунай врезался в лицо человека раньше, чем тот успел прицелиться. Девушка уже скользнула к нему, перепрыгивая столы и разбрасывая по полу все, что случайно задевала, и успела вовремя. Следующий противник тоже держал арбалет, но девушка перехватила его, отведя в сторону, а сама атаковала. Хидан, шепотом матерясь, достал свой кунай, и пошел в коридор, ведущий на нижние уровни, но не ушел далеко, ввязавшись в бой. Противники действовали слаженно и умело, но все же слишком сильно уступали по физическим данным. Шиноби Ленгму убил троих, прежде чем получил первую царапину, пролетевшим по касательной болтом. Хлопнуло несколько взрывов, но Хидан не обращал на них особого внимания, сосредоточившись на бое. Не выглядывать за углы, там могут ждать противники с готовыми к стрельбе арбалетами. Не бить по болевым точкам, там встречается защита, острие куная соскальзывает. Сразу отскакивать, если услышал, как что-то упало под ноги. Броском куная добив последнего, пытавшегося перезарядить оружие, противника, Хидан отдышался. И только сейчас, во время короткой передышки, он вспомнил, что противники могли попасть и в живые комнаты.

— Нагеки!

Плюнув на все, Хидан побежал вверх. Помня, что противники пытались пробиться к лаборатории, он пошел в обход, через дополнительные помещения, через зал, где сейчас лежала ритуальная коса. Войдя в зал, он услышал голоса, незнакомые голоса, приближавшиеся как раз со стороны жилых помещений. Хидан потянулся к сумке с кунаями, но та была пуста. Последний он выкинул не так давно, а за время спокойно жизни как-то перестал ее пополнять. Взгляд сам собой упал на косу. Когда-то давно он даже тренировался обращению с нею, учился у отца, который по стечению обстоятельств был мастером именно этого оружия. Зацепив обратный конец цепи на руке, Хидан взял оружие наизготовку и взмахнул, примеряясь к балансу. Оружие отозвалось неожиданно приятно, и шиноби Ленгму почувствовал себя готовым к бою. Встречать противника в узких коридорах было бы глупостью, и он дождался, пока три человека в необычной форме сами пришли к нему. Первый сразу получил неожиданный удар из-за угла, все три лезвия врезались в грудь воина, мгновенно его убив. Стоило Хидану освободить оружие, как из прохода прилетело два предмета, и шиноби инстинктивно отпрыгнул назад, заодно зажмурившись. Хлопнуло, а сразу за хлопком последовала вспышка. Хлопок поселил в ушах пронзительный писк, но Хидан не открыл глаза, пока давление белого света не исчезло. Второй выскочивший противник, последовав примеру первого, получил свой удар. Но ему повезло меньше, удачный взмах косы срубил парню голову. Третий попытался отступить, но Хидан опрокинул его на спину удачным броском косы. А затем, не теряя времени, подошел и добил.

Не встречая больше препятствий, шиноби Ленгму побежал к своей невесте и ребенку.

Глава 127

Последний кунай из сумки улетел в цель, а я отбил очередной арбалетный болт лезвием ниндзя-то. Резкое движение руки, с тихим хлопком в ладони появляется клон-сюрикен, и улетает в цель, но безуспешно. Последний ниндзя попался какой-то слишком упрямый. Не было бы на лице маски, сплюнул бы. Тонких легких кунаев Игараси в сумке помещалось намного больше, чем обычных, но и они уже кончились, а чакры на клон-печати было жалко. Вот и остался с ниндзя-то в одной руке, и карамбитом в другой. Сближение, взмах клинка, ниндзя принимает его на корпус арбалета, все равно уже бесполезного, успевает даже блокировать удар карамбита. Какой он был по счету? Двадцатый? Кажется, я порядком выдохся, уже почти не превосхожу человека в скорости. Слишком долгий бой.

Толкаю противника корпусом, просто навалившись на арбалет. Он отступает, пока не прижимается спиной к стене. Резко отскакиваю назад, ударяю ногой в стрелковое оружие, добавляя веса тела. Ниндзя блокирует, но болезненно выдыхает. Еще удар, и его руки уже едва держат оружие. Перехватить карамбит, чтобы использовать, как коготь, зацепиться за какую-нибудь выступающую делать арбалета, потянуть вниз, открывая противника, и сразу резкий удар ниндзя-то. Все, последний, вроде как, готов.

Оглядываюсь на поле боя. Ленгму отступили к самому входу в подземелье, еще немного, и все, ворвутся жители в подвалы клана. Но, вот что странно, я ожидал куда большего количества противников. Не в смысле селян, а именно этих недоделанных ниндзя. Да, даже они сумели меня порядком достать, но я вообще рассчитывал тянуть время, а затем отступить. Но нет, перебил всех, и теперь не понимаю, это у них было всего четыре группы, или я что-то упустил.

Переведя дыхание, быстро отступил обратно к подземелью. В идеале нужно было сейчас делать ноги куда подальше, но я не сопливый генин, и даже не просто чунин. Сначала нужно убедиться, что клан ушел, и не забыл оставить за собой подарки, которые похоронят все это место вместе с собой. Кто-то должен проверять чужую работу, чтобы не оставить следов и ошибок, о которых потом все будут жалеть.

Спустился до жилых уровней, и сразу стало ясно, где я просчитался. Запах крови чувствовался достаточно отчетливо, ниндзя все же прорвались сюда. Всего скорее, другими путями. Быстро прошел до жилых комнат, проверяя, нет ли выживших, да и отсюда можно было попасть вниз, минуя основные проходы, где еще могли остаться враги. Тишина, тела людей. Как членов клана Ленгму, так и нападавших. Некоторые из нападавших порублены весьма основательно, такое катанами не сделаешь. Проходя мимо, зашел и в комнату Хидана и Негаки, нужно было убедиться, сумели они уйти или… Или.

Нагеки лежала на полу, мертвая, в луже крови. Похоже, в нее просто походя выстрелили из арбалета. Но меня привлекла надпись. Прямо перед девушкой кровью были начертаны несколько иероглифов. Криво, не ровно, и не всегда понятно, но на первый взгляд читалось…

— Дзяшин. Какая ирония.

Несколько иероглифов в начале были стерты шагами, пара случайно упавших капель крови искажали уже написанные, и несколько оставались не дописанными. Стерев лишнее, и макнув палец в еще не застывшую кровь дописал:

— Пусть будет Шина, — прочитал я.

Закрыв девушке глаза, поспешил вниз. Сверху уже начали доноситься голоса, неровный и нестройный хор. Толпа пробилась внутрь, то, что осталось от толпы. Воины Ленгму, не перебитые арбалетчиками, изрядно проредили селян. Спустился в зал, где должна была находиться ритуальная коса. Косы на месте не было, зато было с десяток трупов, расчлененных на части. Достав из кармана один из трех оставшихся свитков с многократно усиленной взрывной печатью, производства Узумаке, я оставил ее здесь, активировав. Спустился глубже.

Лаборатории встретили меня еще большим количеством тел. Считать их не было смысла, и здесь перемешались трупы как нападавших, так и защитников. Я оставил еще печать, и уже собрался спускаться на нижний уровень, но остановился. Снизу поднялся Хидан, удерживающий косу на плече. Одежда носила на себе многочисленные дыры, сам парень был просто таки облит кровью. Но, кажется, серьезных ран не имел, двигался без стеснения.

— Хидан? Какого биджу ты здесь делаешь? Хотя… не отвечай, мстишь за Нагеки, да?

Но парень улыбнулся мне, крепче сжимая косу.

— Ты сдохнешь во славу великого Дзяшин-сама, уе**к!

— Что?

Едва успеваю отскочить назад, уклоняясь от оказавшейся неожиданно длинной косы. А Хидан уже сближался, взмахивая ей над головой. Прыгаю вверх, уклоняясь от нового замаха. Хидан раскручивает косу над головой и обрушивает на меня смерч из ударов. Лишь от нескольких я успеваю уклониться, а затем приходится жестко блокировать, что едва не ломает мне кости руки.

— Хидан?

— Заткни пасть, х***утало! Я уе***у тебя, а за тобой и всех остальных!

Хидан вновь раскручивает косу, но на этот раз ловчее, и сильнее. Уклоняюсь, в основном отпрыгивая назад. Ритуальное оружие без труда разносит лабораторные столы, раскидывая во все стороны склянки и щепки, и в нос попадает неприятный запах реагентов. Хидан тоже уловил запах, остановился, ухмыляясь.

— Соси х**!

Он высекает косой искру, и по лаборатории проносится взрыв, впечатавший меня в стену с чудовищной силой. Костюм нагрелся, но короткое, пусть и жаркое пламя, выдержал, а вот открытее участки получили ожоги. Из огня горящих столов на меня вышел Хидан. Одежда горела, но ему самому, похоже, это неудобств не доставляло.

— Умри во славу Дзяшин-сама!

— Перебьешься.

Перехватываю карамбит. Хидан делает замах, но я ловлю древко косы когтем ножа, и ногой прижимаю его к полу. Хидан тут же пытается вырвать оружие, и я ему не мешаю, отчего его рывок выходит слишком резким, и он теряет равновесие. Ускоряюсь, сближаясь с противником, и делаю несколько быстрых ударов, в основном по связкам сухожилий.

— Бл**ь! Уе**к! Да я тебя…

Я уже не слушал, оставив еще одну печать, рванулся к выходу. Парень принял средство для бессмертия. Уж не знаю, сам, или опоили, но это и неважно теперь. Все, я убедился. Клан Ленгму в этом месте больше не обитает, можно взрывать к чертям.

Взрыв нагнал меня уже на границе долины, когда до обговоренного места встречи оставалось совсем немного. Но, благо, Миина и два десятка членов клана Ленгму ждали меня на месте. Они были хмуры, испуганы. И, что самое неприятное, все они были лишь младшими членами клана. Среди спасшихся только Сиола, мельком мне знакомая, была медиком, и еще трое помогали в лабораториях, все остальное просто молодые члена клана. Нагнав их, рухнул на землю, желая просто уснуть на пару часиков. Но все же принял сидячее положение, вопросительно глянув на Миину.

— нормально? — напарница махнула мне рукой, показывая, что в норме, но по ее виду хорошо читалась усталость.

— Почему так мало спасшихся?

— Противники воспользовались тайными проходами. Старшие члены клана остались защищать наш отход, — вместо напарницы ответила Сиола, — это будущее нашего клана.

Подавил вздох. Как глупо. У них не осталось ни клановых секретов, ни опытных шиноби, способных передать знания. Они уже не клан, так, большая семья. Отдаю должное противнику, кем бы он ни был, уже в который раз. Он меня обставил, по всем пунктам.

— Мне нужно взглянуть на бумаги, что вы взяли с собой.

— Что? Зачем? — не поняла медик.

— Это важно! Меня интересует оружие, которое разрабатывал Хидан и его отец.

Сиола кивнула:

— Да, все у меня. Хидан сказал, что это должно спасти наш клан. Техника убийства, что очень заинтересует Коноху.

Миина подобралась, сгруппировалась, как готовящаяся к прыжку кошка. А я грустно улыбнулся, поднимаясь на ноги.

— Знаешь. Хидан, похоже, все же был идиотом. Это не спасет ваш клан. Он подписал вам приговор.

— Что? — Сиола напряглась, но все еще не понимала.

— Миина. Никаких свидетелей.

С места мы сорвались одновременно. Глупо, черт, очень глупо. Можно было бы отвести ее в сторону и спросить тихо, но я был уверен, что Хидан меня послушает. На что он надеялся, передавая информацию им? Теперь, чтобы мы с Мииной не сделали, информация об оружии все равно бы достигла ушей Данзо, а мне это категорически не нужно. Нет. Такие вещи нужно хоронить без всяких следов.

Я облокотился на дерево, пытаясь отдышаться, напарница присела рядом.

— Что дальше?

— Ты сможешь уничтожить трупы без следа? У меня закончилось средство.

— Смогу, через часик, — кивнула девушка, поморщившись.

За нами вряд ли кто-то пойдет. Ниндзя должны были осматривать то, что им досталось. Они же наверняка хотели захватить секреты клана. Сейчас у них и так должно быть полно проблем.

— Я проверю все, что они насобирали, отсеяв лишнее. Когда закончу, ты уничтожишь тела.

— Вот так и исчезают кланы, да? — грустно спросила бывшая Узумаки…

* * * * *

Двое в черных плащах с нанесенными на них красными облаками вошли в деревню, некогда называемую Югокуре. И то, что они увидели, несколько разнилось с тем, что они ожидали увидеть. Всюду тлеющие дома, догорающие пожары, кое-где мертвые тела. Вдали, над лесом поднимались столбы дыма, что на фоне заходящего солнца выглядело… по-своему красиво.

— Какузу-сан. Вы уверены, что мы правильно пришли.

— Да, я узнаю Югокуре.

— Здесь всегда так? — удивился его спутник, — весело. Если они подобные праздники хотя бы раз в месяц устраивают, я бы здесь поселился.

— Идем, — проигнорировал его слова тот, кого назвали Какузу, — ищи живых.

Какузу пошел вперед, а его спутник, закрыв глаза, прислушался к внутренним ощущениям. Постояв так некоторое время, он, не открывая глаз, пошел вперед, вслед за напарником.

— Не поверишь, Какузу. Не одной живой души не чувствую. Один источник чакры поблизости, и более никого.

— Не может быть.

Напарник открыл глаза и нагнал Какузу.

— Я серьезно. Никого.

— Я сказал, не может быть. Либо ты плохо смотришь, либо… Ладно, пошли, найдем этот источник чакры.

Напарники прошлись по разрушенному селению и вышли в поле. Картина, которую они там наблюдали, была… своеобразной. Множество мертвых людей, разложенных в огромном символе, и единственный человек, стоящий в центре.

— Что здесь творится?

Парень с голым торсом и косой, перекинутой через плечо, повернулся к гостям.

— Еще жертвы во славу Дзяшина-сама! — крикнул он, и побежал в их сторону.

— Считаю, что убийство всяких психов, вроде этого — очень полезное и правильное дело, — хмыкнул напарник Какузу, прежде чем сложить печати, — Высвобождение воды: Водяная пуля!

В психа с косой улетел сконцентрированный водяной плевок, но тот легко поймал его рукой. Вода содрала кожу и некоторое количество мяса, но каких-то неудобств ему не принесла. Напарник Какузу, выругавшись, продолжил стрелять водяными пулями, но теперь псих уклонялся, и техника лишь изредка слегка задевала его. Но, когда противники оказались близко, шиноби в черном плаще с красными облаками выхватил катану и встретил косу, сразу вступив в яростный рукопашный бой.

— Помочь не хочешь? — выкрикнул напарник Какузу, но старик оказался глух к его просьбе.

Какузу смотрел, и не мог понять. Псих получал один удар за другим, но будто не замечал ранений. А вот напарник уставал, и все больше ошибался, но пока не попадал под удар. Псих, видимо, ощутив превосходство, начал вращать косу вокруг себя, изображая небольшой смерч, и в какой-то момент сумел достать шиноби в плаще. Совсем чуть-чуть, лишь зацепить плоть и пустить кровь. Псих засмеялся:

— Все, п****к! Ты попал.

Псих резко отступил, возвращаясь куда-то в центр круга из тел, что сам же и выложил. Оказавшись там, он слизал капли крови с лезвия косы, и улыбнулся. Несколько мгновений ничего не происходило.

— Что это с ним? — так и не понял напарник Какузу.

Но затем псих изменился. Кожа почернела, и на не выступил белый рисунок. Он достал длинный кинжал, и, счастливо улыбаясь, вонзил его себе в живот. Тут же напарник Какузу захлебнулся кровью и упал на землю.

— Во имя Дзяшин-сама! — кричал псих, продолжая колоть себя ножом, а под напарником Какузу все росла лужа крови, пока он не издох окончательно.

— Интересно, — прокомментировал все происходящее сам Какузу.

— Эй. Ты следующий, — заявил псих.

— У тебя ничего не выйдет. Я сильнее этого, — Какузу кивком указал на труп.

— Меня это нее**т, — хмыкнул псих, — я приношу жертвы во славу Дзяшин-сама!

— Стой, — Какузу поднял руку, — как тебя зовут?

— Ну, Хидан, и х**и? — ответил псих.

— Присоединяйся к нам, Хидан. И жертвы, которые ты будешь отдавать своему богу, будут самыми сильными шиноби в мире.

Хидан улыбнулся, такая перспектива ему нравилась. И Какузу слегка улыбнулся под маской. Он всегда умел находить истинную цену вещей. И только что заплатил за сильного шиноби одним бездарным слабаком. Хорошее приобретение. Очень хорошее.

Глава 128

Коноха встретила нас ярким солнцем и теплым ветерком. Селение жило своей жизнью, и здесь никому не было дела до произошедшего в соседней стране. Ну, может, кому-то и было, но не многим. Нас встретил неприметный паренек с бледной кожей, появившийся из тени, когда мы проходили по одной из улиц.

— Идите за мной.

Оперативник Корня. С некоторых пор я умею безошибочно их определять, есть некоторые специфические признаки. К примеру, запах. Они обитают в каком-то подземелье, так что от них, пусть и слабо, но пахнет землей.

— Конечно.

Немногословный парень провел нас по каким-то закоулкам и привел в бар. Указав на один из столиков, он добавил:

— Ждите, — и ушел.

— Четыре слова за пятнадцать минут. Да он оратор, — хмыкнул я, присаживаясь.

— Твой коллега, кстати, — улыбнулась Миина, — но ему не хватает твоего шарма.

— И юмора, — добавил я.

Но девушка отрицательно покачала головой:

— С этим как раз проблемы нет. Иногда может такое сказать, что… Хм. Нет, твое: "Ты должен быть страшным, сынок" все же было круче.

Киваю, негромко посмеиваясь. В бар входит тройка неприметных мужчин, и жестом указываем нам следовать за ними. Нас приглашают в одну из комнат второго этажа, двое остаются снаружи, а с третьего спадает хенге.

— Данзо-сама! — тут же принимает стойку Миина, упав на одно колено и склонив голову.

Я ее жеста не повторяю, все же заштатный сотрудник. Если опущусь до расшаркиваний перед Данзо, он скорее начнет меня в чем-то подозревать, чем обрадуется такой преданности. Я уважаю его, я подчиняюсь ему, но я не преклоняюсь перед ним. Разумная наглость в нашем деле ценится куда больше собачей преданности.

— Добрый день, Данзо-сан! — уважительно кланяюсь.

— Садитесь.

Он занимает одно из кресел, я расположился перед ним, Миина позади меня.

— Рассказывай.

Вытаскиваю бумаги и протягиваю ему:

— Здесь все материалы, связанные с исследованиями. Все, что удалось унести, — дождавшись вопросительного взгляда, продолжаю, — На клан Ленгму напали, уничтожили в полном составе, мы не смогли этому воспрепятствовать. В течение последнего полугода некто вел подрывную деятельность в селении, обращая крестьян и прочих жителей против клана.

— Смысл?

— Поднять их на вооруженное восстание, чтобы они стали отвлекающим фактором во время атаки.

Данзо кивнул:

— Понятно. Кто?

— Неизвестно.

Вновь вопросительный взгляд, на тот раз требовательный. Ну да, в сложившейся ситуации я должен был узнать, кто противник, но если бы все было так просто.

— В селении проповедовал монах, и взять его живым… не было возможности. На последней стадии подготовки появились и основные силы противника. Но они не были шиноби.

— Не понял, — Данзо никак не отреагировал, внешне, во всяком случае.

— Более полусотни человек. Мужчины, в возрасте от восемнадцати до тридцати, примерно. Не шиноби, обычные люди. Но они имели специальное оснащение, и некоторую подготовку. Миина.

Девушка достала свиток и распечатала мешок с железом. Взяв его, я перечислил:

— Это используется для лазания по стенам. Это для залезания на препятствия. Нож. А это, — на столик, по случаю пододвинутый мной из угла комнаты, лег арбалет, — стрелковое оружие. Болт имеет очень большую скорость, и достаточно опасен, даже для шиноби. Так же в их снаряжении много гранат с различными эффектами. Что касается подготовки, их тактика — ловушки, засады, действие через головы тех, кто принимает на себя основной удар. В прямом бою они не противники шиноби, я, пусть и с немалым трудом, но убил десятерых в одиночку.

Данзо бесстрастно осмотрел предметы, и снова перевел взгляд на меня:

— Тогда зачем они вообще нужны?

— Монах, поднимавший селян на борьбу, он настраивал их не только против Ленгму. Он настраивал их против шиноби вообще. И эти бойцы, это попытка создать отряды, способные противодействовать шиноби.

— Это чепуха, — покачал головой Данзо, — джоунин без труда перебьет и сотню таких… воинов.

Киваю:

— Конечно. Но, как я уже говорил, они не готовились к прямому бою. Если шиноби будет не готов к встрече с такими вот ребятами, он погибнет. Но это не главное. Главное, что они люди, а не шиноби. Их может быть очень много.

— Их нужно готовить, — возразил Данзо.

Отрицательно качаю головой:

— Готовить нужно нас, шиноби. С детства. Дайте мне два десятка вчерашних бандитов, трех помощников и полгода, и я вам натренирую таких же. Год на лидеров групп. Что они умеют? Стрелять из арбалета и применять все свои игрушки. Все. Минимум физической подготовки, основы рукопашного боя, немного тактики. Кто бы их ни готовил, он ограничен только наличием мужчин подходящего возраста и материалом ля изготовления оружия.

Данзо задумался. Перспективы я обрисовал достаточно четко. И старику, как и мне, в общем-то, очень не хотелось, чтобы через несколько лет, откуда не возьмись, взялась бы целая армия таких хлопцев.

— Я понял тебя. Что-то еще по ним тебе удалось узнать?

— Среди них было два самурая, и еще, — я взял бумагу и нарисовал простой крест, — этот символ. Он был у монаха.

— Крест?

— Да, обычный крест. Может, как-то поможет в поисках.

Данзо кивнул:

— Что по работе Ленгму?

— Вулкан, в жерле которого и находилась долина, породил минерал, — на стол легла небольшая колба с камешком внутри, — вызывающий характерную реакцию у шиноби, да и у людей. Ленгму пытались научиться использовать его, вводя в организм шиноби, что делало его невероятно живучим. Однако побочный симптом рушил все их планы. Минерал действовал, как очень сильное гендзюцу, причины четко описаны в бумагах, и кардинально менял психику подопытного. А вывести минерал весьма проблематично. В общем, что-либо придумать они так и не успели. Однако, хм, — я усмехнулся, — природа сама подсказывала им выход. Раз в год большое количество минерала попадало в местное озеро, и, если купаться в это время, организм залечивает раны и восстанавливается очень быстро. Без побочных эффектов, если воду не пить, естественно. Я считаю, если дать Хокаге-сама поработать с минералом, она сможет создать на его основе хорошее целебное средство.

Данзо кивнул, задумчиво глядя на минерал:

— Они сообщали о разработке какого-то оружия на основе своих знаний.

Отрицательно качаю головой:

— У них было несколько бредовых идей, но ничего, сколько-нибудь интересного. Думаю, просто набивали себе цену.

— Вот как?

Киваю.

— Это все?

Я прокрутил в голове все, что произошло, и кивнул:

— Да, больше ничего важного. Все остальное вы сможете узнать из отчета Миины.

— Я понял. Свободен.

Встаю, вновь поклонившись.

— Всего доброго, Данзо-сан.

ОВА 2

Глава 2/1

Солнце уже вовсю заливало комнату светом, но парню, спавшему в своей кровати, это ничуть не мешало. Он предусмотрительно поставил свое ложе в самый темный угол комнаты, и мог спокойно спать весь день. Если бы не мама.

— Рьюго! Просыпайся! Иди завтракать!

Он открыл глаза и сел в кровати, заразительно зевнув и подавив желание упасть обратно на подушку.

— Рьюго! Ты проснулся?

— Да, мама.

Парень сполз с кровати и неторопливо оделся. На зеркале, перед которым он остановился, чтобы проверить внешний вид, висел протектор деревни. Рьюго получил его лишь пару дней назад, и еще не решил, как собирается его носить. На лбу было просто не привычно, на шее неудобно, мешал мощный воротник его повседневного костюма. Плечо? Рьюго поморщился. Копировать своего родственника он не хотел совершенно, даже в таких мелочах. Недолго думая, Рьюго закрепил протектор на нагрудном левом кармане, и еще раз посмотрел на себя в зеркало. Вчерашний ученик академии, только получивший ранг генина. Высокий, несколько выше своих однокашников, худощавый, это все у него от отца, как и черные волосы. Мама ведь гордится своей огненно рыжей шевелюрой. Синие шорты шиноби, куртка без рукавов с толстым воротом, плотно облегающим шею. А теперь еще и протектор на груди.

— Рьюго?

— Уже спускаюсь.

Парень сбежал вниз на завтрак.

— Поторопись, а то пропустишь свое распределение.

— Без меня не начнут, — хмыкнул парень, зная, что до начала процедуры еще несколько часов.

— Я сказала, поторопись!

— Да, да.

Перекусив, он выскользнул на улицу и неторопливо побрел в сторону академии. Пройдя несколько домов, парень остановился, прислонившись спиной к забору и начал ждать. Но его ожидание продлилось недолго, из-за поворота появился его сверстник.

— Привет, Рьюго!

— Привет, Инахо.

Новый светло русый паренек был несколько ниже друга, но сложен куда крепче. Инахо был облачен в серые бриджи и синюю майку, а протектор завязал на лбу. Уже вдвоем они продолжили путь.

— Ты так и на миссии ходить будешь?

— Ты же знаешь, мне так проще концентрироваться. Не могу, когда много одежек.

— Но это не практично. Сколько раз царапался, когда по лесу бегали?

— Я уже привык, мелкие царапины перетерплю.

— Понятно.

Инахо помолчал немного, но молчать долго он не мог в принципе:

— Я слышал, как отец вчера разговаривал о капитанах команд с Ирукой-сенсеем. Ругался, но я не понял, почему. Один из капитанов, насколько я понял, не заслуживает доверия.

Рьюго кивнул:

— Я тоже слышал. К отцу приходил Шикаку-сама. Может я неправильно услышал, но он сказал, что одним из капитанов будет убийца высшего ранга.

— Преступник? — не понял Инахо.

Но его друг покачал головой:

— Нет. Убийца из Листа. Такие тоже бывают, но их, вроде как, мало. Да и по именам их ни кто не знает, кроме глав кланов и типа этого.

— Круто! Я бы хотел попасть к такому! Представь, сколькому он сможет научить!

— Не знаю, Инахо. Я думаю, подобные ему одиночки. Да и не нападают они в открытую, а значит, действуют совсем не так, как шиноби. Я бы такого не выбрал, но выбор-то делать не нам.

— А я все равно считаю, что это круто.

— Придем, увидим.

В классе собрался весь поток, они были последними. Ребята нервничали и маялись от нетерпения, пусть и старались не показывать волнения. Рьюго и Инахо сели в стороне, негромко переговариваясь, пока в класс не зашел Ирука-сенсей.

— Всем привет. Я хочу вас всех поздравить с успешной сдачей экзамена. Вы теперь генины Конохи, носите это звание с гордостью. А теперь о составах…

Рьюго и Инахо переглянулись, улыбнувшись друг другу.

— Надеюсь, будем в одной команде, — признался Рьюго.

Инахо хитро улыбнулся:

— А то! Забыл, у кого папа сенсей Академии?

Перечислив большую часть класса, Ирука дошел и до них.

— Тринадцатая команда. Рьюго Нара-Укитака, Инахо Темуи, Футабе Корохи. Капитан команды, — Ирука чуть нахмурился, — чунин Минакуро Като.

Рьюго и Инахо переглянулись и обреченно выдохнули. Они были средними учениками, а вот Футабе талантами не отличалась, так что парни были уверены, что им придется ее тащить на себе.

— А этот Минакуро? Ты что-нибудь наешь о нем? — спросил Инахо.

— Нет… Разве что… Точно! — осенило Рьюгу, — Это же сверстник Шикамару! Он стал чунином по итогам того же экзамена, один из двух самых молодых чунинов деревни.

— Ну, тогда он просто не может быть слабаком, верно?

— Думаю, да, — кивнул Рьюго, — раз его уже назначают капитаном. Но с Футабе нам не повезло.

— Это точно. Жаль, что нам не достался тот, ну ты понял. Этот Минакуро им точно не может быть.

Ирука ушел, и один за другим начали появляться капитаны других команд. И, самым последним, явился Минакуро. Вошедший парень внешне казался самым простым чунином, но, когда Рьюго присмотрелся, у него начали возникать подозрения. Бросался в глаза прикрытый челкой химический ожог вокруг глаза, и перебинтованная правая рука, которую чунин механически поглаживал. Като должен был быть сверстником Шикамару, а значит он всего на пару лет старше генинов. Но выглядел чунин куда взрослее того же Шикамару, что немного напрягало Рьюго.

— Привет, ребята, — новый капитан улыбнулся краешком губ, — зовите меня — Като-сенсей.

— Здравствуйте, сенсей, — ответила за всех Футабе.

Като оглядел класс:

— Прямо ностальгия возвращаться сюда. Не так давно я сам покинул парты, за которыми вы сейчас сидите. Но, не будем о грустном. Идемте за мной.

И сам первым вышел из кабинета. Через окно. Дети переглянулись, первым среагировал Инахо, и с улыбкой прыгнул за сенсеем. Рьюго хмыкнул, но последовал примеру друга. Футабе лишь немного замешкалась, но тоже выпрыгнула из окна. Девочка была немного полновата и слегка неуклюжа, но навык прыжков по крышам имела достаточный, чтобы не отставать от команды.

Прогулка была долгой, команда забралась аж на головы Хокаге, лишь там Като остановился, задумчиво глядя на Коноху. Едва поспевающие за ним генины запыхались, сразу свалившись на спины и пытаясь отдышаться. Като не торопил их, спокойно дождавшись, пока дети придут в себя.

— Итак, — не оборачиваясь, он достал свиток и распечатал из него три аккуратных папочки, — Рьюго Нара.

— Нара-Укитака. Моя семья не является полноценными членами клана, — поморщился Рьюго, не слишком гордясь таким родством.

— Как хочешь. Клановые техники клана Нара едва проявились, но способности не плохие, да и успеваемость куда выше среднего. Инахо Темуи, всегда хотел узнать, каково это, учиться, когда сенсей твой отец?

— Круто! — улыбнулся Инахо.

Като хмыкнул, продолжив:

— Неплохой контроль чакры, хороший уровень рукопашного боя. Футабе Корохи.

— Я, сенсей! — пискнула выдохшаяся девочка.

— Нда, — протянул Като, развернувшись к детям, — Скажу честно. Я не слишком рад этому назначению. Но до звания Токубецу Джоунина мне не хватает командной работы. Кое-кто решил поступить радикально, назначив меня капитаном. После того, как кто-то из вас получит чунина, а я уж постараюсь, чтобы это произошло побыстрее, он будет назначен временным капитаном, а я вернусь к своей повседневной работе. Однако это вовсе не значит, что я буду наплевательски относиться к вашему обучению. Встречаемся завтра утром, в восемь, на этом месте. Позавтракайте, но не слишком плотно, вам придется побегать, и не только. Я посмотрю, на что вы способны, и решу, как вас обучать. Вопросы?

— Сенсей, — понял руку Рьюго, — мне рассказывали, что генины сначала проходят командный тест. Что, вроде как, половина новичков отсеивается, если не проходят его.

Като хмыкнул:

— Объясняю. Еще во время распределения все отлично знают, какие команды станут командами генинов, а какие будут расформированы на другие направления, коих выше крыши. Вас уже определили, как команду шиноби. А все эти тесты с колокольчиками — просто традиция. На которую я чихал, — улыбнувшись, закончил Като, — еще вопросы?

Дети переглянулись, но вопросов больше не последовало, и сенсей подвел итог:

— Тогда все свободны. До завтра, — и исчез в облачке дыма.

— А мне он нравиться, — высказался Инахо.

— Мне тоже, — добавила Футабе.

— Чувствую, мы не соскучимся, — кивнул Рьюго.

Глава 2/2

Утром Рьюго и Инахо, как и обычно, встретились недалеко от дома Инахо, и вместе отправились на монумент Хокаге. Рьюго размышлял о новом сенсее, пытаясь понять, как к нему относиться. С одной стороны он молод, что, по идее, должно говорить о неопытности. С другой стороны, Като-сенсей сказал, что до звания токубецу джоунина ему не хватает командной работы, что при его возрасте должно говорить о немалых способностях. Он не клановый шиноби, опять же. Так кто он? Талантливый выскочка или упорный труженик? Судя по пренебрежительному отношению к традиции, скорее первое.

— Как думаешь, что это будет за тест? Он будет оценивать нашу силу?

— Ну, видимо, это будет не тест с колокольчиками, раз уж он сам сказал, что не будет придерживаться этой традиции. Наверное, придумает что-то другое.

— А что за тест с колокольчиками? Я так и не смог об это узнать, отец отмалчивался, — признался Инахо.

— Бой с сенсеем. У капитана три колокольчика. Задача команды — их отобрать. Сенсей не должен драться в полную силу, но тест все равно сложный.

— Хм, жаль, — Инахо почесал лохматый затылок, — я бы посмотрел на нашего капитана в поединке.

— Да, наверное. Но он странный, — добавил Рьюго, — Шикамару говорил, что вечером их сенсей, Асума-сан, водил их в ресторан, чтобы познакомиться поближе. Като-сенсей держал в руках наши личные дела, так что о нас он все знает. Но мы ничего не знаем о нем.

— А что за технику он вчера применил? Ну, когда исчез в облаке дыма.

— Это был клон, я думаю, — пожал плечами Нера-Укитака.

— Он знает технику теневого клона? Круто!

Рьюго обреченно выдохнул:

— Он чунин, и не слабый. Естественно, он знает эту технику.

По пути на гору им встретилась и Футабе, и наверх команда поднялась уже втроем. Като-сенсей ждал их, сидя на макушке Пятой Хокаге. Рьюго еще раз подтвердил свое мнение, что уважения к старшим у их сенсея не особо много.

— Като-сенсей! — помахала рукой Футабе.

— А, пришли. Привет, ребята, — он поднялся, но продолжал смотреть на Коноху, — Я знаю, где есть свободный полигон. Начнем наш день с пробежки.

— А почему мы не пришли сразу туда? — задал логичный вопрос Рьюго.

— Потому что вчера я не знал, какой полигон будет свободен, — пояснил Като-сенсей.

Рьюго внутренне улыбнулся. Он уже привык, что сенсеи в академии, что он знал по личному опыту, предпочитали отшутиться или ответить какой-нибудь ничего не значащей фразой, а не объяснять. Капитанам команд это тоже было свойственно, но те придумывали хитрую причину. Это он узнал от Шикамару, иногда делившемся своими наблюдениями. А Като просто пояснил.

— За мной.

Рьюго внутренне боялся, что сенсей сиганет прямо с голов Хокаге вниз, чего можно было ждать от небезызвестного Майто Гая, но он побежал по дороге, и повел команду за собой. В этот раз капитан бежал не так быстро, и команда держалась плотной группой. На небольшом полигоне их ждал клон сенсея, сразу же развеявшийся при их приближении, и несколько объектов, накрытых тканью.

— Итак, у меня для вас будет по одному простому заданию. Ничего, с чем вы бы не могли справиться. Футабе, ты первая.

— Да, сенсей! — кивнула девочка и сделала шаг вперед.

Като задумчиво вздохнул, но как именно он относился к ее рвению, было неясно, и стянул ткань с самого левого объекта. Это оказался простенький складной стол, на котором стояла пустая стеклянная бутыль на пять литров.

— Смотри сюда, — Като достал из кармана небольшую деревянную пробку и отпустил ее в бутыль, — Ты должна достать пробку. Есть одно правило — ты не должна касаться бутыли или ронять ее вместе со столом на землю. Закрыть тканью руки и прикоснуться к бутыли тоже не прокатывает. Развлекайся.

Оставив девочку ошалело смотреть на бутыль, он подошел ко второму столу.

— Инахо, это твое задание, — ткань спала, открыв генинам три бочки разного размера, стоявшие метрах в пяти друг от друга, — эта бочка на пятьдесят литров, она заполнена водой. Эта бочка на пятнадцать литров, она пуста. Эта бочка на тридцать пять литров, она тоже пуста. Твоя задача — сделать так, чтобы в первой и третьей бочке было ровно по двадцать пять литров. Внутри бочек находятся посторонние предметы, поэтому просто отчерпать ровно половину у тебя не выйдет. Вот тебе черпак, развлекайся.

Рьюго проследил взглядом летящий другу черпак, явно меньше, чем полулитровый, и испытал смешанные чувства. С одной стороны сочувствие другу, но с другой страх, что ему достанется что-то еще более изощренное.

— Рьюго, за мной.

Монструозная конструкция, появившаяся из-под третьего куска ткани сразу напугала генина. А когда сенсей начал объяснять, стало только хуже. Это были пять выставленных в ряд рычажных весов. Причем чашки, обращенные к генину, были пусты, а других он не видел, так как их закрывала деревянная стенка с пятью вертикальными бегунками. У каждого бегунка была шкала с цифрами.

— Бедные клоны всю ночь собирали, — пожаловался сенсей, — Но тебе, как самому умному, судя по оценкам в академии, даю самое тяжелое задание. Перед тобой каменные диски, весом по трети килограмма, пол килограмма и килограмму. Кидать в чаши ты их будешь вот отсюда, — на земле была нарисована линия, на которую и указал сенсей, — Каждые весы нужно уравновесить, чтобы они показали число. Я хочу знать все пять чисел. Первое правило — кидать гирьки только отсюда. Второй правило — наберешь вес больше нужного, чашка опрокинется, и все начнешь сначала. Если опрокинешь чашу от неудачного броска, твои проблемы, начинаешь сначала. Развлекайся. Ребята, времени у вас до обеда, потом пойдем на миссию.

И, отойдя в сторону, Като распечатал из свитка небольшое креслице, удобно устроился на нем.

— Я за вами слежу…

Рьюго проследил за расположившимся на кресле сенсее, и тяжело выдохнул. Может, учителя в академии и были строгими, но такие изощренные издевательства они не применяли. Рьюго взглянул на Футабу, которая все еще пыталась загипнотизировать бутылку… то есть придумать, что именно ей нужно сделать, чтобы достать пробку из бутылки. Инахо уже вовсю черпал из пятидесяти литровой бочки и носил в пятнадцати литровую. Парню что-то пришло в голову, и он увлеченно работал, не замечая ничего вокруг. Рьюго посмотрел на весы, выдохнул, и начал кидать в чаши гирьки. Задание нужно было выполнять, каким бы странным оно не казалось. Нормально попадать в чаши весов получалось не всегда, один раз чаша уже перевернулась из-за неудачного броска. Но сложнее было привести весы в правильное положение. Первые весы удалось наполнить с пятого раза, вторые с четвертого, генин постепенно приноравливался к сложному упражнению. Переводя дух, Рьюго посмотрел на успехи напарников. Инахо уже увлеченно наполнял тридцати пяти литровую бочку, после каждого сливания в нее воды ставя черточку на земле. Футабе пыталась поднять бутылку при помощи чакры, не касаясь ее, но и не роняя. И, похоже, у нее даже начало что-то получатся. Снова грустно выдохнув, Рьюго вернулся к своему заданию.

Когда он уравновесил еще одну чашу, и уже определил вес для четвертой, Инахо выкрикнул:

— Сенсей! Я закончил.

Като-сенсей оглядел троих генинов, хмыкнул, и кивнул:

— Посиди пока.

Вскоре закончила и Футабе.

— Сенсей! У меня получилось!

Капитан кивнул, и поднялся со своего места.

— Закончили все. Построились.

Генины послушно встали в ряд перед капитаном.

— Инахо. Отлично. Ты посчитал, сколько черпаков потребовалось, чтобы наносить пятнадцать литров, посчитал объем черпака, и легко выполнил задание.

Генин лучезарно улыбнулся, похвала была ему приятна.

— Футабе. Ниже среднего. Да, ты придумала, как достать пробку из бутылки, это плюс. Но способ ты выбрала очень уж сложный и заковыристый. Инахо, можешь предложить способ проще?

— Э-э-э… — парень задумался.

— А что-нибудь более осмысленное?

— Наполнить бутылку водой? — предложил Рьюго. Этот ход казался ему логичным.

— Как вариант, — кивнул Като-сенсей, — Это бы заняло куда меньше времени и сил. Согласись, Футабе?

Девочка потупилась:

— Да, сенсей.

— Но даже это не самый простой вариант. Я сказал, что ТЫ не можешь касаться бутылки. Я не говорил, что этого не могут делать твои напарники. Ты могла просто попросить одного из них, думаю, поднять и перевернуть бутылку с пробкой для тебя, Инахо, было бы не сложно.

Генин уверенно кивнул.

— Но сенсей, — Рьюго удивился такому ответу, — разве это правильно? Вы дали каждому из нас персональное задание.

Однако Като-сенсей лишь улыбнулся:

— Все, что не запрещено, то разрешено. Вы команда. В любой ситуации вы не должны забывать, что вам может оказать поддержку один из ваших напарников, так же как и вы можете помочь ему, если это необходимо. И, что для меня оказалось самым удивительным, ты справился хуже всех. Результат отвратителен.

— Что? Но почему!? — удивился Рьюго.

Като покачал головой, обреченно вздохнув:

— Ты даже не попытался придумать, как облегчить себе задачу. Более того, не подумал над тем, что я тебе приказал. Вспомни, какую цель я тебе ставил?

— Уравновесить весы.

— Нет, — обрезал Като-сенсей, — я хотел узнать пять чисел. Тебе было достаточно узнать пять чисел. Даже приводить в равновесие не обязательно, деления на шкале достаточно большие, смог бы догадаться даже при перевесе. Результат отвратителен.

Генин подавил возмущение, перестроив его в вопрос:

— Но сенсей. Что именно проверяли эти задания. Мы не должны были использовать чакру, или какие-либо навыки. Зачем все это?

Като улыбнулся, но как-то не добро, так, что Рьюго сразу захотелось проглотить свой вопрос.

— Первое, главное и единственное ваше оружие — ваш разум. Все остальное лишь средства, и не более того. Ваше тело, способности, техники, оружие, окружающая обстановка, союзники и противники. Все это второстепенно. Умение использовать все, что есть у вас или находится вокруг, это важно. Если ты не умеешь думать, тебе не поможет ни знание многих техник, не многолетняя тренировка собственного тела, ни целая толпа союзников, готовая драться за тебя. Ты знаешь некоторые техники? Что случится, если у тебя кончится чакра? Это сделает тебя безоружным?

Рьюго потупился, начиная понимать, о чем говорит сенсей, пусть все это было как-то очень сложно. Его напарники тоже выглядели загружено. А вот Като ухмыльнулся:

— Расслабьтесь, я все вам объясню, со временем. И всему научу. Я хочу, чтобы сейчас вы поняли одну простую вещь: когда я стал чунином, я не был сильнейшим из генинов, проходивших экзамен. Да половина из них в прямом бою меня бы убила, наверное. Но чунином стал именно я. И Шикамару, который так же не отличался впечатляющими боевыми данными. Так что с завтрашнего дня начнем тренировки, а пока выполним пару миссий. Завтра всем иметь собой блокнот, я буду давать вам правила, придерживаясь которых вы достигнете наилучших результатов. Но первое правило я уже озвучил: Все, что не запрещено, то разрешено. Все, теперь за миссией! Бегом марш!

Глава 2/3

Очередное утро. Рьюго встал перед зеркалом, глядя в собственное отражение. Клапан кармашка, к которому крепился протектор, был чуть задран, и генин выудил оттуда небольшой блокнот. Три недели, столько они уже занимались с сенсеем. Правил пока было немного. Первое появилось после первого же дня занятий. Следующие занятия, за редким исключением, Като-сенсей просто тренировал своих учеников. С Инахо занимался рукопашным боем, показывая неплохой уровень тайдзюцу деревни. Правда, наблюдая за ними, Рьюго не оставляло ощущение, что сенсей действует как-то скованно, и непривычно для себя. Ему самому Като-сенсей давал смешанные задачки, в основном — на развитие контроля чакры, но всегда с каким-нибудь усложнением в виде заданий на логику. Хорошо усвоив первый урок, Рьюго куда более серьезно подходил к заданиям, и получалось у него вполне неплохо. Футабе иногда тренировалась вместе с Инахо, иногда выполняя индивидуальные упражнения на контроль чакры. Но иногда занятия проходили иначе. Через пять дней после распределения сенсей привел команду в парк. Он пересказал им историю о главе клана Инудзука, что жил во времена Второго Хокаге. Генины знали эту историю, но в пересказе Като-сенсея, пренебрежительно относящегося как к традициям, так и к памяти предков, звучала она по-новому… и весьма интересно. Сенсей вставлял свои едкие комментарии, а иногда пояснял причины поступков, что совершали те или иные герои истории. Глава Клана, Инудзука Дайтуки, пожертвовал собой во время миссии. В Академии рассказывали, что он это сделал ради деревни, что миссия была очень важна. Но, после объяснений Като-сенсея, Рьюго сильно пересмотрел свое отношение к этой истории. Дайтуки действительно был героем, но там все было далеко не так просто, как говорили в академии. Однако сенсей, рассказав обо всех последствиях самопожертвования Главы Клана, и подводя итог своему рассказу, скомандовал ученикам записать в блокнот следующее правило: "мертвец не может быть победителем".

Рьюго тогда уже хотел возмутиться, но, подумав, кивнул сам себе. После рассказа Като-сенсея эти слова казались абсолютной правдой. Дайтуки победил вражеских шиноби, но его смерть не позволила ни клану, ни деревне в целом воспользоваться плодами его победы. И, глядя на короткую строчку с простым, казалось бы, правилом, данным им сенсеем, Рьюго начал медленно понимать, как много это правило значит.

Между делом Рьюго стал больше прислушиваться к сенсею, и заметил, что он периодически делал весьма значимые высказывания, хотя и не просил записывать эти высказывания в блокнот. Но Рьюго записывал. Просто, на всякий случай. Ведь Като-сенсей сказал: главное оружие шиноби — его разум. И именно разум нужно было развивать в первую очередь.

На следующем подобном занятии Като сразу начал с правила: "Всегда есть другой путь". А уже высказав его, начал объяснять, что имел ввиду. Объяснение было сложным. Нет, не верно. Сенсей объяснял простым и понятным языком. Но вот воспринять его слова было сложно. Казалось бы. Любая ситуация, в которую шиноби попадает по жизни, имеет множество путей разрешения. Но вот понять значение этих слов, а уж тем более, начать применять это правило на практике, оказалось не просто. И целую неделю команда, какую бы миссию не взял Като-сенсей, пыталась найти наиболее простой и быстрый способ миссию выполнить. Инахо тогда спросил: "А разве не лентяи ищут простые пути?". Сенсей как-то странно улыбнулся, или усмехнулся, ответив: "Лентяи двигают прогресс". На каждой миссии он сначала пытал учеников, чтобы те придумали, как выполнить миссию… лучше. А затем объяснял, как действительно лучше всего поступить. Как даже на бытовом уровне, можно облегчить себе жизнь, используя чакру, навыки шиноби и, самое главное, голову. И, спустя неделю, сначала у Рьюго, а затем и у Инахо начало получаться выдавать вполне удачные варианты действия на миссии. У Футабы получалось хуже, но прогресс тоже был.

Генин ухмыльнулся собственному отражению. Нда. У сенсея получалось одной ухмылкой передавать столько разных эмоций, а у него выходит только эта жалкая пародия.

— Рьюго! Ты встал?

— Да мам, уже иду.

Спустившись вниз, и быстро перекусив, Рьюго покинул дом и отправился на встречу с Инахо. Другу пришлось немного пересмотреть свое отношение к одежде. Като-сенсей в спаррингах периодически отбивал генину руки и ноги резкими точными ударами. Не так давно Инахо обзавелся защитой для постоянно травмируемых частей тела, и теперь немного напоминал Учиху Саске до его становления чунином. Темная ткань на руках от запястья и до локтя, а так же на ногах от колена и до ступни маскировала защитные щитки. Сенсей, увидев их в первый раз, снизошел на едкий, но одобрительный комментарий.

— Хай, Рьюго!

— Привет, Инахо!

Друзья направились сначала к дому Футабе, а затем, от нее, к администрации, за заданием. Так вчера распорядился сенсей.

— Сенсей вчера показал новую связку! Мы такую точно не проходили в академии! — затянул извечную пластинку друг, — тройка болевых, и сразу захват. Причем моя масса тела и рост роли не сыграют, можно и против взрослого противника использовать.

Рьюго оглянулся, опасаясь вопроса, который крутился у него на языке.

— Инахо, слушай, я тут знаешь о чем подумал…

— М-м-м? — не смотря на болтливость, друг умел быстро заткнуться, если его об этом просил Рьюго.

— Като-сенсей. Как думаешь, чем он занимается на самом деле?

— Ну…

Парень задумался. Учитывая те знания, что передавал им капитан команды, сказать сразу было бы сложно.

— Он претендент на ранг Специального Джоунина. Значит, имеет четкую специализацию, без этого никак. Знака АНБУ я у него не видел, значит либо он не безликий, либо из тех, кто свою принадлежность привык скрывать, — высказал соображения Рьюго.

— Ну не… — протянул Инахо, — где ты видел, чтобы АНБУ ставили в капитаны команд? Обычных команд.

— Это да, ты верно сказал. Я его бой во время экзамена сам не видел, — продолжил излагать свои мысли Рьюго, — но слышал пересказ. Гендзюцу, тайдзюцу, и хитрый трюк.

— Это в его стиле, хитрый трюк, — улыбнулся Инахо.

— Да уж, это точно, — кивнул генин, — но я что-то сомневаюсь, что один из самых молодых чунинов Конохи может быть обычным рядовым шиноби, да?

Они уже дошли до дома своей напарницы, когда девочка сама выскочила им навстречу.

— Привет, Инахо, Рьюго!

Парни поздоровались в ответ, и команда двинулась к резиденции.

— Это ты правильно заметил. Самый молодой чунин, он не может быть слабаком.

— Вы о чем? — вклинилась в разговор девочка.

— О сенсее.

Футабе задумчиво приставила пальчик к губам и подняла глаза к небу, о чем-то задумавшись. А затем резко ускорилась, обогнав парней. Отбежав от них немного он остановилась и оглянулась на них, хитро улыбаясь:

— А знаете, что я знаю?

Ответом ей были два вопросительных взгляда.

— Мне нее-сан рассказала, что видела нашего сенсея в госпитале. И там он разговаривал с Хокаге-сама.

— Сплетни! — отмахнулся не поверивший словам девочки Инахо.

— И ничего не сплетни! — нахмурилась Футабе, — я честно-честно сказала!

Команда шла дальше, под негромкую перепалку Инахо и Футабе, но почти у самой резиденции Рьюго на них шикнул.

— Тихо!

Напарники вопросительно посмотрели на него, а Рьюго кивнул вперед, туда, куда был устремлен его собственный взгляд.

Почти у самой резиденции, в тени размашистого дерева, стоял их сенсей в компании безликого. Боец АНБУ стоял к генинам вполоборота спиной, и его маски они не могли видеть. Лицо сенсея было, как и всегда, расслабленным, он передал безликому свиток, сопровождая это какими-то словами. Безликий едва заметно кивнул, еще немного постоял, видимо, отвечая, сложил печать концентрации и исчез в технике перемещения.

— Инахо?

Друг умел немного читать по губам, и была вероятность, что слова сенсея он "подслушал".

— Все здесь. Времени у тебя немного, поспеши. И передавай привет жене, — ответил Инахо.

— А ты говорил, не АНБУ. Кто еще может им приказывать?

— А может там не приказ? — сделала предположение Футабе, — вполне похоже на дружескую беседу.

Сенсей заметил своих учеников и жестом указал идти за ним, и сам же двинулся к резиденции.

— Безликий не особо габаритный был, — высказался уже Инахо, — на подростка похож.

— Ты уверен, что правильно прочитал? — уточнил Нара-Укитака.

— Угу. Он не скрывался, — пожал плечами друг.

— А интересный у нас сенсей, — заключил Рьюго.

Глава 2/4

Сенсей, пробежавшись по команде безразлично-насмешливым взглядом, хмыкнул каким-то своим мыслям. Обычно Рьюго раздражали снисходительные и пренебрежительные взгляды, особенно от членов клана Нара, с которыми он периодически общался. Но издевательства со стороны капитана вызывали совсем другие эмоции. Да, Като-сенсей не стеснялся поддевать и подшучивать над учениками, даже откровенно издеваться какими-нибудь особо заковыристыми заданиями. Но он не пытался как-то унизить учеников, скорее подшутить. Как друзья шутят друг над другом. И хотя он оставался сенсеем, и не пытался как-то сблизиться с учениками, войти в более доверительные отношения, но лично у Рьюго вызывал доверие.

— Команда, поздравляю, сегодня у вас первая миссия ранга "С", — Футабе вздрогнула, Инахо удивился, Рьюго нахмурился, — И, видя всплеск энтузиазма, говорю: расслабьтесь. Пока. Я предупрежу, когда можно будет вытирать сопли. Если бы вы были не готовы, мы бы не взяли эту миссию.

Команда немного приободрилась.

— У вас полчаса на сборы. Комплект минимальный, оружие и предметы первой необходимости, будет короткая вылазка. Чем больше наберете, тем тяжелее побежите. Встречаемся у пятой сторожевой башни. Все знают, где это?

— Хай! — вскинула руку Футабе, парни кивнули.

Като-сенсей едва заметно поморщился, тихо прошептав:

— Зиг хаейль, ага, — и уже громче спросил, — Вопросы?

Генины переглянулись, отрицательно покачали головами.

— Бегом.

Ученики разбежались, а Като вновь хмыкнул, глядя им вслед.

— Я в нем не уверен.

Сзади подошла девушка в бежевом плаще, положив подбородок на плечо чунина и по змеиному улыбнувшись.

— В ком именно?

— Укитака.

— А девчонка?

— Вполне поддается… дрессировке. Месяц, два, не больше.

Девушка облизнулась:

— Что не так с парнем?

— Характер, — дернул плечом Като, — Посмотрим. Сложно было увести их из-под…?

Парень не закончил, но все и так было понятно.

— Нет. Сама удивилась. У тебя, оказывается, связи, а?

— Вроде того, — не стал отрицать Като.

— А что это за свиточек ты передал главному романтику Конохи? — вновь облизнулась девушка.

— Список покупок, ничего интересного, — однако он хитро улыбнулся, — да и группа прикрытия… на всякий случай.

Девушка засмеялась, отлипая от парня:

— Прикрытие? Тебе? Когда это ты начал работать с прикрытием?

Не дожидаясь ответа, девушка так же растворилась в технике перемещения. Пожав плечами, Като-сенсей побрел к назначенному им самим мусту встречи, негромко выдохнув:

— Позеры.

Ученики практически повторили свой маршрут. Вернувшись по домам и взяв комплект кунаев и сюрикенов, Рьюго вновь отправился на перекресток, где всегда встречался с другом. Инахо едва не прыгал от возбуждения, взволновано поверяя свое снаряжение.

— Идем быстрее! Как думаешь, что это будет? А драться нам придется? Мы же не далеко идем, ведь снаряжение минимальное. Да и не к воротам, это то же что-то да значит.

Словесный поток друга Рьюго никогда не раздражал. Практически всегда парень просто озвучивал те мысли, которые и так крутились в голове у генина. Сейчас он и сам размышлял над тем, какую миссию выбрал сенсей. Ранг "С" мог подразумевать очень многое, но они точно отправлялись за пределы деревни.

— Не думаю, что мы готовы драться, — задумчиво протянул Рьюго.

Бег по крышам не способствовал основательным неторопливым размышлениям, да и полноценным талантом Нара думать в любой ситуации Рьюго не славился.

— Мы много тренировались! — возмутился друг.

— Но не вместе, не отрабатывали командное взаимодействие.

— Тогда что?

Рьюго вздохнул:

— Ну… Какие вообще бывают миссии ранга "С"? Берем самые простые.

— Сопровождение, поиск бандитов, доставка мелких донесений или приказов, патрулирование в местах с малой степенью опасности, патрулирование при проведении праздников и подобного, это основные.

— Курьеры, — кивнул Рьюго, — вот что нам поручили. Доставим какой-нибудь приказ.

Друг разочарованно выдохнул, он ждал большего. Рьюго улыбнулся:

— Это же Като-сенсей. Наверняка придумает, как усложнить нам задачу.

— Ха… — Инахо вновь оживился, — интересно, как? Устроит гонки?

— Нет, это больше в стиле Майто Гай-сана.

Когда они пробегали над домом напарницы, девочка присоединилась к команде.

— Вы уже разобрались, что это будет?

Рьюго немного удивился. Футабе, при более близком знакомстве, оказалась вполне смышленой. Сама просчитать варианты она не смогла, зато догадалась, что это сделали за нее напарники.

— Курьерская доставка, — гордо заявил Инахо.

— Ой, а это и правда не сложно.

В пути Инахо и Футабе еще сделали несколько предположений, но Рьюго к ним не особо прислушивался. Да и варианты того, как сенсей, по мнению ребят, мог усложнить им задачу, правдоподобными не выглядели. Като-сенсей вполне мог похвастаться извращенным воображением, и всегда легко удивлял собственных учеников.

Команда вбежала на стену, притормозив, чтобы их идентифицировал патруль, и уже по верху побежали к башне. Теперь чуть позади держался Рьюго. Инахо задавал темп, а Футабе старалась не сильно отставать от него. Девочка носила просторные бриджи и легкую безрукавку поверх футболки. Не слишком длинные волосы подвязывала в хвост. Просторные штаны и безрукавка неплохо маскировали легкую полноту, а неуклюжесть из нее выкорчевывал сенсей периодическими спаррингами. Можно было похвалить девочку за успехи, за три недели, каких-то три недели, она неплохо продвинулась. Рьюго было интересно, как дальше будет учить их сенсей, если сейчас дает только контроль напополам с физическими упражнениями.

Запрыгнув на башню, молодые генины огляделись. Легкий ветерок колыхал ткань навесов, несколько чунинов на посту смотрели в сторону леса, что-то негромко обсуждая. Какой-то парень, явно чиновник из администрации деревни. Но Като-сенсея на месте не было.

— Он что, опаздывает? — высказался Инахо, не особо сдерживаясь.

А вот Футабе рассматривала чиновника. Рьюго тоже к нему присмотрелся. Если подумать логически, то что здесь делать чиновнику? Правильно: ничего. А теперь, если сложить вместе следующее: у их команды назначена встреча с сенсеем именно здесь и сейчас, они взяли некую миссию, и этот парень, если присмотреться, немного напоминает…

— Сенсей? — девочка его все же опередила, — вас не узнать в этой одежде.

Инахо откровенно уронил челюсть. Като-сенсей сейчас действительно мало напоминал себя в форме чунина. Осанка, одежда, выражение лица.

— Хенге? — выдавил из себя Инахо.

Сенсей подошел к нему и отвесил подзатыльник. Не сильный, скорее обидный.

— Не заставляй меня в тебе разочаровываться. Хенге — техника. Да, если ты настоящий мастер, то развеять твою иллюзию крайне проблематично. А вот развеять мою маскировку нельзя. И ни один сенсор не учует. Ясно?

— Да, сенсей! — потирая затылок, кивнул генин.

— Надеюсь. Устрою вам урок маскировки в ближайшее время, — и ухмыльнулся с каким-то зловещим предвкушением.

Рьюго успел достаточно изучить сенсея, чтобы быть уверенным — они влипли.

— А теперь ваша миссия. Сопроводить достопочтенного члена администрации туда. куда он укажет, и привести обратно, в целости и сохранности. Чиновник администрации Конохи, Вуи Гин, это я.

Команда опешила.

— Нда, ребята. А я думал, что уже отучил вас удивляться. Похоже, придется еще вас помучить, чтобы наработать правильное мировоззрение.

Чунины, стоявшие на посту, хихикали, посматривая на команду.

— Рьюго, Футабе, от вас, в общем-то, практически ничего не требуется, только сопровождение. Но все равно, ухо держать востро, не расслабляться. Замечу, что сочкуете, переоденусь Гаем-саном и устрою соответствующую тренировку. В его духе. Отмерли!

— Хай! — первой "ожила" Футабе.

Рьюго еще немного тормозил.

— Инахо!

— Я, сенсей! — на автомате ответил друг.

— Отойдем на пару слов. Есть у меня для тебя особое поручение. Будешь тренироваться.

Генин оживился. Они вместе с Като-сенсеем отошли в сторону и капитан начал что-то негромко объяснять, склонившись над ухом ученика. Инахо понятливо кивал.

— С ним у нас вообще спокойные миссии будут? — задал риторический вопрос Рьюго.

— Оба-сан говорит: все сильные шиноби немного странные, — протянула девочка, и тут же оживилась и улыбнулась, — А мне наш сенсей нравиться! С ним весело!

Шептуны вернулись, и Като-сенсей, обведя задумчивым взглядом команду, огласил:

— Все готовы?

Три кивка, не очень уверенных.

— С этого момента я Вуи Гин. Миссия началась! — и взмахнул выуженным откуда-то бумажным веером.

Глава 2/5

Пробежка по лесу затянулась примерно на пол дня. Рьюго ожидал, что они прибудут в какой-нибудь город, но вместо этого команда вышла из леса на пустой участок дороги. Сенсей оглянулся в обе стороны, и не слишком быстро побрел по дорого в сторону от Конохи. Команда переглянулась, пожала плечами, и неспешно последовала за ним.

— Учить вас еще и учить, — вздохнул сенсей, — вы зачем в академию ходили? Мозоли на задницах выращивать? Защитное построение собрали.

Генины перестроились. Инахо вышел немного вперед, а Рьюго и Футабе сзади и с разных сторон от сенсея. И, всеми силами демонстрируя свое рвение, начали пристально вглядываться в лес. Като-сенсей нахмурился, прикрывая лицо веером.

— Бестолочи. Вид нужно иметь отстраненный и скучающий, будто это самый скучный день в вашей жизни, и по сторонам посматривать украдкой, незаметно.

— Ну, это не сложно, денек и правда скучный, — прошептал Рьюго.

И мгновенно получил подзатыльник оказавшемся неожиданно тяжелым веером. Естественно, заметить, как сенсей оказался рядом с ним, генин не сумел. А когда, поглаживая пострадавшую голову, огляделся, "Вуи Гин" все так же шел в центре защитного треугольника, лишь веер слегка светился чакрой. Быстро, очень быстро.

В город вошли неспешным шагом. Один из дорожных узлов, ближайший к Конохе, но сообщение со скрытой деревней шло не отсюда, поэтому и дорога пустовала. Зато здесь проходили все крупные караваны, шедшие к морю. Город был не совсем торговым, он скорее выполнял роль транспортного узла. Даже рынков здесь было не слишком много, а торговля шла не штучно, а оптом, поэтому товар на повозках периодически перегоняли из склада на склад. Перед "достопочтимым членом администрации Конохи" с сопровождением расступались и кланялись, но идти по улице все равно было как-то непривычно. Шиноби здесь встречались крайне редко, Рьюго успел заметить всего троих. Зато часто встречались городские стражники, настороженно поглядывающие на юных ниндзя. Воришки, которых пусть и не опытные, но все же шиноби замечали сходу, держались подальше, так что никаких проблем с передвижением не было. Вскоре сенсей свернул в немного выделяющееся на фоне остальных здание, и команда последовала за ним. Постройки в городе делились на несколько больших групп, и любой дом можно было легко отнести к одной из них. Склады, чаще всего большие, но очень простенькие, их было больше всего. Общежития для местных, каких было поменьше. Тоже простенькие, но все же лучше, чем те же склады. Лавки и небольшие мастерские, по большей части сосредоточенные на обслуживании караванов, а так же небольшие бары. Эти здания уже можно было назвать зданиями, фасады которых были украшены для привлечения внимания. Ну и гостиницы, в одну из которых и завернул "Вуи Гин".

Поднявшись сразу на второй этаж, от поклонился встретившему его человеку, и получил поклон в ответ. Причем сенсей в этом приветствии имел явно куда более высокий статус, поклонившись лишь слегка, тогда как полненький мужчина едва ли не пополам согнулся.

— Чем обязан визиту столь почтенного гостя? — с улыбкой спросил полненький мужик. В голосе не было подобострастия или расшаркивания, только спокойный интерес.

— У меня назначена встреча. Вуи Гин, чиновник второго порядка администрации Конохагакуре.

Мужчина кивнул:

— Конечно, я все понял. Пожалуйте за мной.

Они поднялись еще на один этаж и остановились у одной из дверей, ни чем не отличавшейся от десятка других ей подобных.

— Хотите каких-нибудь напитков? — открыв дверь спросил мужчина.

Забавно, но вопрос был обращен не только к "Чиновнику из Конохи", но и к генинам. Сенсей отрицательно покачал головой, Инахо и Рьюго повторили его жест. А вот Футабе кивнула:

— Стакан воды, если можно.

Мужчина, так и оставшийся неназванным, ничуть не удивился и кивнул:

— Конечно, сию секунду.

И сразу удалился. Инахо вопросительно посмотрел на напарницу, но девочка пожала плечами:

— Запыхалась немного.

Раздался стук в дверь, и, получив от сенсея утвердительное "войдите", в комнату вошла молодая девушка в строгом, но весьма красивом кимоно, держа в руках поднос со стаканом воды. Она, неотрывно глядя в пол, подошла к Футабе и, поклонившись, протянула ей поднос. Генин чуть смутилась, быстро выпила воду и поставила стакан обратно. Девушка вновь поклонилась и спешно, но по своему грациозно покинула комнату.

— Мне немного не по себе от этого места, — признался Инахо.

— А вот мне такое знакомо, — высказался Рьюго, — Напоминает то, что я видел в клане.

Сенсей подошел к окну и, рассматривая что-то внизу, при этом закрывая лицо веером, напомнил:

— Инахо. Пора.

Генин чуть дернулся, было заметно, что он волнуется. Секунду он сражался с собой, а затем спросил:

— Вуи Гин-сан. Разрешите взять с собой мою напарницу.

— Молодец. Разрешаю.

Инахо облегченно кивнул, обернувшись к Футабе:

— Идем со мной, мне понадобиться твоя помощь.

Девочка бросила на сенсея немного удивленный взгляд, но ничего не спросила, кивнув. Двое генинов так же покинули комнату. Рьюго тоже не был слишком удивлен. Като-сенсей обещал члену его команды индивидуальную тренировку, так что ничего необычного. И, следуя правилу из блокнота, Инахо попытался привлечь члена своей команды. Все же у Като-сенсея был весьма неоднозначный взгляд на обучение своих учеников. Рьюго подошел к окну и так же присмотрелся к бурлящей внизу толпе. Прямо напротив окон у бара стояли два шиноби Конохи. Они не носили форму, одеты были в обычную одежду, только протекторы не были сняты. Отдыхают? Или на задании? Шиноби с ленцой проследили за мелким воришкой, обокравшем какую-то неосторожную даму в красивом кимоно.

— Почему они не попытались его остановить? — задал резонный вопрос Рьюго, — мы же шиноби.

— А почему ты не пытался поймать тех воришек, которых видел на улице, пока мы по ней шли? — задал встречный вопрос сенсей.

— Потому что моим заданием была ваша защита, Вуи Гин-сан. Я понял, у них есть миссия… Но это как-то…

— Неправильно? — подсказал сенсей, — Возможно. Но, если поступать правильно, то ловить нужно даже не этих мелких воришек, а каждого второго из тех, кого ты видишь на улице.

Рьюго удивился:

— Почему?

— Сколько может собрать воришка за день? В лучшем случае несколько десятков рё. Сотню, если будет старателен.

Генин хмыкнул:

— А если унесет кошелек какого-нибудь богача?

Сенсей сдержано посмеялся, похлопав по своему поясу, где висел толстый кошель.

— Много было тех, кто пытался унести мой кошель?

— Ни одного. Но вы же "достопочтимый чиновник из Конохагакуре".

Като-сенсей кивнул:

— Любого, кто ходит по улице с достаточно плотным кошельком, эта чернь обходит стороной. Потому что за попытку что-то своровать у богатого человека, если им это вообще удастся, стража перевернет верх дном все притоны города, пока не найдет наглеца. Пока они держаться скромно, их не трогают.

Рьюго подумал, и понял, что возразить на это ему нечего.

— Тогда почему ловить нужно каждого второго?

— Как я уже сказал, они — мелочь. Настоящие деньги воруются в другим местах. В местах, вроде этого. В небольших комнатках, куда проходят "достопочтимые уважаемые люди", и совершают свои сделки. Они воруют друг у друга тысячи рё. Хитрят, изворачиваются, и воруют. Но не так открыто. Это называется торговля. И знаешь, кто занимается самым профессиональным воровством в торговле?

Рьюго подумал, но отрицательно покачал головой:

— Нет. Кто?

— Мы, шиноби. Помнишь, чему вас учили в академии? Как добыть информацию и не оставить следов. Конечно, не все шиноби занимаются этим, далеко не все. Но все же.

У Рьюго появилась неожиданная догадка:

— Например, вы?

Сенсей улыбнулся, едва заметно кивнув:

— Например, я.

Еще мгновение, у Рьюго сделал следующее предположение, логичное, но такое, в которое он сам не смог сразу поверить.

— Значит и Инахо с Футабе сейчас…

Сенсей снова едва заметно кивнул:

— Вы не состоите ни в каких кланах, даже ты, случайные связи ваших предков не в счет. Вы, если и станете штурмовиками, или специалистами прочих "боевых" направлений, то вряд ли достигнете в этом впечатляющих результатов. Конечно, все может быть, но вам приготовили немного иную судьбу. Экономическая война, сложный термин, полностью понять который ты и твои напарники смогут еще очень не скоро.

Генин был удивлен, даже ошеломлен словами сенсея. И, пытаясь обдумать все им сказанное, он как-то механически спросил:

— Вы так легко мне это рассказали…

На что сенсей хмыкнул:

— Ты же заметил, я не люблю все эти многозначительные намеки, недомолвки, и прочую белиберду. По мне, лучший способ научить плавать — бросить посреди озера и смотреть, как ученик выплывет на берег. Столкнуть лицом к лицу и ждать результата. Это быстрее, эффективнее, но и опаснее. Теперь ты знаешь, к чему я готовлю вашу команду. И, либо вы справитесь и приспособитесь, либо отсеетесь. Или — или. Если ты готов — я научу тебя всему, что тебе нужно знать. Если не готов — будешь выбираться сам, так, как сумеешь.

Рьюго кивнул. Слова сенсея были неожиданными… но понятными. Действительно, не было никаких недомолвок и скрытых смыслов. Его поставили перед фактом и наблюдали, что он станет делать.

— Я готов… приспособиться.

— Вот и замечательно.

— Я могу рассказать обо всем напарникам?

Сенсей пожал плечами:

— Мне безразлично. Если ты еще не понял этого, я не собираюсь контролировать каждый ваш шаг. Указать направление и дать стартового пинка. Если справитесь, то справитесь сами. Если нет, то и последствия так же будут на вас.

Рьюго тяжело выдохнул. У них действительно был странный сенсей. Очень странный.

Глава 2/6

Футабе, пусть и с некоторым усилием, но поспевала за напарником. Девочке нравилась команда, и напарники, и сенсей. По взглядам двух друзей она понимала, что они не очень высокого мнения о ее способностях, но ни один из них никогда не высказывал этого вслух. И когда сенсей открыто дал разрешение помогать друг другу, они никогда не отказывались ей помочь. А сейчас Инахо взял с собой не своего друга, а ее. Да и сенсей был… необычным, но отрицательных эмоций не вызывал. Объяснял, учил, направлял. Футабе помнила, как через пару дней после начала совместных тренировок он, отогнав парней, приказав устроить спарринг, предложил ей поговорить. Като-сенсей достаточно открыто и четко описал ее перспективы, не скрывая, что самому ему такие перспективы приятными не кажутся. Все было достаточно просто, если она, одна из самых слабых учениц потока, не продемонстрирует определенный уровень успехов в обучении и миссиях, ее ждет… Футабе неосознанно поморщилась, даже вспоминать это было неприятно. Профессия гейши. Есть способы приглушить чакру, искусственно стать "тенью", как выразился сенсей. Ей больше не быть шиноби, и остаток жизни придется добывать информацию для Конохи "постельным путем". Но сам Като-сенсей такой путь не одобрял, пусть и не стал объяснять, почему. Сенсей предложил Футабе пока больше стараться, а после он выработает индивидуальные занятия для всей команды, и она вполне сможет продолжить путь шиноби. Поэтому Футабе очень старалась. Альтернатива вызывала стойкое отвращение.

— Это здесь, — вывел ее из размышления Инахо.

Они укрылись за какими-то выступами на крыше, и осматривали улицу.

— Что от меня требуется? — спросила девочка.

Она нарочита не просила посвящать себя во все планы. Сенсей как-то высказался по поводу взаимопомощи, не просил записывать, но его слова запали девочке в душу. "Друг или просто прохожий — не важно, — сказал сенсей, — пока он сам не попросит помощи, не стоит навязываться. Оскорбите или обидите, и только. А если и попросит, лезть с лишними вопросами тоже не нужно". Футабе знала это по себе, но раньше это было как-то на уровне ощущений, до того, как сенсей сформулировал все в двух предложениях. Ей не нравилось, когда подруги навязчиво предлагали свою помощь, особенно в том, что ей было не интересно. И, если уж эта фраза оказалась верной в таких мелочах, то в важном деле она однозначно должна быть верной. Инахо расскажет ей столько, сколько сочтет нужным.

Инахо задумался, что отразилось на его лице в виде нахмуренных бровей и закушенной губы.

— Так, поскольку хенге у меня лучше выходит, я сделаю самое сложное. Я залезу вон в то окно, — он указал на окно в здании на той стороне улицы, — а потом принесу тебе бумагу. Ты должна быстро переписать все с этой бумаги на чистый свиток, и оставить оригинал…

Он вновь задумался, продумывая созданный на ходу план.

— Сколько времени тебе потребуется на переписывание?

Она пожала плечами:

— А насколько много нужно писать? Лист я перепишу за пару минут.

— Хорошо, через десяток минут я пробегу по этой улице. Выбросишь оригинал мне под ноги, хорошо? А переписанный свиток сразу же понесешь сенсею.

— Хорошо, я все поняла.

— Подготовь чистый свиток, — кивнул напарник и спрыгнул вниз.

Девочка быстро достала свиток и письменные принадлежности. Чуть подумав, отошла в более укромное место, здесь было что-то вроде старой голубятни, давно заброшенной и поросшей вьюном, чтобы ее нельзя было случайно заметить, и замерла в ожидании.

Инахо появился быстро, правда был под хенге, очень хорошо маскируясь под уличного воришку. Он бросил на крышу свиток, и тут же соскользнул вниз.

— Где он? Вон там! За ним! Быстрее!

Голоса доносились с низу, но начали быстро удаляться. Инахо уводил погоню за собой. Футабе покинула свое укрытие и подобрала бумагу, быстро вернувшись обратно. Свиток оказался коротеньким, всего в три письменных листа. Некоторое количество текста, затем таблица с какими-то не очень понятными Футабе названиями и цифрами, снова текст. Не теряя времени, девочка спешно начала переносить текст, стараясь не допускать ошибок.

Она только закончила и начала проверять правильность скопированной информации, когда внизу вновь начали раздаваться голоса погони. Быстро убрав все по карманам, девочка спешно соскользнула вниз, на улицу. К сожалению, вокруг было не слишком людно, и незаметно сбросить бумагу она бы не смогла. Но приближающийся Инахо сам решил эту проблему. Набегу подмигнув напарнице, он немного притормозил, чтобы бегущий за ним мужик подумал, что вот-вот нагонит нахала, а затем прыгнул на торговую лавку, прижавшуюся к зданию. Мужик ожидаемо врезался в хилую постройку со всей скорости, а рядом образовалась куча мала. Инахо тут же поспешил скрыться, и Футабе незаметно выбросила свиток на достаточно видное место. Убедившись, что на нее не обратили внимания, а свиток найден и подобран, юная шиноби поспешила вернуться к сенсею.

Като-сенсей и Рьюго все так же находились в комнате. Рьюго был какой-то задумчивый, но девочка не обратила на это большого внимания.

— Вуи Гин-сан, это для вас, — она протянула свиток.

Сенсей открыл его, быстро пробежал глазами, ухмыльнувшись, злорадно ухмыльнувшись. Кому-то эта ухмылка не обещала ничего хорошего.

— Вот жадный засранец. Все, сделайте вид, что все происходящее вам безразлично. Рьюго, вернись на землю.

Генин кивнул, чуть подумал, и кивком указал Футабе на столик, стоящий в углу. Рьюго выудил откуда-то пару костей и чашу и высыпал на стол пригоршню монет.

— Сыграем?

— Я не умею, — пожала плечами девочка.

— Я тоже.

— Давай.

Со стороны сенсея донесся одобрительный хмык. Некоторое время ничего не происходило, если не считать "игры" двух генинов. Рьюго выработал примитивные правила, по которым они могли разыгрывать эту горстью монет хоть целыми днями, а сенсей невозмутимо сидел на своем месте.

Из-за дверей донеслись отчетливые шаги, после чего в дверь постучали.

— Да, войдите.

В открывшуюся дверь вошел полноватый, но совсем не толстый мужичок в сопровождении двух наемников. Наемники, бросив короткий взгляд на шиноби, остались стоять у дверей, а гость сразу прошел к месту напротив сенсея.

— Еще раз здравствуйте, Вуи Гин-сан. Как только я узнал, что вы хотели что-то еще со мной обсудить, сразу направился на встречу.

Сенсей уверенным движением раскрыл веер и закрыл им лицо до самых глаз.

— Да, уважаемый Чонг Шо. У нас остались некоторые нерешенный вопросы, — голос был совершенно не похож на голос сенсея. Если бы Футабе не была уверена, что это Като-сенсей, то ни за что бы не признала его.

— Разве? — гость напрягся, — мне казалось, мы обсудили все детали.

— Мне тоже так казалось, уважаемый Чонг Шо. Однако стоило вам покинуть меня, не прошло и получаса, как в мой кабинет ворвался злой, аки Акума, Учиха-доно. Он весьма доходчиво, не стесняясь в выражениях, описал мне, почему я являюсь плодом порочного противоестественного сношения последнего портового ишака с недокормленной собакой клана Инудзука. И знаете, я ему в какой-то момент даже поверил.

Наемники и гость подвисли. Рьюго с некоторой ленцой повернулся в сторону сенсея:

— Достопочтенный Вуи Гин-сан, я попрошу избежать подобных выражений при моей напарнице, пожалуйста.

— Прошу прощения, шиноби-сан, — кивнул сенсей, — но меня глубоко возмущают и оскорбляют факты, предоставленные мне Учихой-доно. При всем моем уважении к почтенному, пусть и молодому Учихе-доно, почему он распознал очевидный подвох в подписанной мною сделке, а сам я этот подвох не заметил. Вы не ответите мне на этот вопрос, уважаемый Чонг Шо?

Гость сглотнул.

— Условия, о которых мы договорились…

— Были весьма щедры к вам, — перебил гостя сенсей, — и были рассчитаны на долгосрочное взаимовыгодное партнерство. Я понимаю, что клан Учиха сейчас не столь многочислен, как раньше, но от этого он не перестает быть уважаемым кланом Конохи. Проявлять неуважение к клану основателей, это равносильно проявлению неуважения ко всей Конохе.

Гость побледнел.

— Я вовсе не хотел…

— Естественно, ни о каких долгосрочных партнерских отношениях теперь и речи идти не может. Я вообще сомневаюсь, что после такого вам, уважаемый Чонг Шо, будут рады в Конохагакуре.

— Но ведь можно решить этот вопрос, достопочтенный Вуи Гин-сан. Я уверен, такому умному и уважаемому человеку по силам и не такое, я же всего лишь маленький человек. Уверяю, это моя ошибка, и только моя. Ну, с кем не бывает.

Сенсей демонстративно отвернулся к окну.

— Вообще-то, решить этот вопрос возможно. Будет не просто, уважаемый Учиха-доно был в ярости. Семья для него превыше всего. И любой, кто осмелиться причинить вред его семье, пусть и косвенный, становиться врагом.

— Но уважаемый Вуи Гин-сан…

— Однако Учиха-доно молод, горяч. И я имею на него некоторое влияние, пусть и весьма пошатнувшееся в результате столь неприятной вашей ошибки.

Гость уверенно закивал.

— Я готов принести извинения, любые, которые сочтет нужными уважаемый Учиха-доно. И вы, уважаемый Вуи Гин-сан.

Сенсей вновь перевел взгляд на гостя.

— Думаю, я могу убедить Учиху-доно, что никой ошибки не было, и прибыль, которую вы по ошибке могли приписать себе, предназначалась клану Учиха…

Гость поморщился, но кивнул:

— Конечно, это будет самым лучшим вариантом.

Сенсей хитро улыбнулся.

— Я ведь тоже человек, могу ошибаться. И, например, неправильно посчитать объемы этой прибыли.

Гость ответил такой же улыбкой.

— Естественно никаких ошибок и быть не может. Все деньги достигнут своих хозяев.

— Вот теперь мы пришли к соглашению, уважаемый Чонг Шо.

Еще некоторое время сенсей и гость потратили на прощание, и лишние люди, наконец, покинули комнату. Наступившее молчание прервал ввалившийся в комнату через окно Инахо, придерживающий рукой свежий синяк под глазом.

— Может я задам глупый вопрос, но что это было?

Сенсей ухмыльнулся, добродушно, открыто.

— Как я уже рассказывал Рьюго, банальное воровство. Я обворовал этого умника на очень немаленькую сумму в пользу клана Учиха, — ответил он, и, подумав, добавил, — а заодно и клан Учиха в свою личную пользу, но сумма уже поскромнее.

Генины переглянулись, но не смотря на все свои успехи в наработке способности соображать, понять происходящее целиком так и не смогли.

Глава 2/7

По возвращению в Коноху сенсей сразу покинул команду, отмахнувшись словом: "отдыхайте". Но генины не сговариваясь побрели в сторону полигона, где сейчас было безлюдно.

— Мне кто-нибудь объяснит, что именно произошло? — первым заговорил Инахо, — Я думал, что это была тренировка.

Рьюго отрицательно покачал головой.

— Нет. Все было по-настоящему. Сенсей мне кое-что рассказал, пока вас не было.

Парень, как мог точно, передал напарникам содержание разговора не став что-либо утаивать.

— Что!? — первым взвился Инахо, — А у нас кто-нибудь спрашивал, хотим мы себе такую роль, или нет!?

Футабе потупилась:

— Я со всем согласна. Если в деревне решили, что именно здесь наше место, значит на то есть причины.

Объяснять, что у нее вообще выбора всего два, и с одним она совершенно не согласна, девочка не стала.

— Я, наверное, тоже соглашусь, Инахо, — не очень-то уверено кивнул Рьюго, — в этом нет ничего плохого. Кто-то должен выполнять и эту работу.

Инахо нахмурился:

— Вообще-то у нас с тобой неплохие результаты в нин и тай дзюцу. Мы могли бы…

— Стать средней руки чунинами, как наши родители? Ты хочешь быть преподавателем в академии?

— Что ты имеешь против моего отца!? — набычился Инахо.

— Ничего. Но провести на "С" ранговых миссиях молодость, и, если повезет выжить, стать каким-нибудь клерком, или преподавателем я не хочу.

— Рьюго, — протянула девочка.

Укитака-Нара нахмурился:

— Инахо, ведь старший брат твоего отца лишился конечностей, когда работал в полиции Конохи, и теперь сидит в архиве, заполняя бумаги. А за время нашей учебы в академии клан Нара пять раз хоронил своих чунинов, не возвращавшихся с миссии.

— Думаешь, воровать информацию менее опасно? — в подтверждение вопроса Инахо коснулся подбитого глаза, — это мне поставил охранник, когда все же догнал. И ты видел шрамы сенсея.

Рьюго кивнул:

— Видел. Но сенсей сильный шиноби, я уверен у него было много миссий. И сейчас слова Футабе, что он лично говорил с Хокаге-сама, уже не кажутся мне враками.

— Я и не врала, — пробурчала девочка.

Но Инахо только отмахнулся:

— Пусть так. И что? Воровать, обманывать, присваивать. Ты слышал слова сенсея? Он сам признался, что обворовал клан Учиха. Это нормально? Может пойдем к Учиха-доно и передадим содержание нашего разговора?

— Это будет большой глупостью, — вставила Футабе.

— Да. Глава клана Учиха сейчас — Саске Учиха. Он не так давно стал чунином. А уж какие истории про него ходили. Но уверен, он просто посмеется нам в глаза, а мы выставим себя дураками. Предать сенсея? Настукачить? С этого ты хочешь начинать свою карьеру?

Футабе энергично закивала:

— Сенсей нам доверяет. Мы не можем его подставить.

Инахо надулся:

— Так не честно, вы вдвоем на одного меня!

Рьюго поморщился:

— Извини. Но тебя никто и не заставляет. Сенсей сам сказал, если мы готовы, он обучит нас всему, что нужно знать. А если нет, то у нас есть право самим выбирать путь. Лично я завтра приду и скажу, что готов. Если все получить, возможно, моя семья уже не будет зависимой от клана Нара.

Футабе покивала:

— Я тоже готова.

— А если я скажу нет? Сенсей не станет меня учить? — еще больше нахмурился Инахо.

Рьюго пожал плечами:

— Сенсей сильный. Да и вы с ним тренируетесь, сам же знаешь. Он все равно многому может тебя научить.

Инахо выдохнул:

— Ладно, убедил, я подумаю. Но мне это не нравится! Я хочу быть настоящим шиноби! Героем!

— Таким, как Инудзука Дайтуки? — хмыкнул Рьюго.

— Он был героем! — снова набычился друг, — Что бы сенсей не говорил, это не отменяет героического поступка Инудзука Дайтуки!

— Угу, — скептически промычал Рьюго.

— Все, я пошел! — отмахнулся Инахо, и сорвался в бег.

Футабе некоторое время смотрела ему в след, немного помялась, неуверенно сказав:

— Я, наверное, тоже пойду. Увидимся завтра?

— Да, пока, — махнул рукой Рьюго.

По дороге домой он размышлял, пытался, но в голове творилась какая-то каша. Все же мало в нем крови Нара, способности к аналитике совсем не такие, как у родственников. Дорога домой так или иначе проходила через квартал Нара, так что Рьюго шел по земле клана. На самом деле клан, как и его члены, не вызывали у генина такого уж отвращения. Клан, как клан, и в нем были весьма интересные и добрые люди. Сверстники из Нара были его друзьями, а бабушка Джия, сестра матери отца, пекла очень вкусные пироги. Но вот отношение старших членов клана, которое они иногда проявляли к семье Укитака, ему очень не нравилось. Укитака были младшей, подчиненной семьей, и практически все члены семьи прислуживали в клане Нара. Как рассказывала мама, это было не плохо. Жить при сильном клане шиноби намного лучше, чем работать в селе, на земле. И с точки зрения клана это было хорошо. Ведь Укитака были членами семьи, пусть и младшими, побочными, зато им оказывалось определенное доверие. Даже простые служанки могут услышать очень многое, а так клан Нара мог не опасаться шпионов. Но как же мучительно больно было смотреть, как тетя или старшая сестра моют полы и убираются в домах старших семей.

— Рьюго! — окликнул генина знакомый голос.

Парень обернулся. Из ворот, мимо которых он только что прошел, вышел Шикомару, как всегда, с лениво-отстраненным выражением лица, в костюме чунина. Про себя Рьюго подумал, что Шикомару бы пошла сигарета в зубах, чтобы подражать сенсею, или хотя бы сенбон.

— Здравствуй, Шикомару-сенпай, — поклонился Рьюго.

— Привет. Ты шел с таким задумчивым видом. Случилось что-то?

— Нет, все нормально. Просто… Шикомару-сенпай…

— Просто Шикомару, — поморщился чунин.

— Шикомару, можно мне задать не очень хороший вопрос?

Чунин почесал затылок, задумчиво глядя на генина.

— Смотря какой. Задавай, если смогу, отвечу.

Рьюго еще немного помолчал, решаясь, но все же спросил:

— Ты же учился вместе с Като-сенсеем, так?

Чунин едва заметно нахмурился, но кивнул.

— Можешь рассказать мне о нем?

Шикомару оглядел улицу, и, наткнувшись взглядом на пустующую беседку, указал на нее.

— Идем, не посреди улицы же болтать.

Шиноби зашли внутрь. Рьюго немного нервничал, ерзая на скамейке, а Шикомару откинул голову назад, и смотрел в небо, на медленно плывущие облака.

— Что именно ты хочешь узнать? Твой вопрос, знаешь ли, очень расплывчатый.

— Ну… Просто он… Странный. Я не всегда его понимаю, все мы. Можешь рассказать что-нибудь, чтобы мне было проще с ним общаться?

— Странный, да?

Шикомару задумался, молча глядя в небо. Прошло несколько минут, и Рьюго уже подумал, что чунин вообще отвлекся и забыл о разговоре, когда Шикомару все же поднял голову и сфокусировал взгляд на нем.

— Тебе, наверное, стоит знать несколько вещей. А может и не стоит, это как посмотреть. Твой сенсей самый молодой претендент на звание токубетсу джоунина за последние… Да с последней войны, наверное. В мирное время так быстро в званиях не растут. Следующее лучше никому не рассказывай. Като, он безликий.

Рьюго удивился, но кивнул. Такую версию они уже рассматривали, правда отмели, как мало вероятную.

— И он порученец Хокаге-сама.

А вот теперь генин удивился по-настоящему.

— Порученец?

Шикомару пожал плечами:

— Без подробностей. Но контракты и миссии он получает от весьма влиятельных людей. Ты не должен это знать. А я… Я сын главы клана. И последнее. Като — единственный действующий убийца "S" ранга.

Рьюго замер, ошеломленный до самой глубины души. А Шикомару лишь лениво огляделся.

— Я тоже удивился, когда узнал. Большего я рассказывать не буду. Но, думаю, тебе и это поможет лучше понимать своего сенсея.

— Но… А зачем тогда…

— Собрали вашу команду и отдали ему? — угадал вопрос Шикомару, и, пожав плечами, ответил, — не знаю, вариантов много. Он, вообще-то, еще и специалист по экономической войне, так же высокоранговый. Может, натаскивает вас на том же направлении. В Конохе людей этого профиля не очень много, так что профессия хорошая, я бы на твоем месте рад был. Я ответил на твои вопросы?

— Да, спасибо, Шикомару.

Чунин хмыкнул.

— Ты поосторожнее с ним. Держи ухо востро, и доверяй аккуратно. Ходят нехорошие слухи, — но Шикомару замолчал, одернув себя, — и не разбалтывай.

— Да, конечно, — Рьюго немного отошел от ошеломления, — спасибо еще раз.

Они распрощались и разошлись каждый своей дорогой.

Глава 2/8

Утро встретило Рьюго пасмурной погодой. Хорошо, дождя не было. Он привычно вышел из дома чуть пораньше и потопал на встречу с другом. Инахо, как и обычно, ждал его на перекрестке, но сегодня был хмур и неразговорчив. Обменявшись парой слов, генины пошли дальше. Вскоре к ним присоединилась и Футабе, но и с ней разговор не шел. Так что до полигона команда дошла в молчании.

Однако, когда генины уже почти вышли на открытую поляну, оставалось лишь миновать последний поворот, Инахо поднял руку и показал знак "тихо". На вопросительные взгляд затихших напарников он кивнул в сторону кустов и сам же первый нырнул в них. Напарники последовали за ним. Засев в укрытии Инахо кивнул в сторону полигона:

— Смотрите.

На площадке стоял сенсей и разговаривал с неизвестной генинам куноичи. Девушка выглядела лет на двадцать с небольшим, носила сапоги шиноби, облегающие шорты и что-то вроде платья, не слишком просторного, чтобы не стеснять движения, поверх которого был надет жилет чунина. Они разговаривали. На лице сенсея блуждала неопределенная улыбка, нельзя было сказать, как он относится к разговору. Куноичи тоже улыбалась.

— Его подружка? — предположила Футабе.

— На руку посмотрите, — ответил Инахо.

Напарники пригляделись. И, когда девушка подняла руку, чтобы поправить волосы, из под рукава показался знак АНБУ. Рьюго уже не удивлялся этому. Статус сенсея вполне объяснял круг его знакомств.

— О чем они говорят? — закономерно спросил Рьюго.

— Не могу разобрать, слишком далеко, — поморщился Инахо.

Куноичи передала Като-сенсею какой-то свиток, и сложив печати, исчезла в джуине.

— Это ведь был джуин? — тихо поинтересовалась Футабе.

— Очень похоже, — кивнул Рьюго.

— Пошли. А то еще заметит.

Возвращающиеся на дорогу генины не видели смешка своего учителя. Они, как ни в чем не бывало, вышли на полигон и спокойно подошли к сенсею.

— Доброе утро, сенсей! — снова за всех поздоровалась Футабе.

— Привет, ребята. Проведем небольшую разминку, и на миссии.

Рьюго вышел вперед.

— Сенсей, подождите. Наш разговор. Я готов у вас учиться!

Не успел сенсей ответить, как вперед вышла и Футабе.

— Я тоже готова!

— Угу, — протянул Като-сенсей и перевел взгляд на Инахо.

Тот немного помедлил, но кивнул, и тоже сделал шаг вперед.

— Я готов, как и все.

Като одобрительно улыбнулся.

— Отлично. Вот, видишь, Рьюго, очевидный результат. Я указал направление, предоставил выбор. Вы выбор сделали, теперь это ваше решение, и ваша ответственность. Так что результаты вы в первую очередь будете спрашивать сами с себя. Но это лирика, а мы перейдем к делу.

Сенсей достал из кармана три квадратика бумаги.

— Это бумага чакры. Возьмите ее за край и зажмите между большим и указательным пальцем. А потом подайте на нее чакру.

Генины выполнили упраждение. Бумага в руке Инахо частично рассыпалась пылью, у двух других генинов ничего не произошло. Сенсей удовлетворенно кивнул:

— Хорошо. Инахо, у тебя сродство со стихией земли.

— А у нас? — спросил Рьюго.

Сенсей пожал плечами:

— Пока неизвестно. Но не расстраивайтесь. Во-первых, в вашем возрасте родство проявляется лишь у одного из десяти шиноби, если не считать кланы с врожденной предрасположенностью, вроде Учих. Во-вторых, даже если вы не будете овладевать одной из стихий, это мало что значит. У меня нет родства вообще, я не использую стихийное ниндзюцу.

Генины удивились:

— Нет родства? — озвучила Футабе вопрос, который интересовал всю команду.

Сенсей кивнул:

— Да, стихийную чакру я не использую. Тем не менее я являюсь сильным шиноби.

Инахо скептическим протянул:

— Ага, сильный шиноби, не владеющий ниндзюцу.

Но сенсей лишь хитро улыбнулся:

— Инахо, за свою жизнь я убил пятерых джоунинов, и еще нескольких побеждал в схватке, — Инахо смущенно потупился, стыдно было упрекать сенсея в слабости, — Пока другие шиноби изучали стихийную чакру, и совершенствовал свой стиль боя. На ближней и средней дистанции я покалечу или убью противника раньше, чем он применит технику. И у меня есть способы быстро сократить дистанцию, чтобы не дать врагу бить издалека. Чтобы не быть голословным, напомню, что на экзамене чунина я победил генина, куноичи Песка, очень хорошо обученную использованию ветра, плюс она пользовалась веером, что позволяло ей применять техники без ручных печатей. Еще сомнения есть?

— Нет, сенсей, извините, — замялся Инахо.

— Прощаю, потому что ты станешь уроком для своих друзей. Такое же отношение ко мне проявляли и мои враги, считая, что я не слишком силен, раз не использую стихийные техники.

— А что за техники вы используете, сенсей? — спросила Футабе.

Като улыбнулся, добродушно.

— Это мои секреты, ученики, техниками не делятся просто так.

— Ой, простите, — смутилась девочка.

— Все нормально. Не бойтесь задавать вопросы и высказывать сомнения. Если вам что-то будет непонятно, это может сыграть с вами злую шутку в реальном бою. Привести к ошибке, из-за которой вы неправильно оцените врага. Я не обижусь и не поругаю вас за глупый вопрос, и дам разъяснения, чтобы у вас не оставалось пробелов в знаниях. Итак, возвращаясь к вашему обучению. Зачем я вам дал тест с бумагой, объясню во второй половине дня. К сожалению профилонить миссии ранга "D" не удастся, — сенсей поморщился, и передразнил кого-то, — традиции деревни, базовая подготовка, сплоченность команды. Блэ… Но, можете записать новое правило: "Первое правило: Хокаге всегда прав. Второе правило: если Хокаге не прав — смотри первое правило".

Генины послушно достали блокноты, но когда осознали весь текст правила целиком, замерли. Рьюго, немного неуверенно, но все же улыбнулся. И, видя одобрительную ухмылку на лице сенсея, открыто засмеялся. Друзья, пусть и не сразу, но тоже поддержали его смехом.

— Шутки шутками, но спорить с руководством не есть хорошая идея. В ближайшее время я вам этого делать категорически не советую. А сейчас идем получать миссию.

День, первая его половина, прошла скомкано. Сенсей, долго и с непередаваемым выражением лица, выбирал из доступных миссий. Сидевшие в зале два чунина как-то подозрительно на него косились. А вот присутствовавший чиновник с администрации переводил заинтересованный взгляд с сенсея на генинов, а встретившись взглядом с одним из них, одобрительно подмигивал. Рьюго такая реакция была не совсем понятна, но вызвала смутные ощущения. Шиноби относились к сенсею отрицательно, а чиновник наоборот, положительно. Но, по разговорам дома и в клане, Рьюго знал, что обычно шиноби недолюбливают администрацию и частенько нелестно отзываются о "бюрократической волоките", и, судя по всему, такое отношение взаимно. Но здесь же реакция диаметрально противоположная. Но объяснить свои ощущения генин так и не сумел. Като-сенсей, наконец, выбрал что-то подходящее, и отправил команду на выполнение.

Миссия была… пыльная. На склад привезли партию академического инвентаря, но склад был уже переполнен. И от генинов требовалось затолкать в переполненный хламом склад еще немного хлама. Неожиданно дельную мысль высказала Футабе, предложив сначала убраться на складе, что было хоть и нудно, но не особо долго, склад был небольшим. А уже затем спокойно сложить туда новую партию. Сенсей идею одобрил, и сказал, что будет ждать их после обеда на полигоне. Не дожидаясь реакции генинов, он смылся, но ученики и не возражали, предвкушая что-то интересное.

Глава 2/9

После обеда сенсей действительно ждал их на полигоне. Он спал, растянувшись на травке с безмятежным выражением лица.

— Когда у него такое лицо, мне становиться не по себе, — признался Инахо.

— Почему? — удивилась Футабе, по мнению которой Като-сенсей сейчас выглядел даже мило.

— Он сказал, что убил пятерых джоунинов. Не думаю, что только их. Мне сейчас кажется, что на них он смотрел с таким же выражением на лице.

Сенсей поморщился:

— Нет, только на одного. Остальные моего лица вообще не видели.

Генины как-то не удивились, что шиноби, претендующий на ранг токубецу джоунина проснулся, когда они пришли. Но у Инахо по спине все равно пробежали мурашки. Сенсей поднялся, отряхнул приставшую к одежде травку и потянулся, заразительно зевнув.

— Итак. Делимся на три группы. Все будем тренировать контроль чакры, но по своему. Инахо, ты сразу начнешь со стихийной чакры. Ее контролировать сложнее, конечно, но после этого обычный контроль ты освоишь уже куда быстрее. А вот освоение обычного контроля тебе в контроле стихийной чакры поможет не слишком сильно, вот такой парадокс. Рьюго, Футабе. Вас я научу ходить по деревьям. Предупреждая твой, Инахо, — сенсей вновь зевнул, — вопрос, расслабься. После моего упражнения со стихийно чакрой ты и хождение по воде освоишь влет, не то, что по деревьям.

Футабе неуверенно спросила:

— Вы сказали, что делимся мы на три группы. А кто будет в третьей?

— Я, — улыбнулся сенсей, — буду улучшать контроль при помощи медитации.

Рьюго скептически фыркнул, Инахо одобрительно ухмыльнулся, Футабе улыбнулась, но как-то неуверенно.

— Инахо, начнем с тебя.

Сенсей выудил из лежащей рядом сумки каменную плиту. Обычная квадратная каменная пластина, с локоть длинной и толщиной с ладонь. Одна плоскость пластины была испещрена ровными бороздками, и внешне напоминала миниатюрный лабиринт.

— Садись, и лучше устраивайся поудобнее, сидеть тебе придется долго.

Инахо хотел сострить по поводу легкого упражнения, но промолчал, молча сев в позу для медитации. Сенсей достал небольшую подставку и установил плиту перед генином, естественно "лабиринтом" вверх, примерно на высоте живота.

— Вытяни пальцы на руках и сложи их вместе, а теперь приложи с разных сторон пластины.

Генин послушно выполнил требования учителя. Камень при прикосновении оказался теплым и гладким.

— Это камень с хорошей чакропроводностью. Не такой, как у специального металла, чакру он не держит, но и не сопротивляется, — начал объяснять сенсей, — В этом упражнении хитрить не нужно, четко исполняй то, что я тебе говорю.

Сенсей собрал под ногами горсть землистого песка и высыпал ее горкой прямо на середину пластины.

— Твоя задача — равномерно разогнать весь песок по канавкам. Руки должны оставаться там, где сейчас лежат, дуть, лизать и как либо еще извращаться не разрешается. Только чакра и твоя воля. Понял, что нужно сделать?

Инахо опешил:

— Э-э-э… Да… Но…

— Но не понял как, — ухмыльнулся сенсей, — объясняю. У тебя сродство с землей, камень и песок, пусть по началу и неохотно, но будут тебе подчиняться. Сейчас ты должен напитать пластину своей чакрой, тебя у нее достаточно, на счет количества не беспокойся, камень примет столько, сколько сможет, и не больше. А дальше начнется самое интересное. Ты должен будешь сфокусировать взгляд на куче песка. А затем как бы попытаться сдвинуть ее ладонью. Естественно, ладонь уперта в камень, там она и должна находиться, но не обращай на это внимания. Кучу сдвинет твоя чакра. Это простое упражнение, которое только кажется сложным. Если смахнешь песок мимо, насыпь снова и начни сначала. Все. Еще вопросы есть?

Инахо, кивнул:

— Да, — но сразу отрицательно покачал головой, — то есть нет, мне все понятно.

— Приступай.

Сенсей поднялся и повернулся к оставшимся генинам.

— Давайте отойдем, не будем мешать.

Но Инахо уже не обращал внимания на окружающий мир, со всей старательностью сосредоточившись на тренировке. Сенсей неспешно вел их в сторону, попутно объясняя:

— Есть три навыка, или даже три стадии одного и того же навыка, положительно сказывающегося на контроле чакры. Хождение по деревьям. Хождение по стенам. И хождение по воде. В порядке усложнения.

— Сенсей! А в чем разница между хождением по дереву и хождению по стенам? — вставила вопрос Футабе.

— Дерево — живое существо, у него есть своя чакра. Навык заключается во взаимодействии с чакрой дерева. В стенах чакра есть, но ее настолько мало, что фактически нет, и принцип там иной. Для шиноби, чисто с практической точки зрения, разница незаметна. Но хождение по дереву требует куда меньше чакры, с него мы и начнем.

Он остановился рядом с толстым стволом, который вряд ли смог бы обхватить.

— Вот этот подходит. В Конохе практикуют обучение именно хождению по дереву, то есть тренируются пускать чакру в ступни и именно идти по стволу. Но мы с вами немного извернемся. На самом деле, чем вы будете соприкасаться с деревом — не важно. Головой, спиной, грудью, плечом.

— Задницей, — не удержался Рьюго.

Сенсей улыбнулся, кивнув:

— Молодец, чувство юмора помогает бороться со стрессом. Чем глубже влез, тем жестче шутки. Но мы отвлеклись…

Рьюго запомнил фразу, чтобы позже записать.

— Другой способ обучения практикуют в Облаке, им, с некоторыми изменениями, мы и воспользуемся. Но сначала еще немного теории. Не смотря на то, что по ощущениям хождение по стенам и по дереву — почти одно и тоже, технически это разные вещи.

Сенсей просто взял и сделал по стволу несколько шагов.

— Обратите внимание, я не просто стою на стволе, я будто притянут к нему. Обычно учителя концентрируются на том, что ступни прилипают к поверхности, не объясняя всей сути процесса. Если бы сейчас все было так, как они объясняли, то я бы выглядел примерно так…

Он сделал еще несколько шагов вверх, после чего согнул ноги в коленях, повиснув вниз головой.

— Но этого не происходит. На самом деле, когда вы используете этот навык, задействуется вся ваша чакра, именно поэтому это упражнение и используют для тренировки контроля. Чакра прижимает все ваше тело к поверхности. В случае с деревом вы, в каком-то смысле, станете его веткой. Рьюго, вытяни пожалуйста вперед правую руку.

Генин выполнил приказ.

— Тебе тяжело держать ее на весу?

— Нет, сенсей, — высказал очевидное ученик.

— Потому что рука это часть тебя. У вас общий центр тяжести, если говорить заумным языком. Футабе, как думаешь, что это значит?

Лицо девочки выразило напряженное мышление, но Рьюго сообразил раньше.

— Что вы становитесь частью дерева.

Сенсей хмыкнул:

— Во-первых, я спросил не тебя. Во-вторых, ты не совсем прав. Общей становится только ваша масса.

— А в чем разница? — не понял генин.

— Футабе, толкни пожалуйста своего напарника примерно в четверть своей силы.

Девочка чуть помедлила, но выполнила приказ. Рьюго отшатнулся, сделав несколько шагов назад, чтобы не упасть.

— А теперь так же толкни дерево, на котором я стою.

Футабе сделала неуверенный шаг к дереву, и лицо ее озарила счастливая улыбка:

— А! Я Поняла!

Сенсей кивнул:

— Да, но не торопитесь радоваться. Пусть я не могу сломать это дерево одним ударом, но я вполне могу сломать одну из его ветвей. Все это теория, и я рассказал вам ее, чтобы вы это знали и понимали. Не знаю, пригодиться ли вам это, но порой пустое заучивание техник оказывается бесполезно там, где требуется само понимание природы происходящего. Советую по приходу домой все это записать, чтобы лучше отложилось. А теперь вернемся к вашей тренировке.

Сенсей спрыгнул на землю и достал откуда-то две длинные веревки.

— Рьюго — ты первый.

Генин успел лишь моргнуть, когда получил не резкий, но сильный удар в грудь. Ноги что-то резко сдавило, несколько мгновений дезориентации, и он почувствовал себя подвешенным вверх ногами. Оглядевшись, он понял, что действительно подвешен. Веревка была умело завязана на его ногах, а другой конец держался на ветке метрах в десяти над землей. Сам Рьюго висел метрах в пяти, в полуметре от ствола. Руки свободны.

— Ой, — только и выдохнула Футабе.

— Быстро, — восхищенно признал генин.

Сидевший в паре метров от него на стволе сенсей ухмыльнулся.

— Руки у тебя свободны, но зацепиться здесь тебе не за что. Подаешь чакру на ладони и ползешь вверх, кунай воткнут там. Все просто.

И Като-сенсей легко соскользнул на землю, переведя взгляд на последнего члена команды. Футабе сгруппировалась, но сопротивляться, похоже, не собиралась. Сенсей добродушно улыбнулся

— Обернись.

— Что? — не поняла девочка, начав оглядываться.

Пара секунд, и второе тело подвешено на другой ветке.

— Ой, — запоздало и неуверенно выдохнула она, скорее потому что вообще должна была как-то прореагировать.

— А со стороны это не так быстро выглядит, — прокомментировал Рьюго.

— Не вижу усердия в выполнении поставленной задачи, ученик.

Сенсей уже снова стоял внизу.

— И никаких объяснений, — возмутился Рьюго, — откуда я знаю, как там оно делается, это хождение по деревьям.

— Ой! — вместо сенсея ответила ему Футабе.

Девочка уперла обе ладони в ствол и уже, видимо, сделала несколько шагов, потому что веревка была натянута, но она находилась в горизонтальном положении.

— Твоя напарница уже начала понимать. Но я все же отвечу. Не напрягайся, в смысле, ничего заумного не выдумывай. Ты умеешь использовать простейшие техники?

— Да, сенсей, — кивнул генин.

— Ну вот, приложи ладонь к стволу, и точно так же пошли чакру. Абстрагируйся от того, что висишь вверх головой. Просто не обращай на это внимания. Вот ствол, вот твои руки, используешь чакру и топаешь руками верх по стволу. Это элементарная техника, она требует только самого умения использовать чакру.

Генин послушно приложил руку к теплой коре и сосредоточился. У Футабе получалось лучше, но девочка еще не могла понять, что делать дальше. Несколько первых шагов она сделала, но, когда она поднималась выше, и веревка больше не помогала удерживать равновесие, девочка соскальзывала вниз.

Като, убедившись, что все заняты делом, прогулявшись до Инахо, который еще гипнотизировал взглядом кучку песка, отошел в сторону. На небольшой полянке он был незаметен для своих учеников.

— Сделала?

Ему навстречу вышла Миина.

— Что это за извращение? — ухмыльнувшись, спросила она.

Като безразлично пожал плечами:

— Как хочу, так и учу. Так ты сделала?

Куноичи кивнула:

— Да, все готово.

— Хорошо, — улыбнулся Като.

Улыбнулся совсем не так, как улыбался своим ученикам, там была одна из удобных и уместных масок. На самом деле улыбка у этого чунина была немного грустной, усталой.

— Сколько времени уйдет?

— Я не знаю, — отрицательно покачала головой девушка, — откуда уверенность, что он вообще отреагирует?

— Посмотрим. Если нет, у меня есть запасной вариант.

— У тебя всегда есть запасной вариант, — хитро оскалилась куноичи, — иначе я бы с тобой не дружила.

— Угу. Сообщи, как только что-то изменится. И пока, мне нужно возвращаться к ученикам.

Девушка ухмыльнулась.

— Ученикам, — с издевкой повторила она.

Глава 2/10

День не задался с самого утра. Вообще-то уже второй день подряд не задавался с самого утра. Инахо умылся, морщась от боли в ладонях. Тренировка, которую сенсей назвал легкой, продвигалась крайне медленно. За два потраченных дня он так и не сумел сдвинуть кучку земли и песка с места. К сенсею не обращался, слова о "легкости" задания не позволяли. Он должен был справиться сам, но пока ничего не вышло. А вот руки болели от постоянного напряжения.

У напарников получалось лучше. К вечеру первого дня Футабе добралась таки до воткнутого в ствол куная и сумела развязать себя. У Рьюго, похоже, банально кончилась чакра, потому что повторить успех Футабе он сумел уже на следующий день, сразу, как началась тренировка. Чакры у него было не меньше, чем у девочки, но Футабе тратила меньше, потому и сумела справиться сразу. Поэтому второй день тренировки они уже ходили, ползали, сидели на стволах деревьев. Для закрепления навыка сенсей приказал обоим сесть на ствол, достать тетрадь и писать текст под диктовку. Футабе упала один раз, Рьюго пять, но в целом прогресс явно был. У них, но не у Инахо.

Позавтракав, генин направился на встречу с напарником. Он по-прежнему был не доволен тем, какую специализацию для него выбрала деревня, но отец, поморщившись, посоветовал выполнять задания сенсея и учиться. Если Инахо будет достаточно прилежен, совсем не обязательно идти по стопам учителя, он сможет выбрать и свой путь.

— Привет, Инахо, — друг позевывал, видимо, плохо выспался.

— Привет, Рьюго.

Болтать было не о чем. В смысле, было о чем, но не было желания. Больше всего Инахо хотел побыстрее вернуться к тренировке, чтобы достичь результата.

— Привет, мальчики! — а вот Футабе была чем-то довольна, — давайте наперегонки к полигону!

— Откуда столько энергии? — сквозь зевок спросил Рьюго.

— Не знаю, Рью, — пожала плечами девочка, — хочется двигаться!

Парень поморщился, сокращение имени ему не нравилось.

— Это эффект тренировок, — неожиданно раздался голос сенсея за спиной.

Генины одновременно обернулись. Като-сенсей, как обычно, в форме чунина, с ухмылкой рассматривал свою команду.

— Эффект тренировок? — как обычно, самые очевидные вопросы задавала Футабе.

— Да. Рьюго был вымотан тренировками, потому что тратил много чакры, поэтому-то ему и хочется отдыхать. А ты тратила чакры меньше, и не доходила до грани истощения. Поэтому твои силы успели восстановиться к утру, и ты чувствуешь эйфорию.

Инахо нахмурился. Он пока таких изменений не ощущал, значит тренировка шла плохо.

— Сенсей? А почему вы нагнали нас здесь, а не встретили у резиденции? — спросил он.

— Потому что у нас миссия. "С" ранг. Жду вас у ворот через пол часа. Снаряжение тоже, что в прошлый раз, плюс провиант на одну ночь.

И клон с тихим хлопком и почти без дыма развеялся.

— Вот всегда он так, — обреченно выдохнул Рьюго, и генины потопали обратно по домам.

Через пол часа команда уже стояла у ворот, сенсей немного запоздал. Бросив чунинам на входе какую-то бумагу, он резко сорвался на бег, успев приказать:

— За мной, бегом!

Почти сразу переместившись на верхние пути, команда, сделав небольшой крюк, помчалась куда-то на восток. Сенсей задал очень быстрый темп, не предусматривающий разговоров, так что бежали в молчании. Инахо, как ни странно, был даже рад миссии. За "D" ранг они получали гроши, на которые можно было лишь пару раз в раменную зайти. А вот за прошлую вылазку сенсей сам отсчитал Инахо и Футабе, как он выразился, "небольшой гонорар". Тысяча рье не шла ни в какое сравнение с жалкими полусотнями, что генины получали ранее. А вот отметки о выполнении миссии "С" ранга в деле не появилось, об этом Инахо узнал у отца. Правда, сенсей сам сказал, что генины должны забыть все, что видели и делали во время этой миссии, не считая самого сопровождения "достопочтимого чиновника". Так что возможность еще раз заработать радовала.

Команда сохраняла такой темп движения почти до обеда. Лишь, когда солнце уже было в зените, сенсей притормозил, выискивая место для остановки. Приметив небольшую площадку между корней, он, просигналив ученикам об остановке, спрыгнул туда. Команда, что радовало, лишь немного запыхалась от такого марафона. Прогресс.

— Огонь не разводить. На перекус десять минут. Время пошло.

Не смотря на все туже ухмылку на лице, сенсей был сосредоточен. Генины, переглянувшись, выудили сухпайки и принялись сосредоточено жевать. Выждав отведенное время, сенсей достал три свитка и протянул ученикам, по свитку на каждого.

— У вас час, чтобы выучить содержимое. Приступайте.

Генины, пусть и немного удивившись, открыли свои свитки и приступили к выполнению приказа. Инахо вчитался в свой свиток. Большая таблица, очень большая. Наименования, количество в штуках, цена, даты. Что-то вроде расчетной книги или книги учета продаж? На самом деле список был не слишком длинным, около полусотни строчек, но вот запомнить все это, и не запутаться. Пришлось напрячься.

— Готовы? — спросил сенсей.

Инахо почувствовал, что отсидел ноги, да и не только. Время пролетело быстро.

— Да, сенсей, — кивнул Рьюго.

— Я почти, еще раз проверю последние строчки, — Футабе так же заканчивала.

— Инахо? — Като-сенсей перевел взгляд на третьего члена команды.

Парень кивнул:

— А, да, я закончил.

Эта задача неожиданно оказалась куда проще, чем упражнение с плитой и песком. А вот сенсей посмотрел на своего ученика как-то… иначе, чем обычно, но распознать эмоции учителя Инахо не смог бы при все желании.

— Хорошо, тогда давайте мне свитки и двигаемся дальше.

— А вы не расскажете, что это будет за миссия? — Рьюго покосился на еще зубрящую напарницу.

Учитель улыбнулся:

— Нет. Узнаете, когда придет время. Футабе, заканчивай.

Девочка кивнула и генины сдали свитки. Команда вновь сорвалась в бег. Инахо старался ни о чем не думать, чтобы дорога прошла быстрее.

Следующий привал сенсей устроил, когда уже зашло солнце. Генины запыхались, целый день провести в пути, да еще и в таком темпе, это было слишком. Сенсей выбрал необычное место. Здесь был обрыв, плотно заросший деревьями. С обрыва открывался неплохой вид на какой-то порт, генины не знали, где именно находятся, на слежение за дорогой их сил не хватало. На вид — обычный портовый город, достаточно большой и оживленный, даже в позднее время.

— Огонь не разводить, можно перекусить. Ждем.

Инахо хотел спросить, чего именно они ждут, но никак не мог справиться с дыханием.

— А чего мы ждем, сенсей, — у Рьюго, оказывается, еще были силы на вопросы.

— Узнаете, — капитан немного поморщился, — Так, команда, сосредоточились. Все серьезно. Лишних вопросов не задавать, разговоры отложите на потом, я объясню все, что вам нужно знать. Понятно?

— Да, сенсей, — кивнули генины почти одновременно.

Расположившись в стороне от обрыва, генины вновь захрустели пайками. Сенсей отошел к обрыву и наблюдал за городом. Ждать пришлось долго, около часа. Инахо уже подумывал задремать, но никак не мог решиться, а вот Футабе беззастенчиво пристроилась на плече Рьюго, от чего тот дико смутился и старался не шевелиться. Инахо ухмыльнулся, поймав взгляд друга. Он указал на девочку и показал характерный знак: "подружка". Рьюго нахмурился и показал свободной рукой кулак.

Гость появился неожиданно. Откуда-то со стороны из кустов вывалился парень лет двадцати. Неприметная куртка и пыльные штаны, сапоги с высокой голенью, на голове повязан платок. Руки парня покрывали мелкие шрамы, а лицо было сильно обветрено. Инахо не признавал в нем шиноби, но он сумел появиться неожиданно, даже сенсей никак не среагировал.

— Просто таки идиллия, — лицо гостя исказила насмешливо-презрительная ухмылка, — кого только не повстречаешь на этой работе.

— Ты принес свитки? — от голоса сенсея Инахо замер.

Рьюго так же замер в той позе, в которой находился, только проснувшаяся Футабе, потянувшаяся протереть глаза кулачком, вздрогнула. Голос был тихий, но будто выливал на спину ведро ледяной воды.

— Эй! Не кипятись! — поднял руки гость, — Конечно я все принес.

Сенсей обернулся, до этого он все так же смотрел на город. И, как ни странно, ничего необычного в его лице не было. Мягкая ухмылка и выражение совсем малюсенького интереса к происходящему.

— Давай, — голос тоже стал обычным, и генины расслабились.

Гость достал свиток и протянул сенсею. Тот принял его, и не открывая подошел к ученикам.

— Ищите.

Футабе порывалась уточнить, что именно, но сдержалась. Рьюго открыл свиток, и Инахо понял, что это та же таблица, отрывки которой они заучивали. Рьюго быстро пролистывал свиток, пока Футабе не остановила его, проведя пальцами по куску таблицы. Пробежавшись глазами и сравнив содержание, она вопросительно посмотрела на сенсея.

— Ищите дальше.

Вторым нашелся отрывок Инахо, и парень понял, что удивило напарницу. Некоторые цифры не совпадали. Запомнив все не состыковки, он кивнул другу. Рьюго так же быстро нашел и свой отрывок, пробежавшись по нему глазами и вернул свиток сенсею. Като тут же бросил свиток гостю, а за ним и небольшой бумажный пакет.

— Свободен, — холодно произнес он.

— С вами приятно иметь дело, — ухмыльнулся гость и ретировался.

Сенсей выжидал некоторое время, а затем повернулся к ученикам.

— Эта была копия учетного журнала. Ваша задача — найти журнал и исправить в нем числа на те, что вы заучивали. Журнал находится в администрации порта, это самое высокое здание на берегу. Верхний этаж, самый большой кабинет. Шиноби там нет… Не должно быть. А если и есть, вас они проигнорируют, профессиональная этика. Естественно, вас никто не должен видеть. Изменения должны быть внесены до завтрашнего утра, так что сейчас даю вам два часа на сон. Я вас разбужу. Все, не тратьте время, отбой.

И вновь вернулся к обрыву, заняв позицию для наблюдения за городом. Генины переглянулись, пожали плечами, и начали устраиваться для сна.

Глава 2/11

Сенсей растолкал команду и дал немного придти в себя. Получалось плохо. Рьюго не мог отделаться от зевоту, Футабе терла глаза, Инахо никак не мог сфокусироваться.

— Держите. делайте по одному глотку.

Като-сенсей протянул ученикам небольшую фляжку. Ближе всего к нему сидела Футабе, которая, искренне доверяя сенсею, легко приняла ее и сделала глоток. По телу пробежали толпы мурашек, но сонливость сразу отступила. На вкус же это была просто вода. Рьюго, приняв у девочки фляжку, сначала все же принюхался под ухмыляющийся взгляд учителя, но так же выпил. Инахо сомневался, но, видя, что друг сразу взбодрился, отпил. Забрав фляжку, капитан команда отдал неожиданный приказ:

— Снимите протекторы.

Команда замерла, вопросительно косясь на сенсея. Като устало выдохнул.

— Я же сказал, никаких вопросов и разговоров, просто делайте.

И получил три еще более настороженных взгляда в ответ.

— Я знаю, что вам про меня наверняка наговорили всяких пакостей. Но это все байки, я просто выполняю непопулярную работу. Обещаю после миссии рассказать о себе побольше, договорились? А сейчас снимите протекторы. Не бойтесь, ничего с вами не случится, но так надо.

Генины еще немного поупрямились, но приказ выполнили. Все трое сразу почувствовали себя как-то неуютно, будто лишились чего-то важного.

— Все всё помнят?

Три кивка.

— Тогда вперед.

Ученики помедлили с секунду, но все же ринулись вперед. Като проводил их задумчивым взглядом, устало выдохнул, и, сняв свой протектор, убрал все четыре повязки в сумку. Без всяких техник и ухищрений растворившись в тенях, он двинулся вслед свой команде. Это был навык, помноженный на сверх обостренные чувства. Не сложно не попадаться на глаза, если ощущаешь чужие взгляды. Не сложно передвигаться бесшумно, если сам слышишь все. Ну, или почти все. Сенсорные перегрузки уже не были такой уж проблемой, но обострять все чувства разом Като все еще не мог. Ну, пока ему хватало и этого.

А генины двигались вперед. С некоторой ностальгией чунину вспомнились его первые задания. Интересно было бы взглянуть на себя со стороны, так, как он сейчас смотрел на своих учеников. Возникла и другая мысль. А страховал ли тогда кто-нибудь их самих? Единственного и неповторимого его, нынче мертвого зануду Данго и здравствующую шпионку Каору. Вряд ли. Хотя…

А генины топали, как слоны. Ну, в их оправдание можно заметить, что люди их не замечали. Однако Инахо пыхтел, Футабе постоянно спотыкалась, а Рьюго плохо контролировал чакру, которая должна была обеспечивать тихое движение даже по скрипучим поверхностям. Но, скрипели эти поверхности не так, как если бы по ним шел человек, а так, как будто это кот, или пес. Пес, взобравшийся на крышу, да, очень правдоподобно.

А вот того, кого Като и искал в этой конкретной миссии, пока слышно не было. И видно тоже не было. И запаха характерного не ощущалось. Но, тут опять же с поправками. Незваный гость мог и не появиться, Анко точных данных дать не соизволила, ибо попросту их не имела. Да, есть какой-то шиноби, явно из другой деревни, активно работает по береговой торговле. Дело обыденное, борьба за деньги никогда не останавливалась. Да вот только выловить его никак не могут.

А генины выполняли свою миссию, даже вполне честную, по заказу деревни, а не как в прошлый раз, когда Саске попросил провести одну махинацию, а то ему, видите ли, на свадьбу не хватает, все деньги спустил на цветы для любимой, по его, Като, науськиванию. Пришлось отработать, да и ученикам польза. Вот, генины подошли к окну. Ндя, учить еще и учить, кто же подходит к окну с лунной стороны, их же видать с другого конца города, тьфу! Инахо ковыряется с окном. Сам не замечает, как помогает себе чакрой, а Като издалека слышно, что детали в замке двигаются совсем не те, которые он ковыряет отмычкой. Он прямо как Наруто, талантлив, но задним умом. Хотя лисенок вне конкуренции, у него дар, ему понимать, что он делает не обязательно, быстрее получиться само по себе, на инстинктах. С Инахо такой метод не прокатит, надо учить, и чтобы он осознавал, что делает. Футабе почувствовала опасность и сообщает напарникам, после чего все вместе ретируются в тень. Ну, ей положено, у нее чутье. Или интуиция, это как посмотреть. Правда, что делать с этой интуицией и как ее развивать, Като пока сам не придумал. Ну интуиция, но не под инстинкты заточенная. Это не тот особо чувствительный седалищный инстинкт, что у опытных штурмовиков вырабатывается с годами практики, эта интуиция тоньше, элегантнее. Можно, конечно, и ее перевести в область чутья на опасность, но это расточительство. Такую интуицию в политических и экономических играх применять надо, и потребуется она девочке не сейчас, и не в ближайший год, так что придется пока тренировать так, и нужную ориентировку для Анко составить, чтобы не выпускала ее из виду. Будет потом советник для Хокаге, заумные Нара, это конечно, хорошо, но вот чисто женской интуицией Тсунаде, к сожалению, не блещет. Инахо возвращается к замку, который почти домучил, напарники стоят на стреме. Ну, Футабе стоит. Рьюго щелкает е… клювом. Вот же Нара, сколько был он это не отрицал, все равно Нара. Мозгов только маловато. Нет, его способностям тоже можно найти применение, но ленивый…

Замок поддается и троица запрыгивает внутрь. Бездари, кто окно закрывать будет? Еще и орут во всю глотку. Ну ладно, громким шепотом. Но знаками общаться надо, знаками. Тьфу!

Като поменял позицию, присмотревшись к происходящему внутри. Футабе уже усердно черкала что-то в журнале, Инахо держал под контролем коридор, Рьюго… Понятно в общем, чем занимался. Поменялись. Рьюго писал… Быстро. Като горестно выдохнул. Спихнуть неудобного ученика в аналитический отдел не вышло, не нужен, своих хватает. Инахо так же справился быстро. Сенсей еще раз выдохнул, нужно забраться и все проверить. Ну, парней просто проверить, Футабе почти наверняка что-нибудь накосячила. Ничего, тоже натренируется, со временем.

Генины покидают место преступления, и Като, выждав чутка, сам суется в комнату. Быстрая проверка журнала. Да, две ошибки, обе сделала Футабе. Быстро исправить и…

Инстинкты взвыли. Где-то рядом сработала техника, пахнувшая искомым запахом. Проворонил, неприятно. Как же сложно быть учителем.

В этот момент троица генинов, только что едва успевших отпрыгнуть от выросших из земли шипов, пыталась обнаружить противника. Безрезультатно. Они уже успели покинуть город и пытались быстрее добраться до места стоянки, так что атака была неожиданна. Каким чудом им удалось ее избежать, знал только применивший технику, намеренно притормозивший с исполнением, чтобы не убить раньше времени.

— Эй! Малышня! Хватит прятаться, выходите, поговорим.

Среди деревьев появился силуэт. Бледно коричневый поношенный плащ, под которым надет жилет страны земли. Остальное — просто серая поношенная одежда. Мужчина, лет под тридцать. Несколько небольших шрамов на лице, протектора нет. Генины вжались в свои укрытия, лихорадочно соображая, что делать.

— Я сказал хватит прятаться!

По земле прошла легкая дрожь, и земля под шиноби листа зашевелилась. Футабе успела прыгнуть в сторону, больше интуитивно, чем инстинктивно. Но противник именно этого и ждал.

— Высвобождение земли: вязкий захват.

Из рукава мужчины, направленного на куноичи, один за другим полетели комья глины. Первый приложил девчонку в живот, весьма болезненно. Пытаясь закрыться, она поймала еще несколько комьев руками, которые тут же сковало техникой. Еще несколько комьев попало под блок, оставив несколько ощутимых синяков, после чего она неудачно врезалась в ветвь дерева плечом и упала на землю. Сознание не потеряла, но от боли вряд ли смогла бы подняться сама.

Рьюго решил остаться на месте, и его ноги уже по щиколотку ушли в взрыхленную землю. Вспомнив хорошим словом сенсея, он уперся ладонями в ствол, за которым прятался и потащил себя вверх. Проползти удалось немного, ствол, а вместе с ним и его, облетели сюрикены с натянутыми тросами, и попросту связали генина по рукам и ногам. Рьюго сразу потянулся за кунаем, но тросы натянулись, болезненно врезаясь в кожу, и что-то хрустнуло в потянувшейся за оружием, и потому неудачно вывернутой руке. Генин едва не взвыл от боли.

Инахо же был наиболее удачлив. Приложив руки к земле и послал волевой приказ "замри". Как ни странно, земля послушалась и остановилась. Мужчина не удивился, он послал очень мало чакры в поисковую технику, и не удивительно, что другой шиноби смог выдавить его чакру своей.

— О, собрат по стихии? Вы, случайно, не из Камня? А то почти дружеский огонь получается, ха!

Хотя все три атаки прошли одновременно, заинтересовался противник только им.

— Я, кажется, твою подружку помял слегка, сейчас я за ней схожу.

Тремя прыжками он оказался рядом с тем местом, куда упала девчонка, но нашел только куски своей глины.

— Освободилась? Надо же. Или…

Он практически мгновенно применил укрепление тела, когда в голову прилетел мощнейший удар, даже под укреплением выбивший звездочки в глазах. Пробив собой одно дерево и оставив вмятину во втором, шиноби закинул в рот какую-то пилюлю и быстро поднялся.

— О, вот и коллега пожаловал, — хмыкнул он.

Чунин без символа деревни не скрывался. А ученики только сейчас обратили внимание, что и жилет чунина на их сенсее не обычный, а наемничий. Не было водоворота на спине, да и карманы расположены иначе.

— Сказал бы, что ничего личного, — Като ухмыльнулся, да и говорил с некоторым пренебрежением, — но совру. Ты убил двоих шиноби, так что это твоя последняя ночь, приятель. Можешь сдаться… Хотя… Лучше сопротивляйся, так даже интереснее.

Оба противника сорвались с места почти одновременно…

Глава 2/12

Обу был опытным шиноби. Некогда член клана Тофу, но было это очень и очень давно. Успел побывать АНБУ Камня, пока не влез в большие неприятности из-за разборок кланов. Бежал. Некоторое время нукенин. Затем вольный наемник. И лишь недавно, после некоторых перестановок в правительстве Камня, его нашли и пригласили вернуться назад. В своих путешествиях он узнал достаточно много, многому научился. Например он был одним из очень немногих нукенинов да и шиноби не Конохи вообще, кто знал об организации под названием Корень. Он не знал, что именно это за организация, как устроена, кто является ее членами, но предполагал, что она напоминает подпольную разведку Камня, называемую Эхо. К тому же Обу имел достаточно редкую специальность. Хотя в Камне направление "Экономической войны" был достаточно распространенным, в других странах и деревнях таких шиноби было мало, что и позволило ему уйти от бандитизма в наемничество. И, совсем недавно, Обу заслуженно получил свой "А" ранг в категории убийц. Вот это уже был некий повод для гордости.

Правда, для этого пришлось очень постараться. Все свою, долгую для шиноби, жизнь он оттачивал свое мастерство. Клановая кровь позволила ему хорошо освоить техники Земли. Но клан никогда не тренировал быстрые точные атаки, большинство, да почти все техники была площадными, и требовали множества печатей, большого количества чакры, и сосредоточенности. Обу же вырабатывал свой стиль. Атаки должны быть быстрыми, резкими. Он оттачивал контроль и свои чувства, чтобы находить и поражать цели точными ударами, а не накрытием большого пространства. А бытность нукенина и наемника-одиночки заставила так же научиться быстро защищать себя. Техники быстрого ухода под землю и затвердевания тела на одной лишь печати концентрации, выполняемой одной рукой, таким могли похвастаться лишь сильнейшие из Тофу. Техника глиняных сгустков, так же выполняемой на одной печати. Точная атака шипами земли на почтительно расстоянии. И все эти техники выполнялись почти мгновенно. Так что Обу небезосновательно считал себя сильным шиноби, заслуживающим не только ранг Джоунина, но и "S" ранг в деле убийств. Но, Обу был терпелив, все придет со временем.

И вот, он получил не сложную, в общем-то миссию. Продолжающаяся уже больше года борьба между Сарутоби и некоторыми кланами Камня, требовала действий. Обу должен был проводить вполне стандартные операции по шпионажу и диверсиям в торговой сети Сарутоби, заодно выискивая и уничтожая шиноби Конохи, занятых диаметрально противоположной деятельностью. Первые два противника, что ему повстречались, не представляли большой угрозы. Неплохо скрывались, знали несколько техник, но против него не играли. Был еще штурмовик, АНБУ, волею судьбы закинутый на не свою миссию. Молодой, почти ребенок. Но он оказался не так прост. Парень будто читал все действия Обу, уходил от всех атак, сам атаковал, и достаточно опасно. Но быстро выдохся и отступил. Было неприятно отпускать сильного противника, но он успел несколько раз достать шиноби Тофу, и вполне мог отступить к своим напарникам, рисковать было нельзя.

А вот теперь ему попалась какая-то несуразная троица. Совсем новички, недавно из академии. Ничего интересного показать они не смогли, вызвав у Обу некоторое недоумение. Однако же все быстро встало на свои места. Более опытный шиноби вышел выгулять молодняк. И вот это уже было интересно.

Первый же удар неизвестного шиноби был настолько силен, что едва не пробил защиту. Это была точно не одна физическая ила, даже с подпиткой чакры, какой-то прием. Хотя Обу и слышал про психов, помешанных на тайдзюцу, но про тех было точно известно, что они носили зеленые костюмы. Этот же был в обычной одежде наемника, даже забавно.

— О, вот и коллега пожаловал.

Энергетическая пилюля приятно взбодрила. Но вот пренебрежительная морда противника Обу раздражала.

— Сказал бы, что ничего личного, но совру. Ты убил двоих шиноби, так что это твоя последняя ночь, приятель. Можешь сдаться… Хотя… Лучше сопротивляйся, так даже интереснее.

Но Обу умел себя контролировать, и пропустил пренебрежение мимо. Что же, значит бой.

Обу сорвался вперед, противник отстал от него лишь на мгновение, так же резко идя на сближение. Тофу внутренне ухмыльнулся, это будет даже слишком легко. Когда до врага осталось не больше пяти шагов, Обу резко лег. Вот так бежал, и вместо следующего шага резко пошел на сближение с землей всем телом, быстро провалившись на пол метра вглубь. А там, на поверхности, из земли выросли острые прочные шипы, готовые встретить противника. Но шипы врезались не в мягкую плоть, а в дерево. Он успел применить подмену.

Обу сосредоточился на земле, выискивая противника, но ничего не ощущал. Враг запрыгнул на дерево и с помощью чакры соединил свой центр тяжести с центром тяжести дерева, чтобы реагирующий на давление земли сенсор не мог его заметить. Наверное, даже сам не понимает этого, просто считает, что из-за того, что он сидит на дереве, его не заметить.

Но нужно было вылезать. Тофу использовал технику и резко "всплыл" на поверхность. Уже вскакивая заметил шаги со спины. Предсказуемо. Печать концентрации и легкий удар ступни по земле, чтобы сделать посыл. Шипы выскакивают из земли, но не находят цели. А шаги приближаются. Удерживая печать концентрации, Обу применяет укрепление тела, одновременно разворачиваясь и выращивая несколько шипов на руке, чтобы нанести удар.

Движения Обу достаточно быстры, рукопашный бой он оттачивал с не меньшим усердием, что все остальное. Когда нет напарника, который может тебя защитить, нельзя полагаться только на техники. Но противник быстрее. Он подныривает под руку, кувырком уходя чуть в сторону и оказываясь уже не за спиной Обу, а перед ним, незамедлительно нанося удар по ладони, зажатой в печати концентрации. Плохо, но не смертельно. Тофу топает. Печати нет, зато дистанция минимальна, и земля уже пропитана его чакрой. Но противник дергается в сторону, уходя от резко вырастающего шипа. Удар левой рукой врезается в жесткий блок двух рук. Под удар правой он подныривает. Не заканчивая удара, Обу бьет коленом, в стихии земли есть свои преимущества, лишнюю инерцию можно гасить в почву, и для нанесения ударов пользоваться минимальной точкой опоры. Колено врезается в блок, поставленный одной лишь ладонью, и во все стороны разлетаются струи высвобождаемой чакры, будто это Мягкий Кулак. Но он не Хьюго, это не может быть Мягкий Кулак! Его ответный удар врезается в броню, но все равно болезненно отдается в ребрах.

Игнорируя опасность еще одного удара Тофу складывает обе ладони в печати концентрации, выдыхая:

— Сад шипов!

Из его тела и земли под противником вырываются шипы, но и здесь враг оказывается быстрее, несколькими сальто назад разрывая дистанцию. Обу тут же вскидывает руку, другой сохраняя печать. Из-под ладони вырываются комья глины, один за другим, по очереди. Враг уклоняется, выпуская в ответ необычные тонкие кунаи. Обу усиливает броню, и железки бьются об нее. Но вот противник использует что-то другое. Всплеск чакры, и два заряженных энергией под завязку сэнбона летят в Обу. Быстрые, мощные, лучше уклониться, чем принимать удар. Пол секунды, и тело погружается в землю. Миг, и где-то близко на землю ложиться ладонь противника, посылая короткую волну чакры. Что?

Бахает взрыв, и Обу не сразу понимает, что произошел он прямо на его спине, пусть и по большей части был поглощен броней. Как? Когда он успел поставить взрыв печать? Шиноби делает второй посыл, и, раньше, чем волна настигает Обу, он выскакивает из-под земли.

Но тут же правое колено с внутренней стороны пронзает боль. Удар изогнутого лезвия пробил броню, но все же не зашел слишком далеко. Обу бьет наотмашь, но руку перехватывают. Левой рукой противник отводит правую руку Обу немного в сторону, а правой вгоняет свой изогнутый клинок под броню в районе запястья и резким движением вспарывает руку до самого локтя. Удар левой руки врезается в стальной блок, хотя по напряженному лицу противника понятно, что такие блоки не даются ему легко. Следует сильный удар локтем в голову, даже поглощенный броней, способный несколько дезориентировать. Тофу инстинктивно наращивает броню, выплескивая на нее прорву чакры. Слишком сильный противник, но еще ничего не кончено. Несколько жестких ударов в корпус поглощаются броней полностью. Собрать чакру и применить технику мешает боль, и на концентрацию уходит несколько лишних мгновений, но все же он это делает.

— Сад шипов!

Противник вновь разрывает дистанцию, избегая шипов. Биджу! Обу его пока даже не ранил.

— Высвобождение земли, доспех.

Лишние части брони сваливаются, а оставшиеся многократно укрепляются, хотя и остаются не слишком тяжелыми. Правда, доспех защищает не все тело полностью, оставляя уязвимые места, но по ним еще надо попасть. Противник, хмыкнув, швыряет сюрикенв лицо, и Обу прикрывается рукой, в которую и врезается железка. Но летящий следом, всего в десятке сантиметров и чуть ниже, а так же на коротеньком тросике, сюрикен меняет траекторию и резко уходит верх, оставляя на лице шиноби Камня глубокую царапину, едва не лишая глаза, после чего врезается в доспех на руке, потеряв длину троса.

— А-а-а! — вырывается у Обу, — Высвобождение земли, пика.

Противник вновь приближается, но Обу отмахивается от него резко выросшей из земли пикой, по прочности не уступающей ни одному металлу, пока в ней есть его чакра. Противник, отстранившись, чтобы уйти от удара, вновь сближается. Обу наносит удар, но враг будто рассыпается, исчезает, растворяется прямо в воздухе, чтобы появиться за его спиной спустя лишь миг. Удар ступни по земле с одновременным взмахом пики. Враг прыгает, уходя от шипов, и перехватывает руку Обу, чтобы получить точку опоры. Быстрый и верткий засранец. Посыл чакры вызывает еще один шип, прямо там, где находиться ладонь шиноби. Шип пробивает ладонь, вызывая у Обу легкую радость. Начало положено, теперь ты допрыгаешься. Но противник чуть отскакивает назад, складывая печать концентрации.

Волна мысленного посыла, и на спине Обу вновь взрывается печать, но в этот раз он лишь ухмыляется. Этот доспех выдержит и не такое попадание. Противник приземляется на землю, на миг выражая легкую задумчивость, и вновь резко растворяется. Наученный горьким опытом Обу тут же растит шипы за спиной, одновременно переключаясь на ощущение земли, но удар изогнутого клинка прилетает спереди, и попадает в незащищенную часть подмышкой. И вновь больно, но недостаточно глубоко, лезвие слишком короткое, и рукоять упирается в броню раньше, чем оно наносит серьезный ущерб.

Но вместо новых ударов противник резко отстраняется и запрыгивает на дерево, с насмешкой глядя на Обу.

— Все кончено.

Мысль прорезает сознание шиноби, и он выпивает противоядие. Отравленное оружие? Вполне ожидаемо. Но противник усмехается и отрицательно качает головой.

— Не угадал.

Он складывает печать концентрации, и новая волна посыла катиться к Тофу. Тот смотрит на себя, и обнаруживает с десяток бумажных печатей. Странные, не похожие на взрывные, но все равно его не достать в этой броне. Тем не менее печати срабатывают, выплескивая в окружающее пространство странно пахнущую газовую смесь.

Обу этого уже не видел, но Като взял простой кунай с ослабленной взрыв печатью и кинул в противника. Кунай врезался в броню, печать вспыхнула, детонируя горючую смесь. Раздался сильнейший даже не взрыв, хлопок, смешанный с резким звуком сгорания топлива, ударивший по ушам. Като поморщился, отслеживая глазами куски разорванного тела.

Вряд ли в этом мире ранее были вакуумные боеприпасы. И первое испытание можно считать успешно пройденным. Защитная техника, игнорирующая даже сильную взрывную печать, никакого сопротивления оказать не смогла. Испытания можно считать успешными. Пора забрать учеников и возвращаться.

Глава 2/13

Инахо еще раз выполнил упражнение, заданное ему сенсеем. После того случая на миссии что-то изменилось, изменилось внутри него. И земля теперь отзывалась на его желания. А как только это произошло, задание учителя действительно оказалось простым, выполняемым за какую-то минуту. Но все же здесь сенсей был прав. Ну, не то, чтобы совсем простым, но вполне выполняемым. Требовалось напряжение, концентрация, но песок послушно расползался по углублениям, и даже хитрость с "рукой", которой первые три раза пользовался Инахо, быстро оказалась не нужна.

А самое главное. Инахо подошел к стене и легко перешел с пола на нее. И здесь сенсей оказался абсолютно прав. После достижения определенного успеха в контроле стихийной чакры такие мелочи, как хождение по стенам и потолкам, казались смешными, вообще не требующими напряжения, даже минимального. И тот бой в лесу, что он мог спокойно наблюдать… Като-сенсей убил того шиноби без особого напряжения. Ни единой раны. Инахо собственными глазами видел, как земляной шип пробил ладонь сенсея, но потом эта рана исчезла. Как? И была ли она вообще? Сенсей не просто так претендовал на звание токубецу джоунина, и, по скромному мнению Инахо, мог бы целить и выше.

Он вышел из дома и медленно побрел в сторону госпиталя. Они вернулись вчера, и Футабе, так и не пришедшая в себя, была сразу доставлена в госпиталь, но сегодня должна была вернуться в более ли менее рабочее состояние. Инахо шел по берегу, раздумывая над дальнейшими планами. Он хотел поучиться у сенсея, достичь ранга чунина, и отказаться от сомнительной работы, но теперь уже не был уверен в правильности своего решения. Может быть, сенсей научит его сражаться так же, на таком же уровне?

— Инахо?

Генин обернулся. За ним шел дядя Кансуке, тот самый, о котором как-то вспомнил Рьюго в их разговоре. Бывший полицейский Конохи, прихрамывал на искусственных ногах.

— Кансуке-сан? Здравствуйте.

— Сколько раз тебе говорить, Инахо-кун, Просто Кансуке. Привет.

Дядя нагнал Инахо и пошел рядом.

— Куда направляешься?

— В госпиталь. Сегодня Футабе, моя напарница, выписывается. Ее немного потрепало на миссии.

Дядя закивал:

— Да, мне это знакомо. Все правильно, напарники — первые, кто должен встречать шиноби после выписки.

Инахо кивнул, просто вежливо соглашаясь.

— Скажи, Инахо-кун, как тебе ваш сенсей?

— Като-сенсей? — переспросил генин.

— Да, — кивнул Кансуке, но при этом смотрел в сторону, или даже оглядывался.

— Он… Ну… необычный, если не сказать большего. Но он не плохой учитель, мы с ним совсем немного, а он уже многому нас научил.

— Но… — дядя задумчиво посмотрел на племянника, — он тебе не очень нравиться?

Инахо остановился, встретившись взглядом с дядей.

— Я… нет, не он сам. Скорее то, чему он должен нас учить.

Кансуке кивнул:

— Ты же знаешь, что твой сенсей — не обычный шиноби?

Инахо уверенно кивнул:

— Он безликий. И порученец Хокаге…

— Только тсс! — дернулся дядя, — это, вообще-то, тайна. Не все джоунины об этом знают, а уж генинам… Но, я вижу, что в тебе есть талант, такой же, как и во мне, раз ты смог узнать так много.

Инахо понравилась похвала, пусть и немного незаслуженная. Все это он узнал не сам, а от напарника, но это ведь мелочи, да?

— Но в этом и проблема, — продолжил Кансуке, — стоит задать не тот вопрос, как тут же получаешь по носу. Это не твое дело, не лезь в это, и так далее. А я все узнал.

Инахо насторожился.

— Узнал? О нашем учителе?

— Да! Я говорил с твоим отцом, но он не хочет меня слушать. А мне есть, что рассказать.

Генин кивнул:

— А расскажите?

Отставной шиноби воровато огляделся:

— Да, но только не здесь. Идем. Идем со мной.

И бодро похромал в сторону своего дома. Пусть это было немного не по пути, но любопытство так и съедало молодого шиноби.

Дома у Кансуке было пыльно. Однокомнатная… комната в общежитии, все, на что мог рассчитывать калека. Кровать, шкаф, стол.

— Садись, — дядя указал на кровать, — ты же знаешь что твой учитель молод?

— Да, он не многим старше нас, — кивнул Инахо.

— Ага. Но я поднял старую информацию. Ты знаешь, что в академии есть своя набольшая лаборатория.

Генин вновь кивнул:

— Она всегда закрыта.

— Твой сенсей постоянно посещал ее, и не один. С ним работали двое. Мальчишка, Данго, его семья занимается изготовлением лекарств. А вот узнать про вторую оказалось не просто. Курама Миина, из побочной ветви клана Курама. Многого я узнать не смог, но перед самым выпуском Миина была убита за попытку побега из деревни.

Инахо опешил. Попытка побега? У ученицы академии, еще даже не ставшей шиноби?

— А Като-сенсей?

— Н знаю, — пожал плечами Кансуке, — про него сложно что-либо узнать. И там была темная история. Но вот что интересно. По слухам к экзамену на чунина твой сенсей уже был кандидатом в АНБУ. Но! Еще до этого он успел пройти особую тренировку, которую далеко не каждый чунин проходит. Да и сейчас она практически не практикуется, после окончания войны ее признали слишком жесткой. А это значит, твой сенсей чем-то заслужил такое внимание, ведь в это тренировке задействовано достаточно много шиноби. А теперь попробуй сложить это воедино…

Инахо широко распахнул глаза:

— Ты думаешь…

— Тсс! Это только мое предположение. Но не мог случайный человек привлечь такое внимание одного из капитанов АНБУ. А ведь сенсеем команды твоего учителя была Митараши Анко, весьма необычная девушка. В свою очередь она была ученицей отступника Орочимару. И вот здесь прослеживается связь!

Кансуке был возбужден. Наконец-то появился кто-то, кто готов его выслушать. После стольких лет безразличия к его деятельности нашелся кто-то, кто не был глух к найденным им доказательствам.

— Орочимару так же много времени проводил в лабораториях в свое время, это общеизвестный факт. Он всегда был не только шиноби, но и ученым. После экзамена на чунина, после которого твой сенсей, как и Нара-сан, получил следующий ранг, он просто исчезает.

Инахо решил задать вопрос:

— А кто был вместе с ним в команде, Кансуке-сан?

— А! Точно! Как я мог забыть об этом!? Одним из его напарников стал все тот же Данго. А вот второй стала куноичи, которая даже не училась в академии. Каору. Понимаешь? Она не училась в академии. Значит, у нее специальная подготовка, которую проводили где-то за пределами Конохи. А все сторонние учебные центры кому-то да принадлежат. Безликим, что было бы логично. Храмам Воли Огня, но в них не берут девушек, лишь в некоторые, и она не монах, это сразу видно. Но еще есть особая организация. Специальное подразделение АНБУ. Только тсссс!

Кансуке подошел к двери и аккуратно выглянул в коридор. Никого. Затем проверил окно, и только потом, подойдя ближе к генину, тихо сказал:

— Корень. Когда проходит какие-то официальные бумаги, с пометкой "Хо", они имеют первостепенную важность. На одном из документов, где подтверждается подготовка этой куноичи, я увидел именно такой знак. Я не знаю, что именно это значит, но там что-то не чисто! Я чую. Но, проблема в том, что эта команда получала миссии в обход аппарата администрации. В архиве нет ни одного упоминания о миссиях этой команды, а те что есть, содержат полный бред. Зато есть другое упоминание. В архивах морга. Куда не так уж и давно поступило тело того самого Данго, напарника твоего сенсея. Он погиб во время миссии. А по документам архива команда занималась курьерской работой. Но я не просто так работал в полиции Конохи! О нет! У меня остались друзья, и кое-что я сумел узнать.

Кансуке прошелся по комнате, набирая в грудь воздуха для нового монолога:

— Минакуро Като участвовал в войне, что произошла в Озере. Его миссии проходит по архиву Безликих, да и там далеко не все. Он исчезает из деревни, и появляется вновь, отмечаясь в госпитале с несколькими новыми шрамами и ранами. По бумагам тех же безликих, причем вполне официально, на некоторое время получал полный контроль над четырьмя шиноби АНБУ. Он лично знаком с Хиаши Хьюго, с которым имел несколько разговоров, думаю, пользуется достаточным доверием, чтобы получать миссии. И он очень богат. У меня есть нужные связи, пусть и поднять их было очень не просто. После возвращения с войны капитал одного шиноби начал резко расти, но тут же расходиться по различным местам в Стране Огня. И за ее пределами. Но это не самое главное. То, что я действительно хотел рассказать, и рассказать именно тебе. Перед самой вашей церемонией распределения в канцелярию Хокаге пришел запрос с пометкой "Хо" о создании специальной команды по направлению шпионажа и скрытой войны. Или экономической войны, как ее еще называют. Практически в это же время на рынке наемников, том самом, подпольном, где работают "узаконенные нукенины", появился запрос на работу для нукенина Конохагакеру, Ясучи Кабуто. И, пусть это не легко было выяснить, но этот шиноби помощник или один из помощников Орочимару. Ты помнишь, как этот нукенин напал на Коноху? Помнишь, сколько разрушений принес?

Кансуке сел напротив:

— Послушай, Инахо. Я пытался донести это весть до Хокаге, но от меня отмахиваются. Твой сенсей — порученец Хокаге, он может делать все, что хочет, и никто ему не указ. Да не только. Сарутоби, Хьюго, Инудзука, Нара, Абураме, мои знакомые из этих кланов категорически не хотят что либо говорить об этом шиноби. Ему все сходит с рук. А если он шпион? Если готовит новую атаку змеиного санина? Кто его сможет остановить? Поэтому мне нужна твоя помощь, Инахо. Я хочу, чтобы ты сообщал все необычное, что связано с вашим сенсеем.

Инахо, ошеломленный, оглушенный информацией, начал лихорадочно думать вслух:

— Необычное? Да все, что с ним связано, необычно! Он отдает приказы безликим, трактует историю деревни на свой лад, придумывает странные правила, приказывает снимать протектор на миссиях.

— Я понимаю, это сложно. Но ты должен мне помочь! Мы обязаны защитить Коноху, Инахо! Обязана! — в глаза немолодого калеки горел фанатизм.

— Я понимаю, дядя. Я помогу тебе, обещаю, помогу всем, чем смогу!

Кансуке улыбнулся со слезами на глазах:

— Хорошо! Отлично! Я знал, что на тебя можно положиться! Мы вместе выведем его на чистую воду, Инахо! Будь уверен!

Глава 2/14

Девушка, что проверяла состояние синяков Футабе, была очень симпатичной. Розововолосая, зеленоглазая, с доброй улыбкой и нежными руками. Она удостоверилась, что синяки успешно сошли, и делала какие-то пометки в больничной карте.

— Сакура, привет, — на входе появился сенсей.

— Като… сан, — девушка чуть помедлила, но скромно поклонилась, — здравствуй. Почему ты врываешься в палату, где лежит девушка, без стука и разрешения?

Футабе немного опешила. Сначала скромно кланяется, а потом так нагло наезжает на чунина, который явно старше нее.

— Во-первых, это моя ученица, — сенсей приветливо кивнул девочке, — привет, Футабе. Рад, что ты поправляешься. А во-вторых, я отлично знал, что вы уже закончили процедуры.

— Да ну? — Сакура прищурилась, сверля сенсея взглядом.

— Ну да, — передразнил ее Като, — А еще я отлично знаю, что Амаки-сан уже вспоминает крепким словцом одну нерадивую ученицу.

— Ой! — спохватилась Сакура, быстро что-то дописывая в карту и вешая ее на место, — Футабе, выздоравливай.

И выскочила из палаты, под сдержанный смех сенсея.

— Какой она, все же, еще ребенок, — негромко прокомментировал сенсей.

— Сенсей, вы знакомы? — осторожно спросила Футабе.

— Да, — кивнул Като, — мы одного выпуска. Ну как, ты пришла в норму?

— Ага, — кивнула девочка, густо покраснев, — простите, что заставила волноваться, сенсей.

Но Като подошел ближе и положил ладонь ей на голову, слегка погладив, отчего Фатубе смутилась еще больше, но наоборот получала от этого удовольствие.

— Все нормально, у меня обязанности сейчас такие, за вас волноваться.

В дверь постучали, но Футабе находилась в некоторой прострации, и ответил Като:

— Да, Рьюго, можешь заходить, — сказав это, сенсей отошел к окну.

Дверь открылась, и на пороге действительно возник Рьюго.

— Здравствуйте, сенсей. Привет, Футабе. Как ты? Ничего не болит?

— Нет, — девочка отрицательно мотнула головой, — все прошло. Скоро должен придти доктор и отпустить меня.

— Ага! Это же хорошо! — Рьюго улыбнулся, переведя взгляд на учителя, — сенсей. А как вы узнали, что это я?

— Может и тебя со временем научу, — улыбнулся Като.

— Хм, — Рьюго немного нахмурился, о чем-то думая, — вы просто видели меня в окно, да?

Но сенсей лишь ухмыльнулся:

— Тогда я сейчас в окно вижу, как к дверям подходит хмурый Инахо.

И раздался стук в дверь. Сенсей кивнул, и Рьюго открыл ее. На пороге правда стоял задумчивый и хмурый Инахо.

— Как вы это сделали!? Вы же не сенсор! Вроде, — но уверенности в словах юного Укитака было не много.

— Эм-м-м… Здравствуйте, сенсей. Привет, ребята. Футабе, как самочувствие? — Инахо немного взбодрился, возвращая себе спокойный вид.

— Все нормально, — кивнула девочка.

Като хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Итак, поскольку вся команда в сборе, оглашаю результаты миссии.

Далее последовала короткая пятнадцати минутная лекция, где каждый генин узнал, где, сколько раз и почему он ошибся.

— В целом вы, ребята, поработали неплохо. Ваши ошибки — недостаток опыта, так что раньше времени не кисните, — заключил Като.

Понурившиеся было ученики немного ожили.

— Положенное довольство получите позже, когда деревня со мной рассчитается. Футабе, сегодня отдыхаешь, завтра, как обычно, вместе со всеми, на миссию. А вы двое, — он перевел взгляд на мальчишек, приоткрывая окно, — Тренировка. За мной, а то врач уже идет, не будем мешать нашим эскулапам.

И сам же покинул помещение. Кто такие эскулапы, ученики не поняли, но приказ выполнили. Но в этот раз сенсей вел их не на полигон а к небольшому озеру на окраине деревни.

— Хождение по стенам вы уверенно выполняете, верно, Инахо?

— Да, сенсей, — кивнул генин.

Рьюго одобрительно показал другу большой палец.

— Теперь будем учиться ходить по воде. На счет вашей напарницы не беспокойтесь, ее я тоже всему обучу, просто теперь тренировки с каждым из вас будут носить несколько… индивидуальный характер.

Он многообещающе улыбнулся.

— Раздевайтесь.

— Э? — последовал синхронный вопрос.

Сенсей устало выдохнул:

— Учить вас еще и учить. Вы по воде ходить будете. И получаться у вас будет не сразу. Хотите искупаться в одежде? Ваше право.

Генины смутились и начали раздеваться.

— Итак. Коротко о теории. Это совсем не то же самое, что хождение по деревьям или стенам. Чакра в воде есть, но с ней взаимодействовать бесполезно, она такая же текучая, как и сама вода. Первая и самая неприятная проблема — количество чакры. Эта конкретная лужа за моей спиной — самый мелкий водоем в Конохе. Даже на середине вы можете встать в полный рост, и голова будет над водой. Но вообще вам придется пользоваться этой, хм, техникой там, где глубоко. В чем сама техника заключается. Вы выпускаете свою чакру в воду. Объем воды должен быть по массе немногим больше массы вашего собственного тела. В расчетной механике это называется объем вытесняемой жидкости, — и, полюбовавшись на обалдевшие лица учеников, продолжил, — сами узнаете, что это такое. Проблема только в том, чтобы напитать своей чакрой достаточное количество жидкости. Но мы с вами пойдем на хитрость и маленькое упрощение. В этом водоеме, как я уже сказал, неглубоко. Количество воды, которое вам нужно будет наполнить чакрой, невелико. Вы будете больше опираться на дно, чем на воду.

Сенсей развернулся и спокойно прошел сначала до водной глади, а затем еще сделал несколько шагов по воде. Остановившись, он вновь развернулся к ученикам:

— Теперь о практике. Войдите в воду по щиколотку.

Генины послушно зашли в воду.

— Отойдите друг от друга метра на три. Теперь выпускайте чакру в воду так же, как вы это делаете, стоя на стене.

Оба генина закрыли глаза и сосредоточились.

— Поднимите правую ногу над водой и попытайтесь наступить на воду.

Ступня Рьюго лишь ненадолго задержала на поверхности воды, будто продавив какую-то пленку, и опустилась на дно. Инахо увереннее почувствовал опору под ногой, ступня погрузилась примерно на половину глубины, задержалась, найдя некоторую опору, после чего он потерял концентрацию.

— Вижу, принцип вы поняли. Я оставлю клона, который будет отсчитывать время для подъема ноги, а сам отправлюсь по делам. Работайте.

Сенсей сложил печать, рядом бесшумно материализовался клон, а оригинал спокойно побрел куда-то в сторону деревни. Инахо проводил его взглядом, но получил окрик от клона.

— Инахо! Не отвлекайся. Продолжаем упражнение.

Глава 2/15

— Что значит, собирать цветы?

Рьюго скептически смотрел на четыре объемные плетеные корзины, выданные команде в качестве инвентаря. Миссия, которую они получили, озадачила всех троих, и хитрое выражение лица сенсея радости никак не добавляло.

— Не цветы, а растения, Рьюго, — терпеливо ответил он, — и это не только миссия. Так что корзинки в зубы, ноги в руки, и вперед бегом марш.

Сенсей взял одну из корзинок и уверенно потопал в известную ему одному сторону. Генины, продолжая фонить скептицизмом, взяли по одной корзине, и, не разделяя уверенности учителя, побрели за ним. До края деревни дошли в молчании, и только после этого сенсей заговорил.

— Итак. Идти нам придется долго, а ускоряться я не хочу, да и у нас поправляющаяся куноичи в команде.

Футабе потупилась.

— Расслабься, мне все равно нужно было дать вам еще один урок. Помните первое правило?

— Что не запрещено, то разрешено, — ответил Инахо.

— Ничто не истинно, все дозволено, — хмыкнул Като-сенсей, Рьюго украдкой потянулся к блокноту, Инахо поморщился, — Исходя из этого правила вы можете делать все, что вам не запретили. Но здесь есть и обратная сторона. В нашей жизни вообще у всего есть обратная сторона, но это к делу не относиться. А обратная сторона конкретно этого правила в том, что реальных ограничений у вас нет. Чтобы было понятно: нет такой работы, которой вы не можете заниматься. Для достижения цели вам может потребоваться изобразить из себя кого угодно, землепашца, торговца, бродягу, продавца в лавке, какого-нибудь придворного Дайме, да вообще кого угодно.

Футабе немного сжалась при этих словах, но быстро взяла себя в руки.

— Так что ничего зазорного в собирательстве трав нет, это раз. Два. Если я прикажу вам пахать землю, вы будете ее пахать, отсюда и до вечера, пока не научитесь делать это с такой же сноровкой, с какой работают крестьяне в полях. И, самое главное, что станет вам стимулом. Тот, кто закончит, приступит к индивидуальной тренировке. Думаю, предстоящий экзамен на Чунина мы пропустим, а вот на следующий вас выставить будет вполне возможно. Думаю, у вас даже будут неплохие шансы. Ну, или горький опыт в итоге, что тоже не плохо.

Мальчишек индивидуальная тренировка заинтересовала, и они немного оживились. Футабе, хоть и относилась к миссии со скепсисом… после всего, чем им до этого приходилось заниматься, но филонить в любом случае не собиралась. Проходя мимо какого-то куста, сенсей сорвал с него лист и продемонстрировал генинам.

— Это лист куста со сложно произносимым названием, в народе называемом просто липка. Вам нужно насобирать одну корзину таких листков, но, прежде чем вы сорвались с места, — мальчишки действительно уже готовы были обдирать куст, рядом с которым и остановился сенсей, — есть несколько правил. Первое, собирать только с кустов, которые уже достают вам до пояса. Листья с молодых кустов не обладают необходимыми свойствами. Второе. С одного куста вы можете брать только по пять листков с ветви. Третье размер. Можно брать только листья приблизительно такого же размера. Насобираете слишком мелких или слишком больших, — сенсей улыбнулся именно той улыбкой, которая испугала Инахо, — научу приживлять их обратно чакрой и заставлю вернуть ВСЕ листья на место. Ясно?

Генины вняли, понятливо закивав. Сенсей хмыкнул, задумчиво глядя на них.

— Так, это задание только для Рьюго и Инахо. Парни — вперед. Вам каждому набрать по пол корзины и принести мне.

Генины переглянулись, Инахо кивком указал на куст, рядом с которым стоял сенсей, и, получив от Рьюго кивок, начал аккуратно выбирать с него листья. Рьюго отправился дальше в лес.

— Футабе, ты начнешь набирать вторую корзинку. В той стороне, — сенсей указал направление, — есть река. На ее берегах растет… Ну, должен расти цветок, Гисама.

— Гисана, — поправила девочка, — да, я знаю такой цветок.

— Вот и отлично. Собирай лепестки с бутона и, если найдешь, зрелые ягоды. Они хоть и редко, но встречаются.

Девочка закивала и побежала к реке. Като проводил ее взглядом, хмыкнул, и отошел к полянке рядом с тропой. Это было место сбора не слишком прихотливы распространенных растений, так что тропкой периодически пользовались, как и этой поляной. Прислонившись спиной к дереву, Като просто расслабился, готовясь немного вздремнуть.

— Собирать цветочки, да? Это тоже тренировка? — раздался за спиной знакомый голос.

Долго поспать не удалось.

— Привет, Миина. Подожди, они еще насобирают. Рьюго залез не в тот куст и обдирает не те листья. Им нужно учиться внимательности и терпению. А ты зачастила.

— Хм, — девушка вышла из-за ствола дерева, но не подходила ближе, просто прислонившись к нему боком, — пользуюсь моментом, пока с тебя сняли плотное наблюдение.

— Угу. Есть новости?

— Есть, но не те, которые ты ждешь. Насколько я узнала, заказ дошел до адресата, но пока никакой реакции. Меня другое обеспокоило.

Като обернулся к куноичи:

— Тебя? Обеспокоило? Что-то случилось?

Девушка улыбнулась:

— Ты на себя не похож, когда так серьезно реагируешь. Но да, ты прав. Случилось. Под тебя копают.

Шиноби напрягся:

— Это не наш повелитель подземелий и не хранительница Воли Огня. Про них мне и так все известно. Кто тогда? Кто-то извне? Гадюка принюхивается к жертве?

Девушка отрицательно покачала головой:

— В том-то и дело, что нет. Все известные осведомители сидят ровно и никаких интересных докладов никуда не посылали. И это не змей искуситель, — передразнила она манеру образности имен собственных, — Кто-то внутри Конохи собирает о тебе информацию. И не кланы, их люди не при делах. Похоже, давно, просто шевеление началось только сейчас. И знаешь, что меня настораживает больше всего?

— М?

— Используют старую сеть полиции Конохи. Она, конечно, с дырами и прорехами, но тут-то и заключается проблема. Из-за всех этих дыр я не могу отследить, куда идет информация.

Като немного наклонил голову, задумчиво глядя на землю.

— А это действительно странно. Полиция Конохи? Читай — ведомство клана Учиха. Но это не наш общий друг, он физически не мог, потому что никак не связан с полицией. Тот, что старший? Но тогда информация бы уходила из Конохи. Или они просто просочились у вас сквозь пальцами. Дела.

— Ага, — кивнула Миина.

Като еще некоторое время размышлял, поле чего принял решение:

— Так. Никаких резких действий. Пусть хоть все обо мне узнают, если мы и ухом не поведем, это заставит сомневаться в подлинности информации. Да, если и соберут, вывести из моих действий мои планы сможет только чекнутый на всю голову гений, и то не факт. Далее. Собери мне досье всех бывших служащих полиции. Просто общую информацию, с пометкой, жив или нет, и в Конохе ли вообще. Я знаю, кому поручить их обработку.

Девушка улыбнулась, кивнув. Да, в коим-то веки не нужно все было делать самому, или сами.

— И последнее. Я, вроде как, за пределами селения и страны Огня сильно не маячил, а где и маячил… свидетелей не осталось, так сказать. Ну, если не считать пары случаев, но это ладно. Но все равно, попробуй узнать, что обо мне известно за пределами Конохи. Взгляд со стороны может быть полезен. Может, ходит какой интересный слушок, на основе которого можно состряпать легенду для отвода глаз.

— Хорошо, это будет не сложно.

— Тогда до встречи. А то детишки уже возвращаются. Сейчас будут хвастаться трофеями.

Девушка усмехнулась и исчезла. Первым из леса выбрался Инахо, Рьюго лишь немного от него отставал. Но первый подождал друга, и к сенсею они подошли вместе, демонстрируя наполовину собранные корзины.

— Рьюго, подойди.

Генин подошел к Като, и сенсей вытянул из корзины два листка.

— Пощупай этот.

Рьюго провел пальцами по внутренней стороне листка:

— Шершавый.

— А этот.

— Влажный. Биджу!

— Не ругайся. Инахо, у тебя все верно. Пойдешь собирать следующие листки, или поможешь другу?

— Помогу.

— Тогда вывалите в одну корзину, отсортируйте лишнее и доберите. Потом пойдете на берег к напарнице, поможете. Вперед, солнце еще высоко.

И, проводив учеников взглядом, сенсеей снова задремал.

Глава 2/16

Ученики едва успели закончить со сбором трав к полудню. Распустив команду на обед, сенсей ожидал всех вновь увидеть во второй половине дня на полигоне. Первым пришел Инахо, по многим причинам. Он жил ближе всех, да и не обедал, только легко перекусив. Разговор с дядей накрепко засел в сознании, и теперь генин собирался как можно больше узнать об учителе. Сенсей стоял радом с деревянными столбами, несколько более толстыми, чем те, что обычно используются для отработки тайдзюцу.

— Уверен, что хорошо перекусил? Тебе потребуется много сил сегодня, да и в ближайшие дни.

— Да, я готов, сенсей, — кивнул ученик.

Привычка учителя говорить с подходящим со спины человеком, которого он, по идее, и видеть не мог, его команду уже совсем не удивляла. Любые попытки Рьюго выяснить, как это делает учитель, если не является сенсором, наталкивались на глухую стену. Это был один из "секретов" Като-сенсея, а шиноби должны уважать секреты друг друга.

— Хорошо, — Като развернулся лицом, — а это для тебя.

— Я буду отрабатывать рукопашную? — попытался угадать ученик.

Сенсей ухмыльнулся:

— Я не люблю очевидные решения. Нет, ты будешь отрабатывать контроль стихии.

Инахо посмотрел на три деревянных столба:

— Хорошо. Что от меня требуется?

Сенсей вытащил из кармана пару перчаток и протянул генину:

— Надень.

Инахо послушно натянул перчатки. Плотная ткань глухо закрывала пальцы и ладонь, и была жесткой… и неожиданно тяжелой. Инахо вопросительно уставился на учителя.

— Все просто, Инахо. В этих перчатках земля. Не чувствуешь?

Генин направил немного чакры и получил отклик. Правда. Стихия отзывалась на чакру.

— Но… Сначала теория. Обычный удар даже сильного шиноби по дереву будет выглядеть примерно так…

Като-сенсей нанес простой сильный удар по бревну. В месте удара кора разлетелась в стороны, а кулак погрузился на пару сантиметров.

— Техника хождения по поверхностям, для хождения не предназначенным, если ее извратить, дает интересный эффект. Ты пока так не сможешь, но если использовать чакру не для закрепления себя на стене, а наоборот, для отталкивания… и разрушения структуры, то выглядеть это будет примерно так…

Сенсей нанес три резких удара основанием ладоней. Каждый удар шел как бы по касательной к поверхности бревна, и оставлял за собой внушительную вмятину сантиметров под десять.

— Все опытные шиноби используют чакру во время ударов, но есть загвоздка. Дереве не сопротивляется. Но если я так же ударю тебя, ты отделаешься лишь синяками, пусть и болезненными. Твоя собственная чакра тебя защитит. Инстинктивно. Эффективно пробивать эту защиту научились только Хьюги. Но! Ты у нас владеешь стихийно чакрой. Ты хорошо видел мой бой с тем шиноби?

— Достаточно, — кивнул Инахо. Вмятины вызывали невольное уважение.

— Видел, как он растил каменные шипы прямо на своей коже?

— Да. Это была техника?

Сенсей отрицательно покачал головой:

— Не совсем. Контроль чакры, вот что это было на самом деле.

Подошли Рьюго и Футабе, молча пристроившись чуть в стороне.

— Давайте, вам тоже будет полезно это послушать. Для общего развития, — сенсей продолжил, — то что я хочу от тебя — применение стихийной чакры во время каждого удара. Как ты будешь это делать, скажу после теории. Сначала объясню, что ты должен получить. Если во время удара вложить в кулак не простую чакру, а стихийную, и правильно ее использовать, твоя кожа на короткое время приобретет свойства стихии. С другими стихиями конкретно такой метод не пройдет, каждая из них работает немного по своим принципам, но это сейчас не так важно. Ты будешь отрабатывать контроль чакры во время удара. Так, чтобы даже не сосредотачиваясь иметь возможность использовать эту технику.

Инахо кивнул, но задал вопрос, уже давно вертевшийся у него на языке:

— Я… верб в ваши методы обучения, сенсей… Но почему вы просто не даете мне техники на изучение… как…

— Как это делают все остальные? — улыбнулся Като.

Генин неуверенно кивнул.

— Я с самого начала учу вас не просто использовать способности, а понимать их. Пока вы не видите разницы. Да, я мог бы заставить вас каждого выучить и натренировать на сносное применение по несколько техник. Тебя уж точно бы, с этим проблем не будет. Но, вспоминая все тот же бой. Много раз мой противник складывал печати при использовании техник?

Инахо задумался:

— Эм-м-м… Нет… Кажется трижды он использовал технику и еще…

— Держал печать концентрации одной рукой, второй отстреливаясь глиняными комками, — кивнул Като.

При упоминании о глине Футабе поежилась.

— Я сам с помощью печатей использую только теневого клона и, если нужно, иллюзии. И то и другое я использую обычно перед боем, а не во время него. Все мои техники срабатывают от усилия воли и посыла чакры. Это дает мне преимущество в скорости и мои руки остаются свободными. Разве ты не хочешь иметь технику, которую, по сути, вообще использовать не надо, просто нанести удар, вложив немного чакры.

Инахо задумался:

— Но разве это будет сильной техникой? В смысле, каменная кожа, это не так уж и много.

Сенсей снисходительно улыбнулся:

— Это называется внеуровневая техника. Ее эффективность будет напрямую зависеть от твоих собственных способностей. Чем больше чакры ты сможешь быстро сконцентрировать в кулаках и правильно ее направить, тем лучше будет эффект. Ну, и воображение можно подключить. Скажем, не удивлюсь, если ты через пару лет сможешь выращивать на время удара те же шипы.

— Но сенсей! — возмутился генин, — это все равно слабо. Через пару лет мои сверстники…

Като остановил его поднятой ладонью.

— Я просто покажу тебе разницу.

Он показал ему ладонь, пальцы были согнута так, будто держали большой, с ладонь же, шар. Раздался тихий но, но пронзительный свист, и на ладони заструилась чакра. Она собралась в небольшой, узкий, водоворот в центре ладони, и сенсей без затей ударил по дереву, оставив в нем аккуратное отверстие с палец толщиной и глубиной.

— Если сравнивать, это то, на что ты будешь способен, когда только освоишь технику. А теперь…

Сенсей явно сосредоточился, и в этот раз чакры на его ладони было в разы больше. Но все равно потребовалось не более секунды, чтобы на руке Като-сенсея появилась плотная молочно белая воронка из чакры. Он "ударил" в сторону от учеников. от выброса чакры и резкого перепада давления воздуха генины отшатнулись. "Воронка", хотя и была направлена параллельно земле, оставила ровную борозду в пару шагов шириной, пару десятков сантиметров глубиной и не меньше десятка метров длинной. Генины очень впечатлились.

— А вот это спустя полтора года практики. Причем это была самый мощный, но не самый удобный вариант. Я предпочитаю бить в непосредственно рукопашном бою, и только по одной цели. По площади, вроде, всего один раз атаковал за все это время. В отличие от заученной техники я сам контролирую конечный результат, а не использую готовый "шаблон".

Рьюго поднял руку.

— Да?

— Сенсей. Но если все так, как вы говорите, тогда почему…

— Большинство шиноби бездумно заучивают техники? Этот вопрос стар, как мир. Достаточно силен для техники "А" ранга? Отлично! Вот тебе свиток. От недели до пары месяцев не очень напряжных тренировок, в зависимости от твоих способностей, и у тебя есть техника ранга "А". Так зачем напрягать мозги, вникая во все особенности техники? В принципы работы стихий? В сами законы нашего мира? Зачем фундаментальные знания, когда можно быстро получить конечный результат?

Генины задумались.

— Эй! Не загружайтесь так! Мы с вами тоже не будем тратить на это годы. Я дам вам фундамент, основу. Настоящую основу, используя которую вы, при желании, сможете разобраться во всем остальном сами.

Сенсей вновь перевел взгляд на Инахо.

— Теперь о практике твоей тренировки, если вопросов по теории больше нет?

— Да, сенсей, я готов, — уверенно кивнул генин.

— Надеваешь перчатку, используешь чакру, так же, как делал это в прошлом моем упражнении. Бьешь столб, пока не почувствуешь стихию в руках. Снимаешь перчатки и повторяешь тоже самое без них. Тут извини, я землей не владею, и точно рассказать, какие будут ощущения, не могу. Но начни с того, что тебе знакомо, для начала пошевели землю в перчатках, чтобы их ощутить, дальше, думаю, разберешься.

— Да, сенсей! Я все понял!

Като одобрительно потрепал ученика по волосам, от чего он как-то съежился, и жестом показал оставшимся ученикам идти за ним.

— Вы таланта к стихийной чакре пока не проявляли. Но ничего, у меня и так будет, чем вас занять. Футабе.

Сенсей быстро сложил печать, вызывая клона.

— Идем со мной, я объясню тебе принцип хождения по воде и помогу освоиться, — поманил за собой клон.

С Като остался только Рьюго.

— Прежде, чем мы продолжим, тебе нужно кое-что знать, — Като задумчиво смотрел вдаль, — О природе чакры и о нас, шиноби. Подавляющее большинство шиноби, за редким исключением, имеют среди своих предков шиноби из сильных кланов. В твоем случае — это Нара. В случае Футабе, не уверен, но, возможно, Акимичи, хотя могу и ошибаться. У Инахо в предках наверняка есть Сарутоби. Я отношусь к редким исключением, шиноби совсем без клана. Чтобы ты сам об этом не думал, но это природа, и с ней не поспоришь. И каждый клан, поколениями нарабатывавший свои приемы, используя определенные стихии или техники, подстраивался под те силы, которыми пользовался. Любой истинный Учиха владеет хотя бы базовым Шаринганом и может научиться пользоваться стихией огня. Те, в ком гены проявились слабее, обделенные главной особенностью клана — додзюцу, они сохраняют кое-что другое. Особенность чакры. Это не распросраняется только на стихии. Узумаки, к примеру, гении печатей. Но важно не то, что они создавали какие-то хитрые печати, а то, как они могли ими пользоваться. Средний шиноби сможет спокойно запечатать что-нибудь в подготовленный свиток и распечатать обратно. Я не Узумаки, и про мою особенность поговорим чуть позже, но на мне сейчас более трех десятков различных печатей, напрямую подключенных к моим каналам чакры. И я могу использовать любую из них, даже во время ожесточенной схватки, не путая, и даже по несколько печатей сразу. Сомневаюсь, что в Конохе надерется пять человек, способных на что-то подобное. Они просто будут путать печати, вот и все. В твоем случае это клановая техника Нара — тени. Проблема в том, что в тебе она слишком слаба, чтобы оформиться для использования полноценных техник клана. И она же причина отсутствия родства со стихией. Я читал заключение медиков, почти наверняка родства у тебя так и не будет.

Сенсей замолчал, обдумывая что-то, и Рьюго решил спросить то, что его заинтересовало:

— Вы тоже не используете стихии, сенсей.

— Я — бесклановый шиноби. Моя чакра, так сказать, чистая. Была, во всяком случае. Я мог научиться всему, чему захотел бы. Я сделал выбор. Немного фуин, немного иллюзий, и еще кое-что. Стихии мне недоступны, но это мне уже не помешает.

— А мне? — осторожно спросил генин.

— Тебе? При твоем текущем состоянии я смогу натренировать тебя до уверенно го чунина. Но это будет твоим потолком. Ты упрешься в контроль чакры, способность единовременно вызывать лишь ограниченное ее количество. Даже до иступления упираться в тай бесполезно, там тоже нужны определенные "стартовые" способности.

Рьюго помрачнел, будто услышав смертный приговор. Сенсей ободряюще потрепал его по голове:

— А ну-ка не раскисать! Во первых — сильный чунин, это сильный чунин. К тому же у тебя есть голова, которой ты тоже сможешь воспользоваться по назначению. Не забывай — большинство шиноби ведь так и не дорастают до джоунинов. Да, узнавать о том, что точно тебе не светит стать элитным шиноби практически сразу после выпуска — это неприятно. Но… мало ли что может случиться. Вдруг и тебе повезет, а?

Рьюго около минуты раздумывал над словами сенсея.

— Да, наверное, вы правы.

— Я точно прав, Рьюго, просто ты этого пока не знаешь. А чтобы повысить твои шансы, сделаем так. Я дам тебе несколько учебников, по ядам и снадобьям. Отличный способ превратить ум в оружие. Поднатаскаю в применение колюще-режущего арсенала шиноби, лишним не будет. Что у тебя с иллюзиями, еще посмотрим. А пока начнем с малого.

Сенсей достал и протянул Рьюго ремень с закрепленными на нем необычными ножнами. Рукоять была и сами ножны выдавали дугообразную форму коротких рукояти и лезвия. На конце рукояти было кольцо под палец. Рьюго потянул за него и достал необычный короткий нож.

— Это керамбит. Очень редкое оружие, его не часто встретишь. При нужной сноровке очень опасно в рукопашной схватке.

И сам достал такой же, покрутив на указательном пальце.

— Я научу тебя им пользоваться.

Рьюго улыбнулся, плохое настроение отступало. Если сенсей прав, а сомневаться в себе Като повода не давал, то у Рьюго вполне мог стать хорошим шиноби, несмотря ни на что.

Глава 2/17

Высокий мускулистый мужчина раскрыл лежащий перед ним свиток и углубился в чтение. Стандартная форма Ивагакуре была ухожена и безупречно выровнена. Протектор, закрепленный в платке, закрывал лоб и голову. Мужчина задумчиво изучал свиток, поглаживая аккуратную бороду. Закончив чтение, он устало выдохнул, отложив свиток в сторону и отодвинулся от стола, за которым сидел. Подойдя к небольшому аккуратному окну, какие были во всех зданиях его родной деревни, он задумчиво посмотрел на город. Его кабинет, конечно, имел не столь удачный и приятный вид как вид из кабинета Тсучикаге, но все равно мужчина любил вот так смотреть на город.

Дверь открылась без стука, и в кабинет ворвалась девушка.

— Привет, папа.

— И почему я не научил тебя манерам? — обреченно выдохнул мужчина.

Девушка ухмыльнулась.

— Потому что ты вообще ничему меня не учил, папа, — легкомысленно заявила она, — вот.

На стол легло еще несколько свитков. Мужчина обернулся, вопросительно глядя на дочь.

— Пусть с запозданием, но пришли отчеты. Похоже, ты уже слишком стар для этой должности, раз постоянно забываешь.

Мужчина нахмурился:

— Мало тебе шуток над глубокоуважаемым Тсучикаге, так еще и надо мной начала издеваться. Несносная девчонка.

Но куноичи лишь улыбнулась, демонстрируя ровные зубки.

— Есть что-то интересное? Стоит вообще читать доклады этих бездельников?

Девушка пожала плечами:

— А мне откуда знать?

— Как будто ты сама все не прочитала, прежде чем принести мне?

— Хо-о-о… Может ты еще не так стар, — она прошла стоящему у стены диванчику и развалилась на нем, — но ты прав. Ничего нового. Они четко выполнили свою работу. Убийца из Тумана, к слову, приближенный Мизукаге, молодой парень, которого боятся даже побольше самой Каге, проник в Иву и покончил с этой старой кошелкой Гин. Но от убийства Диамондо Кинуе они открещиваются и знать ничего не знают.

Мужчина устало выдохнул, сев на свое место. Интересно получалось. Убийца Тумана проник в Иву и убил цель. Это было спланировано, обычное устранение ненужного человека чужими руками, все в порядке. Но вот другой убийца, так же проникший в Иву и выполнивший свою работу. Причем этот второй пользовался снаряжением и тактикой клана Игараси, разве что в конце устроил большой взрыв.

— А тот факт, что убийцей был Игараси, они как-то объяснили?

Девушка улыбнулась:

— Ага. Понятия не имеют, откуда он взялся. Всего выжило пять членов этого клана. Двое уже в таком возрасте, что передвигаются самостоятельно с большим трудом. Стары. Еще один в таком же возрасте, но с точностью до наоборот, ему всего год исполнился. Двое оставшихся в возрасте пяти и семи лет.

Мужчина хмыкнул. Да, здесь тупик.

— Значит, не они, — признал он.

— Мы же уже рассмотрели версию с Сарутоби, — напомнила девушка.

— А специалисты нужной квалификации у них есть?

— Ну… В Конохе все глухо. Над каждым нашим наблюдателем сидит по коршуну и бдит, чтобы нос никуда не совал. У них контрразведка пострашнее Араши в Облаке.

Мужчина кивнул. Араши, или Шторм, специальное подразделение АНБУ, хоть и считалось лютой и жесткой организацией, Корень Конохи давал ей хорошую фору.

— Однако кое-что узнать удалось, — продолжила дочка, — наш человек в ближайшем окружении Дайме Огня смог кое-что рассказать. Когда Дайме запросил специалиста, из Конохи прибыл молодой парень с письмом. Содержание письма, если дословно: "Он весьма одарен в интересующих вас вопросах. Хо"

— Корень воспитал нового убийцу? Снова?

Куноичи пожала плечами:

— Понятия не имею. У меня только доклады и домыслы. Но, если серьезно. Облако плевать хотело на Диамондо. Кланы шиноби смотрят на кланы торговцев с презрением, но терпят, пока те решают свои дела сами. В Суне не прекращается возня вокруг должности Казекаге. Советники все пытаются выпереть из деревни клан Сунахама, но пока силенок маловато. В общем, пустынникам не до наших разборок. Не Туман, это мы уже выяснили. Остается только Коноха. В которой, как удачно, огромное влияние имеет именно клан Сарутоби, и появился молодой сильный убийца. Для одиночки слишком круто. А малые деревни… Не смешно… — ухмыльнулась Куноичи.

Доводы дочери были… логичными. Мужчина вновь вернулся к окну.

— Во что мы превратили свою деревню, Куротсучи? Кланы тихо режут друг друга. Вчерашние бандиты узакониваются и становятся кланами, и спешно обучаются делу шиноби, просто для того, чтобы избежать бандитизма на улицах. В Конохе уничтожили Учих, клан основателей. В Суне притесняют клан Сунахама, так же клан основателей деревни. В Кири клан основателей, Хозуки, уже уничтожен…

— Да, да, да, — кивнула дочка, — Югакуре вырезана подчистую особо жестоким способом. Отогакуре развалилась, не успев просуществовать и нескольких десятков лет. В Амегакуре произошел военный переворот. Такое ощущение, что война не заканчивалась, да? Я слышала это много раз, пап.

Мужчина кивнул:

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда все станет серьезно.

— Я скажу — Наконец-то! — хмыкнула куноичи.

— Несносная девчонка, — выдохнул мужчина.

Глава 2/18

Анко уверенно зашла в бар, быстро осматривая людей. Все, с кем она обычно посещала подобные заведения, разбежались по миссиям, оставив бедную девушку в одиночестве. А душа жаждала праздника. И каким же было удивление куноичи, когда у барной стойки обнаружился мерно попивающий что-то явно алкогольное и крепкое Като. Вечер уже удался. Анко предвкушающе улыбнулась, отчего мужик за ближайшим столом подавился пивом, и быстро пошла на сближение.

— Не знала, что здесь наливают детям, — подсаживаясь рядом, выдала она первое, что пришло в голову.

Нужно было только начать. Ученик… бывший… имел стальные жгуты вместо нервов, и извить ему можно было до бесконечности.

— Я тоже рад вас видеть, сенсей, — чунин улыбнулся, — ученики так быстро взрослеют, да? Скоро совсем вас, стариков, заменим.

Анко скрипнула зубами, а концентрация людей вокруг них резко снизилась к нулю.

— Что такой хмурый, Като-кун? Что твоя подружка уже не так горяча в постели? А семейная жизнь не в радость?

— Да, — уверенно кивнул шиноби, — я был слишком молод и глуп, я был не готов к серьезным отношениям. Я вам даже завидую, Анко-чан, свободны, как птица в полете.

И, наслаждаясь треском сминаемой ладонью куноичи стойки, добавил:

— Навсегда. Барман! Налей нам! Выпьем за свободу… Хотя нет, сначала надо пить за Волю Огня!

Несколько хорошо набравшихся шиноби поддержали его нестройным хором. Бармен шустро наполнил громадные стаканы, оставил на стойке несколько бутылок, не рискнув приближаться слишком близко, и исчез. Като безмятежно протянул бывшему сенсею выпивку, глядя на нее невинными глазами:

— А что вы такая серьезная?

Спустя три опустошенные бутылки они сидели за одним из дальних столиков, обсуждая какую-то ерунду. Ну, или продолжали мериться уровнем сарказма. Завсегдатые смотрели на Анко с немалым удивлением. Куноичи шипела, метала глазами искры, ругалась… Но никаких разрушений не учиняла. Да и ее собутыльник казался абсолютно спокойным, скорее даже наслаждаясь яркими эмоциями женщины… девушки… нежели пугаясь ее. Но идиллии суждено было закончиться.

В бар зашел неприметного вида шиноби, внешне, чунин. Анко, заметив его, раздраженно поморщилась.

— Что-то не так? — участливо споил ученик… бывший, умудряясь вполне внятно разговаривать.

— А-а-а-а… — куноичи махнула рукой, ей речь давалась сложнее, — так… он из подчиненных… шрамастого… Ибики в смысле… для тебя Морино-сама…

Дальше шел еще длинный извилистый ряд описания, но чунин уже мельком осмотрел гостя. Вполне обычный шиноби… АНБУ. Опытный. Судя по лицу, говору и действиям, вполне адекватный. Он бросил на Анко хмурый взгляд, так же хмуро осмотрел Като, и сел за другой столик, больше не глядя на них.

— На вид нормальный, — озвучил шиноби свои наблюдения.

— Та… нормальный-то нормальный… экстремал… подкатывал… я отшила… он обиделся… теперь, вот, гадит иногда…

— Ну, так с этого надо было начинать, — оживился молодой шиноби.

— Ты чего задумал? — подозрительно покосилась на него Анко.

— Проучить, — легко ответил чунин.

Анко опасливо сощурилась:

— Я тебе проучу…

— Анко-чан, — хитро улыбнулся Като, — я же подшутить над ним предлагаю.

Куноичи еще секунду осознавала смысл, затем взгляд прояснился, и на лицо наползла гаденькая улыбка.

— Давай… А как?

— Слушай план…

* * * * *

Като поморщился от боли в висках. Сосредоточившись, он попробовал разогнать чакру, чтобы унять боль, иногда помогало, но не прокатило. Боль имела явно похмельное происхождение, как и тяжесть в голове, теле, тошнота, гадкий привкус во рту… А вот нечто тяжелое, лежащее на нем, немного напрягло. Чунин открыл глаза, увидев перед собой очень знакомую темно-фиолетовую шевелюру растрепанных волос. Оглянувшись, чунин пришел к выводу, что квартира не его и ему вообще не знакома. Он… Они лежали на диване, в… прихожей, в очень скромной квартирке. На столике рядом лежало две бутылки чего-то явно крепкого, пустые. Анко мерно сопела. Чунин провел ладонью под теплым пледом, наслаждаясь теплотой нежной кожи. Куноичи была обнажена. Като втянул носом воздух… Было… Ну, в общем-то, повода для паники нет, было и было. Так же запах самой квартиры оказался знаком, и принадлежал он… Наруто??? А вот это уже озадачило молодого чунина. Вслушавшись, он искал звуки биения сердца. Двух сердец. В спальне так же кто-то спал, двое. Напрячь способности…

Ох ты же биджев твою за ногу!!!

Чунин не удержался от жеста рука-лицо, мысленно придумывая, как глубоко ему придется провалиться, чтобы избежать последствий того, что он… они натворили. Или же??? Но проверить подозрения не успел, проснулась Анко.

Девушка, удобно устроившаяся… в общем-то на нем, немного повозилась, чуть сильнее обняла. Потом, видимо, до нее дошло, в какой ситуации она находиться. Несколько долгих секунд она боялась поднять голову и посмотреть в лицо партнеру, но все же решилась. В глаза Като уставились два светло-коричневых омута. Растерянность. Удивление. Облегчение.

— Могло быть и хуже, — спокойно выдохнула куноичи.

— Ага, как же, — хмыкнул Като.

Девушка немного помедлила, но все же поцеловала ученика… бывшего, получив уверенный ответ.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать… — начала капитан АНБУ.

— Анко-чан, поверь, это самая меньшая из наших проблем.

— М???

Като прислушался. В спальне крепко спали.

— Мы в доме Наруто Узумаки.

Удивилась:

— Неожиданно…

— Пошли, сейчас увидишь неожиданность.

Шиноби встали, на прочь игнорируя собственную наготу. Прошли в спальню, где Анко едва не использовала весь свой богатый запас ругательств, но Като успел вовремя прикрыть ей рот.

— Тссс!

Девушка кивнула.

— А они…

— Благо, нет. только мы в таком состоянии еще способны в полной мере наслаждаться обществом друг друга. Они прямо в одежде заснули.

На кровати Наруто, обнявшись и мерно посапывая, спали сам хозяин квартиры и… его напарница. Хината Хьюга. Анко задумчиво почесала затылок.

— И как так получилось?

— Я не помню, — честно признался Като, — но меня больше заботит вопрос, что делать? Как, сразу вместе побежим? У тебя есть связи за пределами Страны Огня? Бежать далеко придется, Хиаши нас из-под земли достанет.

Но Анко все еще размышляла.

— Я, кажется, припоминаю.

— Да ну? — скептически протянул Като.

— Ага. Мне Куренай жаловалась, что у нее Хината втюрилась в рыжего дальше уже не куда. А он в упор не видит. А ты еще поддакнул, что так все и есть, сам собственными глазами видел.

Като кивнул:

— Ну… Возможно. А как они… В смысле мы с Хинатой здесь оказались?

— Спроси что попроще, — Анко поморщилась, похмелье мучило и ее.

— Это все замечательно, но надо что-то делать.

— Берешь девочку и быстро возвращаешь, откуда взял, — безапелляционно заявила Анко.

Като поморщился:

— Проникать в квартал Хьюг? С их принцессой на руках? После того как сам же, наверняка, ее оттуда вынес? Хочешь, чтобы я долго не мучился и сразу встретил свою судьбу?

Девушка взяла его за подбородок и притянула к себе.

— Если справишься, награжу повтором сегодняшней ночи… Приятной ее части… Но уже так, чтобы запомнилось.

Като ухмыльнулся:

— Ага, если выживу.

— Ты справишься, я в тебя верю. А я пока скрою все следы. Встретимся у меня. Все, бегом!

Проснулись они, в общем-то рано, только успело рассвести, так что время еще было, хоть и не много. Като в темпе оделся, на всякий случай дополнительно наложил на девочку гендзюцу сна. Подумал, что Хьюго, так-то, этим техникам должны быть подвержены слабо, и, для надежности, ввел немного снотворного. Накинув на нее иллюзию… мешка… голова болела, и ничего другого придумывать не хотелось… он покинул квартиру. Анко неспешно, и даже с некоторой ленцой убрала квартиру, заметив под столом, на котором лежали бутылки, фотографию. Девушка сначала удивилась, но потом оскалилась, радуясь возможности напакостить.

Вернулась домой. Часа через два появился и ученик… бывший.

— Ну, вот видишь, все получилось, — куноичи встретила Като улыбкой, даже сама удивилась.

— Ага, — как-то неуверенно кивнул чунин, — они так какие-то все пришибленные. Странно. Может, случилось что?

— Хм, вряд ли, — Анко тоже задумалась, — Как думаешь, мы этих двоих сильно напоили?

Като пожал плечами:

— Без понятия, я ничего не помню. Почти. То, что я помню мало похоже на правду.

— Да. А с чего все началось то?

Шиноби неуверенно протянул:

— С какого-то парня в баре…

— Точно! — подхватила Анко, — ты хотел над ним подшутить!

— Но сначала мы его споили.

— Да… А потом?

Като пожал плечами.

— Надеюсь, с ним все в порядке, — не очень уверенно протянула куноичи.

Като почувствовал неладное, но слишком поздно, сосредоточиться мешала боль в висках. Дверь квартиры Анко влетела внутрь, и на пороге возникла Хокаге собственной персоной.

— Вы!!! — прорычала Тсунаде.

— А ты боялся Хиаши, — с интонациями обреченной на смерть протянула Анко.

— Вы!!! — повторила Хокаге.

Подчиненные кивнули, синхронно:

— Мы.

И женщина впервые на глазах обоих разразилась такой триадой, что оба впечатленно заслушались.

— … - Тсунаде, выговорившись, тяжело выдохнула, пинком воткнула дверь на место и преувеличенно спокойно прошла и села на кресло, — прежде чем я решу, убить вас сразу или сдать Ибики для долгой и вдумчивой пытки, постарайтесь мне все объяснить. Конечно, никаких объяснений у двух шиноби, ночью шлявшихся по деревне в хлам пьяными, и быть не может. Но вы все же попытайтесь, я с удовольствием послушаю.

Виновники переглянулись, и снова уставились на начальницу.

— Ничего не помним, — уверенно заявили они.

У Тсунаде задрожало веко.

— Не помните? Хорошо. Пойдем по порядку. Кто сделал это с ликами Хокаге?

Оба провинившихся подошли к окну и присмотрелись к скале.

— Ого…

Первый Хокаге… был в маске. Рисунок создавал иллюзию надетой на лицо синей маски, оставляющей открытой только область вокруг рта, и большой белой буквой "А" на лбу. Второй был отчего-то перекрашен в зеленый свет и вид имел… яростный. Третьего перекрасили в блондина. А Четвертому сделали… шлем. Желтый. С отверстиями, иллюстрировавшими глаза и рот. Пятую так же перекрасили в ярко рыжий.

— Это не иллюзия? — с сомнением спросила Анко.

— Да вроде нет, — ответил Като.

От дивана послышался скрип зубов:

— Кто… Как… Что вы натворили? Зачем это?

Анко и Като переглянулись, догадываясь, что проснулись именно в квартире Наруто не спроста. Привычка разрисовывать лица водилась именно за ним. А здесь просто наложилось… больное воображение Като. Но Тсунаде об этом знать не стоит.

— Ну… — неуверенно протянул Като, — Так это… Исправим. Сделаем, как было.

У Хокаге дернулась бровь.

— Хорошо, это вы исправите. Шутка над Нара тоже ваших рук дело?

— Нара? — удивились оба.

Тсунаде вытащила из кармана небольшой кусок пергамента и положила на сто.

— Это Шикаку Нара обнаружил сегодня утром на своем прикроватном столике.

Като подошел и развернул свиток. На нем была черными чернилами отпечатана ладонь, ниже стояла надпись: "Мы знаем". Чунин взял ладонь Анко и приложил к отпечатку, сходилось идеально.

— Оу…

— Весь клан на ушах стоит, — цедила слова Тсунаде, — Пытаются понять, кто это "Мы". И что эти "Мы" такого знают…

Като, представив, как аналитики пытаются вскипятить собственный мозг разгадывая загадку, кивнул:

— Сходим… Принесем извинения…

— Вы проникли на территорию клана, — продолжала Тсунаде, — и как-то вышли обратно, не потревожив никого и не оставив следов. Но даже это еще как-то можно понять. Что вы учудили у Хьюг?

Оба виновника одновременно побледнели, ясно и очень остро ощущая седалищным нервом всю опасность своего положения.

— Сегодня утром уважаемый Хиаши Хьюго, бледный, будто видел смерть, пришел ко мне на прием. К нему, ночью, в дом главы клана, пришли все три мертвых Хокаге и принялись убеждать его породниться с кланом Узумаке. Первый был очень эмоционален, и почему-то порой отзывался о себе в женском роде, второй был самым убедительным, доводы приводил логичные, весомые, правильные, четвертый больше поддакивал и много махал руками. Хиаши, как мог, пытался развеять гендзюцу, напрягал бъякоган до рези в глазах, но Хокаге оказались вполне реальными. Пришлось дать согласие, после чего все трое сразу удалились. И никто! — Тсунаде вновь скрипнула зубами, — ни одна живая душа больше их не видела.

Като осторожно уточнил:

— И это все?

Хокаге бросила на него яростный взгляд:

— Так это еще не все???

— Ну… Там уже недоказуемо… — промямлила Анко.

— Я вам устрою недоказуемо! Кто был третьим!?

Като и Анко переглянулись.

— Третий? А кстати, где он?

* * * * *

Данзо хмуро перебирал листы на своем столе, бездумно глядя на бумагу.

— Он никогда здесь не был… Никто не мог рассказать, где входы… Никто ничего не заметил… — тихо бормотал он себе под нос.

В коридоре, прямо перед его дверью, спал один из чунинов АНБУ, обнаруженный патрулем, что пульсировал каждый час. Рядом с телом находилось несколько специалистом Корня, искавших ловушки, взрывчатку, все, что угодно. Но тело оставалось просто пьяным спящим телом.

* * * * *

Наруто проснулся, простонав от боли в голове. Воспоминания о прошедшем дне останавливались где-то вечером, когда он уже вернулся домой, а дальше была какая-то непонятная муть. И отчего так болит голова? Слышать, как нервно хохочет в своей клетке девятихвостый биджу, он не мог. Поднявшись с кровати, он обвел глазами комнату. Вроде, все как обычно, разве что фото какое-то на тумбочке.

— ЧТО??? — огласил окрестности выкрик.

На фотографии в его руках он сам и его напарница Хината обнявшись! целовались! в засос! И явно получали от этого удовольствие.

Глава 2/19

Камешек уверенно полетел вперед, подпрыгивая на водной глади. Рьюго проводил его взглядом, состроив кислую мину. Камушки, запущенные другом, уверенно пролетали на ту сторону озера, а те, что он запускал сам, отскакивали только три раза, и то не всегда. Футабе ходила по водной глади, пока не очень уверено, но вполне самостоятельно.

— Ну и где он? — в очередной раз недовольно пробурчал Инахо.

— Относись к сенсею уважительно, — упрекнула его девочка.

Инахо и Рьюго переглянулись и ухмыльнулись. Футабе в последнее время всегда вставала на сторону сенсея и яростно его защищала… особенно когда его самого не было рядом.

— Мы уже больше часа ждем, — поддержал друга Рьюго, — он раньше никогда не опаздывал.

— Или предупреждал, что придет немного позже, или присылал клона, — кивнул Инахо.

Футабе нахохлилась:

— Он — занятой шиноби, у него могут быть дела.

— Сейчас мы — самое важное его дело, — заявил Инахо.

— А может это не спроста? — предложил Рьюго.

— Хм? — напарники вопросительно посмотрели на него.

— Ну… Сенсей же ничего не делает просто так, верно?

Ученики переглянулись и уверенно закивали.

— А еще почти все его задания либо с подвохом, либо со вторым смыслом.

И снова уверенные кивки в подтверждение.

— Может быть… Это что-то вроде проверки? Как мы поведем себя в его отсутствие?

— И что мы должны делать? Тренироваться? — предположила девочка.

Рьюго пожал плечами, а вот Инахо задумался.

— Нет. Тренироваться мы можем и с ним. Здесь что-то другое. Рьюго, как там та фраза, что он сказал. Когда спросил про первое правило, мы ответили, а он потом добавил…

— Ничто не истинно, все дозволено, — процитировал генин.

— Именно! Видели сегодня лики Хокаге?

Дети синхронно улыбнулись. Да, зрелище было выдающееся.

— Но, раньше лики всегда разрисовывал Наруто.

— Ага, — скептически хмыкнул Инахо, — только он всегда рисовал всякую ерунду. А это? Я даже не знаю, как это назвать.

— Ну, лики, — кивнул Рьюго, — и что с того? Как это к нам относиться?

— Напрямую. Сенсей не пришел, лики разукрашены, и он обещал нам индивидуальные тренировки. Все это не спроста.

— Не вижу связи, — выдохнул Рьюго.

— Я тоже, — кивнула Футабе.

Инахо возмутился:

— Ну вы даете! Это же наверняка проверка для нас! Случилось что-то непонятное. Как мы должны поступить? Сделать вид, что так все и должно быть и разойтись по домам? А если а правда что-то случилось!?

— Ну… — Рьюго задумался, — в твоих словах есть смысл.

— А что нам тогда делать? — спросила девочка.

— Как что? Найти сенсея, естественно!

Рьюго и Футабе переглянулись:

— Мы не знаем, где он живет. Да и вообще мало что о нем знаем.

— Мы же шиноби! — уверенно поднял палец вверх Инахо, — значит, нам это под силу! Неужели нам не у кого спросить, где может находиться учитель?

— Ну… — Футабе задумалась, — в госпитале за мной ухаживала ирьенин. Они с Като учились в одном потоке, я могу найти ее и спросить… Наверное.

Рьюго кивнул:

— А я попытаюсь найти Шикомару-семпая и спросить у него.

Инахо кивнул:

— А я что-нибудь придумаю. Встречаемся, как обычно, да!?

Генины кивнули и разбежались в разных направлениях.

Быстрее остальных свою сестру нашла Футабе. В госпитале было тихо, выдался относительно спокойный денек. Девочка подошла к приемной и уверенно спросила у медсестры:

— Здравствуйте. Я ищу свою сестру, Ренку Корохи.

— Ренку, — девушка за стойко задумалась, — Да, они не заняты пока. Сейчас, подожди немного.

Поднявшись, девушка постучала в кабинет, что располагался рядом с приемной, и о чем-то переговорила с вышедшим к ней меднином. Тот, бросив короткий взгляд на Футабе, кивнул, и вновь исчез внутри.

— Присядь пока, — девушка указала на кресла.

Ренка спустилась всего через пару минут. Сестра была в приподнятом настроении, так что Футабе облегченно выдохнула, потому что действительно боялась оторвать ее от работы.

— Привет, Фу! — Ренка взъерошила сестренке челку, — тебе что-нибудь нужно? Освобождение от занятий, так в академию ты больше не ходишь.

— Нэ-сан. Нет, я… мне… — уверенность генина начала таять на глазах, — наш сенсей, Като-сене… Като-сан, не появился… Он недавно разговаривал с одной из медсестер… Ее звали Сакура-сан. Кажется, они знакомы. Может быть Сакура-сан знает, где живет Като-сенсей?

Если первые слова еще звучали уверенно, то каждое следующее все больше напоминало блеяние овечки, однако сестренка ее поняла.

— Сакура-тян? Хорошо, пошли ее спросим, — и, обернувшись к девушке в приемной, бросила, — мы на минутку.

Футабе очень надеялась, что Сакура-сан будет одна, и что не нужно будет все заново объяснять, и смущаться. Однако сестренка завела ее в комнату, где весело болтали еще четыре девушки, одной из которых действительно была Сакура-сан.

— Здравствуйте, — поклонилась Футабе.

— А, Футабе!? — розововолосая ее сразу же узнала, — привет! Тебе лучше? Ничего не болит?

— Нет, все нормально, — уверила ее генин.

— Да, она по другому вопросу, — взяла слово Ренка, — правда, Фу?

— Угу.

— Неужели? По какому? — заинтересовалась меднин.

Вся решимость юной куноичи вдруг куда-то испарилась, и она промямлила:

— Мой… наш… сенсей… и… не пришел… на полигон… а… я… мы… ищем… где он… ну… живет…

Сакура-сан, видимо, все же смогла разобрать главное, и хитро ухмыльнулась.

— Да? Като-кун? Хочешь знать, где он живет?

— Д-да, — кивнула Футабе, ще больше смутившись.

Улыбка меднина стала предвкушающей.

— Скажи, Футабе-чан, а тебе нравиться ваш сенсей?

Генин дернулась:

— Д-да… то есть… нет… То есть он хороший сенсей…

Одна из девушек с сожалением посмотрела на куноичи:

— Эх, это так мило… Но Минакуро-сан недостижимо высок, — и тоскливо выдохнула.

— Что, Нана-чан, ты тоже сохнешь по нему? — сразу распознала вздох Ренка.

Но девушка ничуть не смутилась:

— А что такого? Он, вообще-то, завидный жених. Не среди куноичи, естественно, а среди прочих девушек. Не из клана, что снимает кучу проблем, но при деньгах. Да и симпатичный…

— Но про него такие истории ходят! — наигранно испуганно протянула другая, — жуть!

— Да ну, — отмахнулась Нана, — не верю я байкам. Но, Фу-чан, нам с тобой не повезло.

— Ага, — кивнула Сакура, — говорят, он уже живет с какой-то куноичи, но я ее совсем не знаю.

— Да? А я слышала, что его иногда видели в компании змеи Анко, — вставила еще одна девушка, — мой Бато сказал, что видел их вместе буквально вчера. Да и до этого они пересекались.

— Ну, — пожала плечами Сакура, — Като-кун и с Хокаге-сама на короткой ноге, это ни о чем не говорит. А Анко-сан его сенсей.

— Ну, разве что его тянет на девушек постарше, — предположила Ренка.

А вот Нана шепотом ответила:

— При всем уважении к Хокаге-сама, выглядит она вполне…

И девушки захихикали, а Футабе все больше и больше смущалась.

— Да, вниманием он совсем не обделен, похоже, — кивнула Сакура, — а ведь такой скрытный всегда был. Незаметный. Но, — меднин запнулась, — добрый.

— О-о-о! — тут же среагировала Ренка, — вижу, Сакура-сан тоже подверглась его очарованию.

— Вовсе нет! — возмутилась розововолосая.

Девочки вновь захихикали.

— Э-э-э… нэ-сан, Сакура-сан. Так где живет Като-сенсей? — привлекла девочка к себе внимание.

— Ах, да, — вспомнила Сакура, — слушай и запоминай…

Выбраться из госпиталя оказалось совсем не так просто, как надеялась Футабе. А слова медсестричек сильно смутили ее… а еще расстроили, и огорчили. Нет, это была правда. Все было правдой. Ей понравился учитель. Сильный, умный, таинственный. Но он был недосягаем для нее. Недостижим. И что делать, она просто не знала, потому продолжала делать то, что делала до этого. Старалась, чтобы стать сильнее и не подвести команду. Не подвести сенсея.

Мальчишки ждали в оговоренном месте, и уже в нетерпении оглядывались по сторонам.

— Футабе! Ты долго! — крикнул Рьюго.

— Узнала что-нибудь? — сразу спросил Инахо.

— Да. Я знаю, где живет сенсей.

— Отлично! Тогда бегом к нему домой! Мы узнали еще пару мест, где он может быть, потом заглянем и туда.

Добраться удалось быстро. Генины подошли к двери и, после короткой игры в гляделки, Рьюго громко постучал. Потом еще постучал, и еще. Но в квартире было тихо. Инахо обошел вокруг, заглядывая в окна.

— Кажется, внутри никого.

— Что теперь? Куда пойдем дальше? — спросила Футабе.

Но Инахо уже осторожно открывал окно.

— Сначала посмотрим здесь.

— Эй! Ты сам сказал, что никого нет, — напомнил Рьюго, — да и вламываться в дом сенсею… это неправильно.

Но генин уже был внутри, и через десяток секунд входная дверь открылась.

— Добро пожаловать, — улыбнулся он.

Напарники немного помялись на входе, но все же вошли. Рьюго и Инахо практически сразу отправились в комнату, которую опознали, как комнату сенсея. А Футабе заглянула в комнату, явно принадлежащую девушке. Но, после быстро осмотра, поняла, что ничего интересного не найдет. Одежды… очень не много… для девушки. Она видела комнату своей сестры, и здесь жила минималистка. Никаких личных вещей, на столе чисто и убрано. И создавалось впечатление, что здесь никто и не живет. Поэтому Футабе пошла к напарникам.

Комната сенсея, на деле, отличалась не слишком сильно. Кровать заправлена, все убрано, разве что на столе было что-то интересное, что сейчас и изучали мальчишки.

— Это какой-то шифр? Я ни слова не понял, — признался Инахо.

— Нет. Сенсей использует яды и различные смеси. Здесь, видимо, записи. Здесь, видимо… Хм. Брожение. Перегонка, — Рьюго задумчиво читал записи, — не знаю. Здесь что-то вроде описания опыта по получению какой-то… жидкости.

— Хм, а это что?

Инахо потянул с полки какую-то коробку. Никаких пометок она не имела, но внутри лежали обычные, на вид, сюрикены.

— Зачем держать сюрикены в коробке? — спросил генин, рассматривая один из них.

— Здесь насечки сделаны, — Рьюго осмотрел железку на свету, — или даже печать.

— Печать? Зачем ставить печать на сюрикен? — не понял Инахо.

Но Рьюго пожал плечами. Инахо, решив просто проверить, послал в железку немного чакры, и печать начала тускло светиться. Однако ничего не произошло.

— Хм. Может это улучшает полет, скорость, или силу удара? — предположила Футабе.

Генин хмыкнул и запустил сюрикен в подвешенную на стене мишень. Ничего необычного не было, но после удара что-то хлопнуло, и от железки пошел какой-то дым, но совсем немного.

— Ерунда какая-то. Ладно, здесь ничего нет, пойдем дальше, — вздохнул Инахо.

— А ты искал что-то конкретное? — удивилась Футабе. Что-то в словах напарника ее насторожило.

— М? Нет, ничего. Просто было интересно.

Перед уходом Рьюго убрал все на столе, будто их не было. Инахо посмотрел на облако, которое и не думало не оседать, не развеиваться, и просто оставил все, как есть. Генины вышли на улицу.

— Ну куда дальше? — спросила девочка.

— Сенсей иногда бывает в квартале Учих, он знаком с Учихой-сан, — поведал Рьюго.

— Не, сначала наведаемся в другое место, — покачал головой Инахо, — да и это по дороге. Бегом!

Инахо остановился в какой-то безлюдной части Конохи. Здесь повсюду стояли небольшие домики, явно не жилые, но используемые. Дорог не было, пространство между домиками занимали случайно посаженные деревья. Домики были однотипными, но Инахо уверенно шел к одному из них.

— Здесь.

Рьюго посмотрел на небольшое окошко над дверью, света внутри не было.

— Ты ведь и сюда хочешь вломиться?

— А тебе совсем не интересно? — спросил Инахо, уже ковыряясь в простеньком замке.

— Ну…

Дверь, после короткого щелчка, открылась. Генины зашли внутрь, осматриваясь. Это уже была лаборатория, и явно рабочая. Однако десять минут поисков не сказали молодым шаноби ничего. Они просто не разбирались во всем этом, и не могли понять, что именно здесь делает сенсей.

— Здесь ничего интересного, пойдем дальше, — махнул рукой Инахо.

Рьюго, просматривающий какие-то записи, кивнул, захлопнув папку, и побрел вслед за напарниками к выходу, не заметив, как опрокинул небольшую колбу, стоявшую здесь же, и из которой тут же потекла прозрачная жидкость.

До кланового квартала Учих добрались быстро, но главный вход был совершенно в другой стороне, однако Инахо пошел прямо.

— Эй! Это же клановый квартал! Нужно идти к воротам, — напомнил Рьюго.

— Да брось! От клана остался один человек. Не оставят же целый пустой квартал с кучей ловушек, правда?

— Я бы не был столь уверен, — отрицательно покачал головой друг, — они ставили защиту очень давно.

— А это значит, что она уже выдохлась! — стоял на своем Инахо, — идем. Разве не помнишь, как мы гуляли по кварталу Узумаки? Ну, тому, что там осталось. Никакой защиты не было. И здесь, наверняка спокойно!

Рьюго и Футабе переглянулись, пожали плечами, пошли за напарником. Но прошли они всего с пол сотни шагов, когда Инахо дернулся в сторону.

— Что за…

Под землей что-то взорвалось, но не очень сильно, оставив лишь небольшую воронку.

— Я же говорил… — напомнил Рьюго.

Но увидел перепуганное лицо друга:

— Это здесь не одно! Бегите!

Три генина сорвались в бег, и под их ногами, одна за другой, начали срабатывать печати. Некоторые взрывались, некоторые выплевывали пар, некоторые вообще делали непонятно, что. Но все они запаздывали, и генины сумели добежать до ближайшего дома.

— Это было глупо! — как только отдышалась, вспыхнула Футабе.

— Вы сами согласились! — ответил непарник.

— Но…

В стену над головами генинов врезался сюрикен, и все трое вжались в пол.

— Детишки, вы что тут забыли? — спросила появившаяся, будто из ниоткуда, девушка.

Высокая, с очень длинными черными волосами. Красивая, дажа не смотря на то, что смотрела она на них очень недружелюбно, ее красоты это ничуть не убавляло. Носила она просторное цветастое платье с символикой Учих на груди.

— Я спросила, что вы тут забыли?

* * * * *

Хокаге перевела взгляд с ухмыляющегося Саске, на троицу пойманных его невестой генинов. Троица уткнули взгляды в пол и всем видом изображали раскаяние. Если бы не их поведение, можно было бы умильнуться. Но нет же.

Саске чуть склонил голову:

— Я могу быть свободен, Хокаге-сама?

А парень все менялся. Внешне он стал больше улыбаться, иногда шутил. В своей команде был общителен и себя прошлого не напоминал совершенно. Но… Зато теперь он напоминал своего… учителя. Холодный цепкий взгляд. Острый ум. И сила. Прошло не так много времени с момента его перехода в АНБУ. И командир отряда уже написал прошение на повышение последнего Учихи. Становится понятно, почему Като хотел приписать его именно к Безликим. Минакуро что-то затеял, что-то больше.

— Да, иди.

Саске незамедлительно применил технику перемещения, легко преодолев защитный барьер кабинета. Ну, барьер был своеобразным, и абсолютной защитой вовсе не являлся. Просто техники в этом помещении требовали куда большего контроля и приложения сил. Для кого-то уровня Хокаге это проблемы не представляло, а вот для прочих шиноби становилось ощутимым препятствием. Только джоунины АНБУ так же легко проходили барьер.

Раздался стук в дверь.

— Входи!

Потенциальный специальный джоунин явился ей на ковер. Как и всегда, совершенно спокойный. Как будто его три раза в день на разговор приглашают. Покосился на учеников, перевел вопросительный взгляд на начальницу.

— Като. Мало было того, что ты сам на пару с… Учудил. Так ты еще и собственных учеников учишь тому же?

К вопросительному выражению добавилось немного удивленное:

— Тому же?

Тсунаде почувствовала, как у нее вновь задергалось веко.

— Сегодня утром, три твоих ученика, не дождавшись тебя на месте, где вы обычно собираетесь, отправились искать тебя по деревне.

Ученика понурились еще сильнее, хотя казалось бы, куда дальше-то?

— Пришли к тебе домой. Устроили пожар и удалились.

— Пожар? — переспросил чунин.

— Да. Нашли у тебя что-то, что устроило возгорание.

Като осмотрел учеников на предмет ожогов и травм, но ничего особого не увидел. Так, несколько следов от сажи.

— Нехорошо.

— А это еще не все, — продолжила Тсунаде, — после чего они направились в твою лабораторию. Как и узнали?

— Мне тоже интересно, — кивнул Като, — правда там ничего такого нет. Ну, кроме…

— Взрывчатки. Потому что они устроили там взрыв.

Теперь уже у него дернулось веко. Тсунаде моргнула, а все три ученика дернулись, будто получили подзатыльник. "Быстрый" — отстраненно отметила Хокаге.

— Но, этого им было мало. Они отправились искать тебя в квартал Учих.

— Так вот чего Саске так ухмылялся, — понял чунин, и повернулся к ученикам, — все целы?

Все трое кивнули. Като перевел взгляд на Хокаге:

— Разрешите отправить учеников на отработку наказания?

Тунаде кивнула. Като быстрым жестом вызвал клона, который скомандовал:

— За мной, бурлаки. Займемся трудотерапией.

Клон и генины покинули кабинет.

— Ремонт дома и всего, что пострадало, я оплачу, — пожал плечами Като, — учеников будем воспитывать.

Женщина несколько секунд сверлила его взглядом, но поняла, что никакого эффекта это не возымеет, тяжело выдохнув.

— И все? Как-то ты легко все воспринял.

— Никто не пострадал?

— Нет.

— Ну и ладно, — отмахнулся чунин, — по их виду понятно, что они свою вину уже осознали. Осознание я закреплю, будут умнее впредь. Хотя я разочарован…

Он поморщился, а Тсунаде поинтересовалась:

— Это чем же?

— Они попались.

Хокаге вновь тяжело выдохнула:

— Когда я поручала тебе команду, я ждала других результатов.

— А я напомню, что не занимаюсь подготовкой одноразовых инструментов, для этого и без меня специалисты найдутся. Они будут готовы, но не раньше, чем я так решу.

— Помнишь, в разговоре, когда ты убеждал Сарутоби Хирузена дать тебе возможность натаскать Саске, ты сказал, что в тебе нет Воли Огня?

Чунин кивнул:

— Помню.

— Я думаю, она в тебе все же есть. Пусть и немного извращенная, — Тсунаде улыбнулась, — первым делом тебя интересовало, не пострадали ли твои ученики.

Като пожал плечами:

— Вещи можно починить или заменить. Не людей.

— Хорошо, ты свободен.

Глава 2/20

Като вертел в руках карамбит, задумчиво глядя на работающих в поле учеников. Сегодня они отрабатывают последний, пятнадцатый, день. И в отработку чунин намеренно подбирал тяжелую и наиболее простую однотипную работу, чтобы уже к середине дня она приедалась до скрежета зубов. Никакой чакры, никаких тренировок навыков. Ученики должны хорошо запомнить урок: сначала думай — потом делай.

С другой стороны все закончилось совсем не так плохо, как могло бы. Потерянный безликий обнаружился к обеду. Като было очень интересно, как много понял одноглазый старик, и что он по этому поводу предпримет. Вход в подземелье Като обнаружил сам, вычисляя все секретные базы Корня. Все, в ближайших окрестностях Конохи, базы были обнаружены. Вступал в действие План: "Волки!". Естественно, Данзо усилит защиту. Но текущая защита Корня была рассчитана, как оптимальная. Усиление потребует людей и ресурсов, а в отсутствие прецедентов ее вновь восстановят до оптимальной. И тогда Като вновь проникнет на одну из баз, оставив какой-нибудь след, чтобы вновь поднять защиту. И будет продолжать нервировать старика, но это планы на будущее.

Инцидент с Нара замялся неожиданно легко. Шикаку, выслушав извинения и объяснения Като, просто засмеялся, даже заржал. По его словам, чтобы заставить самый ленивый клан деревни метаться в тихой панике, нужно иметь неординарный талант. Извинения были приняты, ответных мер удалось избежать.

С Хьюгами было несколько… сложнее. Хиаши выслушал Като с каменным лицом, поднялся и пошел к выходу, на пороге бросив: "Чтобы убедить меня добровольно дать соглашение на замужество дочери, нужно быть отличным оратором. Я должен пожать тебе руку, если это действительно устроил ты". И ушел. Судя по всему, про Хинату так никто ничего не узнал, кроме самой девочки… Вот здесь мурашки по коже забегали у самого Като. Хината при встрече чуть поклонилась чунину, едва заметно. Надо понимать, она сама никакого шума в клане не подняла, и даже свое отсутствие ночью уладила сама. Восстанавливая события ночи Като так и не вспомнил, в какой момент к ним присоединилась светлоглазая брюнетка, сами они за ней не ходили. И как все это понимать? Только одно объяснение приходило на ум: "В тихом омуте". Забавно выглядел Наруто. Контужено. Оставленная Анко фотография оставила неизгладимое впечатление, и парень явно пытался придумать, что ему делать, и как дальше вести себя. Спасла положение, опять же, сама Хината, делающая вид, что ничего не произошло. Наруто пока тоже делал вид, что ничего не произошло. А вот взаимоотношения между ними начали медленно меняться. Пол месяца — не такой срок, чтобы ждать резких перемен, они, хм, девственники, и там все сложно, да и это не дело Като… пока. Кое-какие мысли, как использовать ситуацию, уже появились.

С ликами Хокаге все было совсем просто, как и с квартирой, и с "лабораторией". Чунин просто нанял рабочих, только и всего, имеющиеся средства вполне позволяли и не такие траты. И как же сильно повезло его ученикам, что Като попросту забыл о своем желании оснастить комнату да и дом ловушками. Анко к нему наведываться практически перестала, Каору ушла на миссию, так что заниматься ерундой было лень. Дома лежали некоторые наработки по взрывчаткам и горючим жидкостям, подобрать правильную смесь для подрыва было очень нелегко. В лаборатории, благо, тоже ничего интересного не было, готовые изделия уже покоились в схронах, все остальное — расходный материал. Но энтузиазм учеников позабавил.

Удивить умудрилась Анко. Лишившись жилплощади Като первым делом наведался именно к ней… и получил отворот. Никаких объяснений или оснований Анко не предъявила. Короткая словесная перепалка, в которой чунин применил и угрозы, и ухищрения, и шантаж, так же ни к чему не привела. Като редко сталкивался с ситуациями, в которых не мог просчитать мотивы, хотя бы предположительные и наиболее вероятные, других людей. Но Анко ввела его в легкий ступор. Логические… со сноской на женскую логику… рассуждения ничего особо не дали. Запретить экстравагантной особе поселить у себя парня не смог бы даже третий, являющийся для нее самым большим авторитетом на данный момент. Чужое мнение для нее имело значение не большее, чем состояние лампочки на складе зерна в Ивагакуре. Что бы она сама там не говорила по поводу "не распространяться". Причины должны были идти не извне, а изнутри. И тут становилось еще сложнее. Другого… хм… любовника у нее сейчас не было, установлено точно. Как ни странно, наиболее правдоподобным объяснением было именно то, что причина конкретно в самом Като. Но, биджу задери, это Анко! Чунин достаточно хорошо знал ее характер, чтобы понимать — отношения сами по себе для нее не проблема. За последние несколько лет она дважды по уши влюблялась, и так же легко расходилась с возлюбленными. И в постели у экстравагантной, красивой и любвеобильной девушки успели побывать весьма интересные личности. Не, не все подряд, вкус у нее тоже был весьма не плохой. Но, честное слово, после Майто Гая, Ибики Морино, Какаши Хатаке, как самых интересных любовников, отказ девушки он не понимал. Ну, разве что в последнее время она отчего-то остепенилась, но это больше напоминало передышку.

От мыслей оторвало приближение шиноби. Гость не то, чтобы скрывался, но заметить его мог бы мало кто.

— Твоя невестка тебя кое-чему научила, да?

— Многому, — кивнул Учиха, — я не очень люблю быть посыльным.

— Извини, у меня мало доверенных людей.

Миина, после выходки Като, так же попала в патрули, по причине нехватки людей, так что свободного времени у нее попросту не было.

— А ты не для этого готовишь эту троицу? — Саске присел рядом.

— Один себе на уме, второй мне не доверяет, девчонка в меня влюблена, слегка, чем со временем можно воспользоваться, но пока скорее опасно. Нет, их время еще не пришло.

— Но ты уже готовишься. Значит, скоро, да?

— Дай время. Это не тот противник, которого можно брать с наскока. Пока у нас нет даже призрачного шанса, зато есть, чем рисковать.

Саске кивнул. Два дня назад Такара рассказала ему, что беременна. Като лишь хмыкнул, когда узнал, молодые люди без дела не сидели. Но вот эффект, который эта новость оказала. Като на пару с Саске перерыли всю библиотеку клана, заодно прихватив часть библиотек Конохи, чтобы понять, что произошло. Шаринган Саске изменился, но это был не Мангеке. Хокаге осмотрела его, но ничего интересного рассказать не смогла. У них были только предположения. В обычном состоянии у Саске было все те же три томое. Но при определенном посыле чакры рисунок менялся, а вот тут возникали вопросы. По свиткам почти всегда при Мангеке рисунок шел от зрачка, или был связан с ним. У Саске же зрачок оставался на месте, а вот черные линии рисунка расходились в разные стороны, к краю радужки. Эффект пока был только один — иммунитет к воздействию на разум. Точнее, любая попытка воздействия сразу обнаруживалась Саске, и он мог спокойно ей противостоять. Шиноби клана Курама, знающий несколько техник, работающих на Учих, остался бессилен, как и Яманака Иноичи, лично пришедший для небольшого теста. Никаких дополнительных способностей Саске не приобрел, но у него и так хватало. Разум юного гения, очищенный от всякого… мусора… выдавал очень действенные идеи. А теория у Като была только одна. Шаринган был сильно завязан на эмоции владельца. И, если отбросить чисто ритуальные — "убей друга" и "убей брата", то воздействовать на него могла как эмоциональная боль, так и другие чувства. В случае Саске — облегчение. Он снял с себя груз прошлого, груз смерти клана… Отказался от мести по причине бесполезности оной. У него была семья, новый клан, а груз прошлого он оставил старшему брату.

Като, пересмотрев перспективы, решил включить Учиху в "основной состав". Сколь сильно не было бы у Като желание оставаться независимым одиночной, для исполнения его планов нужна команда.

— Так какие новости?

— Она вычислила, кто конкретно под тебя копает. Вот.

Из рук в руки перешел свиток.

— Здесь все, что она нашла, больше ничего нет, дальше думай сам.

— Разберемся.

— Твоя наживка проглочена, так что времени осталось немного. Я все подготовил со своей стороны, но все еще считаю, что это неоправданный риск.

— Посмотрим, — пожал плечами Като, — был бы выбор, я бы им воспользовался.

Саске лишь кивнул, это они уже обсуждали.

— И еще кое-что. Твоя подружка, Каору.

Минакуро немного поморщился, а Саске оскалился, маленькая, но сладкая месть.

— Кое-что по ее брату. Я не знаю, почему Миина сама тебе не рассказала, это ваши проблемы. Но этого брата никогда не существовало.

Като улыбнулся:

— Гениально! Верность и преданность человека, и никаких забот. Правильно говорили: нет человека — нет проблемы.

— Воспользуешься?

— Думаю, да. Не сейчас, но… Промолчала, значит. Биджу, кроме себя никому доверять нельзя, всех нужно перепроверить.

— Не без этого, — кивнул Саске, — у меня еще есть просьба.

Чунин покосился на гостя.

— Что? Снова деньги нужны? Теперь на ребенка?

— Это тоже, но потом, — легко ответил Саске, пронять его такими мелочами было уже нельзя, растет, — это с техниками. Я освоил молнию и огонь. Но весь быстрый арсенал годен только для ближнего боя. На большую дистанцию приходится применять техники. Все не так плохо, но с несколькими противниками становиться сложно, приходится бить по очереди. Можешь что придумать?

Като пожал плечами:

— Я подумаю, может что и придет на ум. Это все?

Саске поднялся, кивнув:

— Да.

— Тогда будь готов.

Учиха помедлил:

— Ты же знаешь, что ОН опытнее и хитрее тебя, да и возможностей у него больше. Уверен, что у нас все получится?

Като кивнул:

— Мы играем в сеги, и противник играет явно лучше меня. Но есть то, чего он ждать не может.

— Резко изменить тактику? — предположил Саске.

Като улыбнулся. Зло, с предвкушением, как хищник, уже ведущий добычу в ловушку.

— Нет. Бросить на стол карты и выкрикнуть: Какие сеги? Мы играем в покер! И у меня флеш-рояль!

Глава 2/21

— Закончили? — сенсей посмотрел не на учеников, а на охотника, в помощь которому и была направлена команда.

— Да, шиноби-сан, благодарю.

Чунин кивнул и махнул рукой ученикам. Миссия была не сложная, и даже забавная. Этакое облегчение после отработки наказания. Выследить и поймать несколько сбежавших зверюшек — мелочи.

— Настало время вернуться к тренировкам.

Футабе покосилась на учителя. Като-сенсей имел вид отрешенный и индифферентный, но никакого негатива к ученикам он не проявлял. Рьюго и Инахо переглянулись, им натерпелось вернуться к тренировкам.

— Что же, сейчас ваши навыки находятся на уровне: "кое-что знаю и понимаю". Переведем их в разряд: "знаю, умею, пользуюсь в бою". Но начнем, как всегда, с теории. Каждому из вас я уже разъяснил основы, и, если вы не филонили эти две недели, то база у вас есть. Инахо, — сенсей достал виток и бросил ученику, — ты хотел технику стихии земли? Получи целых три. Обычно на их освоение уходит время, но твои тренировки с высвобождением стихии упростят дело. Теперь то, что вы трое должны знать о техниках ниндзюцу.

Сенсей резко свернул с дороги, по которой они возвращались в деревню и, запрыгнув повыше, дальше пошел верхними путями. Скорость держал не слишком большую, чтобы спокойно разговаривать.

— Мощность техники характеризуется тремя показателями. Сложность. Количество вложенной чакры. Контроль чакры. Первое, это то, что называют уровнем техники. "Огненный шар" и "Дыхание дракона" — техники разных уровней. Сколько бы чакры шиноби не вкладывал в "Огненный шар", каким бы ни был его контроль, эта техника не сравниться по мощности с "Дыханием дракона". Далее, количество вложенной чакры. Это понятно, сколько вложите, такой эффект и получиться. А вот третье больше всего зависит от шиноби. Контроль чакры в случае использования техник, это не только абстрактное понятие, которые обычно используют шиноби. Вообще, если говорить четко, то контроль чакры — это количество чакры, которое единовременно может выделить и контролировать шиноби. Но, когда речь идет о технике, там есть кое-что еще. Вы знаете, что по правилам для использования техники нужно сложить ручные печати и произнести название. Так учат в академии, верно?

Генины закивали.

— Это, на самом деле, еще не все. Например, как применяются огненные техники? Шиноби собирает печати, произносит технику, набирает в грудь побольше воздуха, а затем выдыхает пламя. Почему нужно именно набирать в грудь воздух и "выдыхать" пламя? А потому, что в легких воздух смешивается с чакрой, преобразуется в стихию огня, и выдыхается уже пламя. Это намного легче, чем сформировать такое же преобразование чакры, скажем, в руке. А, если подумать еще. Когда Учихи тренировали своих детей в контроле огня, дети складывали ладонь в определенном жесте и держали ее у лица при выдохе. Это тоже упрощение. В легких происходит только преобразование в стихийную чакру, а поджигается она уже при выдохе между пальцев. Все это- упрощения. Способы упростить контроль над техникой, ведь в бою нужно концентрировать на происходящем вокруг, а не на собственной чакре. Тем не менее, опытные шиноби легко могут обойтись парой жестов концентрации и обычным выдохом. Ведь необходимое количество чакры они вполне способны контролировать и так, без упрощений. К названию техник и использованию всех печатей прибегают, например, когда используют несколько техник за раз.

Сенсей резко остановился и очень быстро собрал несколько печатей, что-то проговаривая шепотом. На генинов обрушилась метель, резко стало очень холодно, а на ветках появился снег, хрустящий под ногами. Снег, попадая на кожу, таял, холодил. Генины остановились, удивленно оглядываясь вокруг.

— Это иллюзия. А, если точнее, это сразу несколько техник иллюзий, создающих полную картинку. Вы чувствуете холод, ветер, слышите скрип снега. Видите все это вокруг. Каждую из этих техник я могу использовать на одной печати концентрации, если по отдельности, но вместе только так. С ниндзюцу принцип точно такой же.

Он разомкнул печать концентрации, и иллюзия исчезла.

— Вы должны понять главное. Если обычный шиноби использует только жест концентрации, его техника не будет особо мощной, в большинстве случаев. Вам лучше всего уклониться. Но если он остановился, собирает множество печатей, готовится — он хочет приложить чем-то сильным. А значит, вам нужно не уклоняться, как в первом случае, а попытаться прервать его технику. Сложная техника, прерванная во время исполнения, может не сработать вообще, или сработать совсем не так, как хочет шиноби. Поэтому, при командной работе, когда один готовит мощную атаку, другие его прикрывают, это если утрировано.

Команда продолжила путь. Сенсей замолчал, давая ученикам возможность осмыслить уже сказанное. Стену Конохи пришлось немного обойти, до полигона оставалось совсем немного.

— Инахо. В свитке достаточно подробное описание, ты легко сам разберешься. Далее, Футабе. Обычно говорят, что шиноби не следует браться за все, а стоит выбрать одно четкое направление. Это не всегда верно. Сейчас мы сделаем из тебя бойца поддержки. Я научу тебя основам гендзюцу, а, чуть позже, ты пройдешь обучение по направлению ирьенина, твоя чакра для этого не то, чтобы очень подходит, но лечить мелкие травмы и раны ты будешь вполне в состоянии. Я, например, не способен даже на самые простые медтехники, не дано. В то же время, гендзюцу может быть достаточно серьезным оружием, если воспользоваться им правильно. К примеру, противник готовит мощную технику. Как ему помешать, находясь слишком далеко, чтобы атаковать? Есть хитрая техника, сводящая на нет распространение звука. Точнее, шиноби, попавшие под технику, перестают что-либо слышать. Если противник уже начал подготовку техники, он не сможет использовать "Кай", потому что тогда все нужно будет начать сначала. И, поверьте на слово, очень сложно правильно произнести даже несколько слов, если не слышишь собственный голос.

Он собрал несколько печатей.

— Рьюго, попробуй произнести: Во имя Воли Огня.

Генин кивнул:

— Воимявлиогня!

Не услышав собственного голоса, вторую половину фразы он выкрикивал, да и произнесено было не правильно.

— Этого будет достаточно, чтобы сбить технику, или сделать ее не эффективной.

Они, наконец, добрались до полигона, но лекция еще не закончилась.

— Теперь то, что вам необходимо знать о гендзюцу. Делятся они на два основных вида. Те, что работают по площади, и те, что действуют на конкретную цель, или несколько целей. В любом случае, расход чакры на иллюзии всегда меньше, чем на техники ниндзюцу, однако требуют лучшего контроля. Более того, иллюзию нужно поддерживать и одновременно изменять ее, чтобы техника не была статичной, иначе в нее не поверят. Еще одно. Чем проще техника, чем незначительнее иллюзия, тем сложнее ее развеять. "Кай" неплохо справляется с техниками, направленными прямо на шиноби. Это те иллюзии, которые видит только цель, но не замечают остальные. Теперь немного о боевом применении. Мастера этого направления очень опасны при работе в группах. Например, шиноби насылает иллюзию каждого члена команды противника. Очень слабенькую, не заметную. Эта иллюзия меняет сигналы, которые посылают друг другу члены команды, отчего срывается взаимодействие. Так же специалист гендзюцу может немного влиять на органы чувств. Так, чтобы противник не заметил воздействия. Слегка сбивать глазомер, чтобы шиноби определял расстояние до цели не так, как есть на самом деле. Представьте, что при прыжке с ветви на ветвь вы попросту промахнетесь. Так же они любят вызывать помехи. Ощущение ползающего по спине паука, неожиданно зачесавшейся ноги, желания сходить в кустики по нужде. Однако у этого направления много сложностей, и множество нюансов, а требует оно отличного контроля и хорошего воображения. Исключением являются, например, Учихи, Шаринган которых позволяет насылать достаточно мощные гендзюцу, причем, просто так, взглядом.

Сенсей достал еще один свиток и бросил девочке.

— Начнешь с этого. Рьюго, — третий свиток полетел последнему ученику, — изучи правила создания и обращения вот с этими составами. Завтра принесу тебе подсумки с оружием, будешь учиться не путать, что и где лежит, заодно научишься обращаться с отравленным оружием. Все ясно?

Генины немного неуверенно закивали, объем материала был не маленьким.

— Футабе, Инахо. У вас час, чтобы выучить первую технику в свитке. После этого ты, Футабе, будешь ставить технику на Инахо, пытаясь помешать применить ему свою. А ты, Инахо, будешь пытаться нормально применить технику, несмотря на те помехи, что тебе создает Футабе. Рьюго, тебя я спрошу по знанию этого свитка. Обычно я не проверяю знание своих лекций, потому, что это нужно вам самим, а не мне. Но пока не буду уверен, что ты все понял, к ядам не подпущу. Хватит мне двух пожаров.

Генины потупились.

— Напоследок, запишите еще одно правило. Нет ничего невозможного, — генины послушно начали строчить короткую цитату, — о том, как его правильно понимать, подумайте сами. Все, приступайте к занятиям!

Глава 2/22

Инахо был зол. В очередной, сотый, как минимум, раз, он собирал ручные печати и пытался произнести название техники. Уже пятой, которую он изучал. Но не услышал собственных слов. Да и пальцы сплелись в какой-то узел, вместо печати концентрации, которой и заканчивалась последовательность печатей. Вначале было проще, Футабе лишь забивала ему слух, и это не слишком мешала использованию техники. Тут сенсей… Инахо поморщился… как и всегда, оказался прав. Он вообще мало ошибался. В общем, техники с первого свитка дались легко. Оказалось, Инахо очень даже хорошо чувствует свою стихию, и самая большая проблема выполнения всех техник — понять, что вообще нужно делать, у него почти не возникала. Во время выполнения печатей он неплохо чувствовал, что именно делает чакра, а после подсказок сенсея понимал и то, что должен получить в итоге. И техники выполнялись легко. Но, когда Футабе продолжила осваивать гендзюцу, стало сложнее. Девочке совсем не давались действительно сложные техники, но! Простые она исполняла и комбинировала почти виртуозно. Как объяснил Като-сенсей, самое сложное в выполнении таких техник — попасть в нужное время и в нужное место. Очень сложно вовремя наложить иллюзию и сделать это так, чтобы цель не заметила влияния. Сам он признался, что использует для этого повышенное внимание и аналитические способности, "высчитывая" необходимый момент. Футабе просто интуитивно чувствует, что нужно делать. На вопрос Рьюго: "не стоит ли ей плотнее заняться Гендзюцу, ведь, если нет ничего невозможного, то и проблемы с иллюзиями, что у нее возникают, она как-нибудь да решит", сенсей задумчиво протянул: "положить такой талант на такую ерунду — кощунство". Слова заставили задуматься, но понять, что именно рассмотрел в напарнице сенсей, Инахо никак не мог. Но мелкие иллюзии у напарницы выходили отлично. Внушить какое-нибудь мимолетное ощущение она могла легко, пусть это и требовало использования печатей и необходимости видеть цель. Но Инахо под ее иллюзиями начинал путать тактильные ощущения, из-за чего пальцы не правильно собирали печати, не слышал своего голоса, отвлекался на желания почесать голову, руку, ногу, или еще что-нибудь. А вчера Футабе поняла, как вызывать желание сходить по маленькому. Правда, когда в очередной раз вместо желании пописать появилось возбуждение, что удивило ее саму не меньше Инахо, девочка жутко смутилась, а сенсей ржал минут десять, сквозь слезы хваля ученицу за оригинальность и смелость. Он-то как это заметил? Пришлось еще терпеть подколки Рьюго потом. Он, неожиданно для Инахо, начал очень умело обращаться с ножиком — братом близнецом того, что имел сенсей. Да и обзавелся несколькими сумками для скрытого ношения различных железок. Правда, периодически путался и сам царапался о свое же пока не отравленное оружие. А Футабе тренировалась на нем в заживлении ран. Она прошла коротенький, в два вечера, курс наиболее простым способам оказания первой помощи. Никаких техник, несколько пахучих жидкостей, бинты и вата. Но кровь она останавливала, этого сейчас было достаточно.

Бесил и собственный провал. Как же Инахо надеялся что-нибудь узнать, побывав дома и в рабочей лаборатории учителя. Но потерпел фиаско. Ничего. Никаких зацепок, даже намеков. Сенсей предусмотрительно не имел ничего, что могло бы его компрометировать. Дядя настаивал, что отчаиваться не стоит. Рано или поздно Като-сенсей ошибется, главное — не пропустить этот момент. Приходилось ждать. Сенсей не позволял считать себя дураком. Даже его странности все меньше казались Инахо странностями, и все больше генины понимали, всему есть причины. Своеобразная методика обучения? Так она была эффективной. Футабе неплохо разобралась в элементарных гендзюцу, а Инахо уже почти привык игнорировать такие мелочи и собирать техники чуть ли не на голом контроле закрывая ошибки в печатях и произношении. А это, по словам сенсея, уровень совсем не генина. Необычный взгляд на окружающий мир? Так Инахо готов был признать, сенсей во многом прав, и он видит картинку мира куда шире, чем большинство. И эта мысль не давала генину покоя. Пытаясь представить, как видит этот мир учитель, ему все больше казалось, что это все вокруг странные ведут себя странно.

— Тайм аут! — выкрикнул Като-сенсей, когда у Инахо в очередной раз сорвалась техника, — Футабе, поиграй с Рьюго.

Генин благодарно кивнул учителю, он порядком выдохся.

— Не расстраивайся, Инахо. У тебя отлично выходит. Без палок, что вставляет тебе под ноги Фу, техника у тебя легко получится.

Генин хмыкнул:

— Я знаю, сенсей. Те, первые техники, выходят на одной печати концентрации. Пусть и занимают все мое внимание.

— Рад, твоим успехам, — улыбнулся учитель.

Инахо подумал немного, и решил задать волнующий его вопрос. В конце концов, сенсей всегда отвечал, прямо, либо давал правильный ориентир, но вопросы не оставались без ответов.

— Сенсей, разрешите вопрос?

— Валяй.

— Я размышлял над тем, что вы нам рассказывали.

— Над чем конкретно? — решил уточнить Като.

— Над всем сразу.

— Оу. Пытаться объять необъятное — долгий и тяжелый путь к совершенству. Но тоже путь. Так что ты надумал?

Ученик собрался с мыслями. Сенсей учил, что выражать свои мысли и идеи нужно четко. Лучше сначала подумать, чем мямлить.

— Другие шиноби… все… если отталкиваться от ваших слов. Вы сначала научили меня уверенно высвобождать мою стихию, а только потом дали техники. Рью и Фу, они тоже вначале учились контролю, а только потом техникам. Да и ваши рассказы об истории Конохи и все остальные. Я размышлял над этим…

— Ты пришел к выводу, что люди — идиоты? — хмыкнул сенсей.

— Эм-м… Нет… — выдавил из себя Инахо.

— Но иногда они ведут себя странно. Нелогично.

— Да, — неуверенно кивнул генин.

— Как идиоты, — расшифровал сенсей, — Ты знаешь, что человек, считающий себя единственным здравомыслящим среди множества людей вокруг — сумасшедший?

Инахо неуверенно покачал головой, демонстрируя отрицательный ответ.

— Люди далеко не всегда поступают исходя из логики или здравого смысла. Потому что это всем нам свойственно. Вы не так давно забрались в мой дом и немного там похулиганили. Скажи, вы поступали логично?

— Э-э-э… нет.

— Ну вот. Футабе вчера наложила на тебя интересную технику. Она знала, что именно получится, догадывалась. Но все равно попробовала, и сама же смутилась.

Инахо сам немного смутился, но старался выглядеть спокойным и отстраненным.

— То, что ты осознал, это не единственно верная точка зрения. Вообще, это лишь ступенька, отталкиваясь от которой можно сделать следующий шаг и научиться по-настоящему понимать окружающих тебя людей. Если ты остановишься на этой ступеньке, то постепенно станешь… похожим на меня. Нелюдимый, почти без друзей, замкнутый, никому не доверяющий. Я переступил на следующую ступень, научился понимать других, вас, к примеру, правда старые привычки закрепились очень крепко, так что я уже не изменюсь. Я же не ругал вас за вашу выходку, даже не злился. Наказал, да, но это было заслужено, справедливо. Вы совершили проступок, и должны понести наказание. А знаешь, почему я не злился?

— Нет. Почему?

— Я понимаю, почему вы это сделали. Да, нет особого логического объяснения, но это не значит, что я не могу вас понять. Люди злятся, когда не могут понять причин поступков других людей. Потому и злятся, считая, что они бы уж точно поступили бы правильно. Ты правильно делаешь, что пытаешься осознать все это. Не останавливайся на том, что уже достиг. Я ответил на твой вопрос?

— Да, сенсей. Спасибо.

Послушав учителя, Инахо, не первый раз уже, задумался, а так ли прав его дядя. Может, они просто не знают всего? Может у всего, что делает учитель, есть объяснение? Может он вовсе не враг Конохе?

— Минакуро-сан, — из леса вышел безликий.

Като поднялся и пошел ему на встречу. Они перекинулись парой слов, но Инахо не слышал и звука, да и читать по губам не мог. Сенсей получил какой-то свиток и кивнул. АНБУшник удалился, а Като развернулся к команде.

— Все сюда! У нас миссия!

Генины бросили тренировки и быстро построились перед капитаном.

— Снимите протекторы и отдайте мне, — получив повязки, он продолжил, — А теперь слушайте…

* * * * *

Это был еще не самый большой город Страны Огня, но и далеко не самый маленький. Солнце уже склонялось к горизонту, когда из здания торговой гильдии вышел невысокий худощавый мужчина в дорогой одежде и при сопровождении из пяти наемников. Наконец, дела улажены, и можно и отдохнуть. Мужчина не злоупотреблял алкоголем, и вообще не был любителем впустую тратить деньги, поэтому направился напрямую в гостиницу. Сделка вышла не плохой. Он не сумел выторговать всего, что ему поручили, но и так будет более, чем достаточно. Главное — поставки редких ингредиентов и товаров, которые были так нужны его покровителю, остальное приложится.

Первыми в гостиницу вошли двое наемников и быстро все проверили. Простая предосторожность, но он хорошо платил этим людям, и предпочитал, чтобы они отрабатывали все до последнего Ре. И, естественно, они ничего не обнаружили. В большой удобной комнате, выделенной состоятельному купцу, было чисто, убрано, прибрано, и его ждал поздний ужин. Один из наемников проверил, никаких посторонних вещей в еде нет. Старший из наемников остался в комнате, остальные ушли в комнату по соседству. Не то, чтобы сам торговец ждал неприятностей, но его покровитель намекнул о необходимости хорошей охраны.

Когда торговец уже сел за столик, девочка, что пряталась на потолке, сложила печать концентрации. Торговец на миг задумался, а затем пошел в туалет. Наемник поднял вопросительный взгляд, но торговец жестом приказал ему остаться. Тем не менее, старший толкнул стенку, и другой наемник пошел за тем, кого должен был защищать. Свое дело группа знала хорошо. Но не достаточно хорошо. Спускающуюся с потолка нить, замершую прямо над пиалой с саке, старший наемник не видел, и не увидел бы, даже если бы смотрел на нее. Напарник девчонки, что держала иллюзию, спустил по нити две капли жидкости из маленькой емкости, и быстро смотал веревочку обратно. Девочка сняла иллюзию и сосредоточилась на наемнике, медленно вводя того в сон. Поспешит — и противник заметит гендзюцу. Промедлит — он не уснет до того, как торговец выпьет свой яд.

Тем временем торговец вернулся и приступил к трапезе. А наемник боролся с сонливостью. Веки так и норовили сомкнуться, а поза казалась очень удобной для дремы, на грани слышимости играла какая-то приятная мелодия, и запах чужой еды совсем не отвлекал. Чувство голода, обычно мешающее заснуть, ведь наемник специально ничего не ел с полудни, куда-то ушло. И, когда торговец уже закончил с основным блюдом и готовился традиционно выпить саке, его охранник уже дремал. Торговец выпивает яд, не должный его убить, лишь усыпить на необходимое время. Несколько секунд, и он тоже проваливается в сон. Сверху спускается еще один шиноби и быстро делает свое дело. Раскидать несколько бутылок саке, слегка облить торговца, немного залить прямо в рот. Вытащить личную печать, свиток с текстом договора, все.

Группа из двух шиноби, за исключением девочки, что сторожит сон, быстро покидает дом и движется к торговой гильдии. Один из шиноби накидывает на себя балахон из странного плотного материала, а затем добавляет хенге. Даже если кто-то заметит иллюзию, он сам все равно останется инкогнито. Тихо пробирается в кабинет, где еще недавно шли жаркие споры о торговом договоре. Его ждут, торговец, представитель гильдии, высокая стройная женщина. Она принимает вещи из рук шиноби, быстро осматривает их и кивает. На стол к свитку с договором, что принадлежит торговцу, ложиться свиток с договором, что принадлежит гильдии, и еще два чистых свитка. Текст обоих быстро переписывается, вноситься всего несколько мелких изменений. Устанавливаются печати, и вещи возвращаются в руки шиноби. Тот быстро покидает кабинет. Вскоре свиток и печать возвращаются владельцу, и шиноби бесследно исчезают. Наемник просыпается лишь через полчаса, но уже поздно. Группа покидает город. Еще один шиноби, старше троицы, наблюдавший за их действиями, одобрительно кивает и так же исчезает во тьме.

Глава 2/23

— Таких миссий не бывает! — заявил Инахо, рассматривая показавшийся из-за поворота город.

— Бывают, и не такие бывают, — хмыкнул сенсей, но явно шутил, — держите.

Като бросил ученикам по небольшому мешочку с деньками.

— Что это?

— Ну не свои же вы деньги будете проигрывать. Рьюго, повтори условия нашей миссии.

Генин состроил страдальческую гримасу:

— Посетить этот город и просадить денег в игральных заведениях.

— Ты упрощаешь, — заявил сенсей.

— Я передал суть, — пожал плечами Рьюго.

Като хмыкнул, но кивнул.

— Ваша задача проста — выиграть. Но важно не попасться на обмане.

— То есть, — уловил суть Инахо, — мухлевать можно, но нельзя попадаться?

Сенсей задумчиво посмотрел в небо:

— А я запрещал? На некоторых миссиях вам нужно будет играть. Я хочу, чтобы победа или поражение в таких моментах были полностью в ваших руках, это ясно?

— Да, сенсей! — уверенно кивнули ученики.

— Тогда вперед. Посмотрим, правильно ли вы усвоили мои уроки.

Рьюго потянулся к протектору:

— Нужно снять их?

Но сенсей отрицательно покачал головой:

— Нет. Далеко не все шиноби умеют хорошо играть в азартные игры, тем более, вы дети. Без повязок вас вообще могут не пустить, а с ними примут с распростертыми объятиями. Еще вопросы?

— Нет, сенсей! — вновь синхронно ответили генины, и побежали вперед.

Он неторопливо побрел за ними. Детям нужно было отвлечься от тренировок, так что решено было совместить приятное с полезным. Они неплохо прогрессировали, и это в данный момент волновало Като мало. Он не понимал действий Змея, а точнее его бездействия. Тот торговец, чей договор немного подправили детки во время миссии, был одним из поставщиков редких ингредиентов для работы одного санина. Не единственным, конечно, но, после разрыва дел с Корнем, Змей и так лишился множества поставщиков. И даже сейчас никаких действий он не предпринимал. Оставалось только ждать. Поэтому сейчас чунин просто наблюдал за "миссией" подопечных.

Рьюго уже исчез в одном из карточных домов. Отчего-то именно карты давались ему сложнее всего, но сенсей настаивал, что с этого и нужно начинать. Парень осторожничал, больше боясь засветить обман, чем проиграть. Одергивать его учитель не собирался, сегодня они сами по себе. Но, в целом, выигрывал он не реже, чем проигрывал, и в целом оставался в плюсе. К тому же такая нестабильность результатов не вызывала подозрений у его противников.

Инахо зашел в другой салон и сейчас злился, потому что никак не мог обыграть обычного шулера. А выиграть никак не мог, потому что злился и не следил за игрой. Замкнутый круг. Ну, либо он окончательно проиграется, либо возьмет себя в руки и, наконец, выиграет.

Лучше всего получалось у Футабе, в чем Като ни секунды не сомневался. Интуиция подсказывала ей, что делать, и девочка за последнее время научилась к ней прислушиваться. Начала она с банальной игры в наперстки, где, даже не глядя за действиями шулера, не раздумывая тыкала в один из наперстков, и никогда не ошибалась. Благо, здесь запрещено было совсем выводить шарик со стола, за такое наперсточника сразу бы выгнали из города. Так что девочка, выиграв несколько раз, пошла дальше. Играть в кости ей было сложнее, потому что нельзя было просто ткнуть пальцем в правильный вариант, но и там она быстро нашла схему легкой победы. Другие игроки скрипели зубами, но девочка не нарушала правил, не жульничала, и ловить ее было не на чем. Да, с владельцами бьякогана и шарингана в такие игры обычно не играли, но у нее-то глаза были обычными. Выигрывать-то то она научилась, а теперь…

Като собрал несложную технику иллюзии в промежуток между играми. Он хотел, чтобы ученица услышала одно единственное слово: "проиграй". Девочка дернулась, но, обнаружив взглядом учителя, стоящео в стороне у стены, едва заметно кивнула. Она сидела за очередным столом, где нужно было просто угадывать, что давалось ей с легкостью. Три чаши, в каждой по три кубика, два игрока. Ведущий бросает все три чаши, и, не открывая, ставит на стол. Оба игрока выбирают по одной чаше. Первый игрок выбирает чашу и говорит, больше у него результат, или меньше. Второй выбирает из двух оставшихся чаш. Если первый угадал, он выигрывает. Футабе выигрывала всегда, когда была первым игроком, и почти всегда, когда была вторым, так как выигрышного варианта могло просто не оказаться.

Очередной бросок костей. Футабе наугад тыкает в чашу и говорит:

— Меньше.

Противник, какой-то мужик вполне обеспеченного вида, и уже хмурый, так как неплохо проигрался, тычет в другую чашу. И его результат действительно оказывается больше, Футабе побеждает, но выглядит удивленной, хотя и пытается это скрыть. Следующий бросок. Противник выбирает чашу, цедя:

— Больше.

Футабе неуверенно переворачивает другую, но ее результат оказывается выше. Так происходит еще несколько раз, но девочка никак не может понять, как ей проиграть. За время тренировок гендзюцу она настолько привыкла не раздумывая следовать чутью, что сейчас попросту не смогла пойти против него. Ее соперник полностью проигрался, и девочка, изображая радость, покинула игровой притон.

— Все оказалось совсем не так просто, как ты думала, да? — ухмыльнулся сенсей.

— А… да. Мне казалось, это проще. Но я всегда выбирала не то, что нужно.

— Идем, — Като махнул рукой, — Это дело навыка, научишься. Я даже знаю, как тебе помочь…

Инахо, проигравший практически все деньги, начал жульничать в наглую. Некоторое время все получалось вполне неплохо. Немного чакры и пара фокусов, показанных сенсеем, и он быстро отыгрался. Но генина, что называется, спалили, и вышвырнули из заведения. Като-сенсей запретил драться с местными, да и по закону шиноби не имели права пускать в ход силу и техники против жителей Страны Огня, так уж было заведено. Но, по крайней мере, Инахо отыгрался, а значит можно заскочить еще куда-нибудь и поиграть там. На улицах было людно, и никакого почтения к одиноко идущему генину не оказывали, толкаясь и периодически ругаясь. Это совсем не то, что было, когда команда сопровождала "уважаемого чиновника". Совсем не так.

Очередной пробегавший мимо мальчишка врезался в Инахо, бросив что-то в извинение, и умчался дальше. Генин хмыкнул, и уже пошел дальше, когда инстинкт заставил протянуть руку к кошельку.

— Биджу!

Генин резко развернулся, но рассмотреть паренька в толпе было сложно. Инахо парой прыжков забрался на крышу здания, и всмотрелся в толпу. Наглый мальчишка обнаружился довольно таки быстро. Он быстро бежал куда-то во дворы, в надежде быстро скрыться с глаз и спрятаться. Не успел, Инахо уверенно сел ему на хвост. Решив, что нападать прямо посреди улицы будет глупо, генин выждал, пока мальчишка скроется в подворотне.

Парень забежал в какой-то полуразрушенный дом. Инахо мельком осмотрел дом и так же подошел к входу. Сложив простую технику своей стихии, он положил руки на землю, но понять что-либо не смог, слишком много людей вокруг. Поморщившись, генин шагнул внутрь. Темно, свет попадал в комнаты только через окна, да и то, не везде. С улиц доносился гомон толпы, и прислушиваться к тому, что творилось в здании было бесполезно. Инахо достал кунай и, на всякий случай, приготовился использовать защитную технику. Однако, этого не потребовалось. Воришка был один, он сидел в одной из комнат и рылся в каком-то мешке.

— Ты не удачную цель выбрал, парень, — поморщился Инахо, чувствуя свою полное превосходство.

— Что? — воришка рванулся к окну, но был остановлен кунаем, воткнувшимся перед самым его лицом.

— Отдавай то, что украл, и я тебя не трону.

Мальчишка, выглядевший весьма плачевно, в поношенной обветшалой одежде, грязный. Но, похоже, совсем обессиленным паренек не был, бегал, во всяком случае, бодро, глаза не впали, внешних признаком болезненной худобы не было. Сенсей учил внимательно присматриваться к людям.

— Я… Это… Шиноби-сан… Простите меня! — запричитал мальчишка.

Инахо тяжело выдохнул:

— Я же сказал — отдай украденное, и я тебя не трону.

— Но… Шиноби-сан! Я не могу!

— Это еще почему? — не понял Инахо.

— Шиноби-сан! Бандиты! Моя сестра! Они схватили ее! Они сказали, чтобы я принес денег! Тогда ее отпустят! Пожалуйста! Помогите мне! Шиноби-сан! — мальчишка уже явно собирался разреветься.

— Но… Подожди! — Инахо задумался над тем, что ему делать, — Какие еще бандиты?

— Они здесь живут, за городом! Пожалуйста, помогите мне!

— Бандиты? — генин подумал, что это странно, что-то не вязалось в этой ситуации, — сколько их?

— Трое! Они схватили мою сестру! Вы же поможете мне, шиноби-сан!? Правда поможете!?

— Да, конечно, — кивнул генин, — сейчас. Мне только нужно позвать свою команду.

Воришка дернулся:

— Но, шиноби-сан! Они сказали, если я быстро не вернусь, они сделают больно сестренке! Пожалуйста, их всего трое! Вы же сами можете с ними справиться! Пожалуйста! Помогите мне! Шиноби-сан!

Мальчишка начал громко причитать и плакать, и Инахо махнул рукой.

— Я понял тебя, не плачь. Да, с тремя я и сам справлюсь, они же не нукенины?

— Эм-м-м… Нет, шиноби-сан.

— Точно? на них не было перечеркнутых протекторов?

— Никаких протекторов! Точно!

— Хорошо, веди.

Мальчишка все же выпрыгнул в окно и достаточно быстро, для человека, побежал куда-то в сторону леса. Инахо двигался за ним, такую скорость было поддерживать легко. Впереди показалось небольшое поместье из нескольких домов, но, по виду, уже давно заброшенное.

— Стой. Я пойду первым.

Но мальчишка не послушался, сразу забежав внутрь с криком:

— Сестренка!

Инахо тяжело вздохнул, уже желая навешать подзатыльников мальчишке, и сам шагнул вперед. Внутри, вроде как, все было тихо, и так же темно. Генин уверенно зашел в холл, готовясь использовать техники, но получил удар по затылку раньше, чем заметил опасность.

— Лучше бы какую девку притащил! — буркнул явно мужской голос.

— А я виноват, что именно он за мной увязался? — ответил воришка.

— Засранец! — процедил Инахо.

Осознавать, что тебя только что запросто облапошили, было неприятно.

— Приложи-ка его еще раз, посильнее. С ниндзя нужно быть осторожными, — предложил кто-то третий.

— А что это вы тут делаете? — спросил знакомый голос.

Инахо поморщился. С одной стороны, появление сенсея, это, однозначно, хорошо. Но вот тот факт, что он однозначно опозорился перед напарниками, это, однозначно, плохо. Сказать что-либо еще никто из бандитов уже не успел, все же между человеком и претендентом на звание токубецу джоунина пропасть. Десяток секунд, и вся банда, какой бы она ни была, мертва или близка к этому.

— И куда патрули смотрят? Футабе, займись напарником. Надеюсь, остатки ума ему не вышибли.

Девочка быстро осмотрела затылок Инахо, но там была только большая шишка, частое использование техник и самой чакры, особенно чакры земли, укрепляет тело в некоторой степени. Сенсей, тем временем, оттащил лишние тела и посадил у стенки троих бандитов.

— Вообще, по правилам, мы их должны в местную администрацию вести, конечно, — задумчиво протянул сенсей, поставив рядом стул и сев на него, — Но вместо этого я преподам вам важный урок. Как наш герой?

— В полном порядке, сенсей, — кивнула Футабе.

Генины подошли к бандитам. Посредине сидел воришка, тот самый, что и завел сюда Инахо. Двое других были просто подростками лет восемнадцати, хотя и явно потрепанными.

— Инахо, твой тот, что в середине. Ваши те, что по краям. Убейте их.

Генины удивленно уставились на учителя, и бандиты, вполне живые и в сознании, зашевелились.

— Но… шиноби-сан!

— Заткнулись, — рявкнул Като на бандитов, перевел взгляд на учеников, — это приказ, выполняйте.

— Но они же уже не опасны, — выдавила из себя Футабе.

— А это не важно. Вы получили четкий и конкретный приказ. Выполняйте его.

— Но сенсей…

— Это приказ! Убить их!

Убеждать больше не пришлось. Генины выполнили приказ, и даже никого не вырвало. Жертвы кричали, но Футабе, поморщившись, поставила иллюзию. Убивать безмолвных было все же проще, пусть их лица вполне отображали весь испытываемый людьми страх. Като считал, что этот урок потребуется позже, но, раз уж подвернулся случай. В Коноху команда возвращалась в молчании.

Глава 2/24

Команда, за исключением капитана, собралась в относительно недорогом ресторанчике. Сенсей разрешил генинам оставить все выигранные деньги себе, что очень хорошо сказалось на их финансовом положении. А повод собраться был — Футабе праздновала день рождения. Вот только настроение было совсем не праздничное. Детки попивали сок, глядя на уже принесенные блюда, но аппетита не было.

— Это было неправильно… — высказался Инахо после долгого молчания, — у меня все еще перед глазами лицо того паренька. И по ночам оно мне сниться.

— Того, который обманул тебя и завел в ловушку? — съязвил Рьюго.

— За это не казнят! — глядя другу прямо в глаза процедил Инахо.

Футабе, как всегда, встала на сторону сенсея:

— Сенсей ничего не делает просто так. В этом был какой-то смысл. И вы сами слышали, он сказал, что это был урок.

Инахо фыркнул, но Рьюго кивнул:

— Твоя правда. Но какой-то странный урок. Если бы он послал в бой нас, но он же сам разобрался с… сколько их было, одиннадцать?

— Угу, — кивнула девочка.

— Лучше бы в бою. А так, просто казнить… — продолжал цедить слова Инахо.

— Может, в этом и был смысл? — осторожно спросила Футабе.

— Какой?

— Чтобы мы могли сделать это не в горячке боя, а вот так, в спокойной обстановке, — предположил Рьюго.

— К биджу! Все равно это было неправильно!

Рьюго кивнул, мнение друга он, не смотря на доверие к учителю, разделял.

— Да, это было…

Девочка хотела как-то защитить учителя, но не знала, как.

— Может… Может так было нужно?

Парни синхронно выдохнули:

— Может и было, — не стал отрицать Рьюго, — это же Като-сенсей. Но я не понимаю…

— Может прямо у него и спросим? — Инахо кивнул в сторону появившегося на пороге чунина.

Сенсей выглядел как обычно, нашел учеников взглядом и спокойно направился к ним. Инахо пересел к Рьюго, освобождая место рядом с Футабе.

— Привет, дети. Ну, как настроение? Сильно хочется меня прибить?

Дети немного подвисли.

— А, — Като махнул рукой, — это в порядке вещей. Я часто раздражаю людей, так что вы далеко не первые. А что не едите?

— Аппетита нет, — поморщился Инахо.

Он отвернулся, Рьюго и Футабе посматривали на учителя, не зная, как бы поставить вопрос.

— Ну? Спрашивайте. Я бы удивился, если бы вы ничего не спросили.

— Зачем это было нужно? — раньше напарников высказался именно Инахо.

— Много причин, — Като хмыкнул, — могу перечислить по порядку. Первое — вы должны уметь убивать. От этого зависит ваша жизнь. В некоторых ситуациях, если вы задумаетесь над тем, стоит вам убивать противника или нет, это промедление будет стоить вам самим, или вашему напарнику жизни. Теперь вы это умеете. Понятно?

Три неровных кивка, это действительно было вполне понятно.

— Почему я не пустил вас в бой, а заставил казнить ту троицу именно так, как это было, надеюсь, объяснять не надо?

Снова три кивка.

— Хорошо. Следующее. Это уже сложнее. Вы считаете, я поступил правильно?

Генины насупились, но отрицательно покачали головой. Вообще, осуждать действия сенсея было как-то… непривычно.

— Ум, а вслух сказать смелость есть?

— Это было неправильно! — легко поддался на подначку Инахо.

Но Като лишь улыбнулся:

— Молодцы. Вы правы. Я ваш учитель, и капитан. Но я тоже могу ошибаться. В бою, или когда ситуация меняется очень быстро, и у вас нет времени обдумать, что происходит, советую доверять мне, или кто вами будет командовать в тот момент. Но в остальных случаях задумывайтесь над тем, что делаете. Так вы будете не тупым бездумным оружием, а настоящими шиноби, со своей головой на плечах. Да, большинство командиров это не одобрит, но вы со временем научитесь правильно подавать свои сомнения это дело практики. На первое время могу дать совет: сначала исполните приказ, а потом обсуждайте его.

Сенсей взял тарелку и наложил себе покушать, съев кусочек, он довольно улыбнулся:

— Зря не едите, это вкусно.

Генины страдальчески посмотрели на еду:

— Что касается тех троих — забудьте. Да, они первые. Но, если вы собираетесь долго жить, то далеко не последние, кто погибнет от вашей руки. Не мучайте себя сомнениями, можно ли было тогда поступить иначе. Не думайте о том, были ли у них семьи или близкие. Они свой путь выбрали, они знали, на что идут, и получили свое.

— А если у них не было выбора? — спросил Инахо.

Сенсей пожал плечами:

— Это отговорка, Инахо. Выбор есть всегда, не все могут его увидеть. Думаешь, они погибли из-за того, что были бандитами? Нет. Они погибли, потому что напали на шиноби. Они выбрали цель, и огребли все неприятности, какие только могли.

Рьюго задумался, спросив:

— Но сенсей. Вы же сами только что сказали, что нам стоит сомневаться.

Като улыбнулся:

— Наконец-то правильный вопрос. Главная ошибка, которую вы сейчас совершаете: точка зрения. Вы пытаетесь оправдать бандитов. Это бесполезно, они попросту этого не стоят. Вы должны ставить вопрос иначе. Как вы или я могли бы поступить в той ситуации. Сдать властям? Возможно, я сам сказал, что так было бы правильно. Отпустить? Вообще не вариант. Безнаказанность лишь сильнее толкнет их на новые преступления. Могли ли вы отказаться казнить их своими руками? Ну, спорный вопрос. Это был приказ. Не исполнение в этой ситуации я бы, возможно, спустил. Но вы сами себе бы сделали хуже. Так что дело в постановке вопроса.

И продолжил с аппетитом жевать. Генины не выдержали и тоже накинулись на еду.

— Странный, вы, сенсей, — выговорил Рьюго, пережевывая праздничный обед, — мы осуждаем ваши действия, а вы еще и рады.

— Учитесь, пока я жив, — хмыкнул Като.

— У меня еще вопрос, — Инахо отложил еду, — нас учили, что шиноби не должен сомневаться. Сомнения — это трата времени.

Но сенсей лишь отрицательно поводит пальцем.

— Случаи в жизни бывают разные. В бою, когда жизни твоя и напарников висит на волоске, сомневаться действительно вредно. В остальных случаях лучше сначала думать, а потом делать. Единственное, что вы должны четко понять. Если действуете строго по правилам или по приказу — вы снимаете с себя ответственность, и отвечает за ваши поступки тот, кто отдал приказ, или установил для вас правила. Или же…

Като замолчал, оглянувшись. В ресторанчик зашла некая куноичи в бежевом плаще. Девушка встретилась взглядом с чунином, немного помялась на входе, и отчего-то отправилась восвояси. Като озадаченно проводил ее не только взглядом, но вернулся к разговору.

— Или мы сами принимаем решения, и несем ответственность сами. Но, если мы оказались правы, то это исключительно наше достижение, — закончил Рьюго.

Сенсей кивнул:

— Я рад, что мои уроки даром не проходят. А теперь все же отпразднуем. Верно, Фу? С днем рождения тебя…

Глава 2/25

В этот день погода стояла не самая располагающая к прогулкам. Моросил дождь, небо заволокло тучами, по округе гулял прохладный ветер. Генины как-то уже привыкли носить вместо сандалий шиноби черные сапоги шиноби. Сейчас это спасало от холодной влаги, осевшей на траве. Като поднял лицо к небу, будто наслаждаясь холодными каплями, падающими на лицо.

— Итак, ученики.

Он развернулся к ним лицом и поднял руку, в которой висели три колокольчика.

— Пришло время показать, чему вы научились. Этот тест вы знаете, и правила вам известны. Естественно, за неудачу вас переучиваться не отправят, просто я хочу, чтобы вы почувствовали свой уровень и поучаствовали в бою, приближенном к реальному. Простой промежуточный тест.

Он повесил колокольчики на пояс.

— Правила просты. Три участника, три колокольчика. У вас весь день. Деритесь в полную силу. Убивать вы умеете, так что не бойтесь причинить мне вред. Ну, поехали, что ли.

Инахо сложил печать концентрации и сразу приложил руки к земле. Все три генина тут же погрузились в землю, а через несколько секунд сенсея атаковал шип, выросший прямо под его ногами. Но от очевидной атаки он легко отошел. Като выдохнул. Финт с уходом под землю, конечно, неплох, но тратит много сил. Не сказать, что рациональный ход. Сенсей чуть сосредоточился. Генины еще вместе, готовят план атаки, видимо. Ну, он дал им на это время. Снова подняв лицо к небу, он расслабился.

— Раунд номер один.

Атака последовала минут через пятнадцать, ученики особо не затягивали. Футабе наложила какое-то генджиицу, работала по площади, и аккуратно, стараясь лишь притупить чувства Като. Чунин улыбнулся, хороший ход, на другом противнике получилось бы. Вторым пошел Рьюго атакуя с дистанции. Несколько сюрикенов, среди них отравленный сенбон. Все мимо. Чунин бы, хоть и с трудом, уклонился бы от такой атаки, но это лишь отвлечение внимания. Инахо уже приближается, у него нет сейчас эффективных дистанционных техник. Почувствовав движение под ногами, Като отскочил в сторону, несколько шипов выросли там где он только что стоял. В спину уже летели сюрикены, еще одна партия приближалась от Футабе. Девочка бьет напрямую, Рьюго просчитывает направления отхода, оставляя одно направление открытым. Ловушка, молодцы, чунин бы попался. Като отскакивает именно в ту сторону, куда хотят ученики, и из земли выскакивает Инахо. Генин заносит руку, усиленную стихийной чакрой и потому покрытую каменной коркой, для удара. Сильный, но слишком очевидный удар, Като отводит его в сторону, одновременно керамбитом оставляя не глубокую, но болезненную царапину на руке ученика. Инахо морщится, чуть отскакивает, складывая печати. Земля под ногами сенсея меняется, превращаясь в некоторое подобие зыбучего песка, ноги вязнут. Со стороны Футабе партия сюрикенов, Рьюго приближается с другой стороны, одной рукой сжимая нож, другой пуская сюрикены. Неплохо для начала. Посыл чакры, для срабатывания подмены, и Като отталкивается от занявшего его место пенька с печатями. Спасибо Миино, обычно одну печать невероятно сложно запечатать в другую печать. Инахо, понимая, что сейчас произойдет, отскакивает, Рьюго останавливается. Раздается взрыв, а Като атакует менее защищенного Рьюго сюрикенами. Генин отступает, уклоняясь от атаки, а Инахо поддерживает его техниками, но на такой дистанции его техники слишком медлительны, и, просто передвигаясь, Като легко уходит из под атаки. Несколько сюрикенов все же задевают Рьюго, и тот пользуется дымовой завесой, чтобы отступить, Инахо так же скрывается под землей. Като запускает несколько сюрикенов в Футабе, чтобы тоже не расслаблялась, естественно, промахиваясь.

— Первый раунд за мной.

Генины отошли подальше. Футабе, все же выучившая несколько медицинских техник, лечила царапину на руке Инахо.

— Это было показательно. По моему, он даже не напрягался, — поморщился Рьюго.

— Мы неправильно подошли к цели. Важно забрать колокольчики, а не сражаться с сенсеем, — выдал умную мысль Инахо.

— Да, — Футабе просто поддакнула.

Парни хмыкнули, но комментировать не стали.

— Меняем тактику. Дистанционные атаки сейчас малополезны, — предложил Инахо.

— Хочешь, чтобы мне все втроем пошли в ближний бой? — удивился Рьюго.

— Бесполезно, — покачала головой Футабе, — ничего не выйдет.

— Сама хоть что-нибудь придумай! — рыкнул Инахо.

— Сам знаешь, вы придумываете, я отвергаю самые тупые варианты, — спокойно открестилась Футабе.

— Это с каких таких пор?

— Спокойнее! — притормозил их Рьюго, — Сенсей силен, но не недосягаем. У меня есть план!

Напарники посмотрели на него, а затем вместе прыснули:

— Ты специально его парадируешь? — улыбнулась девочка.

— Эй! — обиделся Рьюго, — я серьезно, у меня есть идея.

— Ладно, ладно, рассказывай.

Дождь немного усилился, и Като отошел под дерево, терпеливо дожидаясь новой атаки. В какой-то момент он чуть повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то, и улыбнулся.

— Раунд номер два.

Из леса прямо в него вылетел кусок дерева с закрепленными на нем печатями. Като ухмыльнулся, отскакивая в сторону. "Пенек" врезался в ствол дерева, рядом с которым он стоял, но ничего не произошло. Вместо этого к нему сзади уже приближался Рьюго… Или все же не Рьюго, ведь если прислушаться. Генин бросил несколько сюрикенов, прежде чем сблизиться для рукопашной. В этот момент пенек с хлопком исчез, оставляя вместо себя Инахо, который тут же присоединился к поединку. Като ухмыльнулся, идея была хорошая, но он достаточно дрался с каждым из учеников, чтобы легко различать каждого из них, хорошее, в общем-то, хенге его не обманывало. Последним, выбежав оттуда, откуда прилетел пенек, выбежал "Футабе", так же бросив несколько железок, прежде, чем вступить в бой. "Футабе", оказавшись, как он думал, в слепой зоне, сложил печати и положил руки на землю. Като отскочил в сторону, потому как из земли выросли две руки, пытавшиеся его схватить. В этот момент "Рьюго" вместо удара кулаком коснулся руки сенсея, использовав какую-то медицинскую технику, вызывающую сильные болевые ощущения. Чтобы нанести реальный ущерб, Футабе просто не хватает мастерства. Боль Като пропускает мимо себя, но с запоздание замечает, что "Инахо" уже тянется срезать колокольчики. Уже лучше, чем в прошлый раз, но он считает, что ученики могут показать больше, а значит тренировку заканчивать рано. Усилие чакры, и Като использует уже слегка подзабытый прием, начав резко создавать множество клон-сюрикенов. Толчком колена он отбивает руку Рьюго, и использует технику, выбрасывая во все стороны поток сюрикенов. Только Инахо успевает как-то защитится, большую часть железок поймав каменным щитом. Оставшиеся ученики получают множество не опасных, но не приятных порезов, отскакивая назад.

— Второй раунд за мой. Уже лучше, возможно, вы справитесь до обеда.

Но, не успели генины ретироваться, как на сцене появилось еще одно действующее лицо. Уже знакомый генинам Учиха Саске не скрываясь приближался к ним.

— Третий раунд я беру себе. Смотрите, и учитесь.

Глаза вспыхнули шаринганом, а тело покрыла черная вязь проклятой печати. Саске сблизился с Като почти молниеносно, одновременно нанося удар. Като блокировал атаку, поймав кулак ладонью, но через контакт прошел разряд тока, и его рука дрогнула. От второго удара сенсей уже уклонялся, и атака попросту срубила дерево за его спиной. Саске сложил печати, да так быстро, что генины не разобрали ни одного движения, и выдохнул в Като поток огня. Сенсей исчез, появившись уже за спиной Учихи, выставляя руку вперед и используя какую-то технику, напоминающую уже продемонстрированную им. Саске направляет руки назад, и они начинают искриться. Като сразу разрывает дистанцию, так как, благодаря дождю, электрическая атака Учихи разлетается на несколько метров. Тахника Като прерывается, и он пускает в ход сюрикены, которые Саске легко отбивает кунаем.

— Стареешь, — ухмыляется гость.

— Не надейся, — возвращает ему ухмылку сенсей.

Противники сходятся в рукопашной, и у генинов глаза лезут на лоб. Скорость, с которой мелькают удары, остается для них недостижимой. Наконец одна из атак Саске достигает цели, и электрический разряд пробивает все тело Като. Тот на секунду замирает, но этого достаточно…

— Чидори!

Ладонь, светящаяся синим и бьющая разрядами пробивает тело Като насквозь. Генины вздрагивают, но замечают, что крови нет.

— Что!?

Като быстрой комбо отправляет Саске в непродолжительный полет.

— А ты думал, что видел все мои фокусы, — Като потирает то место, где прошел удар.

— Как ты это сделал? — вскакивает Учиха, тут же забывая о поединке.

— С трудом, — выдыхает Като, — ты по делу? Или просто так, скучно стало?

Учиха покосился на генинов, хмыкнул. Вязь исчезла, шаринган погас.

— По делу. Есть работа. Рыбка, наконец, клюнула…

Глава 2/26

Фигура в сером плаще свернула с основной улицы небольшого города и по переулкам дошла до маленького бара, скрывающегося в подвале. Посетителей не было, одинокий бармен за стойкой даже не отреагировал на гостя. А человек в сером плаще не останавливаясь прошел глубже, во внутренние помещения. В одной из комнат его ждали. Высокий полноватый мужчина с залысинами торчащими усами сидел на своем кресле за рабочим столом. Фигура в сером зашла в комнату, закрыв за собой дверь, и подошла к столу. Хозяин сидел спиной к гостю, скрытый высокой спинкой. Гость несколько секунд стоял неподвижно, а затем быстро обошел стол и положил руку на шею хозяину. Тот находился в состоянии искусственной комы. Человек отбросил блик круглыми стеклами очков, осматривая комнату.

— Мне было очень нелегко устроить встречу с вами, Якуши-сан, — из тени появилась фигура в черном.

— Минакуро-сан? — кажется, Кабуто был удивлен, но не сильно, — я ожидал, что вы появитесь, но не знал, как скоро. Видимо, старик Данзо стал намного лучше тренировать своих пешек.

Като сдержанно посмеялся, оставаясь в боевой готовности:

— Вы мне льстите, Якуши-сан. К тому же я не являюсь пешкой Данзо.

Кабуто лишь развел руками:

— Все мы так считаем до поры. Но живя в Конохе вы не можете не быть его пешкой., Минакуро-сан.

— Вы переоцениваете способности Данзо, Якуши-сан.

Кабуто медленно отошел к стене, стараясь держать максимальную дистанцию, Като так же сдвинулся в сторону, чтобы оставаться в тени, но быть на виду.

— Так чем обязан вашему визиту, Минакуро-сан? Вас таки послали убить меня?

— Отнюдь нет, Якуши-сан. В первую очередь я хотел бы принести извинения за те… неприятности, что доставил вам и вашему хозяину в последнее время. К сожалению, не нашел другого способа выманить змею из своей норы.

Кабуто немного нахмурился:

— Побольше уважения.

— О-о-о… Поверьте, Якуши-сан, я уважаю вашего хозяина. Великолепный ученый, немного безумный, но великолепный. Ведь такой гениальный ученый просто не может быть заурядной личностью, верно?

Кабуто кивнул:

— Значит, вы хотели найти нас? Зачем?

— Я уверен, мы с вашим хозяином могли бы договориться о взаимовыгодном сотрудничестве, — улыбнулся Като.

Кабуто хмыкнул:

— Старику Данзо вновь потребовалась помощь моего хозяина, и он послал вместо себя пешку.

Като хищно оскалился:

— Вижу, вы хорошо знаете старика? Сами были его пешкой, Якуши-сан?

Кабуто состроил ненавистную гримасу, но Като не дожидался его реплики.

— Хотя ответ и так очевиден, — он презрительно усмехнулся, — Нет. Я, скорее, заинтересован в преждевременной кончине Данзо.

— Хм? Даже так. Вы уже доросли до желания занять его место, Минакуро-сан? Похвально, конечно. Но вы далеко не первый и не последний, кто загорается таким желанием. И еще ни у кого не получилось воплотить его в жизнь.

Като развел руками:

— Времена меняются, Якуши-сан.

— И вам нужна сила моего хозяина? Чтобы победить в этой борьбе.

— Нет, сила у меня и у самого есть.

Кабуто скептически хмыкнул.

— Если не сила, то что?

— Я не столь прямолинеен, Якуши-сан. Для начала, как жест доброй воли, я просто передам вам то, что вам нужно, ничего не требуя в замен. В виде компенсации за неудобства.

Кабуто улыбнулся:

— Значит, сейчас ваши верные люди должны перехватить караван с нашим грузом, так, Минакуро-сан?

Като напрягся.

— А достаточно ли они сильны, чтобы справиться с моими людьми?

* * * * *

Этот же день, ранее

После того, как команда получила костюмы, сенсей указал направление и точку встречи, и приказал отправляться без него. Инахо заподозрил неладное, но сенсей был необычно серьезен и сосредоточен, а значит, это что-то важное. Очень важное.

Переоделись уже в лесу. Костюмы безликих, причем их размеры. Рьюго с удивлением обнаружил, что сумки для ношения оружия в костюме почти такие же, как и те, к которым он привык. А способность становиться практически невидимыми поражала. Правда, быстро съедала чакру, но это и понятно. Команда быстро двигалась к границе со Страной Рек, остановившись в небольшом приграничном гарнизоне. Стражники проверили бумагу, которую передал Рьюго сенсей, и без вопросов предоставили место для ожидания, небольшую комнатку, где можно было посидеть на диванчиках и попить чая. Генины с некоторым удивлением осознавали, что сейчас их принимают за АНБУ. А это напрягало.

— Готовы? — сенсей появился примерно через час, и был экипирован так же, как и они, — Вперед.

Тон сенсея был достаточно серьезен, чтобы генины просто подчинялись. Команда покинула пост и пересекла границу Страны Рек. Остановились они лишь через час движения быстрым темпом.

— Задание серьезное, соберитесь. Мы ищем караван с особым грузом. Информация о грузе и самом караване здесь.

Генины получили свитки, где подробно описывался состав каравана, охрана, возможные маршруты, точка назначения. Так же описывался и искомый груз, матерчатые мешки сложенные блоками в количестве пяти со специальной символикой.

— Ваша задача — найти караван и захватить специальный груз. Чем быстрее, тем лучше. Шиноби в охране нет, так что вы справитесь.

— Убить охрану? — задал вопрос Инахо.

— Как хотите. Хотите — можете связать и оставить в кустах, мне не важно. Важен только груз. Как только он будет у вас, распечатывайте этот свиток, там указано, куда его нужно доставить. Если к закату караван не появиться, отступайте обратным маршрутом. Вопросы?

Генины переглянулись.

— Почему мы, а не другая команда, специализирующаяся на этом? — спросил Рьюго.

— Вопрос доверия. Дело срочное и важное, и доверяю я именно вам. Достаточное объяснение?

Ученик кивнул.

— Если там все же будут шиноби? — это Футабе.

— Оцените их, и, если уверены, что справитесь, нападайте, — ответил Като, — помните, что ваша задача — груз. Если быстро умыкнете его, с большой вероятностью они не бросятся в погоню.

— Что делать после доставки груза? — Инахо.

— Сразу отступать обратным маршрутом. В Конохе вас встретят и заберут костюмы. Еще вопросы?

Больше вопросов не последовало.

— Удачи, детки, — улыбнулся Като, прежде чем исчезнуть в невидимости.

Генины еще несколько секунд сидели на местах, после чего переглянулись.

— И что все это значит? — спросил Инахо.

— У нас миссия, вот что это значит, — отрезал Рьюго, — сенсей доверяет нам, и мы его не подведем.

— И ты повелся на красивые слова о доверии? — хмыкнул Инахо.

— Сенсей был серьезен, — напомнила Футабе, — Я так же не хочу его подвести.

— А-а-а! — отмахнулся Инахо, — убедили.

Поиск искомого каравана занял совсем немного времени, какой-то час. С десяток повозок уверенно двигались на юг, защищаемый парой десятков наемников. Шиноби Листа уже готовились напасть, когда Инахо поднял руку, останавливая друзей.

— Вижу трех шиноби Такуми но Сато.

Глава 2/27

Девушка короткими волосами зеленоватого цвета, с двумя желтыми прядями, обвела взглядом окружающее пространство, перед тем как вновь устремить взгляд в небо. Она медленно поглаживала мохнатый ворот своей синей куртки, под которой носила красный защитный жилет. Таращащиеся на нее мужчины надоели еще за первые несколько часов пути, и сейчас раздражали, вызывая желание кого-нибудь из них убить. Если бы не жесткая нехватка денег, как у самой команды так и у деревни в целом, ни она, ни два члена ее команды ни за что бы не взялись за такую работу. Но взялись, и теперь нужно было терпеть, оставалось проехать совсем немного.

— Ненавижу все это, — протянул рядом напарник.

— Успокойся, Рьюган. Ты сам согласился, что это необходимо.

Мальчишка недобро зыркнул на напарницу:

— Я согласился с Хоки, что мы должны взять эту миссию. На какого биджу его самого здесь нет?

На вид ему было не больше тринадцати, короткие синие волосы, перехваченные протектором, на шее повязан длинный белый шарф.

— Не ругайся, — встрял в разговор третий шиноби, — зачем нам всем четверым здесь находиться. Разогнать бандитов хватило бы и одного из нас, даже не считая этих бездельников.

Он кивнул на топающих параллельно каравану наемников. Воины характеристики не оценили, но промолчали.

— Мне все достало! — продолжил причитать мальчишка, — хоть бы напал кто, порубил бы их на части!

Но дорога была на редкость спокойна. Караван продолжал уверенно катиться вперед, не встречая никаких проблем.

Паренек, что никак не мог сидеть спокойно, резко обернулся.

— Вы слышали? — спросил он, всматриваясь в хвост каравана.

Двоего его напарников отрицательно покачали головой:

— Нет, ничего не слышно, — ответила девушка.

— Я могу поклясться, я что-то слышал.

Мальчишка поднялся и прыгнул на идущую следующей повозку. Он отчетливо слышал звук, который никак не мог разобрать. Он перепрыгнул на следующую повозку, затем на последнюю в караване.

— Что там, Рьюган?

— Не могу понять, но я определенно что-то слышу.

— Прочисти уши, мальчишка. Мой слух куда тоньше твоего, и я ничего не слышу, — хмыкнула девушка.

— Заткнись, Куджаку! Если я сказал, что что-то слышу, значит я что-то слышу, — не унимался он.

Два наемника, замыкающих караван, переглянулись, но лишь пожали плечами, они так же ничего не заметили. Рьюган разозлился:

— Не смейте надомной издеваться! Порву на куски!

Наемники подняли на него недовольный взгляд, но один из них явно что-то заметил, удивленно глядя за спину Рьюгана. Шиноби среагировал быстро, взмахнув мечом наотмашь, но за спиной никого не было. Он уже хотел рявкнуть на издевающегося над ним наемника, как заметил странное мерцание, будто перед ним стояла какая-то фигура. Но сделать что-либо он не успел, получив мощный удар в живот, а затем второй, локтем по затылку. Наемники было дернулись, но вылетевшие из ниоткуда сюрикены врезались им в шеи. Однако шум не остался незамеченным для шиноби, и оба обернулись.

— Рьюган?

Куджаку всматривалась в хвост каравана, но не видела противников. Зашевелились наемники, разбегаясь и занимая позиции, но атаки не продолжалось.

— Что происходит? — поднял голову возница.

— Заткнись и сиди смирно! — рявкнул на него Суйко, третий шиноби, высокий крепко сложенный мужчина.

Под объемной синей курткой с длинными рукавами пряталась броня, созданная в его деревне.

— Посмотри, что с ним, — бросила девушка.

Суйко несколькими прыжками добрался до напарника. Мальчишка был без сознания, в его шею воткнули сенбон, похоже, отравленный. Мужчина дал знак напарнице: "это шиноби".

— Враги! — выкрикнул кто-то из наемников в голове каравана.

Куджаку бросилась туда, где двое противников в зеленых пятнистых одеждах раскидывали наемников. Один бил их покрытыми камнем руками, вторая просто в прямом бою. И, что успела отметить Куджаку, оба были совсем детьми, не старше Рьюгана. Взмахнув мечами, девушка негромко произнесла:

— Сенмофу.

Две перекрещенные режущие дуги улетели в противников. Один тут же провалился под землю, а девчонка легко отскочила в сторону. Куджаку бросилась за ней, навязывая ближний бой. Суйко вытащил иглу и пытался разбудить напарника, когда заметил, что на повозку кто-то запрыгнул. Он взмахнул своей булавой наотмашь, но промахнулся. Противник развеял технику невидимости, успев отскочить назад и швырнуть несколько сюрикенов, которые врезались в броню.

— Слишком слабо. А вы, оказывается, просто никчемные слабаки, если не прячетесь, да?

Он бросился вперед, размахивая булавой, но противник все отступал, а наемники побаивались вмешиваться, слишком уж размашисто использовал Суйко свое оружие. В какой-то момент противник вновь испарился, но вместо него за спиной шиноби поднялся из земли другой.

— Каменный доспех.

Суйко резко развернулся, нанося удар булавой, но враг блокировал ее мощный каменным наручнем. Благодаря этой технике противник сравнялся габаритами с Суйко, и легко пошел на контактный бой, нанося сильные удары и блокируя атаки булавы.

— Сенмофу!

Две дуги ушли мимо, а противница бросила под ноги Куджаку дымовые шашки.

— Сенмофу!

Повторила шиноби, развеивая дым. Противница стояла в стороне, и оглядывалась, будто сама потеряла ориентацию в пространстве из-за дыма.

— Слабачка!

Куджаку бросилась на нее, но противница взмахнула руками, будто умоляя не атаковать, и, понимая, что шиноби это не остановит, бросилась на утек. Несколькими прыжками Куджаку настигла соперница и ударила рукоятью клинка в затылок, оглушая. Подняв противницу за шиворот, они приставила клинок к ее шее, выкрикивая.

— Эй! Ваша девчонка у меня! Сдавайтесь, или она умрет!

Наемники, возницы и даже Суйко посмотрели на нее удивленно.

— Дура! Это не она! — выкрикнул напарник.

Куджаку посмотрела на свои руки, в которых держала одного из наемников, но что-то сделать не успела, сама получив удар по затылку. Суйко рыкнул, с ненавистью посмотрев на соперника, тот отошел назад, тяжело дыша. Его техника уже не выдерживала, еще пара ударов, и ему придет конец, но враги могут легко добить Рьюгана или Куджаку.

— Что вам надо?

Два шиноби в костюмах подскочили к одной из повозок и подхватили с нее несколько плотных мешков, после чего все трое удалились.

Генины отошли на почтительное расстояние, прежде чем остановиться. найдя укромный угол, они забились в него, пытаясь отдышаться.

— А это было круто, — озвучил свои мысли Инахо, — не думал, что продержусь столько.

— Если бы не его броня, — выдохнул Рьюго.

— Я почти без чакры, — призналась Футабе.

— Мы тоже, — кивнул Инахо, — невидимость быстро ее съедает.

Немного восстановив дыхание, Рьюго распечатал последний свиток.

— Здесь недалеко, быстро управимся.

Генины подхватили груз и вышли из своего укрытия, столкнувшись лицом к лицу с высоким стройным мужчиной в сером плаще.

— Так, так, так. Как интересно.

В следующий миг какая-то мощная техника наглухо выбила из всех троих сознание.

Глава 2/28

— А достаточно ли они сильны, чтобы справиться с моими людьми?

Кабуто расплылся в самодовольной ухмылке.

— Я в них не сомневаюсь, Якуши-сан, — улыбнулся Като.

— Ваше право, Минакуро-сан, — кивнул Кабуто, — но, к сожалению, я вынужден отказать вам в вашем желании встретиться с моим хозяином. Я не могу позволить каким-то жалким прихвостням врага моего хозяина неуважительно отзываться о нем, и тем более говорить на равных. А такта у вас ни на грамм, Минакуро-сан.

— Не стоит быть столь грубым, Якуши-сан, — чуть поморщился чунин, — К тому же вашего отказа я не приму. Мне не хочется навязывать конфликт разумному человеку, но я буду попросту вынужден это сделать.

— А вы уверены в том что у вас хватит возможности силой склонить меня к сотрудничеству.

Като оскалился:

— У меня хватит возможностей заставить вас, Якуши-сан, петь и танцевать. Давайте все же не будем доводить до конфликта.

Кабуто напрягся, готовясь к бою, и отстраненно отмечая, что и его противник готов.

— Если в ход пошли угрозы, дипломатия считается проваленной.

— Жаль, очень жаль.

Секунда, вторая, третья. Два шиноби следят за каждым движением друг друга. Первым срывается Кабуто, чуть оттянув край плаща, не двигая рукой, лишь одной кистью запуская сенбон. Като приподнимает сразу обе руки. С одной срывается тонкий метательный кунай и летит в противника, со второй сюрикен, сбивающий сенбон на подлете. Кабуто вскидывает вторую руку, держа в ней кунай, и им отбивает брошенный кунай. Второй рукой он метает вперед небольшой хрупкий шарик. Като перехватывает шарик ладонью, умудряясь его не раздавить, и отбрасывает в сторону, где он и разламывается, выпуская едкий дымок, пинком отправляя стоящий рядом стул в полет. Стул не миг закрывает обзор, Кабуто вскидывает руку, чтобы поймать его, но стул резко разлетается от удара с другой стороны. Кулак Като врезается в подставленную ладонь Кабуто, отчего меднин морщиться. Удар чертовски силен, отбивает ладонь, заставляя пускать в ход медицинские техники. Со свободной руки летит еще один сенбон, от которого противник просто уклоняется, чуть-чуть смещаясь в сторону, слишком уж не точно он пущен. Като наносит удар, но Кабуто отскакивает назад, одним прыжком перепрыгивая стол, и, зацепляя его ступней, напитанной чакрой, пускает в противника. Като подпрыгивает на месте, одновременно переворачиваясь и одной ногой "вставая" на потолок, а второй останавливая стол. Тут же с рук срываются сюрикены, по дуге огибающие стол со всех сторон и накрывающие площадь. Кабуто использует водного клона, принимающего сюрикены на себя, а сам кидает вперед еще несколько хрупких шариков. Като толкает стол вперед, отчего шарики разрываются на полпути, и метает вперед напитанные чакрой сенбоны. Кабуто применяет технику размягчения тела, чтобы избежать сенбонов, легко разломавших и стол, и клона.

— Еще не передумали, Якуши-сан? — спрашивает стоящий на потолке с безразличным выражением лица Като.

Кабуто ухмыляется. Не зря же он оставлял в безопасном месте водного клона. Миг, и он совершает подмену. Като морщиться, выпуская с десяток метательных кунаев, некоторые из которых взрываются при контакте, уничтожая клона.

— Слухи об убийце высшего ранга совсем не слухи, да? — улыбается Кабуто, подлечивая пару царапин.

Слегка подташнивает. Като использовал яды. Кабуто быстро их определил и принял противоядие, но букет оказался разнообразный и изощренный. Сам по себе такой коктейль ядов и противоядий был достаточно токсичен, чтобы доставлять массу неприятных ощущений. На детоксикацию просто не было времени, и Кабуто двинулся к месту встречи. Его укрытие было на самом краю города, на большей дистанции он попросту не сумел бы использовать подмену. Сейчас ирьнин быстро двигался к точке встречи со свои человеком, неприметном домике все в том же пригороде.

После очередного шага Кабуто резко сместился в сторону, уклоняясь от метательного куная.

— Переговоры еще не окончены, Якуши-сан? — Идущий к нему по крыше Като улыбался.

— Вы слишком самодовольны, Минакуро-сан, — вернул улыбку меднин.

— Желаете продолжить? Я к вашим услугам.

Тело Като мгновенно исчезает, и почти сразу появляется всего в нескольких метрах от Кабуто. Меднин метает несколько сюрикенов, но Като легко уклоняется от них, переходя в рукопашный бой. Кабуто применяет скальпель чакры и вступает в бой. Сначала Като просто отводит удары скальпеля, блокируя руки Кабуто, не касаясь ладоней. А затем и просто игнорирует их. Кабуто несколько раз задевает Като, нанося ему, по своему мнению, серьезные раны, но противник толи не замечает их, толи…

В очередной раз блокировав руки ирьенина, Като пинком отправляет того в полет.

— Ваша техника бесполезна, Якуши-сан.

Кабуто поднимается, сплевывая кровь:

— Не расскажите, как вам удалось ее блокировать, Минакуро-сан?

— Это мой маленький секрет, Якуши-сан. Шиноби не делятся своими секретами. Если у вас не осталось фокусов, прошу, не изводите мое терпение и не тратьте наше общее время, Якуши-сан.

Като спокойно смотрел на противника, одновременно переводя дыхание и восстанавливая баланс. Техника из арсенала стиля боя Павлина была очень неплохой… но крайне тяжелой в исполнении. С ее помощью он проигнорировал атаку Саске, должную пробить его грудь, а так же атаку Кабуто, так же способную принести немало проблем. Первая ступенька к бессмертию. "Запечатлеть" участок собственного тела с помощью сенчакры, и вернуть все наместо после получения травмы. Его контроля хватало на кратковременное запечатление небольших участков. В идеале возможно провернуть такой трюк со всем телом сразу, став временно неуязвимым, пока не кончится чакра. Но все равно это слишком сложный трюк.

— Вы все еще слишком самодовольны, Минакуро-сан, — ответил Кабуто.

Като нахмурился, и повернулся в сторону нового персонажа.

— Так, так, так. Очень интересно, — хмыкнул мужчина из-под своего серого плаща, — а трое сопляков не смогли меня заметить.

Като едва заметно нахмурился.

— Они живы?

— Да… пока, — кивнул мужчина, — а что?

— Просто уточняю. Ты только что подписал себе смертный приговор. Если Якуши-сан нужен мне живым, о тебе того же сказать нельзя.

Человек в плаще засмеялся:

— Какая восхитительная наглость.

Он ударил какой-то звуковой волной, которую Като проигнорировал.

— Звук? — констатировал чунин, — я был готов к встрече с шиноби звука. Тебе это не поможет.

Противник сложил печать концентрации, готовя более мощную технику, но Като уже замерцал, быстро приближаясь. Звуковая волна пошла от мужчины в сером, оставляя на всем вокруг трещины или вообще дробя, но противник будто исчез из поля видимости. Звуковик прислушался, резко оборачиваясь и выплевывая:

— Воздушная пуля.

Като уклонился от ниндзюцу, пустив вперед сюрикены, врезавшиеся в скрытую под плащом броню.

— Ха, — хмыкнул противник.

Чунин выпустил еще пачку сюрикенов, на этот раз соединенных тросами. Звуковик тросов не заметил, вновь ударив звуковой волной, ломающей все на своем пути. Като резко присел, ударом пробивая крышу под собой и спрыгивая вниз. Сюрикены с тросами обмотали шиноби звука, отчего он упал. Мужчина уже потянулся за кунаем, чтобы разрезать путы, когда крыша под ним провалилась, и сам он свалился вниз, в руки противника. Като несколькими сильными ударами в корпус остудил рвение сопротивляться, и скинул капюшон со звуковика.

— И что вы только с собой не делаете.

Нижняя часть лица противника была заменена каким-то устройством, видимо, для использования техник. Метал был вшит прямо в его тело, и вместо рта имелось отверстие, за которым были хорошо различимы волокна, копирующие усы во рту кита.

— И как ты с этим разговариваешь? Хотя не важно. Где они?

Звуковик скептически сдвинул брови.

— Так я тебе и сказал.

Като выдохнул, быстро собирая ударную технику в ладони.

— Что тебе оторвать? Руку? Ногу?

— Я не боюсь смерти!

Чунин пожал плечами:

— Значит, вопросы я буду задавать не тебе.

Ладонь с техникой легла на грудь в районе сердца. Звуковик дернулся, выкрикнул от боли, но быстро затих. Като выпрыгнул на улицу и вернулся к Кабуто.

— Итак, Якуши-сан, продолжим наш разговор.

Уйти далеко ирьенин не успел, и был быстро нагнан.

— Радуйтесь, Минакуро-сан. Вы получите то, что желаете, — невесело ответил Кабуто.

На чунина обрушилось мощное, по настоящему мощное ниндзюцу, превращающее целый квартал в руины. Благо, ударная волна толкала предметы, поэтому его просто отбросило, тогда как дома разрушало и сносило.

— Значит, это ты ученик моей Анко, да? — прошипел полузмеиный голос, — Рад с тобой познакомиться, Като-кун. Вижу, Кабуто-кун сильно недооценил твои способности, а мой незадачливый слуга так и вообще расстался с жизнью по глупости. Поздравляю, ты привлек мое внимание.

Чунин стряхнул с одежды мусор и пыль:

— Я рад познакомиться с вами лично, Орочимару-сан. Надеюсь на конструктивный диалог.

Глава 2/29

Саске погладил спящую жену по голове. Такара покинула стройные ряды безликих, да и вообще шиноби, хоть и не пренебрегает тренировками. Ну, иногда не пренебрегает. Он улыбнулся. Его вторая половинка не могла похвастаться кротостью характера, но сейчас, пока спала, она была очень милой. Из памяти всплыл один из разговоров с… лидером. Да, Саске, наконец определился, кем для него является Като. Человек, который заставил Саске открыть глаза и оглянуться вокруг, а затем дал все, что последний Учиха ценил больше всего в жизни. Като был лидером. Лидером, который очень скоро спросил с Саске все его долги, и тот не сомневаясь пойдет за лидером в любое пекло. А разговор…

"Они сидели в одной из беседок на территории клана Учиха. Был вечер, солнце склонялось к горизонту.

— Ты даже не стесняешься вот так сюда заявляться. Такара поймет, что мы что-то затеваем, — выдохнул Саске.

Лидер был задумчив, безразличным взглядом провожая солнце.

— Тебе еще многому стоит научиться. Твоя женщина намного умнее, чем тебе кажется. Она поняла все это уже давно, и просто молчаливо поддерживает тебя.

Саске хмыкнул:

— Ты не можешь быть в этом уверен. Просто ткнул пальцем в небо.

— Можешь спросить у нее сам, — все с тем же безразличным спокойствием ответил Като, — она как раз идет.

Девушка вошла в беседку, улыбнувшись и мужу, и гостю. Но если Като удостоился только легкой улыбки и кивка, улыбка, которую получил Саске, была совсем другой. Его глаза могли улавливать даже тени движений, и за ее мимикой Саске наблюдал с особым удовольствием. Все, во всех деталях, он видел все. И видел, сколько любви, доброты и заботы она вкладывала в свою улыбку. Не меньше, чем когда-то вкладывала мама.

— Вот, держите, мальчики. Крепких напитков не предлагаю, да и не гоже здесь сидеть под конец дня, — поцеловав мужа в лоб, она прошептала ему, — не засиживайтесь долго.

Като, соизволивший повернуться к Такаре, когда она подошла и ответить кивком на приветствие, отпил из высокого стакана свежего сока.

— Тебе повезло, что она старше тебя, и к тому же хорошо воспитана. Молоденьким дурочкам такая женственность просто недоступна.

— Завидуешь, — Саске не мог упустить шанса не подначить лидера.

— Ты не хуже меня понимаешь, что такое семья, при нашей-то работе.

Учиха мгновенно напрягся:

— Думаешь, я это все зря?

Като посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты — нет. Она была нужна тебе, как воздух. Ты сделаешь невозможное, зная, что она ждет тебя дома, и что к ней ты должен вернуться. Очень уж многое она для тебя значит, — твердо ответил Като, и, усмехнувшись и сменив тон на насмешливый, — А я, в свою очередь, всеми силами отведу от нее любой возможный удар.

Саске расслабился. Негласно, все так и было, но когда лидер озвучил это… стало спокойнее. А насмешка в голосе, она как раз относиться к сомнениям молодого Учихи.

— А ты не хочешь обзавестись домом? Настоящим?

— Мой дом — Коноха, Саске. Начинать все заново в любом другом месте будет бессмысленно. А любого, кто попробует меня отсюда выжить, я уничтожу, — Като, вернувшись к наблюдению за заходящим солнцем, больше походил на статую самого себя.

Учиха кивнул. Лидер был куда амбициознее его самого.

— Но ты же пришел по делу? В последнее время, после той миссии, ты какой-то задумчивый.

Лидер кивнул:

— Есть силы, с которыми тебе еще не приходилось сталкиваться. Никому еще не приходилось. И эти силы скоро объявят нам войну. А полководцы имеют привычку всегда готовиться к прошедшей войне.

— Но ты смотришь в будующее.

— Или извлек уроки из прошлого, это как посмотреть, — изобразил он неопределенный жест, — мне нужно больше ресурсов и развязанные руки.

— Мы оба знаем, кто тебе на самом деле мешает развернуться.

— Да, но он недосягаем. Придется изворачиваться.

Саске ухмыльнулся:

— Давай свое коронное: "у меня есть план".

Като кивнул:

— Есть. Но он тебе не понравится. Я собираюсь договориться с тем, кто оставил тебе эту модную татуировку на шее.

Учиха вновь напрягся:

— Орочимару.

Кивок.

— Выбора особого нет.

— И как ты до него достучишься? Он наглухо оборвал все связи даже с подпольем Конохи. Это будет непросто. Да и тебе нужно отвести лишних наблюдателей.

Вновь кивок.

— Я беру команду на обучение.

Саске скептически хмыкнул. Като улыбнулся:

— Думаешь, не потяну?

— Сомневаюсь, что найдутся ученики, которые тебя потянут. А что, вот так просто возьмешь себе учеников, и думаешь, никто не обратит на это внимания?

— Кто сказал возьму? Мне под давлением их навяжут, и еще помучаются, прежде чем я соглашусь. Наша общая знакомая подсуетится, и претендентов подберет.

Саске развел руками:

— Что? Змеиного саннина ты тоже собираешься вербовать?

На этот раз скептически фыркнул уже Като.

— Кто я? И кто он? По всем законам это он меня должен вербовать. Нет. Просто попробую найти точку пересечения и наладить диалог, а там посмотрим.

— Как знаешь, я тебе доверяю. От меня что-то требуется?

— Совсем немного. Желания обогатить собственный клан и несколько идей, как это реализовать. Буду готовить преемников, так сказать.

— Даже так? Ладно, я придумаю что-нибудь. Но можно совет?

— М? — Като оторвался от наблюдения заходящего солнца, почти скрывшегося за горизонтом.

Саске ухмыльнулся:

— Улыбайся почаще. А то, если тебя не знать, кажется, что ты размышляешь на тему: "кого бы еще мне убить?""

Саске улыбнулся собственным мыслям. Пусть он сам и относился к идее взять на обучение команду с большим скепсисом, Като умел учить. В своей извращенной манере, но умел. И ученики у него были весьма сильны. Сильнейшая команда среди сверстников и не только. Судя по данным из академии, ему достались далеко не самые перспективные генины, и Саске уже задавался вопросом: Като лишь сумел найти и раскрыть их таланты, или все дело только в сенсее, и он вытянул бы точно так же и любую другую команду? Ответа не было, по крайней мере пока.

Неожиданно Саске почуял неладное и перевел взгляд на окно. На улице, на почтительной дистанции, маячила та самая общая знакома, беззастенчиво улыбаясь Учихе. Саске удивился, но все же наложил на жену дополнительное гендзюцу для лучшего сна и покинул дом.

— Что тебе нужно? — сходу спросил он.

Миина состроила обиженную моську:

— А что так грубо? Хоть бы поздоровался.

— Привет, Миина, — терпеливо произнес Саске, — что тебе нужно?

— Привет, Саске, — улыбнулась девушка, — есть разговор.

Учиха тяжело выдохнул. Долгое общение с одни небезызвестным человеком просто отвратительно сказывается на характере всех, кто с ним общается. Саске с некоторым страхом надеялся, что сам он так сильно этому влиянию подвержен не был. Тем временем Миина уверенно вела их в ближайшую беседку.

— А что такой угрюмый?

— Знаешь, это странно выглядит со стороны. Оставил жену дома а сам ушел гулять с какой-то девушкой. Еще и посреди ночи. К тому же, Миина, ты всегда приносишь плохие новости. Так чему мне радоваться?

Девушка пожала плечами:

— Даже не знаю. Счастливой семье, наверное. Ты не согласен?

Саске кивнул, просто чтобы не развивать спор.

— Если с любезностями покончено, что тебе нужно?

— Ты повторяешься, — как бы между делом вставила безликая, сейчас облаченная в простую форму чунина, — С сожалением вынуждена признать, что я набитая дура.

— Удивительно, — максимально точно подав полное безразличие и одновременно согласие с фразой девушки кивнул Саске.

— Нее, — легко отмахнулась Миина, — у него лучше получается. Так вот. Я ошиблась. Тот караван, который я нашла. Он охраняется одной из команд Деревни Ремесленников.

Саске скептически хмыкнул:

— Одной из? А там что, их больше одной?

— Шутка засчитана, полноценных команд там всего три, но это сейчас не важно, — девушка чуть замялась, — у меня плохое предчувствие, я беспокоюсь.

Учиха несколько секунд сверлил ее безразличным взглядом.

— Миина? Это правда ты? Первый раз на моей памяти ты используешь слово "беспокоюсь"?

— Все бывает, — отмахнулась она.

— И ты сама утверждала, что маршрут абсолютно безопасен.

— Я же уже призналась, что ошиблась, — надулась девушка, — не надо меня в этом упрекать.

Саске устало выдохнул:

— А ты можешь нормально сказать, что у тебя за предчувствие?

— Да, с нашим интриганом случится что-то нехорошее, — "объяснила" Миина.

— С чего ты взяла?

— Женская интуиция.

Учиха повторно устало выдохнул:

— Что с тобой? Вы с Като обычно опираетесь либо на факты, либо выводы из размышлений, построенных на фактах. Что еще за интуиция?

Девушка улыбнулась:

— Не научился ты понимать женщин. Понимай так: исходя из имеющихся у меня фактов, я подумала, и решила, что Като угрожает опасность.

Саске приложил руку к лицу, почувствовав себя как-то странно при этом, был в этом какой-то символизм.

— Допустим. Что ты от меня хочешь?

— Чтобы ты отправился туда и их подстраховал.

— Прямо сейчас? — фыркнул Учиха.

— Нет, — отрицательно покачала головой девушка, — завтра с утра получишь приказ. Что-то типа инспекции, как раз на границе со страной Рек. Я пришла, просто чтобы предупредить.

Саске кивнул:

— И мне нервы потрепать.

— И это тоже, — легко согласилась безликая.

Учиха поднялся:

— Ладно. Но тебе перепадет в любом случае. Либо за то, что проворонила опасность, либо за то, что не проворонила, но послала меня.

Миина легко кивнула:

— Договорились.

Глава 2/30

— Я рад познакомиться с вами лично, Орочимару-сан. Надеюсь на конструктивный диалог.

Змеиный саннин заглянул в глаза наглого мальчишки, как заглядывал сотням до него. И улыбнулся. Парнишка не боялся его. Осознавал, рядом с кем находиться, но не боялся. Не потому, что не осознавал опасности, не потому, что был храбрым глупом. Нет. Саннин выпустил жажду крови, обрушил ее на наглого чунина. Но тот будто и не заметил этого.

— Тот, кто смотрел в бездну смерти, не способен испытать страх, Орочимару-сан, — улыбнулся Като.

Способен, еще как способен. Но смотревшие в бездну боятся лишь одного — вновь туда вернуться. Видимо, Като точно знал, что не погибнет сейчас, сумеет сбежать, если Орочимару нападет.

Змеиный саннин подходит ближе. Его удар Ки должен был разогнать всех лишних наблюдателей. Обходя оставленные им же разрушение Орочимару остановился в паре десятков шагов от Като.

— Я знаком с результатами вашей работы, Орочимару-сан. И весьма впечатлен ими. Пусть это несколько не мое направление, но не понимать, как много вы сделали, как глубоко проникли в тайны бытия, я не могу.

Саннин натянул змеиную улыбку:

— Ты знаком со всеми результатами?

— Нет, лишь с ничтожной их частью. К счастью.

— Хм. А какова же твоя собственная область?

Като погладил ткань костюма.

— В основном химия. Этот материал, к примеру, почти не проводит чакру, и делает меня почти невидимым для сенсоров. Но я не ученый, и все мои разработки сосредотачиваются вокруг практического применения. Я разработал несколько интересных ядов, и веществ, с необходимыми мне свойствами и характеристиками. На собственное тело я пока не посягал, — он холодно улыбнулся.

— Возможно, когда ты исчерпаешь возможности химии, перейдешь и к биологии, да? — кивнул Орочимару, — А эта печать поддерживает визуальную невидимость, верно?

Като кивнул, исчезнув на пару мгновений и появившись вновь.

— Ты и в печатях неплохо разбираешься, да?

Но в этот раз чунин отрицательно покачал головой.

— Нет, в этом мне помогли.

— М-м-м. Я даже догадываюсь, кто именно приложил руку к этой работе. Малышка Миина все еще жива?

Като не повел и ухом:

— Значит, ее зовут Миина? Я запомню, спасибо за информацию, Орочимару-сан.

— Пожалуйста. Но она работает на очень неприятного мне человека, Като-кун. Думаю, ты догадываешься, кого я имею в виду.

— Конечно, Орочимару-сан. У меня этот человек особой симпатии так же не вызывает. Данзо, конечно, делает свою работу, но слишком уж он засиделся на своем посту. Его методы устарели, он не способен адаптироваться к ситуации.

— Ты не ненавидишь его, Като-кун?

Чунин отрицательно покачал головой:

— Мне не за что его ненавидеть. Я его даже уважаю. Но он мешает мне, Орочимару-сан. Мешает настолько, что мириться с его существованием я не намерен.

Саннин был немного удивлен. Он видел тех, кто ненавидит Данзо. Видел тех, кто хотел ему отомстить. Но тот, кому Данзо именно "мешал"… Похоже, планы мальчишки шли далеко за пределы возможностей Данзо, а не сосредотачивались на нем. Амбициозен. Он, все же отличается от прочих шестерок старика.

— И что ты хочешь получить, Като-кун? Ты ведь искал меня зачем-то, так?

— Я ничего не хочу получить… сейчас. Скорее хочу быть убежден, что вы не встанете на его сторону в нашем противостоянии. А искал я вас ради сотрудничества, Орочимару-сан. Нам есть, что друг другу предложить.

Змеиный саннин рассмеялся в голос. Зловещим, внушающим страх, смехом.

— Предложить друг другу? Что же, ты самый забавный из шестерок Данзо, что приходил ко мне. Их было много, таких разный, так отличавшихся друг от друга. Некоторые из них даже искренне желали уничтожить старика и приходили ко мне за силой. Но ты оригинален. Если ты сам искренне веришь в то, что говоришь, я с удовольствием понаблюдаю, что у тебя получится. Но не зазнавайся. Ты пока остаешься лишь шестеркой в механизме старика. Докладываешься ты ему или нет, он знает о каждом твоем шаге. Что ты можешь мне предложить? Свои услуги? У меня и без тебя найдутся слуги. Информацию, и без тебя я смогу узнать все, что захочу. Знания? Цена им — гроши.

Обстановка резко изменилась. Като, еще недавно казавшийся спокойным и отрешенным, был готов к бою. Орочимару, хотя и осознавал полное свое превосходство, внимательно следил за мальчишкой.

— К слову. Твои ученики у меня в руках. Ты не боишься меня, потому что уверен, что сумеешь сбежать. А что с детишками? Ты бросишь их, Като-кун?

Като закрыл глаза и тяжело выдохнул. А когда открыл вновь одними губами прошептал:

— Я ошибся.

Его силуэт дрогнул и исчез, появляясь вновь уже сильно в стороне от места, где они говорили. Орочимару, ничуть не удивленный, удерживает взгляд на мальчишке. Миг, и в его сторону летит с пару десятков сюрикенов. Саннин лишь хмыкает, даже не все они, не смотря на причудливую траекторию, летят в цель, в него. Но он все же не ожидал того, что произошло. Сюрикены не долетели каких-то пять или шесть шагов, когда на них сработали печати, выплюнувшие в воздух зеленоватый газ. Миг, что-то в центре облака детонирует, поджигая горючую смесь, и на Саннина обрушивается ударная волна, такой мощи, что кусок земли, в который он инстинктивно впрыснул чакру, чтобы не терять точку опоры, вырывает из земли вместе с ним. По неудачному стечению обстоятельств, или точному расчету атаковавшего, его впечатывает в стену, и накрывает этим же куском камня, летящим прямо за ним. Несмотря на укрепление тела, змеиный саннин превращается в тонкий слой перемешанной плоти и осколков костей, ведь камешек оказался так же укреплен его же чакрой. Последнее, что успела сделать отжившая себя оболочка — удивиться. Камни рассыпаются, и из рта бесполезной теперь шкуры выползает новое тело.

— Давненько меня так не накрывали первой же атакой.

А противник уже мчался прямо в ту сторону, где Орочимару временно оставил детишек. Сенсор, которому не помешала даже скрывающая чакру техника. Секунда на сбор печатей, и саннин отправляет в догонку ударную волну S-ранга. Мощнейшая техника раскрывается двадцатиметровой стеной резонирующего воздуха, улетающей вперед с скоростью, многократно превосходящую даже ту, что может набрать джоунин. Противнику, естественно, удается уйти с линии атаки, но громадная просека из перемолотых домов и деревьев остается. Орочимару бросается вдогонку, не желая так просто выпускать такую интересную игрушку. На ходу собрав новую технику, и чувствуя, что немного не хватает контроля, Саннин произнес:

— Погребение.

Пласт земли, в форме круга диаметром в несколько сотен метров, резко пошел вниз, опустив поверхность метров на тридцать, лишнюю почву выплевывая во все стороны, образую целую гряду скал из вспучившейся земли. Като, едва успев уклониться от обломков рушащихся зданий и летящих во все стороны кусков камня, попытался запрыгнуть на земляную стену. Но был остановлен воздушными пулями, выпущенными Орочимару. От пуль уклонился, но пришлось прятаться в образовавшейся низине.

Орочимару складывает призыв, вызывая сразу нескольких крупных питомцев из Рьючидо. Пяток гигантских змей бросаются в сторону чунина. А из своего укрытия выбегают сразу трое Като, и пытаются разбежаться в разные стороны. Двоих тут же проглатывают змеи, и, через несколько мгновений, их головы взрываются изнутри. Третьего так же атакует змея, но промахивается. Клон запрыгивает ей на голову и активирует печать, явно превосходящую по мощности обычную взрывную. Взрыв, и змея лишается головы. Като, наконец, сам выпрыгивает из укрытия, быстро сближаясь с ближайшей змеей. Змея атакует, но шиноби на миг исчезает, и появляется уже на ее голове, формируя технику, издалека напоминающую рассенган. Чунин применяет технику, и в голове змеи образуется несовместимое с жизнью отверстие. Пятая исчезает сама, не желая быть убитой.

— Весьма неплохо, — Орочимару теперь находиться достаточно близко, чтобы спокойно говорить.

— Я слышал, что саннины своими техниками способны менять ландшафт, но все равно впечатлен, — улыбнулся Като.

— Спасибо за высокую оценку. Продолжим? — вернул улыбку Орочимару.

— А может не стоит? — поморщился чунин.

Хлопок, и во все стороны распространяется облако белого дыма. Като вновь пытается отступить, но на этот раз саннин сам сближается, желая посмотреть на навыки рукопашного боя. Пара прыжков, и Орочимару нагоняет Като. От первой атаки чунин уклоняется, не смотря на то, что атака идет со спины, вторую легко блокирует, вместо третьей саннин сам получает удар, ломающий его ногу. Пара взаимных ударов вязнут в блоках. Затем Орочимару промахивается, пытаясь перехватить руку противника. Он отчетливо видел руку Като, но ловит воздух, а сам получает ощутимый удар в тело. Пытается блокировать второй удар, должный воспользоваться преимуществом удачного, но не замечает иглы в руке. Металл входит аккурат в сустав, блокируя всякое движение локтя. Пинок колена в грудь, достаточно мощный, чтобы сбить дыхание, туда же ложиться печать, та, что посильнее обычной взрывной, и Като резко отступает. Посылом чакры Орочимару выжигает контуры печати на маленьком клочке бумаги вместе с бумагой, но тут же получает в грудь ту самую технику, что оставила отверстие в голове одной из змей. И это был совсем не рассенган. Поток сен чакры оставляет в груди достаточное отверстие, чтобы остановить существование этой оболочки.

Вот теперь Като действительно дает деру, желая взобраться на стену раньше, чем саннин закончит Технику замены тела. В след ему прилетает еще одна мощная воздушная техника, но он успевает, и атака просто слегка разносит то место, где он преодолел стену.

До генинов всего ничего, нужно хватать их у быстро-быстро уносить ноги, но из земли вновь появляется Саннин. Нет, не он, нет дыхания и не слышно биения сердца. Земляной клон, а клон всегда слабее оригинала. Като резко идет на сближение. Клон собирает технику, и из земли резко вырастают шипы. Като срывается в мерцание, рывком преодолевая разделяющее их расстояние. Клон пытается отбиться от атаки в рукопашном бою, но он сильно недотягивает до оригинала, и не способен так же деформировать тело. Достаточно сильный удар раскалывает ему руку и Като просто всаживает заряженный сенбон в голову клона, не оборачиваясь и вновь бросаясь к ученикам. Он уже в лесу, осталось не так уж и много.

Со спины прилетает новый воздушно-звуковой удар, оставляя значительную просеку, но чунин уклонился. Вызов клона, передать ему оставшиеся сюрикенов со взрывной смесью, на них клонирование не срабатывает, точнее в тех же сюрикенах у клона никакой смеси нет, распечатывание на них не сработает. Клон убегает навстречу Орочимару, чтобы выиграть время, а Като бросается вперед.

Саннин умудряется не заметить клона, использовавшего маскировку, и слишком поздно реагирует на выброс знакомого зеленого газа. Взрыва он услышать не успевает, тело перемалывает раньше, чем мозг успевает хоть что-то ощутить или осознать. Этот факт заставляет саннина усмехаться. Шиноби, заставивший его уже третий раз менять оболочку, носить ранг чунина может только по ошибке или близорукости начальства. Вдогонку уходит новая ударная техника, от которой Като легко уклоняется. Орочимару усмехается, складывая печати и применяя технику, для которой даже ему нужен устный элемент.

— Предсмертный рев.

Последний звук устного элемента переходит в рев зверя, и звуковая атака накрывает область достаточную, чтобы настичь чунина, но все же генинов не трогает, игра еще не закончена, и убивать их так сразу не интересно. Орочимару уже заметил, что на Като гендзюцу почти не действуют, но эта техника имела сразу же множество эффектов, и большинство шиноби просто убивала на месте. Саннин хотел посмотреть, как перенесет ее прыткий чунин.

И мальчишка смог вновь его удивить. Когда саннин увидел его, приблизившись на несколько десятков шагов, Като даже вполне стоял на ногах, пусть и пошатывался. Из ушей и носа текла кровь, взгляд был пустым, он все еще пытался сбросить эффект техники, оглушающий, дезориентирующий, но он был на ногах. И, когда змеиный саннин прыгнул к нему, чунин инстинктивно ли, осознано ли, но отскочил в сторону, пусть и упал после этого.

— Выдающаяся живучесть, Като-кун.

В глазах шиноби появилась осмысленность, он перевел взгляд на Орочимару, но не ответил.

— Само то, что ты еще в сознании… Хм. Я хотел убить тебя, но передумал. Это будет даже интересно. Кабуто.

Ирьенин подошел к своему хозяину. Он уже подлатал свои раны, но все еще выглядел не очень бодро.

— Да, Орочимару-сама.

— Принеси сюда тех троих.

— Слушаюсь, Орочимару-сама, — меднин исчез.

— Не так давно мне в голову пришла интересная мысль. Ты уже знаешь, что я ставлю некоторым достояным этого свои печати. Так вот, меня посетила идея улучшить эту печать, углубить. И не так давно я закончил свою работу. Конечно, джуин потерял некоторые весьма полезные свойства, но и приобрел новые. Недостатки я устраню, со временем, но пока хочу проверить. К сожалению, с собой у меня всего лишь одна порция, так что придется выбрать одного подопытного.

Появился Кабуто. Сам он нес Рьюго и Футабе, а его клон держал Инахо. Он положил детей под ноги хозяина, и клон исчез.

— Итак, у нас здесь три экземпляра. У девочки слишком мало чакры, она просто не переживет превращения, а это будет скучно. Остается два подопытных.

Като тяжело выдохнул, и приподнялся на одной руке.

— О, ты быстро восстанавливаешься, Като-кун. Но тебя я подопытным не сделаю, это будет не интересно. Я считаю, у тебя есть шанс достать своего хозяина, так что не стану у тебя его отнимать. Итак, у нас остается два мальчика. У одного явно неплохие способности в плане стихии земли. У второго… Хм, а это интересно.

Орочимару опустился перед Рьюго, его ладонь слегка засветилась зеленым, и он начал изучать генина.

— Да, этот подходит.

Он вновь поднялся, а затем его шея резко удлинилась, а лицо начало изменятся, приобретая змеиные черты, особенно выражавшиеся в длинных ядовитых клыках. Като попытался приподняться, но сумел лишь встать на колени. Он "спас" голову, но потратил на это почти всю чакру, да и техника поглотила лишь первичный удар, все пост эффекты чунин испытал в полной мере. А Орочимару уже впился зубами в шею генина, чего тот, кажется, и не заметил. Пара секунд, и саннин возвращается себе человеческий облик. На шее у Рьюго, немного ниже кадыка, появляется печать в виде четырех томое.

— Ну вот и все. Пожелаю неизвестному мне генину удачи, — улыбнулся Саннин на прощание…

Глава 2/31

Саске появился на окраине города на закате. Группа Като так и не возвращалась из страны Рек, и теперь Учиха сам мог судить о причинах. Не меньше трети города лежало в руинах, или точнее, покоилось на дне огромного кратера, оставленного техникой. Люди вели поиски выживших или собирали тела, кое-где прыгали шиноби, но не много. Список тех, кто умеет использовать такие техники, невелик, а если учитывать, с кем Като так хотел встретиться, то и явный претендент на роль исполнителя у Саске был. Орочимару.

Учиха достал из кармана свиток и раскрыл его, пустив чакру. На вязи печатей, формировавшей нечто вроде циферблата, или скорее компаса, появилось свечение чакры, указывающее направление. Като жив, по крайней мере печать, что он должен был носить с собой, цела.

Идти пришлось долго, обходя несколько приметных мест, где так же недавно кто-то пользовался техниками высшего ранга. Целый участок леса вымер, повсюду валялись трупики, от мелких насекомых и до животных включительно, так же было несколько прорех от применения ниндзюцу. Славно они тут повоевали.

От предполагаемого места действия пришлось идти еще не меньше часа, что логично, Като хотел скрыться с места событий, все же он на земле другой страны, но по какой-то причине не мог вернуться в Страну Огня. Само укрытие найти было не сложно, простая пещерка, запрятанная в складках местности. Картина, открывшаяся Учихе, его не радовала. Двое из учеников лежали в стороне и, на вскидку, спали под действием техники. Третий лежал с другой стороны, и был окружен не сложным барьером, зато, что с ним происходило, Саске знал, так сказать, по себе. Закрепление проклятой печати. Сам Като находился здесь же и обрабатывал многочисленные синяки и мелкие царапины, которых прибавилось на его многострадальном теле.

— Я полагаю, переговоры не удались? — протянул Саске.

— Повышаю тебя до капитана Очевидность, — поморщился Като.

Саске улыбнулся, наставляя себя запомнить забавное прозвище.

— Почему на нем Джуин?

— Прощальный подарок от змеиного Саннина.

— Подарок?

— Ага. Из тех, от которых хрен откажешься. Я ошибся, — Като лишь выглядел спокойным, на самом деле он был зол, если не в ярости.

— Что произошло? — попытался уточнить Саске.

— Город видел?

— Да.

— Биджу. Если это необходимо, я могу убить хоть сто человек, хоть тысячу, но если это действительно необходимо. Этот псих угробил несколько сотен случайных людей просто ради развлечения. Да еще и печать…

Саске подошел к Рьюго.

— Снять нельзя. Ограничишь?

— Нет. Есть у меня идейка… Если он выживет. Кстати, ты то что здесь делаешь?

Саске пожал плечами:

— Миина послала. Она там что-то откопала и решила, что вам угрожает опасность.

— Ну, она немного опоздала. Забирай этих двоих и возвращайся. Они не пострадали, почти. В госпитале их быстро поставят на ноги.

Саске кивнул.

— А ты? И он?

Като поднял взгляд на ученика.

— Скажи, что этих двоих отбил у нукенина, несшего их в неизвестном направлении. Меня и Рьюго не видел. Я приду позже, и всего скорее один, и сам все объясню.

— Ты не хочешь вернуть его в деревню? — не понял Саске.

— А ты голову включи.

Учиха задумался, и кивнул. Да, это был не самый хороший вариант. Еще раз осмотрев лидера на предмет травм, Саске подхватил генинов на плечи и покинул пещеру.

* * * * *

Рьюго проснулся, ощущая острую боль во всем теле. Он с трудом выдохнул, чувствуя сухость во рту.

— Вот, пей, — произнес знакомый голос.

Ко рту поднесли флягу, и парень с облегчением начал глотать воду. Еще немного полежал, и стало немного легче.

— Сенсей?

— Жив? Это уже неплохо.

Мальчишка открыл глаза и повернул голову. Като-сенсей сидел рядом, глядя в сторону, и задумчиво-отсутствующее выражение его лица Рьюго совсем не нравилось.

— Что случилось? Где Инахо и Фу?

— Они в порядке, возможно, уже в Конохе.

— А я?

— Тебе известно, кто такой Орочимару?

Рьюго задумался, но быстро нашел ответ.

— Да. Он был одним из великих саннинов, а потом стал нукенином. Я знаю, кто это, — сенсей явно спросил не для того, чтобы проверить знание ученика, просто хотел, чтобы Рьюго знал, о ком идет речь.

— Одна из техник Орочимару, с носителями которой я уже сталкивался три, теперь уже четыре раза, называется Джуин. Проклятая печать. Она оставляет на жертве маяк из чакры Орочимару, и, если научиться ее контролировать, дает немалую силу. Но проклятой она называется не просто так, если выйдет из-под контроля, она может легко убить жертву. У нее много разных свойств. Мы столкнулись с Орочимару, Рьюго, и он поставил на тебя эту печать. Поэтому ты себя так плохо чувствуешь.

Генин был ошеломлен. Новость была подобна взрыву в голове, мгновенно и надолго лишив его всякой возможности думать. Като молчаливо ждал, пока мальчик задаст следующий вопрос.

— Она меня убьет?

— Печать прижилась, так что пока ты будешь жить. Но сейчас твой организм практически не способен вырабатывать и концентрировать чакру, все высасывает печать. Я уже обучил одного из носителей уверенно ее использовать, правда мне он достался уже на последней стадии, и сам неплохо справлялся. С тобой все сложнее, ты находишься в самом начале.

Рьюго выдохнул с некоторым облегчением.

— Вы научите меня, сенсей?

— С этим будут проблемы. Тот, о ком я говорил, имеет некоторую силу в Конохе. Влияние, которого нет у тебя.

— Это Учиха-сан? — предположил мальчишка.

— Хм. Как ты догадался?

— Я видел, как его тело в бою с вами покрылось странными символами.

— Да, ты прав.

Рьюго немного полежал, и спросил:

— А в чем проблема?

— В Корне. Это контрразведка Конохи. У них достаточно жесткие методы. Проблема в том, что как только они узнают, что ты носитель печати, они тут же схватят тебя и отправят на опыты.

Рьюго вновь замер, пытаясь это осознать.

— Опыты?

— Да. Живым от них ты уже не выйдешь.

— Нельзя снять печать?

— Мне способов не известно.

Вновь молчание. Като немного, но совсем не весело улыбнулся. Рьюго был достаточно умен, чтобы, хоть и с подсказками, но понимать, о чем идет речь.

— Что мне делать?

— Я вижу несколько вариантов, Рьюго. Могу их перечислить, а ты уж сам решай, каким из них воспользоваться, или вообще не использовать ни один.

Като замолкает на несколько мгновений, а потом продолжает:

— Первый вариант. Мы с тобой возвращаемся в Коноху и начинаем активно тренировать тебя в плане освоения контроля над печатью. В течении пары дней об этом узнают в Корне, и ты исчезнешь. Второй вариант мало отличается от первого, просто мы попытаемся тренировать тебя скрытно. С большой вероятностью нам это не удастся, и повторится первый вариант. Даже если удастся, все продлится до момента, пока ты попадешь в госпиталь. Там печать обнаружат в любом случае. Может один или два раза я сумею тебя подстраховать, но потом Корню станет ясно, что мы с тобой что-то скрываем, и ты попадешь к ним в руки. Я не вижу способов для тебя вернуться в Коноху и избежать этой судьбы.

Като замолчал, а Рьюго обдумывал услышанное.

— У вас есть другие варианты, сенсей?

— Третий вариант. Ты становишься нукенином. Без обучения печать убьет тебя достаточно быстро, не сама, так подставит в самый неподходящий момент. Ты можешь нарваться на шиноби, нукенинов, банальных бандитов, и справиться ни с кем из них у тебя не будет сил, так как Джуин выкачивает всю чакру. Даже если ты чудом научишься его использовать, что маловероятно, тебя найдет уже сам Орочимару. Он поставил на тебя необычную печать, и будет рад узнать, как она не тебе закрепилась. Возможно, он убьет тебя, может и нет. Но сегодня, когда я дрался с ним, он обрушил треть города просто для того, чтобы меня нагнать. Если ты хочешь попытать удачи с ним, то можешь воспользоваться четвертым вариантом, стать нукенином и сразу отправиться к нему. Я еще не решил, но всего скорее, убью тебя, если ты выберешь один из этих вариантов. Мне этого не хочется, Рьюго, но носители Джуина опасны, для себя и для окружающих. Я не хочу быть виноватым в смертях всех тех, кого ты можешь встретить на своем пути.

Рьюго кивнул. Он осознавал, что сенсей говорит правду, он действительно не может допустить такого.

— Есть еще варианты?

— Да, — кивнул Като, — самый сложный, пятый вариант. Я отправлю тебя к своему учителю, он кое-что понимает в этих печатях, больше меня самого. Там не самое приятное место, ты быстро поймешь, почему, но если ты выживешь, и научишься контролировать Джуин, это будет твой шанс. Вернувшись в Коноху, я скажу, что ты погиб. И, если тебе интересно, я собираюсь уничтожить текущего главу Корня. Когда это произойдет, ты сможешь вернуться и жить спокойно. Правда, ты будешь подчиняться мне, но ничего сверхъестественного я не прошу. Это самый сложный вариант, все зависит только от тебя, но это твой шанс, Рьюго.

Мальчик задумался, и просто для проверки спросил:

— А есть еще варианты?

— Да, последний, шестой вариант. Я могу убить тебя прямо сейчас, чтобы лишить всех страданий. Но мне этот вариант не нравится, парень.

— Я хочу немного подумать.

— Думай.

Като, так и не взглянувший на ученика, просто ждал. Рьюго долго лежал, принимая решение, но чунин даже не сомневался в том, какой выбор он сделает.

— Сенсей, я выбираю пятый вариант. Я хочу получить шанс вернуться в деревню.

Като улыбнулся:

— Я этому рад.

Глава 2/32

Тсунаде вышла из резиденции и глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Ну вот, наконец и она научилась заканчивать дела В ТОТ ЖЕ день, в который они поступили. Пусть было уже поздно, но не настолько, чтобы ночевать прямо в кабинете. Сопровождение держалось поблизости, всеми силами стараясь не отсвечивать, и женщина неторопливо пошла к своему дому.

Не смотря на приятный вечер мысли Хокаге были совсем не веселыми. Учиха Саске вместе с двумя генинами из команды Като вернулся еще тем утром и доложил, что Укитака-Нара и самого Минакуро не встретил. Однако намекнул, что Като вернется, ситуацию он контролирует. От такой наглости Тсунаде даже слегка опешила, но проглотила. Были причины. Сколько много подозрений не вызывал Като, до странного движения, что происходило в Конохе, ему было очень далеко. Что-то готовилось. Корень, клан Сарутоби, клан Инудзука, что-то происходило, они к чему-то готовились. Но ее люди ничего не могли разузнать. Не могли, а может и не хотели. В этой ситуации Тсунаде полностью доверяла только Като, который, не смотря на все свои тайны, был верен именно ей. Даже АНБУ не имели в ее глазах достаточного доверия. Как же тяжело без собственного клана. Но вопросы с наглого чунина это не снимало, и по возвращению Минакуро придется на них отвечать.

Сопровождение, как и положено, остановилось на входе в клановый особняк. Женщина вошла, устало выдохнув.

— Тсунаде-сан, очень рад вас, так сказать, чувствовать, — донесся из комнаты знакомый голос.

Костяшки пальцев хрустнули в сжатом кулаке:

— Като! Какого биджу ты делаешь в моем доме!? Как ты сюда проник!?

Она вошла в комнату, из которой донесся голос, и посмотрела на разлегшегося на диванчике чунина.

— Вообще-то меня впустила Шизуне-чан, так что я сюда не проникал.

Хокаге подошла к наглому помощнику, чтобы нанести несколько телесных повреждений, чтобы быстрее успокоиться, но остановилась. Като и без того выглядел не лучшим образом, и дополнительные повреждения были в данном случае… не уместны. Он был сильно истощен и ослаблен, Тсунаде использовала технику для диагностики и приступила к осмотру. Хотя внешне Като был относительно цел, внутренних повреждений хватало.

— Ваш хороший знакомый с длинным языком и бледной кожей пользуется весьма экзотическими способами причинять вред ближнему, — витиевато высказался чунин, — и можно вернуть мне слух? Я ничего не слышу, а компенсировать другими чувствами утомительно.

— Компенсировать? — удивилась Тсунаде, переключившись на уши, — Ксо!

— Что, все так плохо? — грустно ухмыльнулся Като.

— Ты попал под Предсмертный Рев? — вопросом на вопрос ответила Тсунаде.

— Вполне возможно, так что там со слухом?

Гений медицины проверила, все ли составные части слухового аппарата находятся в пределах ушной полости, и переключилась на тело.

— Придется полежать в госпитале, потребуется несколько операций, чтобы вернуть тебе слух. Как ты вообще в живых остался? Да еще и сам до сюда дошел?

— Умение и толика удачи, — ушел от ответа Като.

Тсунаде закончила осмотр, убедившись, что в данный момент жизни чунина ничего не угрожает, но лечиться ему долго.

— Итак, что там произошло?

Като улыбнулся, грустно:

— Вам все с начала и по порядку?

— И без шуток, — кивнула Хокаге, — ты хоть представляешь, насколько противоречивая информация о тебе ходила в последнее время?

— Знаю, — кивнул Като, — большую часть я сам же и пустил. Вы же знаете, что Корень к чему-то готовится?

Тсунаде как-то даже проглотила все свои претензии.

— Да, знаю.

— Я догадываюсь, к чему. Не думаю, что вас попытаются сместить, но вот подвинуть, это как минимум.

— И что ты задумал?

— Помешать, — коротко ответил чунин, — Данзо во главе Корня меня вполне устраивает, пока. Но вот во главе деревни… Нет, спасибо.

— И для этого ты устроил встречу с Орочимару? Ты хотел заручиться его поддержкой?

Като хмыкнул:

— А так похож на идиота? Естественно, нет. Но, я хотел, чтобы Данзо поверил, что мы со змеей заключили сделку. Это заставит его корректировать планы, готовиться, и отсрочит активные действия. Мне нужно время, но уже не так много.

— Время? Для чего?

Като улыбнулся, точнее оскалился:

— Чтобы убрать Данзо.

Тсунаде нахмурилась.

— Не поймите неправильно, Тсунаде-сан, это не личное желание и не месть, или что-то подобное. Но этой внутренней грызней ничего хорошего мы не добьемся. Корень, достаточно серьезная организация, но слишком много Данзо завязал лично на себя. Убрать его, и его помощники уже не будут представлять такой опасности.

Хокаге устало выдохнула и отошла, чтобы сесть на кресло.

— Так вот, как это бывает, да?

— Вы о чем? — не понял Като.

— Интриги. Теперь мы будет сражаться в невидимой войне с Данзо, да?

Чунин ухмыльнулся:

— Не "мы", а "я", Тсунаде-сан. Вам не следует углубляться во все это, нет смысла. У меня есть силы и возможности самостоятельно все провернуть, но нужно время. Если что-то потребуется, я обращусь к вам, но постараюсь, чтобы вас… не забрызгало всей этой грязью.

— Я не боюсь марать руки, Като.

Чунин поднялся, пусть и с трудом, но сев на диване:

— Я в этом не сомневаюсь. Но есть важный момент. Тот, кто хотя бы раз делал что-то плохое, даже если сам он добр, в следующий раз он вполне может это повторить. Давайте все оставим, как есть. Я буду делать плохие, но необходимые вещи, а вы будете меня осуждать за это, но терпеть, потому что это необходимо. И, если когда-нибудь я по какой-то причине еще раз перешагну черту, то вы сможете вернуть меня на место, Тсунаде-сан.

Женщина нахмурилась:

— Уже переступал?

— Да, и не особо этому рад.

Хокаге внимательно смотрела на своего помощника принимая это решение. Оказалось, это не так-то просто.

— Хорошо. Я не дам тебе переступить черту.

Като кивнул:

— Как мои ученики? Их жизни ничего не угрожало, но все же…

— В норме. Завтра выйдут из госпиталя. А вот тебе придется там полежать, несостоявшийся самоубийца. То, что произошло в Реке…

— Я этого не хотел, Тсунаде-сан. Просто наш общий знакомый ни на грош не ценит чужие жизни. Впредь я буду аккуратнее.

— Что? У тебя есть еще подобные безумные идеи? С кем на этот раз ты хочешь договориться?

Като улыбнулся:

— Это будет маленький секрет… пока.

— А что случилось с Рьюго?

Като отрицательно покачал головой.

— Плохо.

— Да, — и вновь грустно ухмыльнулся, — не видать мне теперь звания джоунина.

На этот раз Тсунаде так же ухмыльнулась:

— А вот здесь ты не прав. Приказ уже поступил мне на подпись, можешь готовиться. Сразу после выхода из госпиталя официально получишь повышение.

Като не понял:

— За какие достижения?

— За такие. Да, один из твоих учеников погиб, но я отчего-то уверена, что твой отчет подтвердит, что твоей фактической вины в этом нет. А вот судьба двух других учеников тебе, наверное, будет интересна. Анко написала заявку на перевод Футабе Корохи в свое подразделение, и лишь немного опередила в этом Ибики Морино, подавшего такую же заявку. А из Корня мне пришло прощение на одобрение перевода Инахо Темуи. Обычно АНБУ неохотно принимают новичков, только для того, чтобы как-то сгладить кадровый голод. Но чтобы сразу три заявки на двух генинов из одной команды… Сам понимаешь, в твоих преподавательских качествах сомневаться после такого достаточно сложно.

Като опешил, несколько секунд тупо глядя на Тсунаде, а затем сам улыбнулся:

— Жизнь полна иронии, да?

— Не без этого, Като. Так что после выписки ты уже не будешь капитаном команды, а твои детишки разбегутся по другим подразделениям. А теперь отдыхай, я вызову меднинов прямо сюда.

— А конспирация?

— К биджу конспирацию!

Глава 2/33

Инахо вышел из госпиталя и с некоторым облегчением вдохнул чистый уличный воздух. Он уже знал, что учитель вернулся в Коноху, и что вернулся один. И что сейчас он валяется где-то в госпитале, оправляясь после операций.

— Рьюго погиб, — прошептал парень одними губами, пытаясь понять, какие чувства они у него вызывают.

Но ощутил лишь пустоту. Ничего. Никаких чувств, только сосущая противная пустота. Фу тихо плакала в своей палате, он слышал ее, когда шел мимо. Она очень хотела казаться сильной, и у нее это неплохо получалось. Они ведь все втроем сразились с теми тремя шиноби. Все шло по плану. Они победили. А потом их застали врасплох, и все кончилось. Именно тогда Инахо в последний раз видел своего друга. Именно тогда…

Не желая стоять на месте, генин побрел домой. По пути он все пытался что-то нащупать. Ведь что-то-то должно быть! Должно! Он не может ничего не чувствовать! Но ответом была только пустота.

Дома родители обрадовались его приходу. Да, они были рады, потому что он выжил, точнее ему повезло выжить. Отец как-то сказал Инахо, что удача тоже является частью силы шиноби. Порой стоит рискнуть, положиться на нее, или поблагодарить, как в случае с Инахо, ведь ему повезло выжить. А вот сенсей учил, что удачи не существует. Либо шиноби контролирует ситуацию, либо ее контролирует его противник. Не удачи или неудачи, есть закономерности. Если долго ходить по скрипучей ступеньке, в какой-то момент она сломается под твоей ногой. Если рисковать часто своей жизнью, то в какой-то момент ты умрешь, и это будет не естественная смерть. Если ты не можешь объяснить событие, это не значит, что оно произошло случайно, это значит, ты не знаешь все информации. Инахо хмыкнул. Он достаточно пообщался с Като-сенсеем чтобы понимать, что бы тот сейчас сказал. Смерть Рьюго не случайность, даже не стечение обстоятельств. Это ошибка. И сенсей осознанно бы назвал это своей ошибкой. Этот подход Инахо полностью перенес на себя. Если что-то случилось, подумай, не ты ли сам в этом виноват, и, если виноват, признай это. Если нет, подумай, кто действительно виноват. В этом смысл. Не прятаться за отговорками, полуправдой, красивыми словами, обманом, не важно, обманываешь себя или окружающих. Смотреть на мир широко открытыми глазами, и видеть таким, какой он есть.

— Ксо! — Инахо прошипел это едва слышно, лицо исказила гримаса ярости, по телу прошла обжигающая волна чакры.

Мама ахнула, прикрыв рот ладошкой. Отец понимающе кивнул, потеря напарника и друга… Он мог понять, что это.

— Простите, я буду у себя…

— Инахо, — отец притормозил его, — я знаю, тебе сейчас тяжело, но ты должен знать.

— Милый…

— Он должен знать! — настоял отец, — сын. Я знаю, в последнее время ты близко общался с моим братом, Кансуке.

Генин остановился, вопросительно глянув на папу.

— Сын. Он умер. В тот же день, когда вы ушли на миссию.

Сердце пропустило один удар и забилось вновь. На фоне смерти друга эта потеря как-то… смазалась. И боли так и не появилось. Инахо кивнул и поднялся к себе.

Упав на кровать, он смотрел в потолок, пытаясь осознать все, что произошло. Но мысли сбивались, не желали формироваться в стройный поток. Он то вспоминал прошедшие деньки, то миссии, то совместные тренировки. Думать не хотелось, только вспоминать. Под сменяющиеся воспоминания Инахо провалился в неспокойный сон…

"Перед ними возникает высокий стройный мужчина в сером плаще.

— Так, так, так. Как интересно"

На Инахо обрушивается поток боли и страдания, вырывая его из беспокойного сна. Сердце бешено стучит в ушах, будто желая разорвать грудную клетку. Он вспотел, кровать мокрая от холодного пота. Дыхание тяжело и прерывисто.

— Нужно успокоится.

Генин поднялся, и через силу начал дышать глубоко и медленно. Сосредоточиться на чакре, замедлить ее ток, это способствует успокоению. Придя в относительную норму, он выглядывает в окно. Глубокая ночь, холодная, с привкусом холодной влаги. Спать не хочется, как и оставаться наедине с ночным кошмаром. Одевшись, Инахо покидает комнату так, как это не раз делал сенсей, через окно. Глупая привычка.

Куда идти? Он знает место. Полигон, где они всегда тренировались. Туда, может станет легче…

Полигон. Ночь. Влажная трава под ногами, холодный ветер. На бревне под деревом, где Като читал свои "лекции" на своем пеньке сидит Фу, забравшись с ногами и уткнувшись лицом в коленки. Помятая одежда, растрепанные волосы. Она плакала.

— Давно ты тут сидишь? — Инахо садится на "свое" место, так же, с ногами.

Девочка лишь промычала, покачав головой, все же подняв взгляд на напарника. Она даже в мыслях не сумела это произнести. Не смогла. Шиноби не должны быть безжалостны к себе! Она должна быть сильной! Она должна!

— Рьюго умер, — прошептала она.

Его жизнь оборвана. Для него все уже закончилось. Он больше не придет на встречу с Инахо, как делал это всегда. Они вдвоем не подберут ее по дороге к администрации. Не будет обычного обсуждения сильных техник и приемов, в которые с жаром вступали друзья. Он больше не отпустит скабрезную подколку про ее чувства к сенсею. Всего этого больше не будет. Никогда.

— Убит, — поправил Инахо.

— А… Угу… — только и могла согласиться куноичи.

— Убит по ошибке сенсея…

Инахо поднялся. Все эмоции, будто исчезнувшие в образовавшейся внутри него пустоте, хлынули наружу. Его друг, товарищ, напарник. Убит.

— Но Инахо…

— Нет! Ты знаешь сенсея! Ты знаешь, он умен, предусмотрителен. Он говорил нам: там не будет шиноби. Но они были! Это его ошибка! — в некогда живых изумрудных глазах генина поселился холодный нефрит ярости.

Он был слаб! Они были слабы! Все должно было быть не так! Рьюго не должен был умереть!

— КСО!

Инахо рывком оказался у дерева и со всей силы ударил по стволу. Чакра, повинуясь его ненависти, сама хлынула в руку. Кулак с треском пробил кору и углубился по самое запястье. Тонкий ручеек крови появился из вмятины и медленно пополз по стволу вниз. Инахо вытащил свою руку и посмотрел на нее. Все не так, как было раньше. Не сплошной камень, и кусочки, будто чешуя, складывались, скреплялись. Он сжал и разжал кулак. Никакого сопротивления, как это было при "каменном" покрове. Повинуясь вновь вспыхнувшим эмоциям, ярости, ненависти… тоске и боли, обе руки покрылись "чешуей" маленьких нефритовых пластинок. Удар, и кулак с треском погружается в дерево. Второй, третий.

— А-а-а-аррр! Мы для него всего лишь инструменты. Которые он подобрал ржавыми и затупленными, а потом почистил до блеска и выправил, придав смертельной остроты.

Удар, удар, еще, еще, еще…

На плечо легла рука Фу…

— Инахо, пожалуйста, не надо… Мне страшно… За тебя….

Генин устало выдохнул и упал на землю, обессиленный, истощенный. То, о чем говорил сенсей. Все зависит от контроля. То, что раньше было жалким каменным доспехом, не выдерживающим даже не укрепленного чакрой куная, стало этим… Он будет сильнее, намного сильнее…

— Все нормально.

Эмоции не ушли, но… растворились. Стало легче, и только сейчас Инахо заметил свои слезы. Он в беспомощном яростном исступлении колотил ни в чем неповинное дерево и рыдал… Девочка нависла над ним.

— Я испугалась… — тихо прошептала девочка.

— Прости. Это… Я… мне нужно было….

— Угу, — она несмело улыбнулась и протянула руку.

Инахо ухватился за нее, с трудом поднимаясь на ноги.

— Нам надо вернуться домой, родные будут беспокоиться.

— Да, хорошо, — закивала она.

Но, придя домой, Инахо не вернулся в кровать. Нет. Он знал… догадывался, где отец может хранить ключи от дома Кансуке-сана. Он должен сходить туда, увидеть. Должен. Ключь лежал в родительской спальне. Но Инахо хорошо усвоил уроки сенсея, и забрать его, не разбудив родителей, оказалось плевым делом. А может отец просто сделал вид, что не заметил. Но это было не важно.

Он быстро добрался до дома дяди и скрылся внутри. Инахо просматривал оставленные бумаги, но ничего не находил. И лишь на рассвете ему посчасливилось… Лист был закреплен в нехитром тайнике на обратной стороне дна нижнего ящичка стола. Короткая записка.

"Инахо… Я уверен, это прочитаешь именно ты…. Я надеюсь, это прочитаешь именно ты…

Я нашел! У меня получилось! Но… поздно! Он нашел меня, вычислил! Он придет за мной! Я знаю! Я уверен…"

Инахо смял листок пальцами, подавляя желание закричать. Биджу! Вот зачем сенсей отлучался пред миссией! Вот что произошло! И никто ничего не знает! А он ничего не сможет доказать!

— Биджу! — прошипел генин, — я ничего не могу…

* * * * *

Инахо подошел к небольшой могиле и положил на нее цветы. Всего пять дней, столько потребовалось, чтобы организовать похороны Рьюго. Но его хоронили не здесь, а на кладбище шиноби. Еще одна могила без тела, как там было не меньше половины. Но он пришел к другой, такой же свежей, но на обычном кладбище. Бывшего полицейского сочли недостойным для захоронения вместе с шиноби, и положили здесь. Простое надгробие. Черный мертвый камень, имя и годы жизни. Вот и все, что осталось. Эта могила — олицетворение. Олицетворение борьбы его и его дяди против Като-сенсея, бессмысленной глупой борьбы.

— Это не было бессмысленно, — прохрипел неприятный голос за спиной.

Рьюго обернулся. Перед ним стоял мужчина преклонного возраста, с черными волосами. Голова перемотана бинтами, оставляя лишь половину лица, один глаз и подбородок с запоминающимся шрамом. Одна его рука в подвесе, другая держит трость.

— Простите, кто вы?

— Меня зовут Данзо, сынок. Я глава контрразведки Конохи, Корень. Я вел расследование против известного тебе шиноби, что своими действиями, умышленно, вредит Конохе, и я хочу расспросить тебя о нем.

— Но… я…

— Минакуро Като, твой бывший капитан и учитель. Ты знаешь, что он совершил?

Инахо напрягся.

— Знаешь, — кивнул Данзо, — а ты знаешь, что он убил твоего дядю?

Инахо сжал кулак, эта мысль все не давала ему покоя, но названная другим человеком…

— Я могу помочь тебе остановить его, Инахо. Если ты поклянешься служить мне…

АРКА 10

Глава 129

Трудна и неказиста жизнь повстанца-заговорщика. Все приходится делать самому. На подопечных, которых и так-то мало, можно сбросить лишь самое простое, и то, если это не вызовет никаких подозрений. Не то, чтобы я жаловался… Хотя да, я жалуюсь. План у меня есть, но он гибкий и предусматривает постоянную корректировку. Но очень уж в нем много прорех и черных дыр.

Из госпиталя, как и обещала Тсунаде, я выбрался только через две недели. Начинался сезон дождей, и если бы не это, настроение у меня было бы весьма пакостное. А так просто не слишком хорошее. Похороны Рьюго я успешно пропустил, зато о том, что паренек скорее жив, чем мертв, знал только я, ну и догадывался Саске. Но глазастик молчал, хорошо понимая, насколько опасным может быть спрятанный клинок, которым очень может стать Рью. И этот туз пока хранился у меня в рукаве. Нужно время, главное, не спешить.

Прогулка по дождливой Конохе немного успокоила. Мне починили слух, и в больнице пришлось немного помучатся от необходимости к нему снова привыкнуть, но сейчас вокруг был только шум дождя и шепот ветра. Божественно. Забавно идти по улице и наступать на лужи, неосознанно применяя чакру и оставаясь на поверхности воды. Во всем этом что-то есть.

Дом, милый дом, особенно милый после ремонта. И, судя по запахам, Каору вернулась с миссии… И нет, я не знаю, что она еще проходила дополнительные курсы. Данзо счел, что наши текущие отношения — очень слабая привязка. Он даже не представляет, насколько прав.

— Привет, Каору, — я незаметно подошел к девушке сзади, обнял за талию и поцеловал за ушком.

— Привет. Не скучал без меня?

В голове пронеслись воспоминания погрома, что мы устроили на пару с Анко.

— Конечно скучал. Обучать бездельников генинов — скучно и однообразно. Сплошная рутина.

Оборачиваться куноичи так и не стала, продолжая что-то шаманить на столе. А домашняя одежда ей идет. Хм, а вот если бы у меня был выбор, что бы я выбрал? Обжигающе горячую Анко, с которой как на минном поле, зато весело, или… Каору, с которой тоже, как на минном поле, но она хоть создает видимость хорошей хозяйки. Ха, кто же мне даст этот самый выбор?

— Я слышала, что случилось с твоей командой, — она все же развернулась и улыбнулась, чтобы подбодрить.

Все же Каору не испытывала ко мне неприязни, и сейчас подбадривала вполне искренне.

— Спасибо, — я кивнул, так же мягко улыбнувшись, и сразу свернул тему — и я жду повышения.

— Специальный джоунин? Скоро начнешь отдавать Анко приказы, — ухмыльнулась девушка.

Воображение достаточно точно обрисовало, какие приказы я хотел бы отдавать.

— Сложно выполнимо. Она скорее скормит меня своим питомцам, чем будет выполнять приказы.

— Твоя правда, — засмеялась Каору, — но пофантазировать ты можешь.

— Да-а-а, — киваю, — и смогу отдавать приказы тебе.

Девушка хмыкнула, поставив передо мной тарелку с карри, а сама села напротив:

— А без этого что тебе мешает?

— Не знаю. Здравый смысл, порядочность, скромность…

Каору очень выразительно показала скепсис:

— Как тебе могут мешать вещи, которых у тебя никогда не было?

Я лишь улыбнулся, нет смысла отвечать на риторические вопросы.

— Давай. Попробуй предложить мне что-нибудь, чтобы вогнать меня в краску, — Каору с азартом уставилась на меня.

Забавное предложение. И, как назло, ничего оригинального не шло в голову, пришлось просто пододвинуть к себе тарелку и начать молчаливо есть.

— Признайся, тебе слабо мне что-нибудь предложить. Кишка тонка.

Хмыкаю:

— А у тебя кишка не тонка исполнить то, что я предложу? Ты меня знаешь, глупостью не отделаешься.

— Давай. Попробуй. Ты не сможешь придумать ничего, вообще реально выполнимого, что я не могла бы сделать.

Откинулся на стуле, начав размышлять вслух:

— Прилюдно обнажаться ты вряд ли опасаешься, с твоей фигуркой-то. Предлагать тебе съесть какую-нибудь гадость — банально. Отношения с другой девочкой — тоже банально, хотя я бы на это посмотрел.

Каору хитро улыбнулась, кивнув:

— Найди желающую, и посмотришь. Даже поучаствовать.

— Нет, слишком просто.

— Давай. Мы столько дней не виделись, надо отметить это чем-нибудь интересным, азарта в глазах девушки только прибавилось.

— Секс в не предназначенном для этого месте.

Каору разочарованно поморщилась:

— Отстой.

— Смотря в каком месте.

— Да хоть на рабочем столе Хокаге, ничего особенного.

— Сильно, я на тебя плохо влияю, — киваю, интересных идей и вправду нет, — тогда, может устроим веселый вечер кому-нибудь другому?

— М? — не поняла Каору.

Я пожал плечами, обводя руками стены, имея в виду всю Коноху:

— Раз для нас самих все эти забавы — просто забавы, а неадекватное поведение — норма, давай кого-нибудь другого, чтобы сделал что-нибудь неадекватное.

Девушка хитро ухмыльнулась:

— Значит тот погром устроил ты? Кто был сообщником? Хотя… Я сама догадаюсь. Миина?

Думаешь, все так просто? Я хмыкнул.

— Значит Анко. Как банально, Като, ты повторяешься, — подытожила Каору.

Теперь уже я удивился, слегка вскинув брови:

— Это в чем же?

— В банальностях.

— Недоказуемо, — покачал я головой.

— Ну что? Пригласим ее третьей? А?

Я поднял руки, сдаваясь:

— Можешь убить меня сразу. Потому что после такого Анко точно скормит нас своим питомцам.

— Да ладно, — пожала плечами девушка, — зато будет весело…

Ответить я не успел, потому что услышал, как к входной двери кто-то подошел, еще через секунду до кухни донесся стук.

— Открой, — Каору вернулась к плите.

Поднялся и побрел открывать. На пороге стоял один из безликих, отряд Ибики. Интересно, чего это он.

— Срочное совещание, Минакуро-сан. Вас вызвали в штаб.

И посыльный скрылся, видимо, я был не последним в его списке. В штаб? Сразу в штаб? Случилось что-то грандиозное, но не такое, чтобы сразу отправлять команду на исправление ситуации. Это будет даже интересно, и меня же не так просто пригласили.

* * * * *

Отдел Ибики Морино назывался "отделом допросов и дознания". Забавно, но именно допросы были самым меньшим из того, что они вообще делали. Хотя если представить обратное, то смотреться будет действительно странно. Три десятка человек, могут за день опросить три сотни человек. Если бы они занимались именно допросами, то за год каждый житель Конохи побывал бы у них по одному или два раза. Нет. Хотя Ибики и был гением допросов, но отдел занимался все же другим. Сбор и систематизация информации. Для дальнейшей обработки существовал отдел аналитики, маленький, но очень нужный, Ибики лишь систематизировал данные, объединяя их по группам. И, раз меня пригласили посетить совещание, произошло нечто интересное.

Я немного опоздал, и пришел, когда почти все уже сидели на своих местах. Небольшой зал со множеством стульев, расставленных рядами, ничего особенного. Пересеклись с Футабе, девочка гордо назвала меня "семпай", демонстрируя, что подросла… в плане должности, так сказать. К слову, неполная форма, положенная генинам на должностях, ей идет. Неполная, это как полная, но без жилета, вместо него у девушки ременная сумка. Но близко садиться она все же не решилась. Ну, я достиг своей цели. Девочка мне достаточно доверяет, так что "поводок" остался. А влюбленность поуспокоилась. И это хорошо, потому что влюбленные женщины склонны порой к сильно неадекватным поступкам. Пусть лучше доверие. Последней в зале появилась Анко… И села подальше от меня. Что с ней происходит? Не просто же так она меня сторонится. Варианты, конечно, у меня есть, но они противоречивы, и определить из них наиболее вероятный я не могу. А подойти и поговорить… Хм, еще непонятно, почему она меня сторонится. Но поговорить надо, не стоит оставлять такие странности без внимания.

В зал молчаливо зашел Ибики в своем постоянном амплуа, и встал перед доской.

— Сегодня днем, во время обеденного перерыва на Дайме Страны Огня было совершено покушение. Неудачное.

Я едва сумел подавить усмешку. Корень уже знал о готовящемся покушении неделю назад, так что удивлен я не был, и уже подстроил свою схему под него. И уже тогда начал реализовывать следующий план. С Орочи не вышло, на очереди был Дайме.

— Смертник? — спросила Анко.

Да. Само по себе такое покушение… Самоубийство. Я думаю, Хокаге убить не многим сложнее, а возможно даже легче, чем Дайме. У него очень хорошая охрана, так что смертник однозначно.

— Да. Один из клерков был подвергнут обработке. Но это точно не гендзюцу. Покушение провалилось, убийцу найти не удалось.

— А точно на Дайме покушались? — спросил кто-то из первых рядов.

— Не установлено.

Тоже логичный вопрос. Дайме — фигура. Да, он олицетворяет власть, да, он ее централизует. Но его смерть не изменит политику страны, не резко, по крайней мере. А значит искать в этом выгоду — бесполезно. Если покушаются именно на дайме — это фанатики, не иначе. Но могут и не на него, а на кого-то из его свиты, достаточно многочисленной, штат чиновников разных мастей там большой. И от их смерти уже можно рассчитать реальную выгоду.

— Наши группы в столице обрабатывают информацию, скоро придет уточнение. АНБУ переведены на боевую готовность.

— А не слишком резко? — вновь Анко, ну, она тут единственная капитан, кроме Ибики, самые животрепещущие вопросы задавать именно ей.

— Нет. В Суне идет гражданская война. Клан Сунахама изгнан из деревни. Шиноби Суны объявили всех Сунахама нукенинами. Это вторая причина.

— Есть связь? — это уже я решил спросить.

— Мы таковой не нашли, — отрицательно покачал головой Ибики, — Информация секретна. Все свободны.

Коноха не останется равнодушной ни к одному из событий, это уж точно. Осталось посмотреть, что именно решит делать Тсунаде. А пока…

Анко исчезла быстрее, чем я успел с ней пересечься, поэтому вместо нее подошел к Ибики.

— Морино-сан…

Мужик устало выдохнул:

— С каких пор?

Улыбнулся.

— Ибики, присмотри за моей ученицей, ладно?

Он выдохнул, уже страдальчески.

— Като. Ты ее чему учил?

Вопрос меня удивил.

— Ну… всему, понемногу. Я же тебе присылал рекомендацию.

— Присылал, — не стал спорить джоунин, — Да только я привык, что капитаны обычно завышают оценку мастерства своих подчиненных, а не умалчивают об оном. Ты понимаешь, что она у меня начинает отдел строить? Привыкла с тобой, психом, общаться, и обычные люди ей теперь — что плюшевые игрушки. Она мой выброс Ки игнорирует, даже когда в упор сидит, и еще глазками на меня своими невинными смотрит. Так что не бойся, ничего с ней не случиться. Это скорее мне скоро защита потребуется.

Не ожидал от вечно угрюмого Ибики такой отповеди. Возможно, Тсунаде была права по поводу моих преподавательских талантов. Ведь воспитал же девочку… На свою голову…

Глава 130

Повторное приглашение в штаб АНБУ я получил на утро, спустя день после предыдущего.

Штаб, это значит, что операцию, что бы они там ни задумали, готовит именно АНБУ, а не в личном порядке Тсунаде, как Хокаге, или кто-то еще. В чем разница? По выполнению поступит официальная запись в архив, а всем участникам зачтут выполнение миссии соответствующего ранга. Бюрократия.

В том, что меня пригласят поучаствовать, я был почти уверен. Но вот роль во всем происходящем пока была мне неизвестна, как и ситуация в целом. В этот раз осведомители Корня не смогли насобирать необходимое количество информации, и у них были лишь слухи и общие домыслы, никакой конкретики. В АНБУ знали ненамного, но все же больше, что и понятно. Корень наблюдает за Дайме, но Данзо не особо высоко оценивает необходимость участвовать в его защите. Прямой угрозы конкретно деревне нет, значит не его дело.

Пока добрался до штаба, успел порядком промокнуть, дожди и не думали останавливаться. Штабом эти помещения назывались, ну, несколько условно. У каждого отдела АНБУ были свои апартаменты, разбросанные по Конохе, хорошо защищенные и скрытые. Здесь же находилось что-то вроде гостевого помещения. Например, если дело касалось нескольких отделов, то они собирались здесь и получали общую информацию. Или же, когда необходимо было привлечь посторонних, или же обычных шиноби, их так же приводили именно сюда. Приводили скрытно, конечно, но все равно ничего ценного здесь не было. Просто относительно небольшой особняк на окраине, в котором "жила" пожилая пара, а все интересное было скрыто под ним. Войдя и поздоровавшись со стариком, я подошел к тайной двери, прислушавшись. Сердцебиение, несколько человек. Так, эти мне знакомы. Тсунаде, Ибики, Грач, настоящего имени я не знаю, но он один из капитанов, как раз занимается вопросами взаимодействия с людьми Дайме. Еще несколько шиноби из безликих. В соседней, гостевой, комнате… люди… шесть человек, точнее сказать не могу, нужно подойти ближе. Спускаюсь, стучусь в нужную дверь.

— Хокаге-сама, — кланяюсь, — Всем доброе утро. Я не опоздал?

Короткий кивок от Ибики и Грача.

— Привет, Като-кун. Присаживайся, нет, ты вовремя.

Подойдя к диванчикам остался стоять. Прислушался к соседям. Так, а это уже интересно. Шугонин Джуниши, стража Дайме, личная гвардия. По крайней мере двое из них. А значит, сопровождают кого-то из членов семьи дайме. Интересно, кого?

— Не напрягайся, Като, — криво ухмыльнулся Ибики, — там сидит Годжин-сама.

Я поморщился. Личность… одиозная, и по своему знаменитая в определенных кругах. Двоюродный племянник Дайме, от отца получил внушительное состояние. Но всеми делами заведует его управляющий, а сам Годжин, забирая часть выручки, так, чтобы не вредить бизнесу, и с удовольствием эти деньги просаживает. В общем-то, это все, чем он занимается. Но сейчас с ним двое из ниндзя защитников, а значит здесь как-то задеты интересы Дайме.

Грач перевел на меня "лицо".

— Вы — сенсор, Минакуро-сан?

— Нет. Но я знаю, что там сидят шесть человек.

— Ясно, — ответил Грач.

Забавный парень. Опасный, но забавный. Я услышал, как в подземелье спускаются еще двое, и обоих достаточно быстро определил. Яманака, Иноичи со своей дочерью. А это становится интересно.

— А вот и гости, — кивнул я на вход.

Кем бы ни был Яманака Иноичи, к АНБУ он не относился, и здесь был именно гостем, а уж Ино и подавно. Раздался стук в дверь, и "гости" вошли.

— Хокаге-сама, — сдержано поклонился Иноичи, кивнул остальным.

Ино молча, но уважительно поклонилась всем, даже мне. Не узнала?

— Итак, поскольку все в сборе, — начал Грач, — разрешите представить…

Он постучал в дверь. Соседи поднялись и направились к нам. Первыми в комнату вошли Годжин с сопровождением, поклонившись новым лицам. Мы здесь не на приеме, не время и не место для долгих расшаркиваний. Сразу за ними вошла молодая девушка, ровесница моего поколения, например Ино, но не меня, в сопровождении двух безликих Конохи. Так, она под нашей охраной, а у Годжина охрана своя.

— Годжин-сан, — продолжил Грач, — знакомьтесь. Яманака Иноичи-сама, глава клана Яманака. Яманака Ино-сан, химе клана Яманака.

И тут до меня дошло очевидное. Ну, ладно, не совсем очевидное, нужно было присмотреться. Но, тем не менее, молодая блондиночка была, как сестра, похожа на Ино. Другая прическа, Ино стройнее, да и подтянута, шиноби, как ни как. Глаза чуть другие, все же у Яманака генная особенность, несколько иное строение глаз. Но в остальном…

— А это Минакуро Като-сан… — тем временем продолжал Грач.

— Этот нам известен, — бросил один из элитников, — хотя и под другим именем.

Меня смерили недобрым взглядом. Улыбаюсь:

— Эй, не надо так грубо, я на вашей стороне.

— Твоя фальшивая улыбочка нас не обманет, — процедил второй элитник.

Ино перевела взгляд с них на меня и обратно. Удивления или непонимания я не замети, либо в курсе, либо хорошая актриса, склоняюсь ко второму.

— Тогда можем приступить сразу к делу, — как ни в чем не бывало продолжил Грач, — Минакуро-сан и Яманака-сан те люди, о которых мы вам говорили. Они смогут исполнить ваши роли.

Теперь уже мы с Ино переглянулись, я чуть пожал плечами, показывая, точнее делая вид, что не понимаю, в чем дело. Годжин посмотрел на Ино, вернувшую ему изучающий взгляд, на девушку, смущенно уставившуюся в пол, потом на меня.

— Ладно, я согласен, эта красавица легко сойдет за Фуку-тян, — кивнул он, — но вот в парне я сомневаюсь.

Я бросил короткий взгляд на девушку. Фука? Если это та, о ком я думаю, то это химе Редзинки, клана, чей глава является Дайме Акани Киноко но Куни, Страны, прости великий Рикудо, Красных Грибов. Маленькая, не богатая, но и не бедная страна, своих шиноби нет.

— Като, — Тсунаде перевела на меня взгляд, — сколько времени тебе потребуется, чтобы перевоплотиться?

Я посмотрел на Годжина. Молодой, физически, чуть старше меня. Благо, нет щетины, ее сложно повторить. Чуть выше меня, это мелочи. Худощавый, такие детали скрываются одеждой. Разницу лиц легко скрыть макияжем, дело пары минут. Волосы, хм, придется подстричь, не люблю парики, и перекрасить. В отличие от меня, Годжин носил каштановую шевелюру.

— Минут двадцать, — ответил я.

Годжин перевел вопросительный взгляд на своих сопровождающих, один из них ответил:

— Этот может и девушку достоверно изобразить, вполне реально.

— Ну, если так… Ладно, я нанимаю вас.

Хокаге кивнула:

— Возвращайтесь в комнату.

Дождавшись, пока лишние уши уйдут, она перевела взгляд на нас.

— Като, сообщи своей подруге, кто это был.

— Рео Годжин, двоюродный племянник Рео Сайшо, Дайме Страны Огня. Богат, известен в своих кругах. Девушка — Редзинки Фуку, химе Акани Киноко но Куни. Не так известна, не сказать, что богата.

Грач кивнул.

— Эти двое недавно были помолвлены. Их брак станет подтверждением союза Хи но Куни и Акани Киноко но Куни. Мы считаем, что именно этот брак хотел предотвратить убийца, — продолжила Тсунаде, — и, узнав об этом, Годжин решил нанять нас, чтобы обезопаситься.

— Нанять? — спросила Ино.

— Полагаю, имеется в виду, что мы займем их места, — предположил уже я.

— Именно.

— Чего? — нахмурилась Ино, — Я должна изображать эту потеряшку?

Забавная ассоциация, хотя и не скажу, что не правильная, Фуку и правда чувствовала себя не в своей тарелке, потерянной.

— Спокойнее, Ино, — осадил дочь Яманака старший.

— Но отец!

Началась забавная перепалка, на которую присутствующие смотрели… со смешанными чувствами. Хокаге устало вздохнула, ей это было знакомо. Грач и его подчиненные, больше времени проводящие за пределами Конохи, чем в ней, опешили. Ибики имел нечитаемое выражение лица. А я наблюдал с интересом, просто потому, что это забавно.

— Я на нее совершенно непохожа!

— Абсолютно согласен, — решил я внести свои пять копеек, — но это можно поправить, временно, естественно.

Ино наморщила аккуратный носик, идея ей не нравилась. Интересно, Иноичи присутствует здесь для контроля над дочерью, или еще зачем-то?

— Но все же, — продолжил я, — такие миссии требуют определенных навыков. Очень специфичных навыков.

— Именно для этого я и здесь, — ответил мне Иноичи, ага, а вторую причину никто не заметил, — У моего клана есть техники, позволяющие достаточно быстро переносить навыки от одного шиноби другому. Перенести таким образом можно далеко не все, да и техника достаточно сложна, но твои знания по данному вопросу я вполне смогу передать своей дочери.

Хм, даже так? Уверен, ограничений там великое множество, иначе пользовали бы этой "техникой" очень и очень часто. Да и опасностей и подводных камней должно быть немало, техника работы с разумом, как ни как.

— Вашей задачей, — продолжила тем временем Тсунаде, — будет определить возможного убийцу и передать эту информацию Шугонин Джуниши. Вы ни в коем случае не должны разрушить свою легенду, потому как о вас будет знать только Дайме и Шугонин Джуниши. Вам ясно? С подробностями вас ознакомят уже на месте. А у нас не больше двух дней на подготовку.

— Стоп! — я поднял руку, — есть одна проблема.

На мне скрестились вопросительные взгляды.

— При всем уважении к присутствующим…

— Сейчас какую-нибудь гадость скажешь, — угадала Ино.

— Вроде того, — кивнул, — ваш план подразумевает, что уважаемый Яманака Иноичи-сан проникнет в мой разум?

— Да, — кивнула Тсунаде.

— Исключено, — отрезал я.

Ну а что вы хотели? Что я пущу в свой разум мастера-мозгоправа? Да ни в жизнь. Вот кому-кому, а ему там делать нечего.

— Я не попытаюсь выведать твои секреты, Като-кун, — дружелюбно улыбнулся Иноичи.

Но я отрицательно покачал головой.

— Дело не только во мне или вас, Иноичи-сан. Скажем так. У меня, теоретически, есть информация о кланах, являющихся вашими соперниками, которая, теоретически, была бы вам очень интересна. И, чисто гипотетически, вы бы не воспользовались возможностью эту информацию разузнать? Меня, конечно, учили защите сознания, но так и вы мастер своего дела.

Иноичи крякнул, Ибики ухмыльнулся, Грач опешил, Тсунаде устало выдохнула, Ино тащилась. Только ей и Ибики ситуация доставляла удовольствие. Как же, ее многоуважаемого отца отшили как раз за то, в чем он считается мастером.

— А если эту технику исполнит некто менее искусный, чем Иноичи-сан? — спросил Ибики.

— Тебя я даже близко к своему разуму не подпущу, не надейся, — хмыкнул я, обламывая тихого садиста. Но тот лишь еще больше заулыбался.

А вот Хокаге идею подхватила.

— А сама Ино способна выполнить эту технику? Ее же ты пустишь?

Я перевел взгляд на девушку, та несколько удивленно посмотрела на меня, но очень быстро ее взгляд стал хитрым. Догадалась, что может покопаться в моих воспоминаниях, не обращая внимания на то, что это технически сложно и трудно выполнимо.

— Нет, на обучение уйдет слишком много времени, — покачал головой Иноичи.

— Но папа! Техника, о которой ты говоришь, предназначена для допросов, — Ино сделала невинное лицо и перевела взгляд на отца, — она защищает пользователя от ответной атаки. Но более простая версия техники мне знакома. Мы…

— Нет! — резко оборвал ее Иноичи, — простая версия предусматривает полное доверие обоих шиноби. Мы используем ее только внутри клана.

На этот раз хитро улыбнулся уже я:

— Иноичи-сан. Вы можете мне доверять, я не причиню вред вашей дочери. Моя работа предусматривает верность заказчику, вы в этом уже убедились.

Намек был толстый. Если Ино и взболтнет что случайно, а точнее, если что-то просочиться, я сохраню это в секрете вне зависимости от ситуации, так же, как отказался сейчас впускать в разум самого мозголома. Сам мозголом нахмурился.

— Иноичи? — приподняла бровь Тсунаде, намекая, что требует его согласия.

— Папа? — поддержала ее дочка.

— Яманака-сан? — решил добить Грач. Я же сказал, он забавный.

— Иноичи-сан? — не переставая ухмыляться вбил гвоздь Ибики.

— Хорошо, я согласен.

Все остались довольны. Хокаге кивнула:

— Вот и хорошо. Подготовим все и обговорим детали…

Глава 131

Подготовка и ознакомление с деталями миссии не заняло слишком много времени. Три часа, это не много, по моим меркам. Оставалось самое интересное, маленькое путешествие по моей памяти. Забавно то, что, чем ближе приближался этот момент, тем больше нервничала сама Ино. Вспомнила, наконец, что при незащищенном контакте воспоминания просачиваются в обе стороны. Могут просачиваться. Всех особенностей работы техники я не знал, секреты клана, как никак, только общая информация. Одно я знал точно, после использования очень хочется спать, чтобы быстрее переварить усвоенный материал. Именно поэтому ритуал оставили напоследок.

— Возвращаю, — я отдал папку с материалами Ибики, изучив все интересные мне детали.

Только общая информация, финансовое положение всех задействованных сторон, последние контакты, еще нюансы, чтобы не завалиться при исполнении роли. Ино потребовалось не многим больше времени.

— Я готова, — поднялась куноичи.

В небольшой комнатке остались только мы трое, и еще Иноичи, который будет наблюдать за ритуалом. Так же наверху томится ирьенин из АНБУ, так, для подстраховки. Ино трусила, и, глядя на нее Иноичи тоже волновался. Забавно они смотрелись. Наверное, именно для того, чтобы понаблюдать за тикам представлением, Ибики остался лично, а не прислал кого-то вместо семя, как делал обычно.

— Приступим? Если все остальные дела закончены, — неуверенно начал Иноичи.

— Да, я готов, — киваю, — инструктируйте, Иноичи-сан.

Глава клана Яманака указал на два диванчика, стоящих друг напротив друга.

— Вам лучше сесть. Итак, Ино, техника тебе знакома, но ты никогда не была в ней ведущей, так что соберись. Като, — Иноичи хмуро посмотрел на меня, но наткнулся на стену моего монолитного спокойствия, — постарайся расслабиться. Я слышал, ты умеешь неплохо защищаться от гендзюцу. В этот раз ты должен сознательно воспринять технику, не пытаясь ей препятствовать. Техника позволяет как пригласить кого-то в свой разум, так и наведаться в гости. В нашем случае Ино отправиться в твое сознание. Эта техника упрощена, она не имеет дополнительных блоков и защиты, и, если ты… Если тебе хватит силы воли, ты сможешь перехватить ее и атаковать разум Ино. Этого делать нежелательно.

— Я понял, Иноичи-сан, — вновь киваю, — расслаблюсь и не буду мешать вашей дочери.

— Ино, ты готова?

Девчонка с сомнением смотрела на меня.

— Не то, чтобы очень.

Не удержался и ухмыльнулся. Это будет даже интересно. Если мой внутренний мир не изменился с того момента, как я побывал там в последний раз, то на реакцию юной Яманака будет очень занимательно посмотреть.

— Все в порядке, Ино, я рядом. Начинай.

Ино сложила последовательности печатей, навела руки, сложенные в "прицеле" на меня, и запустила технику. Почувствовав вполне обычное давление чужой чакры, слабенькое, надо заметить, я спокойно расслабился, никак не препятствую действию техники. Глаза как-то сами собой закрылись, и мир опрокинулся внутрь себя.

И вот оно, знакомое ощущение бесконечного падения. Тягучая невесомость. Тянущая пустота вокруг. Две грани существования, видимые, но бесконечно далекие друг от друга. Я могу собой гордиться, вряд ли многие могут похвастаться таким… обширным внутренним миром. И огромная спираль существования, протянутая между гранями, пустая, но я отлично знаю, для чего она нужна. Красиво, по своему… И, не будь я здесь хозяином, невыносимо страшно. Посторонний попавший сюда, первым делом ощутит… это великолепное чувство осознания собственной смертности и незначительности. Я несу в себе маленькую каплю истины. Лишь незначительную частичку, достаточную, чтобы любой смертный вмиг ощутил на себе ее пустое дыхание.

Так, не отвлекаться. Где-то здесь у меня должна быть гостья. Не вежливо не встретить ее и не поздороваться. А, вот и она. Приближаюсь. Забавно, никто кроме меня не может передвигаться здесь. Место, которого нет. Я прям как кот Шредингера. Девочка постепенно "падала" к одной из граней. Она еще не поняла, что с ней, еще не открыла глаза, находясь в некотором оцепенении. Она здесь лишь несколько мгновений, а прозрачная оболочка сознания уже начала медленно распадаться. Защита разума, она такая. У меня вообще оболочки нет, сгусток света, колоритно выгляжу со стороны наверное. Ловлю девушку, останавливая падение, замедляя распад. Любого смельчака, что будет достаточно глуп, чтобы проникнуть сюда, и не достаточно силен, чтобы победить меня, ждет только смерть. Ибики или Иноичи справятся, именно поэтому ни кого из них я не пущу сюда… добровольно.

Ино, наконец, открывает глаза. Точнее, ей кажется, что она открывает глаза. С точки зрения работы с разумом, она, насколько я понимаю, наконец-то настроилась на мое сознание и начала его воспринимать.

— Что… где…

Стараюсь снизить давление собственного разума, чтобы не напугать ее, но…

— Нет! — она напугалась.

Сильно напугалась. Миг, и ее вытягивает из моего сознания. Всего скорее, помогли. Значит, и мне можно вернуться.

Возвращение в реальность происходит с немалым трудом. Мигрень мне обеспечена на ближайшее время. А вокруг картина маслом. Ибики, единожды уже побывавший у меня в гостях во время изоляционной тренировки, тихо прется. Иноичи хлопочет над дочкой.

— Ино! Ино! Ты слышь меня?

Девушка прерывисто и часто дышит, будто увидела страшный сон. Не то, чтобы мне доставляло удовольствие издеваться над ней, но исправить собственный внутренний мир я не могу. И как предупредить о том, что она там увидит? Страх смертного, что ощутил неизбежной приближающейся гибели, нельзя передать словами.

— Да… Я… в порядке.

А она крепче, чем может показаться. Напугалась, конечно, но быстро приходит в себя.

— Что ты сделал? — Иноичи оборачивается ко мне.

— Ничего, — пожимаю плечами, — я никак не защищался.

— Иноичи-сан, — встает на мою сторону Ибики, — это его разум. Как разум безумца или джинчурики, он давит сам по себе.

Яманака хмуриться:

— Он не джинчурики.

— Врожденная особенность, — пожимает плечами специалист по допросам, игнорируя намек на безумство, — я первый раз тоже впечатлился.

Ибики перенес контакт с моим сознанием стойко, даже не поморщился. Но отказался делать это повторно, хотя тренировка подразумевала несколько таких атак. Ибики отказался, сказав, что с интересом посмотрит на того, кто попытается меня так атаковать.

— Я… Я не успела даже всего осознать. Но будто почувствовала… — Ино посмотрела на меня… странно. Будто пыталась увидеть что-то, что было скрыто от глаз, увидеть больше, чем можно увидеть глазами.

— Продолжим завтра? — предложил я, — если хотите, конечно.

— Ино? Идем домой? — поддержал Иноичи.

Но куноичи все так же изучающе смотрела на меня, отрицательно мотнув головой.

— Нет. Повторим сейчас.

Сильная девочка, я даже восхищен. Немного. Вопросительно смотрю на Яманака старшего, тот кивает. Вновь расслабляюсь, и все начинается по второму кругу. Ино складывает последовательность печатей, запускает технику. Влияние чужой чакры, которому я не сопротивляюсь.

И вновь я здесь. На этот раз отыскать гостью оказалось чуть проще, я вновь подхватил ее, оберегая от падения. Ино открыла глаза, тяжело задышала, если так можно выразиться, но паники и страха уже не было.

— Здесь… странно.

— Да, не самое гостеприимное место, — ввиду отсутствия оболочки не могу кивнуть и ухмыльнуться, как сделал бы, имея возможность, — Подожди, сейчас немного поправлю.

Я не могу изменить весь свой мир. Но вытаскиваю одно из воспоминаний, воплощая его, материализуя, если это слово будет уместно.

— Хм? — девушка оглядывается, — Ой, забавно.

Да. Академия Конохи, когда мы еще в нее ходили. Хм, а мы видим все со стороны. Стоим рядом с доской и смотрим на самих себя, какими мы были всего несколько лет назад. Возможно, это особенность моего нынешнего миро ощущения, но я получил оболочку, соответствующую своему внешнему виду.

— А ты еще кто?

Я не заметил, как "я" из воспоминаний зашел в класс и пристроился в стороне. Нескладный мальчишка в странной, даже для этого мира, одежде. Вот он стягивает капюшон. Обычный мальчишка, даже лысина не бросается в глаза, азиаты с лысиной выглядят вполне органично. Правда, я больше на монаха похож, но это уже мелочи.

— А-а-а, Като-кун, — махнула рукой блондинистая девочка, тут же язвительно добавив, — Что, понял, наконец, что твою морду лучше прятать от людей?

— Вроде того, — легко соглашается паренек, открыто улыбнувшись.

Ино, которая рядом со мной, умиленно лыбится:

— А у тебя хорошая память. Неужели я так выглядела?

Она подходит к себе самой из прошлого и присаживается, рассматривая маленькую девочку. Мое усилие воли, и воспоминание замирает в стоп-кадре.

— А ты сама не помнишь?

— Нет, — Ино взмахнула головой, отчего ее длинная коса качнулась, — забавно видеть себя со стороны.

Она еще немного посмотрела на себя, затем резко поднялась и уставилась на меня вопросительным взглядом:

— Теперь, когда можешь вот так сравнить, скажи, я похорошела?

Эх, женщины.

— Когда была младше, определенно была милей, — хмыкнул я, не комплементы же ей отвешивать, хотя, — но взрослая ты мне больше нравишься. Есть, за что подержаться.

Но вместо смущения получаю насмешку:

— Да, я задала вопрос, который задала бы любая девушка, и получила ответ, который дал бы любой нормальный парень. Если он не дурачок.

Хм, забавно, она понимает, что это просто словесная игра?

— Перейдем к делу? Время идет.

Она повернулась и с некоторой грустью посмотрела на застывшее воспоминание.

— А что ты ответишь, если я попрошу тебя потом еще раз мне его показать?

— Это воспоминание? Если будет время. Что тебя в нем зацепило?

— Ну…

Она улыбнулась и подошла ко мне, чуть наклонившись вперед. Была бы она постарше, и этот жест однозначно вызвал бы желание заглянуть в декольте, но она лишь хитро и с издевкой улыбнулась:

— Не скажу. Поехали. Показывай свою скукотищу…

Глава 132

Я подошел к двери и, чуть сосредоточившись, открыл ее. Да, то, что нужно, шагнув внутрь, дождался, когда Ино выйдет, или скорее войдет за мной.

— Ой.

Похоже, ей часто придется это повторять в ближайшее время. Мы, естественно, вышли не в коридор академии, а в длинную каменную кишку со множеством дверей. Коридорчик был вырван из воспоминаний о коротком путешествии по подземельям Корня, у АНБУ все куда человечнее.

— Это база АНБУ? — предположила Ино.

— Нет, это коридор. Идем.

Ино бросила мне в спину именно тот взгляд, которым девушки одаряют парней за то, что над ними издеваются. Не обидно, но все таки.

— И что это за коридор? Ты так выстроил свои воспоминания?

— Ты меня переоцениваешь, Ино, — ухмыльнулся, — такой уровень работы с сознанием мне недоступен. Это просто коридор, пока мы идем по нему, я могу сосредоточиться на нужном отрывке из памяти. Вот.

Останавливаюсь у одной из дверей, указывая на нее девчонке.

— Что? Мне войти?

— Да.

Ино, чуть помедлив, вошла, оказавшись в другом моем воспоминании. Общие занятия по работе с внешним видом я показывать не стал… Ну, она же девушка, с макияжем и так умеет работать, а вот те, что я проходил в индивидуальном порядке, ей будут полезны. Заодно научится скрытно носить оружие, это бывает полезно.

Урок проходил в небольшом особняке, прямо в Конохе, который и принадлежал учителю. Учительнице. Женщина в преклонном возрасте объясняла нюансы ношения одежды девочке лет одиннадцати, стоящей перед ней. Так выглядело внешне, во всяком случае. Ино огляделась, будто что-то искала, вместо того, чтобы сосредотачиваться на уроке.

— Что ты ищешь?

— Как что, — куноичи перевела на меня взгляд, — это же твое воспоминание, да? И где ты сам? Подсматриваешь, как девочка переодевается из какого-нибудь скрытого угла?

Я даже не сразу понял, что она имеет в виду. В смысле мне это казалось очевидным. Я изогнул бровь, выражая легкое удивление и сомнения в мыслительных способностях своей собеседницы, и не важно, поняла она это или нет, и перевел взгляд на девочку. Ино проследила за моим взглядом, и так же посмотрела на девочку. Внешность, движения, голос, ничего в ней не выдавало истины.

— Это ты? — наконец осознала блондинка.

Не стал отвечать на риторический вопрос. Ино подошла ко "мне", всмотрелась в лицо, потом в меня настоящего, потом снова в "меня" из воспоминания, и неожиданно разразилась хохотом. Мне оставалось лишь "поставить паузу" и обреченно вздохнуть. Это будет долго. Хорошо хоть у нее достаточно мелодичный голос, и заразительный заливистый смех даже приятен.

— Может быть это тебе нужно было занять место Фуку? У тебя, я вижу, отлично получается.

— К сожалению уже не могу, слишком большой стал, не залезу в кимоно, — развел я руками, — Я, конечно, рад, что смог тебя повеселить, но давай вернемся к делу. Тебе необходимо запомнить все то, чему здесь учат меня.

Ино кивнула:

— Да, да, я помню.

Все так же тихо посмеиваясь она положила "мне" руку на лоб и закрыла глаза. Пара мгновений, и девочка поворачивается на меня:

— Я готова, поехали сначала…

К ее чести, во время восприятия моего опыта Ино была спокойна и сосредоточена, так что много реального времени это не заняло. Но, когда она "вылезла" из моего воспоминания, то выглядела порядком уставшей.

— Хватит на сегодня? — предложил я.

Она задумалась, и вновь мотнула головой, а я поймал себя на том, что слежу за ее длинными волосами. Хм, похоже, это мой личный фетишь.

— Нет, там же еще много, да?

— Прилично, — киваю, но задумываюсь, — хотя. Насколько я знаю Фуку и ее семью, слишком сильно с этикетом они не заморачиваются, так что мы с тобой это тоже пропустим. Чтобы все было достоверно.

Ино нахмурилась:

— Эй! Я знакома с этикетом.

— Угу, — не спешу я разбивать ее маленькое заблуждение, — а значит перейдем к более интересным темам.

— Например? — оживилась Ино.

— Увидишь…

Ну что же, у меня появился повод восхищаться юной Яманака. Четыре сгруппированных мною воспоминания она проглотила вполне уверенно. Пятое уже подходило к концу, после осознания этой темы Ино научится танцевать… Ну, должна, по идее. Потребуется наработать мышечную память, сомневаюсь, что навык можно просто перенести из разума в разум, было бы все так просто, этот клан уже дано бы правил всем миром. Но девушка целеустремленная и упорная, терпеливо терпит все нагрузки, ведь ей приходится испытывать весь спектр ощущений вместе со "мной". Думаю, в реальности уже за полночь, пора заканчивать.

Неожиданно Ино выпала из воспоминания, не досмотрев до конца:

— Извращенец!

Я упер в нее вопросительный взгляд. Что-то не припоминаю, чтобы в этих воспоминаниях было что-то такое…

— Ты не мог бы фильтровать воспоминания от лишних деталей?

Кажется, я перестал следить за тем, что показывал ей. Ну, вообще-то ранее все мелкие подробности, вроде походов в туалет, Ино тактично "отворачивалась", потому что выбрасывать такие моменты достаточно сложно, да и нить воспоминания обрывается, приходиться сосредотачиваться заново. А я и так уже порядком устал, дело это утомительное. Но в этот раз она демонстративно отказалась продолжать просмотр.

— Хм.

А причина ее возмущения оказалась достаточно… забавной. Воспоминание замерло как раз на том мгновении, где нас обучали быстрому воздействию через тактильный контакт. Продвинутая техника массажа, так сказать. Как и куда нужно нажать, где придавить, где сдавить, а где нежно погладить. Да, в качестве подопытной на столе лежала девушка из безликих. Обнаженная, естественно. И она вполне себе получала удовольствие.

Я перевел взгляд на Ино, которая и так пылала румянцем, а, поняв мое безразличное отношение к происходящему, а так же быстрый оценивающий взгляд на ее тело, покраснела еще больше.

— Это мне знать необязательно! — заявила она.

— Вообще-то вполне полезный навык. Там чуть позже мы и до парней дойдем.

Ого, вот это смущение.

— Ты понимаешь, что я все это чувствую!? А если мне потом с девочками захочется больше, чем с мальчиками!?

Оу, неожиданный ход мыслей. Ино меня удивила.

— Ну… воля твоя, можем это пропустить. Тогда на сегодня все, времени уже должно быть много.

Ино, все еще смущенная, кивнула.

— Да, я устала. Закончим завтра. Мы же больше половины прошли? — с надеждой спросила она.

— Угу, осталось всего ничего, — успокоил я девушку, — надеюсь, ты не покраснела в реальности, а то кому-нибудь еще придет в голову приложить меня чем потяжелее.

Ино дернулась:

— Бака!

Ино сложила печать и я ощутил всплеск чакры. Но, готов поклясться, что-то пошло не так. Меня потянуло куда-то потянуло за собой. Ино?

Несколько мгновений, и я излишне резко приземляюсь на пол. Вокруг ощущается… смущение, перемешанное со стыдом. Оглядываюсь. Комната, явно девичья. Мебель, большое окно, ничего необычного. На кровати сидит Ино и разговаривает со своей матерью. Смущение и стыд чувствует явно она, а судя по виду, это воспоминание, она еще в академии, последний или предпоследний год. И мать застукала ее… Так, это не мое дело, но цепочка событий мне понятна. Ино смутилась от увиденного, не правильно использовала технику, и вместо просто возвращения в свой разум, утянула меня за собой. А воспоминание… Ну, по ассоциациям, Ино вспомнила момент, когда была сильно смущена. И, если я в собственной памяти могу видеть все со стороны, то, возможно, Ино…

Подхожу к девочке и тормошу ее за плечо.

— Ино!

Она замечает меня и смотрит с удивлением.

— К-Като?

Киваю.

— Сосредоточься, пожалуйста, и воспользуйся техникой правильно.

Непонимание, удивление. Это ее память, ее разум, здесь все пропитано испытываемыми ей эмоциями. И мне не стоит здесь задерживаться, чтобы чего случайно не задеть.

— Я… Я не знаю. Может используешь "Кай"?

Хмыкаю:

— Сдурела? Ты хоть представляешь, какой эффект это вызовет? Я лично с трудом, но ничего хорошего не произойдет точно.

— Да, наверное…

Она оглядывается, будто ища помощи или поддержки. Ведь сейчас я вторженец, незваный гость. И в какой-то момент она сообразила, в каком именно воспоминании мы находимся, и что мне, в общем-то все понятно. Вокруг вновь начало фонить смущением и, неожиданно, интересом. Похоже, я ее плохо знаю.

— Постарайся вспомнить, как тебя обучали этой технике, — я решил не затягивать с возвращением на свое место.

— А, да…

Ино закрыла глаза и сосредоточилась. Реальность поплыла и начала перестраиваться. Нда, здесь спецэффектов побольше, в сравнении с ними мое хождение по комнатам смотрится вяло. И вот мы на одном из полигонов Яманака. Иноичи вещает теорию, в которой я мало что понимаю. Уже убедился, что никакого таланта в работе с чужим разумом у меня нет, это проверили в АНБУ, так что и эти сведения мне самому бесполезны. Но, вообще, могут пригодиться, так что я запоминал мало что значащие для меня слова и словосочетания. Ино внимательно слушала, и закончив, кивнула. Я решил, что пора вмешаться, и вновь растормошил куноичи.

— Ино!

— А, да! Я вспомнила! Приготовься, и постарайся не сопротивляться.

— Договорились.

Девочка вновь складывает какие-то символы, и меня вытягивает к выходу, достаточно грубо, к слову…

* * * * *

Иноичи хмуро наблюдал за двумя молодыми шиноби, замершими в одних позах друг перед другом. Он периодически проверял состояние дочери, чтобы убедиться, что все в порядке, но времени уже прошло очень много. И вот, несколько минут назад, Ино вернулась в свое сознание, зачем-то перетащив туда и Като. Иноичи тут же вмешался бы, но слова Ибики его остановили. Специалист по допросам прозрачно намекнул, что у Като очень сильная воля, и сломить ее нахрапом не выйдет даже у главы клана Яманака. А резкие действия, в первую очередь, навредили бы именно Ино. Поэтому отец терпеливо ждал, что произойдет дальше, в конечном итоге, это будет неплохим уроком для дочери. И вот, техника оборвалась.

Като тяжело выдохнул, поморщился, и потер переносицу. Наверняка сейчас мучается головной болью, после столь долгого контакта. Если он показывал память Ино, значит для него это было даже тяжелее, чем для нее. А вот дочка сразу откинулась на спинку, недовольно застонав, стойко и беззвучно переносить головную боль, как это делал молодой АНБУ, она не могла.

— На сегодня все, — Като поднялся, выдохнув — Ти! Ноги затекли.

А Иноичи едва поймал челюсть. Парень провел под техникой почти пять часов, и вполне спокойно встал, жалуясь лишь на то, что затекли ноги. От наблюдения за таким зрелищем у главы клана Яманака крутилось несколько звучных эпитетов на языке.

— Я вернусь домой, а завтра закончим, как и собирались. Всего доброго, Иноичи-сан, Ино-сан, — он усмехнулся, глядя на мучающуюся девочку.

— Да, до встречи, Като-кун, — выдавил из себя Иноичи.

Парень ушел, а Ино неуверенно подняла голову.

— Я готова спать прямо здесь. Сил никаких.

— Я отнесу тебя в гостевую комнату, — не стал спорить отец.

Зайдя в небольшую, очень просто обставленную комнату, он положил дочь на кровать.

— Можешь что-то рассказать, или подождет до завтра?

Ино задумалась, и кивнула:

— Расскажу. Он извращенец, — поморщилась она.

Иноичи удивился, а потом усмехнулся:

— Дошли до интересных подробностей обучения АНБУ? Да, Ибики рассказал, что он один из немногих, кто спокойно и сосредоточенно учился, не обращая внимания на… объект обучения.

Ино покраснела, но кивнула.

— Да уж. То, что у него очень сильная воля, ты мне и сам говорил. Но отец, он спокойно работал с собственной памятью. Помнишь, ты рассказывал, как сложно было в воспоминаниях воспринимать себя со стороны? Он это делал с легкостью. Мы переходили от одного воспоминания к другому, просто проходя в дверь. Подробнее расскажу потом, но и так…

Глава клана Яманака кивнул. Так со своей памятью работают очень не многие. Кто-то уровня Каге, или самые приближенные к ним, гении гендзюцу, для которых подобное умение обязательно.

— А что тебя так напугало в самом начале?

Ино хмуро отвернулась.

— Когда я только открыла глаза… Та техника, которую ты мне показывал, обучая контролировать себя. Она создает ощущение, что на тебя смотрит смерть, ощущение, что ты вот-вот умрешь. Если сравнивать. Та техника создавала иллюзию. В его сознании я будто заглянула в бездну на самом деле, и оттуда на меня действительно взглянула смерть…

Иноичи поднялся и задумался о своем. Он не видел, что дочка уже не испытывает страха. Наоборот. Ино стало безумно интересно, как такое возможно? Как знакомый ей парень стал носителем такой тайны? Это было интересно. Опасно, но интересно…

Глава 133

Каору встала раньше меня, приготовила завтрак… и ушла. В общем, завтракал я в одиночестве и на повторный сеанс ускоренного мастер класса не торопился. Как токовой головной боли не было, но ощущение тяжести не покидало ни на минуту. Поэтому день я начал с, если это подходящее слово, зарядки. Со стороны выглядело именно так. А на самом деле комплекс движений из того стиля, что показывал Оракул, должны вернуть мой организм в наилучшее состояние. Пока в моем арсенале есть всего несколько, хм, техник из этого стиля, исполнять которые я мгу парой движений и усилием воли, все остальное из доступного мне требует выполнения нескольких десятков стоек, что в бою, естественно, не применить.

Так же я, к своему сожалению, очень мало знаю о техниках, которыми пользуюсь. Хоть и вбивал собственным ученикам, что нужно понимать, что ты делаешь, а не просто делать, сам грешу этим же. Но, во всяком случае, я осознал самое важное. Основу, отталкиваясь от которой, теоретически, возможно понять принципы действия всех техник. Сенчакра. Как же просто. Именно она отвечает за все физические явления. Ну, насколько я понимаю. Гравитация, к примеру, или плотность веществ. Все эти элементы, та часть, что не связана с чакрой шиноби, работают именно благодаря природной чакре. В смысле, они и есть природная чакра. Это, с одной стороны, объясняет, почему шиноби не могут ее просто так использовать, если проводить простую аналогию: то, что ты научился прыгать не значит, что ты преодолел гравитацию. С другой объясняет, почему саннины, ее использующие, имеют такую разницу в силе с другими шиноби. Если мир не сопротивляется твоей технике, а наоборот способствует ей, еще бы они не были сильнее. Ну а в моем конкретном случае я разобрался с тремя приемами. Усилением, ускорением и щитом. Первые два, оказывается, имеют абсолютно разную природу, хотя я упорно считал их взаимосвязанными. По логике вещей, шиноби увеличивает свою физическую силу и контроль чакры, тем самым как улучшая свою скорость и реакцию, так и увеличивая силу своего удара. Я же, используя одну из этих техник, делаю нечто иное. В случае с физическим усилением удара все вообще просто. Накопить немного, а достаточно очень небольшого значения, сэнчакры и во время удара отправить ее в противника в точке касания. При соприкосновении с чакрой противника сенчакра, правильно сформированная, обращается кинетической энергией. Вт и все. Маленький обман законов физики, не передача кинетической энергии от моего, грубо говоря, кулака к лицу противника, а передача сенчакры с правильными свойствами. Но то же ускорение работает по абсолютно другому принципу. В общем-то, оно действует уже конкретно на мое тело, а не на окружающий мир. То, что я называю ускорением, как бы нейтрализует некоторые законы физики применительно к моему телу, сводя на нет, или почти на нет, кинетическое сопротивление. То есть мне нет необходимости ускоряться, тело сразу, мгновенно приобретает максимально возможную скорость, которую я могу обеспечить, и так же мгновенно останавливается. Ну, в теории. Действие "щита" мне тоже понятно. Если я его использую, то вокруг меня появляется оболочка, любое воздействие на которую проецируется на окружающее пространство, а не на меня. Но с щитом пока проблемы, физические удары им блокировать достаточно просто, а вот техники ниндзюцу будут сжирать мою духовную энергию, необходимую для контроля щита, настолько быстро, что легче уклониться. Но вот принципов работы "мерцания" и техники, восстанавливающей повреждения, я даже предположить не могу.

Выдохнув, перетек из последней стойки в просто стоячее положение. Тяжесть в голове прошла, теперь я готов к действию.

Обоих Яманака обнаружил в одной из гостевых комнат, резонно предположив, что Ино спала прямо здесь. Сам же прошел в комнату, где мы работали вчера, поздоровавшись с присутствующими.

— Доброе утро, Хокаге-сама, — кланяюсь, — Привет, Шизуне-чан, Грач-сан.

Мне кивнули в ответ.

— Как самочувствие? — спросила Тсунаде, не глядя на меня.

— Хорошо. Готов к труду и обороне.

Саннин перевела на меня вопросительный взгляд.

— Что-то не так?

Она дала жест Шизуне, и та подошла ко мне:

— Присядь, пожалуйста.

Послушно сажусь, давая себя осмотреть. Девушка быстро проводит обследование, но выглядит при этом как-то хмуро:

— Ты принимал какие-нибудь стимулирующие средства?

— Нет. Позавтракал домашним мясным салатом, выпил сока, немного поупражнялся.

— Ничего не болит?

— Нет.

Ирьенин поднялась и подошла к наставнице, тихо доложив ей:

— Ничего. Как Даже следа нет.

Теперь уже я одариваю Тсунаде вопросительным взглядом.

— Техника, которую вы вчера использовали, — начинает объяснение Тсунаде, — сильно истощает. Шизуне осматривала Ино вечером, а я поработала с ней утром, чтобы привести в норму. Но ты здоров. Образцово здоров.

— Ну, что сказать, — пожимаю плечами, — а вы думали, я такой живучий, потому что мне везет, Хокаге-сама?

Мы несколько секунд сверлили друг друга взглядом.

— Грач, выйди.

— Слушаюсь, Хокаге-сама, — АНБУшник удалился из помещения.

— Като, — тон Тсунаде стал очень не добрым, — Шизуне обнаружила следы серьезного стресса у Ино, а сегодня мне пришлось убрать темные пятна под глазами и незаметно удалить несколько седых волос.

Ого, это неожиданно.

— Она сильно пострадала? — я даже искреннее беспокоюсь. Причины нельзя назвать светлыми и добрыми, но все же.

— Нет. Когда закончите сегодня, я заберу ее в госпиталь. К утру будет свежей и отдохнувшей.

Развожу руками:

— Я никак не предполагал такого эффекта. Все шло по плану, разве что девочка с первого раза не прервала технику, а перетянула меня в свое сознание. Но там мы пробыли совсем немного, и я ничего не делал, никак на нее не влиял.

Тсунаде выдохнула, но кивнула:

— Верю. Она сказала тоже самое, да и Иноичи подтвердил. Но у меня другой вопрос к тебе.

Всем видом демонстрирую внимание и готовность сотрудничать.

— Перед выходом из госпиталя мы с Шизуне поставили маленький эксперимент. Искусственно состарили небольшой участок кожи у тебя на шее.

Ась? Ха, забавно. Нет, я даже хочу услышать, что у них получилось.

— И? Как успехи?

Тсунаде нахмурилась:

— Ты сам слышал. Ничего. Като, без медицинских техник наше вмешательство было не исправить, но тебя же никто не лечил, так. Я жду объяснений.

Киваю:

— Их есть у меня. Одно единственное слово. Сенчакра.

Вот и все, шах и мат. Хотя мне очень интересно, что именно хотела услышать госпожа Хокаге?

— Природная чакра? Ты достиг такого уровня ее использования?

Отрицательно качаю головой:

— Нет, пока только через костыли. Сегодня как раз делал зарядку, укрепляющую организм.

— Ты же осознаешь всю опасность использования сенчакры? — решила уточнить Тсунаде.

— Естественно. Но мне интересно, вы в чем меня подозревали? Неужели в связи с вашим бывшим напарником?

По несколько смутившейся Тсунаде мне стало ясно, что именно это она и подозревала.

— Я надеялся, вы мне доверяете… Хоть немного. И нет, секрет бессмертия я вам не раскрою, ибо вы его знаете лучше меня.

— Доверяю, — кивнула Хокаге, пропустив издевку мимо ушей, — и только по этому не прибила на месте.

Я прислушался, у двери уже толпились гости.

— Думаю, хватит разговоров, пора возвращаться к работе.

— Като. Эта миссия… соответствует твоим планам?

Хм, что бы ты сделала Тсунаде, если бы не соответствовала?

— Полностью. Так что давайте вернемся к делу…

Глава 134

Пока я устраивался на своем месте, в комнате собрались остальные члены нашего маленького кружка по интересам. Не могу не иронизировать на эту тему. Иноичи бросал на меня задумчивые взгляды, что интересно, никаких отрицательных эмоций на его лице я не замечал. Грач докладывался Тсунаде, а Шизуне еще раз проверила состояние Ино.

— Ну, вы готовы? — наконец, задает главный вопрос Тсунаде.

Я киваю, Ино тоже.

— Начинайте.

На то, как куноичи складывает технику, я уже не смотрел, вновь легко пропустив ее в свое сознание. Разве что в этот раз она практически сразу пришла в себя и, пока я приближался, внимательно смотрела по сторонам.

— Готова продолжать?

— Подожди, — Ино внимательно смотрела в зеркальную грань, — А что за ней?

Я немного сосредоточился и собрал островок под нашими ногами, а так же придал себе более привычный вид. Хорошая штука — подсознание.

— Догадываюсь. Но не думаю, что хочу знать точно.

Девушка посмотрела на меня с непониманием, но, чуть подумав, кивнула:

— Ладно, как хочешь. На чем мы остановились?

Оборачиваюсь к появившейся за нами двери и вхожу в нее, Ино следует за мной.

— Практические навыки мне разобрали вчера, осталось кое-что по теории и всякие мелочи, которые тебе стоит понимать, чтобы не оплошать в столице.

— Например? — мне кажется, или сегодня она больше любопытствует, чем вчера?

— Сейчас увидишь.

Ино хмыкнула, но больше спрашивать не стала. Я выделил нужные воспоминания и зашел в первую попавшуюся дверь. Сами двери были лишь видимостью, мне нужно было именно сгруппировать нужные участки памяти. Это, как оказалось, проще, чем может смотреться со стороны. Человеческая память ассоциативная. Хочешь что-то вспомнить — перебирай ассоциации. Так и здесь. Я перебирал все воспоминания, которые касались заданно темы, и отфильтровывал лишнее. Ино приступила к просмотру, а я спокойно контролировал процесс.

— Скучно! — в какой-то момент выдохнула куноичи.

Перевел на нее вопросительный взгляд, приостановив воспоминание.

— Зачем мне все это знать? Что значат все эти условные знаки, которыми знатные пользуются меж собой, все эти расшаркивания и пикировки.

Хм, забавный вопрос.

— Во-первых, там в самом начале объясняли. Во-вторых, ты — химе клана, тебе, так-то, стоит это знать.

Но она отрицательно покачала головой:

— Среди глав кланов шиноби не принято такое двуличие, говорю одно, подразумеваю второе, намекаю на третье, — поморщилась, — слушать противно.

— Не без этого, — киваю, — Но это потребуется тебе во время миссии.

Ино смерила меня скептическим взглядом:

— Но я же изображаю девицу, которая со всем эти не знакома, там что мне это будет даже вредно.

Приподнимаю бровь, исполняя многозначительный жест одного небезызвестного персонажа, которого я сам не помню, но помню, что тот был известен.

— Тебе нужно внимательно наблюдать за окружающими тебя людьми, за тем, что они делают и говорят. Так мы быстрее закончим с этой миссией.

Куноичи устало вздохнула, бросив обреченный взгляд на застывшее воспоминание. А затем хитро улыбнулась:

— Предлагаю сделку.

— Сделку? Подразумевает, что я что-то дам тебе, а ты что-то дашь мне взамен, так?

Ино кивает:

— Я уже видела как ты переодеваешься в девочку, но там ты был мелкий, а ты покажешь мне позднее воспоминание.

Ухмыляюсь:

— Допустим. Что ты дашь в замен?

— А я тихо и без возражений просмотрю все, что нужно.

Ага, сделка, как же.

— Не пойдет. Ты так или иначе все досмотришь, а я могу и покинуть комнату, заперев тебя здесь.

Девочка надулась:

— Так не честно.

— Хм, не честно?

Я задумался, есть ли что-нибудь, что я мог бы выведать у Ино под совершенно безобидным предлогом.

— Предлагаю другую сделку. Все те же условия, но еще с тебя один должок, любое мое желание, в пределах разумного, естественно.

Девушка перестала дуться и задумалась, но размышляла не долго:

— Идет.

Я открыл дверь и пригласил ее на выход. Мы прошли по коридору, пока я формировал необходимый участок памяти:

— Вот.

Мы шагнули в другой открывшийся проем и оказались на проходившем в Конохе некоторое время назад фестивале. Это было сразу после смерти Данго.

— А! Я помню этот фестиваль! — оживилась Ино.

Я "отмотал" на тот момент, когда на сцену конкурса, в котором парни изображали девушек, вышел Шикомару. В этот момент я уже находился в толпе, наблюдал за теми, кто должен был наблюдать за мной. Пришлось сначала дождаться и убедиться, что они клюнули, а только потом делать ноги. Так что все происходившее я запомнил вполне неплохо. Тем не менее некоторые объекты были размытыми и нечеткими, в академии воображение легко достраивало все неизвестные мне детали, но здесь такое было невозможно в принципе.

— Като, ты специально мне именно его показываешь? — щеки юной Яманака заалели.

— А что? На мой профессиональный взгляд, у него отлично получается, ты так не считаешь? Он сумел подчеркнуть самые заметные твои достоинства.

Шикамару и Ино из воспоминаний как раз умотали в каком-то неизвестном мне направлении.

— Сейчас я с тобой сделаю то же, что сделала с ним, когда догнала.

Хмыкаю. Нет у меня уверенности в следующем предположении, но вероятность есть, и даже не маленькая. Так что задумчиво протягиваю:

— Не… Это я предпочитаю делать в мире реальном. Здесь весь спектр ощущений не передается.

Ино едва заметно дернулась и покраснела еще больше.

— Что "это"?

Смотрю на нее самым честным взглядом, на который способен:

— Целоваться, естественно. А чем вы еще занимались столько времени в дали ото всех?

И бинго! Куноичи подавилась возмущением, начав неуверено оправдываться:

— Все было не так! Я треснула ему по голове и все!

— Ну, треснуть по голове, это скорее Сакура могла, в ее стиле, не в твоем.

— Пф! Ты мне так и не показал того, зачем мы пришли, — выкрутилась Ино.

— Как же? — вновь искренне удивляюсь я, — вот же я стою, всего в паре шагов.

Куноичи удивленно смотрит на невысокую девочку в задних рядах.

— Стой! Но ведь…

Я перемещаю воспоминания ближе к концу, специально уделив внимание моменту возвращения Ино и Шикомару. Парень выглядел отстраненно задумчиво, да и Ино ничем себя не выдавала. Ничем, кроме распухших губ. А на сцену вышла Каору, пока ее водяной клон изображал зрителя. Мне стоило всего своего умения и воображения, чтобы превратить девушку в правдоподобного парня, который правдоподобно изображает девушку.

— Тогда кто это на сцене? — резонно спросила Ино.

— Каору, моя напарница и соседка.

— А это кто? — она указала на клона.

— Клон.

— Но… Зачем?

Пожимаю плечами:

— По работе надо было. У меня богатая и насыщенная жизнь.

Куноичи переводила взгляд с девочки, которую я изображал, на клона, затем на сцену, и пыталась все это осознать. Но затем сложила два и два и взгляд ее вновь стал хитрющим, как у лисы, дорвавшейся до курятника.

— Так вы с твоей напарницей… — намекнула она.

— А ты с Шикомару? — парировал я.

Девушка смутилась, но не отступилась:

— Это не твое дело.

Воспоминание быстро свернулось, и мы оказались в темной комнате.

— А это не твое. Возвращаемся к занятию.

Девушка хмыкнула:

— Подожди. Обмен. Я расскажу о Шикомару, а ты о своей Каору.

Я остановился уже у самого выхода.

— Тебе так важна эта информация?

— Любопытство, — легко отмахнулась куноичи.

— Сплетница, — уточнил я.

— Да. Ну так что?

Немного подумал и кивнул. Пока это информация не особо важна, но все же, из первого источника, так сказать, стоит знать. На будущее, ведь они когда-нибудь станут главами своих кланов, а с учетом особенностей жизни шиноби, это может произойти неожиданно.

— Согласен, но ты первая.

Ино поджала губки, не удовлетворенная моим ответом, но все же кивнула:

— Хорошо, — и тут же покраснела, — Мы целовались несколько раз, вот и все. Шикамару он… С ним сложно, он будто безразличен ко всему. Ко мне. Так что мы сейчас просто друзья. Твоя очередь.

Ухмыляюсь. Я немного поторопился, вот через два или три года это будет интересная информация, а пока просто к сведению стоит принять, что они друг другу не безразличны. Хоть немного.

— Ну, поцелуями мы не ограничились… — задумчиво протянул я, наблюдая за реакцией Ино. Девушка смущалась, но интерес все равно был сильнее, и она с нетерпение ждала продолжения, — но если я покажу тебе подробности, меня прибьют, либо твой отец, либо сама Каору. Это интимное. Но ничего серьезного у нас нет.

— Да? — Ино задумалась, — значит можно сказать девочкам, что ты все еще завидный жених?

— Хм, говори, что хочешь. А теперь все же вернемся к занятию.

И мы возвращаемся к работе. Ино держит слово и спокойно запоминает все, что я передаю. В этот раз заканчиваем действительно намного быстрее, и я останавливаю последнее воспоминание, собираясь просто дождаться, пока куноичи сама прервет технику.

— Ты меня удивляешь, Като.

Устремляю на нее усталый взгляд. Ее фраза ведь подразумевает, что я переспрошу.

— Я рад, может закончим? У нас еще много работы.

— Не будь занудой, — ухмыляется Ино, — не порти впечатление. Я хотела сказать, что ты на удивление живой и веселый парень, если учитывать сколько всякой нудятины тебя заставили выучить. ты ведь мне еще не все показал, так?

Киваю.

— Да, но для тебя выбирал самое скучное и нудное. На остальных занятиях нас учили всяким крутых техникам, а так же всяким непристойностям, но тебе такое передавать нельзя.

— Так лучше, — удовлетворенно кивает Ино.

Она переводит взгляд на столик с журналами, стоящий в комнате моего тренера. Точнее, там должны были находиться совсем не журналы, но мое воображение дорисовало знакомую аналогию.

— Ой, а я таких не видела.

Ино тянет руку к журналу, а я читаю обложку. Пытаюсь прочитать, язык мне смутно знаком, но я, будто, его забыл. И, раньше чем я успеваю осознать, что именно она взяла в руки, шиноби открывает журнал и исчезает.

— Кто!

Этот журнал! Да таких здесь просто нет. Он ОТТУДА! И сейчас, по все той же ассоциативной цепочке, Ино скользнула именно в те воспоминания.

Подбегаю и хватаю журнал. Я уже давно не вспоминал ничего из прошлой жизни, если не считать редких озарений, но больше по знаниям, а не по собственным воспоминаниям, но сейчас Ино потянулась за ассоциацией, и ведь прошла, значит, пройду и я.

Ассоциация, воспоминание, где я уже видел такой журнал…

Резкая смена декораций в этот раз вызывает головную боль. Моя рука заключена в кожаную перчатку без пальцев, а на мне камуфлированная хб. Ох ты же, не было несчастья. Поднимаюсь, отходя от столика с журналами в каком-то сильно порушенном доме. По нему стреляли, и стреляли из крупного калибра, но не меньше пары дней назад, образы вокруг смутные, я не могу определить точно. Подхожу к зеркалу и всматриваюсь в него, но вижу лишь плывущее пятно вместо лица. Это не хорошо, мне нельзя забывать, кто я. Усилие воли, и возвращается более привычная морда Като, подростка азиата. Оглядываюсь, пытаясь найти Ино, которой здесь делать однозначно нечего, и следует быстрее вырвать нас обоих отсюда. Выглядываю на улицу через окно. Среди размытых нечетких воспоминаний ясно вижу не вписывающуюся в картинку куноичи, которая касается брони какого-то бронированного транспорта.

— Вот же любопытная… — последние слова проглатываю, потянувшись за своими воспоминаниями о технике, что едет по улице.

Еще один рывок, и к головной боли добавляется тошнота. И у меня подозрения, что это физические ощущения тела, а не фантомные ощущения разума. Оглядываюсь. Стоянка техники, какие-то люди, лишь их силуэты, нечеткие, расплывчатые. Нет, не сюда. Не здесь. Оглядываюсь, есть зацепка. Окно, я видел все это через окно, и Ино сейчас там. Сдвиг окружающего пространства, и я в небольшой комнате, но Ино здесь уже нет. Не только любопытная, так еще и неугомонная. Что ее могло заинтересовать? Предположим, что она все же не из любопытства туда-сюда прыгает, и ищет выход. Значит, пытается найти что-то знакомое, чтобы по нему вырваться в знакомые ей воспоминания. Теория, но я на нее надеюсь. На столике лежит рулон с какими-то бумагами, отдаленно напоминает свиток. Рывок по этой зацепке.

Кафедра, вау, я в институте учился? Быстрый осмотр, девушка выходит в дверь. Перемещаюсь туда и выхожу за ней. Но здесь целая толпа, как ее искать? Что значит как? Усилие воли, и воспоминание затормаживается, но не останавливается совсем. Это уже скорее сон, чем осознанная работа с собственной памятью. Но девушка с необычной длинной косой оборачивается.

— Като?

Я уже начинаю забывать, кто такой Като. Плохо. Да и ее имя вспоминается… Ино! Да. Сосредоточится на азиате, чтобы она могла увидеть меня в толпе.

— Ино!

Расталкивая людей подхожу к ней.

— Като? Это твоя защита? Никогда такого не видела.

— Спасибо, а теперь давай заканчивать этот балаган.

Но девушка смотрит на меня растеряно.

— Не могу. Я не могу использовать технику. Не могу сосредоточится.

Великолепно!

— Так, мне нужна зацепка, чтобы вернуться. Напомни мне любой разговор, который мы с тобой уже вели. Чтобы я вспомнил, и вытянул нас в нормальную память.

Девушка чуть помедлила, и спросила:

— Като, почему ты так внимательно смотришь на Сакуру?

Сакуру? Причем здесь дерево? А! Вспомнил:

— Пытаюсь найти тот огромный лоб, о котором все говорят.

Снова рывок, от которого боль и тошнота только усилились, и я вновь в своей памяти. Академия шиноби. Класс, урок. Вырвались.

— Все, прерывай технику.

Девочка кивает, а я развеиваю воспоминание, возвращаясь во внутренний мир. Две грани, спираль, и я между ними. Все, как раньше. Нет, не все. По спирали вновь курсируют источники света, по одной в одну сторону, по другой в другую. Ой, чую, что-то нехорошее мы натворили…

Глава 135

С господами заказчиками мы встретились спустя три часа после возвращения. Размышления на тему, какие именно изменения вызвало или может вызвать случайное вмешательство Ино, я временно отложил, в основном потому, что не вспомнил ничего нового из прошлого. Несколько нечетких ничего не значащих отрывков. Но сама идея таким способом попробовать сбалансировать память настоящую и память прошлую меня заинтересовала. Насколько я понимаю, проблему с дальнейшим обучением таятся именно в этом. Верни я себе память прошлого, верну и способность спокойно находится в Долине. Ну, я на это надеюсь, по крайней мере. Но до поры эти мысли были отложены.

А мы с Ино вошли в гостиную комнату, где нас ждали ребята из Шугонин Джуниши.

— Сколько можно ждать! — они стояли к нам спиной, но когда обернулись, сразу выказали недоумения, — Эм…

Второй шиноби присмотрелся к нам, и удовлетворительно хмыкнул.

— Да, не многие могут без всяких техник продемонстрировать такое. Но все равно очевидно, — отмахнулся он.

— Да нет же, смотри, правдоподобно же… Шиматта! — он достал кошелек и отсчитал немного своему напарнику.

Так они забивались, сможем ли мы достоверно изобразить нанимателей? Я им сейчас устрою шуточки. Хмурюсь и сжимаю челюсти, изображая едва сдерживаемый гнев.

— Ах вы остолопы! И это элитная гвардия моего уважаемого дядюшки! Оригинал от подделки отличить не можете! Бестолочи! И как вы посмели поспорить!? Нет, как вы посмели спорить без меня!? Бу-кьюсей!

Мой спич поддержала Ино… В свойственной Фуку манере. Робко повернувшись ко мне, она негромко, но очень мило пролепетала:

— Сюдзин-сан! Пожалуйста, не ругайтесь! — молодец, уроки усвоила.

— Не перебивай меня, Фуку! Они заслужили взбучку! Жаль, мне не подчиняются. Но, когда вернемся в столицу, я сразу поговорю с Хисо-сама. Ей следует знать, как ее подчиненные используют свое время!

Шугонин Джуниши опешили, удивились, и почти синхронно поклонились:

— Простите нас, Годжин-сама! Мы были невнимательны!

— Годжин-сама, пожалуйста, не рассказывайте ничего Хисо-сама! Она и правда нас кастрировать может!

За нашей с Ино спиной тихо давались от хохота, да и девочка была уже на пределе, так что постановку следовало заканчивать.

— Теперь, — я вернул себе свой голос, — если вопрос с нашей профессиональной пригодностью решен, перейдем к делу.

Элитники подняли голову и уставились на меня.

— Э-э-э??? — протянул один из них.

Жаль, я их не знаю, даже имен. Только старшую отряда, Хисо, в прошлом куноичи клана Хьюго, разве что не лично. Очень боевая женщина, с резким нравом, настолько резким, что не прижилась в стенах клана с очень устойчивым патриархатом. Нет, Хьюго к женщинам относятся положительно, никакого мужского шовинизма. Но Хисо, насколько я знаю от ее ровесников, хотела быть лидером, и имела для этого все задатки. Но внутри клана на управляющие должности ее пускать не хотели, у Хьюг были для этого объективные причина, она не из главной ветви семьи, как самая основная. И, когда женщина ушла в Шугонин Джуниши, клан не отвернулся от нее, а скорее искренне радовался ее успехам, и тому, что она нашла место в жизни. Ну, так они сами говорят. Уверен, мнение Хьюг не было столько однозначно, но в целом ситуация примерно такая. Так что я предполагаю, что подчиненные Хисо свою начальницу побаиваются, но любят и уважают.

— Это было круто, — кивнул второй элитник, = меня зовут Чизу, а это Креш. С остальными познакомимся на месте.

Оу, нас признали? Ребята оценили шутку и восприняли ее положительно, это радует, первое впечатление о них мне не очень понравилось, хорошо, что ошибся. Они сели на диванчики, а мы расположились напротив, Тсунаде села сбоку, остальные остались стоять.

— Введу в курс дела, — продолжил Чизу, — Годжин-сан собирался строить большой торговый порт в Акани Киноко но Куни. Список тех, кому этого очень не хочется, не на всякий свиток влезет, но мы выделим самых основных. В первую очередь — Стране Воды, и здесь мы касаемся не только самого Дайме и ближайшее его окружение. Туман так же положительно к этому не отнесется, кланов там, по большому счету, уже нет, но собственность осталась. Удар по стране Озера и так нанес немалый ущерб Стране Воды, к тому же Сарутоби вытеснили Диамондо со многих рынков и диктуют условия во многих направлениях торговли. Ели мы получим еще и великолепно расположенный торговый порт…

Присутствующие понятливо закивали.

— Так же высока вероятность активности группы Каяде. Нужно объяснять, кто это?

Отрицательно качаю головой:

— Достаточно радикальное движение, образовавшееся после войны. По большей части состоит из бывших юхеев и их командиров, оставшихся без дома, плюс мелкие банды, не желающие быть бандитами, из тех, кто вчерашние крестьяне, вынужденные грабить просто от голода. Не были бы так опасны, если бы среди них не встречались шиноби, порой сильные. Каяде по большей части пытается саботировать любые попытки воздействия крупных стран на более мелкие.

— Вполне верная справка, — кивает Чизу, — это основные. Ну, а теперь сильные игроки, интересы которых не так сильно затронуты. Возможно, Араши из Облаков, АНБУ Камня и…

— Акацки, — закончил за него Креш, — мы все еще не знаем, какие цели преследует эта группировка, кроме заработка денег выполнением любой работы наемников. Проблема в том, что их вполне могут попросту нанять, грязных контрактов они не гнушаются.

Элитники переглянулись и замолчали, а я мысленно добавил в список еще и внутренних конкурентов. Оппозиция есть всегда, есть и сейчас, именно поэтому о миссии знают только Дайме и Шугонин Джуниши.

— Мы будем работать со своей стороны, — вставил слово Грач, — но кроме меня и двух моих ближайших помощников никто не в курсе этой миссии, так что связываться я буду через Чизу или кого-то еще.

— Я передам подробности нужным людям, — добавила Тсунаде, прозрачно намекая на Корень, — если считаешь нужным.

— Да, — киваю, — их стоит поставить в известность. Это все?

Элитники поднимаются. Внешне они те же джоунины, разве что с треугольной повязкой с кандзи "Хи".

— Если вы готовы, нам следует выдвигаться прямо сейчас. Чем быстрее мы прибудем в столицу, тем легче нам будет оправдать опоздание, — настоял Чизу.

Так же поднимаюсь:

— Я готов. Необходимые вещи у нас собраны. Ино?

Куноичи встает рядом:

— Я тоже готова.

Тсунаде поднимается и пафосно заявляет:

— Тогда с этого момента вы на миссии. Вы Рео Годжин и его невестка Редзинки Фуку.

Хмыкаю, используя голос Годжина ломаю весь ее пафос:

— Не люблю, когда мне указывает женщина.

Выразительный взгляд от Хокаге и сдавленный смешок Ино, зрители в восторге, аплодисменты, занавес.

Глава 136

Спустя два дня мы въехали в столицу на карете, или в карете. Четыре запряженные парами пегие лошадки не особо быстро тащили достаточно неплохую, но не сказать что совсем роскошную карету, от которой за два дня я успел устать. Чтобы хоть как-то себя развлечь, прорабатывали с Ино различные мелочи в поведении, чтобы она случайно не выдала себя. То еще развлечение для шиноби — не показывать, что ты шиноби. Причем в повседневности и в течении многих дней. Сложнее всего Ино далось замедление течения чакры, плюс одежда, подготовленная кем-то в АНБУ, использующая изобретенную мною ткань, и девочка, как и я, для сенсоров выглядит, как нечто большее, чем тень, но все же не шиноби. Что не удивительно, почти все аристократические кланы, особенно семьи Дайме, имели в своих рядах шиноби, и вполне способны использовать чакру. Но, естественно, никто эти способности не развивает, за редким исключением. А Дайме Огня так и вообще сильный сенсор. В общем, мы не будем выделятся среди прочих придворных.

— А здесь красиво, — прокомментировала выглядывающая в окно Ино.

Да, первый раз столица производит приятное впечатление. Ну, если не посещать самые злачные места, то и во второй раз впечатление не портится.

— Мансутеппу но тоши, Город Десяти Тысяч Шагов, был назван так, потому что от резиденции Лорда-Феодала в любом направлении нужно пройти именно десять тысяч шагов, чтобы дойти до внешней стены. Притом, что город совсем не круглый, а стены его по периметру имеют форму ломаного многоугольника. Но, по какой дороге не иди, до стены всегда будет именно десять тысяч шагов, — блеснул я знаниями.

Ино хитро посмотрела на меня:

— Н может быть. Легко найти маршрут, по которому будет не десять тысяч шагов.

Я лишь улыбнулся:

— Если присмотришься к дороге, то заметишь, что она имеет характерный рисунок. Напоминает стрелки. Стрелки идут от стены к замку. Можешь обыскать весь город, на всех дорогах рисунок одинаковый. И, если ты идешь по нему в одном направлении, не зависимо от того, куда ты сворачиваешь на развилках, если не менять направления стрелок, расстояние окажется неизменным.

Куноичи задумалась, видимо, пытаясь это представить.

— Разве такое возможно?

Киваю:

— Строитель города был гением. Но знаешь, это второй по численности населения город в мире. Первый — Сансанреикарасаннашиго но тоши, Город Трехсот Тридцати Трех Лестниц, что является столицей Страны Молний. Он же Суйчоку Тоши, Вертикальный Город. В его центре стоят три большие колонны, выточенные из скал, на которых построен замок феодала, вокруг них стоят тридцать колонн поменьше, на которых висит верхний город, а вокруг еще триста колон, на которых расположен средний город. Нижний город находится на земле под ними.

— А почему лестниц а не колонн? В названии города? — удивилась Ино.

— Потому что в поверхность каждой колонны врезан широкая лестница, которая по спирали поднимается до самой вершины.

— Круто, — глаза девушки загорелись любопытством и интересом, — ты там бывал?

— Да, однажды, — в смысле бывал там Годжин, а не я, — для любого гостя Дайме, коими и была в тот день семья Рео, обязательная процедура — подъем по одной из трех центральных колонн. Вид оттуда, конечно, великолепный, но пока шел, проклял все на свете, и десяток раз успел воззвать к Рикудо-санину, чтобы дал силы это вытерпеть.

Ино хихикнула, по моему намеку вспомнив, кто мы сейчас:

— Бедный сюдзин-сан. А что ты можешь рассказать о Мансутеппу но тоши?

Я выглянул в окно. Общие основные знания о городе она получила, но там же было не все, далеко не все…

— В этом городе пять Храмов Огня, и монахи этих храмов, нинсо, несут на себе часть задач по защите города. Но это знают все. Однако не многие знают, что здесь есть храм Джинсей но Окуренуши, или храм Матери Кагуи, даровавшей жизнь. Это не очень распространенная вера. По преданию, Кагуя даровала жизнь всему, что есть в этом мире, и была матерью Рикудо-санина. Она воспитывала его в эпоху раздоров, чтобы он положил конец длительной войне между людьми и акума, что он и сделал, отправив всех акума на луну. Но в среде шиноби эту веру не принимают, только среди черни. Оно и понятно. Кагуя не была шиноби, она считается именно богиней. Поэтому, если услышишь, как слуги говорят Мегами, это значит, что они обращаются к ней за помощью и поддержкой. У нее достаточно красивый храм, и в статуе, что стоит в центре, есть какое-то скрытое великолепие, мне стоит сводить тебя туда. Храм окружен красивым парком, единственным в городе. Что скажешь, Фуку-тян?

Ино закивала:

— Обязательно, сюдзин-сан.

Мы проехали мимо еще одного примечательного храма, если его можно так назвать, я бы скорее сказал — музей.

— А это КакоНоШиро, Замок Воспоминаний. В нем есть несколько залов, один посвящен семье Рео, там есть скульптуры и холсты, посвященные тем членам моей семьи, что оставили след в истории. Другие залы посвящены прочим значимым людям Страны Огня.

Ино чуть задумалась, но затем изобразила смущение:

— А у нас нет такого места. Ну, чтобы можно было узнать, кто и в чем отличился в прошлом. Только в библиотеках, но там очень скучно.

Одобрительно улыбаюсь, молодец, в роль вошла.

— Ну, у нас все же большая страна, способная себе позволить такие вложения денег. КакоНоШиро требует постоянного внимания, но совсем не приносит выручки.

Мы проезжали по одной из самых широких улиц, но все равно здесь было людно, и двигались мы не быстро.

— Сюдзин-сан. А почему я почти не вижу домов? И нет лавок ремесленников или купцов?

Киваю, верное замечание:

— Мансутеппу культурная столица Страны Огня, и не торговый город. Здесь нет рынков, нет как таковых жилых кварталов. Все семьи, что смогли купить здесь землю, живут в личных Поместьях. Чернь живет за внешней стеной. А если здесь кто чем и торгует, то это не маленькие лавки, а целые торговые дома. Например вон там торговый дом семьи Чизуно. Эта семья творит самую великолепную, и самую дорогую одежду во всей Стране Огня. Мы обязательно там побываем, когда будем заказывать тебе свадебное платье, — улыбаюсь в ответ на загоревшиеся глаза девушки, — и мы уже проехали торговый дом Макоси, они занимаются драгоценностями.

Мы сидели напротив друг друга, но Ино пересела ко мне, прижавшись боком:

— Ты обязательно устроишь мне прогулку по городу, и не одну.

Я лишь вновь кивнул:

— Кроме торговых домов и различных храмов в столице есть гостиницы, достаточно много, и все они дорогие, так как гости приезжают на поклон к Дайме, и бедными быть не могут по определению. Здесь так же есть представительства нескольких сильных торговых кланов. А в торговом доме Сарутоби вместе работают представители всех кланов Конохи, и там же ютятся люди Грача, — добавил я между делом, — В целом очень красивое и мирное место. Можешь идти по улице не опасаясь, что на тебя хоть кто-то посягнет. Если ты не чернь, естественно. Но это лицевая сторона.

Ино, уже вернувшаяся на свое место, вновь загорелась интересом:

— А есть другая?

— Конечно. Здесь живут очень богатые люди. А деньги могут развращать. Если знать, что и где искать, и если быть готовым платить, можно найти совершенно любые развлечения. Азартные игры, бои без правил, бордели, в которых готовы реализовать любую фантазию своих гостей, курильни, где можно найти практически любые наркотики со всего мира. На обратной стороне этого города все далеко не так просто. Нет, в отличие от любого другого места тебя не попытаются ограбить или заставить делать что-либо силой, им нет в этом необходимости, желающих и так хватает, и они готовы платить, — и, видя не угасающий интерес куноичи, добавил, — Нет, эту сторону города я тебе не покажу, Фуку-тян. Даже не проси.

Карета подъехала к замку, или почти дворцу, Дайме. Пришло время посмотреть, как моя напарница усвоила уроки. Сейчас начнется самое сложное, и одновременно, самое интересное. Хм, похоже я становлюсь адреналиновым наркоманом. Без риска для жизни уже скучно…

Глава 137

Дворец даже внешне внушал величие своего хозяина. Полностью выполненный из камня, он был покрыт причудливой резьбой, принадлежавшей руке настоящего мастера. Прежде, чем попасть внутрь, мы поднялись по ступеням главного входа. Традиция вести невесту именно здесь, идти вдвоем, держась за руки. Годжин был членом самой могущественной семьи Страны Огня, и одной из самых могущественных семей мира. Кланы шиноби, это кланы шиноби. Но даже Учихи или Сенджу во времена своего рассвета не имели такого же влияния, как клан Рео. Да, соберись те же Сенджу всем кланом, они бы, возможно, и разворотили бы этот замок, но это еще не показатель могущества. Любой клан шиноби в мире, попади ему в руки член клана Рео, с большой вероятностью просто вернет того на положенное место, вне зависимости от условий, в которых он попал в руки клана. Никаких выкупов, никакого шантажа. Отморозков, которые попытаются надавить на Рео, еще нужно поискать. Деньги, связи, влияние, и личное могущество некоторых представителей семьи, вот из чего складывается мощь Рео. С ними всерьез соперничают только клан Тийфу, члены одной ветви которого правят Страной Молнии, а другой вот уже четыре поколения удерживают пост Райкаге. И я не берусь предположить, у какого из кланов больше возможностей.

Мы прошли где-то половину лестницы, когда Ино чуть дрогнула, сильнее сжав мою ладонь. Я предупредил ее о барьерах, но в первый раз это действительно неожиданно. Замок очень хорошо защищен, и от шиноби в том числе. И пусть к защите этого места приложили руку не Узумаки, а другой, ныне так же канувший в лету клан, легче от этого не становилось. На территории замка практически любая техника развеивается за секунды, пространственные техники так же не работают, или работают плохо. В замок не приносят запечатывающих свитков, да и вообще артефакты сюда носить не любят.

— Все нормально, — негромко сказал я.

Ино кивнула, и дальше пошла немного увереннее. А у ворот нас уже ждали. Высокая стройная женщина, неопределенного возраста, как говорится, от двадцати до пятидесяти, макияж и одежда не давали возможности сказать точнее. Но я ее знал, и потому знал ее истинный возраст.

— Тетя Рейко, мне, конечно, очень приятно, что ты лично вышла со мной поздороваться, но оно того не стоило, — хмыкнул я, отыгрывая роль.

— Рейко-сама, — Ино смущенно поклонилась, так же играя роль.

— А я не к тебе и вышла, маленький бабник, — не смотря на слова, взгляд и тон женщины были скорее одобрительными, чем порицательными, — я вышла поздороваться с дорогой Фуку. Сколько же мы не виделись, девочка?

Ино чуть подумала:

— С приема, что устроил мой отец девять лет назад, — прощебетала куноичи.

— Что!? Это было так давно, а казалось, только вчера! Как же быстро летят годы, — посетовала женщина, — Скоро совсем состарюсь.

Скептически ухмыляюсь:

— Рейко-сан, стареет мир вокруг. А я как раньше считал тебя привлекательной девушкой, так и сейчас считаю.

Женщина достала из широкого рукава дорогого наряда веер и прикрыла лицо, стрельнув в меня глазками.

— Годжин, впредь не смей флиртовать с другими девушками в присутствии жены.

Я лишь хмыкнул, отвернувшись в сторону, а вот Ино насупилась. Да, Фуку, скромница, но в тоже время собственница, и, раз уж ей достался муж, значит муж должен быть только ее. И последние слова про "в присутствии жены" она восприняла правильно. Рейко, видя реакцию девушки, еще больше веселилась:

— Но ты права, милая Фуку, прошло уже столько лет. Когда я последний раз тебя видела, ты залезла на праздничный стол, чтобы добраться наконец до большого торта, к которому тебя никак не подпускали. Измазалась с ног до головы. Отец звал тебя маленьким бесенком.

Фуку смутилась:

— Рейко-сама, не говорите так!

— Тетя Рейко, — вставил уже я, — не стоит держать нас на входе.

— О! Где мои манеры. Конечно, входите!

Женщина внутреннее веселилась, и ничего подозрительного я не заметил, значит не заметила и она. А ведь эта женщина — политический советник Дайме, одна из них. Значит, пока все идет отлично.

Мы вошли во внешний зал. И это место всегда вызывало у меня двоякие чувства. С одной стороны он действительно красив, не бросается вульгарной роскошью в глаза, нет. Украшенные резными, будто живыми, драконами колонны, гобелены с какими-то историческими событиями, огромный канделябр под потолком, и ручной работы ковер, закрывающий почти весь пол зала. Мне вот интересно, кто ежедневно меняет свечи на канделябре, их ведь там чуть меньше сотни. И биджу! Нам предстоит идти в грязной походной обуви по этому великолепию. Немыслимо! Бедные слуги, что ежедневно его вычищают. В этом месте действительно можно почувствовать себя маленьким и незначительным. Даже Ино неосознанно прижалась к моей руке, пораженная и подавленная красотой этого места. Но здесь мы не задержались, сразу проходя во внутренний зал, а оттуда в ту часть замка, что отведена для проживания семьи Рео. Рейко нас сопровождать не стала, удалившись по своим делам. Зато нарисовались исчезнувшие куда-то элитники, следуя за нами в некотором отдалении.

В примерно однотипных коридорах жилого отделения особой роскоши не было, но все равно чувствовалась рука хозяина. Мы шли к комнате Годжина, не обращая внимания на снующих слуг, кланяющихся проходя мимо. Мы уже поднялись на нужный этаж, что, с учетом хитрой архитектуры вышло не сразу, когда на нас вышел… ну, дворецкий, наверное. Это будет наиболее точное слово.

— Годжин-сама, — глубоко поклонился невысокий полноватый мужчина с пышной шевелюрой и длинными усами, опущенными намного ниже подбородка, — Ваша комната ждет вас.

Но я лишь похлопал его по плечу:

— Я тебе уже говорил, шитсуджи, еще раз поклонишься мне в ноги, в следующий раз тебя с собой не возьму.

— Но Миса-сама сказала, что если еще раз увидит, как я панибратски общаюсь с вами, Годжин-сан, мне с вами идти уже не потребуется.

Я похлопал управляющего по плечу:

— Выкручивайся. Так что с комнатой?

— Мы два дня с нетерпением ждали вашего визита. Две комнаты, для вас, и вашей невесты, готовы.

Поморщился:

— Две комнаты? Я не для того согласился на этот брак, чтобы спать отдельно от своей женщины!

На что шитсуджи тут же возразил:

— Но Годжин-сан, свадьбы еще не было. А с молодой невестой не принято…

— Ничего не хочу знать! Все! Мы устали с дороги и желаем отдохнуть. Никаких служек, пока я сам не позову. Вам понятно?

— Но Годжин-сан… — продолжал возражать старший лакей.

— Молчать! Фуку-тян?

Ино внешне смутилась, но кивнула.

— Тогда добро пожаловать! — я толкнул двери комнаты и пропустил ее вперед, одновременно шепнув шитсуджи, однозначно глядя на напарницу, — вещи можно принести часика через два. Все понял?

Бедный служака устало выдохнул, но кивнул:

— Да, Годжин-сан.

— Вот и замечательно, — и закрыл дверь.

Комнатка оказалась роскошной, визуально разделенной на две части разными стилями исполнения. Правая спальная часть была выполнена в алых тонах, двуспальная кровать, бар, комод, пара удобных кресел. Левая сторона в более холодных серо-голубых тонах, письменный стол, столик для икебаны, небольшая библиотечка. Все же Годжин не был таким пропащим гулякой, каким мог показаться, и за делами следил, пусть и не вмешивался без надобности. Ино сначала застыла в центре комнаты, с любопытством оглядываясь, потом подошла к столику для составления букетов, знакомая ей тема. Обернувшись на меня, она вопросительно подняла бровь, копируя мою же мимику:

— Ты что-то хотел, дорогой?

Сосредотачиваюсь на чувствах, определяя наблюдение. Чисто, относительно. Судя по звукам движения воздуха, характерные отверстия в стенах все же есть. Поэтому даю знак Ино расслабиться. Куноичи тут же с облегчением выдыхает, подходя к кровати и быстро снимая пояс. Похоже, он ей уже порядком надоел.

— Повседневная одежда такая же? Или это и была повседневная?

Отрицательно качаю головой:

— Нет, повседневная посвободнее. Ты быстро привыкнешь. К слову, часа через два тебе нужно иметь слегка потрепанный вид, — сообщил я, пытаясь угадать реакцию. Смутиться? Нет, вряд ли. Или съязвит?

— Хорошо, — спокойно кивнула Ино, слегка меня удивив, — Я, когда эту женщину увидела, думала все, сейчас раскусит.

— Ты отлично все сделала. Талант. Тебе, правда, немного легче, здесь Фуку никто не знает, ну разве что мельком. А вот Годжин всегда был на виду, так что изменения заметят быстро, и лишь часть из них можно списать на скорую помолвку. И ты не будешь возникать по поводу совместного проживания? — что-то мне не давал покоя этот пункт.

Хотя я все сделал правильно, двое элитников даже не поморщились в этом месте, отыграл один в один. Но куноичи развалилась на кровати… даже в одежде, сняла она только пояс, выглядела она весьма соблазнительно.

— Нет, мне так даже спокойнее. И, я так понимаю, это вполне в его духе, да? — она немного поерзала, сбила прическу, размазала макияж.

Киваю:

— Молодец.

— Ну, ты все достаточно четко показал, и не сопротивлялся, поэтому я легко все усвоила. Ну, относительно. Даже внутри клана далеко не всегда получается так легко передавать знания и навыки, и потом требуется много времени, чтобы… ну… подстроиться.

Жестом останавливаю ее объяснение.

— Не сейчас. Когда придут служанки, они помогут тебе одеться в повседневное платье. Наверное, последует приглашение на поздний обед. Не напрягайся слишком сильно, делай все так, как делаешь. Многие новички совершают одну ошибку. Они слишком напряжены, когда играют роль. Помни, мелкие неточности всегда можно объяснить, я приду на помощь, если что. А вот если ты будет слишком напряжена, это вызовет настоящие подозрения. Поняла?

Ино кивнула, погладив глаза:

— Да, понятно.

— Устала от них? — спросил я про линзы.

Тсунаде провела небольшую операцию, благодаря которой глаза Ино очень скоро станут полностью идентичными глазам Фуку, но это будет еще дня через три или пять. А пока маленькую разницу скрывают линзы.

— Да, то есть, нет. Просто чешутся немного.

Я подошел ближе, пуская в пальцы чакру.

— Давай помогу.

Эти линзы — часть снаряжения АНБУ, их не просто снять, это сделано специально, чтобы они не выпали случайно, да и от постоянного ношения вреда нет, но с непривычки все равно неприятно,

— Вот. Отдохни часик, но не чеши глаза. Лучше просто закрой и не открывай.

— Спасибо, — кивнула куноичи, и вновь устроилась на кровати.

Взяв со стола для икебаны небольшую чистую миску и набрав туда чистой воды, поместил линзы туда. Вот мы и на месте, можно и к работе приступать. Мне за это платят.

* * * * *

Отличный день, чтобы лежать и смотреть на облака. Вопреки мнению Чоджи, далеко не каждый день для этого подходит. Нет, именно сегодня — идеально.

Шикамару провел рукой по траве, нащупав ладонью стебелек и оторвав его. Воткнув травинку между зубов, он вернулся к тому, зачем сюда и пришел. Теплый ветер, какой бывает очень не часто, голубое небо, и медленно плывущие по нему облака. И тишина. Идеально. Коноха сегодня была необычно тихой. Немного непривычно, на взгляд Шикомару, но от этого не менее приятно. Стрекот цикады где-то близко, тихий шум ручья. Да, так хорошо.

Чунин проводил взглядом особо крупное облако, проплывающее над ним. Как же приятно расслабиться и ни о чем не думать. Облака, облака, облака. Другим не понять, как напряжно все время думать, анализировать, взвешивать. Потому что нельзя иначе. Что-то когда-то давно предки этого клана сделали с собой. Что-то. Что-то, отчего циркуляция чакры в голове в среднем вдвое превышает оную у других шиноби. И не просто чакры, а чакры с высоким уровнем концентрации Ин энергии. Маленькая тайна клана. Как и другая маленькая тайна. Шиноби клана Нара не двигают свою тень, они соединяют ее с другими тенями, что есть вокруг, даже когда кажется, что их нет. Правда, практическую пользу эти знания вряд ли кому-то принесут.

Шикамару выдохнул. Редкий выходной. Ино ушла на миссию, о подробностях которой ему не сообщили. Может это и к лучшему? Она шумная. Может не такая шумная, как другие, но все равно шумная. И требовала она многого. А все это так напряжно. Хотя целоваться было приятно. И обниматься тоже. С того момента Шикамару пару раз задумывался посетить бордель и довести дело до конца. Только врожденное отсутствие любопытства и лень мешали. Телу может и хочется, но в клане Нара голова живет отдельно от тела.

Облако, облако, ух ты, облако. А вон то похоже на цветок. А вот это на кунай. А это собака. А это на фишку сеги.

Шикамару нахмурился. Любимая ранее игра вызывала легкое раздражение. А точнее проигрыш. Единственный проигрыш. Шикамару проигрывал и раньше, и не раз. Но то поражение засело в голове надолго. Сначала он выкинул его из головы, ну, проиграл и проиграл, с кем не бывает. Но раз от раза он возвращался к той игре. Пока в один прекрасный момент не сыграл со своим отцом, повторив тактику своего противника. Отец сначала удивлялся, но не очень сильно. Шикамару у него никогда не выигрывал, и время от времени пробовал новые приемы. И в этот раз все было иначе. Нет, он не выиграл, отец был опытнее и проворнее. Но его замешательство, когда Шикамару резко сменил тактику… Победа еще никогда не была так близка. Эта идея захватила его.

И вопрос, который задал тогда соперник. Это была ерунда. Простой вопрос. Чтобы хорошо играть, нужно быть не одной из фишек на доске, а игроком, который эти фишки двигает. Шикамару не верил, что его противник уже тогда был игроком в жизни, а не просто фишкой на доске. Но со временем. Как там он сказал по какугё и хися? Одна сила в двух лицах? Такими были его слова. Он уже тогда знал, что Хокаге — не единственная высшая сила в деревне. Корень и его глава. Шикамару не слишком много знал об этом, но кое-что больше, чем ничего. Но прошло не так много времени, и что он видит теперь? Минакуро Като получает ранг Токубетсу Джоунин. Он уже был полноценным капитаном. И, по слухам, встретился со Змеиным Саннином. И выжил? Даже вернул двоих из троих своих учеников? Может при следующей их игре Шикамару и сможет выиграть, но в жизни Като уже ушел вперед. А сможет ли Шикамару выиграть? Не придумал ли его соперник, с которым у него была всего одна игра, нового трюка. Нового обмана. Эта мысль не давала покоя.

Чунин поднялся, выплюнув травинку. Прошло много времени, стоит вернутся домой. По дороге он остановился рядом с небольшим магазинчиком, где продавали табак. Хмыкнув, закинул руки за голову. Асума-сенсей, шутки ради, предложил ему попробовать сигаретку. И ксо! Эта дрянь действительно заволакивает мозги, как ни странно, помогая сосредоточиться на чем-то одном. Он зашел внутрь, и вышел уже обладателем пачки сигарет и ручной зажигалки. Дурной пример заразителен, да.

Домой он шел долго, продолжая неторопливо идти, неторопливо раздумывая на ходу. Уже на пороге его заметила мама.

— Шика, а ну-ка иди ужинать, пока горячее!

Еда оказалась очень вкусной, что неудивительно — домашняя. Это позволило немного отвлечься. Шикомару проследил за тем, как его мама что-то сноровисто нарезала, готовила на завтра. А ведь она когда-то была шиноби, чунином. Но никогда не рассказывала о прошлом. Отец рассказывал, но не она. Может для того, чтобы Шикамару никогда и в голову не пришло, что эти нежные, все еще изящные, несмотря на возраст, ручки сжимали кунай. А теплые, полные любви и заботы, карие глаза когда-то были заиндевевшими озерами, которые предвещали смерть врагам. Да, поэтому она не рассказывала.

Мужчинам легче, они созданы как раз для войны, для борьбы, конкуренции. Не важно, за что, цель всегда найдется. Территория, пища, самки, прямо как животные. Шикамару помнил их первую миссию "А" ранга. Для него и Чоджи убийство не оказалось чем-то невыполнимым… Да даже сложным. Кунай вошел в плоть без особого сопротивления, и вместе с поворотом на ладонь хлынула горячая кровь, запах которой ласкал нос. Чоджи раздавил своего противника, по хрусту Шикамару был уверен, что целых костей в том теле уже не оставалось. И он чувствовал тогда… наслаждение. И только Ино было тяжело. Она тоже сделала все, как надо. Но она не получала от этого удовольствия. Нет. С женщинами все иначе. Что же мама чувствует сейчас, когда воспоминания настигают ее? А может, когда я и папа дома, они и не посещают ее? Кто знает…

— Аригато, мам. — чунин поднялся со стола, улыбнувшись старавшейся матери.

— Ох, я знала, что тебе понравится. — зарумянилась женщина, довольная похвалой. — Тебе обязательно надо будет подобрать девушку, которая будет хорошо готовить.

Да, эту фразу он уже слышал, и не один раз. Но в каждой шутке только доля шутки. Со временем родители будут наседать все больше. Наследник клана еще может оставаться холостяком некоторое время, но… К моменту становления главой он обязан обзавестись семьей, в этом залог процветания клана. Шикамару внутренне хмыкнул. Он слышал много разных залогов процветания клана.

Уже вечерело, и чунин ждал этого момента.

— Дорогая, я дома! — послышалось с порога.

Шикамару не стал дожидаться, когда отец зайдет на кухню, а сразу вышел. Он неторопливо поднялся до комнаты и взял доску, так же неторопливо спустился и вышел на крыльцо, где они часто играли. Но в этот раз он не стал сразу раскладывать доску и фигурки на ней. Сегодня он хотел отступить от традиции. Просто что бы сделать что-нибудь не так, как он делал обычно. Да, в этой мысли что-то было. Он сел на крыльцо и смотрел на медленно темнеющее небо. Он ждал.

Вскоре дверь открылась, и отец вышел на крыльцо.

— Сидишь? А почему доска еще не готова?

Шикомару поднялся:

— Давай сыграем в другом месте, — предложил чунин.

— Хм? Где например?

Но сын лишь пожал плечами:

— Где-нибудь подальше от дома.

— Хорошо, — легко согласился Шикаку, — идем.

— Чтобы до заката были дома! — выкрикнула Ешина, заставив обоих вздрогнуть.

— Конечно, дорогая, — улыбнулся Шикаку, подмигнув сыну.

Они покинули территорию клана, и свернули в сторону горы. Шикаку решил выбрать не лес, а скалы. На одном из подъемов в гору стояла небольшая удобная беседка, с отличным видом на Коноху. И здесь редко бывали люди, не самая используемая тропинка.

— Ты хотел о чем-то поговорить?

Шикамару отрицательно покачал головой, раскладывая доску для сеги.

— Нет, скорее просто… — он достал сигарету и закурил.

— А-а-а… — улыбнулся отец, совсем не осуждая сына, — ученики часто походят на своих учителей. Возможно даже слишком часто.

Они начали неспешную игру. Шикамару с некоторой ленцой механически просчитывал ходы, но совсем не так, как делал это обычно. Как там говорил Като? Ты играл с фигурами, а я играю с тобой.

— Не говори пока маме.

Шикаку вопросительно посмотрел на сына:

— Значит это не баловство? Серьезно подсел?

— Еще не знаю. Может быть, — мысли уходили куда-то в сторону, и с игры, и с вялого разговора.

— Ты изменился, — констатировал отец.

— Почему ты так решил?

— Играешь иначе, — ответил он, — говоришь иначе. Закурил вот. Раньше тебе было интересно играть. В последнее время тебе будто уже безразлично. Будто это не имеет значения.

Шикамару сделал рисковый ход. Слишком рисковый, возможно. Но ему стало интересно, как среагирует отец. С одной стороны он подставил свою фигуру под удар. С другой атака сейчас невыгодна, но и фигура представляет опасность. Если Отец атакует, он прервет установку защиты, останется брешь. А если не прервет, Шикамару атакует сам, сам сделает эту брешь, пусть и пожертвует фигурой.

— Может так оно и есть. Или мне просто скучно. Или мне еще рано курить.

Отец поднял глаза на сына, несколько секунд сверлил его взглядом, и вновь посмотрел на доску. Атаковал, прервал установку защиты.

— Ты играешь слишком беспечно.

— Это лишь игра, — парировал Шикамару, перестраивая фигуры.

Позиция вышла удачная, пусть такой и не было задумано заранее. Не без огрехов, но он не тратил время на ее установку.

— Это игра интеллекта. А интеллект — оружие нашего клана.

Шикаку продолжил ставить защиту, но отсутствующая фигура, ушедшая врагу, оставила брешь.

— Я играю не с фигурами, я играю с тобой.

Новый намек на атаку, в другом месте, при других обстоятельствах. Отец промолчал, не реагируя на эту выходку. Шикомару оставил все, как есть, делая другой заход, в другом месте.

— Скажи, мама была твоей первой девушкой?

Шикаку уже протянул руку, чтобы сделать свой ход, но замер, вытянув лицо от удивления.

— Э-э-э… А почему ты спросил?

Шикамару пожал плечами:

— Стало интересно. Похоже, мне с первой девушкой не повезло.

Отец уже поднял фишку но снова замер.

— Ты про Ино?

Шикомару кивнул. Отец все же сделал ход. Он не отвлекался от игры, но теперь думал и над этим.

— Нет, не первой.

— Тогда я спокоен.

Сделав ход, чунин поднялся и дошел до урны, чтобы выбросить сигарету. Сел обратно.

— Закури снова, — коротко сказал отец.

Шикамару поднял на него вопросительный взгляд.

— Ты еще никогда так опасно не играл. Кури, сегодня разрешаю.

Чунин пожал плечами и снова закурил, продолжив игру. Некоторое время они молчали.

— Так что тебя беспокоит? У тебя такой вид, будто ты не следишь за игрой, — спросил Шикаку.

— Есть один человек, — туманно ответил сын.

— Девушка? — улыбнулся отец.

— Если бы, — поморщился Шикамару, — он мой сверстник.

Опасная пикировка на фланге, которая, к ленивому удивлению чунина, закончилась явно в его пользу.

— А поконкретнее?

— Самый молодой токубетсу джоунин за последнее время, так достаточно конкретно?

Чунин начал атаку, уже более опасную, всестороннюю. Паутина, связавшая силы противника, получилась не то, чтобы сама собой, но все равно… Он не планировал играть именно так изначально, но адаптировался с каждым следующим ходом отца.

— Да, намек прозрачный. А чем конкретно тебя привлек этот специальный джоунин, если не секрет? — сдаваться Шикаку и не собирался, агрессивно обороняясь.

— Он победил меня в игре.

— Так вот оно что, — остальную цепочку отец распутал сам, — и что тебя беспокоит?

— Я хочу реванша.

— В чем проблема?

— Я хочу не просто реванша. А хочу победить.

Отец кивнул, сделав следующий ход. Шикамару сделал свой ход, и окончательно потерял интерес к игре, встав из-за столика. Шикаку еще с минуту рассматривал доску, но признал — он проиграл. Чунин же сам был удивлен, как мало эмоций вызвала в нем такая долгожданная победа.

— Ты выбрал сильного соперника. Одного из самых сильных, наверное, — высказал свое мнение отец, — но правильного ли?

Чунин кивнул:

— Като — игрок. Рано или поздно им станет.

— Если доживет, — добавил Шикаку, и на вопросительный взгляд ответил, — ему везет на неприятности, из которых он выходит живым только чудом.

— Если доживет… — сказал Шикамару, а закончил уже мысленно, — "я признаю его, как лидера. Как признал его Рьюго. Как признал Саске. Потому что та наша игра была не случайно. И он не случайно сказал те слова, что научили меня главному"

Отец, видя лицо сына, лишь хмыкнул.

— Нам пора возвращаться. И тебе стоит придумать, как избавиться от запаха. Ты и сам знаешь, чего можно ждать от Ешины…

Глава 138

Первые два дня на новом месте прошли совсем не так, как хотелось бы. Я должен был наблюдать за всеми, кто постоянно находится в замке, чтобы определить потенциального убийцу. А чем я занимался? Приготовлениями к свадьбе. Шугонин Джуниши честно пытались высвободить мое время, но получалось это далеко не всегда. Большая толпа родственников постоянно требовала моего внимания, и их можно понять, они всерьез готовились к свадьбе. И у них на глазах я должен был вести себя естественно. Но какая же это морока. Место проведения, его подготовка, учитывающая большую кучу нюансов. Время проведения. Приглашенные гости. Уже ко второму своему ужину в роли Годжина я все это свалил на всевозможных подчиненных. И родственников, предлагающих взять "именно эту ткань для скатерти" или "именно эти свечи для оформления" отсылал сразу к помощникам. Но на этом проблемы не кончились. Частичное слияние двух семей порождало ряд финансовых вопросов, некоторые из которых без моего личного присутствия решить было просто невозможно. Правда, управляющий делами Годжина, ушлый мужик по имени Тогиро, меня раскусил, пусть и не сразу. Достаточно быстро объяснил, на каких мелочах я прокололся, их было не то, чтобы много, и пообещал подыгрывать. Так что за день я присутствовал на трех важных встречах, изображая вселенскую тоску и печаль, но следя за обстановкой, что с учетом еще нескольких мелких, но не отложных дел, меня слегка вымотало. Не настолько, чтобы дойти до кровати и вырубиться, как труп, но все же. Плохо то, что никто из окружения пока ничего подозрительного не продемонстрировал. Вполне обычная, суетливая, шумная, не без придури, жизнь в замке хозяина не маленькой страны. Но все это было не то.

Ино повезло куда больше. Практически с утра ее забрали на примерку платья, где она и пробыла весь день. Вернулась счастливая и довольная. Вот кому точно работа в радость, хм. Во второй день они с несколькими женщинами из семьи собирались заниматься точно тем же, но на обеде ее поймала жена Дайме, и увела на уроки этикета. Ну, не совсем на уроки, половину дня Ино объясняли, что должна знать жена такого человека, как Годжин. Вернулась девушка немного задумчивая, немного смущенная, но опять же в целом довольная. И наше совместное проживание ее ничуть не смущало. Я тактично на нее не пялился, она стойко не обращала на меня внимания, пусть я и слышал, как ее сердце ускоряется всякий раз, когда нужно переодеться, или просто раздеться перед сном в моем присутствии. У нее оказалась очень гибкая психика, и куноичи быстро подстраивалась под изменяющуюся ситуацию, так что за нее я не боялся. Лишь бы жертвой атаки стал я, а не она. Одно дело талант и неплохие способности, и совсем другое опыт и постоянная бдительность, опять же с талантом и способностями.

Я проследил очередную покинувшую замок повозку, движения с утра было достаточно много, обслуживания такого дворца — дело непростое.

— Уже встал? — спросила Ино, поднявшись с постели и заразительно зевнув, — что так рано?

— Я же обещал устроить тебе экскурсию по городу. А обещания надо выполнять. Верно?

Ино потянулась, а я отвернулся, чтобы даже в мыслях не было.

— Ну, по всем магазинам одежды мы, кажется, уже прошлись. Правда, последний пять меня ничем удивить не смогли, но…

— А я не по магазинам одежды тебя водить собираюсь. Ну, если не хочешь…

— Хочу! — сбросив остатки сна, девушка начала приводить себя в порядок. Понимая, сколько это займет, а ведь ей нужно еще и роль отыгрывать, и вышел из комнаты. Перехватил служку, чтобы тот отправил к Ино пару служанок в помощь, а сам попытался разыскать одного из элитников. Удалось не сразу, но предупредить их о том, куда и зачем я ухожу, все же нужно было. Парень, один из тех, кто сопровождал нас от Конохи, согласился, что это не плохая идея, на нас вполне могут попытаться напасть за пределами замка, что упростит всем дело. Когда вернулся, Ино уже закутывали в верхнюю одежду. Когда служанки ушли, девушка быстро рассовала оружие по тайникам, улыбнулась, признавшись:

— Не думала, что настолько привыкла носить с собой оружие. Последние два дня мне было очень неспокойно.

Киваю.

— Идем, Фуку-тян?

— Да, милый.

Замок покидали в молчании. Было еще рано, и, кроме слуг, никого нельзя было встретить. Члены семьи, если и проснулись, своих комнат еще не покидали. А чиновники корпели в другой части замка, и здесь не появлялись. Ино достаточно уверенно чувствовала себя в повседневно-парадно-выходном кимоно, так что я сосредоточился на восприятии окружающего пространства и поиске чего-либо необычного.

— Камень, которым выложена дорожная плитка, везли с другого конца Страны Огня. Более того, раньше там даже была какая-то страна, которая никак не хотела продавать такое количество камня, или заворачивала за него такую цену, что тогдашний Дайме решил — дешевле завоевать эту стану, чем покупать камень. Это было незадолго до второй мировой войны шиноби. Причем, проводила завоевание Коноха, им нужно было тренировать своих шиноби. До этого улицы были вымощены обычным камнем, но он постоянно трескался, потому что узор состоит из маленьких кусочков, а они перетираются друг о друга.

Ино внешне демонстрировала интересы, но иногда посматривала по сторонам, так же следя за обстановкой.

— А на этот город когда-нибудь нападали?

— Да, трижды за его историю. Первый раз еще до первой мировой войны шиноби. Армия страны Дождя хотела захватить Мансутеппу, чтобы вынудить Коноху… даже не знаю, чего они хотели добиться. Город был серьезно потрепан, но силами нинсо и юхеев удалось удержать замок и три из пяти храмов, а потом пришло подкрепление из шиноби, и воины Дождя тут же отступили. Вторую попытку предпринял Гозо Рео, брат тогдашнего Дайме. Он хотел занять место брата, собрал свою армию и пошел в атаку. Поскольку в то время вовсю шла война, город отбивался, практически, своими силами. У Гозо были все шансы одержать победу, но он был убит Тобимару Сенджу. Без лидера армия развалилась, город выстоял. Третья попытка принадлежит генералу Фуюцки, предводителю армии юхеев страны Молнии. Он взял город в осаду и держал, пока страны не заключили мирный договор. За время осады не погиб ни один житель города, и ни один солдат Фуюцки. Он был уверен, что война уже почти закончена, и не желал своим людям гибели, так же, как не спешил убивать жителей города и его защитников. Пожалуй, последним потрясением Мансутеппу, которое стоит упомянуть, была эпидемия, прокатившаяся по столице и окрестным землям пол века назад. Ее причины неизвестны, но остановила заразу нынешняя Хокаге Конохи, химе клана Сенджу, Великий медик Тсунаде Сенджу.

Мы подошли к парку и двинулись к храму Джинсей но Окуренуши, который я и обещал показать. Но не пошли по дороге напрямую к храму. Я повел Ино по мощеной тропинке, в обход, чтобы показать хотя бы часть красот парка.

— Значит, город так ни разу и не взяли?

— Нет. Кому-то не хватило сил, кому-то времени. Только Мансутеппу и Сансанреикарасаннашиго никогда не были взяты захватчиками. Столица страны Ветра, Тоши ХанпукьюЕши, Город Повторяющихся Закатов, дважды был захвачен и разрушен, второй раз это сделали юхеи страны Огня. Столица страны Воды, Тоши Сайджоуниниджи, Город Последней Радуги, почти сразу после создания была разрушена, а вновь отстроена спустя почти двести лет. Лишь недавно этот город вновь стал столицей страны. Столица страны Земли, Тайтензу Но Гьюкуза, Трон Титанов, не разрушали, но три клана сменяющихся правителей страны постоянно захватывали его друг у друга.

Мы неторопливо шли по парку, где можно было наблюдать цветение сакуры, этих деревьев здесь хватало. А я решил сменить тему на более мирную и приятную женскому уху. Ино, конечно, куноичи, но не все же про сражения рассказывать.

— Присмотрись к деревьям. Может показаться, что они растут хаотично, так, как велела природа. Но это не верно. Деревья посажены со смыслом. Если смотреть на парк с высоты птичьего полета, то деревья сакуры в нем будут составлять кандзи "Жизнь".

Ино удивилась:

— Правда?

— Да.

Мы подошли к озеру, не большому, но по своему интересному. В нем была кристально чистая вода, настолько чистая, что легко можно было рассмотреть дно. Я привел Ино к помосту, поставленному здесь с умыслом.

— Присмотрись к дну.

— Ой!

На дне озера вперемешку лежали монетки и маленькие камушки. Их было не слишком много, не столько, чтобы мешать спокойной жизни озера.

— Сюда, или к таким же озерам, что есть у любого храма Кагуи, приходят по двум причинам. Когда молодые пары хотят попросить у Кагуи благословения на свой брак, то невеста кидает в озеро монетку. Вторая причина, когда муж или жена из семьи, что просили благословения, умирает, тот, кто остался, приносит камушек, по форме напоминающий монетку, с написанным на нем именем своей второй половинки, и так же бросает в воду. Чтобы попросить богиню присмотреть за душой любимого человека, — Я ухмыльнулся.

Ино хитро на меня посмотрела, ожидая продолжения.

— Чернь придумала много различных ритуалов, я могу о них целыми днями рассказывать. Но этот подходит моменту, я думаю, — и достаю из кармана монетку, — хочешь бросить?

В глазах куноичи поселились бесенята.

— Эту звучит как предложение, ты знаешь об этом?

— Тебе не обязательно вкладывать именно то смысл, что я предложил. Можешь бросить на удачу. Или на счастье Фуку и Годжина, — пожал я плечами, — или можешь вообще не бросать. Я сам брошу, загадав свое желание.

Я прислушался, но никак не мог найти сопровождение элитников. Куда, биджу их задери, они подевались?

Ино посмотрела на озеро, подумала, кивнула каким-то своим мыслям, и, забрав монету и поцеловав ее, выкинула в воду.

— Все. Теперь покажешь Мне статую, о которой говорил?

— Да, конечно.

Мы вошли в пустующий храм. В том, что он пуст, не было ничего удивительного. Конкретно этот храм больше был рассчитан на тех дворян, что все же разделяли веру в Кагую. А нижнее сословие появлялось здесь только в выходные дни, в остальные было слишком много работы. И в центре действительно статуя Кагуи, которую я раньше видел только на картинках. Высокая женщина, невероятно красивая, с нежным добрым взглядом, который отлично передавала статуя. Длинные прямые волосы опадали до самых ее ног. Не человеческое происхождение выдавали длинные обращенные назад рога и закрытый "третий глаз". Она нежно улыбалась, обращая раскрытые ладони к нам.

— Какая красивая, — вслух восхитилась Ино, — кто создал эту статую?

— Неизвестно, — я отрицательно покачал головой, — по легенде, она появилась в храме сразу после его постройки, и с тех пор стоит здесь. никто и никогда не смел ее тревожить. Считается, что богиня сама выбрала этот храм, и статуя появилась по ее воле. По другой легенде, статую создал сам Рикудо-санин, в честь своей матери, и поместил в этот храм.

Неожиданно раздалось отчетливое и звонкое хлопанье в ладоши. Мы с Ино дернулись, чувствуя опасность. Но ксо! Только что ничего не было! Я же следил за окружающим пространством, вокруг не было никого!

— Великолепный рассказ. Ты сразил девушку наповал.

Неизвестный показался нам на глаза. Высокий парень с красными глазами, в общем-то, знакомый мне. Разве что раньше я видел его в форме АНБУ-Кири, сейчас он носил обычный костюм аристократа.

— Ты удивительный человек, Годжин. Или вернее называть тебя Уингу? Рад снова тебя видеть.

— Не скажу, что радость взаимна, Кетсуки, — ответил я, соображая, что делать.

Глава 139

На анализ ушли мгновения. Расстояние. Два шага будет достаточно, затем атака. Он живучий и опасный, но после змеиного саннина понятие "живучесть" и "опасность" приобрели для меня новый смысл. Сейчас я не так жестко ограничен в использовании техники, может даже десяток раз вытяну, да и другие приемы для нанесения добра и справедливости имеются. Не техникой, так кинетической атакой размажу по стене. Плохо, конечно, не хотелось бы светиться, я же на миссии. Ино? Нет, ничто из ее техник этому серьезно не повредит. Значит сразу отослать подальше.

— Фуку. Как скажу — беги.

Куноичи помешкала секунду и кивнула, готовая сорваться в бег. Молодец, никаких лишних вопросов, сказали беги, даже направление уточнять не надо. А я начал концентрировать чакру, еще пять секунд, и кому-то станет больно, и мне не важно, умеет он чувствовать боль, или нет. Научится.

Но шиноби Кири поднял руки.

— Я пришел сюда не для того, чтобы сражаться. Я хочу поговорить. Как коллега с коллегой, — он улыбнулся, насмешливо, с чувством полного превосходства.

— Стой на месте, — шепнул я Ино, прежде чем сделать шаг.

Два шага, и моя рука ложится на его спину, просто ложится, пока без техник, но за любым его движением я слежу.

— Поговорить, значит? Где Шугонин Джуниши?

Он медленно повернул ко мне голову, удивленным не выглядел, но улыбка стала другой. Он оценивал меня.

— Новый трюк. С момента нашей последней встречи прошло много времени. Вижу, ты его зря не терял.

— Я задал вопрос, — напомнил я.

Кетсуки хмыкнул:

— Все с ним в порядке. Просто немного отвел взгляд. Когда прибыл в Мансутеппу, у меня еще не было конкретного плана, но я наткнулся на того, кого не могу увидеть своими способностями. На тебя. И решил, что ты здесь по той же причине, что и я.

Я не слышал его сердца, даже прикасаясь, не мог почувствовать колебания. Если он сенсор и не может почувствовать меня, то я так же не могу почувствовать его. Но почему?

— Объясни.

— Убийца. Два месяца назад на Дайме страны Воды было совершено покушение. Оно провалилось. Как и у вас, верно? И мы не смогли поймать убийцу. Как и вы. Мы уловили связь. Ты ведь понимаешь, что она есть, так? Не могут на глав двух великих стран совершить покушение, неудачное, и с перерывом в пару месяцев. Это точно не спроста. Я здесь, чтобы узнать, кто это сделал.

Я убрал руку и отошел назад, но все еще следил за каждым его движением.

— А другие страны?

Кетсуки развернулся ко мне лицом, продолжая улыбаться, кивнул:

— Да, страны Земли. Почти пол года назад. И так же неудачно.

Соглашаюсь:

— Связь есть. Зачем ты хотел поговорить со мной?

Шиноби рассмеялся:

— Разве не очевидно? Мне путь в замок закрыт. Как бы талантлив я ни был в плане невидимости для сенсоров, защита замка Лорда-Феодала сделана очень, — он выделил это слово, — хорошо. Я буду искать снаружи. Ты — внутри. Может вместе нам повезет больше? А?

Отрицательно качаю головой:

— С чего ты взял, что убийца еще здесь? Мне и так ясно, что он проверял, возможно ли вообще подобраться к Дайме. Проверил, убедился. Зачем ему оставаться?

Кетсуки чуть поморщился, признавая:

— Твоя правда. Но мне кое-что известно. Тебя и твою подругу наняли, так? Потому что опасаются покушения. Якобы, хотят предотвратить эту свадьбу и союз, который за ней последует. Так вот, три месяца назад руководство страны Воды хотело заключить один важный договор, подробности которого я не опишу, это равносильно предательству. И представителя одной из сторон убили способом, очень напоминающим тот, что применили в известных нам случаях. Есть предположение, что этот убийца, или тот, кто за ним стоит, проводит такую подрывную деятельность. Готовится к весьма вероятной следующей мировой войне, или чего нас там ждет в ближайшем будущем, — на последних фразах Кетсуки всем видом показал свое отношение к этому будущему. Он ждет с нетерпением предстоящей очередной резни.

Биджу! Его версия пусть и местами притянута, но имеет право на существование. Точнее, он специально не рассказал мне все, а только то, что необходимо, чтобы я если не поверил бы ему, то принял бы его слова к сведению.

— Твое предложение?

Кетсуки пожал плечами.

— Какие могут быть договора между двумя пауками в одной банке? Разве что я пообещаю, что не буду нападать на тебя или твою спутницу. А при следующей встрече, если никто из нас еще не достигнет результата, обменяемся информацией.

Да, что-то такое я и предполагал.

— Договорились. Я пока не расскажу о тебе Шугонин Джуниши. Но ровно до того момента, как ты сделаешь что-либо, что мне не понравится.

Он улыбнулся:

— Отлично! Разумные люди в наше время редкость.

Ухмыляюсь:

— Думаешь, ты или я к ним относимся?

Кетсуки оскалился:

— Не-а! Пока-пока!

Он двинул в сторону выхода, но остановился, пройдя десяток шагов.

— Знаешь, тот взрыв во время экзамена на Чунина в Иве. Это была, конечно, та еще импровизация. Но вышло круто! Ладно, твои друзья вот-вот нагрянут, и мне лучше быть подальше отсюда к этому моменту.

Он тоже там был? Интересно, в какой роли? В прочем, не суть важно. Я проводил его взглядом, пытаясь обнаружить и другими чувствами, но ничего не удавалось. Он не издавал звуков, не пах, похоже, даже тепло в окружающий мир не отсвечивал. Мне даже немного завидно, в основном потому, что я понятия не имею, как ему это удается. Обидно.

Ко мне подошла Ино, до этого момента четко выполнявшая мой приказ и остававшаяся на месте.

— Ты его знаешь?

— В каком-то смысле, да. Ты слышала наш разговор?

Куноичи кивает.

— Пока я не скажу, или пока со мной что-нибудь не случится, не рассказывай об этом никому.

— Хорошо. Возвращаемся в замок?

— Да, — я все еще размышлял над новой информацией, и потому слега притормаживал, — нет. Дождемся элитников.

Хватит мне таких встреч на сегодня. Но информация была очень интересная. Значит, покушение не единственное. И он был прав, это просто проверка самой возможности совершить подобное покушение, ну и заодно припугнуть, показать возможности. Показать, что никто в этом мире не защищен на все сто. Нужно послать весточку в Коноху, предупредить их. Такие вещи нельзя оставлять без внимания…

Глава 140

Элитники снова нашли нас уже на пути в замок, но не приближались. Сделали вид, что и не теряли, так сказать. Ну, это уже их проблемы, я в любом случаю буду полагаться на себя. Правда, учитывая маленький факт, что мы с Ино до поры должны сохранять роль, такая беспечность сопровождения нервирует. Они сами-то заметили, что им отвели глаза? Скоро узнаю.

— Побудь пока в замке, Фуку-тян, — поднимаясь по лестнице, попросил я.

Ино кивнула.

— Как скажешь, — вот только ее интонации говорили совсем не о согласии.

— Что-то не так?

— Да. Ты не считаешь, что я могу тебе помочь, — лицо и движения девушки оставались спокойными, и только голос был наполнен негодованием.

— Вовсе нет. Как только мне потребуется залезть кому-либо в голову, ты будешь первой, к кому я обращусь. А пока играй свою роль.

— Пока ты выполняешь всю работу, — ответила куноичи.

— Поговорим позже, — продолжать спор было нельзя, мы уже поднялись по лестнице.

Я проводил взглядом удаляющуюся Ино, размышляя, может ли она принести проблемы. Биджу, вот поэтому я мало кому доверяю. Если бы все делали свою работу и не устраивали самодеятельность, когда их не просят, все было бы намного проще.

В замок вошли элитники.

— Есть разговор, — коротко сообщил я одному из них.

Парень с девушкой переглянулись и кивнули.

Комната, в которую они меня привели, оказалась на нижних уровнях замка. Многочисленные склады и помещения для обслуги, обеспечивающие существование такого большого замка, добавляли три уровня вниз, но мы по-прежнему были выше уровня земли. Не знаю, кто строил эту крепость, но понимаю, почему ее никто не смог взять, а большинство даже не решились попробовать. Но почему меня решили привести именно сюда?

Место, где мы остановились, судя по моим ощущениям, находилось уже под административной частью, и в освещенных многочисленными лампами коридорах часто встречались посыльные и лакеи, куда чаще служанок и служек. В кабинете сидела высокая худая женщина неопределенного возраста. Роскошное кимоно создавало впечатление аристократки, если бы не символ на поясе.

— Рад познакомиться с вами лично, Хисо-сан.

Женщина подняла на меня взгляд и хитро улыбнулась. А из-за моей спины раздался голос.

— Я тоже рада познакомиться, Уингу-сан, — голос принадлежал подростку, а никак не женщине.

Обернувшись, я увидел девушку лет семнадцати. обычный костюм джоунина, тот же символ на поясе. Короткие светло-каштановые волосы, курносая, линия губ узкая, глаза… Глазищи голубые. Будь она в каком-нибудь платье, была бы просто очень симпатичная девочка. Я напряг чувства. Нет запаха. Сердце бьется очень быстро, ненормально быстро для человека, и дыхание так же очень частое, но внешне это незаметно. Больше ничего.

— Мегуми здесь только для отвлечения внимания. Я Хисо, — гордо заявила девушка.

Смотрю на нее и думаю. Любо меня нагло обманывают, либо уже обманули.

— Ее зовут Рео Хисо, — сообщил один из элитников за моей спиной, — командир отряда Шугонин Джуниши. И сильнейшая из нас.

Нет, меня просто тролят.

— Хорошо, мне без разницы. Есть разговор.

— Идем, — кивнула девочка.

Мы прошли в смежную комнату и вчетвером расселись на диванчиках. А уютно у них здесь, еще бы напитки подавали.

— Молодец. Обычно другие возмущаются, — улыбнулась Хисо.

— Мне грех жаловаться, учитывая, что я младше вас, — я тоже умею тролить.

Но девчонка ухмыльнулась:

— Да, я знаю. Так что ты там хотел интересного рассказать.

— Есть несколько идей, которыми хочу поделиться. В замке я пока никого подозрительного не встретил, значит стоит перейти из пассивного поиска в активный.

— Вы продолжите выполнять свою миссию, — сразу отрезала Хисо.

— Естественно. Но делиться соображениями с вами мне ни что не мешает. Итак, первое. Вы, случаем, не интересовались, на Дайме других стран не совершались покушения?

Девчонка удивленно изогнула бровь:

— Проклятие, это второе, о чем мы должны были подумать в такой ситуации.

— А первое, если не секрет? — уточнил я.

— Где найти подмену действующему Дайме, пока не выберут другого, — пожала она плечами.

Улыбаюсь. Черный юмор, такой черный.

— Думаю, этот вопрос стоит передать Грачу, а через него в Коноху и Корень. Они с теневым миром общаются ближе, быстрее выйдут на информаторов в других странах.

Хисо поморщилась:

— Я не очень люблю старика со шрамами.

— Не вы одна, но это не критично. У безликих уйдет лишь немногим больше времени, и информация не будет столь… полной.

— Посмотрим. Что второе? — Хисо подала знак одному из своих, и тот сразу удалился.

— Второе касается уже мертвого убийцы. И тут еще две вещи, которые вам стоит знать.

Я немного подумал, оформляя мысль:

— Я, как специалист по проникновению, размышлял о том, как сам бы стал проникать в этот замок.

Хисо изобразила заинтересованность:

— И что бы сделал лучший убийца Конохагакуре?

— Умыл бы руки. Я не смертник, пытаться сюда проникнуть. Войти можно, выйти почти наверняка нет. Ваша защита не идеальная, но, как говорится, ничего лучше предложить не могу. И это только подтверждает, что убийца, настоящий или вообще несколько, проникать сюда не станут. Либо нападут вне стен замка, либо через чужие руки, как было в прошлый раз. С нападением вне замка все ясно, мы с напарницей и являемся подстраховкой на такой случай. А вот работа чужими руками уже касается смертника.

Хисо хмыкнула:

— Мы его проверили. Никаких техник на нем не стояло.

Киваю:

— Именно. Его контролировали не техниками.

— А как? — чуть поморщилась девчонка, — Он не предатель. Всех, кто поступает сюда работать, многократно проверяют. Их верность Стране Огня неоспорима.

Я насмешливо улыбнулся. Заблуждение, которым активно пользуется Данзо, и в будущем собираюсь пользоваться я. Совсем не обязательно ставить на шиноби или человека технику, чтобы заставить его выполнять свои приказы, даже умереть по приказу. В Корне, именно в самой организации, а не среди шестерок и пешек-исполнителей, нет никаких техник промывки мозгов, кроме, разве что печати молчания. Среди прямых подчиненных Данзо есть фанатики, есть идеалисты, которых убедили, что только путь Корня истинно верный, есть просто те, кто с ним согласен и уверен, что Корень необходим, это мнение разделяю и я в каком-то смысле. Ну есть те, гарантией преданности которых являются их семьи, к примеру. Или как в случае с Каору, фальшивые воспоминания о несуществующей семье.

— Если на вопрос никак не получается найти ответ, значит вопрос задан неверно, — ответил я.

Хисо нахмурилась:

— И как нужно, по-твоему, задать вопрос?

— Так. Что могло заставить преданного стране человека пойти на смерть?

Девчонка не переставал хмуриться, но теперь она размышляла.

— Хисо-сан, не стоит так хмуриться, от этого появляются морщины. Я и так вам скажу, или предложу вариант. Его шантажировали расправой над семьей. Если нет семьи, то над семьей близкого друга. А так же убедили, что он не должен убивать Дайме. Он должен совершить покушение, заведомо провальное.

— Запугать. Или донести послание, — кивнула Хисо, остальное она поняла сама, — ну конечно. Делай!

Последняя команда была обращена уже подчиненной, и девушка, что сопровождала меня, так же быстро удалилась.

— Спасибо за подсказки. Как только что-то выяснится, мы тебе сообщим.

— Хм, щедро, — улыбнулся я, — так доверять приманке.

Хисо лишь отмахнулась:

— Это твоя специальность. Буду дурой, если не воспользуюсь твоей помощью.

Глава 141

Слив на элитников всю рутину, я решил не откладывать в долгий ящик разговор с Ино. Она не профи, она не имеет опыта. И пусть пока в рамках четкого задания она действует правильно, но любые сомнения стоит пресекать на корню. Прогулялся до своей комнаты, но напарницу не обнаружил. Хм, искать ее еще теперь. Благо, сейчас я феодал, а значит можно запрячь кого-нибудь другого. Кем-нибудь другим стал шитсуджи, он же дворецкий, он же Таро, который сейчас заполнял какие-то бумаги в своей кабинете.

— Годжин-сама? — не успел я ничего сказать, как он уже вскочил, кланяясь, — что привело вас ко мне?

— А зачем я к тебе обычно заглядываю, Таро? — я прищурился, состроив предельно серьезную мину, которая Годжину была не свойственна, но он использовал ее, когда хотел пошутить. Да, в АНБУ даже такие подробности знают.

Таро тут же хитро мне улыбнулся:

— Я помню, зачем вы ко мне обычно заглядываете. Но сейчас у вас есть невеста, и мне показалось, что что-то изменилось, — серьезное лицо на шитсуджи не действует, и он просто подыгрывает покровителю и если и не другу, то что-то близкое.

— Изменилось, — соглашаюсь, — только сейчас я хочу, чтобы ты нашел не кого-то подходящего, а именно мою невесту, — я улыбнулся, скидывая серьезность, — убежала куда-то, а я не хочу искать ее по замку.

Таро тут же кивнул и выскользнул за дверь, не забыв приглашающе указать на кресло. У них были достаточно теплые отношения с Годжином, чтобы позволять себе самую малость фамильярности. Вернувшись, он тут же доложил:

— Сейчас разузнают и доложатся. А пока может саке? Предложил бы хорошего вина, да где ж его возьмешь так сразу…

Но я движением руки его успокоил.

— Можно и саке… У меня к тебе пара вопросов есть.

Таро поставил на стол поднос с бутылкой и несколькими пиалами, на вопросительный кивок в сторону закуски я отрицательно мотнул головой.

— Всегда к вашим услугам, — ответил он, разливая.

— Расскажи мне о том чиновнике… эм-м-м… Сузуми вроде? Каким он был?

Таро удивленно поднял на меня взгляд:

— О нем? А что? Этим делом же Шугонин Джуниши, а Хисо-сан — отоко-масари, — шитсуджи даже сам вздрогнул от собственной наглости, — при всем глубочайшем моем к ней уважении.

Киваю:

— Мне все это известно, шитсуджи, но ты можешь мне ответить?

Он тут же закивал:

— Да, конечно. Сузуми был… уважаемым человеком, но не слишком общительным. Друзей у него, мягко говоря, было не много, да и семьей так и не обзавелся. Он был, ну, сложный в общении. Но преданным делу, это непоколебимо. Он был настоящим патриотом, таких еще поискать. Много работал, всегда проявлял инициативу. Может, вы хотите узнать что-то более конкретное?

Пока ничего особенного. Возможно, именно таких патриотов и ищут, чтобы служили государству. Это проще, чем бороться с бюрократией и взяточничеством. Везде, кроме скрытых деревень и столицы, можно найти тех, кто готов поставить личную выгоду выше своего служебного долга. Но с шиноби такое не прокатит, нас учат, что долг выше собственной жизни, особенно если это касается клана. Нет, везде можно найти, но среди шиноби во-первых сложно, во-вторых опасно. Любая неверная попытка, и все — исчезнешь и не найдут. Так вот здесь, в замке Лорда-Феодала с этим тоже жестко. Маленькие скромные личные хищения не наказывают… сильно, но есть важная деталь. Люди здесь, даже те же средней руки чиновники, живут не плохо и богато. У них много привилегий, и уровень жизни в столице очень высок. Любая крупная кража вскроется рано или поздно, а значит чиновнику после нее лучше бежать. Причем бежать тем дальше, чем крупнее сумма, ведь чем крупнее сумма, тем больше вероятность, что на хвост сядут нанятые шиноби. И стоит ради этого бросать сытую жизнь? Вот и нет желающих.

Но уточнить свой вопрос я не успел, в дверь постучались, и шитсуджи достаточно громко разрешил войти.

— Годжин-сама, — поклонился служка, — Фуку-сама находится в большом саду.

Оу, совладелица цветочного магазина дорвалась до большого сада. Очень большого, большая часть верхнего яруса жилого комплекса замка выполнена, как большой сад. Но там я ее уже найду. Поднимаюсь, жестом отправляю служку.

— Потом еще поговорим, Таро, — опустошив фиалу с саке, пообещал я.

Благодарить было бы… не в стиле Годжина, так что я просто покинул кабинет. Что-то не давало покоя, будто я что-то упускал, но размышляя по пути, я так и не понял, что именно.

А сад был большим. Очень большим. Картину немного портили высокие каменные стены, все же это был именно замок, и защита оставалась, но огромный стеклянный потолок впечатлял. На снующих повсюду садовников я обращал мало внимания, как и сами деревья и цветы. Так уж вышло, что к этой красоте я оказался совершенно индифферентен. Поиски много времени не заняли, я просто неторопливо шел по саду, пока не обнаружил Ино, в присутствии трех садовников. Девочка отобрала у них инвентарь и корпела над каким-то цветочком. Хм, а ведь настоящая Фуку пусть и не чужда любви к цветам, но такого она никогда не дойдет. Косяк. Садовники, заметив меня, тут же уважительно раскланялись, а я жестом отогнал их подальше. Счастливая Ино всего этого не замечала.

— Капуцин, он же Малый Лесной Красноцвет. Достаточно редкий для Страны Огня.

Ино хмыкнула:

— Редкий — неверное слово. Он встречается всего в четырех странах мира, и очень дорогой. Цветок победителя. И здесь совершенно не умеют за ним ухаживать.

— Тебе не стоит забывать, кто ты, Фуку-тян, — напомнил я.

— Прикоснуться к этому цветку — шанс выпадающий раз в жизни, и я не могу его упустить, — отрицательно покачала головой Ино, — И я достаточно разбираюсь в цветах, чтобы понимать, что это.

— Только не перегибай палку.

— Угу.

Ино закончила с оформлением и… не настолько я знаю садоводство, чтобы понимать все это. Видимо, теперь этот цветочек должен вырасти очень красивым. Девушка осмотрела свое кимоно со слегка заляпанными землей рукавами, да и на грязные руки. Я жестом подозвал трущихся неподалеку садовников. Те понятливо приволокли тазик и лейку, так что Ино сполоснула руки прямо здесь, и с помощью платка немного очистила кимоно. Садовников оставили с растением, а сами отправились гулять по саду.

— А вы неплохо разбираетесь в цветах, дорогой, — слегка прижавшись ко мне плечом, или не совсем плечом, сказала Ино, — у вас, оказывается, уйма скрытых талантов.

— Мои знания в этом вопросе очень ограничены. О капуцине я знаю только потому, что он является ингредиентом для одного интересного состава. Яда, по сути, но очень необычного. Эффект от применения не столько опасен для здоровья, сколько для внешнего вида.

Ино состроила разочаровано-раздраженную мордочку.

— Испортил всю романтику момента.

— Да, — киваю, — для тебя это великолепные и наполненные смыслом носители красоты, а для меня набор ингредиентов. Но даже я способен оценить все богатство этого сада. Здесь есть действительно редкие цветы. Думаю, у меня бы рука не поднялась готовить здесь яд.

Девушка бросила на меня насмешливый взгляд:

— Да и инструментов под рукой нет, так?

Ее правда. Процесс приготовления сложных ядов часто длителен. Проще и быстрее приготовить что-нибудь из самых простых подручных средств, и это будет иметь достаточный убойный эффект. Сложные яды нужны в очень редких случаях, и чаще всего совсем не для того, чтобы убить, и даже не для того, чтобы навредить.

Ино отпустила меня и подошла к еще одной клумбе. Где в достаточно большом количестве росли цветы. эти в ядах не применялись, или я об этом не знал.

— Ты знаешь, что это?

Отрицательно качаю головой.

— Фрезия.

Находящийся неподалеку садовник подошел к нам:

— Годжин-сама, госпожа, — поклонился он, — хотите сделать букет цветов?

Ино отрицательно покачала головой.

— Нет. Я просто хочу подарить один такой своему спутнику.

— Вы знаете его значение, госпожа? — удивился садовник.

— Да, — кивнула куноичи.

Мужчина в возрасте аккуратно срезал один из цветков и протянул Ино. А она подошла ко мне и протянула цветок.

— Когда узнаешь, что он значит, поймешь, что я хотела сказать, — негромко прошептала она.

Но я знал. Приняв цветок, я закрепил его на одежде и повел девушку дальше.

— Ты была чем-то недовольна, когда мы поднимались по лестнице, — убедившись, что рядом никого нет, начал я.

— Угу, — кивнула куноичи, — ты не считаешь, что я могу тебе помочь.

Я остановился, чтобы смотреть ей в глаза.

— Наша задача — играть свои роли и быть готовыми к нападению.

Ино изогнула бровь, демонстрируя скепсис.

— Все остальное — моя личная инициатива. Я не хочу тебя вмешивать, потому что ты неопытна. Нам навязали друг друга неожиданно, и я не знаю, на что ты способна. А это значит, что напарники мы несколько условно. И я честно сказал, что если потребуются навыки именно твоего клана, к тебе я обращусь в первую очередь, потому что тебе доверяю больше, чем кому бы то ни было в этом месте.

Девушка потупилась, но кивнула:

— Ты прав. Извини.

— Не извиняйся. Это хорошо, что ты хочешь поучаствовать. Но момент очень уж неподходящий.

Но куноичи подняла на меня взгляд, и в нем была решимость смешенная с любопытством и одновременно еще черт знает с чем.

— Если я докажу, что могу быть полезна, ты меня признаешь? Не действиями, я буду строго играть роль. Но если придумаю что-нибудь, что тебе поможет?

— Конечно, — сразу кивнул я.

Такой вариант меня устраивал. Она будет играть роль, что однозначно хорошо. И думать, что тоже неплохо. Свежий, еще не набравший опыта, ум, может предложить такой вариант, до которого не додумается опытный. Бывает такое, причем часто.

— Обещаешь?

— Обещаю, — вновь киваю.

— Хорошо, — она улыбнулась, явно предвкушая победу, — тот шиноби в храме. Он говорил, что на других Дайме тоже покушались. И я подумала… Ну… Мама иногда отправляла букеты цветов в богатые семьи. Букеты не были дорогими, но потом оттуда приходили заказы… Это было как…

— Реклама, — последнее слово мы произнесли уже синхронно.

Ино самодовольно ухмыльнулась:

— Ну и как тебе?

— Ты умница, — взяв девушку за плечи, я быстро поцеловал ее в щечку, — обещаю впредь держать тебя в курсе событий.

Дальше на Ино я уже не смотрел, размышляя. Реклама. Возможно, биджу их задери, очень возможно. Эта демонстрация была не для Дайме, и не для шиноби. Она вполне могла быть адресована тем, кто заинтересован в убийстве высокопоставленных личностей. Демонстрация, что нет недосягаемых целей. И если в мире шиноби эту нишу жестко держали появившиеся не так давно Акацуки, то в мире не шиноби кто-то собирался продвигать свои услуги. И я даже догадываюсь, на кого была ориентирована эта организация. На малые страны, где шиноби не столь профессиональны, чтобы тягаться с убийцами Великих Деревень, и сами наниматели не столько богаты, чтобы позволить себе услуги последних. Ну или на тех, кто хочет подвинуть собственное начальство, ведь делать такой заказ своим же шиноби, мягко говоря, не разумно. Становится все чудесатее и чудесатее.

Глава 142

Еще день прошел относительно спокойно. Приготовления к свадьбе уж входили в заключительную стадию. Ха, заключительная стадия — это когда ко всему, чему хотели, уже подготовились, но возникают новые идеи и новые проблемы, и организаторы стараются их оперативно решать, и на деле снова весь день легкий кавардак. У Ино был аж десять нарядов для церемонии, из которых три для официальной части, которая будет проходить на улице и в присутствии большого количества народа, поэтому каждый наряд ориентирован на разную погоду. Еще три на ту часть, которая тоже официальная, но уже для особых гостей, и там так же следует выглядеть великолепно, а наряды просто сменные, вдруг с одним что случится, так сразу можно будет переодеть. Хм, женщины. Назначение остальных нарядов было для меня тайной. В смысле, я знал, зачем они нужны, но это из раздела женской логики, с которой моя логика конфликтует. А еще подходила Рео Рейко и честно спросила, хочу ли я увидеть Фуку в полном снаряжении до свадьбы, чтобы в ответственный момент не потерять челюсть, или потерплю.

Но это была лирика. Ответа из Конохи пока не пришло, а Шугонин Джуниши собирали информацию о чиновнике Сузуми. Не нравилась мне вся эта ситуация. Мы ждали действий противника, и пока союзники по крупицам собирали информацию, без уверенности, что хоть что-то они найдут. Это не в моем стиле, хотелось бы контролировать ситуацию, а не плыть по течению.

И вот, в очередное утро я лежал, размышляя над тем, что еще можно сделать, чтобы ускорить продвижение дела. Вообще кровать к размышлениям располагала мало, лучше бы сесть за стол, да взять бумагу и начать делать записи, чтобы систематизировать имеющуюся информацию. Вот только ночью, походу дела, моей компаньонке стало прохладно, или просто спать на своей половине кровати ей было скучно. В общем, проснулся я с лежащей на плече явно чужой головой. Ситуация, конечно, пикантная, и все такое, но мне сейчас было ну совершенно не до романтики. Я живу в запутанном клубке, где каждая ниточка к чему-то да ведет. В мире много игроков, и с некоторыми я контактирую постоянно, а некоторых следует держать в поле зрения. Акацуки. Само по себе сборище десятка нукенинов высшего ранга, это совсем не шутка. Чтобы они не поубивали друг друга, необходима действительно важная цель, что объединяла бы их. И сильный лидер, что сумел бы своей харизмой подавить остальных. Таких людей не собирают вместе, не имея перед собой четкой цели, на кружок по интересам они не походят. А значит будут проблемы. К тому же тот носитель креста, что я встретил в Деревне Горячих Источников, это был очень плохой знак. Я не нашел упоминаний о религии с такой символикой, значит, она новая. Но ищейки АНБУ вообще и Корня в частности нашли лишь пару десятков монахов, странствующих по миру. Центр неизвестен, откуда они, неизвестно. В их проповедях ничего интересного нет, никаких намеков на восстание людей против шиноби не обнаружено. Тогда к чему было все, что произошло в Югакуре? И это не считая вполне известных игроков из других великих деревень. Как говорится, грядет буря. Сейчас относительно мирное время… Нападение Ото и Суны на Коноху прошло относительно бескровно для Конохи, не для нападавших. Война в Озере так же была выяснением отношений, а не желанием истребить друг друга. Но что будет завтра? Я предпочту остаться гордым одиночкой, так спокойнее. Тьфу… Хотел подумать о деле, а сбился на посторонние вещи. Постель — не место для размышления.

В дверь постучали, явно прислуга, но стук настойчивый.

— Кого там принесла нелегкая? — довольно громко спросил я.

— Это я, шитсуджи, Годжин-сама, — ответил Таро, — ваши братья просили вас подняться пораньше.

— Встаю.

На плече зевнула Ино. Она еще не открыла глаза, и, видимо, решила еще поспать. Хочу секундомер. И нужно придумать хорошую шутку. Что-нибудь на грани фола. Нет, спросонья не поймет. Что-то помягче. Вот она все же заподозрила неладное, открывает глаза. Смотрит на меня, а я на нее. Ухмыльнулась. Покраснела слегка, но все равно лежит и ухмыляется. Значит шутка на грани фола.

— Мне было хорошо этой ночью.

— Мне тоже, — согласилась Ино, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

— Но все же стоит тебе посмотреть те уроки. Будет полезно.

— С удовольствием еще раз побываю в твоей голове, — ответила куноичи, и все же нырнула под одеяло, начав там тихо смеяться.

Ну, лицо она держать умеет, некоторое время. Ладно, меня ждут. Оделся быстро, и покинул комнату. Таро ждал у двери.

— Что-то случилось?

Он поманил меня за собой.

— Ну, ваши браться готовят вам сюрприз, и я не скажу какой, чтобы не вспугнуть.

— Кто именно? Кадо и Марис? Или Монтаро с младшими?

— Годжин-сан, я не могу раскрывать сюрприз, — отрицательно покачал головой Таро.

— Значит старшие, — догадался я.

Двое старших были частыми спутниками Годжина в различных увеселительных заведениях. К их чести стоит заметить, что пропащими они не были, оба много работали, побольше Годжина, и таким образом отдыхали. Ну да, в обществе прекрасных дам. Но по большей части ничего, чему можно было бы стыдиться нормальному холостому мужчине, они не делали. У младших братьев, естественно все они были двоюродными, троюродными и прочими, развлечения тоже были интересные, но женщин они не касались, и были более брутальны. Ставки на гладиаторских боях, дуели, не летальные, естественно, скорее спортивные поединки. Прочие около спортивные зрелища или состязания. Но о вторых бы Таро сказал, значит — первые, так как он сам был периодическим участником.

— Я ничего не говорил! — настоял шитсуджи.

Мы зашли в один из общих рабочих кабинетов предназначенных для личных и рабочих встреч членов семьи. А местное убранство мне даже нравиться. Когда-нибудь обзаведусь собственным замком. Если доживу. Вся мебель выполнена из дорогого дерева, и сделана качественно. Большой стол, диваны вокруг. Все это было, мягко говоря, не свойственно убранству тех же кланов шиноби. У Хьюг все было строже и более традиционно, к примеру. Занавеси, закрывающие стены, заставляли забыть, что находишься в каменной коробке замка.

— Кадо. Марис, — я поручкался с братьями.

— Годжин. Ну как, ты уже насладился всеми прелестями совместной жизни? — спросил младший из них, Кадо.

— Еще один такой вопрос, и не посмотрю, чей ты сын. Она — моя женщина. Никаких шуток в ее сторону в моем присутствии, — строго ответил я.

Братья впали в легкий ступор. Высокие, хорошо сложенные, облаченные в дорогие парадные костюмы. Цвет и гордость рода. Старший чуть повыше и брюнет, младший блондин со смазливым личиком. А я улыбнулся:

— Повелись, да? Ха! А вы думали, я вам вот так все расскажу?

Братья засмеялись.

— Полегче, Годжин, — это уже Марис, — а то мне уже показалось, что ты для нас потерян.

— Я своих привычек не меняю, и не исправит меня ничего, — самодовольно ухмыльнулся я, — Раз тетя Рейко не смогла, никто уже не сможет.

Братья хитро переглянулись:

— Если бы она еще всерьез пыталась. Нет, братец. Тебя специально таким оставили, чтобы нам было стыдно, и мы вели себя серьезно, — ухмыльнулся старший, — живой пример.

— Но это работает в обе стороны, — добавил младший, — на твоем фоне и на фоне твоих выходок на наши маленькие шалости никто не обращает внимания.

Вот, значит, как. Продолжая незатейливый разговор я задумался над тем, что мы с ним даже чем-то отдаленно похожи. Очень отдаленно, конечно, но все таки…

— Ну так что? Не просто же так вы меня разбудили в такую рань и оторвали от… не ваше дело, от чего.

Марис кивнул:

— Ну во-первых тебе необходимо заключить несколько важных сделок. Подписи поставить, присутствовать при договоре, и все такое, ты знаешь. новый союз — это новая страна — это новый рынок. Нельзя упускать момент.

— А во-вторых, — продолжил Кадо, — ты забыл о двух важных вещах, которые необходимо сделать до свадьбы. Или тетя Рейко сама тебе о них не напоминала.

— Именно, — перехватил эстафету старший, — ты все еще не выбрал себе костюм. А это очень важно. И за покупками мы идем сегодня.

— А вторая важная вещь? — уже догадываясь, о чем пойдет речь, спросил я.

— Мальчишник, — ухмыльнулись братья.

Глава 143

День запомнился слабо. Долго сидеть со скучающим лицом утомительно. Краем уха запоминал, какие это сделки решили провести братья, я быстро понял, что они хитрят. Два умных мальчика решили обставить своего папашу на некую сумму. Ну ничего, бывает. Сомневаюсь, что Дайме обратит на это внимание, когда узнает, в этой семье главный завет — не попадись. Жаль, у самого руки накрепко связаны, нет времени подготовить и провести пару сделок от лица Годжина, да и кроме его подписи нужны еще и печати, а они у управляющего. В общем, слишком муторно, оно того не стоит. Лучше просто займусь своим делом.

И еще один заход по магазинам. Правда, без женщин все шло намного быстрее и проще. К тому же эта невеста должна на свадьбе выглядеть красивее всех, мужу достаточно там присутствовать, хе-хе. Когда я нарядился в очередной костюм и подошел к зеркалу, хмуро глядя на себя, Марис хохотнул:

— Помнишь, что ты говорил в юности?

— Помню. Если я когда-нибудь женюсь, на сцене будет трое. Я, моя невеста, и человек, держащий кунай у моего горла.

Братья засмеялись, а я отстраненно пожелал себе никогда не присутствовать на своей свадьбе.

— Да, по смыслу верно, но в этот раз было красиво, — похвалил Марис.

— Не все так плохо, Годжин, — подбодрил Кадо.

— Да? Давай, назови хоть что-нибудь, что в моей жизни измениться в лучшую сторону, — смерил я его скептическим взглядом.

— А… Ну… Наверное… — братья задумались, и молчаливый господин, помогавший с подбором одежды, понимающе мне кивнул, но так и остался молчалив, — Не знаю. Ничего на ум не приходит.

— Может потому что мы сами не женаты? — предположил Марис, — ты будешь первопроходцем. Расскажешь, какого это.

Ухмыляюсь:

— Я буду петь дифирамбы тем сильнее, чем хуже будет в браке. Чтобы вы точно вляпались бы в ту же лужу.

— Очень мило с твой стороны предупредить нас об этом, — парировал Марис.

Так, с шутками и фанфарами, мы закончили это неблагородное дело. А вечером отправились втроем на обещанный мальчишник. В целом я хорошо понимал, что меня ждет. Какой-нибудь место, скрытое от общих глаз. Место, где любят проводить свободное время братья Марис и Кадо, а возможно и Годжин. И где сегодня будет праздник. Хотя, догадываюсь, что в таких местах каждый вечер праздник. Чтобы пришедшие туда люди, те, чьи жизни кажутся им безвкусными, скучными, однообразными, попадали сразу в место, где живет праздник. Все улыбаются, все радуются. И неважно, фальшь это или нет, им, гостям, жизненно важно видеть, что жизнь бывает цветной и радостной. Далеко не каждый способен самостоятельно наполнить свою жизнь красками и цветами. В мире шиноби все иначе, наш мир почти всегда уже наполнен красками. Чаще всего красной краской крови и ее металлическим привкусом и тяжелым запахом, так что шиноби нужны другие развлечения. Тихое место, где никто не попытается их убить. Для разнообразия. Здесь же все иначе. Этим людям нужен маленький риск, маленькая опасность, контролируемая, но чтобы щекотала нервы.

Карета остановилась у здания, так же отличающегося от соседних, как они отличались друг от друга. В столице не было одинаковых зданий, но и действительно красивых было не то, чтобы много. Или просто на общем фоне хорошей застройки они не выделялись. Держа фальшивую улыбку, я зашел внутрь. Нас встречали, как почетных гостей, сразу проводили на верхний этаж, и лишь оттуда на балкон основного зала. Большой, скрытый полутьмой, зал. На втором ярусе из удобных балконов располагались столики, окруженные диванами, закрытые друг от друга вуалями из черной малопрозрачной ткани. А внизу люди попроще веселились. Играла музыка, кто-то танцевал, кто-то просто разговаривал. Много красивых женщин и статных мужчин. Жизнь. Движение. Эмоции. Поддерживая мало значащий что-то разговор и постепенно переходя к выпивке, я следил за окружающим пространством, но здесь приходилось притуплять чувства, слишком много всего. Раздражает.

— А теперь и сюрприз, — улыбнулся Марис, указывая на противоположную сторону зала. Там, за точно таким же столиком, устраивалась компания девушек из клана Рео, и в центре них была Ино, или все таки Фуку, красивая, очень красивая, — мы подумали, что если вы с ней встретитесь вот так, без всей этой шелухи, может будет лучше? Она красивая девушка, и не глупа. Не обижай ее.

Я встретился с Ино взглядом, и куноичи немного виновато пожала плечами, как бы говоря: "не могла отказаться, так получилось". Я чуть заметно ей кивнул, давая понять: "все нормально". И продолжил разговор с братьями, чувствуя все нарастающее раздражение. Мне было неприятно здесь. Впервые за долгое время роль, которую мне необходимо было играть, была мне так отвратительна. И я вспомнил Годжина, и слова его братьев, что они обронили сегодня. Возможно, и ему эта роль, отведенная кем-то другим, претила, и он заливал ее алкоголем и плотскими утехами, чтобы забыться? Поморщившись и извинившись перед братьями, я поднялся по лестнице на крышу, где было прохладно и тихо. И никого, кроме меня.

Проклятие, выбиваюсь из роли. Плевать, скажу, что мандраж перед свадьбой. Что-то я раскис, надо собраться и вернуться к работе. Дверь хлопнула, и я безошибочно определил Ино.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Нет. Просто там шумно, много всего. С моими способностями это давит.

— Понятно.

Она встала рядом, опираясь на перила и глядя на горящий огнями окон город.

— Нас кто-нибудь слышит?

Я прислушался, огляделся.

— Нет, вроде.

Она немного подумала, и дернула меня за рукав:

— Пойдем.

— Куда?

— Увидишь.

Мы спустились ниже и зашли в одну из комнат. Назначение ее было прозрачным, но что-то я сильно сомневался, что Ино позвала меня сюда для этого. Скорее поговорить, ведь вопрос был задан не просто так. Она села на кровать и посмотрела на меня, будто пыталась увидеть что-то, чего не видела.

— Знаешь, когда ты показал мне воспоминание, я вспомнила кое-что. Точнее вспомнила тебя, каким ты был, ну, в академии.

Ухмыльнулся:

— И каким я был?

— Ну, странным, естественно. Лысый мальчик, очень смахивающий на монаха. Да, именно монаха ты сильно напоминал. Всегда выглядел так, как будто тебе открыта какая-то великая, но очевидная истина, которую кроме тебя никто и замечать не хочет.

— Возможно, — кивнул.

— Еще бы, — ухмыльнулась куноичи, — а потом, перед этой миссией, отец рассказал о тебе. О том, кто ты.

— Та еще характеристика, наверное. Не думаю, что ты услышала много лестного.

Девушка потупила взгляд.

— Ну… Да. Все хорошее, что он о тебе сказал, так это то, что ты всегда стараешься выполнить задание и в своем деле один из лучших, если не лучший. Но дальше шло… не очень приятное.

— Я — убийца. Это он сказал.

Ино вновь перевела на меня взгляд:

— Да. И он не был уверен, что в выборе между моей жизнью и жизнью, скажем… да того же Дайме, мне достанется худшая участь. Я смотрю на тебя сейчас. Вспоминаю, каким ты был. Но все равно не могу поверить в его слова.

Я пожал плечами и перестал улыбаться.

— Он прав, Ино. Я тот, кем являюсь. Карикатура. Живой пример. Узаконенный преступник. Пример для других шиноби. Смотрите, вот так выглядит убийца. Ненавидьте его, чувствуйте отвращение. Никогда не становитесь таким, как он. Люди моей профессии не кончают хорошо. Почти все становятся отступниками в тот или иной момент, предателями. А те, кто не становится, опускаются во тьму еще глубже, и становятся самим олицетворением всего плохого, что из себя может представлять шиноби. И я иду по этому пути, не потому, что меня заставили, а потому что я сам так захотел. И к одному из этих концов меня и приведет мой путь, — криво ухмыльнулся, — мой путь ниндзя.

Ино черной иронии не оценила.

— Я не верю, что тебе это нравиться. Ты делаешь так, потому что кто-то должен делать. Один удар в опасного человека лучше, чем сотни воинов, поубивавших друг друга из-за него. Я не верю, что ты желаешь кому-то зла без всякой причины.

— Может и так. Принцип меньшего зла. Из большого вреда и малого вреда выбрать малое. Но так бывает далеко не всегда. По большей части моя работа именно что грабить и воровать, а иногда и убивать, и далеко не всегда это кого-то спасает, чаще кому-то просто позволяет обогатится. Меня не нужно оправдывать, Ино.

— Хорошо, не буду. Но я все равно верю, что тот мальчишка, что никак не мог заметить огромного лба Сакуры, исчез без следа.

Кивнул:

— Спасибо. Правда. Мой круг общения обычно делится на тех, кто меня просто терпит, потому что я нужен, и терпит и тихо ненавидит, потому что ничего не может сделать. Очень мало людей мне доверяют.

Она улыбнулась:

— Ты знал значение цветка?

— Да, знал. И твой отец не прав. Я не дам тебе просто так погибнуть, чтобы ни произошло.

Девушка поднялась и сделала шаг навстречу, но я ее опередил:

— А теперь давай вернемся и продолжил свою работу, пока некоторые люди не забеспокоились.

И сам же вышел за дверь. Жаль ее разочаровывать, но нужно возвращаться. Сев обратно на свое место, я тут же получил в руки контрольную и нескромный вопрос от старшего из братьев:

— Ну? И как все прошло?

— Может ты и прав, — пожал я плечами, глядя на вернувшуюся к девушка Рео куноичи, — она совсем не плоха. Пару лет, и стану примерным семьянином, да?

Продолжая пустой разговор, я осмотрел зал. Во-первых, никак не мог найти элитников. Куда они пропали в такой-то момент? А потом заметил и отсутствие Ино за столиком напротив.

— А куда это моя невеста подевалась? — задал я резонный вопрос.

Братья посмотрели на своих родственниц. Короткий обмен взглядами и жестами, показал, что они не знают, где Ино. Ушла недавно в туалет, но не возвращается. Марис тут же попросил проверить, и одна из девушек ушла, а у меня закралось нехорошее подозрение. Через пол минуты она вернулась, имея обеспокоенное выражение лица, и лишь пожала плечами.

— Марис. Поднимай тревогу. У меня украли невесту! — на полном серьезе заявил я, добавляя властных интонаций.

Глава 144

— Подожди, подожди, не дергайся раньше времени, — Мариса моя серьезность несколько удивляет, но вот проникаться он не спешит.

Подхожу к нему и раздраженно шепчу прямо в ухо.

— Ко мне подошли Шугонин Джуниши и предупредили, что на нас может быть совершено нападение. Так что прекращай тормозить, братец. Отправь кого-нибудь за элитной стражей, и нужно срочно позвать охрану, не верю, что здесь ее нет.

Он сразу посерьезнел, быстро кивнув. Он сдвинул свой рукав на левой руке и сжал ладонью браслет. А у меня такого не было, как и у Годжина, что интересно, иначе бы мне тоже дали.

— Кадо. Возвращайся во дворец, быстро!

— Уверен?

— Давай. Предупреди Хисо-сан.

Мы вдвоем направились к кому угодно из управления заведения, но женщина чуть за тридцать сама вышла к нам на встречу.

— Дорогие гости, что-то не так? Я могу чем-то помочь?

Марис кивнул:

— Да, нужно поднять охрану. Пропал человек.

Женщина улыбнулась:

— Не спешите так. У нас дорогим гостям…

Марис резко схватил ее за ворот кимоно:

— Послушай меня. Еще одно слово, и семья Рео встряхнет этот гадюшних так, как этот город еще не видел. Подними охрану. Сейчас!

Женщина прониклась, испуг хорошо читался на лице, и тут же закивала. Другие посетители забеспокоились но пока сидела на местах. И что делать мне? Первая догадка, Кетсуки, отпадает. Нет никакого смысла сначала заключать договор а затем сразу его нарушать. Да и чего он добьется похищением Ино? Кроме собственно похищения химе клана, ничего. Но это лишено смысла. Маловероятно.

К нам подошли два десятка мужчин в одинаковой одежде, на вид, просто хорошее кимоно. Разве что все они имели с собой мечи.

— Нужно перекрыть все выходы, осмотреть все закоулки, туалеты, небольшие комнаты для слуг или просто кладовки. Незаметно выйти отсюда сложно, возможно, похитители еще здесь.

Надеюсь, что похитители, а не убийцы. Сомневаюсь, что они окажут нам такую любезность, а не постараются сразу покинуть здание да и город.

— Годжин. Бери троих и проверь комнаты на западной стороне, я проверю восточную.

— Но! Вы не можете, — попыталась снова встрять женщина, но получив уничижительный взгляд от представителя семьи Рео, заткнулась.

Я кивнул Марису и пошел в указанном направлении. Слишком много людей вокруг, мне не найти Ино ни по запаху, ни по звуку. Ксо!

Поднявшись в коридор с многочисленными комнатами, где оказывают специальные услуги, я попросту начал раскрывать одну дверь за другой, мельком посматривая внутрь. Думай, специалист по проникновению, что бы ты сделал. Ха, все зависит от задания. Одно дело — убить, другое — похитить. Если убить, то все зависит от Ино. Либо ее тело сейчас лежит в каком-то углу, либо там же лежит тело убийцы, а Ино скоро найдется. Вот только я даю девушке мало шансов в борьбе с убийцей. Где, биджу их задери, были элитники, когда они так нужны? Вернемся к попытке похищения.

Комнаты кончились. Возмущенные крики гостей я игнорировал, да и кричали самые бестолковые. Все, кто узнавал меня, в смысле Годжина, помалкивали и терпеливо ждали, пока дверь закроют, и они смогут вернуться к своему прерванному делу.

Похищение. Допустим, Ино они уже схватили, а на похищение в одиночку идти никак нельзя. Прорыв с боем отменяется. До ворот дойти не успеют, как нарвутся либо на монахов, либо еще на кого. Столица — совсем не шутки. Значит прорыв с боем отметаем. Скрытно пройти через главный вход не получиться даже при самом большом желании. Состояние каждого клиента проверяют, с них за то, что барышня ушла не с тем кавалером, три шкуры содрать могут не глядя. Технические помещения? Сложно, слишком много обслуги. Биджу!

— За мной!

Крыша. Мы с Ино туда попали без особых проблем, значит и другие могут.

На крышу вышли быстро, и я сосредоточился. Следы, наши с Ино, и еще, оставленные позже.

— Они покинули здание через крышу. Здесь искать бесполезно.

Охранники понятливо закивали и свалили. Придурки, а меня защищать не надо. Я уже тоже собрался уходить, когда почувствовал гостя. Элитник приземлился на стену после длинного прыжка.

— Что произошло? Что с Марисом?

— С Марисом все в порядке, — подойдя к шиноби, я качественно так заехал ему по морде, — какого биджу? Какого, биджу, я тебя спрашиваю, моя напарница шатается по городу без прикрытия?

Про себя промолчу. Шиноби погладил пострадавшую челюсть.

— Она здесь?

— Была еще недавно. Перекройте выходы из города, насколько это возможно. Похитителей было по крайней мере трое, их следы здесь, на крыше.

Элитник поморщился, но все же собрал какую-то технику. Запустив кунай высоко в небо, ой использовал печать концентрации. Кунай вспыхнул светом и погас. Ну хоть быстро.

— Еще раз. Почем она была без прикрытия?

— Потому что незаметно покинула замок.

— Не понял? А вы на что?

Элитник поднялся, уже глядя на меня с вызовом:

— А с того, что у нас полно своей работы. В замке за вами постоянно не следят, только когда вы выходите, об этом сообщает стража. А если бы вы были по умнее, то не делились бы.

Хмыкнул.

— Молодец, оправдался. Все, проехали. Есть идеи, как быстро ее найти?

— Если она носит те украшения, что мы ей дали, то да, я смогу ее отыскать, — ответил элитник, доставая свиток.

— Если у них нет сенсора, что заметит чакру, которой начнут фонить эти самые украшения, когда ты начнешь их искать.

Он ответил кивком. Обнадеживает. На крышу поднялся Марис, заставив меня морщиться. Перед ним еще ломать комедию.

— Вы уже здесь? Можете ее найти?

— Ищу, — коротко ответил элитник, шаманя над свитком.

— Нам стоит вернуться во дворец, — высказал умное в общем-то предложение Рео.

Элитник покосился на меня. Ксо! Роль.

— Да, конечно, поехали. Найдите ее, шиноби-сан, — вложил столько желчи, сколько умел.

Марис неслабо так обалдел от такого тона, а элитник глянул на меня неодобрительно, но я развернулся и зашагал к выходу. На улице ждала карета, окруженная десятком стражников. Сев внутрь, подавил желание одним касанием усыпить Мариса и отправиться искать Ино. Но порой приходится полагаться на других, пусть я это и не люблю. Принцип, хочешь, чтобы сделано было хорошо — сделай сам, для меня один из первостепенных. К тому же, если они провалятся, и с Ино что-то случится, ответственность буду нести и я. Или не буду, и смогу отбрехаться, но осадок останется, особенно у Яманак. Ксо!

В карету залез Марис, и мы тронулись.

— Да что это с тобой?

— Ничего, — и, как не раз говорил Годжин, — не люблю, когда у меня пытаются отобрать то, что принадлежит мне.

Спутник хмыкнул:

— Да, это на тебя похоже. Но раньше ты так не бесился. Вроде.

— Ты просто не замечал.

Он подумал немного, и кивнул:

— Да, наверно. Не беспокойся. Они найдут Фуку-тян. Это их работа.

Как же трудом мне стоило подавить скептический хмык. Молча уставился в окно, теперь только ждать.

— Значит, кто-то собирается расстроить свадьбу?

— Ага.

— Убив одного из вас?

— Вроде того.

— Похищение мне кажется более разумным вариантом, — задумчиво предположил Марис, — нет невесты — нет свадьбы.

Я посмотрел на него вопросительно:

— А если мертвая невеста? Что, это мелочи, не проблема?

Как ни странно, он кивнул:

— Ну да. Если тело у нас, делам вид, что ничего не случилось, а вместо мертвой выставляем замену. Найти подходящую девушку вполне возможно. Даже на моей памяти так делали, — и, неожиданно спохватившись, тут же поднял руки, — прости! Я не имел ничего такого в виду. Лучше найти Фуку целой и невредимой конечно!

Киваю:

— Да, лучше найти.

А сам мысленно хлопаю ему и бью себя по лбу. Если ее именно похитят, а мы сделаем вид, что ничего не произошло, похитители попросту заявят о похищении во всеуслышание. Я об этом не подумал. Правда, у меня есть оправдание. Как профи своего дела я отлично знаю, что убить в разы проще, и большинство моих коллег от задания именно похитить отказались бы. Но на будущее лучше участь и расширить свои способности… ну и командой обзавестись на такие случаи. Чтобы именно похитить. Век живи, век учись. Марис тяжело выдохнул:

— Я все испортил. Думал, так будет лучше, вдруг бы вы действительно друг другу понравились и все такое. А получилось…

Я несильно толкнул его в плечо кулаком:

— Виноват тот, кто ее похитил, а не ты. И она мне нравится. В смысле, не настолько, чтобы я хотел вот прямо сейчас на ней жениться. Или я ее еще не знаю.

Оригинальная Фуку тоже девочка милая. И оригинальный Годжин пару раз смотрел на нее оценивающе, и разочарования в его взгляде я не видел. Так что не вру ни на грамм. А ободренный Марис улыбнулся и кивнул в ответ. Мы вернулись в замок, а у входа нас уже встречал посыльный.

— Марис-сама, Годжин-сама, Дайме-сама хотел вас видет.

Что-то случилось? Или хочет узнать о происходящем из первых рук?

Посыльный вел нас не в основной зал, где я ранее встречался с Дайме, а в другое место. Как выяснилось, так же приемный покой, или что-то вроде этого. Небольшой зал, во главе которого на удобном кресле сидел Дайме Хи но Куни, Рео Сайшо. Человек, совсем не выглядевший тем, кем он является. Мы с Марисом учтиво поклонились.

— Рад, что с вами все в порядке, — улыбнулся Сайшо, — сын, я надеялся ты оставил свои дурные привычки в прошлом.

— Простите, Ото-сан, я поддался низменным желаниям, — повинился Марис, но не сказал, что такого больше не повториться.

— Ты можешь идти. Я бы хотел сказать пару слов Годжин-куну.

Марис еще раз поклонился и вышел. Кроме нас двоих здесь еще присутствовал кто-то из элитной стражи. Судя по ощущениям… Хисо. Наверное, я не уверен, что ее зовут именно так. А взгляд Дайме изменился, став несколько более жестким.

— Похитили шиноби Конохи?

Было сказано таким тоном, что я почувствовал себя окунутым лицом в дерьмо.

— Без крайней опасности моя напарница не раскроет своих способностей, — странное ощущение от общения с ним.

Не смотря на то, что личной силы у него практически нет, как шиноби он ноль или около того, но вот личной власти у этого человека хватает. Насколько мне известна система феодальных семей из прошлого моего родного мира, внутренняя грызня у них — дело нормально. В семье Рео все диаметрально противоположно. Всех учат с детства — единственная твоя защита и опора — семья. Без нее ты ничто. У них достаточно внешних врагов, чтобы плодить внутренних. Если конфликты и возникают, до убийств дело никогда не доходит. Единственная важная деталь, которую стоит знать, они полностью истребили своих конкурентов, прошлый правящий род Страны огня. Рео Хидеёси, бывший когда-то главой клана шиноби, отказался от одного пути и выбрал другой. Сначала они стали придворным вспомогательным родом при прошлых правителях, постепенно заполняя правительственный аппарат своими людьми, а затем провели переворот. Хидеёси погиб во время переворота, а страну возглавил его младший брат, Рео Изясу. Рео Сайшо его предок в пятом поколении.

— Значит ли это, что никакой проблемы нет? — спросил Сайшо, — Что куноичи Конохи держит ситуацию под контролем?

Я упоминал про окунание в дерьмо?

— Ситуация под контролем.

— Тебе известно, что с ней? Она каким-то образом сообщила тебе о своем состоянии?

— Нет. Вне зависимости от ее состояния ситуация под контролем.

— Почему это?

— Потому что она куноичи Конохи. Похитили ее или убили, с настоящей Фуку-сан все в порядке. И с настоящим Годжин-сан так же. Для этого мы и здесь.

Дайме кивнул:

— Именно. О тебе неплохо отзывался твой хозяин. Пока ты не подводил его, и не подводил меня.

— Он мне не хозяин. Я иногда выполняю его приказы, но не служу ему.

Глаза Сайшо блеснули холодом и опасностью. Ха, вот если бы он мощную Ки выпустил, я бы напугался. Возможно.

— Нынешнему поколению нужно быть поуважительнее к старшим.

— Все меняется, это закон времени, — я тоже умею говорить пространные вещи, — Старое сменяется новым. Чье-то время еще не настало, а чье-то уже давно прошло.

Сайшо остался непроницаемым.

— Иди. Тебе сообщат.

Это не Орочимару. Он будет думать, но в любом случае свою цель я достиг. Встанет Дайме на мою сторону или нет, если Данзо узнает об моих словах, он будет рассматривать такую возможность. У меня было два варианта, либо не раскрываться до последнего, и нанести неожиданный удар. Либо раскрыться, и зацепить своими планами как можно больше влиятельных людей. От преждевременной кончины меня оберегает связь с Хокаге, Данзо не может без всякой причины меня взять и убрать. А через Мимно я знаю, что его попытки посадить в мыслях Тсунаде семена сомнения во мне успехом не увенчались. Так что идея заставит Данзо хотя бы думать, что опасность могут представлять и посторонние люди показалась мне логичной. Если я что-то о нем знаю, так это то, что он параноик. А значит должен, как минимум, проверять даже слухи такого рода. Вот и пусть проверяет. Осталось чуть-чуть, и я нанесу удар, которого он не ждет. В смысле ждет, но в другое время. Я делаю вид, что готовлю все на очередной экзамен чунина, потому что часть сил придется распределить по деревне и защита Данзо будет ослаблена. Но все произойдет раньше.

* * * * *

Глупо все получилось. Ино чувствовала, что ее куда-то несут, и размышляла над тем, что ей делать. Двое… Похитителей, на которых она наткнулась в туалете, очень опасными не выглядели. В смысле из того, что ей показывал Като, при настоящем похищении она и понять бы ничего не успела, и всего скорее сейчас была бы без сознания. Однако те двое дождались, пока она войдет и увидит их. И только потом одна девушка скомандовала что-то другой, и вторая применила технику, похоже, гендзюцу. Выглядели они вполне обычно, не высокие, стройные, простая одежда, длинные черные волосы. И еще они были похожи друг на друга, как сестры. А техника оказалась слабой, Ино почувствовала легкую слабость, и только, и ей огромных усилий стоило не атаковать в ответ, а изобразить сильную сонливость. Ей тут же приложили к лицу какую-то тряпку с необычным запахом, от которого захотелось чихать. Легкая слабость стало обычной слабостью, но все равно до действия настоящего гендзюцу или снотворного, применяемого шиноби, не тянуло. И Ино, немного подумав, поняла, почему. Като показывал кое-что о таких случаях. О случаях, когда цель обычный человек, а не шиноби. Сопротивляемость у людей хуже на порядок, и то, что может его убить, у шиноби вызовет только недомогание. Так что ее атаковали с расчетом на человека. Возможно это и были те убийцы, для противостояния которых их наняли… Но что-то все равно было не так. Как-то не правильно все это выглядело.

Как ее вынесли на улицу, она не поняла, потому что ее относительно аккуратно положили в мешок. Хотелось возмущаться, но куноичи стойко терпела, ожидая того, что будет дальше. Ее куда-то несли, потому передали с рук на руки, потом снова несли. Открывались и закрывались двери, были слышны какие-то разговоры. Затем был какой-то резкий рывок и ощущения падения. А потом несший ее остановился, раздался стук. Открылась дверь.

— Положи ее сюда. И осторожно! Пожалуйста, осторожно, — голос был незнаком, но принадлежал молодому юноше, и тот был явно обеспокоен.

Что-то со скрипом открылось. Ее куда-то положили под непрекращающиеся просьбы юноши быть аккуратными, напоследок она услышала:

— Прости, Фуку, я должен был, — и что-то со скрипом закрылось.

Ино впала в некоторый ступор. В голосе было сожаление. Значит человек, что это сделал, сожалел о том, что делал. Но голоса она не узнала. И тут они поехали. Карета. А находиться в закрытом ящике в двигающейся карете оказалось ощущением мало приятным. Что же там происходит? Но девушка не успели ничего толком обдумать, когда от браслета на руке пошло слабое тепло.

— Я что-то чувствую! — раздался голос той девушки, что командовала наложить гендзюцу.

— Что? — снова парень.

— Открой, быстрее.

Снова со скрипом открылась, видимо, крышка. Мешок частично сняли, но она ничего не видела, так как ее голова была, так сказать, на его дне. А вот браслет сняли, что было не очень хорошо, но Ино решила пока продолжать притворяться. Раз уже ищут, значит, скоро найдут. Карета вновь поехала.

Остановились они не скоро, куноичи успела получить пару синяков от неудобных ударов. Дверь, но не крышка ящика, открылась.

— Что происходит? — это вновь парень.

— У нас поднята тревога. Всех проверяют, — сухой мужской голос.

— Здесь только мы. А в чем дело? — сейчас парень почти не нервничал.

— Только вы? Ладно, но выезда из города нет. И не просите, и бумаги не показывайте. Приказ Шугонин Джуниши трактовок не терпит.

— Мы и не покинем. Наше поместье у самой стены, — вновь парень.

— А, так то ваше? Хорошо, проезжайте.

Дверь закрылась, и они вновь двинулись.

— Я говорила, все получится, — довольно заявила девушка.

— Тише ты. Мы еще не доехали, не сглазь. Нам ее еще в дом занести.

— С племянника должок! Понятно?

— Да, да, понял я.

На разговор матерых убийц и похитителей походило мало. Что-то тут явно не так. Благо, карета остановилась, и крышка со скрипом открылась. Ино вновь взяли на руки и понесли. Снова какие-то двери, потом спуск по лестнице. И вот новый голос, юноша, очень взволнованный:

— Как все прошло? Все в порядке?

— Да, да, не мельтеши. Тревогу уже подняли, нужно срочно воспользоваться тайным ходом и уходить, — это первый юноша.

— Подожди. Дай мне взглянуть на нее. С ней же все в порядке? Я хочу убедиться.

— Лучшее ее разбудить, — поддержала девушка, — чтобы шла своим ходом. Да и если ее немного переодеть, никто и не узнает.

И вот ее кладут на пол. Холодный каменный пол! Возмущению Ино не было предела. И снимают мешок. К носу подносят новую тряпочку, на этот раз с каким-то едким запахом, от которого Ино чуть ли не подпрыгивает, широко открывает глаза и оглядывается.

Подвал, или точнее винный погреб. Здесь пятеро. Две уже знакомые девушки. Какой-то мужчина. Два парня не многим старше ее самой. Все прилично одеты. Все смотрят с улыбками. Очень похоже на похитителей, да? Смотрят, и чего-то ждут.

— Э-э-э… — выдавила Ино.

— Ну вот, — возмутилась девушка, — мы ее спасаем, а она даже не рада совсем.

Один из парней, смотревший на нее какими-то дурными любящими глазами, подошел к ней и упал на колени:

— Фуку-тян, милая, это я. Я пришел, чтобы спасти тебя! Давай же, нам нужно спешить, любимая!

— Э-э-эм… — повторила Ино, окончательно сбитая с толку.

— Неро, она, кажется, тебя не узнает, — выдал мысль второй парень.

— Похоже на то, — поддержала девушка. Вторая и мужик только молчали.

Ино лихорадочно вспоминала все контакты Фуку, что были ей известны, но этого паренька она не помнила. Как и остальных.

— Ну… Я….

— Ты не Фуку, — дошло до парня.

Молчаливая девочка ударила себя ладонью по лицу, а второй парень удивленно вскинул брови:

— Мы похитили двойника.

Ино спокойно поднялась, отряхнулась, обреченно вздохнула.

— Итак. Либо вы мне рассказываете, кто такие, либо я скручу вас, а вопросы будут задавать уже Шугонин Джуниши.

В серьез ее слова не восприняли, продолжая стоять в легком недоумении. Значит, надо небольшую демонстрацию. Пара быстрых печатей, и техника улетает в здоровяка, кажущегося здесь самым опасным. Девушки дернулись, здоровяк тоже, но техника сработала, и он повалился прямо на пол, засыпая уже в падении. Про себя куноичи ощутила легкую гордость. Вот так надо технику накладывать. Вторая атака упала на молчаливую, что ставила гендзюцу, ее подхватил парень, стоявший рядом.

— Все! Не надо больше. Мы готовы сотрудничать.

— А где Фуку-тян? — спросил все еще стоявший на коленях парень.

Ино он показался слишком неадекватным, и напоследок она приложила и его.

— Так кто вы такие?

Оставшаяся девушка и Парень, державший вторую на руках, переглянулись, и он начал:

— Меня зовут Сайко Джин. Я двоюродный брат Неро, что лежит у тебя под ногами. Вы с ним… В смысле Фуку-сан с ним… Ну… Как бы…

— Возлюбленные, — помогла девушка.

— Да, — кивнул Сайко, — они собирались пожениться, но Фуку-сан выдали за другого. И он пришел к нам с просьбой помочь освободить Фуку-сан. Ну и вот…

Теперь ладонью по лицу ударила Ино:

— Вы идиоты…

АРКА 11

Глава 145

Я выдохнул, устало помассировав переносицу.

— Недоросль бестолковая. Бывает же такое.

Сидя в кресле, я старательно не смотрел на переодевающуюся Ино. Куноичи вернулась достаточно поздно в сопровождении одного элитника. На мой молчаливый вопрос тот устало отмахнулся и кивнул на напарницу. И девушка, попутно переодеваясь в ночное, вкратце пересказала произошедшее.

— Можешь смотреть, — разрешила она, устраиваясь на кровати, — но я не понимаю, как так получилось?

— Что именно?

— Ну. Они же дилетанты, да? Почему у них так запросто получилось меня похитить?

Хмыкнул.

— Есть поговорка, везет дуракам и новичкам. В этот раз сложилось и то, и другое. Они просто проезжали мимо и заметили тебя. На коленке придумали план похищения и воплотили в жизнь. Этим сильна импровизация и безумные планы. Опытные люди не могут поверить, что кому-то в голову пришла столь гениальная в своей глупости идея.

Да. Кто бы мог подумать, что у милой скромной Фуку-тян окажется такой бойкий любовник. И девочка осознанно скрыла эту информацию.

— Мне показалось, прибывший Шугонин Джуниши готов был там всех поубивать, — сказала Ино, глядя на свои руки, — похоже, он едва сдерживался.

— Не могу его осуждать за это, — кивнул, — Они могли сорвать нам всю миссию. Ну, добавить проблем, как минимум.

— Он всего лишь влюбленный мальчишка, — встала на защиту парня Ино.

Я бросил на нее насмешливый взгляд:

— Он эгоистичный влюбленный мальчишка. Ему было плевать на последствия своих действий. На то, что союз между двумя странами может не состояться. Или, как минимум, репутация его возлюбленной будет непоправимо испорчена. Желание заключить союз изъявили правители, свадьба лишь внешнее его проявление, предлог. И, либо нужно искать новый предлог, ведь невеста оказалась совсем не невинной, либо закрыть глаза на этот факт. Но тогда на Фуку будут по-другому смотреть в семье. И совсем не факт, что их брак с Годжином будет счастливым. Он пока хорошего мнения о невестке, и, если они найдут взаимопонимание, то будут жить счастливо, приняв свое положение. Но если бы на моем месте был Годжин, и он еще до свадьбы узнал о такой… хм, почти измене. Ни о каком взаимопонимании и речи бы не шло.

Ино фыркнула:

— Почему измене? Они же встречались до того, как Фуку отдали другому.

— Мужская психология. У вас самих вывертов в разы больше, так что не тебе жаловаться на такие мелочи. Но Годжин не принял бы ее, и продолжил бы гулять на стороне.

Элитники подумали и решили оставить дело в тайне. От всех, в общем-то. Знают только они, Дайме и мы. Не государственная тайна, но самому Годжину об этом лучше не знать. Для их общего блага. Так что вопрос был закрыт. Любовника отправили родителям и велели держать подальше от Фуку, остальные участники клялись, что сохранят тайну. Но, Хисо, возможно, все же решит почистить им память.

— Это не честно.

— Что именно? — кажется, я повторяюсь.

— Это не измена, — Ино явно было грустно, — они, похоже, любили друг друга. По-настоящему любили.

Фыркнул:

— Уважаемая химе. Ты шиноби, принцесса клана, уж тебе-то стоит понимать, что жизнь не такая простая, как…

— Дурак! — в меня прилетела подушка, очень страшное оружие, — мы — шиноби, это другое.

— Так уж? Я тебе самые безобидные последствия их действий привел. Могу и более опасные дать. Надо?

Куноичи отрицательно покачала головой:

— Это другое! — настояла она, — Разве сильные добровольно берут на себя бремя ответственности за слабых не для того, чтобы слабые могли жить свободно? Почему эти двое должны расплачиваться за союз двух стран?

— Это всего лишь правда жизни. Ты считаешь, что сильные должны защищать слабых. Это не так. Самые сильные должны диктовать остальным свои правила, чтобы поддерживать порядок. Это если утрировано. Без этого начнется хаос. Да и это не гарантирует, что мир не скатиться в очередную мировую войну. А эти двое, Фуку и тот парнишка. Они и есть плата за очередной союз. И, к слову, очень маленькая плата. Что-то сомневаюсь, что у них была большая и светлая любовь всей жизни, без которой они оба не смогут существовать. Ерунда. Забудут друг о друге через год другой, а может и быстрее, если кто поможет.

Девушка вздохнула:

— Ты невыносим.

— Я здраво смотрю на вещи, Ино. И тебе советую.

Куноичи хмыкнула.

— Я тоже здраво смотрю на вещи, Като. Но я оставляю место для надежды. Ты помнишь, не так давно Коноха принимала участи в войне, в Озере.

Кивнул:

— Я там был, — среди первой волны высадился на берег, так сказать.

— Значит, видел, что там происходило. Воевали юхеи Страны Огня и юхеи Страны Озера. Вот только жители этих островов не были нужны ни одним, ни другим. И знаешь, что с ними делали?

Отрицательно покачал головой:

— Я больше по заданиям бегал, но догадываюсь, что ничего хорошего.

Ино кивнула:

— Очень точно. Ничего — она выделила это слово, — хорошего. Я пыталась как-то помочь им, хотя бы накормить тех, кого успевала. И знаешь, что я поняла тогда?

— Что?

— Есть те, кто идет вперед. Шиноби, главы кланов, просто лидеры, не важно. Ты, например, уверен, что все делаешь правильно, и не думаю, что жизни нескольких случайных людей заставят тебя хотя бы притормозить во время твоей миссии. Нет, ты пройдешь мимо, потому что у тебя есть важная цель. И это правильно, кто-то должен добиваться успеха. Но еще кто-то должен останавливаться и помогать другим. Потому что может. Потому что без этого сильные уйдут далеко вперед, потеряв то, к чему они действительно тянулись. Во что ты веришь, Като? Чему ты служишь всей душой и сердцем?

— Конохе, — в этом был смысл.

Ино кивнула:

— Конохе. Но не символу. Нет. Ты служишь людям и шиноби, что в ней живут. Кланам и бесклановым. Шиноби и жителям. Всем, от продавца рамена до Хокаге. Без них не будет Конохи. А если не будет их, с тем, кто придет на смену это будет уже не Коноха, и ты не сможешь так же служить им, как делал это раньше.

Улыбнулся, а затем и засмеялся. Но не от радости, совсем нет.

— Ты права, наверное. Вот представил, что всех жителей заменили, и понял, это будет уже другая Коноха. Биджу, а ведь это правда.

Куноичи вновь кивнула:

— Поэтому я думаю, что правители должны меняться, как и те, кем они правят. Я знаю, что неправильно так говорить, но Третий Хокаге правил старой Конохой, и когда мы станем взрослыми, для него это будет уже Другая деревня. Немного сглаживает тот факт, что он сам нас растил, но все равно.

— Нет, ты права. Тсунаде-сама пришла в Коноху недавно, и увидела ее такой, какая она сейчас, а не такой, какой деревня была в ее времена. И она будет служить именно этой Конохе, которую она увидела. Ты права. А те двое? Фуку и тот парень?

Ино грустно выдохнула:

— Так ли важен этот союз, чтобы запрещать им любить друг друга? Может и важен, но неужели нельзя было обойтись без этого? Ведь тот, кто принимал это решение, даже не подумал о том, что ломает чью-то любовь.

Ухмыльнулся:

— Ты — безнадежный романтик.

— Пусть так, — не стала она отрицать, — но я буду той, кто будет задумываться о других. Потому что кто-то должен это делать. Когда мой муж уйдет защищать деревню, я буду сохранять уют в его дома, и в деревне, насколько хватит сил, чтобы его борьба никогда не стала напрасной.

— Чтобы ему не пришлось напоминать самому себе, что все то, что он делает, не напрасно, — добавил уже я.

Приходилось ли мне напоминать себе, зачем я все это делаю? Нет. Да. В каком-то смысле, да. Разве что это я обычно подбадриваю других, а не другие подбадривают меня. Поднялся.

— Оставим эту тему.

— Что-то не так? — не поняла девушка.

— Ты права. Все эти красивые слова про идущего вперед. Да, я такой. Я иду вперед и не собираюсь оборачиваться на тех, кого перешагиваю. Мне важны лишь те, что могут идти со мной. А ты помогаешь отстающим. Хорошо. Давай все так и оставим. Я продолжу делать свое дело, ты свое. И закроем эту тему.

Ее слова отчего-то вызвали у меня раздражение. Странно. Но действительно мне не стоит обо всем этом думать. Лишние размышления о морали и прочей ерунде приводят только к лишним сомнениям. А сомнения нашей профессии противопоказаны. Но Ино решила оставить последнее слово за собой:

— Надеюсь, когда ты уйдешь далеко вперед, то не останешься один.

Тьфу! Бабы! Вот нужно им последнее слово в споре за собой оставить.

Глава 146

Следующий день проходил без неожиданностей, пока я не получил приглашение на встречу с Хисо. Надо понимать, что девушка собрала информацию по нашему последнему разговору, и была готова ей поделиться. Хотя возможен и другой вариант. Что-то случилось, и меня ставят в известность. Хотя нет, тогда бы сразу и рассказали, а не приглашали посетить всякие комнаты на нижних уровнях.

В первой комнате меня так же встретила женщина сложноопределяемого возраста и указала войти дальше. Во второй комнате сидела Хисо и просматривала какие-то бумаги, а сразу за мной зашел один из элитников.

— Добрый день. Что-то выяснилось?

Девушка кивнула, откинувшись на спинку.

— И тебе привет. Во-первых ты угадал. Есть абсолютная уверенность в покушении на Дайме стран Воды и Земли. Еще есть подозрение, что покушение было и на Дайме страны Молнии, самоубийцу поймали и пытали. Но они, естественно, информацией не делятся.

— Не удивлен, — ухмыльнулся я.

— А вот следующая информация тебя заинтересует. Дайме четырех малых стран были убиты в течении последних полутора лет. Дайме страны Луны, страны Травы, страны Зерен и страны Медведя. В странах Луны и Медведя власть удерживают семьи лордов-феодалов, о двух других информации нет. Неприятная тенденция.

Киваю, сам неслабо удивленный таким новостям:

— Это точно. И никто не обратил внимания.

— Обратили. Но все случаи были разобраны по отдельности, и ничего необычного в них не обнаружили. Никому в голову не пришло их объединить. Да и сейчас это просто четыре убийства, наши аналитики тоже ничего необычного не обнаружили. Все убийства отличаются друг от друга и произошли по разным причинам.

Я понимаю, что жизнь Дайме сопряжена с риском быть убитым, но чтобы четверых за полтора года. Нам в совпадения верить не положено.

— Ладно, оставим это умникам. Что во-вторых?

— Мы еще раз проверили Хоширо Судзуми. И знаешь, на первый взгляд все чисто. Но мое чутье от его дела орет благим матом.

— Ну, так не томите, Хисо-сан.

Командир элитной стражи хмыкнула:

— Он правильный до одури. Семьи нет, близких знакомств нет, друзей нет, только коллеги. Ежедневный маршрут от дома до работы и обратно. Раз в месяц выпивал в кабаке. Краж, даже самых мелких, не замечено. Деньги отправлял семье в глушь. Дома условия те еще. Минимум мебели, несколько семейных фотографий, несколько комплектов одежды.

— Фальшивка, — перебил я Хисо.

— Что?

— Тебя беспокоит, что он фальшивка. Нет интересов, нет привязанностей. Одноразовый инструмент.

Хисо поморщилась:

— Но мы его проверяли. Я подняла записи, своими глазами читала. Патриотичен, усерден, честен. Не заметили тогда ничего.

Киваю:

— Да, он был идеальным чиновником, не находишь? Но не бывает таких людей.

Хисо все же вынуждена была признать:

— Отличный агент. Причем на работе он был вполне общительный, ни у кого подозрений не вызывал. Да, характер сложный, но люди разные. Мы следим за этим, он спорил с теми, с кем расходился во взглядах, проходил собеседования по графику. А их не сможет пройти человек, которому маску вместо лица нацепили. Встречались мы уже со смертниками под глубоким гендзюцу.

— Но не с фанатиками, — подвел я итог.

— Фанатик?

Киваю:

— Да. Никто не лишал его личности. Он сам свел свою жизнь к минимуму, чтобы достичь цели. Он был фанатично предан своему делу, своей стране. И это позволяло ему удерживаться на тонкой грани. Не иметь привязанностей, чтобы в нужный момент без страха пожертвовать жизнью, но иметь личность чтобы не вызывать подозрений.

— Преданность стране? Но он предал ее!

Пожал плечами:

— Не знаю. Могу лишь предположить, что его убедили в идее. Дайме, Лорд-феодал — это плохо. Он вредит стране. Без него было бы лучше. Заблуждение это не ложь. Он мог верить в Страну Огня, но ненавидеть ее Дайме. Может, я и не прав. Но пока других вариантов у меня нет.

Девушка немного посидела, обдумывая мои слова, и кивнула:

— Не лишено логики. Но мы все так же стоим на месте. Никаких зацепок на поиск убийц.

— Да, ваша правда, Хисо-сан. Что-то еще?

— Хм, можно и так сказать. Патрули кое-что сообщили. Пока не подтверждено, но несколько из них подозревают, что обнаруживали неизвестного шиноби, но неуверенны. С большой вероятностью, они действительно встретились с шиноби, но он достаточно силен, чтобы отводить их взгляды.

Хм. В свете последних событий…

— У меня есть еще кое-что, что следует рассказать. Пока это не играло решающей роли, но лучше я вам расскажу. Некоторое время назад со мной на контакт вышел шиноби Кири.

Хисо вскинула брови в жесте удивления смешанного с неверием:

— У вас друзья в конкурирующих деревнях.

— Не совсем. Он сообщил, что на Дайме станы Воды было совершено покушение, и его послали в Мансутеппу для поиска убийцы, который с большой вероятностью появится здесь. Он обещал сохранять нейтралитет и, при случае, делиться информацией, и ждал того же от меня.

Девушка кивнула:

— Понимаю, профессиональная солидарность. Почему решил рассказать?

— А я начинаю сомневаться, что он здесь только из-за поиска убийцы. Сомневаюсь, что для убийства, тогда бы не было смысла со мной встречаться, да и содержание разговора было бы другим. Вопрос стоит ставить так: какие у Кири здесь интересы?

Хисо пожала плечами:

— Даже навскидку с пару десятков могу назвать, но они все из разряда ожидаемых и обыденных.

— Поэтому и поставил в известность. Вдруг что выясниться.

Хисо сделала запись, продолжив:

— Тогда перейду к последнему вопросу на повестке дня. Послезавтра придет приданное Фуку. Какая-то погремушка, вроде диадемы, хотя могу и ошибаться. А еще через два дня свадьба. Мы все подготовили и откладывать не вижу смысла. Не нападут сейчас, потом будет уже бессмысленно. Готов стать условно женатым?

— Всегда, — кивнул, — Годжин-сан и Фуку-сан так же под шумок прибудут в город, я полагаю? Чтобы замена произошла быстро и незаметно.

— А эту тайну я тебе не открою, — хмыкнула Хисо, — до встречи. Мы продолжим искать, а вы смотрите в оба.

* * * * *

Вязкую тишину нарушался только тихими падениями капель. Кап, кап, кап. Сумрак, почти темнота. Видно лишь очертания предметов, но цвет уже не различить. Да и не нужно ничего различать, стены были серыми, пол черным, потолок черным. Каменный круг полигона или скорее арены с несколькими выходами. И тихая капель. В кругу стоял парень возраста около тринадцати. Высокий, с пепельно-черными волосами, бледной кожей и пустым лицом. Ни единой эмоции, он просто стоял и ждал. Плотная черная кофта прилегала к телу, за спиной висел нинзя-то. На поясе черных шорт висело несколько сумок со свитками. Он ждал, терпеливо, спокойно, и мог ждать так часами. Но вот к капели добавились шаги. Двое. Шаги одного были уверенными и тихими. Второй шлепал босыми ногами и немного спотыкался. Этот второй был истощен, он устал, он давно не мог выспаться. Он замерз, он хотел есть. Его приводили сюда раз в пять дней. И каждый раз все проходило по одному и тому же пути. Они дрались, и босоногий проигрывал.

Вот и сейчас его толкнули на арену, а сопровождающий остался в тени. Парень упал на колени, но успел подставить руки, чтобы не распластаться на полу. Тело, из одежды прикрытое только тряпичной повязкой, покрывали мелкие ссадины и ушибы. На глазах плотная повязка. Волосы сбриты. Он грязный, пахнет потом, тяжело дышит, и в этом дыхании прослушивается болезненное сипение. Он прокашлялся, но все же поднялся на ноги.

— Ты знаешь правила. Победишь меня — получишь пищу и сможешь нормально отдохнуть, — произнес тот, что ждал своего противника.

Ему не нравился этот парень. Спесивый, эмоциональный, резкий. Не таким должен быть шиноби по мнению бледного. Второму на мнение первого было плевать. Явно моложе, но не намного, крепкий, не смотря на изнеможение, он сплюнул на пол, немного размяв мышцы.

— Давай, начинай, — процедил лысый.

Бледный скосил взгляд куда-то в сторону, и, получив разрешение, начал. Выхватив свиток, он резко раскатал его прямо в воздухе.

— Техника: Нарисованные звери!

На противника ринулись три нарисованные кошки размером с тигра, а сам шиноби отпрыгнул на стену. Но противник лишь презрительно фыркнул, резко присев и приложив руки к земле. Стоило кошкам коснуться пола, как их тела пронзили тонкие каменные шипы, расплескивая во все стороны чернила. Шиноби перепрыгнул на другое место, вскидывая другой свиток. Но противник повернул следил за ним взглядом, скрытым повязкой, и шиноби так же пронзили тонкие шипы, так же рассеивая чернильную куклу.

Лысый поднялся в полный рост, презрительно сплюнув на пол:

— Проще простого.

Из тени прохода вышел шиноби, сопровождавший пленника.

— Идем. Тебя накормят и дадут отдохнуть.

— Удзаттэ Кэцу! — рыкнул лысый, сорвав с себя повязку, — я не голоден и не устал. Вы сказали, я буду служить Конохе! А что я делаю?

— Что ты делаешь? — вопрос прозвучал будто отовсюду, но лысый точно знал, в каком направлении смотреть.

— Я раз в неделю имею этого бледного гандона, отсыпаюсь, и начинаю тренировку по новому кругу. Я знаю план вашего подземелья, даже тех мест, куда меня никогда не водили. Я знаю, сколько здесь людей. И даже знаю, на какой мы глубине. Чему еще меня могут научить эту кусотаре!? — выдал спич лысый.

Несколько секунд ответа не было, но голос все же снизошел до него:

— Помнишь, что я тебе сказал?

— Да, помню. Что вы поможете мне победить его!

— Если поклянешься служить, — напомнил голос.

— Я готов выполнять приказы, любые. Но мне надоело в этом подземелье!

Снова наступила тишина, и спустя некоторое время голос ответил:

— Хорошо. Сейчас поменяем правила.

Лысый лишь хмыкнул.

В комнате, которой недолжно было быть видно с полигона, но из которой было хорошо видно полигон, стояли четверо. Мужчина с тростью, тот парень, чей клон был уничтожен на арене, девушка с посохом и еще один шиноби с замотанной головой.

— Гьеруи. Иди, можешь драться в полную силу, но не дай себя поранить.

— Да, господин, — кивнула девушка, перед тем как уйти.

— Он не контролирует себя, — вставил слово бледный.

— Зато очень хорошо контролирует чакру. Куда лучше, чем шиноби его возраста с такой стихией, — добавил шиноби.

— Посмотрим, как он себя покажет.

На арену вышла девушка, сразу выхватив посох.

— Если победишь ее, будем считать, что твое обучение закончено.

Лысый тут же сплюнул на пол:

— Тчи, да в легкую!

Но не успел и шевельнуться, как получил струей воды в грудь, отлетев к стене. Топнув ногой, он вырастил перед собой преграду, в которую ударил еще один поток. Прислушался к земле, но противница не ощущалась. Это был первый раз, когда имплантированная ему способность дала сбой.

— Ах ты…

Но струя воды, обогнувшая преграду отправила его в повторный полет до ближайшей стены. Однако парень успел применить способности и укрепить тело, и этот удар вышел куда слабее предыдущего.

— Жри!

Положив руки на пол, выкрикнул он. Хаотично, но по всей арене из пола начали вырываться длинные острые шипы, но не одного из них не появилось под противницей. Лысый успел понять, что она применяет какую-то блокирующую технику, но не успел понять, какую, уклоняясь от ее атаки. На этот раз в него летели плотные сгустки воды, разбивающие шипы и врезающиеся в стены, оставляя после себя заметные вмятины.

— Каменный сад!

Он применил очередную технику, и из шипов начали расти другие шипы, а из них свои, поменьше. Постепенно арена заполняясь острыми каменными кустами. Но девушка взмахнула посохом, и вокруг нее сформировалась сфера, срезающая все шипы. Еще насколько взмахов, и сфера уплотнилась. Лысый начал формировать новую технику. С новыми способностями он больше мог не складывать печати, но каждая техника требовала концентрации чакры. Однако он не успел, девушка ударила основанием посоха по полу, и во все стороны разошлась сфера воды, разбивающая его каменный сад, а затем приложившая и его самого.

Отлипнув от стены, лысый попытался снова встать на ноги, но получил посохом по голове и отключился.

— Он не готов, — заключила девушка.

В комнате бледный и замотанный шиноби посмотрели на хозяина, но лицо того осталось непроницаемым.

— Увеличить нагрузки. Провал недопустим.

Глава 147

Впервые за все время пребывания здесь я проснулся позже Ино. Девушка расчесывала волосы и, ну, приводила себя в порядок, так сказать. Она сидела ко мне спиной, но могла видеть через зеркало. Нда, в другой ситуации я бы польстился на ее тело, прикрытое легким халатом, но что-то опасаюсь, что Яманака старший таких действий не оценит. Сев на кровати я потянулся.

— Почему не убираешь шрамы?

— Ты не первая, кто спрашивает.

— Хорошо. Но все равно ответь, — голос был спокоен, на меня не обижаются, хотя вчера были такие опасения.

Встал, начав одеваться, попутно ответив:

— Чтобы не забывать ошибки, которые я совершал, — если не вдаваться в подробности.

— Это так много ошибок было, или тебе за каждую сразу несколько шрамов оставляли? — в голосе появилась ирония.

— Первое. У меня было много проколов.

Ино отложила расческу и неожиданно потупилась.

— Като. Я хотела извиниться.

Я даже запнулся от такого заявления.

— Что-то я не помню ничего, за что ты бы могла извиняться.

— Ну, за тот наш разговор позавчера. Я тебе кучу гадостей наговорила…

Хмыкнул:

— Ино, ты произвела такое хорошее впечатление, не надо его ломать.

— М? — не поняла куноичи.

Выдохнул, не люблю объяснять простые истины:

— Если ты не заметила, я предпочитаю говорить правду.

Девушка изогнула бровь, давая понять, что по ее мнению я сморозил невероятную глупость.

— Ну, если это необходимо для миссии, я, естественно, буду лгать. Но не в общении. А позавчера… Ты сказала, что думаешь, я сказал, что думаю. И я же признал, что считаю твои слова правдой. А на правду не обижаются. И уже тем более не стоит обижаться на то, что кто-то думает иначе, чем ты сам. Это глупо, — я подмигнул Ино, — Расслабься, напарница.

— Значит, мир? — все же решила подтвердить Ино.

— Мир.

Девушка поднялась и обернулась ко мне, хитро улыбнувшись.

— Значит, в знак примирения, ты ведешь меня гулять.

И как я, дурак, повелся? Развели, как мальчишку, честное слово. Женщины.

— Оденься, в таком виде я тебя никуда не поведу.

Если она и смутилась, то выражалось это только слегка покрасневшими щечками, в остальном она лишь довольно улыбалась. А, пока она готовится, к слову…

— Мне позвать слуг?

— Нет, сама справлюсь, это не долго.

Итак, о чем я задумался? Отвернуться от зеркала. Свадебная церемония назначена на послезавтра. В городе вовсю идут приготовления, оформление, гостей приехало. Годжин, как никак, достаточно близок к правящей элите, даже с некоторыми условностями входит в нее, так что гостей на знаменательном событии будет много. Элитники прочесывают город и всех въезжающих, насколько могут, но при таком соотношении проверяющих/въезжающих уследить за всеми невозможно. Поэтому надо сообщиться о своей прогулке, вдруг нам повезет. Хотя в такой ситуации надо, наверное, говорить — не повезет, раз на нас могут совершить покушение. Но, опять же, мы сами этого ждем. Тьфу, отвернуться от зеркала, а то мысли начинают путаться.

Мне одеться на выход было все же быстрее, намного быстрее, особенно при небольшой помощи чакры, когда даже сложные наряды можно надевать без посторонней помощи. Так что через полчаса мы проходили через ворота замка. В этот раз я намеренно остановился у охранника:

— Стражник. Передай любому Шугонин Джуниши, что мы покинули замок, — и, для надежности, бросил небольшой мешочек, не состояние, но пару тройку хороших вечеров провести ему хватит.

— Слушаюсь, Годжин-сама, сию секунду, — стражник быстро спрятал мешочек, приятно иногда потратить чужие деньги, и скрылся в воротах, а на его место тут же пришел другой.

— Вам подать карету? — спросил сменщик.

— Нет, мы прогуляемся пешком.

Спустились по лестнице, и подхватив Ино под локоток, я спросил:

— Ну и куда ты хочешь сходить? Город готовится к нашей свадьбе, так что даже не знаю, что тебе предложить.

Девушка задумалась, но тут же улыбнулась:

— Ты говорил, здесь есть картинные галереи. Я хочу взглянуть на одну из них.

— Как пожелаешь.

Я повел ее по улице. Выглядело это забавно, не мы сами, а то, что творилось вокруг. В связи с приготовлениями на улицах было достаточно людно, и в основном это были разного ранга служащие, от чиновников, назначенных для проведения мероприятия, до мелкой прислуги. Но забавно было то, что нас достаточно многие узнавали, кланялись, поздравляли. А за теми кто узнавал поздравляли и те, кто не узнавал сам, но слышал других. Так что на улице разговора не получилось, мы по большей просто слегка кивали на поздравления. Выглядеть высокомерным снобом не хотелось, Годжин совсем не такой, да и люди были искренни. Они смотрели на двух молодых людей, которые завтра сыграют свадьбу, а сегодня идут вместе и выглядят счастливыми. Все же роль с Ино мы отыгрывали, миссия есть миссия. Единственное, что мне не нравилось, так это повышенное внимание. Привыкший постоянно отслеживать наблюдение, сейчас я был под взглядами десятков людей сразу, а это действовало на нервы. Немного приглушив чувства, я почувствовал некоторое облегчение, но лишь на время. И какое-то время все было нормально, пока чувства вновь не забили тревогу. Что-то не так, что-то было не так, но я понятия не имел, что именно. Биджу! При таком количестве раздражителей я не смогу определить, что меня беспокоит.

Тем не менее, сохраняя лицо, двигался вместе с Ино к цели. Частная коллекция одной богатой семьи могла похвастаться многими картинами. Некоторые из них пережили пару мировых воин и лишь чудом не сгорели в их огне. Когда я получил заказ на кражу одной из картин от именно той семьи, был очень удивлен, когда по выполнению увидел всю коллекцию. Мы, конечно, без приглашения, но кто нам откажет в гостеприимстве?

Мы поднялись по лестнице крыльца, и встретили дворецкого.

— Годжин-сама, Фуку-сама, Иннес-сама будет рада пригласить вас в гости, прошу, пройдите за мной.

Ино с некоторым удивлением посмотрела на меня, но я лишь ухмыльнулся. В просторной гостиной я указал ей на стены, и девушка начала понимать, куда я ее привел. На стенах висели картины, причем не самые интересные из коллекции, интересное нас ждало впереди.

Поднявшись на второй этаж мы зашли в комнату, где на кресле сидела пожилая женщина. Иннес, именно ее заказ я выполнял, и история там была интересная. Сейчас женщина была уже стара, некогда роскошные каштановые волосы поседели и поредели, выразительные глаза уже не были столь живыми, кожа покрылась морщинами, ну, о фигуре судить было нельзя. Нет, я не видел ее в молодости. Хотя не так, я не был знаком с не в молодости.

— Простите, что не встаю, — женщина укрывалась пледом, встретив нас улыбкой.

— Что вы, Иннес-сан, — я вежливо поклонился, — вам готов простить все, что угодно.

— Годжин-кун, давно я тебя не видела. Совсем перестал заходить в гости, забыл, наверное. Да не стойте вы, присаживайтесь.

Я провел Ино до кресла и усадил ее, сам оставшись стоять.

— Отнюдь нет. Не хотел возвращаться с пустыми руками. Но, к сожалению, так и не нашел ничего, чем мог бы добавить вашу коллекцию. Так что пришел по другому поводу. Знакомьтесь, Фуку, моя будущая жена.

Иннес с интересом рассмотрела куноичи:

— Настоящая красавица, — вынесла хозяйка свой вердикт.

— Благодарю вас, — поклонилась Ино.

— Я привел Фуку показать вашу коллекцию. Если вы, конечно же, не против, Иннес-сан.

Женщина с осуждением посмотрела на меня:

— Что за ужасы ты говоришь, милый мальчик. Конечно же я не против. Смотрите, сколько пожелаете, я буду только рада. А сейчас простите меня, старость. Чувствуйте себя, как дома.

Вошел дворецкий, намекая, что нам стоит покинуть комнату, и мы не заставили себя ждать. Выйдя в коридор, я повел девушку в интересующие меня залы.

— Личная коллекция Иннес-сан одна из самых впечатляющих не только в Стране Огня, но и во всем мире. Почти все работы здесь — оригиналы. Большая часть написана в стиле Мимикоро Зецу, жившего триста лет назад, или около того. Более ранние работы написаны в других стилях, и они, — я придвинулся к Ино, прошептав ей на ушко, — на мой взгляд очень условно называются искусством.

Ино подавила смешок, а мы зашли в первый зал.

— Я хотел начать именно отсюда, потому что знаю историю пяти из представленных здесь картин.

Поздний стиль, который я условно относил к искусству, напоминал художников древней Японии моего мира. Помнил я о них очень смутно, но именно здешние работы навели меня на ассоциации. А указанный мною Зецу рисовал уже скорее в европейском стиле. Ну и тут тоже существовали разные школы, возможно, пересекавшиеся с течениями художников того мира, но назывались иначе, да и фактор шиноби сыграл свое, рисовали в этом мире намного меньше, чем в том.

В зале, помимо очень старой и дорогой мебели, на деньги от продажи которой можно было прожить в столице семьей лет пять, красовались десять картин. Мы остановились у одной из них. Некая беседка в занесенном снегом парке, и девушка, запечатленная в полный рост на скамье.

— Какай красивая, — восхищенно прошептала Ино.

Да, девушка была очень красивой. Стройная, и зимний наряд особо подчеркивал ее стройность. Роскошные каштановые волосы покрывала прозрачная ткань. Девушка смотрела с картины и улыбалась. Не просто улыбалась, она улыбалась любимому.

— Это Иннес-сан.

— Что!? — едва не выкрикнула Ино, но я успел приложить палец к ее рту.

— Тш, не кричи так.

— Не может быть!

Ухмыляюсь:

— Отчего же. Она была очень красивой женщиной. А мне, — удостоверившись, что нас не слышат, я продолжил тихо, — было очень сложно достать эту картину. Они встретились с художником очень далеко отсюда, я даже не уверен, где, и у них был бурный роман.

Ино с интересом слушала меня, продолжая восхищенно смотреть на картину.

— Так уж получилось, что им не суждено было быть вместе, но картину он все же написал. И не так давно я выполнял миссию по ее краже. Может как-нибудь потом расскажу в подробностях, там целая история.

Девушка засмеялась, кивнув.

— А еще можешь рассказать?

— Конечно. Я знаю историю еще четырех картин в этой комнате, и еще нескольких в доме. Но я приложил руку только к трем. И…

Приближающегося человека я заметил уже некоторое время назад, но пока не реагировал. Точнее, очень надеялся, что среагируют элитники. Но я чувствовал его, мне незнакомого, но не чувствовал ни Иннесы, ни ее дворецкого, ни прислуги. Спросил бы "все вымерли?", но очень не хочу накаркать, эту женщину я очень уважал и искренне желал ей… Ну, не знаю, здоровья уже поздновато, да и несчастной ее не назвать, она прожила насыщенную и интересную жизнь, так что… Не желал я ей умереть насильственной смертью.

Но гость почти бесшумно вошел в комнату, и в нас прилетело несколько шариков, сразу выпустивших газ, видимо, снотворное. Биджу! Сначала Ино похитили, теперь нас обоих. Изображая потерявшего сознание, а после наркотиков от Данго и прокачки тела такие слабые средства были ну вообще никакими, я завалился на пол. Ино, похоже, действительно вырубилась, нет у нее такой стойкости, ее в АНБУ не готовили. Ну что же, пока изображаю безвольного, а там посмотрим, кому мы понадобились…

Глава 148

Снотворное я недооценил несколько поспешно, постепенно оно набирало силы, но уснуть меня так и не заставило. Все же несколько суток без сна — снотворное куда более сильное, чем этот легкий наркотик. Там вырубаешься просто от усталости, и то как-то держались, а это… Все равно для безликого слабовато. Но это лишь значит, что рассчитано было на Годжина, а значит мы наконец встретимся с убийцами. Становится ясно, почему медлят элитники. Не просто же так нас погрузили в мешки и куда-то несут. Бедная Ино, может и хорошо, что она спит? А то второй раз за неделю это переживать, обхохочешься.

Из комнаты нас забирали пятеро, четверо подошли после того, как мы "отключились". И, судя по ощущениям, они были шиноби, что несколько напрягало. Если навредить мне им будет нелегко, то вот Ино в некоторой опасности. Но, не убили сразу, значит мы пока нужны живыми. Итак, с крыши нас не кидали, а аккуратно перенесли. Эх, вот он, ящик. Нас обоих положили в какой-то ящик, через который плохо проходили звуки. Биджу. У них что, так принято здесь? Перевозить похищенных в ящиках?

Ехали долго. Либо нас везли за пределы города, либо ехали мы очень медленно. К сожалению, сканировать окружающее пространство не получалось, я знал только, что еду в карете с еще шестью пассажирами, не считая Ино. Так что оставалось только ждать.

Когда путь закончился, нас вытащили из ящика и понесли в подвальное помещение. Я успел заметить городскую стену, но не знал, с какой стороны от нее мы находимся, слишком быстро она промелькнула. Дом так же был мне незнаком. В подвале, а опустили нас аж на третий подземный уровень, было прохладно и влажно. Комната явно была обустроена для пыток, весь необходимый реквизит имелся. Нас вытащили из мешков, но сразу же надели мешки на голову и усадили на два стула, поставленные спинками друг к другу. Классика. Только вот связывали не веревками, а тросом, его просто так не развяжешь, ни один человек даже чудом бы с этого стула не встал самостоятельно. Интересно, скоро нас элитники найдут?

Мои размышления прервала проснувшаяся Ино.

— Что случилось?

— Нас похитили, — ответил я, одновременно изучая комнату.

— Опять? — возмутилась девушка.

Раздался смешок. Я нащупал троих посторонних, и два из них шиноби. А третья? Женщина, запах знакомый… Что?

— Значит, слухи не врали, тебя действительно недавно похищали, Фуку-тян?

— Рейко-сан? — спросил я, лихорадочно соображая, — это какая-то шутка?

— О, совсем нет. Все очень серьезно, милый мой друг, — ответила женщина.

А у меня начали закрадываться неприятные подозрения.

— Рейко-сама, что происходит? — спросила Ино, качественно отыгрывая легкий испуг.

Напарница пыталась осторожно пошевелить руками и ногами, особенно руками, в ее рукаве был хорошо запрятан хитрый предмет, который позволил бы ей развязать путы. Молодец.

— О, милая Фуку-тян, тебе просто не повезло. Вообще-то вся проблема в твоем будущем муже, правда, вам так и не суждено обручиться.

Подозрения начали оформляться в стойкую теорию.

— И чем же я вам так помешал, Рейко-сан? Я всеми силами старался быть прилежным мальчиком.

Снова раздался смешок.

— Верно, но никто и не забывал, что мальчик ты умный и хватка у тебя очень хорошая. Та авантюра с домом Тучису была великолепна, я искренне тебе аплодирую, — раздались скромные хлопки.

Понятие не имею, о чем идет речь, но я явно не все знаю о Годжине. Тчи! А нас так долго убеждали, что внутренней грызни в клане Рео нет. А вот она, никуда не делась.

— Это не объясняет вашего недовольства мною.

Осталось установить, связана она как-то с убийцами, которых мы ищем, или нет.

— О, все очень просто. Я узнала, что именно тебя уважаемый Сайшо-сан видит своим приемником. Именно этот маленький момент меня в корне не устраивает. В остальном ты мне даже симпатичен, Годжин-кун. Мне очень не хочется прерывать твою жизнь, но благо дома превыше всего.

Твою же… Ксо!

— Было очень любезно с вашей стороны мне все рассказать.

— О, это дань моего к тебе расположения. На самом деле я просто жду, когда мои люди подготовят выход. Ты же заешь, как только кто-то из семьи погибнет, малявка Хисо об этом тут же узнает. И так вовремя, что за тобой и бедной Фуку-тян решили поохотиться какие-то безумцы. Вашу смерть обставят так, будто именно эти идиоты все провернули.

Биджу! Она с ними не связана. Облом.

— Годжин-сан? — взволновано обратилась ко мне Ино.

Нервничает. Ну, ее можно понять, ситуация простая и сложная одновременно. С одной стороны все и так ясно, с другой раскрывать легенду нежелательно.

— Успокойся, Фуку-тян. Все будет хорошо.

Сбоку раздался хмык:

— Отдаю должное твоей храбрости, Годжин-кун.

Тянуть время и играть легенду.

— Спасибо, Рейко-сан. Но вы заблуждаетесь. Я не могу быть преемником Дайме-сама. Это невозможно.

— Вовсе нет. Тебя поддержит больше половины совета, тогда как остальные кандидаты вызовут только склоки. Все ждали, что Сайшо-сан выделит кого-то и начнет медленно передавать дела. Но старик как всегда поступил по-своему.

Мотнул головой:

— Вы не понимаете, Рейко-сан. Я, правда, не могу быть преемником. Я смертельно болен, и в скором времени скончаюсь. Этот срочный брак нужен только для того, чтобы у меня как можно быстрее появился наследник, которому бы можно было передать дела без лишней волокиты с кланом.

Рейко, кажется, всерьез задумалась. Продолжаем развешивание макаронных изделий.

— В моей преждевременной смерти нет никакого смысла. Я уверен, если Дайме-сама и задумал передать мне титул, то это лишь временная мера для проделывания какой-то интриги. Есть другой претендент, настоящий. Темная лошадка, скрытая от глаз.

Со стороны Рейко раздался хмык.

— И что ты предлагаешь? Просто отпустить тебя после похищения?

— Я обещаю молчать. Все, чего я хочу, это провести оставшееся мне время вместе с женой, вот и все. Мы будет молчать, правда, Фуку-тян?

— Да, — подтвердила Ино.

— Угу. Проверь.

Один из шиноби подошел ко мне и, похоже, использовал мед техники. Но, естественно, ничего не нашел и отрицательно кивнул хозяйке.

— Очень хорошая попытка, Годжин-кун. Всегда поражалась тому, как хорошо у тебя подвешен язык. Я ведь даже поверила.

— Ну, попытаться стоило, — есть! Я слышу их! Гвардия на подходе.

— Годжин-сан? — Ино все больше беспокоилась.

Биджу! Осторожно высвобождаю невидимую для похитителей руку и беру в ладонь руку напарницы.

— Все будет хорошо.

— Нет, не будет, Годжин-кун.

В комнату заходит еще один шиноби.

— Все готово.

— Наконец-то. Действуй.

Шиноби передо мной достает сэнбон. Что же, я тебя удивлю дружок. Элитники уже закончили наверху, спускаются, вот-вот будут здесь.

— Прощай, мальчик мой.

— Нет, — пальцы Ино сжимают мои, испугалась.

Сенбон аккуратно входит мне в переносицу, ближе к правому глазу, чтобы не было много крови. Неприятно.

— Вот и все.

— Нет! — дергается Ино, но я чуть сильнее давлю на руку, показывая, что все в порядке.

— Что-то не так, — доходит до шиноби, нанесшего удар.

— Что не так? — удивляется Рейко.

— Он еще жив!

Наконец, в комнату врываются шиноби. Я, приложив руку к горлу неудачника, что пытался меня убить, применяю концентрированный удар природной чакры, пробивая узкое сквозное отверстие. Смерть не мгновенная и болезненная. Вынимаю сэнбон, рана миниатюрная, но долго держать технику непряжно. Ну и начинаю освобождать Ино. Освободив ее руки и сняв с лица мешок, я улыбнулся девушке:

— Вот и все.

Ино смотрит на меня с удивлением.

— Как?

— А ты думала, я позволил бы себя убить? Серьезно?

Поднимаюсь, и мы уже вдвоем осматриваем зрелище. Хисо и два элитника стоят, остальные лежат, шиноби замертво, Рейко без сознания.

— Почему так долго? Я заколебался ей зубы заговаривать, — пожаловался я.

Хисо пожала плечами:

— Стражник на воротах не сообщил о вашем уходе. Случайно узнали, повезло. Она связана с убийцами?

Отрицательно качаю головой:

— Маловероятно. А с вас надбавка за решение ваших проблем.

Хисо сделала вид, что понятия не имеет о чем речь, а Ино вопросительно посмотрела на меня.

— Я объясню, попозже.

Весело тут у них. Стоит выйти из замка, каждый раз что-то случается.

Глава 149

Поскольку прогулка по городу все равно накрылась, мы вернулись в замок, приводить себя в порядок. Не нравится мне эта традиция, влипать в неприятности. Ну да ладно. В комнату мы вернулись в сопровождении Хисо. И похоже, ей было что сказать.

— Как ты это сделал? — тем не менее сначала она решила задать вопрос. Женское любопытство… Или детское любопытство?

— Что именно?

Шиноби хитро ухмыльнулась:

— Ты знаешь, о чем я. Тебе воткнули сэнбон в лицо, а у тебя даже раны нет.

Пожимаю плечами:

— Запрокинул голову, и игла вошла аккурат в нос.

Хисо состроила скептическую мордашку:

— Не смеши меня.

— А что ты ждала услышать? Думаешь, я раскрою тебе свои секреты?

Мордашка стала обиженной:

— Жадина. Сложно рассказать девушке… Двум.

Ино наблюдала за нами с интересом, и думаю, что не ошибусь, если предположу, что ей тоже интересно.

— Ну может ей я и расскажу, но не тебе.

— Почему это ей? — возмутилась Хисо.

— Потому что это она со мной там в мешках сидела, а вы, как всегда, не торопились. Как я вообще могу вам доверять, после такого-то?

Командир элиты хмыкнула:

— Эту проблему мы решили, больше такого не повторится.

А я, пока она сама затронула эту тему, решил ковать железо не отходя от кассы.

— Значит все же спланировали?

И только в этот момент к разговору решила подключиться Ино, пусть и всего одним вопросом:

— Так о чем все же речь?

Хисо промолчала, предоставляя возможность ответа мне.

— Полагаю, все достаточно тривиально. У Даеме-сама, а может и у кого-то из Шугонин Джуниши, что не играет большой разницы, появились подозрения о маленьком заговоре внутри семьи. Обычно в Рео такие шутки очень не любят. А тут подвернулся такой случай, два шиноби замещают двух членов семьи. Была аккуратно слита дезинформация о том, что Годжин-сан станет преемником Сайшо-сама. И все. Остается только ждать, пока предатель покажет свое истинное лицо. Красиво и даже элегантно.

Ино нахмурилась:

— Но нами играли в темную?

Честно хлопаю девушке:

— Отличное замечание. Точно в цель.

Хисо подняла руки:

— Да, так все и было. А теперь, раз мы все разъяснили, перейдем к следующему…

— А-а-а! — показал я палец отрицательный знак.

— Мне кажется, мой напарник что-то отчетливо говорил про надбавку.

— Ага, — подтверждаю я, передавая Хисо бумажку.

Девушка прочитала короткий текст и подняла на меня скептический взгляд:

— А ты не обнаглел?

— Совсем чуть-чуть.

Хмыкнув, бумажку она убрала в карман. Ню-ню, все равно через пятнадцать минут от бумажки только мякоть останется.

— Вернемся к проблемам насущным. Мы проверили Хоширо Судзуми. Еще раз. И снова ничего. Никаких контактов, его жизнь с рождения и до смерти мне известна разве что не по часам.

— Значит, у нас все еще нет версии о том, как именно совершено покушение, — констатировал я, — у меня идеи кончились. Ну, есть парочка, но они никакой пользы расследованию не принесут.

Хисо хмыкнула:

— У тебя всегда есть какие-то идеи?

Но быстрее меня успевает ответить Ино:

— У него широкие взгляды. То, что мы не задумываясь назовем невозможным или глупым, он вполне может развить в жизнеспособную теорию.

Элитная шиноби перевела взгляд с нее, на меня, потом обратно, задав пусть и ожидаемый, но все же внезапный вопрос:

— Вы вдвоем вместе?

Вопрос меня позабавил, и я перевел взгляд на Ино. Вот только и девушка перевела взгляд на меня, будто давая мне возможность ответить.

— У нас…

— Хорошее…

— Взаимопонимание…

— Да, неплохое.

Хисо сделала хитрую физиономию, мол "я про вас все поняла", но вернулась к делу.

— Раз с расследование глухо, будем готовиться к празднику. Да, кстати, вот, — она, как ни в чем ни бывало, достала из своего поясного мешочка диадему, — Можете посмотреть.

Забавное наблюдение. Только девушки могут быть так счастливы всяким безделушкам, когда им их дарят, при этом так пренебрежительно относясь к ним после. Не все, конечно, но есть такая тенденция. Тем не менее я взял украшение в руки, внимательно рассматривая. Ино так же подошла ко мне, изучая побрякушку. Ну, с одной стороны, диадема и диадема, украшение как украшение, вот только…

— Вы разобрались, что это за печать?

Хисо пожала плечами:

— Да. Она не работает. Мы все проверили.

На внутренней стороне была нанесена вязь печати, достаточно тонкая и сложная. И это не работает?

— При всем уважении, это — работа мастера. И не работает?

Но девшка лишь ухмыльнулась:

— Наш мастер выяснил только, что эта печать должна контактировать с какими-то другими печатями, но как ни старался, заставить ее работать так и не смог. На чакру никак не реагирует. И если мой специалист говорит, что печать не работает, я склонна ему верить.

Поморщился:

— Мне не нравится мысль, что на эту ценную головку, — погладил Ино по голове, — придется надевать предмет с неизвестными свойствами.

Хотел пошутить и вызвать какую-нибудь забавную реакцию, но куноичи меня проигнорировала.

— Красивая.

— Этого не отнять, — согласилась с Ино Хисо, — побрякушка сделана элегантно, — и вернулась ко мне — что ты предлагаешь?

— Подделку сделать успеем?

— Качественную — нет.

Плохо.

— Не беспокойся, мы будем вас страховать, — попыталась подбодрить Хисо.

Хотел высказаться о том, что я думаю об их способностях подстраховать, но меня опередила Ино.

— До этого вы справлялись только чудом, так что доверия к вам немного.

Элитная шиноби подавилась возмущением. А я вернул ей диадему, не собираюсь странные предметы у себя хранить.

— План мероприятий уже составлен?

Все еще возмущенная девушка кивнула, протянув мне свиток. Мы с Ино углубились в чтение.

— О, тебе предстоит речь читать, — хихикнула куноичи.

— А тебе проводить обряд принятия Воли Огня.

— Правда? — Ино вновь углубилась в чтение, — танцевать? Нам надо будет танцевать?

Хисо кивнула:

— Да, а что?

Ино поморщилась:

— Моим учителем танцев была старая карга, так что это не был мой любимый предмет.

А я вспомнил, что пропустил этот момент, посчитав его необязательным, чтобы сократить время. Упс.

— Поправим, там нет ничего сложного, — успокоил я напарницу, — текст речи заучить?

Элитная шиноби кивнула:

— Желательно. Еще вопросы?

В свитке все было указано достаточно подробно, так что вопросов у нас больше не оставалось.

— Нет, вопросов нет.

И, хмыкнув и бросив хитрый взгляд на куноичи, Хисо нас покинула. А я обернулся к Ино. Девушка вопросительно смотрела на меня:

— Что ты имел в виду под поправим?

Усмехнулся:

— Разве не очевидно. Попрактикуемся, пока не получим приемлемый результат.

— Оу. Ладно.

Но мне в голову пришла одна… пакость.

— Пошли.

— Куда? — не поняла куноичи.

— Практиковаться. Нам же нужна музыка.

— Стой! — Ино встала посреди комнаты, — ты собираешься меня при свидетелях учить?

— Расслабься. Ты отлично развита, у тебя великолепная грация и пластика, движения тебе дадутся легко. И я поведу, Все пройдет отлично. А без музыки это не так интересно.

— Интересно, значит? — забавно нахмурилась она.

— Что, боишься? — решил я попробовать старый, но действенный прием.

— Нет! Пошли!

Мы шли в малый зал, а по пути я выловил одного из служек и распорядился, чтобы в зал пришла пара музыкантов. Весь оркестр нам ни к чему, лишь бы ритм правильно задать. Вот только была в этом и своя хитрость. Насколько я знал главного среди музыкантов, не хочу вспоминать, как там называется его должность, он не пропустит такое событие. Раз кто-то из семьи попросил музыку, значит припрется весь оркестр. А за ним подтянуться и какие-нибудь зеваки. Мало ли, не занятые члены семьи, кто-то из слуг под предлогом обслужить, может еще кто. Интересно посмотреть, как Ино поведет себя при большом количестве людей. Лучше убедиться, что она держит себя в руках сейчас, чем оплошать на свадьбе. От любого косяка, конечно, можно и отбрехаться, но так интереснее.

Малый зал был именно малым залом. Достаточно места, чтобы оркестр спокойно играл, а человек пятьдесят свободно танцевали. Он иногда использовался для малых приемов, но в основном все же пустовал. Местный оркестр был для меня забавной помесью различных инструментов, выражающих смешение различных культур. Сколько живу, так и не смог создать стойкой теории, каким образом этот мир, имея столько общего с предыдущим для меня, имеет и столько различий. Конечно, существование шиноби внесло свою лепту, но что вызвало такое смешение культур? Причем именно азиатской и европейской? Загадка.

— Здесь? — спросила куноичи.

— Да.

И в зал начали входить музыканты. Разнообразие довольно причудливое. Скрипка, виолончель, флейта, фанфара, немного комично выглядел аккордеон, и все это соседствовало с баньху, гучжен, чжу и еще нескольким, наименование которых мне были попросту неизвестны, и, если я ничего не путаю, для использования некоторых из них требовались навыки владения чакрой.

— Ты вроде просил пару музыкантов, а не весь оркестр.

— Ну, видимо, у них так не принято, — делаю вид, что ничего не знаю.

Тем временем их главный, Цуидзи, поклонился нам, и начал дирижировать остальными. Ну, я думаю, что он дирижировал. Заиграла музыка, некоторый аналог вальса, с поправкой на инструменты и культуру мира. Думаю, в моем прошлом это вальсом бы не назвали даже с натяжкой, но ритм располагал к танцу.

— Фуку-тян, — поклонился девушке.

— Годжин-сан, — поклонилась она в ответ.

Не скажу, что танец был моей сильной стороной, умел настолько, насколько это было необходимо для дела. Но был бы снобом, если бы сказал, что сейчас не получал от происходящего удовольствие. Специфика местного, хм, вальса предполагала достаточно тесный контакт, не ограничивающийся ладонью в ладони и ладонью на талии. А учитывая скромный, но все равно достаточно открытый наряд куноичи… Это было интересно. Но куда больше удовольствия доставлял даже не сам танец, а наблюдение за партнером. Ино слегка волновалась, а когда заметила увеличение количества зрителей, заволновалась сильнее. Чтобы с снять с нее волнение пошел на хитрый шаг, опустил руку с талии пониже. Ино лишь немного покраснела, достаточно громко сказав:

— Руку повыше подними.

В зале раздались смешки, но скорее одобрительные. И волнение сошло. Куноичи расслабилась и постепенно забывалась в танце. И, когда на посторонних ей стало плевать, а, как я и подозревал, начали подходить и члены семьи, к танцу присоединились и другие пары. Мило. Скажи мне несколько месяцев назад, что стану зачинщиком и главным участником такого представления, посмеялся бы. Может я все же не такой черствый, каким сам себе иногда кажусь.

Мы танцевали, и танцевали достаточно долго. Даже мне становилось плевать на обстановку в зале. И, на очередном заходе, я решил немного подразнить партнершу, вместо скользящего движения по бедру нагло пощупал попу, с интересом наблюдая реакцию. А реакции не последовало. Либо она вообще не заметила, либо…

Я одернул себя. Это далеко заходит, парень, и ни чем хорошим не заканчивается. На очередном заходе вместо продолжения танца вывел нас на исходные, показывая, что танец закончен. Ино глубоко дышала, а на меня смотрели горящие глаза. Она чуть приближается, но я делаю шаг назад, кланяясь:

— Отлично, Фуку-тян. Вы зря недооценивали собственные умения. Это было великолепно.

Куноичи сбивается с мысли, немного заторможено кланяется. Танцующие одаряют нас благодарными кивками, наблюдающие негромко хлопают, а мы покидаем зал.

Глава 150

Я знал, что все будет долго и… долго. Даже когда читал свиток с подробным описанием, знал. Но все равно оказался не готов.

После относительно раннего завтрака нас отправили одеться и нанести макияж. Мне поставили несколько знаков, связанных с ритуалом, что должен быть проведен в Храме Огня, во всех храмах, точнее. С Ино работали куда дольше, и… есть вещи, которые для меня остаются непонятными, приходиться принять, как факт. Почему именно такой макияж, я без понятия, и даже некоторые знания о появлении именно такой традиции мне ничего не объясняют. Мы вышли из главных ворот, и я не удержал тихого стона. Ино подхватила меня под локоть и мы двинулись в путь. Первым на очереди шло паломничество по четырем Храмам Огня, с ритуалами, пусть и короткими, в каждом. Путь нам выложили белыми коврами, забавно сочетающимися с белым кимоно Ино, и контрастирующими с моим черным хаори. По всему пути стояла неплотная толпа зевак. Их можно понять, одно из немногих событий, на которое приглашают и простой люд. Идти нужно с определенной скоростью, чтобы точно к назначенному моменту подойти к храму. Скорость регулируют монахи, часто встречающиеся на пути, и незаметными знаками указывающие, нужно идти быстрее или наоборот снизить скорость. Чтобы не вызывать лишних подозрений на счет точно поддерживаемой скорости шага, мы иногда слегка запаздывали, а иногда ускорялись. Я был больше занят тем, что старался следить за обстановкой, Хисо говорила правду, если убийцы не попытаются сейчас, потом будет уже бесполезно.

Ровно в обозначенный срок мы вошли на территорию Храма Огня. По такому случаю гостей пускали в парк вокруг храма, но не в сам храм, тем не менее, благодаря открытости постройки и огромным окнам, происходящее было видно зрителям. Я сел на отведенное мне место, этот ритуал проводила Ино. Она зажгла пламя в кубке, символизируя очищение и освобождение от прошлого, чтобы вся ее жизнь отныне была связана со мной, в смысле чтобы жизнь Фуку была связана с Годжином. Затем зажечь свечи с благовониями, прочитать молитву, прослушать молитву от настоятеля и получить на лоб специальный знак. Наконец мне на плечо легла рука, можно было подниматься и продолжать путь.

Путь до следующего храма шел прошел спокойно. Нам улыбались зеваки, негромко делая устные поздравления или пожелания счастливой жизни. Пока все тихо, ничего подозрительного, и четверка элитников поблизости, но на глаза не показываются.

Мы вошли в следующий храм, и на этот раз на отведенное место села Ино. Подойдя к пьедесталу с кубком я немного помедлил. Поджог от алтаря длинную ветку и опустил ее конец в кубок. Жидкость внутри вспыхнула ровным голубоватым пламенем. Этой же лучиной зажег и четыре свечи с благовониями, почувствовав терпкий запах, ощущавшийся только когда стоишь рядом с ними. Странно, что в предыдущий раз не обратил внимания. Вернувшись к огню, я прикрыл глаза. В храме негромко заиграли колокольчики, скрывающие своим звоном мои слова. И я замешкался. Конечно, мы договорились, что будем четко соблюдать ритуалы, чтобы не проколоться на какой-нибудь мелочи. Но голову все равно посетила мысль, что мы с Ино по всем традициям вступаем в брак. Пусть я и считаю все это просто символизмом… Пусть все это условно… Но именно сейчас меня посетила именно эта мысль, поселив сомнения. Биджу, какая ерунда лезет в голову. Постаравшись отбросить посторонние мысли и просто проговорить заученный текст… Но споткнулся на первом же слове. Ксо.

— Я желаю этой девушке счастья. Но для этого ей лучше находиться подальше от меня. Да и кому угодно другому так же.

Будто подтверждая мои слова, пламя в кубке вспыхнуло ярче и вновь вернулось к прежнему состоянию. Или это у меня крыша едет? К настоятелю подошел, раздумывая о какой-то ерунде, и его слова пропустил мимо ушей. Наконец, он закончил, нанеся и мне рисунок на лоб, кивнул. Я вернулся к куноичи, и мы продолжили путь. Теперь иду и чувствую себя идиотом. Хваленый мастер своего дела распустил сопли. Соберись, тряпка! Ты на задании! Тчи, это не Ино надо держаться подальше от меня, это мне надо держаться подальше от нее.

Так, стараясь меньше отвлекаться и больше следить за обстановкой, я дошел до третьего храма. Биджу, мне это уже надоедать начало. Да что со мной? Бывало, по восемь часов к ряду занимался только тем, что ждал цель. Пятнадцать минут в одном костюме, быстро переодеться, и сменить на другой, чтобы ничего не заподозрили. А тут несколько храмов не обойти. Соберись! Тряпка…

На плечо легла рука, и мы вновь пошли. Прокрутил в голове, что должен сделать в следующем храме, и, отстраняясь от мыслей, все же сосредоточился на происходящем вокруг. Мы вновь вошли в храм, предпоследний. Еще в один нужно будет зайти, но сейчас этот. Ино села на отведенное место и выглядела отстраненной. Дожил, хваленый убийца "S" ранга, тебя обошла неопытная девчонка.

Тем не менее я занялся ритуалом. Написать особое послание на бумаге, сжечь ее в пламени алтаря, получить благословение у настоятеля, оставить свое имя в большом свитке с именами. Все.

Мы вновь вышли на улицу, вышагивая по белому ковру к последнему храму. Последний храм был не столько больше, сколько иначе устроен. Здесь пройдет завершающая часть парадной церемонии. Есть еще внутренняя церемония, для семьи и особых гостей, с поздравлениями и подарками, и прочим, ну и именно там нас… в смысле Фуку и Годжина, благословит Дайме. И последняя часть церемонии, уже действительно последняя, и проходить она будет уже ближе к ночи, с угощениями и балом, и только для ближнего круга, так сказать. Но сейчас нам предстояла официальная часть. Здесь было людно, и в храм мы входили в сопровождении четырех нинсо. Просторный зал, много народа, возвышение, на котором пройдет финал. И, поднимаясь по лестнице, я чувствовал на себе многочисленные взгляды, но не мог определить их настроя. Слишком много. Мы остановились и обернулись лицом друг к другу. Ино улыбнулась, отлично отыгрывая волнительную радость, сдобренную смущением и счастьем. Давай, актер, играй. Легкая неуверенность, радость, толика удивления из разряда: "как я вообще здесь оказался". Настоятель читает свою речь. Да, мне еще читать свою. Потом, попозже. Речь заканчивается, один из нинсо вносит на подушечке диадему. Я торжественно возношу украшение на голову напарницы.

— Годжин, можете поцеловать невесту.

А в наших азиатских ритуалах был такой пункт? Или это из западной культуры? И почему я вообще сейчас об этом думаю?

Ино заметно смутилась, хоть и смотрела на меня и всем видом показывала, с каким нетерпением этого ждет. Ну что, хваленый убийца, токубетсу джоунин. Скольких и сколько раз ты целовал в этой жизни, и в той? И почему дрогнул именно сейчас? Отбрось лишнее волнение. Придвинувшись, я легко коснулся ее губ, сразу чуть отстранившись. Ино инстинктивно дернулась за мной, открыла глаза, сощурилась, намекая, что я порчу ей удовольствие, а я поднял взгляд на диадему, просто, чтобы отвлечься…

Стоп! Где я ее видел? Биджу!

Но додумать и сформировать мысль я не успел, в толпе раздался вполне характерный хлесткий удар натянутой тетивы, и воздухе появился не менее характерный свист арбалетного болта. Выброс чакры, и я всеми силами стараюсь увести себя и напарницу с линии огня. Болт задевает руку, которой я обхватил Ино, прорезая одежду и оставляя царапину, но все же пролетает мимо. И, прежде чем мы с девушкой падаем на пол, где-то рядом раздается несколько взрывов. Там, снаружи, за пределами храма, где-то в городе, несколько мощных взрывов.

Приподняв голову, рассматривая толпу, я пытался найти стрелка, но нашел даже больше, чем готов был. Раздался мощный удар, люди закричали, в панике бросаясь в разные стороны, а среди них было с три десятка воинов в броне и с арбалетами. И один, носивший поверх такой же брони яркий зеленый плащ, и лицо, разукрашенное на манер клоуна. С шрамами, продолжающими рот.

— Добрый день, дамы и господа.

Он взмахнул хлыстом, утыканным лезвиями, порезав сразу нескольких человек из тех, кто был рядом с ним.

— Сейчас мы вас немного развлечем! — голос явно отдавал безумием.

Бросившийся к выходу мужчина получил арбалетный болт в спину.

— Так кто здесь Рео Годжин?

Глава 151

— Так кто здесь Рео Годжин? — обводя жмущихся людей взглядом, спросил лидер вторженцев.

Выскочивший из потайной двери нинсо поймал грудью арбалетный болт. Второй успел сместиться в сторону, уходя от первого болта, но все равно не уклонился от второго. В зал забежало с десяток нинсо, и это были еще не все, но они не атаковали. Воины прикрывались заложниками, а клоун так и вовсе стоял посреди кучи людей.

— А что такие серьезные?

Один из нинсо дернулся, готовя атаку, но Джокер, биджу, а как еще его назвать, швырнул вперед две гранаты. И, видя, как он сам и остальные воины прикрывают глаза, я закрыл свои и прикрыл рукой лицо Ино. С мощным хлопком Храм заполнился ярчайшим светом. Подхватив напарницу я подпрыгнул, чтобы переместиться за алтарь, дающий хоть какую-то защиту. Несколько воинов швырнули вперед гранаты, некоторые из нинсо почувствовали опасность, прыгая в стороны. Резкий взмах лидера, и шею одного из прыгунов обвивает хлыст, в остальных летят болты. Гранаты взрываются, и я едва успеваю скрыться от осколков. Ксо! Это не взрывные печати, что бьют по большей части именно огнем. Гранаты выплевывают летящие на огромной скорости осколки, подгоняемые ударной волной. Нинсо и оказавшихся близко людей разрывает на части, разнося ошметки плоти во все стороны. Кусок тела пролетает мимо Джокера, но тот и ухом не ведет.

— Мимо.

Другая группа нинсо бежала через потайной, как им казалось, ход под полом зала. Но раздался взрыв, обрушивший часть пола и весь ход.

— Еще раз МИМО! Хи-хи-хи-хи-ха-ха-ха-ха!

Один из выживших нинсо поднялся, зыркая в Джокера злым взглядом. Тот поднял руку, останавливая арбалетчиков.

— Кисаме! Я порву тебя на части!

Джокер как будто удивился:

— Порвешь? Правда? Это была бы страшная месть. потому что я уже порвал твоих друзей на части! Буквально! Ха-ха-ха-ха-ха!

— Ар-р-р! — нинсо начал собирать какую-то технику, похоже, ниндзюцу.

Но Джокер вскинул руку, выбросив вперед какой-то шарик. Когда шарик пролетел половину дистанции, джокер вскинул другую руку, кидая метательный нож, даже близко не напоминающий кунай. Нинсо не успел среагировать, еще оглушенный взрывом, и шарик лопнул у него в ладонях, выплюнув явно липкую и вязкую смесь, сковавшую пальцы. Нож врезался в руку. Нинсо успел удивиться, а затем взвыл от боли, оружие было отравленным. Он упал, корчась в предсмертной агонии, а Джокер медленно шел к нему.

— Знаешь, не стоит боятся смерти. Она совсем не страшная. Разве что когда приходит под маской клоуна! У-ха-ха-ха-ха-ха!

Отсмеявшись, он обвел взглядом зал. На улице что-то взорвалось, но псих не обратил на это внимания.

— Годжин! Не прячься! Я знаю, что ты где-то здесь!

Он швырнул гранату туда, где мы с Ино еще недавно находились. Я продолжал удерживать Ино, глядя на происходящее через отражения в стеклах и обостренными чувствами. Грохнул взрыв, обдавая нас пылью и ворохом каменной крошки.

— Ой, не угадал. Впредь не кидать гранату у гадов, а кидать прямо в гадов! Му-ха-ха-ха!

Кусо! Он просто закидает нас гранатами, нужно его чем-то отвлечь. Биджу! Я понятия не имею, на что он способен. Реакция и сила у него вполне на уровне уверенного чунина, а может и выше. Но среди них никто не использовал техники. Тчи!

— Меня слегка оглушило взрывом, я тебя сразу не расслышал, — поднимаясь, изображая то самое оглушение, ответил я ему.

Медленно двинулся ему навстречу, внимательно следя и за ним, и за его людьми.

— А ты храбрый, не трусишь. Мне это нравится. Хочешь знать, откуда у меня эти шрамы? — клоун провел пальцем от края рта до конца шрама.

Чуть пожимаю плечами:

— Чихнул неудачно?

— Ха-ха-ха-ха-ха! А парень с чувством юмора, это здорово! В наше время все слишком серьезные и хмурые. Оглянись вокруг, — он обвел рукой оставшихся в живых людей, — их хмурые лица так и просят: Рассмеши меня… До смерти! Ха-ха-хе-хе-хе!

Остановился я на дистанции, на которой мог бы уверенно уйти… от известных мне атак. И смотреть на него, вот так, когда он приближается, отсвечивая во все стороны своим безумием… Нда, теперь понимаю, что чувствовали другие, когда я использовал этот образ. Биджу! Кто он и откуда об этом знает? Да и вынужден признать, здесь и сейчас он был куда более зловещим, чем в… оригинале. Макияж совсем не выглядел клоунским изблизи. Никаких ярких красок. Отбеленная кожа, не столько макияж, сколько трупная бледность. Подведенные черным глаза не столько подкраска, сколько огромные синяки, будто этот человек не спал годами. Грубые шрамы, без красного цвета, так же черные, и жирно обведенные черным же губы. Короткие торчащие ежиком темно зеленые волосы. Этот парень внушал не сюрреалистичный ужас злого клоуна, а ужас психопата, решившего сеять панику и смерть, и чтобы было не скучно, изящно все это оформлять в большую шутку. Нельзя играть в его игру по его правилам. Нельзя. Поэтому улыбаюсь:

— Вижу, ты работаешь с размахом.

— Да, — псих кивнул, — однажды я принял ванну и понял! Я создан для великих дел. Но ты, дружок. С тобой все иначе. Кто из вас двоих, где там твоя подружка, должен сегодня сыграть в ящик. Давай сыграем в игру Ты понял, сыграем в игру, да? Не, в этот раз не смешно, — он искренне выразил огорчение.

Киваю:

— Давай, но если я выиграю, ты прикончишь себя.

— Вуха-ха-ха-ха! Это отличная шутка! Хорошие правила, мне нравятся! Ну, какая будет игра? Правда или вызов? Фанты? Моргалки? Или последний мертвый? Я бы выбрал последнюю! Ха-ха-ха-ха! — он показал мне два больших пальца, при этом улыбаясь.

Из-за алтаря выползла Ино. Дура!

— Ты спятил!

Джокер перевел на нее взгляд и выразил удивление. Ино действительно выглядела… ну, живописно. Косметика слегка потекла, и теперь на бледном лицу шли цветные разводы от туши на глазах и от помады вокруг губ.

— Боже, девочка, ты бледна, как смерть, — но вновь безумно улыбнулся, — хотя не мне тебя судить!

— Джокер! Завязывай! У нас гости! — крикнул один из воинов.

Джокер сжал кулаки, затряс ими и поморщился, будто сдерживая гнев.

— Они не понимают. Важна не сама смерть. Нет! Нужно, чтобы дошло послание — смерть ждет всех вас.

Он выхватил хлыст, быстро, но лучше бы метнул в меня что-нибудь. Отпрыгиваю назад, одновременно кидая четыре метательных куная. Один в Джокера, три в его прихвостней. Его удар проходит мимо цели, но и мои кунаи бессильно разбиваются о броню. Безумец посмотрел на упавшую ему под ноги железку, поднял взгляд на меня, ухмыльнулся.

— А знаешь, я передумал. Парни, прощальный фейерверк.

В меня полетело несколько гранат, заставляя отпрыгивать назад. Хлопнули светошумовые, а сразу за ними и несколько боевых, отчего алтарь, за которым я прятался и куда утащил Ино, тряхнуло. А, когда пыль слегка осела, а я выглянул из-за укрытия, воины уже убегали, оставив после себя подарок. В центре зала лежало нечто, что я с большой долей вероятности мог бы назвать бомбой. В три прыжка оказавшись рядом с ней я едва сдержался, чтобы не начать материться на всех известных мне языках. Приличного размера заряд взрывчатки, которую чисто внешне я определить не мог, хотя местные умельцы вполне могли придумать что угодно. Все это оплетено сетью механизмов, сводимых на небольшой простейший механический таймер-трещотку. И времени было очень мало.

Отошедшие от светошумовой гранаты люди начали опасливо оглядываться, некоторые посматривали и на меня. Ксо!

— Все! Бегите из храма!

Естественно, реакция была вялой.

— Живо! Это штука вот-вот взорвется! Все, кто останется здесь — сгорит!

Некоторые дернулись, начали опасливо двигаться к входам. О, биджу! Мир непуганных идиотов! Плюнув на них, спасение утопающих дело рук самих утопающих, я попытался, подбежал к Ино и помог ей встать. Ударные волны от взрывов гранат и хлопки от шумих она не переносила с тем же безразличием, что и я, и сейчас выглядела плохо. Пришлось выносить ее из храма практически на руках. Плюнув на скрытие способностей шиноби, ведь эти идиоты все еще не торопятся, несколькими прыжками покинул храм, а затем попытался отойти в окружающий парк, но сделал всего несколько прыжков, когда за спиной рвануло.

Ударная волна взрыва настигла меня в прыжке, придала ускорения и я едва не выпустил Ино, да и падение не контролировал. Пришлось вывернуться и упасть на спину, уронив девушку на себя. В ушах стоял писк, и рядом падали камни. Биджу, эти психи-пиротехники разнесли храм.

Аккуратно положив Ино на спину, я ждал. Как там говорил Данзо? Что они стоят против шиноби? Пожалуйста, получите-распишитесь. Тактика террора и партизанская война, вот что они могут. Проникнуть в столицу Страны Огня, заминировать пол города и разом обрушить его в хаос, вот, что они могут. Нельзя недооценивать тех, кто готов жертвовать тысячами, десятками тысяч. Сегодня, в этот самый день, они решили показать, что они могут. Проклятие!

Рядом появились двое из элитных шиноби. Один был явно ранен, но не опасно, второй так же выглядел потрепанным. Следы от огня и обстрела острыми предметами, не иначе.

— Живы? — спросил один из бойцов.

— Более ли менее. Как обстановка в городе?

— Мы ждали, что будет нечто подобное… но не учли масштаб, — как ни странно, элиткик казался спокойным.

Уставил вопросительный взгляд на одного из них. Что значит "не учли масштаб?"

— Дозорные насчитали несколько десятков агентов, и считали, что они и станут острием атаки. Но ошиблись. Эти несколько десятков несли на себе взрывчатку, и подорвали себя в разных частях города, а затем в город хлынули другие, много. Только я один уже видел не меньше сотни, так что можешь представить.

Масштабная атака? Да это больше похоже на полноценный штурм.

— Биджу!

Элитник кивнул:

— Да. Мы уже вызвали подкрепление, не вводили его сразу, чтобы не вспугнуть… — он поморщился, — но нужно время, пока они доберутся.

Зашевелилась все еще оглушенная Ино.

— Позаботьтесь о ней, — кивнул на девушку.

— Что ты собираешься делать? — спросил другой элитник.

— Я видел главаря, постараюсь найти его, — раскладывая на земле свиток, ответил я, — хочу узнать, кто все это устроил.

Элитники переглянулись, кивнули друг другу, и тот, что помолчаливей, забрал напарницу. Все, поехали. Послав чакру на свиток, я глубоко вдохнул. Свиток изобрела, можно сказать, Миина. И он не столько призывал, сколько… Одежда на моем теле разорвалась клочками, а под ее остатками появился мой костюм. Каких трудов ей стоило создать нечто подобное, я представляю плохо. Но свиток, сгоревший от использования техники, действительно содержал в себе костюм, оказывающийся на призывающем при использовании. Ха, был бы костюм черным, мог бы сойти за остроухого носителя маски и плаща, но ткань была камуфлированной.

А сейчас я должен догнать этого психа и узнать, кто он и откуда явился.

* * * * *

немного ранее

Где-то внизу натужно завывал ветер. Именно это место не было удобной наблюдательной позицией и не являлось каким-то стратегическим пунктом, и вообще, кроме наличия высокой башни этот старый особняк в одном из центральных районов столицы ничем интересным не выделялся. Именно такое место должно служить полевым штабом, место, в которое можно зайти только случайно. Хисо подняла взгляд от карты города и посмотрела через окно на крыши столицы. Все решится сегодня. План, который выработали Шугонин Джуниши, не был идеален. Более того, он был рискован. Но в сложившейся ситуации это был наиболее приемлемый план. Ловля на приманку. Банально, очень просто. Но в этом и был смысл, план должен быть простым, хотя на самом деле таким уж простым он не являлся.

Хисо и ее предшественники разрабатывали защиту этого города многие годы, и неоднократно приводили эту защиту в действие, попыток нападения на Дайме или других высокопоставленных фигур было великое множество. Планы действий были составлены и отработаны, и учитывали любые предполагаемые обстоятельства. Вариативность атакующих начиналась с гордого одиночки и заканчивалась полномасштабные нападением целой деревни, были отработаны методы противодействия на все известные техники и тактики шиноби, любые предполагаемые сценарии развития событий. И Хисо чувствовала предвкушение. Это был второй раз за время ее службы, когда злоумышленники хотели воспользоваться присутствием большого количества посторонних людей на улицах города для сокрытия своего присутствия. В прошлый раз не вышло, их поймали за два дня до праздника, на этом все и кончилось. В этот раз не получилось. Наблюдатели за последние дни отметили около сотни подозрительных личностей, но все они были одиночками, друг с другом или с кем-то еще никаких странных разговоров не вели, ничего особенного не делали. Даже на предварительный сбор информации это не походило. Аналитики посчитали, что они уже знакомы с планом города и начнут действовать по команде, поэтому за ними наблюдали, но их не трогали. Предложение схватить всех и допросить было отвергнуто. Хисо чувствовала, что это либо не те люди, либо не все люди, и стоит подождать. Еще немного подождать. Все они у нее под колпаком. Ни у кого из них нет предметов, наполненных чакрой, а сами они если и являлись шиноби, то крайне слабыми, сенсоры ставили на это свои головы. Смущало только количество, как-то слишком много их было. Они никуда не денутся. Ничего сколько-нибудь большого из-за пределов города не призвать никакими печатями скрытного ношения. А те печати, что могли бы совершить такой призыв, не удалось бы скрыть, уж слишком большими они бы были. А со своими силами… Ха! Даже если их сотня, сил у Хисо намного больше. Городская стража, чуть меньше тысячи человек, пусть не шиноби, но хорошо обученная. Нинсо, порядка пяти сотен уже задействованы и еще половина от этого в резерве, в рангах от послушников-генинов до настоятелей-джоунинов. Шиноби из клана Джиза, давно служащих семье Рео, порядка двух сотен, только недавно собранных в столице, а обычно находящихся почти полным составом на различных заданиях. Пусть они не очень привычны к непосредственному бою, но все равно достаточно опасных. Ну и про самих Шугонин Джуниши забывать не стоит. Да, их всего девять, но менее опасными от этого они не становятся. И это все сосредоточено в городе, но есть и внешние гарнизоны, готовые придти по первому сигналу. Ей нужно было только ждать.

В башню поднялся один из шпионов, сейчас занимающихся координацией и доставкой сообщений. Хисо перевела на него взгляд и легким кивком разрешила отчитаться.

— К городу подходит все больше людей, но большинство остаются за стенами, ждут начала всеобщих гуляний. Цели пока себя никак не проявляют, держатся сами по себе, двигаются хаотично, но стараются находится вблизи крупных скоплений людей. В город вошла колоритная группа бродячих артистов. На воротах их клоун отличился. Выглядел он, на первый взгляд, страшновато, но как открыл рот… В общем мы там все хохотали до слез.

Хисо вопросительно вскинула бровь:

— И что с ними?

— Да ничего. Пропустили в город, — пожал плечами шиноби, — стоит взять на заметку, из них бы вышли отличные дворцовые артисты.

Девушка хмыкнула:

— Возьмите на заметку. Но впредь без отвлечения на посторонние предметы. У нас тут важное дело.

— Да, госпожа, — тут же поклонился шиноби, — больше не повторится.

Один из элитников стоял у карты и, получая оперативные доклады, отмечал движение целей. Странно. Почему они все еще ничего не предприняли? Чего они ждут? И откуда это странное предчувствие?

Хотя официальная часть праздника уже началась, люди все еще продолжали прибывать. Он смотрел на проходящих через ворота людей сквозь закрывающую лицо маску. Единственный из элитной гвардии, что полностью закрывал лицо, даже глаза. Тряпичная повязка не могла помешать его додзюцу. Взгляд скользил сквозь входящий поток, пытаясь найти что-то… Что-то, чего быть не должно. Он должен был уйти с этого поста еще минут десять назад и перейти на следующий, но остался. Почему-то. Что-то случится, вот-вот случится.

Очередную группу входящих в город явно зажиточных крестьян останавливает нинсо. Просто очередная проверка, им нужно проверять некоторых, случайных, просто для порядка. И приставлять наблюдение, если замечают кого-то подозрительного. Группа была подозрительной. Да, подозрительной. Плащи скрывали тела, и шли они как-то необычно разряжено для обычно держащихся вместе крестьян. Он напряг взгляд и заметил… что-то… Под плащами было скрыто что-то, некие устройства, снаряжение. Вот оно! Вот, чего он ждал. Нинсо должен задать несколько простых вопросов и пропустить их дальше, а он встанет в наблюдение и подаст сигнал. Вот они и попались…

Но все пошло не так. Нинсо приблизился к подозрительным личностям, и один из них резко вздернул свое оружие. Миг, щелчок натянутых сухожилий, и грудь нинсо пробивает короткая металлическая стрела. А все остальное произошло практически сразу. Остальные воины вскинули и свои арбалеты и открыли огонь, чередуясь, чтобы удерживать хороший темп. Обычные стражники, охранявшие ворота, погибли сразу, нинсо успели отпрыгнуть, уклоняясь от стрелков. Вслед за болтами полетело несколько гранат, рванувших яркими вспышками света, сопровождаемыми громкими хлопками. Он дернулся, отбивая летящий в него арбалетный болт, вспышка на него не подействовала никак. Двое нинсо вскочили на крыши и сложили техники. В противников полетели сконцентрированные огненные шары, но те ответили бросками гранат. Гранаты взрывались прямо внутри шаров, развеивая их мощной ударной волной, а вдогонку летели болты. Еще несколько нинсо попытались сблизиться, и он последовал за ними, ведь как Хьюга, он имел преимущества именно на малой дистанции. Но из-за спин стрелков выбежали новые воины, держащие по паре коротких клинков и облаченные в плотные, закрывающие все тело, доспехи. Нинсо швырнули кунаи, но железо не пробило доспехи, и завязалась рукопашная. На него наступали сразу трое противников, но держали дистанцию. Двое поочередно кололи короткими выпадами, но шиноби был быстрее, отводя атаки. Третий зашел с фланга и попытался нанести колющий удар, но Хьюга перехватил клинок. Однако сразу за атакой последовал режущий удар второго клинка в правой руке воина. Шиноби вывернулся, чтобы левая рука оказалась с его правой стороны, и помешала бы нанесению удара. Выпад еще одного воина пропустил, чуть отодвинув тело, и резко нанеся удар по горлу. Вышло несколько хуже, чем хотелось, горло прикрывал плотный ворот доспеха, но воин отшатнулся. Тут же несколько ударов попытался нанести третий, а первый отпустил заблокированный клинок, быстро выхватывая кинжал, чтобы вновь атаковать. Короткий танец, в котором Хьюга уклонился от трех замахов, чтобы выгадать удобный момент и атаковать в ответ. Перехватив руку с кинжалом, он воткнул лезвие во вторую руку воина, острие, хоть и с трудом, пробило плотный материал доспеха, и вышло с другой стороны. Пинком в грудь отстранил второго, послав вдогонку отобранный кинжал, который влетел прямо в глаз. Двойной замах клинков второго воина наткнулся на плотный блок из чакры, Хьюга первым ударом развел руки противника в разные стороны, несколькими усиленными силовыми ударами отработал по корпусу противника, отчего захрустели ребра и тот сплюнул кровью.

В этот же момент один из арбалетчиков дернулся, и резко направил свое оружие на стоящего рядом напарника, спустив тетиву, подчиняясь гендзюцу. Но не успел он перезарядиться, как две болта пробили его голову и шею, и противники скрылись в дыму, пошедшему из дымовых гранат. Из дыма раздался крик, и на шиноби выскочили несколько воинов с голым торсом, но с разукрашенными зелеными рисунками телами. Двое накинулись на него. Они были вооружены закрепленными на плотных перчатках парными длинными когтями, и ошалело бросались в ближний бой. И он был удивлен скорости и силе этих воинов. От первых выпадов он уклонился, еще два успел обойти, но следующий удар грозился его достать. Сосредоточив чакру, шиноби хотел заблокировать удар, но лезвия, соприкоснувшись с сконцентрированной чакрой, вспыхнули голубоватым свечением, и легко прошли сквозь блок, ощутимо оцарапав кожу. Хьюга отступил к переулкам, чтобы его было сложнее достать арбалетчикам, а заодно постараться использовать преимущества обстановки. Нога нарвалась на оставленное кем-то ведро. Хьюга подхватил его чакрой и запустил в первого из тех, кто бросился за ним. Он смотрел на противников бъякоганом, но видел только мутный туман в их телах, бить по танкецу было бесполезно. Перехватив руку первого меченого, он второй рукой завел свою ладонь за его голову и с силой припечатал лицом к стене. Второй воин рыгнул на стоявшую здесь ручную повозку, и Хьюга ударил по ее рукояти как раз тогда, когда противник только на нее приземлился. Потеряв равновесие враг упал, ударившись грудью о рукоять. В переулок ворвались еще воины, на этот раз в доспехах. Выпад первого шиноби перехватил, схватив одной рукой за запястье, а второй под плечо. И, разворачиваясь вокруг своей оси, чтобы набрать инерцию, швырнул противника в ближайшее окно. Подхватив крышку от бочки, он отбил первый выпад следующего противника, нанеся резкий удар по лицу, блокировав удар второго клинка, повторно ударил крышкой по лицу. Еще один воин попытался замахнуться сразу двумя клинками, но Хьюга поймал его ладони, развернул клинки и толкнул вперед, насаживая противника на собственное оружие. Выхватив его клинки, он встретил татуированного воина поймав его лезвия лезвиями клинков. Воин лишь зло выдохнул когда лезвия клинков уперлись в сжатые кулаки. Хиьюга резко повел рукояти клинков, используя их как рычаг, вворачивая руки татуированного на триста шестьдесят градусов, отчего у него захрустели суставы. Высвободив клинки, шиноби воткнул их в грудь и шею противника. Попытавшийся поднятся воин, что лежал рядом, получил удар по голове рукой, затем шиноби, схватив его за голову, ударил по лицу коленом. Еще один воин, забежавший в переулок, на ходу швырнул вперед гранату, игнорируя все еще живых союзников, находящихся здесь. Но шиноби оказался быстрее, прыгнув вперед и схватив гранату на лету чтобы отшвырнуть ее в окно. Внутри грохнул взрыв, а Хьюго, перейдя в подкат после прыжка, поднырнул под горизонтальный взмах и, встав, ударил локтем в затылок. Развернувшись, положил руку на голову противника и резко потянул ее вниз, навстречу с вышедшим навстречу коленом. Удар напрочь выбил из человека сознание. В переулок закинули еще несколько гранат, и Хьюга прыгнул в окно, чтобы укрыться от взрыва. Рвануло, слегка оглушая. Следовало отступить, если его не завалят толпой, так гранатами закидают. А отыграться он еще успеет.

В ворота, с дистанции наблюдая за тем, как воины притесняют шиноби и монахов, зашел один из командиров. Два десятка трупов стражников, десяток монахов, пара его воинов получили сильные травмы, десяток убили. Очень хорошее начало. Подняв вверх руку, в которой держал короткий стальной цилиндр, он вдавил кнопку. Из цилиндра со свистом вылетела сигнальная ракета, поднимаясь высоко над городом, а за ней полетели и другие, от других ворот. Секунда, вторая, третья.

И земля дрогнула от сотни взрывов.

Хисо стояла у окна и с широко распахнутыми глазами смотрела на город. Они ошиблись. Как же они ошиблись. Взрывы произошли почти одновременно, они не были очень сильными, но их было так много. Те, кого они пустили в город. Те, от кого ждали действий… Всего лишь смертники. Сотня взрывов. Сотня взрывов в самых уязвимых местах. И вот уже в небо поднимаются столбы дыма. Они ошиблись.

— Красный сигнал! Живо!

С башни в небо так же взлетела сигнальная ракета, но девушка зло ухмыльнулась. Заполненные дымом небеса и так были отличным сигналом для подкреплений. Теперь вопрос лишь в том, как много эти подонки смогут сделать, пока придет подмога?

Она оказалась слишком близко к взрыву. Опасно близко, мелкими осколками порезало лицо и открытую кожу рук. Раны саднили, и она морщилась и шипела, но расталкивала едва не похоронившие ее заживо обломки навесной крыши. Как и почти все представители Шугонин Джуниши, она была клановой шиноби. Слишком редко безклановые попадали сюда. Но она была из клана Курама, и не очень хорошо себя чувствовала… в такие моменты. Откинув последнюю мешающую подняться доску, она огляделась. И представшая перед ней картина… Это больше походило на иллюзию, на обман, на что угодно. Как же ей не хотелось верить в реальность того, что она видела. Так не может быть. Не может ТАК выглядеть улица в столице Страны Огня. Кровь, разбросанные повсюду изуродованные тела, раненые стонут, кричат, молят о помощи. Плачь, вой. От поднятой в воздух пыли слезятся глаза… Или слезятся они от чего-то другого.

— Ками…

Где-то рядом раздался взрыв. На виду появились воины, совершенно ей не знакомые. Серые дорожные плащи распахнуты, под ними необычные легкие доспехи и оружие. Некоторые вооружены арбалетами, некоторые клинками, но их много. Руки собрали печати привычно быстро. Как же ей хотелось просто убить их всех на месте… Но нет. Ее талант — ее искусство. А искусство должно быть изящным и взвешенным. Комбинированная иллюзия, быстрый впрыск нужных ощущений в мозг, и воины бросаются друг на друга с оружием. Некоторые выхватывают гранаты, миг, и серия взрывов поднимает с земли пыль, закрывающую воинов, но оттуда вылетают части тел, доказывая, что для этих все закончилось.

Поднявшись, она огляделась, решая, что дальше делать. Был ли взрыв, которым ее едва не убило, единичным? Нет, столбы дыма над городом говорят об обратном. И что теперь? Объединиться с другими силами и оказать сопротивление нападающим. Она не питала иллюзий на счет целей нападавших… Такое… Устраивают не просто так. Там, где уже лежали тела убитых ею воинов, появились новые. Но, посмотрев на товарищей, они тут же ушли с прямого поля обзора. В прошлый раз она наводила технику напрямую, практически отдавая ин прямые команды, будто марионеткам. Но сейчас они прятались, и такая же атака у нее просто не выйдет, не будет достаточно эффективной. Поэтому элитная шиноби так же спряталась, ожидая. И вот вперед вышли еще трое воинов. Эти отличались от остальных, держа перед собой плотные ростовые щиты. Она сложила печати и направила технику, но не ощутила привычного эффекта от пробивания чужого сознания. У них была защита… Мощная защита. Один из воинов что-то выкрикнул, и в ее укрытие прилетело несколько болтов, глубоко врезаясь в дерево и откалывая куски камня. Она едва успевает удивиться… Они не только защитились от атаки, но и заметили ее.

А рефлексы уже заставили ее сменить позицию, запрыгнув в ближайшее окно, укрыться. На улице раздается взрыв, и ее догоняет ударная волна и новый поток мелких осколков. Элитная шиноби уже соображала, что делать дальше, когда на улице появились другие шиноби, тройка из клана Джиза. Один из них тут же выдохнул мощный поток пламени, но его развеяла серия мелких взрывов, а воины со щитами уже шли вперед. Пока тот, что выпустил пламя и еще один шиноби закидывали их метательным железом, третий собрал технику, от которой его руки заискрились. Секунда, и он спускает в противников поток молний. Но другой воин успевает вскинуть длинную металлическую трубку, что держит на плече, и выстрелить. Снаряд раскрывается металлической сеткой, два конца которой, закрепленные на стержнях, врезаются в землю, третий улетает в небо, а четвертый врезается в стену дома. Молния, достигнув сетки, поглощается ею, не принося никакого видимого результата.

Арбалетчики тут же накрыли шиноби огнем, но двое из защитников города вышли вперед и выхватили кунаи, отбивая быстрые снаряды. Третий готовил новую технику. Элитная шиноби решила, что нужно поддержать сражающихся. Улучив момент, она наложила технику на одного из видимых стрелков, заставив его схватить висящую на груди гранату и взвести ее. Хлопнул взрыв, разметав тело самого стрелка и солдат поблизости, и заставив остальных вновь залечь в укрытиях. Шиноби закончил технику и выпустил двух огненных драконов, с ревом бросившихся на солдат со щитами. Но пламя лишь врезалось в металл щитов, однако защиту так и не пробило.

— Бесполезно. Атака в лоб малоэффективна, — высказался один из шиноби, и все трое отступили.

Решение было логичным. Элитная шиноби признала, противник оказался неожиданным и очень неприятным. Она уже собиралась последовать примеру Джиза, когда до нее докатился крик. По улице бежало с десяток воинов, разукрашенных зелеными письменами. Промедлив секунду, она попробовала наложить на одного из них иллюзию, единичная цель, открытая, все должно было получиться…

Но не вышло. Ее техника нарвалась на совершенно непреодолимую преграду, а воин замер, переведя взгляд прямо на нее и заорав нечто безумное. Да кто они такие!?

— Биджу!

Гендзюцу не сработало, а свои таланты в тайдзюцу высоко она никогда не оценивала. Молодая шиноби бросилась сквозь дом, подальше от противников. Но, едва она успела, выбив дверь, выскочить наружу, в узенькие дворы между домами гостиничного района, а за спиной уже раздавались безумные крики. "Не успеваю" — успела подумать куноичи.

Выбора не было, только дать бой. Вокруг были какие-то случайные люди, и шиноби, мысленно извинившись перед ними, выбросила в пространство массовое гендзюцу, накрывая все вокруг. Первый разукрашенный воин выбежал из дверей, а на него сверху уже летел выпрыгнувший из окна мужчина. Рухнув с отчетливым хрустом костей, он начал кусать бешеного противника, тот рычал и отвечал тем же, ударяя когтями и кусая в ответ. Из дверей выскочил еще один воин, а двое выпрыгивали, вышибая окна. Им на встречу кинулись случайные оказавшиеся на улице люди, в самоубийственной безумной попытке остановить, замедлить, задержать. Куноичи дергала за ниточки контроля техники, координируя действия людей, и одновременно отступая. Маленькая толпа быстро росла, люди, до этого прятавшиеся в домах и прочих углах, выскакивали на улицу, присоединяясь к бою, но меченые резали их быстро и с упоением. Болевой шок развеивал технику, и она теряла над сильно ранеными контроль, а двор быстро заполнялся ранеными и мертвыми. Из дома уже выскочили остальные разукрашенные, лишь усиливая кровавую вакханалию.

Из соседнего дома выскочило еще несколько меченных, и если несколько бросилось в сражающуюся толпу, то двое побежали прямо на куноичи. Однако первого осыпало сюрикенами, резко его замедлив, а на второго свалился еще один элитный шиноби. Джоунин с закрытым тканью лицом отработал быструю связку в противника, больше полагаясь не на джукен, а на приемы, ломающие кости. Обстрелянный сюрикенами уже дернулся в его сторону, нападая со спины, но куноичи сформировала посыл из чакры, и из окна выскочил какой-то парень, держащий в руке кухонный нож. Первый взмах оставил глубокую царапину на теле, но следующий удар был отбит. Меченный с ревом воткнул свои пальцы в глаза человеку, выхватил его нож и начал тыкать им в тело противника. Брызнула кровь, с хлюпающим звуком нож входил в грудь уже мертвеца и выходил обратно, а меченный со все тем же безумием таращился на него. Хьюга, все же свернув голову противнику, выхватил кунай и воткнул его в затылок безумцу. Выхватив несколько взрывных печатей, он швырнул их в дерущуюся толпу, кивнув в сторону крыши.

Шиноби отступили под шум взрывов. Отойдя на достаточную дистанцию, они остановились, чтобы перевести дух. Вокруг шумели взрывы, были слышны крики и стоны, город быстро погружался в хаос.

— Что делать? Такого… Это… — куноичи не знала, что сказать.

— Вернемся в штаб. Движения противников слишком хаотичны, собирать очаги сопротивления сейчас бесполезно, нужно удержать ключевые позиции до прихода подкреплений, — ответил более опытный коллега.

— Да… Ты прав…

Глава 152

Болт пронесся над головой и врезался в стену. Меня заметили несколько раньше, чем я хотел бы. По моему идеальному плану я должен был вначале вырезать сопровождение Джокера, а уже потом разговаривать с ним самим… Не вышло. Кто бы удивлялся?

Сенсор? И как же он меня заметил?

— Так, так, так. Что там у нас? Подставной дядя Годжин? Отстань, я не люблю подделки, — раздался слегка хриплый насмешливый голос.

— От самозванца слышу! — откликнулся я.

В стену, за которой я прятался, ударило несколько болтов. Рефлексы взвыли о смене позиции, но я остался на месте. Нет, гранат они не кидали, а обычными болтами из-за стены меня не достать.

— Ха-ха-ха! Что я слышу? Неужели я наткнулся на ценителя моего искусства?

Позицию они выбрали удачно, сволочи, незаметно не подобраться. В смысле, они окопались в стоящем несколько особняком доме, с хорошо простреливаемыми подходами, но это еще не значило, что я не могу к ним подойти. Прислушавшись, уловил такой разговор:

— Мы не можем терять время, Джокер.

— Заткнись, идиот, он следует за нами с самого храма. Готовьтесь к бою, — его люди откупорили какие-то бутылочки и отпили содержимое, а сам Джокер заговорил уже громче и для меня, — И что? Мы знакомы? А?

— Не совсем, — ответил я, желая убедиться в своих подозрениях, — Дизайн моего костюма мне подсказал любитель черного плаща и маски с острыми ушками.

Джокер рассмеялся:

— Как тесен мир, все миры. Скажи, где ты с ним встречался? Вместе выходили на ночные прогулки? Или ты зажигался для него тот символ на ночном небе?

Есть! Он пришелец из другого мира, как и я. А значит, для начала следует его поймать.

Выхожу из укрытия, одновременно разгоняя чакру. Из дома выстрелили, но поздно. Шаг, и я сокращаю разделяющее нас расстояние на треть, в промежутке посылая вперед, в одно из окон, сюрикены, делаю еще один. Две трети расстояния пройдено, а сюрикены еще не долетели до цели, поэтому запускаю вторую пачку в другое окно. Сам же прыгаю вперед. Мои железки разбивают стекла, но у людей поразительно хорошая реакция, они уходят с линии огня, успевают. А я прыгаю в окно второго этажа.

Воин целится в меня из арбалета. Применяю защитную технику игнорирования повреждений, болт много вреда не нанесет. А сам запускаю вперед запитанные чакрой иглы. Щелкает тетива, и сквозь плечо пролетает болт, а мои иглы с характерным свистом пролетают до противника, пробивая в его груди две дыры. Я приземляюсь с перекатом, перепрыгнув мертвое тело. В комнате еще двое, оба уже наводят арбалеты. Прыжок к потолку, и болты проходят ниже меня. Бросаю в ответ сюрикены, но они успевают подставить под них арбалеты. Поразительная реакция для людей, чтоб их биджу заел.

Рывком сближаюсь с одним. Первый мой прямой удар он блокирует арбалетом, который пусть и не ломается, но хрустит и приходит в негодность. Второй удар наношу из слепой зоны, созданной его же импровизированным щитом, попадая куда-то по печени, и противник выдает сдавленный хрип боли. За спиной срабатывают механизмы, сообщая о готовности арбалета снова стрелять. Чуть толкаю противника к себе, чтобы проскочить под его рукой и оказаться за спиной, сделав из него живой щит. Но гад быстро приходит в себя после удара, выпускает ставшее бесполезным оружие и ударяет меня локтем. Удар откровенно слабый, и я его легко блокирую, но второй рукой он выхватывает нож, стараясь резануть меня им. Руку с ножом отбиваю, противник успевает встать ко мне боком, и срабатывает механизм арбалета. Со свистом у самого моего бедра пролетает болт, а я, теперь уже с силой, наношу прямой удар сначала по руке, с удовлетворением слыша характерный треск ломающихся костей, а затем по ребрам в область сердца. Противник рыкнул, но не сломанной рукой потянулся к гранате, игнорируя болезненные и наверняка смертельные травмы. Проклятые берсерки.

Резко ударяю по лицу и сразу выхватываю его гранату с уже отстегнутым рычагом спуска. Из соседней комнаты слышны шаги, и я швыряю гранату туда, а сам уклоняюсь от еще одного выстрела. Проклятие, а они быстро перезаряжаются, чуть больше пары секунд. Болт пролетает мимо, и я, наконец схватив противника за подбородок, резко дергаю в сторону, сворачивая глотку. Сзади рванул взрыв, а в комнату через другую дверь вбежали еще трое. Биджу! Их вроде меньше было, или я плохо считал? Отпускаю тело уходя в ускорение. Три болта уходят в пустоту, а я уже оказываюсь рядом с противниками.

Выхватив керамбит, втыкаю его в колено первому, завожу под кость и резко поднимаю его ногу вверх. Одним движением делаю подножку под вторую ногу и ей же, продолжая хитрый прием, с силой пинаю в живот, кидая тело на другого воина. Ближайший ко мне отбрасывает арбалет, хватаясь за нож и пытается нанести удар. Своей правой рукой отвожу удар вверх, а левой бью локтем в подмышку, сразу разгибая руку и заводя ладонь за голову противника, чтобы рывком потянуть ее вниз, на встречу с коленом. Удар сопровождается неприятным хрустом. Дергаюсь в сторону, уклоняясь от пущенного последним противником болта, и выбрасываю в него пару сюрикенов. Пользуясь короткой заминкой, сближаюсь, слегка подпрыгивая и ударяя коленом в грудь, вкладывая не только силу но и инерцию прыжка. Противника впечатывает в стену, и я, продолжая двигаться вперед по инерции, припечатываю ударом локтя в шею. Слабенькая защита не срабатывает, позвонки ломаются мгновенно. Противник, в которого я отбросил первого воина, вскакивает, выхватывая гранату. Вот же смертники. Бросок сюрикена с закрепленным тросом. Железка врезается в ладонь, повинуясь мои движениям трос обхватывает пальцы, не давая бросить гранату. Дергаю за трос на себя, едва не вырывая его руку, и, как только он оказывается достаточно близко, с силой пинаю в грудь, придавая направления к дверям, одновременно скидывая трос. Тело улетает в дверной проем вместе с гранатой, и через секунду раздается взрыв.

За спиной слышны хлопки. Оборачиваюсь.

— Очень впечатляет. А эту железку на веревочке ты тоже с НЕГО слизал, а? — Джокер посмеялся, — не боись, я в плагиате обвинять не буду.

Джокер, как Джокер. Разве что броня под плащом смотрелась… Но это уже мелочи.

— Ты отвечаешь на мои вопросы добровольно… Или тебе не понравится то, что я сделаю.

Джокер нахмурился:

— Зануда. Лишу тебя сладкого.

Ну, свою роль он играл отлично. Я сделал шаг вперед, обычный шаг, внимательно наблюдая за противником. Не верю, что у него не осталось фокусов, иначе не стал бы он так просто со мной говорить. А фокусы были. Джокер протянул руку за спину и на что-то нажал.

Биджу!

Мои органы чувств резануло такой болью, что меня едва не стошнило. Рефлекторно снизил чувствительность, пытаясь вернуть контроль над внезапно взбушевавшейся чакрой, но выходило плохо. Хотелось зажмуриться, перестать дышать, заткнуть уши… Но рядом противник, и он убьет меня, стоит ослабить внимание. Проклятие! Как же это больно!

— Оу, вижу, ты сильно завязан на использование чакры, да?

Он шел по кругу, но не подходил близко ко мне.

— Вы все, шиноби, возомнили о себе слишком много. Вы считаете себя выше других. Вы думаете, что способности контролировать чакру делает вас выше всех остальных людей. Но это не так. Я покажу тебе и всем остальным. Это… — он обвел рукой, указывая на город, — все только начало. Я покажу. Стоит вас лишить вашего маленького преимущества, и вы уже не можете ничего.

Он шагнул ко мне, и явно не для того, чтобы обнять. Но, если мне мешает чакра… То я ее заглушу. Момент расслабления, отстраниться, успокоится. Привычные рефлексы, как мы были завязаны на них. Любое движение требует небольшой порции чакры. Наша сила. Но кто сказал, что мы не можем обойтись и без нее. Мир схлопнулся. Свернулся до одной маленькой комнаты. Я видел только то, что видели глаза. Слышал только то, что слышали уши. Когда-то я жил так и только так. И мне хватало.

Он заносит руку для удара, но я успеваю первым. Лезвие керамбита резануло по его запястью. Джокер отстраняется, явно слегка удивленный неожиданным отпором. Ориентироваться на обычные чувства непривычно, контроль над чакрой, а точнее над ее неиспользованием требует много внимания. Но черта с два я так просто сдамся. Делаю шаг вперед, и резко отступаю назад, пропуская его удар перед собой. Следующий удар блокирую левой, правой делая резкий взмах, доставая лезвием по животу и оставляя длинную рану. Сразу выполняю возвратное движение, повторяя удар с целью нанести еще одну рану, но он блокирует. Бью левой по лицу, а на ответный удар его правой руки отвечаю ударом керамбита, оставляющего еще одну глубокую царапину. Наношу удар левой по голове, чтобы дезориентировать, от следующего удара правой он уходит, отступая назад. Рвусь вперед, нанося прямой удар коленом, он пытается блокировать, но врезается спиной в стену, и получается зажатый. Два его удара под ребра приходится терпеть. Бью правой, пытаясь достать клинком, но он блокирует. Однако я перехватываю его руку и все же наношу удар локтем. Затем бью лбом в нос, отчего он ударяется затылком об стену, и возвратным движением режу керамбитом по шее, отчего на меня брызгает кровь.

Отстраняюсь, отхожу назад, едва стоя на ногах. Без чакры даже дышать тяжело, и я с трудом хватаю ртом воздух. Пот заливает глаза, чего раньше просто не было. Без чакры я значительно ограничен, но все равно он мне не противник. Тело Джокера оседает на пол, но кровь перестает течь как-то слишком быстро.

— Знаешь, это было больно, — говорит он, поднимая на меня взгляд.

Он проводит ладонью по горлу, и раны там уже нет.

— Ты же не думал, что я поставлю все на исход кулачного поединка, нет?

Джокер поднимается, доставая свою плеть.

— Игра только начинается, дружок. Правда, все веселье достанется только мне. Что же, тут ничего не поделаешь. Готов, малыш?

* * * * *

Ветер ласково гладил лица и слегка трепал волосы людей, которые вышли на улицу в этот осенний вечер. Одни спешили по делам, кто-то мялся в смятении, и неуверенными шагами шел на встречу с любимым человеком, другие вышли сюда без цели, просто проветриться. А кто-то, как и всегда, работал.

— Живее, живее, — сенсей, читая какую-то книжку, подозрительно напоминавшую чтиво Какаши Хатаке, лениво подгонял медленно собирающих осыпавшиеся листья генинов.

Дети, впахивая уже вторую неделю, давно прокляли свое самоуправство, из-за которого они так влипли. Коварство наказания было в том, что ребята уже вкусили прелесть тренировок под предводительством Като-сенсея, ведь от них всегда был результат. Ощутимый результат. И тут — до зубной боли монотонная работа, с которой справится обычный дворник.

— Ну сееенсеей… — протянула Футабе, состроив жалобную мордашку. Инахо с Рьюго замерли, сраженные наповал, но на чунина это не произвело ровно никакого эффекта. Видимого, во всяком случае. Хотя, Инахо, кажется, заметил на его лице тень заинтересованности, когда малышка Фу собирала опавшее золото леса, старательно виляя попой. Может, и не зря старалась. Уж ее напарники точно не в обиде, хе-хе… Правда, с куда большим и куда менее скрываемым интересом сенсей косился на молодых девушек, иногда проходивших мимо. Всего скорее, на Футабе он смотрел только… в очень далекой перспективе.

— Пф-ф. — протянул пристроившийся на дереве надзиратель. Посмотрев на просящие лица учеников, а потом бросив быстрый взгляд на солнце, он ухмыльнулся, сжалившись, — Сегодня вы уже достаточно отработали.

— Арига-ато!!! — раздавшийся синхронный вопль радости свалил сенсея с ветки, но тот успел зацепиться чакрой на ступнях и, перевернувшись, повис вверх ногами. Инахо, да и Рьюго, давно заметили, что у сенсея превосходный слух, и не только слух. Их шепотки он слышал с сотни шагов в ветреный день и при наличие прохожих, так же о чем-то разговаривавших. Виду не подавал, но слышал. Даже для шиноби это очень сильно.

— Тчи, — тихо ругнувшись, он почесал мезинцем в ухе, словно пытаясь прочистить его от очень уж звонких ноток, — Сегодня у меня для вас небольшой сюрприз. За мной.

Сенсей несколькими прыжками достиг края парка, ученикам пришлось сложнее. По крышам команда неслась с высокой для учеников скоростью, а вот чунину она давалась без труда. Инахо даже сказал бы, что Като-сенсей способен двигаться намного быстрее.

Вскоре они подошли к месту, где фотограф делал групове фото, а столпившиеся прохожие ждали своей очереди. Дети поняли желание сенсея достаточно быстро, и радостно заулыбались. От этого желания веяло чем-то добрым, по настоящему сближающим. Ведь они настоящая команда!

Като заплатил фотографу, и они заняли место на фоне увядающей природы. Фото на фоне медленно отходившей ко сну природы, в этом что-то было, какой-то потаенный смысл. Но дети и не задумывались о таком, а Като если и задумывался, то врядли заговорил бы об этом.

Фу прижалась к плечу сенсея, постаравшись выгодно подать себя, и мило улыбнулась. Девчонка, до конца она осознает свои желания или нет, но все равно остается девчонкой. Рьюго, вставший слева, сделал лицо кирпичом и сложил руки на груди. Вытянулся, как струна и всеми силами изобразил серьезность. Типо крутой шиноби, ага. Выглядело очень комично. А Инахо же просто встал перед сенсеем и показал двумя руками большие пальцы. И улыбку на все лицо, мы люди не гордые, мы люди веселые. В последний момент Сенсей положил ладони ему на плечи.

Вспышка.

Вот и все. Команда из четырех человек навеки запечатлены такими, какие они сейчас. На фото они никогда не состарятся, каждый из них останется вечно живым и счастливым в этом карманном мирке. Может быть, именно в таком приборе сокрыто больше таинственного чуда, чем в тайных техника библиотеки самого Хокаге?

— Хм, а мы неплохо вышли, — заметил наставник, рассматривая фото.

На фотографии его губы слегка изогнуты в улыбке, а глаза по-доброму сощурены, длинная челка закрывает шрам от химического ожога под глазом. Инахо готов был поклясться, что сенсей гордиться ими. Рьюго в последний момент все же не выдержал и выдохнул, и вспышка поймала момент расслабления. Рот приоткрыт, глаза смотрят куда-то в сторону, комично он выглядит. Футабе вышла просто красивой, наверное, у всех девушек это в крови, и была очень этим довольно. Инахо так же был рад, хотя и выглядел, как дурачащийся ребенок.

— Агась, — он закивал головой.

— Като-сенсей, вы тоже хорошо вышли. А можно я буду хранить ее? — с надеждой спросила Фу.

— О, нет-нет. Если вы повзрослеете, я буду смотреть на нее и сравнивать с тем, какими вы были в раннем возрасте, — чунин извиняющиеся улыбнулся, одной рукой почесав голову.

— Что значит если? — Инахо вдруг показалось, что это очень важно, узнать оговорился ли наставник. Тот бросил на притихших генинов тяжелый взгляд.

Внезапно подул холодный осенний ветер, заставивший ребят зябко поежиться, а солнце зашло за тучи, отчего сразу стало как-то темно и… страшно. Особенно от взгляда взрослого шиноби, прошедшего сквозь тот мрак ужаса жизни теневых убийц, что пока миновал его учеников.

— Быть шиноби — опасная вещь, Инахо, — Като закинул голову назад, всматриваясь в темную массу туч, и тихим голосом закончил фразу, — Мы начинаем свой путь во тьме, мы живем во тьме, и не ждите, что закончится он где-то еще. Но радуйтесь, если на этом пути не будете одни.

Тут ветер, на этот раз не такой ледяной, а вполне себе теплый, отогнал злодеек-туч, и солнце вновь начало светить и греть. И мир заиграл красками жизни. Потом они зашли в Ичираку Рамен, закусив за счет чунина, и его слова как-то вылетели из голов учеников. Отличный был вечер…

— А-а-а!! — в лишенной света комнате, наполненной затхлым тяжелым воздухом, где-то очень глубоко, резко проснулся шиноби, заводив руками в темноте.

"Где я, почему так темно?! Или это одна из странных тренировок Като-сенсея?!.. Като-сенсея?" — мысли, пробежавшие в его голове, резко сбросили пелену сна, а волна холодной ярости прочистила разум.

— Нет у меня никакого сенсея, и уже давно, — тихо проговорил мальчишка.

Он опустился на матрас, обхватив колени руками. Он бы никогда не признался, но ему стало жутко.

Холод сковал тело.

Один в бесконечных подземельях.

Один. Во тьме.

Глава 153

Отхожу назад, пытаясь восстановить дыхание. Биджу, раньше это было просто, а сейчас… Надо попытаться его заговорить, это даст мне время.

— Я тебя не узнаю. Что за херня про шиноби и обычных людей?

Джокер остановился, улыбнувшись:

— А круто звучит, правда? Пафосно и неп***ы непонятно. Хе-хе-хе, — он неожиданно помрачнел, — я это учил почти неделю, чтобы уверенно повторять. И то приходится шпаргалку носить…

Он вытащил из кармана бумажку, которую и продемонстрировал мне.

— Все еще забываю, — он пожал плечами, — вообще-то мне накласть и на шиноби, и на людей. Но с этими повернутыми на революции психами весело. Гляди, какой фейерверк мы забабахали!

Он вскинул руки, будто желая обхватить весь город. А я усиленно думал. Что-то мало похоже на то, что он притворяется. Был бы он действительно пришельцем из другого мира, взявшим личность Джокера, как маску, мы бы сейчас говорили о совсем другом. Но нет, он продолжает вести себя, как псих.

— Да, масштабно. Думаешь, дело выгорит?

Он отмахнулся:

— Выгорит или нет… А какая разница? — Джокер перевел взгляд на меня, — Они все считаюn, что могут что-то решить. Могут что-то изменить, если приложат достаточно сил. Не-е-ет. Все это ерунда. Мир живет так, как хочет, не оглядываясь на мнение жалких людишек. Что будет, если сегодня Дайме умрет?

Я похолодел от этих слов.

— Ничего, — пожал плечами Джокер, — ничего не изменится. Будет другой Дайме, и все пойдет дальше.

Нужно с этим заканчивать, и как можно быстрее.

— Он не умрет. Силенок у вас не хватит.

— Может и так, — легко согласился Джокер, улыбнувшись, — А может именно сегодня все покатится ко всем чертям, а? Отдышался? Продолжим? Не интересно, когда жертва совсем не сопротивляется. Не получаешь удовольствия.

Простое движение руки, и его кнут разматывается, в ладони остается только рукоять. Кнут длинный, и в замкнутом помещении будет неудобен. Или я чего-то не знаю?

— Ты не того выбрал жертвой.

Наблюдая за хищный оскалом противника, сосредоточился. Его устройство, чем бы оно ни было, раскачивало чакру, делая контроль над ней уделом мазохистов. Но вот послать один единственный импульс в нужном направлении. Руки слегка дрогнули от короткой вспышки боли, но печати на костюме сработали, впуская дымовую завесу. Вместе с этим резко отступил назад, а в дыму уже хлестко и сухо ударил хлыст. Да, ограниченность пространства ему явно не помеха.

Следующим прыжком я прошел в соседнюю комнату, вытягивая из кармана взрыв печать. Послав короткий импульс чакры на печать, от чего руку прожгло болью, поставил ее на косяк, а сам схватил два табурета. Стоило Джокеру появиться из дыма, как первый табурет отправился в полет, а за ним и второй. И если первый Джокер успешно сломал ударом хлыста, то второй оказался неожиданностью, и врезался в лицо клоуна. Недовольно промычав, Джокер шагнул вперед, и я подорвал печать.

Взрыв слегка оглушил, но не настолько, чтобы терять ориентацию в пространстве. Одной рукой сжав керамбит, а второй выхватив сюрикен Игараси с закрепленным на нем тросом, я шагнул вперед. Взрыв не был сильным, чакры я вложил немного, но Джокеру сильно обожгло руку да и тело с лицом. Он занес руку с хлыстом для удара, а я швырнул сюрикен. Уклониться от удара не успел, кожа хлыста хлестко ударила в груди. Больно, но не смертельно. Рванулся вперед, натягивая трос плотно севшего в предплечье сюрикена, и проскальзываю под рукой Джокера, одновременно нанося удар керамбита по телу, чувствуя, как расплескивается чужая кровь. Противник на раны, кажется, даже не обращает внимания, быстро сбрасывая эффект оглушения. Он наносит новый удар хлыстом, но несколько неудачно, в замкнутом пространстве и на малой дистанции это действительно не самое удобное оружие. Я прыгаю, пропуская хлыст под собой. Без чакры сложно, да и прыжок получается невысоким, и если хлыст пролетает подомной то локоть Джокера, которым врезается мне прямо в грудь, отбрасывая назад. Тем не менее трос медленно затягивается на руке противника. Джокер выхватывает откуда-то длинный нож, вновь атакуя хлыстом. От удара я уклонился, но сразу пришлось блокировать выпад ножом, пытаясь отвести его в сторону керамбитом. Не удачно, лезвие вспарывает костюм и оставляет глубокую рану где-то под ребрами. Джокер прижал меня к стене, скалясь в лицо.

— Больно наверное, — ухмыльнулся он.

Импульс чакры, отдающийся болью во всем теле, и в воздух вырывается газ. Пусть Джокер как-то игнорирует боль, но это даже ему покажется мало приятным. И действительно противник отстранился от меня, закашлявшись. Правда, мне самому потребовалось какое-то время, чтобы придти в себя после боли от использования чакры, да и в открытую рану попал яд, так же вызвав неописуемое удовольствие. Шагнул вперед, нельзя терять инициативу. Джокер только начал подниматься, собираясь занести руку для удара хлыста. Оказавшись рядом, подрезал ему сухожилия керамбитом, едва успев убрать ногу от ответного удара ножа. Яд исчез, и Джокер пошел в атаку, размахивая ножом. Чуть отстраняюсь от первого удара, и, резко присаживаясь и делая разворот, используя инерцию тела, наношу удар ногой по ногам противника, или, если проще, подножку. Джокер падает, на миг теряясь. Выбрасываю вперед руку с керамбитом, но натыкаюсь на блок, поставленный еще рабочей рукой противника. Но у меня-то вторая рука свободна, и набросив на его ладонь петлю, резко ее затягиваю, повторяя удар керамбита. Он пытается что-то сделать, но не может. Лезвие погружается в горло, зацепляя трахею, и я резко дергаю вверх. Пользуясь временем, пока Джокер заливает своей кровью пол, требуемым ему на восстановление… Биджу, а ведь действительно регенерирует, тварь… Накидываю еще несколько петель троса на руку с хлыстом, а затем и на горло. Набрасываю трос на еще один сюрикен и бросаю его в потолок, создавая импровизированную виселицу. Натягиваю трос, отчего руки противника притягивается к шее, а сам он повисает на тросе, конвульсивно дергаясь.

— Я же сказал, ты не того выбрал жертвой, — пытаясь отдышаться и куда-нибудь прицепить конец троса, произнес я.

— Хе-хе-хе, кха, кха, — он пытался смеяться сквозь кашель, вырывающийся из разорванной глотки, — ты нее убьешь меня, просто не сможешь. Нельзя убить носителя Хаоса. Кха, кха.

Не обращая внимания на его слова, достаю полевую аптечку. Рану стоит обработать сейчас, как можно быстрее, а то от потери крови уже в голове мутно становиться. Закончив с самоизлечением, зашел к противнику сзади, ища прибор, которым он блокировал чакру. Эту штуку, чем бы она ни была, нужно сдать Корню на изучение. Биджу! Не хочется своими руками вкладывать в их руки такое оружие, но сейчас выбора нет. Нужно, чтобы кто-то как можно быстрее разобрался с устройством этого…

Стекла в окнах разбиваются вдребезги, правое плечо прорезает болью, и что-то врезается в маску, ломая ее. Падаю на пол, рукой нащупывая хвост болта, застрявшего в плече. Биджу! Плохо, плохо, плохо! Как же вы не вовремя! Тикусе! Доставая еще одну взрывную печать, напитываю ее чакрой и прилепляю на задницу Джокера, потому что выше сейчас просто не могу достать.

— Все. Срать больше не будешь.

Нужно вернуть себе способность использовать чакру, иначе просто погибну. Через стекла влетает еще несколько болтов, застревая в стене. Эти больше, крупнее… Ксо!

Перекатом отпрыгиваю под чудом еще живой стол, пинком переворачивая его, чтобы использовать, как щит…

Взрыв, от которого закладывает уши, сразу же второй. Стол толкает ударная волна, впечатывая вместе со мной в стену. В голове стоит писк, глаза видят только белую пелену, но я еще жив. И, судя по нарастающему чувству облегчения, контроль чакры возвращается. Прибор сломан. Откидывая потрепанную столешницу, осматриваюсь. В комнате стоит пыль, но мне это больше не мешает. Так, Джокер все еще висит… Без ног, да и без таза. Да и содержимое вывалилось на пол… Неаппетитно, в общем, он выглядит. Прислушался, сердцебиения нет… Пока. Интересно, а где предел его регенерации? И куда более интересно, как он ее получил? Догадки есть, но сейчас им не время. Обращаю внимание на улицу, и чувствую десяток приближающихся воинов, держащих оружие наготове. Так, чакра-то у меня снова есть, но вот состояние организма не самое. Вытаскиваю сюрикены с газообразной взрывчаткой и готовлю взрыватель, подползая к окну.

Прицелиться, сосредоточиться, бросок… Десяток сюрикенов улетает к цели. Воины сноровисто отскакивают в стороны, но это не особо важно, сюрикены выплевывают газ, а я уже бросаю детонатор. Взрыв, ударная волна врезается в стену, а я осторожно выглядываю из окна. Обожженная земля и остатки тел, все.

Поднявшись, шипя от боли в боку, подошел к телу. От прибора остались одни обломки, по которым я могу сказать только одно. Чакропроводящий металл с нанесенным на нем фуин. Это может многое значить, но сейчас не тот момент, чтобы все это обдумывать, слишком меня мутит. Надо бы взять тело и оттащить его к Шугонин Джуниши… Но представил себя, как буду тащить это куда бы то ни было… И передумал. Пусть висит пока.

Снова выглянув на улицу, прислушался. Звуки боя сошли на нет, все кончено. Но почему у меня чувство, что я о чем-то забыл?

Глава 154

Бой все же еще не закончился, но шум шел только с окраин города. Я натолкнулся на группу шиноби, куда-то спешивших, и они едва не атаковали меня с ходу, но быстро сообразили, что я не из врагов. А после короткого разговора еще и согласились проводить до штаба Шугонин Джуниши. Разве что отказались отправить кого-нибудь к телу Джокера, важная миссия у них была, понимаете ли. Биджу с ними, пусть делают, что хотят.

Вид города удручал… И одновременно впечатлял. Люди, пусть хорошо оснащенные и неплохо подготовленные, но все равно не имевшие особых шансов против кого-то уровня джоунина, разворотили до основания пятую часть города, и половину от оставшегося просто слегка порушили. И это определенно те же люди, с которыми я столкнулся в Югакуре. И первая же возможная версия бессмертия Джокера как раз и состоит в том, что он откопал таки из подземелий уничтоженного клана секреты живучести, которую продемонстрировал Хидан. Но если там было мелкое столкновение, то это нападение — вызов. Горы трупов, в основном гражданских и самих нападавших, куча разрушений… Но все это не так важно. Сам символ. И столица Страны Огня была выбрана как минимум не случайно. напади они на Коноху… Нда, не смешно. Если подумать, Мансутеппу один из наиболее вероятных целей. Столица большого государства, но не скрытая деревня. Удар будет ощутим и заметен.

Штабом оказался верхний этаж одного из больших домов ближе к центру города. Ожидаемо, просто одно из удачных мест, не более и не менее. Над большой картой города стояла Мегуми, активно переговариваясь с несколькими шиноби. Создавала видимость бурной деятельности? Нет, вполне руководила защитой города, которая уже перешла в завершающую фазу. Судя по символам на карте, противников остались единицы, и их дожимали и добивали. Увидев меня, он жестом указала на одну из дверей.

Ясно, что тут непонятного. Но я все равно подошел к карте, указав место, где мы сражались с Джокером.

— Тело одного из лидеров, а возможно и настоящего лидера, подвешено в этом доме. Стоит забрать.

Она чуть поморщилась, но кивнула, тут же отдавая какие-то дополнительные распоряжения, а я прохожу внутрь, закрывая за собой дверь. Хисо стоит у окна и задумчиво смотрит на город, который ей поручено было защищать.

— Живой? — она обернулась, окинув меня безразличным взглядом, — Как охота?

— Живой, — киваю, — Охоту можно считать удавшейся. Отчасти. Поймать главаря не удалось, но удалось убить. Потом в рапорте почитаешь.

Девушка кивнула:

— Ну они и твари.

— Многих потеряли?

Хмыкает:

— Будешь смеяться. Почти никого, если не считать городскую стражу. Несколько десятков убитых, десятка три тяжело раненых. Может еще кого найдут, бои еще продолжаются, не до того. Ксо! А в первые минуты я действительно подумала, что нападение серьезное.

— Эффект неожиданности никто не отменял. Но я бы на твоем месте не расслаблялся.

Она удивилась и напряглась:

— Почему?

Развожу руками:

— Этот бой может и подходит к концу, но я смотрю на проблему шире. Первый раз, когда шиноби Конохи столкнулись с этими… людьми, среди противников были только стрелки, не способные драться в ближнем бою, да и вообще открыто драться. Только атаковать из засады. Прошло нет так уж много времени, и что мы видим сейчас?

Хисо кивнула:

— Они, с некоторой натяжкой, на равных дерутся с генинами. Я поняла, к чему ты ведешь. Мы пересмотрим планы обороны города и защиты важных людей, — девушка поморщилась, — опять. Мы совершенствуем защиту, но кто-нибудь в очередной раз придумывает такое, чего мы не ожидаем.

Хмыкаю, но не успеваю ответить.

— Но ведь в этом и есть наша жизнь. Мы становимся хитрее, враги становиться хитрее. А выживает сильнейший. Это ты хотел сказать?

Меня просчитали? Что-то новенькое… Хотя да, свое отношение к окружающему миру я особо не скрывал. Возможно, стоит поменять отношение, чтобы снова всех удивлять? Просто ради забавы.

— Если бы было возможно, предпочел бы жить в более спокойном мире, — пожал плечами на вопросительный взгляд Хисо, — Но ты в чем-то права. Хитрые противники заставляют совершенствоваться.

Девушка тоже хмыкнула:

— Оставим философию. Что-то еще по существу сказать можешь?

Киваю, доставая из сумки кусок прибора.

— У главаря был прибор, дисбалансирующий чакру. Неприятная игрушка. Но отчего-то в единственном экземпляре.

Она подошла, мельком оглядев кусок и вернув его мне. Ну да, над такими вещами нужно сидеть специалистам и сидеть долго.

— Сложен и дорог в производстве или не доверяют рядовым бойцам, чтобы случайно не попало к нам в руки?

— Склоняюсь к обоим вариантам сразу. Но прими к сведению существование таких вот устройств, и на перспективу подумай. Мало ли.

— Спасибо, приму. Если это все, то… Кисаме! — она схватилась за левое запястье, глядя на появившуюся на коже метку со смесью неверия и ненависти.

Метка? Сигнал о смерти кого-то из охраняемых… Что?

— На кого настроена метка?

Девушка подняла на меня взгляд, и я кажется понял, на кого. Она выскочила из комнаты, а в соседнем помещении уже поднимался бедлам. Дайме. Но как? Биджу их задери, как!?

Передовая группа, а точнее все высокоранговые шиноби, что были в штабе, в частности и я, тут же самым быстрым темпом ринулись к Замку. Метка срабатывала не на факт смерти, а на уверенность человека, в данном случае Дайме, в опасности своей жизни. Но он охраняется, и охраняется очень хорошо. Если сработала метка, значит та охрана, что есть в замке, уже почти выдохлась, а значит у нас еще есть небольшой шанс успеть. Небольшой, судя по тихой панике Хисо. И, Биджу! Я начинаю их тихо уважать. Если Джокер действительно был уверен, что кто-то из его людей доберется до Дайме… Эти ребята достойны восхищения. И отдельного места в списке людей, которых нужно уничтожить в первую очередь.

В Замке было на удивление… спокойно, будто ничего и не произошло. Но все же напряжение стражи чувствовалось. Хисо посматривала на дежуривших стражников, и все больше приходила в ярость. Но вопросы спали, когда нам навстречу вышел один из Шугонин Джуниши с полностью закрытым лицом. Хьюга? В смысле кто еще мог не только смотреть через плотную ткань, но еще и заметить нас издалека? Элитник лишь коротко качнул головой, показывая, что спешить нам уже некуда.

— Докладывай.

Мы продолжили путь в сторону покоев Дайме.

— Незадолго до сигнала от метки защита замка была активирована сразу в нескольких местах. Наши собственные люди подавали сигналы тревоги, и стража всполошилась. А потом пришел сигнал, и я бросился к Дайме-сама. Но, когда пришел на место, увидел это…

Мы начали спускаться по довольно крутой лестнице. Периодически здесь стояла стража, и под ногами стражников лежали трупы других стражников. Хьюга объяснил:

— Когда я спускался, они стояли на местах. Уже мертвые, но продолжали стоять. А когда спустился вниз, было уже поздно.

— То есть, к нему подошли, не потревожив защиту, да и он сам до последнего не знал, что ему что-то угрожает? — уточнила Хисо.

— Да. Все так.

Мы спустились в небольшую комнату. А Сайшо жил достаточно скромно, никакой особой роскоши нет, только удобства. Аскет, оказывается, насколько возможно с его-то положением. Теперь уже бывший Дайме сидел, облаченный в простое кимоно, на подушке перед столом для каллиграфии. Голова опущена вперед, на шее разрез, грудь в крови. Но капель крови на стенах нет, либо удар был нанесен с хирургической точностью… Я так сумею только если сзади, спереди не выйдет. Очень аккуратный разрез. Выражение лица безразличное… странно. Служанка лежит на животе в стороне от входа, колотая рана на спине, в районе сердца Опять же странно, для такого удара нужно было бить левой рукой, или правой убийца держал ее, скажем, за шею? Первая же мысль, которая у меня возникла, была озвучена Хисо.

— Убийца прошел защиту, используя ее, как ключ.

Хьюга кивнул:

— Да, это вероятнее всего

Нет совершенной защиты, кто-то нашел путь и сюда.

— Оружие убийства?

Хисо осматривала тело.

— Нож, не кунай, — ответил элитник.

Они продолжали говорить, а я смотрел по сторонам, никаких следов боя, даже намеков, что понять можно, с кем здесь сражаться, если всю стражу как-то умертвили. Газ? Нет, остались бы следы. Если не газ, то… медленно прихожу к очень простой мысли. Ну, мне она показалась простой.

— Я знаю, кто это сделал. Кто мог это сделать.

Хисо хмыкнула:

— Мы тоже догадались.

— Нет, это не нападавшие.

В этот раз они немного удивились:

— А есть другие варианты?

— Нападавшие на город действовали террором и хаосом, нанося как можно больше повреждений всему вокруг.

Хьюга кивнул:

— Несколько групп охотились за конкретными людьми… Но они так же работали шумно.

Хисо отрицательно покачала головой:

— Ты сам показал мне то устройство. Если у них было нечто подобное и на этот случай?

Отрицательно качаю головой:

— Все намного проще. Я забыл о еще одном важном участнике. Шиноби из Киригакуре. Одна из неприятных его способностей, он отлично скрывает свое присутствие.

Хисо поморщилась:

— Наша защита…

— Настроена на шиноби, и она великолепна, — соглашаюсь, — вот только он не совсем шиноби. Член клана Хьюга, что дрался с ним, джоунин между прочим, не сумел достать до СЦЧ. И, насколько я понял, этот шиноби контролирует кровь в собственном теле и за его пределами. Я могу услышать, как стражник на вершине лестницы сгибает и разгибает пальцы ног. Но его я услышать не мог. К тому же его способности… А что, если он может контролировать кровь и в чужих телах? Вот вам и техника контроля, которую вы не способны заметить.

Хисо поморщилась, задумавшись над моими словами:

— Не слишком ли много?

— Хисо-сан, — высказался Хьюга, — Записи из архивов. Клан Кетсуки из Страны Воды. В свое время они создавали очень много проблем. Способов эффективного противодействия им так и не было придумано. Одна из причин, по которой клан был уничтожен.

Девушка кивнула:

— Хорошо, возьмем за рабочую версию. Почему сейчас, а не раньше? Он ведь, по сути, мог сделать это уже давно. Но первое покушение провалилось.

Киваю:

— Что-то изменилось.

Хьюга пожал плечами:

— На нас напали.

— Они союзники? — предположила элитная шиноби.

Пожимаю плечами:

— Если так, то все в целом просто. Но зачем несостоявшееся покушение? И зачем покушения на других Дайме?

— Проверка почвы? — самое очевидное вновь высказал Хьюга.

— Допустим. Допустим, это были не покушения, а отвлечение внимания, пока он проникал в замок. Не думаю, что даже для него это так уж просто, особенно в замок Лорда-Феодала в Стране Молнии. К тому же на Дайме Страны Воды тоже покушались. Смысл? Всех запутать?

Девушка поморщилась:

— Слишком сложно. Готова поставить свою должность, объяснение проще, нужно лишь узнать, в чем была истинная причина.

Морщусь, напрягая извилины. Начинаем перебирать все подряд варианты:

— Допустим, он проникал не для того, чтобы на кого-то напасть. А чтобы что-то узнать. Или что-то найти.

— Что может искать шиноби Кири в замках Дайме самых крупных, и не только, стран.

Хмыкнул:

— По личному опыту… Артефакт. Приходилось мне обыскивать сразу несколько мест в поисках одного предмета.

Элитный шиноби еще раз озвучил очевидный вопрос:

— И какой артефакт он у нас искал?

И Хисо еще раз отрицательно покачала головой:

— Не верный вопрос, верно, Уингу? Не какой артефакт был у нас, а какой артефакт появился у нас?

Предположил первое же пришедшее на ум:

— Та диадема, в которой вы не разобрались?

Девушка кивнула, а затем раскрыла глаза, будто что-то поняла.

— Продолжай работу, — бросила она Хьюге и быстро пошла к выходу, — идем, надо кое-что проверить.

Не споря, я двинулся за девушкой. Мы быстро покинули подземелье Дайме и отправились… к складам? В одной из комнат, никак не охраняемых, запыленной и лишенной постоянного освещения, Хисо зажгла факел. Склад, или скорее хранилище. Множество всяких предметов, вроде художественно выполненных подсвечников и прочего, а так же картины. Хисо быстро перебирала картины, но вдруг остановилась, показав ее мне.

— Узнаешь?

Картина, на ней семья.

— Сандайме Мизукаге, — его я знал в лицо, но вот семью видел впервые, — со своей семьей, полагаю?

Хисо кивнула:

— Присмотрись к его жене.

Женщина, моложе мужа, красивая, внешних особенностей, выдающих причастность к какому либо клану, нет. И на голове… Диадема?

— Я так понимаю, теперь ты знаешь, что это за артефакт?

— У меня есть предположение. Я не знаю ее имя, но знаю один факт. Она не была шиноби. Вот только дом любого Каге — это целая крепость, с большим количеством различных защитных техник. Этот замок также защищен различными техниками. Чакра всех шиноби, которым разрешено сюда заходить, есть в памяти защитной системы. Для не шиноби есть специальные личные амулеты. Хитрый артефакт, почти невозможно снять, не убив носителя, и амулет работает только при живом носителе. Но амулетом не пройти везде. насколько я знаю, для жены Мизукаге был сделан специальный артефакт — ключ. Однако, когда его доставили к небольшому поселению Узумаке на берегу, а не на острове клана, для того, чтобы завершить нанесение всех печатей, началась война кланов с Узумаке. Артефакт был закончен, но заказчику так и не попал, исчезнув в неизвестном направлении. Учитывая все это, и все, что мы знаем…

Киваю:

— Не верю в такие совпадения. Я тебя понял. Вот только артефакт сейчас у моей напарницы. Дайме-сама знал, где она?

— Нет. Думаю, убийца посчитал, что артефакт у Годжина и Фуку. Я срочно должна идти к ним.

— А я к своей напарнице, подскажешь направление?

Хисо кивнула. А я оказался прав, за чередой сложный событий стояли вполне простые и объяснимые мотивы. Хотя, наверное, убивать Дайме было перебором… Или Кетсуки просто ни в грош не ставил его жизнь, я этого не узнаю. Сейчас же нужно как можно быстрее добраться до Ино. Еще ничего не кончено.

Глава 155

Когда узнал, где именно укрывается моя напарница, ну, оставалось только хмыкнуть. В смысле, это же очевидно. В ближайшем Храме Огня. А что? Относительно хорошо защищенное место, где если что и будут искать, то точно не ее. Сам храм боя избежал, нападавшие благоразумно не стали приближаться к местам, где им действительно могли дать очень хороший отпор. Но, запрыгнув на крышу здания, с которого открывался вид на храм и окрестности, я захотел выругаться. Храм был цел, как я и сказал, на него не нападали, нет. Но именно туда стекались жители города, желающие скрыться от хаоса, вызванного нападавшими. И их было много. Все парковая зона вокруг храма была заполнена простыми людьми, ранеными и не очень. Огромный полевой госпиталь, что-то подобное я уже видел на берегу, который мы брали штурмом. Но тогда были солдаты, а сейчас. Мужчины и женщины, старики и дети. Не воины, просто люди. Кто-то лишился дома, кто-то близких, кто-то просто пострадал. Монахи всеми силами пытались помочь, но тела продолжали относить в сторону от основной массы и накрывать тканью, одного за другим. Плач, стоны, мольбы. Джокер и его люди провели блестящую операцию. Я восхищаюсь их планированием, цинизмом и самоотверженной целеустремленностью. Положить свои жизни ради символизма, это сильно. Они только появились, но могут достаточно много, если приложить фантазию. Кажется, в моем личном списке только появилось новое положение, пока без конкретного имени. Орочимару, тебе придется подождать, сначала я найду того, кто все это устроил.

Джокер, христианский крест, прочие признаки того, что я встретился с человеком, как и я, пришедшим в этот мир извне. Джокер. Жаль, у меня не было свитка для запечатывания тела, все же я не Онин, таки вещи постоянно с собой носить. Но нужно убедиться, что он никуда не денется. Если эта тварь еще жива, у меня к ней длинный список вопросов. Больше всего меня беспокоят идеи, которые они несут, но все это можно будет обдумать и позже.

Присмотревшись к происходящему, я обнаружил Ино, и не был удивлен. Девушка уже переоблачилась, став просто еще одной шиноби, больше не напоминая Фуку. Она оказывала первую помощь пострадавшим, помогала монахам, успокаивала близких. Биджу тебя задери, Като, признайся себе, тебе нравиться эта девушка. Но не за красоту, и даже не за характер. А за доброту и готовность безвозмездно помогать другим. Стал бы ты этим заниматься? Нет, ни в жизнь. У тебя всегда найдутся дела поважнее. Она права, я всегда бегу вперед, не оборачиваясь на тех, кто остается позади. Не поэтому ли ты, Като, так боишься подпустить ее ближе? Что, опасаешься, что она тебя изменит? Или будет тормозить тебя? Так Ино же сама сказала, что готова принять тебя таким, какой ты есть. Или, опасаешься, что не сможет? Ксо, сейчас не время обо всем этом думать.

Несколькими прыжками достиг входа на территорию храма, показавшись охраняющим его нинсо. Идя через ряды раненых и просто ослабленных, уставших людей, почему-то думал над тем, что именно ей сейчас скажу. Но куноичи меня опередила.

— Като? Как ты? Ты ранен? — ее обеспокоенный взгляд прошелся по мне, остановившись на ране в боку.

— Нет, я в норме.

Хотелось сказать что-то в духе: "да кто же меня прибить сможет", но это показалось как-то глупо.

— Ты сама-то как?

Ино кивнула:

— Да. Да, все нормально.

Хватит тупить, ты здесь по делу.

— Ино. Вещи, диадема, где она?

Девушка немного задумалась и кивнула:

— Там, в храме.

— Идем, давай.

Куноичи немного замешкалась, но кивнула. Мы прошли через ряды раненых, а я все больше нервничал. Биджу, я не сумею его заметить, если он приблизится. Лучше поторопиться.

Мы не пошли в основное здание храма, сразу свернув к одной из подсобок. Небольшая сумка лежала прямо на земле, рядом со стеной, вместе с еще десятком различных сумок и свертков с вещами. Монахов здесь было не так много, почти все помогали раненым. Я вытащил диадему, пробегаясь взглядом по вязи печатей.

— Мои аплодисменты. Не расскажешь, как ты догадался? — раздался знакомый голос за спиной.

Поморщился:

— Знаешь, ты повторяешься.

— Ничего не могу с собой поделать. В этом что-то есть, раздражать людей. Ты так не считаешь? Не переживай, я специально выждал самый подходящий момент.

Ино напряглась, но пока ждала моих действий. А я развернулся. Кетсуки со скучающим видом стоял, прислонившись к стене. В небольшом храмовом дворике на облаченного в дорожный серый плащ молодого человека не обращали внимания проходившие мимо монахи. А вот я внимательно смотрел в его глаза. Абсолютно красные с четырьмя белыми томое. Даже шаринган такого впечатления не производит.

— Так как ты догадался?

— Не я, — отрицательно качнул головой, — я лишь предположил, что ты ищешь артефакт. А потом стало понятно, что это за диадема.

Шиноби ухмыльнулся:

— Ее история даже сложнее, чем ты думаешь.

— Главное, что это ключ. Хотя я не совсем понял, для кого.

Кетсуки развел руками:

— Все очень просто. Старое хранилище. После гражданской войны не осталось никого, кто мог бы зайти внутрь и отключить защитные печати. Только и всего. Ты не представляешь, сколько замков и дворцов мне пришлось перерыть, чтобы ее найти. Иронично. Я совершенно случайно узнал, где она находится, но слегка опоздал. Итак, не могли бы вы мне отдать артефакт.

Убрал диадему за спину.

— А если нет?

Кетсуки чуть наклонил голову:

— Ты знаешь, сколько людей сейчас поблизости? А знаешь, скольких я могу убить одной техникой? Готов рискнуть? А ведь ради чего, простой совершенно бесполезной для вас безделушки.

— Ты убил Дайме.

Ино дернулась, но быстро взяла себя в руки. Кетсуки пожал плечами:

— Так получилось. Не расстраивайся сильно, не такая уж он и важная фигура, как все хотят показать. Думаешь, что-то измениться после его смерти?

У меня острое дежавю.

— А ты думаешь, что можешь остаться безнаказанным?

Парень хищно скалиться.

— Повторю вопрос. Ты действительно готов рискнуть? Мне нужна эта вещь, и я ее заберу.

Слегка напрягаюсь, проверяя, слушается ли меня мое тело.

— Есть вещи, которые не должны оставаться безнаказанными. Не убей ты Дайме, я бы, возможно, просто отдал бы тебе артефакт. Но ты переступил черту.

Кетсуки подобрался, готовясь к бою.

— Значит, по хорошему не отдашь?

Готово. Закончив манипуляции за спиной, протягиваю ему диадему левой рукой, правой готовя технику.

— Отдам, в этот раз, последний раз. Но просто так я тебя не оставлю.

Парень немного удивился, но кивнул, улыбнувшись.

— Разумный выбор.

Он подходит ко мне, протягивая руку за артефактом. Но я и не думал, что смогу так легко его обмануть. Раскрывающуюся технику слишком сложно скрыть, и он замечает медленно нарастающий свист, но успевает только вскинуть руку, готовя какую-то технику. Я направляю на него открытую ладонь лишь ненамного быстрее, чем Кетсуки успевает сформировать свою атаку. Со свистом заряд сенчакры срывается с моей руки, врезаясь в грудь шиноби Кири. Рана оказывается не слишком сильна, техника срывает с него кожу и мясо, но дальше костей не уходит, однако он теряет контроль над своей техникой. Во все стороны разлетается ударная волна. Его самого отбрасывает на стену за его спиной, а меня вместе с Ино кидает в противоположном направлении. Ино попадает спиной на край здания, а я отлетаю дальше, пропахав несколько метров по земле. В одном он прав, здесь полно людей, нужно срочно увести бой в другое место.

Однако Кетсуки поднимается быстрее меня, и быстро затягивающееся ранение его беспокоит мало. И что мне так не везет на всяких неубиваемых монстров? Несколько нинсо, оказавшиеся поблизости, бросаются к нему, на ходу формируя какие-то техники. Но шиноби кири, взмахивает рукой, отправляя в них… капли своей крови? Нинсо замирают, несколько раз судорожно дергаются, и переводят свои техники на меня. Какого? Контроль?

Отпрыгиваю в сторону уходя поочередно от небольшого огненного шара и не слишком сильного удара молнии. Перевожу взгляд на Кетсуки, но тот двигает пальцами, заставляя нинсо повиноваться. Сложно дается техника? Проверим.

Запустил в него пару метательных кунаев, противник отпрыгнул в сторону, а готовившие новую атаку нинсо сбились. Так, сейчас сюда могут набежать еще шиноби и нинзя-монахов, и Кетсуки станет совсем грустно, и он должен это понимать, не может не понимать.

В меня все же прилетает еще одна техника от нинсо, но последняя, оба монаха падают на землю, тяжело дыша. А Кетсуки для меня скрывает угол. Рядом выпрыгивает мое подкрепление, но атаковать не торопиться.

— Эй, Уингу! Ты зря не следишь за своей подружкой!

Ксо! Выхожу из-за угла, уже понимая, что увижу. Ино с затуманенным взглядом закрывает собой шиноби Кири, а он держит в руке кровавый шарик.

— Что здесь происходит? — спрашивает один из нинсо, и, видимо, один из старших.

— Просто маленькое недопонимание, — отвечает Кетсуки, — наши разборки вас никак не касаются. Уингу, я хочу знать, насколько дорога для тебя твоя напарница.

Сдвинул руку, готовясь быстро выхватить метательный кунай.

— А-а-а! Даже не думай. Я убью ее раньше, чем ты метнешь кунай. Принеси то, что мне нужно, туда, где первый Дайме Огня получил свой титул. И приходи один, ты знаешь, я замечу любого постороннего. И еще, тебе желательно появиться там не позднее нас. Если заставишь меня ждать, я убью ее, и просто найду другой способ получить то, что мне нужно.

— А как ты собираешь покинуть город? — задал я резонный вопрос.

Пространственными техниками отсюда не убежишь.

— Очень просто, — улыбнулся шиноби Кири.

Сфера в его руке раскрылась и быстро поглотила обоих. Несколько секунд ничего не происходило, а затем она резко начала погружаться под землю. Он издевается? Нинсо вопросительно посмотрели на меня, а сфера уже исчезла в земле, и проход за ней завалило. Это даже не смешно. Банальный шантаж с заложником? Кисаме, и ведь он выигрывает. Мне очень нежелательно терять Ино, а артефакт никуда от него не денется. Биджу! Поэтому предпочитаю работать один!

— Сообщите Шугонин Джуниши о том, что здесь произошло.

Место, где первый Дайме получил свой титул? Старый замок, а точнее руины, что от него остались. Не став ничего объяснять монахам или кому бы то ни было, сорвался на быстрый бег. Ох, как же я не люблю, когда со мной играют.

Глава 156

Посмотрел на замок, еще раз. Руины, как руины. Почему сюда? Потому что ловушка. Но я не люблю играть по чужим правилам, хрена с два. Оперативно проверил костюм и прикрыл мелкие повреждения, переложил амуницию, кунаи и сюрикены перекочевали из глубоких карманов в ближние, а все, что мне не потребуется прямо сейчас во время боя, наоборот ушло глубже. Все, сейчас кого-то будут убивать. Мысли в сторону, очистить голову, ничего вокруг не важно, не имеет значения. Есть только я и мой противник. Руки складывают простую печать, и я наполняю ее чакрой, простой и природной…

* * *

Ветер со свистом пролетал сквозь извилистый лабиринт каменных арок, каждый раз создавая немного отличающуюся от прошлой мелодию. Это был единственный звук, прерывавший тишину, уже давно опустившуюся на это место. Еще не вечерело, но вместо яркого света здесь гуляли одинокие лучи, проглядывающие через заполнившие небо тучи. И следуя пути, обрисованному тенями, отбрасываемыми небом, к руинам приближалась еще одна тень. Неуловимая, неощутимая, будто призрак, будто тот ветер, что одиноко насвистывал в тишине. Не издавая не шороха, как и положено настоящей тени, она проскользнула до разваленных стен, замерев под одним из крупных камней, слившись с собственной тенью, отбрасываемой камнем. Секунда, вторая, третья, и мерцающий силуэт взлетел на стену, вновь замерев в неподвижности. Ветер утих, прислушиваясь и радуясь, что у него наконец-то появится спутник в его бесконечном пути через извилистые арки древних руин. Дуновение, поднимающее в воздух крошки пыли и начинающее новый перелив свистов, и силуэт движется за ним, так же быстро и легко проскакивая арки и старые обветренные каменные столбы. Но вот силуэт вновь замирает, сливаясь с окружающим миром, и даже, кажется, исчезая из него.

Но вот к тишине добавились отчетливо слышимые шаги, и в замок вошел человек. Шиноби, несмотря на род своей деятельности, не пытался скрыть свое присутствие, шел открыто, внимательно глядя по сторонам, наблюдая за окружением, прислушиваясь. Он прошел через разрушенные главные ворота, перешагивая крупные камни и обходя редкую поросль травы, пробившейся сквозь камни. Поднявшись по чудом сохранившейся лестнице на второй уровень замкового двора, шиноби оттолкнул перегородившую проход створку, подойдя вплотную к руинам основной постройки. Навстречу ему вышел другой шиноби, так же не озаботившийся скрытностью, но остановившийся в пределах не до конца разрушенного донжона.

— Ты все же пришел, и один, — улыбнулся встречающий гостю, — я ждал от тебя подвоха, но… Эта девушка, она действительно для тебя так важна?

Гость внешне проигнорировал слова. Он наблюдал, изучал. Шиноби Кири переоблачился в форму своей деревни. Черно-серый плотный жилет с высоким воротом, серые свободные штаны, щитки, закрывающие ноги от ступни и до колена. Под жилетом черная кофта с длинными рукавами и высоким воротом, скрывающим лицо до самых глаз. И плащ, на этот раз синий. Протектор деревни закреплен на шее.

— Где она? — наконец спросил гость.

Кетсуки улыбнулся под тканью ворота.

— С ней все в порядке. Если немного отойдешь назад и посмотришь на ворота, то увидишь, как она через них выходит.

Като отошел ко внутренним воротам и оглянулся. Ино действительно подошла к внешним воротам и остановилась там.

— Знаешь, я даже отпущу ее, — сообщил Кетсуки, и девушка сначала опустилась на колени, а затем и легла, — Видишь, я ее больше не контролирую. По правде говоря, эта техника сложная и сил требует много. Да я и не хочу быть тебе личным врагом. Видишь, между нами никаких личных счетов. Ты пытался убить меня, я пытался убить тебя. Я немного поугрожал твоей подружке. Честно, я бы не стал ее убивать, если бы ты не пришел. Она так трогательно заботилась о раненых… А я не люблю убивать добрых людей. Дайме не был добрым, он хотел заставить какую-то девчонку атаковать меня, представь? Я его сразу предупредил, что если он ответит на мои вопросы, то ничего с ним не случиться. Но нет, он дал ей сигнал, а она и послушала. Такие дела.

Като обернулся к противнику:

— Так ты вершишь правосудие?

Шиноби Кири рассмеялся:

— Шутишь? Какое мне дело до правосудия? Но, если он попытался убить меня, значит был готов к тому, что я попытаюсь убить его в ответ. Вот и все. Или тебе так важна была его жизнь?

— Нет, не особо. Зачем тебе диадема?

— Для личных целей. Тебе это так уж интересно?

— Нет, мне все равно.

— Так отдай ее мне, — шиноби Кири протянул руку, — ты все равно не сможешь меня убить. Способности некоторых шиноби делают их почти бессмертными.

Като отрицательно покачал головой:

— Бессмертных не существует. А ты уже третий… четвертый… даже пятый особо живучий гад, который мне встречается, если я никого не забыл, — поделился опытом шиноби Конохи, — так что само по себе это меня уже не впечатляет.

Кетсуки искренне удивился, хмыкнув:

— Пятый? Весело живешь. И как же, если не…

Договорить шиноби Кири не успел. На шее неожиданно затянулся трос, резко потянувший жертву на себя. Като тут же сорвался с места и поспешил к напарнице. Кетсуки, рывком перехватив трос ладонью, выпустил кровь и обрезал сталь. Хватка тут же ослабла, но не успел шиноби Кири даже перевернуться, как сверху его накрыл удар. Даже усиленные природными способностями ребра с треском проломились внутрь, и он, в последний момент заметивший расплывающийся силуэт противника, приложившего его нереально тяжелым ударом локтя, с грохотом проломил пол под собой.

Но падал недолго, упав на пол первого подвального этажа. Одной рукой шиноби тут же метнул вверх кунай со взрыв печатью, а второй запустил прерванную было технику. Конечно, девчонка уже за пределами его влияния, но Кетсуки рассчитывал не на нее. Там, в городе, когда он создал контроль над ней и двумя монахами, там был топорный и неэффективный прием, требовавший прямого контроля. Нет, здесь у него уготована куда более качественная ловушка.

Нанесший удар шиноби, прячущийся под иллюзией, увидев вылетающий из образовавшейся ямы кунай, резко отпрыгнул назад, прячась за ближайшим укрытием. А вокруг уже зашевелились те, кто еще недавно был просто трупами. Кетсуки уже почти наполнил технику своей силой, приказав:

— Кровавый бал. Марионетки, в атаку.

Вылезший из своего укрытия человек поднял арбалет и направил туда, где должен был сидеть противник. Като, не снимая маскировки, скользнул в сторону, и болт отскочил от камня. Следующий прилетел уже с дугой стороны, и от другой марионетки, но снова прошел мимо. Като выхватил метательный кунай и швырнул в стрелка. Кунай врезался в шею, но стрелок продолжал перезаряжать арбалет, не обращая внимания на рану.

— Тебе нравится? — выкрикнул Кетсуки, выпрыгивая из ямы, — Это мои боевые марионетки. Насобирал их из тех неудачников, что…

Договорить он вновь не успел, услышав свист летящего сюрикена. Он вскинул руку, и железка врезалась в мышцы у запястья.

— Вот ты где!

Стрелок сделал выстрел туда, откуда прилетел сюрикен. Но Като уклонился от болта, выпустив сюрикен, скрепленный с первым тросом. Второй врезался в старую деревянную балку, что стояла рядом, но несколько выше голове шиноби Кири. Кетсуки уже потянулся к тросу, чтобы его перерезать, но в него полетели кунаи и сюрикены, заставляя отвлекаться на себя, а затем Като резко потянул за трос. Кетсуки дернуло в сторону, а руку, с застрявшим в ней сюрекеном, вверх. Шиноби вновь перехватил трос, чтобы обрезать его, но не успел. Приблизившийся Като нанес сильнейший, на какой был способен, удар коленом в корпус, резанул керамбитом по сухожилиям рук, временно, пусть и на очень короткий срок, лишая противника подвижности, а на последок поставил взрывную печать. Задержавшись, решил еще добавить с локтя в голову, и только потом отпрыгнул, уклоняясь от новых болтов. Секунда, и усиленная взрывная печать сработала, разнося и так едва стоявший угол донжона.

Пока Кетсуки будет слегка занят собирая собственные внутренности, Като переключился на стрелков, изрядно ему мешавших. Тратить на них печати или что-то еще не хотелось, расточительно, и Като пошел на сближение. Первый, засевший в укрытии на стене, вскочил, даже попытался подхватить арбалет. Первым ударом левой руки Като отбил арбалет в сторону, правой ладонью схватил за пальцы противника и сдавил до хруста, продолжая движение нанес удар локтем, ломая руку противника. Левой рукой уже выхватив сюрикен и забросив в него петлю троса, воткнул железку в горло стрелка, обмотал пару раз вокруг шеи, и сбросил противника со стены, зацепив трос наверху. Марионетка не умерла, продолжая дергаться, но опасности уже не представляла.

Поднялись еще трое стрелков, двое выстрелили, один, что поближе, швырнул гранату. Като прыгнул навстречу, перехватив гранату в воздухе и швырнув обратно, продолжая прыжок дальше. Граната взорвалась, разнося верхнюю половину туловища марионетки, а еще один болт был отбит ручной броней. Последний противник выстрелить не успел. Като, оказавшись близко, выбил у него из рук арбалет. Резким движением развернув противнику голову на сто восемьдесят градусов, Като выхватил керамбит и нанес несколько ударов, разрезая мышцы и сухожилия. Подхватив арбалет, он напитал болт чакрой, насколько того хватало, и, пропустив мимо выстрел оставшегося стрелка, выстрелил в ответ. Напитанный чакрой болт снес голову и разворотила правое плечо с частью груди.

Като выхватил у стрелка три имевшиеся у него гранаты, быстро сцепил их вместе тросом, а заодно перезарядил арбалет, вновь напитав болт чакрой. Из поднятой взрывом печати пыли вышел Кетсуки. Плаща не было, жилета тоже. Чудом остались живы штаны и часть кофты, ткань которой еще закрывала руки и спину, грудь по-прежнему красовалась кровью, мясом и развороченными ребрами. Масса на месте лица не давала понять, что он сейчас испытывал, но глаза уставились в Като, а хвосты четырех томое повернулись к центру.

Шиноби Конохи вскинул арбалет и спустил болт в полет. Но Кетсуки неожиданно быстрым движением поднял руку и перехватив болт, не остановив его, но отведя от своей груди в сторону, так что железка врезалась в камни пола. Като ногой подхватил гранаты и запустил в противника, но тот взмахнул рукой, посылая в полет сгусток крови. Сгусток врезался в гранаты на лету, и взрыв произошел в воздухе, между противниками. А из взрыва прямо на Като вырвался Кетсуки, тут же атакуя. Не желая идти в ближний бой, Като постарался отпрыгнуть в сторону, но Кетсуки выпустил длинный извилистый жгут, догнавший ногу противника и впившись в нее будто когтями. Като потерял равновесие и упал, а Кетсуки тут же рванул жгутом в сторону, отправляя противника в полет до ближайшей стены. В воздухе Като вывернулся и выпустил швырнул две напитанные чакрой иглы, но они завязли в крови, не нанеся ущерба. Впечатавшись в стену, Като болезненно выдохнул, но тут же вскочил на ноги и пошел на сближение. Кетсуки дернул жгут на себя, резко сокращая его длину, а Като подпрыгнул, сгруппировавшись и применяя сенчакру для увеличения собственной массы. Но шиноби Кири почуял неладное, и, отпустив хлыст, уклонился от живого снаряда. Като остановил технику, едва сумев приземлиться на стену, а не размазаться об нее, сразу запустил в противника несколько сюрикенов. Но на мелочи Кетсуки не обращал внимания, вновь сближаясь.

Като зло выдохнул, уходя в невидимость, но не помогло. Оставшаяся на ноге кровь противника обожгла болью, а сам Кетсуки выплюнул в Като состоящую из крови иглу. Шиноби Конохи уклонился, но снаряд пробил каменную стену, что произвело сильное впечатление. Слабые техники больше не работали, а ничего достаточно сильного на дистанции, чтобы еще и попадало, у Като не оставалось. Разве что…

Он отпрыгнул к руинам донжона, уклоняясь от плевков противника, заодно готовясь. Применив стойку, Като резко ускорился, сходу впечатав колено в грудь Кетсуки, отчего тот лишь слабо отшатнулся. От шиноби Кири тут же во все стороны дернулись кровяные иглы, но Като уже ушел на дистанцию, шипя от боли в ноге. Кровь врага не только выдавала его позицию но и мешала нормальному чакрообращению. Но сенчакра ее постепенно выжигала, так что терпеть не долго осталось.

Като сосредоточился, переключаясь на другую технику. Ту, что лишь раз применял в реальном бою. Но момент был хороший. Сделав шаг к противнику, он растворился. И замерцал. Кетсуки всматривался в приближающегося противника, улавливал ощущения от своей крови на нем. Но либо противников вдруг разом стало трое, либо он так быстро перемещался между тремя позициями, что сильный шиноби не мог это заметить. Силуэт Като появляется прямо перед Кетсуки, занося руку для удара по голове. Кетсуки поднимает блок, но в блок врезается иллюзия, а удар локтя проходит по горлу. Следующий удар тут же приходиться в ногу сзади, отчего шиноби Кири встает на одно колено. Керамбит врезается в руку, держащую блок, и отводит ее назад, за голову. Миг, и на шее и руке уже стягивается петля троса. Еще миг, и в голову прилетает удар колена. Вдогонку продолжают сыпаться удары, отправляя шиноби в полет.

Неожиданно атаки прекращаются, Кетсуке падает на пол донжона, просто дернув рукой срывая с шеи петлю. Силуэт Като вновь приближается, возможно, для новой атаки, и Кетсуик вновь применяет защиту. Острые быстрые жгуты вырываются из его тела, заполняя все ближайшее пространство. Но вместо противника в него прилетают сюрикены. С легким хлопком в воздух выбрасывается какой-то газ.

Като, еще отходящий от сложной и тяжелой техники, позволившей ему провести два десятка ударов за какую-то секунду или две, пускает в полет детонатор. Помня мощность собственного оружия, прячется в укрытии, когда с сильнейшим грохотом проходит подрыв газа. Донжон не выдерживает надругательства и начинает разваливаться, складываясь внутрь себя.

Като поднимается, тяжело дыша.

— А ты говоришь, не убью. Бессмертный, чтоб тебя.

Като уже шагнул к выходу из замка, из-под земли с грохотом вырвались жгуты и обвили его руки. Не успел он дернуться, как где-то сбоку выпрыгнул еще один стрелок и выпустил в него болт. Като применил технику, и железка прошла сквозь его тело, но сразу за ней в спину врезался еще один жгут. Вывернув руку за спину, Като применил технику удара сенчакрой, разрезав два жгута, в спине и второй руке. А затем, левой рукой выхватив керамбит и напитав его чакрой, срезал и второй жгут, сразу отпрыгивая назад.

Из руин поднялся шиноби Кири, выходя на свет медленно заходящего солнца. Его тело почти полностью покрывала корка запекшейся крови, чем-то напоминая броню, только глаза сверлили Като четырьмя белыми томое.

— Бой еще не окончен, Уингу, — вполне спокойным осознанным голосом произнес Кетсуки.

* * * * *

В Конохе заканчивался очередной день, а молодой чунин, оглядев предстоящий фронт работ, тяжело вздохнул. Но во вздохе этом не было того, что обычно подразумевается в такие моменты. Он не жаловался на тяжелую работу, на свою судьбу, или на что-либо еще. Как раз наоборот, некоторое время назад его судьба начала молодого шиноби все больше радовать.

Началось все примерно месяц назад. Тодзе как раз сумел таки успешно сдать свой экзамен, подготовку к которому совмещал с патрулями по внешней стене и дежурствами в пределах города. Его семью нельзя было назвать полноценным кланом, но все же в ней уже четвертое поколение рождалось три шиноби из четырех детей. Пока никаких особых свойств его семья не приобрела, не считать же за врожденную предрасположенность то, что каждый третий шиноби в семье мог сносно обучиться владению стихией ветра, но все равно была на хорошем счету. Да и дальнее родство с кланом Сарутоби имело значение. Поговорив с отцом, Тодзе пришел к выводу, что полевая работа, это не то место, где он может принести много пользы. Нет, трусом или слабаком чунин не был, и свой ранг получил совсем не за просто так. Хотя это и было полевое звание, а не результат сдачи экзамена на чунина. Но вот его старший брат ушел в ирьенины, а младшая сестра спала и видела, как будет рвать противников на части техниками, что у нее отлично выходили.

Но сам Тодзе себя на работе еще не нашел, и был искренне уверен, что свое место у него точно есть. И, после разговора с еще несколькими членами семьи, а затем и с друзьями, ему очень понравился другой аспект работы шиноби. Один из друзей Тодзе работал в отделе допросов и дознания, под руководством Ибики Морино. И, после его сжатых рассказов о работе, а много говорить он не мог, определенная секретность там присутствовала, зажгли в душе Тодзе пламя. Это была еще не аналитика, где уже работали другие люди, но отдел Ибики работал много, и работал головой. Ну, и как чуть позже выяснил Тодзе, его работники должны обладать рядом важных качеств.

С этого момента молодой чунин задался целью — попасть в этот отдел. Подтянул все связи семьи, которые сумел, ведь просто попасть в список возможных претендентов оказалось ох как не просто. Но он попал, и успешно прошел предварительную аттестацию. После, переведясь на дозорную службу, он начал усердно готовиться к сдаче ряда экзаменов. Требования у Ибики были, что и говорить, зверские.

И, именно на экзамене, он впервые встретил как самого Ибики, так и его помощницу и секретаря. Джоунин впечатление производил вполне понятное, половину экзаменуемых вогнав в дрожь одним только взглядом. Но о нем и ходили такие слухи. А вот его помощница Тодзе удивила. Девчонка, еще генин, а уже на такой должности. На экзамене она выглядела скучающей, и на сдающий посматривала с ленцой. Ну, Тодзе было не привыкать к странностям, и он для начала просто не обращал на нее внимания. Экзамен шел, люди отсеивались. Морино вызывал одного из сидящих, задавал ему вопрос, если ответил — садись обратно, не ответил — выход там. Тодзе подходил к его столу трижды, но каждый раз отвечал уверенно. На третий раз девушка генин бросила на него любопытный взгляд, подмигнула, и вернулась к наблюдению за сдающими. В конце их осталось двое, Тодзе, и парень, видимо, готовившийся не хуже него.

В этот момент куноичи поднялась, состроив задумчивую мину.

— Нам нужен только один, значит одного надо отсеять, — у нее был приятный голос. Приятный, но какой-то холодный.

Она грациозно вышла из-за стола и подошла поближе к чунинам. Тодзе проследил за ее движениями, и готов был поклясться, школа Тайдзюцу у нее не Коноховская. Тай был если не главным его направлением, то основным точно, ниндзюцу он использовал больше для поддержки тай. И в школах он разбирался. Коноховская, как основная. Пьяный кулак, стиль Майто Гая и подобных ему. Клановые стили Хьюга и сократившихся Учиха. Плюс есть школа меча, заимствованная у самураев с некоторыми изменениями. Но это было нечто иное. Он проследил за движением ступни, но это мало что дало. Обычно по стойке и движению ясно, рассчитан стиль на блоки или уклонения, или же вообще создан для использования оружия. Куноичи поняла его взгляд иначе:

— Хватит пялиться на мои ноги, включай голову, — но что-то в хитром взгляде ее прищуренных глаз подсказало Тодзе, она правильно поняла, на что он смотрел, — Ты подождешь.

Переведя взгляд на второго претендента, она уверенно спросила:

— Простая ситуация. Ты — курьер. Доставляешь посылку категории "В". Видишь перед собой следующее. Шиноби из деревни союзников стоят над телами шиноби твоей деревни. Твои действия? На размышление нет времени, отвечай сразу!

— Я, — чунин замешкался на мгновение, — исходя из пункта семьдесят восемь, касающегося курьерской работы, продолжу движение не обращая внимания на…

Куноичи отмахнулась, не давая закончить, и перевела взгляд на Тодзе.

— Тот же вопрос. Твои действия?

Тодзе сомневался меньше секунды:

— Сколько шиноби моей деревни? Каких они рангов? Как выглядят? Как выглядят шиноби союзников? Похоже, что они вступали в бой или нет?

Девочка-генин улыбнулась, повернув голову на второго.

— Устав ты знаешь хорошо, вот и иди, выполняй работу курьера.

Парень удивился, но девчонка похлопала его по плечу

— Иди, иди, свободен.

Чунин, понурившись, покинул помещение.

— Вот видишь, не так все сложно. Умников, которые сразу делают, хватает, а вот людей, которые сначала собирают информацию — так мало, — пожаловалась она, — меня зовут Футабе. Рада приветствовать в нашем отделе, Тодзе. Расписание работы и все прочее узнай у своего друга.

Тот момент Тодзе вспоминал всегда с улыбкой. Первое впечатление помощница начальника производила очень хорошее. Подтянутая, пусть и не высокая. Симпатичная. Нет, Тодзе видел девушек и еще красивее… Но они все были недосягаемы. Красавицу Такару, которая ухажеров к себе на бросок куная не подпускала, сходу захомутал молодой Учиха, и уже ребеночка заделали. Тодзе был за нее рад, но сам на таких не засматривался, вел себя скромнее. И на первый взгляд Футабе как раз производила впечатление той самой "скромнее".

В первый же день все иллюзии на ее счет были развеяны. Куноичи, казалось, знает все и про всех. Отошли с друзьями подымить? Пять минут, и Фу появляется там, делая первое предупреждение. Второго предупреждения не делает, зато может запросто облить водой из ведра. Пошел куда-нибудь с документами, которые уносить нельзя или даже нежелательно? Будь уверен — по дороге ты их потеряешь, и не найдешь, пока не приползешь к Фу просить смилостивиться. Был слишком мягок на допросе и не получил всей информации? О, друг, экспресс допрос в роли допрашиваемого от милой на вид куноичи тебе обеспечен. И друг Тодзе признался честно: "один раз бывал, больше не хочу, и не спрашивай, что там было". Или не усел вовремя передать бумаги аналитикам. Недельку побегаешь курьером для всего отдела, сразу научишься все доставлять вовремя. Подчиненные постарше, и проработавшие подольше, вспоминают деньки, когда всем рулил сам "старый-добрый Ибики-сан" чуть ли не со слезой на глазах.

Но Тодзе не сачковал, и на работе проявлял старание. Много старания, так как работа ему самому сразу понравилась. Открываешь папку, получаешь ворох разрозненных сведений, собранных с миру по нитке, и несколько часов пытаешься разделить эти сведения по степени доверия к ним, потом по степени своевременности, потом, потом, потом… В общем проблем с куноичи у него не возникало, если не считать практически шуточных встреч в коридоре, где она иногда обливала курильщиков. Тодзе даже задумался бросить, привычка была глупой и вредной… Но в то же время…

Он наблюдал за начальницей, и постепенно начал замечать важные детали. Она часто подправляла бумаги, которые проходили дальше. Вскоре Тодзе докопался до истины. Куноичи перепроверяла работу отдела, исправляя мелкие недочеты, ошибки и неточности. Чунин опешил. Девочка, даже еще не получившая чунина, находила их с такой легкостью, будто знала заранее, где искать. Будто просто открывала наугад и сходу находила, что нужно поправить.

А затем Тодзе понял, что эта куноичи их прикрывает. Она иногда пугает работников, что у нее получается очень хорошо, и не позволяет людям расслабляться, а это важно для дела. Но она же и проверяет работу, чтобы ошибки не уходили дальше. С того момента, как он это понял, Тодзе начал вкладываться в работу, чтобы у него не было ошибок, и Фу не пришлось ничего за ним исправлять.

Фу. В лицо ее так старались не называть, как минимум Фу-сан, да и то редко. И Тодзе стало интересно. Он захотел больше узнать о своей начальнице. Сначала аккуратно расспрашивал у коллег, на что все давали примерно один ответ: пришла она недавно, незадолго до него самого, и с самого начала взяла отдел в свою тонкую девичью руку. Еще удалось узнать, что незадолго до этого назначения они с командой попали в какую-то передрягу, где один из ее напарников погиб. Но больше никто ничего не знал, ни кто был ее напарниками, ни кто был капитаном. Обычная команда, как и все остальные, ничего особенного.

Тогда он осторожно поинтересовался через семью, и уже там удалось узнать, но не много, и лишь в общих чертах. Был некий токубетсу джоунин, который и являлся капитаном команды. Этот капитан характеризовался, как мастер своего дела, и свои знания и навыки он неплохо передал ученикам. Поэтому молодая куноичи была приглашена в отдел, и никто особо не сомневался в ее навыках. Один напарник действительно погиб на миссии, а что произошло со вторым — неизвестно.

С тех пор Тодзе просто работал изо всех сил, старался, и часто задерживался, и Ибики-сан уже отметил его старания. Да и зарплата здесь была сопоставима с тем, что другие чунины получали на миссиях.

Закончив последнюю на сегодня папку, Тодзе поднялся и немного размял мышцы. В отделе еще сидел один его коллега, заканчивавший работу, ну и Фу-сан была на месте.

— Эй, Тодзе! — окликнул другой чунин, — подожди немного, я почти закончил. Завтра выходной, как на счет прогуляться до бара?

Молодой чунин пожал плечами:

— Сейчас, сдам бумаги, если завтра все свободно… — он еще раз пожал плечами, показывая что пока не уверен.

— А, давай, давай, — одобрительно покивал коллега.

Тодзе зашел в кабинет начальницы. Фу, как и всегда, просматривала бумаги, заодно заполняя блокнот каким-то хитрым шифром.

— Футабе-сан, я закончил, — Тодзе подошел к столу и сгрузил на него документы.

Девушка неожиданно оторвалась от работы и хитро на него посмотрела. Но, в этот раз она не щурилась, и смотрела широко открытыми глазами, отчего Тодзе показалось, что он в них тонет. На ней была надета облегающая черная майка, поверх которой девушка носила сетчатую рубашку. На спинке ее кресла висела темная свободная куртка. Волосы забраны в конский хвост.

— Ответь мне на один вопрос, Тодзе…

Чунин немного удивился. В голову как-то не приходило возможных вопросов, которые могла бы озвучить начальница. И он уже не был мальчишкой, так что… Разговор с симпатичной девушкой его радовал, и нисколько не смущал.

— Конечно, Фу-сан, — улыбнулся он.

Девушка кивнула, будто убедившись в чем-то:

— Скажи, это ты разнюхивал про меня и мою команду некоторое время назад?

Тодзе немного опешил. Все же ему казалось, что он делает все аккуратно, но… Видимо недостаточно.

— Да, Футабе-сан, я наводил некоторые справки.

Девушка ухмыльнулась. Очень неприятно ухмыльнулась, было в этой ухмылке нечто, что Тодзе понять не мог.

— И что интересного удалось узнать?

— Да ничего, в общем-то. У вас был сильный капитан, но на одной из миссий что-то пошло не так, — Тодзе немного помедлил, и продолжил, — Я знаю, что погиб твой напарник, извини, что напоминаю. О третьем члене команды вообще ничего не удалось узнать.

— Прощаю, — кивнула она легко, — и что? С какой целью ты интересовался?

Тодзе оставалось лишь развести руками:

— Да ни с какой, в общем-то. Я восхищаюсь тем, как вы работаете, Фу-сан.

Девушка отмахнулась:

— Давай уже на ты, раз начал. Не хватало мне еще слышать от старшего всякие Фу-сан.

Тодзе обрадовано кивнул, улыбаясь:

— Хорошо, Фу. В общем, никаких замыслов я не ношу, просто заинтересовался.

Девушка еще некоторое время внимательно смотрела на подчиненного, после чего вновь странно ухмыльнулась, отмахнувшись:

— Иди, тебя приглашали в бар, и у тебя завтра выходной. Сходи, расслабься, ты больше меня, наверное, работаешь.

— А… Да, спасибо, — Тодзе развернулся и дошел до двери, но все же остановился и обернулся, — а как ты узнала? Неужели услышала?

— Нет конечно, — улыбнулся куноичи, — просто он всегда в последний рабочий день ходит в бар, и частенько приглашает тех, кто остался, вот и все. Считай это интуицией.

— А то, что я наводил справки, тоже с помощью интуиции узнала?

Футабе улыбнулась еще больше и кивнула. Тодзе собрал волю в кулак и все же решился.

— Фу… табе. Не хочешь сходить куда-нибудь? Ты уж точно больше меня работаешь.

Но в этот раз девушка отрицательно покачала головой:

— Неа. Ты ничего обо мне так и не узнал, пусть оно так и остается, крепче будешь спать. Иди, иди.

Тодзе был удивлен такому ответу, но кивнул.

— Тогда до свидания, Футабе-сан.

Он покинул кабинет, и не видел, как погрустнела его начальница.

Глава 157

Глядя на медленно идущего ко мне противника, поморщился и сплюнул на землю.

— Слабак.

Кетсуки даже остановился от такого заявления, да и арбалетчик, все еще ползавший по укрытиям, замер.

— Что?

— Слабак, — повторил я, — Я сказал, что ты лишь один из особо живучих противников. И ты самый слабый из них. Да что там, были враги куда опаснее тебя, и не обладавшие такой живучестью.

Глаза Кетсуки сощурились.

— А тот факт, что ты выкладываешься на полную, просто чтобы задеть меня, не в счет?

Ухмыляюсь, но насмешливо, выражая все мое невысокое мнение о нем, даже если он почти не видит моего лица.

— Я всего лишь применяю то, на что способен, Кетсуки. Ты знаешь о клане Кагуя? — он кивнул, — Так вот, сражался я с одни из них. Чтобы его убить, мне, и еще одному джоунину прошлось сделать невозможное. И то, он был при смерти, и болезнь его доконала. А ты? Пф, даже не смешно.

Кетсуки несколько мгновений стоял, задумчиво глядя на меня, а затем кивнул.

— Знаешь, ты в чем-то прав. Я тут заметил, у тебя тоже есть фокусы. Тот болт. Он же пролетел сквозь твое тело, но не оставил никаких ран. А это даже круче моей регенерации и живучести, — размышлял вслух Кетсуки, — Но ты не пользуешься этой способностью постоянно. Нет, ты полагаешься на скорость и на убойность своих атак.

Броня на его теле посыпалась, некоторые куски остались, но только те, что закрывали неподвижные участки. Да и лицо пока оставалось под броней. А там, где она отпала, оголилось мясо. Он восстановил свое тело, только до кожи пока не дошел.

— Да, ты прав, Уингу. Я слишком полагался на защиту. Нужно переориентироваться. На скорость и силу атак. А эти глупости, — он взмахнул рукой, и четыре тела внутри замка, что я еще не нашел и не обезвредил, разорвало на части, — мне больше не нужны. Спасибо.

Его внешний вид все так же не давал относиться к нему, как к нормальному человеку. Слишком его состояние далеко от нормального. Но своего я добился. Я не мог пробить его защиту, и теперь, когда он ее ослабит, то, возможно, станет уязвимей. Ну, разве что, теперь он атаковать будет намного жестче, но с этим как-нибудь справлюсь. Все же он удивительно спокоен и уравновешен. Мои атаки не могли не причинить ему боли.

Выдохнул и снова глубоко вдохнул. Разум продумывал планы, сознание следило за противником и обстановкой, воля готовила чакру к применению техник. Никаких игр. Никаких ставок на удачу, типа: "авось повезет". Все, джоунин, отрабатывай звание. Я закатаю этого парня в гроб, и сделаю это уверенно, а не переступая через пределы собственных возможностей.

Кетсуки рванулся ко мне, и сейчас был куда быстрее, чем раньше. В общем-то, у меня была пара мгновений до контакта. Комбинировать обычные техники и техники на сенчакре нельзя, потеряю контроль, а мне сейчас нужны… Посыл чакры, и костюм выплевывает дым. Руки складываются в печать, и тело дергается вверх. Вторая печать, внизу с треском разлетается пенек, а от меня в сторону уже прыгает клон. Снизу подпрыгивает Кетсуки, атакуя. Прямой удар кулака перехватываю ладонью, и едва успеваю одернуть руку. Между пальцев противника резко вырастают длинные острые когти. Второй раз он ударить не успевает, клон нанес печать призыва и техникой выдернул меня в сторону.

Клон тут же развеялся, истратив всю чакру. Это не была обычная техника, Миине пришлось над ней поработать, чтобы печать могла меня выдернуть, и то возникли сложности. Дистанция почти никакая, да и затраты себя не оправдывают. Я становлюсь неподходящим объектом для пространственной техники. Не теряя времени вызываю еще двух клонов с запасом поменьше. И, едва они успевают разбежаться в разные стороны, мне под ноги прилетает алый жгут.

Отпрыгиваю, а за жгутом подтягивается и Кетсуки, уже двумя парами когтей разрывая камни стены. Перевожу тело на скоростной бой и бросаюсь в атаку. Кетсуки неожиданно резво встречает меня атакой, заставляя перекатом обходить его по дуге. Бой сразу переходит на "среднюю" дистанцию, я откидываюсь напитанными чакрой сюрикенами и кунаями, опасаясь подходить слишком близко, а противник уклоняется или атакует все подрастающими лезвиями.

Спрыгиваю с разрушенной стены, сразу отскакивая назад. Сверху, разрушая все под собой, падает Кетсуки. Он стал явно опаснее, быстрее, и у меня пока даже шанса не было его достать. Пока.

Перевожу сенчакру на другой режим, утяжеляя тело. Сокращаю дистанцию, уклонившись, с трудом, от атаки когтями, перехватываю вторую руку противника. Еще немного набираю в весе, и блокирую атаку второй руки, сразу разгоняя технику на полную, крепко удерживая его конечности. Сенчакра, пусть и кратковременно, сделала меня чудовищно тяжелым, увеличив массу раз в двадцать, так что пара рывков кровавого ничего не дают. Ему в спину же прилетают два арбалетных напитанные чакрой болта, с закрепленными на них концами троса, глубоко проникая в плоть. Но, не успеваю я продолжить выполнение плана, как Кетсуки отращивает хвост и одним движением обрубает тросы. Сам же дергается назад, выдирая руки из корок спрессованной крови, заменяющей кожу, как из перчаток. А он действительно стал опаснее.

Резко прерываю технику и прыгаю назад. Но он слишком резко прыгает за мной, не успеваю вывернуться в воздухе, и вижу, как когти приближаются к моему телу. Пытаюсь использовать технику, поглощающую повреждения, но слишком мало времени. Алые коготки врезаются в плечо, и мы вдвоем летим дальше. Спина болезненно врезается в камень, но я упираю ноги в его туловище и отбрасываю, пользуясь энергией инерции, дальше за голову, слыша тонкий звук лопнувших когтей. Кетсуке выворачивается в воздухе, готовый вновь применить жгуты, его ждет облом. Сверху прилетает первый мой клон, вложивший всю имеющуюся чакру в силовой удар, а за ним без промежутка и второй, проводя ту же атаку. Тело кровавого вновь с треском проваливается вниз, пробивая прочный вообще-то пол. А большие были подземелья под замком, мы всего лишь рядом с донжоном, но и здесь что-то нашлось.

Вытаскиваю чужие коготки из плеча, в котором они уже почти готовы раствориться, завершая технику. Успел я лишь частично, кости не повреждены, но все равно больно. Заодно дает о себе знать рана в спине, где-то пониже ребер. Ну вот, опять во мне наделали новых дырок.

Одной рукой выхватываю керамбит, второй кунай со взрывной печатью, на ходу соображая, как мне достать противника. Первым вниз полетел кунай, а я едва уклонился от нескольких вылетевших навстречу сгустков крови. Кетсуки выпрыгнул наружу до того, как грохнул взрыв, и тут же продолжил атаку. Я лишь отпрыгивал и уклонялся, не торопясь снова сближаться. Перепрыгнул руины донжона, бросил под ноги взрывную печать, пока он не видел, замаскировал просто повозив ее в пыли, снова отпрыгнул. Кетсуки ожидаемо перепрыгнул руины, продолжая атаковать. Я перестал отступать, швырнув в противника несколько сюрикенов и напитанную чакрой иглу. Сюрикены он проигнорировал, да они и отскочили от корки из крови, от иглы увернулся. Но приземлился примерно на печать, которую я тут же подорвал. Взрывом его отбросило в сторону, но видимых повреждений не было.

Инициативу перехватил, можно снова атаковать. Еще две иглы улетели вдогонку, по очереди врезавшись в бедро, вырывая из него небольшие куски. Прыжком уклонился от брошенных наотмашь сгустков крови, но все равно острых, как те же кунаи. Сходу вогнал напитанный чакрой керамбит в ногу, уже пораженную иглами, едва ее не оторвав, но пришлось отпрыгнуть, уклоняясь от выстреливших во все стороны жгутов. Такое количество он не контролировал, мог только выстрелить во все стороны. Кетсуки вскакивает, не обращая внимания на висящую на одной кости ногу. Два кровавых жгута резко улетают в меня, заставляя отходить через пяток сальто назад подряд. Глянул на ногу, восстанавливается, но медленно, надо дожимать.

Заученным движением сцепил восьмерку сюрикенов паутиной троса, и одновременно запустил вперед, сразу за ними ушел взрывной кунай, напитанная игла, вторая, и световой шарик-граната. Паутина была разрублена мощным ударом, и кунай воткнулся в руку. Рванул, слегка дезориентировав Кетсуки, а вот первая игла пролетела мимо. вторая задела ногу, но не там, а граната была перехвачена в воздухе выстрелянной противником кровью и сломана. Я хотел завершить все прямой атакой, но после такого это стало нецелесообразным.

Зато в атаку пошел сам Кетсуки, обстреливая меня кровью. Проклятие, и ведь не кончается же. Но в этот раз он не дал мне просто отступать и держать дистанцию, запустив вперед сразу несколько сплетенных из крови сеток. Плагиатор. От первых двух я уклонился, но последняя зацепилась на моей руке. Более того сетка начала сжиматься, отчего затрещал доспех. Резанул напитанным керамбитом — никакого эффекта. Биджев сын! Бросив в преследователя еще один кунай со взрывчаткой, а сам начал быстро расстегивать заклепки костюма. Взрыв грохнул где-то далеко, а я отпрыгал к многострадальному донжону. Долой левую руку костюма, кусок доспеха уже почти раздавали кровь, но я теперь слегка без оружия.

Кетсуки несся ко мне, что лишь немного затруднялось так до конца и не зажившим бедром. Ксо! Сделав глубокий вдох, запустил ускорение, одним шагом оказываясь рядом с ним, и как можно быстрее переключился на силу. Мне под ребра уже летела рука, но я все же успел, впечатав локоть в подбородок противника. Удар меня все же достал, от чего что-то отчетливо хрустнуло, до и Кетсуки был слегка дезориентирован… не на долго, очень ненадолго. Еще ода взрывная печать… кусо, почти кончились… легла ему чуть ниже задницы, а в грудь я впечатал удар сенчакры, настроенный больше на отталкивание, чем на нанесение урона.

Кетсуки отбросило, но уже в полете он выплюнул в меня сетку и выпустил два жгута. Сетка летела куда-то в голову, но жгуты куда быстрее нагнали мои руки, не давая уклониться. Делаю сальто назад, чтобы словить сетку ногой и не дать ей попасть на голову. Закончив пируэт, переключаюсь на силу и, как только почувствовал натяжение жгутов, а Кетсуки хотел толи притянуть меня к себе, толи себя ко мне, изо всех сил дернул на себя. Хлопнула печать, все же оторвав многострадальную ногу живучему гаду, и на меня он летел уже с тремя конечностями. Прыгаю навстречу, использую нашу встречную скорость и слегка перевожу ее, одной ногой упираясь ему в корпус а колено второй вгоняя в подбородок. Заодно сразу добавляю себе массы, так что при падении хрустит уже его шея. Как только жгуты слегка ослабевают, пытаюсь отпрыгнуть, но получается вяло, сетка на ноге неожиданно сильно сжимается, ломая доспех и впивается в кожу.

— Кисаме!

Срезаю жгуты, пытаясь переключиться на технику игнорирования повреждений, чтобы просто вытащить ногу из оков. Но противник не собирается давать мне такой возможности. Перевернувшись на живот, Кетсуки неожиданно бодро пополз на одних руках, просто не оставляя мне времени. Цепляю трос на сюрикен… Ксо, остатки, больше нет… и бросаю в ближайшую стену. Сюрикен входит в камень, а я резко подтягиваю себя на тросе, так как нога слушаться категорически не хочет. Противник приподнимается, собираясь вновь в меня чем-нибудь плюнуть, но я слышу звук, который не сулит ему ничего хорошего. Все, Кисаме, допрыгался. Здесь тебе уже ничего не светит.

Откуда-то из-за стены в Кетсуке прилетает мощный заряд молнии, еще раз опаляя его тело и камни вокруг него заодно. Рядом приземляется шиноби в одежде Шугонин Джуниши, вновь готовя атаку.

— Не стой близко! — успеваю выкрикнуть я.

Шиноби тут же отпрыгивает, а от тела разлетаются жгуты. Второй шиноби на стене собирает ручные печати, чтобы выкрикнуть:

— Высвобождение огня! Дыхание дракона!

Огненный поток врезается в Кетсуки, а от жара начинает трещать камень. Или не от жара? Техника прекращается, но на месте противника уже дыра, он скользнул на нижние уровни. Оба уже отличившихся шиноби, и еще один прыгают к дыре, явно намереваясь отправиться вдогонку.

— Стоять! Эта тварь быстро регенерирует и очень опасна на близкой дистанции. Лучше просто залейте там все пламенем, пусть его завалит камнями!

Элитники переглянулись, и двое из них тут же начали формировать техники. Сначала тот, что уже дышал пламенем, снова выдохнул в подвал "Дыханием Дракона", подошел с другой стороны, и выдохнул повторно. Первый, что метал молнии, подпрыгнул ко мне и подхватил на руки, а третий, собрав технику, положил ладони на камни. Секунду ничего не происходило, а потом земля пошла ходуном. Поскольку паутина все еще сжималась на моей ноге, что было весьма болезненно, а попытался собрать технику игнорирования. Паутина остановилась, но с ноги не спадала. Биджу!

Мы все вчетвером, я на чужих руках, аки красна девица, выпрыгнули за пределы замка, и он начал рушиться, периодически выплевывая из-под земли всполохи пламени. Стены разваливались, стоял грохот, а из моей ноги неожиданно вытекла чужая кровь, потеряв хозяина. Все. Финал, финита ля камедия, занавес, аплодисменты.

АРКА 12

Глава 158

— Ау, — для проформы отозвался я, когда ирьенин покрепче затягивал бинты.

Он глянул на меня иронично, еще раз проверил бинты на теле, и заключил:

— Перевязки, желательно, два раза в день.

— А если я пропущу пару раз? Это скажется на моем здоровье?

Док улыбнулся:

— На здоровье — нет. Но пахнуть вы при этом будете отвратительно.

Улыбаюсь и киваю:

— Я понял, спасибо.

Медик коротко поклонился и покинул комнату, куда меня определили. Это, конечно, не комната для особ королевских кровей, или кровей правящей семьи, как в моем случае, но так и мы не гордые. Помещение, пусть и не имело окон было хорошо освещено, кровать была удобной, и меня кормили, признав временно малоподвижным. Хисо, стоявшая у дверей, подошла ближе.

— Про самочувствие не спрашиваю, раз остришь, значит почти здоров.

Киваю:

— Я собираюсь жить долго и счастливо, и пережить всех вас, чтобы в старости брюзжать и надоедать вашим детям, рассказывая по сто раз скучные истории из юности.

— Да? Составлю тебе компанию, не могу упустить такое зрелище, — поддержала меня девушка.

— Как моя напарница?

Я видел, что Ино несли вместе со мной. Я бы и сам мог идти, но скорость была бы не самой большой, травма ноги оказалась совсем не смешной, да и рана на спине не беспокоила меня во время боя только по общей для всех джоунинов привычке упрямо игнорировать две-три смертельных раны до конца боя, а уж потом можно хоть помирать. Но Ино была без сознания в пути, так что за ее состояние я беспокоился. Ага, сам себе удивляюсь, вот уже беспокоиться начал. Что дальше? Начну вежливо общаться с людьми?

— Очнулась. Общая слабость, но травм нет.

— Хорошо. Тело Кетсуки не нашли?

Хисо немного удивилась:

— Все потайные ходы в замок были давно и надежно завалены, и его погребло под всеми этим обломками. Что, неужели все еще думаешь, что выжил?

— Профессиональная привычка, Хисо-тян. Не увидел трупа — не говори, что убил. К тому же он правда был очень живуч.

Шугонин Джуниши, проигнорировав обращение, лишь пожала плечами:

— Могу тебя понять, но не имею ни ресурсов, ни возможности раскапывать эти руины. Хочешь? Можешь сам попробовать. Но за своих людей могу сказать, два дыхания дракона сожгло внутри все, что могло гореть, а потом использовали погребение, так что весь камень там превратился в один сплошной булыжник. Даже если он умеет превращать свое тело в жидкую кровь, все равно не протечет.

— Ну, если он когда-нибудь снова появиться, это будет на твоей совести.

Девушка лишь отмахнулась.

— Тогда другой вопрос, — продолжил я, — тело Джокера нашли?

Хисо нахмурилась:

— Нет. Никаких следов. То, что вы там все поломали, мы нашли. Но нет тела, никаких следов, даже крови нет. Как и следов того устройства. В общем работы у нас еще много.

Киваю, хотя и совсем не рад такой информации. Неужели все же выжил? После таких-то повреждений? Нет, людей отправили сразу после моего прибытия в штаб, значит у него было слишком мало времени, чтобы восстановиться. Скорее просто кто-то зачистил все следы.

— Понятно. Смерть Дайме вызовет много проблем?

Командир Шугонин Джуниши сделала рукой неопределенный жест:

— Пока не знаю. Проблем будет много, это точно, но все зависит от того, кто станет следующим. Ну, в семье проблем я не заметила, все относительно спокойны, и, кажется, уже пришли к какому-то решению. Но нужно время.

Да, со смерти Дайме прошла всего ночь, но, если Хисо говорит, что все уже решено… Впрочем это их дело.

— Из Конохи уже прилетел сокол. Они там что-то накопали, и торопят с твоим возвращением. Сегодня отдыхай, а завтра утром в Коноху выходит караван, в нем будет несколько наших, ну, сам понимаешь, всякие документы и прочее. Вы с подружкой выедете вместе с ним. В виду твоей травмы побудешь грузом.

— Переживу, — ухмыльнулся я.

Девушка покинула комнату, и я немного расслабился. У меня есть день и ночь, чтобы набраться сил перед путешествием. И отдохнуть, наверное, стоит. Однако, услышав шаги в коридоре, мне отчего-то показалось, что это не последние мои гости. Раздался стук в дверь, и отозвался.

— Входите.

Двое мужчин остались за дверями, а вошел только один.

— Простите, что не встаю, Годжин-сан, но у меня постельный режим.

Годжин хмыкнул:

— Не утруждайся, я пока и не особо заслуживаю того, чтобы все подряд вскакивали в моем присутствии.

Я уловил главное слово его фразе:

— Пока?

Он кивает:

— Пришел тебя поблагодарить. Не знаю, как, но ты ухитрился правдоподобно играя меня как-то доказать семье, что я исправился в хорошую сторону.

Вопросительно вскинул бровь, так как имел слабое представление о том, что он имеет в виду.

— Молодое поколение семьи, подстегиваемое Марисом и Кадо, ну и не только ими, а так же не без поддержки Хисо, выдвинуло идею, что новым Дайме должен стать молодой член семьи. Тут же вспомнили про инцидент с Рейко-сан, в общем, тебя все перипетии наших внутренних интриг не касаются, а первой кандидатурой выдвинули меня.

Теперь я был удивлен, немало удивлен. Его вот так взяли и выдвинули. Видимо, я действительно мало знаю о тонкостях общения в семье Рео.

— Что, думаешь, не потяну?

— Нет, не думаю. Свою роль вы играли долго и уверенно, Годжин-сан. И в ваших способностях я не сомневаюсь. Просто немного удивлен… Но мое удивление беспочвенно, я ничего не знаю о том, кто должен был стать преемником, и о положении в семье вообще, так что…

Развожу руками, показываю, что удивление было преждевременно. Годжин чуть кивнул. Он вообще казался удивительно серьезным.

— Я думаю, мне стоит и тебя поблагодарить за это, — и, не успел я уточнить, за что, как он сам продолжил, — Несколько твоих жестов были очень… удачными. Например, танец перед всей семьей. Мне даже жаль, что я не присутствовал. А самому как-то в голову не приходило устроить что-то подобное, да и не с кем было. А так ты очень удачно это провернул. В семье ценят, в первую очередь, семейные ценности, верность, преданность. И ты показал, что для меня Фуку действительно станет одной единственной.

— Вот только вам придется научиться так же танцевать, — напомнил я.

— Я отлично танцую, — похвастался Годжин.

Кстати, на счет Фуку:

— Может это личный вопрос, но как у вас с ней сложилось? Мы с моей напарницей разыграли…

Но Годжин оборвал меня жестом:

— Фуку-тян, — он немного помедлил, а лицо его на миг смягчилось, — приятная девушка.

— Ха, значит у вас все отлично, — ухмыльнулся, — поздравляю. Като.

Годжин слегка опешил:

— Что, прости?

— Като. Когда будете думать, как назвать первого сына, почту за честь, если он будет назван в честь меня.

Он опешил, но потом засмеялся:

— Я подумаю над этим. И… Като, у меня вопрос.

Киваю, показывая, что готов ответить.

— Ты служишь Корню?

— Я служу Конохагакуре, Годжин-сан.

Он задумался над чем-то и кивнул:

— Хорошо. Тогда считай, что имеешь расположение Дайме. Будущего, естественно.

Неожиданно.

— Это щедро.

— Я обычно не ошибаюсь в людях. Не сильно, во всяком случае. И мне кажется, ты верен Конохагакуре так же, как я верен Хи но Куни.

А Годжин интересный человек. Почему-то мне кажется, что он тот самый Настоящий Мужик, вынужденный носить маску дворянина и члена своей семьи. Это не часто встречается здесь, в этом мире. Честных людей я встречал редко, очень редко. И такими предложениями не пренебрегают. Я все же поднялся, не настолько болит нога, чтобы проявлять неуважение, и подошел к нему, протянув руку.

— Пока ты еще не Дайме, и я имею на это право, предлагаю тебе свою дружбу, Годжин.

Он немного удивился, но понял меня правильно, протянув руку в ответ:

— Я принимаю ее, Като. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.

— Равно как ты можешь рассчитывать на мою.

Да, Като, как нормальный человек, ты не умеешь. Если уж друг, то как минимум правитель Страны Огня. То, что мы не сказать, что близко знакомы, не важно. Важно то, что мы отлично поняли друг друга. Ну а уж если влюбляться, то в принцессу… Хм, что-то снова мысли пошли не в ту сторону.

Глава 159

Утро, ты прекрасно. Я, немного прихрамывая, добрался до повозки, и скикул туда свои вещи, коих и было-то немного. Вернулся, перехватив Ино по пути.

— Давай помогу.

— Нет, ты ранен, — возразила девушка.

— Я слегка ранен и уже почти восстановился. А вот ты на ногах едва стоишь.

Сумка все же перекочевала в мои руки и дальше мы шли вместе. Ино действительно выглядела уставшей. Утром она пожаловалась, что ужасно спала, и, чуть смутившись, призналась, что всю ночь из нее выходила чужая кровь. Процесс, видимо, был неприятный. Но ирьенин уверенно заявил, что общее состояние у нее хорошее, нужно только хорошо отдохнуть.

Я большую часть дня потратил на свои дела. Очень продуктивно поговорил с Годжином, и договорились о коде для деловой переписки. Бедная Миина, когда-нибудь сбагрю на нее бумажную работу, сделав своим секретарем. Вот она обалдеет, узнав, сколько людей я подвязал в сеть. Плохо, с одной стороны, совершаю туже ошибку, что и Данзо. Но это временно. Как только будет возможность, создам самодостаточную систему, способную относительно хорошо функционировать и без постоянного лидера. Постараюсь, во всяком случае. Пока приходится работать так.

В общем-то ничего особого я не делаю. Не веду сбор информации, для этого есть АНБУ, откуда сливает Саске, да и сам Корень, откуда мне потихоньку капает Миина. А все завязанные люди, по большей части, просто торговцы и ремесленники, ну и еще некоторый люд. Зачем они все мне? Практика в управлении, только и всего. Стараюсь сделать так, чтобы количество моих денег, по крайней мере, не убывало, чего удалось добиться далеко не сразу. Они все думают, что работают на некий клан шиноби. Многие догадываются, что на клан Учиха. Саске сам начинает догадываться, что я не все ему рассказываю. А вот Такара точно знает, что я ему не рассказываю, потому что с недавнего времени она тоже завязана. Ну, у меня нет возможности осуществлять постоянный контроль, а ушлая девушка вполне смогла разобрать те крохи информации, которые я ей сам же и подсунул. В общем, она в деле. А я чувствую себя начинающим капиталистом. По сути, занимаюсь ерундой, едва не уводя весь этот корабль в минус. Но навыки управленца развивать действительно надо. Как и навык конспирации всей этой системы, что пока выходит намного лучше.

Так же вчерашний день позволил создать несколько дополнительных подвязок. Сделал то, что сделал бы любой предприниматель моего прошлого мира в такой ситуации. Нажился на проблеме. Город, после всего безобразия, нужно отстраивать. И вот я, используя связи Годжина и людей, думающих, что работают на Учих, связал все воедино. Ну и еще о некоторых мелких делах позаботился. Но уже сейчас уверен, что эту работу надо сбагрить кому-то из заместителей. Я шиноби, до мозга костей шиноби.

Закинув вещи Ино в повозку, помог запрыгнуть и ей. Она могла и сама, но я хотел поухаживать за ней, а ей хотелось, чтобы за ней поухаживали. Тьфу, банальный цветочно-букетный период в общем. Но я, как все, не могу, снова все либо опошлю… Ну да, всего скорее именно опошлю и переведу в другую плоскость.

Шиноби клана Джиза, убедившись, что мы готовы, немного растормошили сонных торговцев, и караван тронулся в путь. Ино тут же начала клевать носом, бессонная ночь сказалась, так что я нагло воспользовался моментом. Без спроса положив голову напарницы себе на колени, и начал неторопливо гладить. Куноичи бросила на меня нечитаемый взгляд, но возмущений не последовало, и она заснула.

Шли относительно бодро, и вполне должны были добраться за несколько дней. Я отстраненно наблюдал за окружающим пространством, одновременно читая припасенную книжку. Обложка от книги старого извращенца Джирайи, но его работы я уже читал, все, что есть. В целом, с учетом вообще существующего выбора, он пишет отлично, но не для человека другого мира. Информационной свободы, как в том прошлом, здесь нет. Но, в обложке пошлой книги лежало нечто совсем иное. Нечто, что я, с большой натяжкой, назвал бы местным "Искусством Войны". Не так емко, не так метко, и красивых цитат из этой тягомотины не зацепить, но материал в целом интересный. Практической пользы мало, но развиваться всегда полезно.

Ино проснулась ближе к вечеру, но вида не подала, продолжая лежать у меня на коленях. А я делал вид, что не заметил. Так мы и ехали до самой стоянки. Когда заехали на территорию постоялого двора, я слегка растормошил куноичи. Она поднялась, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Отдохнула?

— Да, мне лучше.

— Я узнаю на счет комнат.

— Хорошо.

Она подхватила свою сумку и выпрыгнула из повозки. Девушка сейчас носила девчачий вариант формы чунина, темные облегающие шорты, заканчивающиеся чуть выше колен, и облегающая же темная футболка без рукавов. Поверх этого Ино одела уже свою одежду, фиолетовые юбка с закрепленным на поясе протектором, и безрукавка с высоким воротом. На руках знакомые мне белые утеплители. Подхватив свой рюкзак, я так же выпрыгнул из повозки, слегка позабыв о травме. Нога отдалась болью, но из разряда: бывало намного хуже. Я прошел за чунином Джиза, который организовывал расселение по комнатам. Заметив меня он спросил:

— Вам две комнаты?

Над ответом я даже не раздумывал.

— Одну.

Шиноби протянул мне ключ и занялся своими делами, а я пошел к ждавшей у лестницы Ино, и уже с ней мы поднялись на второй этаж. Зашли в комнату, но куноичи думала о чем-то своем и не сразу заметила, что мы здесь вдвоем, а комнатка небольшая. И кровать одна.

— Ты ничего не напутал?

— Нет. Но, если захочешь, всегда сможешь меня выгнать, — иронично ответил я.

— Като, я не настроена на твои шутки…

Подошел к куноичи, правой рукой приподняв ее лицо за подбородок, а левой чуть приобнял выше талии и поцеловал. Легкое сопротивление не длилось и секунды. Поцелуй был нежным, пока просто нежным. Но Ино все же положила руку мне на грудь, слегка оттолкнув, пусть и далеко не сразу. Позволил себя отстранить, а куноичи задумчиво смотрела на меня.

— Уже лучше. То, что было во время церемонии — никуда не годиться.

Киваю:

— Да, там сумбурно получилось.

— Не то слово, — взгляд стал острее, — и что все это значит? Сейчас ты меня целуешь. До этого гладил по голове в повозке. А пару дней назад отталкивал в любой подходящий момент. Не хочешь ничего объяснить?

— Именно за этим и взял одну комнату, Ино.

Куноичи прищурилась, кивнула:

— Хорошо, — и села на кровать.

Я сел напротив, но, благодаря размерам комнатки, мы находились очень близко друг другу.

— Попробуй объяснить, — Ино нахмурилась.

И, глядя на ее хмурое выражение лица, и понимая, насколько она мне нравится… В общем, отрицать уже бесполезно. Правда от этого совсем не легче, но что уж поделать.

— А все просто. Я тебя хочу, Ино, — и, пока девушка не успела понять неправильно, продолжил, — не в смысле именно секс. Нет. Я бы сказал, я тебя люблю, но вы болезненно на такое признание реагируете. Я тебя хочу, целиком и полностью, желательно где-то рядом со мной и очень-очень долго. Может даже до конца жизни, но так далеко я не загадываю.

И приз за самое неординарное признание уходит парню с перемотанной ногой.

Ино вздрогнула. По мере того, как она осознавала сказанное, хмурое выражение сдавало позиции тихому счастью и улыбке. Вот только это было не все, и то что, что я хотел сказать дальше, уже не было столь хорошо.

— Пока ты еще можешь воспринимать мои слова, это не все, Ино, — я старался улыбаться нежно и искренне, но не думаю, что получалось хорошо, — Мы оба шиноби, и оба это понимаем. Но если на счет тебя я еще могу сказать, что шансы на светлое, долгое и счастливое будущее у тебя есть, то на счет себя не уверен, ни на счет светлого, ни тем более долгого. Вчера меня в очередной раз едва не убили. А бывает это очень часто. Ино. Я правда очень хочу быть с тобой, но все же прошу подумать. Ты готова ждать меня с миссии, каждый раз, и заставлять себя верить в то, что я вернусь живым?

Куноичи задумалась. Серьезно задумалась. Немного посидев и подождав ее ответа, я решил не торопить напарницу:

— Ты можешь дать ответ позже…

— Нет, — отрезала Ино, — чтобы у тебя был повод прохлаждаться еще неопределенное время? Нет. В смысле, да. Я готова тебя ждать. Каждый раз. И буду уверена, что ты вернешься живым. Мой ответ: да.

Киваю, пытаясь понять, почувствовал ли я какое-то облегчение или что-то вроде того. Не похоже. Толи я был уверен в ее ответе, толи еще почему-то.

— Отлично. Меня это сильно беспокоило.

Девушка улыбается мне, искренне, радостно, счастливо.

— Можешь еще раз сказать?

Не сразу понял, о чем она. Ну, как не сразу, секунды три потребовалось.

— Что сказать? Я люблю тебя?

Ино кивнула. Ухмыляюсь, приближаясь и шепчу на ушко?

— Я люблю тебя. И могу повторять, сколько захочешь.

Но куноичи слегка отталкивает меня:

— Ты слишком легко это произносишь.

— А я уверен в том, что чувствую. И не обманываю себя, не имею такой привычки. При перспективе скоротечности жизни тратить время на сомнения я не стану точно.

Пересаживаюсь и продолжаю начатое чуть ранее. Несколько долгих и нежных поцелуев, спешить нам некуда. Но целоваться сидя рядом неудобно, и я пересаживаю ее на колени, лицом к себе. Так намного удобнее. Ино быстро разогревается, ее дыхание и пульс все учащаются, а мы еще только начали. Провел ладонями по ее бедрам, закрытым тканью шорт. Протектор служил так же ремешком для юбки, так что он пропал с тела девушки первым. Руки пошли выше, задирая ткань футболки до самой груди, а затем расстегнул пуговицы безрукавки. Девушка оторвалась от меня и скинула безрукавку и юбку, причем делала это поспешно, вызывая у меня улыбку. Вернувшись к поцелуям, он пробралась уже под мою футболку, задирая ткань и провела рукой по бинтам. Слегка пахнуло чем-то медицинским. Проклятие, бинты!

Ино отстранилась от меня и посмотрела на мой живот. Рана от жгута Кетсуки оказалась сквозной, что я заметил уже при осмотре медика, да и проходила неудачно. Всяких присыпок на ней хватало, так что если потревожить бинты, запах станет сильнее.

— Прости, я про них забыл.

— И что делать? — продолжая часто и глубоко дышать, спросила куноичи.

— Можно их снять, потом поставить новые… Ну, после, — я ухмыльнулся.

— А можно? — Ино засомневалась, — там же рана.

— Эй! Меня с поля боя до Дворца донесли, и кровотечения не было. Если говорю, что можно, значит — можно.

Ино еще раз меня поцеловала, бегло, и поднялась.

— Курсы начинающего медика я прошла, так что с такой простой задачей справлюсь.

Меня опрокинули на спину, и теплые нежные руки начали снимать повязку. Пахнуло сильнее. Док, если еще раз вас встречу, пришибу. Ино даже не поморщилась, но задумчиво повернула на меня лицо.

— Но после этого тебе придется еще раз меня соблазнить. Все желание пропало.

Будь счастлив, Като. Тебе очень повезло, с ней, очень повезло.

* * * * *

Мертвую тишину не нарушал ни единый шорох. Как в склепе. Лишь иногда тусклый свет электрических ламп выхватывал из тьмы существ с масками на лицах. Причем далеко не у всех эти маски имели физическую основу. В этом месте, где обитают живые мертвецы, опасные чудовища одевают маску человеческого лика, стараясь сойти за существо с еще теплой душой.

Тут был один человек, поставивший пьесу кукольного театра. Старик, который запускал механизм искореженных душ и умов, превращая эту вакханалию в структуру, одно наименование которой пугало любого, кто достаточно о ней знал.

Корень. Именно он удерживает Коноху от свержения, а не Шестая, считающая, что если она из Сенджу, то все должны ее слушаться.

Все когда-нибудь да заканчивается, вот и тишину разорвали тихие щелчки. Обладай кто-то способностями призрака, как малоизвестный шиноби носивший гордое имя Дан, он бы обязательно заглянул в крохотную коморку подземелья, где сидел подросток, еще почти ребенок. На вид ему не дать больше двенадцати, он худощав и невелик ростом. Тем не менее, мускулатура развита хорошо, даже несмотря на многочисленные ссадины, синяки и царапины, щедро рассыпанные по коже. На фоне этого безобразия идеально остриженные ногти выглядят как минимум странно. Вообще, это довольно пугающе, когда у людей идеальные ногти. Отчего-то возникают кривые ассоциации с древним прошлым человеческого вида, когда когтями и клыками добывалась победа, и люди еще не знали, что убивать с помощью чакры и железа намного удобнее и эстетичнее. Хотя, утонченные ценители из Инудзука утверждают, что мы теряем половину удовольствия, если не выгрызаем победу у врага зубами.

Такая забота о жалкой человеческой вариации когтей хищника являет собой олицетворение качества собранности, когда мужчина натянут как тетива лука, готового выстрелить. Он готов, его оружие не подведет.

Щелк. Щелк. Щелк.

Упирающийся спиной о хладный камень парень вольготно разместился на полу, расслабив жопу на тонком матрасе, который ему выдали. До сих пор сметающий все барьеры разума гнев гулял свой путь из сердца до мыслей шиноби, наполняя его желанием стать сильнее. Чтобы больше не проигрывать. Ведь он не имеет на это права.

Щелк. Щелк. Щелк.

С глухим стуком о стену бьются небольшие камушки, летящие по весьма причудливой траектории, которую задают цепкие пальцы. Вот небольшой, размером с фалангу мизинца, камень отправляется в короткий полет до противоположной стены, где он стукается о накарябанный чем-то острым набросок мишени. Зачем он это делает? Таким глупым методом не натренируешь меткость, да и на развлечение тянет слабо. Словно у него банально сдали нервы и все вылилось в эдакий небольшой психоз.

Не-ет. Нет, нет, нет, нет, нет! Все подчинено Цели, ничего лишнего быть не должно.

Скрупулезный наблюдатель, обладай он кроме способностей призрака еще и даром видеть во тьме, мог бы наблюдать странную вещь. Примерно каждый пятый снаряд на подлете к стене вдруг немного менял траекторию, беря курс на центр мишени. Более того, рассмотрев их на свету можно заметить легкое, пока что, изменение формы камня с обычного осколка на вытянутый снаряд остроконечной формы. Пока это прослеживалось нечетко, но и опыта у слуги Корня было едва ли много. В конце концов, контролировать свою чакру даже на таком небольшом расстоянии уже непросто. Ведь когда он пропитывал землю под собой, то мог с легкостью манипулировать ей, как любой другой адепт Земли. Продолжать чувствовать свою силу в снаряде, находящемся в воздухе на порядок сложнее, хоть и возможно. Дело тренировки, не более. Казекаге прошлого с легкостью манипулировали тоннами песка, зачастую меняя их формы прямо в воздухе. Чем он хуже? Что он не кла-ановый, да? Нет. Ничем он не хуже, биджу задери!

Говорят, Цучикаге и его ученики настолько овладели своей стихией, что могут швыряться огромными булыжниками и даже — о Ками! — летать! Высшее Мастерство…

Позже и так уставшему за день тренировок парню это надоедает и он укладывается спать. Поерзав обритой головой по матрасу, ведь подушку ему никто давать не собирался, шиноби всмотрелся в темноту потолка. Ему не нужен был огонь, чтобы сказать что за слова написаны там, ведь он сам их оставил.

В основном маты, среди которых слова "дерьмо" или "задница" казались неуместными. Еще "Като-сенсеее…" — эта надпись обрывалась, ведь тогда у него просто не хватило слов, не смог подобрать ругательств, которые могли бы выместить всю накопившуюся злобу в глубине его, уже тронутой скверной, души. Остаток просто растерзан многочисленными царапинами. Он пытался затереть и само слово, но сумел оставить лишь несколько глубоких царапин, после чего его оставили силы.

"Второй Хокаге славься в веках!", а вот еще патриотическая фраза, весьма популярная среди шестеренок единого механизма Корня. По сути дела, этот человек, вольно или нет, выступил вдохновителем самой идеи, концепции данной организации. Вначале Инахо скептически отнесся к этой пропаганде, но ознакомившись с документами о временах его правления, он искренне зауважал этого человека и начал им восхищаться. Делать его кумиром он пока не стал, решил повременить. Но уважал — да. Да и такие патриотические надписи нравились главному кукловоду этого театра.

На дерзкое "Смерть АНБУ, свободу нукенинам!" можно было сказать, что это была глупая грубость, да подростковая романтика в образе свободного ниндзя, если бы не ее частота, с которой встречалась надпись. Явно была написана на спокойную голову. Нелюбовь этого шиноби к продавшимся Хокаге воинам, и к ней самой, той, которая пригрела на груди змею, не иначе как в память с воем дружке-любовнике, была глубока. Эта была уже не просто нелюбовь, а ненависть вкупе с презрением.

"Да как можно, б**ть, не расследовать столь явное убийство человека?! Как можно наградить за смерть по недосмотру мальчика-генина, которого столкнули с невероятным врагом?!" — этот вопрос часто возникал у Инахо в голове.

Такое не прощается. Данзо-сама прав, это биджова система прогнила насквозь, при Втором такой х**ни не было. Кланы, гребущие из казны большой ложкой, Дайме, вообразивший себя настоящим правителем Страны Огня, а не на бумаге, не выдрессированный джинчурики… да за такое убивают н**уй!! Все в жопе, б**ть. Данзо-сама прав, нужно действовать решительно, только так можно еще спасти эту Деревню.

"И первый шаг для этого, Вы, сенсей. Предателю, присягнувшему давно предавшему Змею, не жить под сенью древа Конохи. Уж я позабочусь" — с улыбкой думал про себя шиноби.

Боец Корня представил перед собой лицо подлого врага, и молниеносно нанес удар по воздуху.

— Хр-р-р!

С противным треском он вытащил мальцы из стены.

— Тч, опять пыль поднял, дерьмо! Нужно поработать с нервами.

Он вдохнул и выдохнул. Гнев хорош, но не когда он управляет тело вместо головы. Если он не будет контролировать себя, сенсей размажет его тонким слоем по ближайшей стине, и даже не запыхается в процессе.

Отверстие в стене, оставленное черными когтями впечатляло, как и сами они. Матового цвета обсидиана, даже на вид острые, они были чернее самой темноты! И острее куная.

Так же быстро как накатила волна изменений, вызванная техникой, так быстро все пришло в норму. Кожа вновь вернула свой бледный, от недостатка солнца, цвет, а кинжалы тьмы скромно приняли форму ногтей. Идеально остриженных.

Инахо засыпал с улыбкой. В его голове мелькали брызги крови, а он неуязвимым демоном из сказок метался в строю врагов, сея смерть на благо Конохагакуре. Инахо спал, и видел чудесные сны.

А где-то в этом же подземелье, на несколько ярусов ниже, сидел старик, устало потиравший свой единственный глаз и проверяющий кипу документов. Увы, за него его работу никто не сделает, а годы уже не те, не те. Тут на его глаза попалась папка с отсчетом о проекте "Сад Шипов". Быстро проглядев содержимое, шиноби позволил улыбке скользнуть по своим старческим губам. Все шло по плану, мелкие отклонения не в счет.

— Этот взгляд… — протянул он, всматриваюсь в фотографию лысого парня с глазами молодого волка. На мгновение ему даже почудилось, что он сам вновь тринадцатилетний чунин задремавший после тяжелой тренировки, которому приснился кошмар про немощного старика, в теле которого ему, экая глупость, пришлось жить столько лет! И молодой мужчина смотрит в зеркало, запоминая это выражение эмоций на лице.

Моргнув, Хомура возвратился в реальность, вынырнув из моря воспоминаний. С возрастом такое стало случаться с ним чаще, никого время не щадит. Хирузен первым это ощутил из них двоих, по насмешке судьбы. Вновь опустив взгляд на лицо шиноби, он поразился тому, что не заметил ранее. Не обратил внимание. Нет и намека на безумие. Ненависть, презрение, ярость, сколько хочешь. Но нет безумия, даже намека. Отчеты говорили несколько иное, парень двигается к грани, на которой лучше всего держать подобные ему инструменты. Легкое безумие полезно.

Но этот не безумен. Совсем нет. Плохо. Холодный, наполненный яростью, разум иногда принимает решения, которые не были запланированы его дрессировщиками. Стоит форсировать события. Время играет против Данзо, один не в меру прыткий молодой джоунин слишком много на себя берет. Но все еще можно обернуть в свою пользу. Правда, в таком случае от инструмента можно будет избавиться. Но стоит держать его для подстраховки до последнего. Минакуро достаточно непредсказуем, может и вывернуться. Инахо будет хорошей страховкой. Очень хорошей.

Глава 160

Стоило нам запрыгнуть в повозку, как одна блондинка без спроса тут же устроилась у меня на коленях. Нда. И ведь ничего не скажешь, мне самому приятно. Мы продолжили путь, а Ино уснула едва ли не сразу. Не выспалась. Конкретно сексом мы занимались не так уж и много, во всяком случае намного меньше, чем могли бы. Но нет, мы говорили. Никогда бы не подумал, что смогу проболтать всю ночь… В своей способности-то не сомневался, а вот чтобы мне это еще и нравилось. Но она хотела знать меня, знать обо мне все или почти все. Своих секретов у меня было не то, чтобы много, о глубине и извилистости этих секретов умолчим, а о чужих я даже не заикался. Ну и сама болтала много. Не было у меня раньше такого опыта, что бы вот так… говорить. Раз за разом проводя ладонью по ее голове, иногда запуская пальцы в волосы, все же решил немного испортить себе настроение и подумать.

Подумать было над чем. Даже не знаю, с чего начать. И привычка решать проблемы по мере их поступления здесь не поможет, проблем у меня много, и решать их надо сразу, вот уже почти сейчас, по возвращению. С чего и начать?

Первым стоит решить ультиматум Ино: "Будешь жить либо со мной, либо один". Ну, это было ожидаемо, даже не удивлен. Каору я вряд ли обижу, ничего с ней не случиться. А вот с ее работой сложнее. Осторожно сливать Данзо информацию она продолжает, пусть и проходит через мои фильтры. Но наши с Ино отношения значат, что девушку, а заодно и дедушку, ждет обломс. Хм, а вот сделаю я пакость, и не буду делать ничего. Поставлю подругу перед фактом и съеду, пусть пока и не знаю, куда именно, этот вопрос тоже надо будет решить. Куплю у Саске один из домиков, у него еще много. А как это проблему будет решать Данзо, пусть у него голова и болит. Да, есть вероятность, что он может подсунуть мне кого-нибудь очень некрасиво, и я об этом не буду знать… Но это время, и это хорошо. Лишние проблемы для него — это только на пользу для меня. Все равно свои контакты у меня есть, и новых людей в пределах Конохи не намечается. А уж завербовать Ино или кого-то из клана… Ха, ну пусть попробует.

Неплохо бы подумать о том, как, в случае чего, вывести ее из под удара. Убирая неизменную челку с лица любимой… кхм, как же непривычно звучит… подумал о том, что не хочу подвергать ее опасности, причем совсем. Но надо быть реалистом, от всего на свете я ее не застрахую, она тоже шиноби, пусть и степени опасности не в пример моим. Но! Важно, чтобы никто не вышел на нее из-за моих связей, и уж тем более важно, чтобы на нее не вышли мои враги. С этим пока не так сложно, врагов, знающих меня в лицо, у меня нет. Нигде я так не светился, чтобы оставить кровных заклятых врагов. Я все еще думаю над тем, как рассказать Саске, что его жена уже в деле, и не быть при этом огретым чем-то уровня "чидори". Ее он защищает ревностно, и не могу его не понять.

Сейчас на этом плане только одна действительно большая проблема — Данзо, будь он трижды не ладен. Но, хоть он моральными принципами не обременен, психом тоже не является. Давить на меня через Ино он не станет… Не должен. Это, вообще-то, будет просто глупый ход. Любые угрозы для нее скорее спровоцируют меня на действия, чем заставят подчиняться, он не может этого не понимать. Мы не в кино, где злодей всегда похищает возлюбленную, а герой всегда ее спасает, попутно грохая злодея. Убить или даже просто напасть на Ино — объявить кровную вону клану. С учетом союза, трем кланам. Я такого не стою… Вроде бы, не дорос еще. Но мы с Данзо не столько противники, и тем более не враги, сколько конкуренты. Ему-то убивать меня не зачем. Следить — да. Повесить крепкий поводок, чтобы не дергался и выполнял приказы — да. Но не убивать же. Свою полезность Конохе я доказал давно. Открытых конфликтов у нас тоже не было, даже интересы наши почти не пересекались. Но вот если он пронюхает или уже пронюхал о моих планах, это будет уже проблемой. Да и в этом случае устранению буду подлежать только и именно я. Проблема в другом, атаковать или угрожать Ино не обязательно. Данзо вполне может ее дезинформировать, и девушка может сделать что-то необдуманное. Это представители прекрасного пола умеют просто отлично — совершать необдуманные поступки, создавая ворох проблем мужчинам. Но это лирика. От такого нужно подстраховать, на первое время пойдут доверенные люди, готовые удержать ее от поспешных действий. И не плохо бы поставить в известность Иноичи… О части моих планов. Нда. И, как и в случае с Саске, придумать, как не получить технику "S" ранга в лицо сразу.

Иноичи сам по себе еще тот сложный вопрос. Ино, если я правильно понял, порывалась пару раз попробовать обсудить ее отца, но так и не решилась. Сама побаивается, всего скорее. Улыбаюсь, слегка гладя ее по щеке, отчего девушка улыбается во сне. Я не боюсь разговора с ее отцом. Ха, меня пытаются убить раз на неделе, раз в месяц у убийц даже есть реальные шансы достичь желаемого. И, как показал недавний опыт, периодически попадаются вообще технически плохоубиваемые гады. Босы уровней, чтобы их кьюби каждую ночь насиловал во сне. После такого бояться разговора с главой клана о судьбе его единственной дочери? Так, легкий мандраж. Будет, конечно, некрасиво, если он откажет нам. Вот только сильно я сомневаюсь, что Ино, и тем более меня, этот отказ остановит. Но поговорить надо. Просто из уважения к нему, и чтобы сохранить нормальные отношения. Дочь я у него не ворую и не забираю. Я ее перевожу из под его опеки под мою. Договоримся, не в первый раз мне деловые беседы вести. Так, вроде себя успокоил. Что там дальше по списку?

Еще раз нежно погладил ее по щеке, отчего Ино неожиданно проснулась. Потянулась не меняя положения, проморгалась. Бросила неодобрительный взгляд на солнце, и посмотрела на меня.

— Извини, разбудил.

— Да ладно. Нам бы поговорить надо.

Не выдержал и ухмыльнулся. Выражение лица у нее при этих словах было непередаваемое. Только девушки умеют испытывать такие коктейли эмоций. Были там смущение, но совсем чуть-чуть, легкий страх или опаска, но была и радость, на счет всего остального даже гадать не буду.

— Хорошо. О чем?

— Ну. Ты вчера, точнее уже сегодня, сказал, что у тебя есть дела, в которые мне пока не стоит влезать…

Киваю, одновременно поглаживая ее по шее.

— Да. Давай так. Там уже завязаны люди, все уже организовано. Я решу свои проблемы, и на этом мои секреты от тебя закончатся. Во все, что не касается других кланов или секретов деревни или чего-то подобного, я буду с тобой честен.

Девушка прищурилась, подумала немного, и спросила, но не о том, о чем я ожидал:

— А если тебе на миссии нужно будет с кем-то спать?

Нда, что еще может волновать девушку. Как раз секреты деревни и других кланов ее не волнуют, не дурочка.

— Не знаю пока. Постараюсь не брать таких миссий, — и, видя медленно назревающую бурю, поспешил добавить, — расслабься, такие миссии, где это обязательно, попадаются не чаще раза в год. Перебьются и без меня, не сломаются.

Ино все-таки состроила скептическую моську, но развивать тему не стала, отвернувшись и глядя в небо.

— И с твоим отцом поговорим, не переживай так.

Она улыбнулась, скосив глаза в сторону:

— Поговоришь, никуда не денешься.

— И не пытался, — снова убрав с ее лица челку ответил я, — не такая это проблема, как тебе кажется.

— Тебя послушать, так вообще никаких проблем нет, — Ино вновь перевела взгляд на меня, продолжая улыбаться.

— А их нет. Проблемы люди создают себе сами. А мне обычно платят за то, что я решаю проблемы. Так что все отлично.

Ино вновь прищурилась, но на этот раз не переставая улыбаться:

— А сейчас тебе заплатили?

Я бросил однозначный взгляд на ее тело, и привел ладонью от груди и до бедра.

— Да. И платой я более чем доволен.

Куноичи одобрительно хмыкнула и закрыла глаза.

— Но я хочу тебя попросить о помощи, — начал уже я.

Ино открыла глаза, и выражение лица выдавало легкое удивление.

— Я, конечно, с радостью тебе помогу, но в чем?

— Ты всегда соглашается до того, как озвучат саму просьбу?

Куноичи вернула себе скептическое выражение лица:

— Если я попрошу тебя о помощи до того, как озвучить суть, ты согласишься?

— Да, — киваю.

— Вот и не умничай.

Не удержался, и, приподняв ее повыше, поцеловал. Ино успела ойкнуть, но ответила с радостью. Положив на место и поправив ее смявшуюся одежду продолжил:

— Мне нужно попасть в свои воспоминания. Те, в которых мы едва не заблудились.

Ино, только что хитро ухмылявшаяся, стала серьезной:

— Като. А что это были за воспоминания?

Я немного подумал, и решился:

— Я расскажу, но не сейчас. Вечером, хорошо?

Куноичи кивнула. А я подумал о том, как и что ей рассказать. Правду? Но что есть правда? Пусть у меня есть какие-то воспоминания о той, другой жизни, но была ли та жизнь? Была ли она моей?

Глава 161

Вечер практически повторился. Мы заселились в одну комнату. Пока я срезал с себя бинты, которые можно было считать бесполезными, Ино принесла с пару тарелок с рисом и каким-то мясом. А мы вчера ели? Я не помню.

— Ты уже закончил? Жаль, я думала, покормлю тебя, как больного, — улыбнулась девушка.

— Можешь просто так покормить, я только за, — и лицо сделать невинное-невинное.

— А ты меня покормишь? — ответила Ино, состроив такую же невинную мордашку.

— Так, ладно, я понял. Давай не будем с ума сходить, а то я потеряю образ сурового беспринципного убийцы. Знаешь, сколько лет я его нарабатывал?

Ино задумалась:

— Образ слегка чокнутого, но в целом исполнительного, шиноби, доводящего дело до конца, но частенько выворачивающего правила наизнанку. Шиноби, от которого неизвестно, чего ждать, и, цитирую: "даже рядом с джинчурики находиться безопаснее, чем рядом с ним". Что-то про суровость там нигде нет, как и про беспринципность.

— Ого! — а вот теперь я удивлен, — а не секрет, кто обо мне оставил такую лесную характеристику?

Ино хитро улыбнулась:

— У нас же нет друг от друга секретов, милый. Разве что это секреты клана… или деревни.

Кивнул:

— Теперь понятно, почему ты опасаешься разговора с отцом. Но что-то я за собой такого не помню.

Куноичи улыбнулась:

— А кто при Хокаге-сама и посторонних отшил главу клана, а затем еще и капитана особого отдела? "У вас гипотетически может появиться желание залезть туда, куда не надо, и посмотреть то, что не надо" — съехидничала она, — А?

Кивнул:

— Ну, было, не спорю. Ну да, иногда подобное случается.

Куноичи положила мне в руки теплую тарелку и коротко поцеловала:

— Ну вот и наслучалось. Кушай, пока не остыло.

Хмыкнул, но к еде приступил. А я с ней не соскучусь. Поели молча. Не знаю, о чем думала Ино, но я размышлял о том, что и как буду объяснять. Ой нелегко это будет, совсем не легко.

— Ты готов? — в меня уперлись красивые голубовато-бирюзовые глаза.

Нет, не готов. Но перед трудностями мы не отступаем, а встречаем их, глядя прямо в глаза. Так, Като, успокойся, хватит самого себя утешать и подбадривать.

— Да, поехали.

Отложив тарелки и приняв наиболее удобную из возможных в данных условиях позу, мы уставились друг на груда. Ино собрала печати, и, почувствовав давление чужой чакры, я закрыл глаза.

Мой вечно мертвый мир, я по тебе совсем не скучал. Внешне все так же, как и было А вот и Ино. Вновь формирую свой внешний вид и переношу нас обоих в одно из воспоминаний. Девушка открывает глаза, оглядываясь. Переводит взгляд на меня:

— Все нормально?

Киваю:

— Да, вроде все хорошо. Ты помнишь, как в тот раз все происходило? Не хочется тебя потерять.

Куноичи чуть задумалась.:

— Да, я все помню. Не беспокойся, не потеряюсь. Но Като… — она немного замешкалась, но все же спросила, — что это за воспоминания?

Вздохнул поглубже, пусть сейчас это было глупо, и попытался ответить.

— Я сам точно не уверен, Ино. Эти воспоминания были со мной со дня моего рождения. С самого первого дня моей жизни у меня были воспоминания, будто я уже прожил одну жизнь. Не очень длинную жизнь. Насколько я понимаю, это память человека, прожившего жизнь в мире, не похожем на наш. Совсем непохожем.

Куноичи несколько секунд молчала, глядя на меня, затем спросила:

— Ты знаешь, откуда они появились?

Отрицательно качаю головой:

— Понятия не имею. Уверено могу сказать только одно — они есть.

Ино кивнула:

— Ты хочешь их забыть?

— Нет. Я хочу их вспомнить. Сейчас они расплывчаты, возникают лишь иногда, когда сами считают нужными. Я хочу их вспомнить, чтобы они больше не возникали, когда не просят.

Девушка кивнула:

— Хорошо. Но ты уверен, что ничего не изменится?

Улыбнулся, нежно:

— Моя любовь к тебе не изменится точно.

Ино вдохнула и подошла ко мне.

— Хорошо, давай руку, так легче оставаться вместе. А теперь приготовься.

Мир поплыл, но не так, как под влиянием моей воли. Нет, в этот раз на него влияла Ино, и я всеми силами старался ей не мешать. Изменения шли медленно… Вначале, но с каждой секундой все нарастали и ускорялись. И в какой-то момент Ино будто преодолела невидимый барьер, а нас понесло в другое место.

Не просто в другое место. Это было… Все было иначе. Здесь все было иначе. В прошлый раз, пока я догонял Ино, я мало обращал внимания на то, что происходило вокруг, но сейчас. Дом, квартира, такая знакомая, и такая отталкивающе чужая. Предметы мебели и интерьера. Предметы быта. Все это есть, и все это не такое, к какому я уже привык. Жил здесь. Я жил здесь. А до этого…

Еще одно смещение. Казарма, учебная часть. Контрактник. Еще чуть раньше. Срочка. Еще раньше, школа. Семья. Воспоминания. Все больше. Весь другой мир. Весь этот мир, все это было вокруг меня. Внутри меня. Все это было чужим, но моим. Часть меня, забытая, но не исчезнувшая. Часть. А потом.

Воспоминания уходят в самый конец. Война. Нет. Не совсем. Гражданская война. Служил в войсках. Калейдоскоп картинок, да, это все мне знакомо. Не большой шишкой я и был. А потом. Мы перешли черту. Все мы делали то, чего не должны были делать. Я не захотел. Я отказался выполнить приказ, к которому был не готов. Предал. Но не я предал. Поле. Один человек уходит по нему. Нет оружия, нет снаряжения, сняты даже знаки отличия. Другие стоят за спиной. Выстрел в спину. Другой подходит, смотрит. Упавший молит пощадить. "Нет, Саша. Единственная милость для предателя — Мгновенная смерть".

Мир сжимается, сужается до этого маленького участка поля. До лежащего на нем человека. Мир замирает. Я чувствую, как кто-то вжимается в мою руку. Да, ей, наверное передались ощущения. Какая-то часть. Бедная, нужно будет утешить, это совсем не то, чем хотелось бы делиться.

Неожиданно тот, кто казался мертвым, стоит. А та, что была со мной, куда-то исчезает.

— Като, — он обращается ко мне по имени.

— Саша, — мне куда труднее выговорить это правильно.

— Не утруждайся, это имя уже ничего не значит.

Под ним неожиданно возникает кресло, в которое он и садиться.

— Расслабься. Выглядишь так, как будто мертвеца увидел.

— Кто ты? — мне этот вопрос показался логичным.

— Ты сам только что посмотрел.

— Ты не понял вопрос?

— Все я понял. Ты много думаешь. И, как бы глупо это не звучало, я это ты. Ну, если чуть углубиться, мы оба часть одного целого, просто несколько различный взгляд.

Кажется, я ничего не понял.

— А объяснить можешь?

— А самому догадаться, ты же не тупой? — ответил он, — Включи голову, и все поймешь. Если я знаю, то и ты знаешь.

— Другой взгляд?

Да, я понимаю. Кажется. Личность формируется опытом, опыт — воспоминания. Он — результат опыта той жизни, личность, сформированная той жизнью. Я — личность сформированная этой жизнью.

— Нет, не верно, — он отрицательно качает головой, — нет ты и я. Нет разделения. Только разный взгляд. Ты говоришь: "давай жить счастливо". А я говорю: "Давай жить счастливо, но сначала убьем нахер того парня". Я матерюсь по-русски. Ты по местному. Я считаю: нет человека — нет проблемы. Ты со мной согласен, но все же считаешь, что от того человека проблем и так не много. Мы одно и тоже. С чуть разным взглядом. Дошло?

— Бред какой-то.

— Вот в этом я с тобой совершенно согласен. Полная херня.

Создал кресло под собой и тоже сел.

— И что делать будем?

Он пожал плечами:

— А надо что-то делать? Ты сам все это устроил.

— Где ты был все это время?

Он хмыкнул:

— Не где я не был. Я появился только что, чтобы тебе себя успокоить. До этого тебя и меня не было. Была одна личность. Так же и останется. Ничего не изменилось.

— Но теперь я помню не просто тот мир, а саму ту жизнь.

Кивает:

— Ну да. Но я в этой чакре плохо понимаю, какие будут изменения, без понятия. Я больше по другим направлениям. Здесь не подскажу.

— Хм, спасибо и на этом. Надеюсь, ты не станешь моей личной шизофренией?

Усмехается:

— А это уже должен был я сказать. Не парься. Като. Возвращай все как было.

Закрываю глаза и посылаю волевое усилие. Не сразу представляю, как оформить приказ самому себе, но разгадка приходит быстро. Я возвращаюсь туда, откуда мы начали. В бездну между двумя гранями.

Наваливается чувство невесомости, и я подхватываю Ино.

— Что случилось? — она оглядывается, ошеломленная и дезориентированная.

— Все нормально, — поглаживаю по голове, чтобы успокоить. Да, волосы, мой фетишь, — можем возвращаться.

— Раньше было не так, — неожиданно сообщает она, глядя мне за спину.

Я тоже оборачиваюсь, глядя на спираль существования между гранями. И, биджу его задери, по ней двигаются светлячки. Очень много светлячков. Тоже самое, что я видел там. Что-то все же изменилось. Что-то очень важное стало иным.

— Като?

— Возвращаемся в реальность, надоело мне здесь.

— Ха, как мне здесь надоело! — возмущенно шепчет она.

Путешествие вышло каким-то скомканным. Но нас постепенно возвращает в реальность. Ино сдавленно стонет у меня над самым ухом, отчего непроизвольно морщусь. Но, открываю глаза, и неожиданно громкий ее стон сразу становить последней из моих проблем. Все совсем не так. Не так, как было до того, как мы ушли.

Глядя перед собой, я с некоторым оболдеванием понимаю, что вижу все. То ощущение, которое было сразу после привития новых способностей. Ощущение, когда мои чувства обрушились на меня разом. Вот оно. Снова. Как будто я не приглушаю их до определенного уровня, а использую на полную и все сразу. И если в прошлый раз у меня это вызывало нестерпимую почти боль, сейчас лишь некоторая мигрень. Я не напрягаясь слышу, как ползает паучок в соседней комнате. Чувствую запахи пищи, доносящиеся снизу. Да все чувствую.

Сбросив первичное опьянение, начал снижать чувствительность. Остановился, когда ощущения не причиняли мне дискомфорта. Но сейчас все равно было иначе.

— Като?

Кажется, я знаю, что надо сделать, и что сделать надо срочно.

— Эм, Ино, я должен попросить у тебя прощения.

— За что? — насторожилась девушка.

— Я должен тебя покинуть, ненадолго. В деревне сразу встретимся, — и, прежде, чем она начала возмущаться или задавать вопросы, продолжил, — помнишь, никаких секретов? Мне нужно к моему учителю, призывному зверю. То, что мы с тобой сейчас сделали, очень мне поможет. Отпустишь?

Куноичи медленно кивнула:

— Может быть, если говоря со мной, ты будешь и смотреть на меня.

Упс. Объемное зрение иногда не очень удобно. Перевел взгляд именно на нее.

— Для меня это очень важно, и я обещаю не пропадать надолго.

Девушка, все еще немного пришибленная новостями и путешествием, кивнула:

— Отпускаю.

Вскакиваю, быстро рисую печать прямо на полу и просто чакрой, и волевым посылом запускаю технику. Долина Солнца, как я давно там не был!

Глава 162

Материализовавшись в Долине, с немалым удовольствием вдохнул здешний воздух, переполненный сенчакрой. Здесь вообще все ей переполнено, если на чистоту. И, ухмыльнувшись, посмотрел прямо в центр Долины. Наконец-то я могу это сделать, ничего не опасаясь. Ха, радуюсь, как мальчишка. Или это эйфория от переполняющей меня силы? Возможно, возможно.

Недалеко от собственного светила павлинов обнаружился Оракул, похоже, еще не заметивший меня. Может отыграться за все те подходы со спины?

Но не успел я и шага сделать, как он исчез со своего места и несколькими шагами, теми, что я иногда в бою использую, зашел мне за спину.

— Ученик, наконец, вернулся, — все же сказал я раньше, чем он.

— И ученик, наконец, чему-то научился.

Давно я тебя не слышал, Оракул, даже успел немного соскучиться. Так, чутка.

— Если ты думаешь, что я слышу твои мысли, то заблуждаешься. Ты что-то сделал, да?

Птиц вопросительно посмотрел на меня. Птиц. Вопросительно. Оракул что-то спросил? Вау, сегодня что-то случиться.

— Я сделал что-то, — ответил уклончиво, — и собираюсь слегка форсировать обучение.

Оракул проявил скептицизм:

— Только я сказал, что ты чему-то научился, и сразу слышу такое. Уже сомневаюсь в тебе.

Отмахиваюсь:

— Я все знаю, можешь не объяснять. Дело не в том, насколько это опасно или сложно, а в том, что это необходимо.

Птиц выглядел безразличным к моим словам.

— Что?

— Это непривычно, — ответил он, наконец, — Слышать слова, но не слышать мысли. Ты можешь думать громче?

Он еще издеваться пытается. Хмыкаю:

— Это не я тихо думаю, это ты слегка оглох.

— Я все еще не услышал, что ты сделал. Что-то изменилось, это понятно. Но пока ты не скажешь, что сделал, от меня можешь не ждать ничего.

Интересная постановка вопроса.

— Я был в своем внутреннем мире и видел воспоминания из прошлого.

Снова скептицизм, теперь куда больше.

— И всего-то? Как это должно тебе помочь?

Пожимаю плечами:

— Какая разница?

— Один имеет, другой дразнится, — философски высказался Оракул.

Я даже подавился фразой, но все же продолжил:

— Мой внутренний мир стал копией того, что я видел в посмертии, или как его назвать. Тропа душ, лестница судеб, спираль существования, могу еще пару названий придумать, сути не изменит. До этого она была пуста, после на ней появились светлячки, которые куда-то идут.

Павлин чуть склонил голову:

— Это не они появились, это ты смог их увидеть. И это был не твой внутренний мир, не совсем он. Если я каким-то образом попаду в свое сознание, увижу точно тоже самое. Это часть нашей связи. Но ты там хозяин весьма условно. Поработать со своей памятью сможешь, это да. Но вот попробуй добраться до одной из граней, или до самой спирали, и у тебя ничего не выйдет.

Интересные заявления, конечно, но…

— Я там был не один. И второй человек тоже видел.

Птиц хмыкнул:

— Этот второй человек смотрел через призму твоего внутреннего мира, ничего удивительного.

Умник, биджу его.

— А ты то откуда знаешь, что я делал и как?

— Я старый мудрый птиц, вот и знаю. Ты не ответил на мой вопрос.

Вот же Птиц.

— Я… В каком-то смысле поговорил с самим собой, но тем, что из прошлого.

Оракул сокрушенно вздохнул, опустив голову.

— Ты хоть сознание обратно соединил?

— Да! — кивнул уверенно, и чуть менее уверенно добавил, — вроде бы.

— Голоса в голове не слышно? — спросил птиц со все еще опущенной головой.

Я прислушался. Всерьез ведь прислушался, только потом понял, что он издевается.

— Так мы продолжим или нет?

Оракул поднял голову, кивнул:

— Продолжим, или нет. Идем, попробуем?

Я как-то неожиданно вспомнил про одну важную вещь. Точнее про одного человека.

— Сначала мой ученик.

Птиц снова склонил голову, готовый снова меня подколоть:

— Почему я учу твоего ученика?

— Ну, — пожал плечами, — потому что ты старый мудрый птиц?

— Засчитано, — он кивнул, — пошли.

И шагнул. Зараза, через технику ведь шагнул. Чтобы не опаздывать, шагнул за ним. Получилось, но было лишь едва легче, чем раньше. Жаль, очень жаль. Я уж было подумал, что раз сенсорика… Хотя о чем это я? Как же, захотел все и сразу. Как же. Раскатал губу. В общем, все было почти как раньше с техниками.

За Оракулом я поспевал, пусть и с напряжением, и мы спустились вниз. То самое вечно пустующее подземелье долины. Но сегодня в нем все же находились двое, один человек и один птиц.

Рьюго выполнял движения, явно стараясь повторить за другим павлином. Павлинкой. Этакий парный танец. Не удержался от вопроса:

— Надеюсь, это не брачный танец?

Оракул ответил в своей манере:

— Иногда незнание — благо.

Рьюго продолжал выполнять движения, и, в какой-то момент, его печать резко открылась, поглощая тенью все тело. Миг, и тело расплывается в неестественное состояние. Это уже не шиноби, это просто аморфный сгусток черноты. Сгусток делает несколько прыжков вокруг партнерши по танцу, и печать резко сворачивается. Рьюго падает на землю, тяжело дыша.

— Что это было?

— Ты сам все видел.

— Я не понял, что я видел. Это действие его печати?

Павлин задумался.

— Да… И нет. Это его сила, измененная печатью. Он принадлежит к какому-то клану, видимо. Малыш сказал, что раньше не мог пользоваться силой этого клана. Но, когда мы убедились, что он вообще ничего делать не может, решили попробовать это.

Все чудесатее и чудесатее.

— Как это, не может?

— Вот так, — птиц слегка повел крыльями, будто пожал плечами, — техники шиноби. Они ему недоступны. Иди, он сам тебе все расскажет, умный мальчик.

Ну, раз сам расскажет. Я несколькими шагами переместился к ученику.

— Рад тебя видеть, Рью!

Парень поднялся, приветливо улыбнулся, вежливо поклонившись:

— И я рад вас видеть, сенсей.

Павлинке я все же поклонился, на что получил ответный поклон, и гордая птица тут же исчезла в технике.

— Вижу, ты набрал популярность среди птиц, — улыбнулся.

Парень немного замешкался:

— Знаете, что было самым сложным, сенсей?

— Что? — мне даже стало интересно.

— Привыкнуть к тому, что я могу отличить только самок, самцов, и Оракула. Поэтому называю я только Оракула, а всем остальным кланяюсь. Они не разговаривают, даже когда занимаются со мной. Первое время было сложно понять, чего они хотят. И я не могу отличать их друг от друга. Поэтому тоже молчу. И вообще поговорить не с кем. Оракул тот еще собеседник.

Да, не весело живется парню.

— А почему не Оракул-сан? Или Оракул-сенсей?

— Он обещал меня выпороть, если хоть раз это услышит, — пожал плечами ученик.

Улыбнулся. Раз отшучивается, значит в порядке, более ли менее.

— Расскажи, как сам? А то получается, что я тебя бросил на попечение, и даже не навещал.

Рью улыбнулся, но не слишком весело.

— Вы видели, что я делал только что?

Киваю:

— Да, и это было достаточно сильно. Даже не знаю, к чему отнести эти способности.

Ученик немного задумался, а затем просто сел на землю:

— Лучше я просто по порядку расскажу. Эта печать — одна сплошная проблема. Она нестабильна, она постоянно делает стихийные выбросы сен чакры, — он поднял руку, показывая, как участок кожи покрывается тьмой и через несколько секунд снова возвращается в нормальное состояние, — и она корявая. Оракул говорил про первый и второй уровень печати, объяснял некоторые нюансы. В общем, у меня со всем этим облом. Вообще со всем облом. Обычные техники можно забыть. Нестабильная СЦЧ не позволит и хенге применить. Хорошо хоть, бегать по стенам не разучился.

Да, это неприятно. Я, конечно, тоже постепенно вынужден буду отказаться от обычных техник, но у меня хоть альтернатива есть в большинстве случаев.

— Перейти на первый или второй уровень печати я так же не могу. Она нестабильна, как я уже сказал, и сразу либо сворачивается, либо переходит в максимальное состояние. Или, или, чего-то между не дано.

— Стоп. Ты сказал, первый и второй уровень. Но разве второй и не является потолком.

Рьюго отрицательно качает головой:

— Нет. Эта печать особенная. У нее есть третий уровень. Ну, в общем-то, это единственное, что в ней вообще работает.

И осталось только сложить вместе части головоломки:

— То есть твое превращение в тень — это и есть третий уровень печати?

Ученик кивнул:

— Да. В этом есть и хорошая сторона. Оракул пару раз пытался меня приложить чем-нибудь мощным в таком состоянии. Никакого эффекта. Нельзя убить тень. Весь вред техник или прямых атак будет переходить на окружающие предметы. Как объяснил Оракул — мое тело находится в другом измерении в момент перехода. Так что я недосягаем.

Интересный эффект. Весьма интересный.

— Даже целое другое измерение?

Рьюго снова кивнул:

— Да. Но есть и проблема. В печати я могу находиться не более пары секунд, потом меня просто выкидывает. Ну, это после долгих тренировок, вроде той, что вы видели. Вначале я вообще в нее едва войти успевал, выбрасывало сразу. Так что прогресс есть. Оракул сказал, возможна частичная трансформация, но это для меня вообще заоблачно пока.

Парень слегка погрустнел, и я ободрительно взъерошил ему макушку.

— Не падай духом. Тренируйся столько, сколько надо. А как освободим тебе место под солнцем, будешь возвращаться к людям, поболтаешь и поешь нормально. Ты, кстати, чем питаешься?

Парень кивнул на лежащую недалеко кучку фруктов.

— Понятия не имею, откуда они берутся, в долине их нет. Иногда начинаю подозревать, что они иллюзия.

Я сел рядом с им.

— Ну, раз у тебя все около дела, то и я тебе расскажу, что вокруг происходит. Начнем с твоей напарницы, умницы Фу…

Глава 163

— Инахо перешел в Корень? — вопрос Рьюго явно выразил волнение за друга.

Кивнул, но поспешил успокоить ученика… теперь уже наверное бывшего:

— Это еще ничего не значит, Рью. Корень сам по себе — это сложная организация, в которой завязано много людей. Да, они бывают радикальны, и да, у нас с их лидером есть сильные расхождения во взглядах. Но это еще не значит, что он настроит Инахо против меня. И уж тем более против тебя.

Рью немного успокоился:

— Я надеюсь, с ним все будет в порядке.

Снова потрепал парня по голове:

— Не скучай здесь. И не прекращай тренировок, очень скоро ты можешь мне понадобиться.

Рьюг решительно кивнула:

— Я буду готов, сенсей.

Попрощавшись с тружеником, я отправился к Оракулу. Там, где мы расстались его уже не было, и пришлось немного поискать по долине. Птиц обнаружился у статуй своих друзей. И не просто недалеко от статуй, он смотрел на каменное изваяние павлинки, с которой, насколько я помнил, они были близки.

— Я готов продолжить обучение, Оракул. И, как уже сказал, я хочу его немного форсировать.

Павлин кивнул:

— Да… И нет. Твое тело может не выдержать того, что мы собираемся сделать.

Я зацепился за главное:

— Так все же собираемся?

Птиц вновь кивнул.

— Посмотри на них еще раз. Это произойдет и с тобой, если ты не справишься. Хотя ты и сам все знаешь, но пренебрегаешь опасностью, как это свойственно молодым и горячим.

Ухмыльнулся:

— А ты будешь брюзжать, потому что это свойственно старым и опытным, — и уже серьезнее продолжил — я осознаю опасность, учитель. Но сейчас это лучшее решение.

Да, именно так. Я в очередной раз едва не убился об очередного противника. А очень скоро, пусть я и не знаю, когда именно, мне предстоит встреча с еще более опасным противником. И проблема в том, что это не будет привычный для шиноби поединок. О нет, нельзя просто взять и убить главу Корня. Придется все сделать так, чтобы сам Корень не развалился от этого, его ресурсы еще могут быть полезны. Да и каких-либо разрушений в процессе захвата власти стоит избежать. И все это время никакой возможности для тренировок у меня уже не будет. Нет, нужно взять по максимуму, и взять сейчас.

Оракул обернулся ко мне и несколько секунд пристально смотрел. И, возможно приняв какое-то решение, хотя не могу быть уверенным, он спросил:

— Ты когда-нибудь задумывался над тем, зачем я вообще тебе помогаю?

Неожиданный вопрос. И очень неприятный.

— Задумывался. Но не нашел ответа.

Птиц неторопливо пошел к центру Долины, поманив меня за собой крылом.

— Это было раньше, Като. Раньше я мог запутать тебя речами, или просто говорить, а ты слушал и внимал. Но это время прошло. То, что ты умеешь сейчас, уже почти сравнялось с тем, что умел мой учитель перед своей смертью. То, для чего ему потребовались годы медитаций и тренировок, ты освоил за несколько лет. Я передал тебе основы и некоторые знания. Я научил тебя основам и показал некоторые простейшие техники. Все остальное ты понял и сам. Возможно, это и называется талант.

Его речь была неспешной, и сейчас он не столько хотел меня чему-то научить, сколько просто говорил со мной.

— Мне приходилось обучать других. И мне порой казалось, что мои ученики умнее меня. Когда я передавал им знания, которыми овладел сам, они воспринимали их удивительно быстро.

Птиц кивнул:

— Да. Прошло всего несколько лет, а мы с тобой говорим на равных. Мне стоит гордиться собой, я все же неплохой учитель, если ученик превзойдет меня так быстро и еще при моей жизни.

— Ты бессмертен. Я бы удивился, если бы ты умер от старости до того, как я тебя превзошел.

— Ты иногда задумывался над тем, чтобы сразиться со мной.

Теперь уже киваю я:

— И даже убить. Верно. Потому что не понимал твоих мотивов. Как и сейчас не понимаю. Но сражаться? Только после того, как у меня не останется других врагов.

— Или я сам не пожелаю напасть на тебя.

Некоторое время мы молчали, каждый о своем. И я не заметил, как оказался рядом со светилом Долины. Ее собственное солнце. Если присмотреться, оно уже совсем не яркое, да и форма…

— Стоп! Это что? Яйцо? — удивился я.

Птиц… Ухмыльнулся? Усмехнулся?

— Именно. Единственный, так и не родившийся пока, ребенок моего учителя. Ребенок, перенявший от матери куда больше сил, чем даже я смог овладеть за все эти годы.

Меня посетила еще одна догадка.

— Твой учитель. Это была павлинка?

Птиц с некоторым удивлением посмотрел на меня:

— А ты не заметил по статуе?

Впору бить себя ладонью по лбу. Глупо вышло.

— Так что с этим яйцом?

Павлин пожал плечами.

— Я не знаю. Я так и не смог понять, как ему помочь. Моих знаний и сил недостаточно для этого. Я превзошел своего учителя, Като.

От Оракула разошлась волна сенчакры, а заодно пошел и свет. Переведя взгляд на учителя, я видел уже не павлина, это было нечто большее. Все его перья приобрели бело-желтую окраску, и будто светились изнутри. От всего его тела расходились пусть не сильные, но вполне заметные золотистые волны природной чакры. Глаза, казалось, источают языки ярко желтого пламени, а вокруг их появилась тонкая вязь трещин, из-под которых пробивался свет. И Оракул уже не стоял, он парил, не взмахивая крыльями, а просто повиснув в воздухе.

— Я превзошел моего учителя. И я начал обучать тебя, чтобы ты когда-нибудь превзошел меня. Превзошел, и, возможно, смог бы помочь этому невылупившемуся ребенку. А если нет, чтобы обучил еще кого-то, кто зайдет еще дальше тебя.

Что-то мне подсказывает, что вот именно сейчас начнется настоящая тренировка. И меня несколько беспокоит то, как именно она будет проходить.

— Я готов, Оракул. Что я должен сделать?

Если он сейчас скажет "выжить", я точно ударю себя ладонью по лицу.

— То, что ты видишь, это то, что жабы бы назвали режимом отшельника, как бы глупо это по сути не было. Я не могу ни описать тебе этих чувств, ни наставить на путь, на котором ты сам научишься в него входить. Лишь немного поделюсь теорией, чтобы ты быстрее понял, что от тебя требуется. До этого момента ты использовал природную чакру. Но все это время природная чакра оставалась нейтральной. Вне зависимости от того, что ты чувствовал, природная чакра всегда оставалась нейтральной. То, что делает проклятая печать. Искажение сенчакры. Суть близка. Проклятая печать, пропуская сенчакру через себя, искажает ее, но заставляет бурлить, гореть, достаточно точного слова не существует. Ты будешь делать тоже самое, но не искажая сути. Впрочем это нужно почувствовать на своей шкуре. Поэтому я введу тебя в режим отшельника, а ты уже будешь пытаться его удержать.

И, раньше, чем я успел хоть что-то ответить, Оракул резко рванул ко мне. Моей реакции было достаточно, чтобы уклониться, но… Раз он сказал, что сам переведет меня в режим отшельника, значит и сопротивляться не нужно…

А Оракул просто влетел в меня, на мгновение вызвав резкое жжение где-то в груди. Но боль исчезла мгновенно, вместо нее на меня обрушился вал… Я понимаю, почему Оракул даже не стал пытаться объяснить это. Чакра внутри меня пришла в движение, но оставалась на месте. Она будто вибрировала, колебалась, жила. Это нельзя назвать ощущением, это просто есть.

Но в какой-то момент это начало сходить на нет. Чакра успокаивалась, возвращалась в обычное состояние. Вспоминая слова Оракула, я пытался сохранить это состояние, но получалось плохо, или не получалось вообще. Когда все вернулось в норму, я осознал себя стоящим на коленях и тяжело дышащим. Боли не было. В коим-то веки тренировка не причиняет боли.

— Поднимайся, продолжим.

Встав, я вдохнул поглубже и, успокоившись, выдохнул.

— Я готов продолжать.

Оракул кивнул:

— Когда у тебя начнет получаться, а это произойдет, рано или поздно, не увеличивай возбуждение чакры. Просто не способность контролировать чакру природы приводит к превращению в камень. В нашем случае, если ты не удержишь это состояние, я думаю, будет еще хуже.

Ухмыляюсь:

— Умеешь успокоить. Продолжим.

Глава 164

Возвращение было жестким. Я даже небольшую вмятину на земле оставил своим приземлением. Коноха, я вернулся.

Вообще-то причиной жесткой посадки были мои тренировки, закончившиеся относительным успехом. Режим мудреца я удерживал, более ли менее. Осталось еще научиться сражаться в этом режиме, и будет вообще здорово. Однако, как результат, я теперь плотнее взаимодействовал с окружающей сенчакрой. И, переходя из насыщенной Долины обратно в Коноху, невзначай зацепил за собой энное количество окружающей чакры. Как результат — вмятина на земле и разошедшаяся во все стороны трава.

Поднялся. Один из старых полигонов, находящийся за пределами защитных барьеров. Внутрь барьера можно прыгнуть только с приглашения, если кто-то вызывает. Поблизости никого, ближайшие живые личности дежурят на стене. Немного сосредоточился, переходя на использования шага. Расстояние до стены преодолел за секунды, да и наверх взобрался буквально прыжком. От резкой смены обстановки полигон-лес-лес-лес-лес-стена, слегка замутило, но я мог гордиться собой. Имею все шансы стать новой Желтой Молнией с такой-то скоростью. Когда меня мутить перестанет. Наверное, это мальчишество, использовать боевые способности для простого перемещения. Все равно, что забивать гвозди микроскопом, неплохое сравнение. Но мне неплохо бы привыкнуть использовать сенчакру как можно чаще. Так что условно будем считать это тренировкой.

Успокоив взбаламученных мною дозорных чунинов, отправился дальше. Немного подумав, потопал на своих двоих, без использования сенчакры. Итак, сначала домой.

В нашей общей с Каору квартирке было пусто, но, по доносившимся с кухни запахам я понял, что девушка была дома совсем недавно. Не теряя времени заскочил в ванную, чтобы привести себя в порядок. Девушка появилась, когда я уже закончил и одевался.

— Да, ты настоящий джоунин. Без всяких преувеличений.

Вытираю голову, одновременно делая вопросительное выражение лица… И запоздало понимаю, что стою к ней спиной, и выражение моего лица она не видит.

— Что-то случилось? — спрашиваю спокойно.

— За последние два дня тебя искали, дай подумать, чтобы никого не забыть, — Каору подняла взгляд к потолку и принялась загибать пальцы, — Хокаге лично единожды, три посыльных от нее приходили по три раза каждый, Ибики Морино, Анко-сан, и была очень злой, Саске, Ино пять раз, трижды просила не говорить, что искала, милашка Фу, Данзо-сама через посыльных дважды, Миина дважды, Шикамару Нара единожды. Так же заметила подозрительных шиноби, что, возможно, так же искали тебя. Три безклановых, два от Инудзука, три от Яманака, два от Нара, один от Хьюга. Удивительная популярность. И, при этом, ты просто так моешься, и даже не выглядишь торопящимся.

Девушка перевела на меня задумчивый взгляд:

— Что ты в этот раз натворил? Украл подушку из-под задницы Дайме? Или обобрал все игральные заведения в столице? Или открыл какую-то страшную тайну, от которой весь правительственный аппарат как на иголках сидит? Изнасиловал химе клана Яманака?

Я аж поперхнулся.

— Ага, — констатировала Каору, — значит изнасиловал. Ну, это было ожидаемо. Столько времени провести рядом с красивой девушкой, ты бы точно не удержался.

Закончив одеваться, развернулся к ней лицом:

— Ладно, ладно. Сейчас всех обойду и узнаю, что они так сильно все от меня хотели.

Каору как-то странно на меня посмотрела, потом глянула куда-то себе за спину, затем снова на меня:

— Ну иди.

Шагнул к выходу и уже в дверях сообщил:

— Да, еще одно. Ты не обижайся, но я съезжаю. Нашел ту единственную, с которой буду жить дальше, — и, видя скептическое выражение лица Каору, добавил, — и это не шутка. Я не просто переспал с Ино. Вещи заберу позже.

И ушел. Ой, отомстит мне она за эту выходку, однозначно отомстит. Так, с чего бы начать? Не было пару дней, а проблем накопилось… Первым делом к Тсунаде. Вполне возможно, что что-то срочное, так что лучше не затягивать с явкой.

До резиденции снова мчался через шаг, так что вышло быстро. И меня снова слегка подташнивало. Но, наглеть, так наглеть. Запрыгнув на крышу у окна Хокаге, заглянул в кабинет. Хозяйки кабинета на месте не оказалось, но присутствовала Шизуне. Постучавшись в стекло, сунулся внутрь:

— Шизуне-тян, а где Тсунаде-сан?

Куноичи вздрогнула, едва не запустив в меня отравленным сенбоном.

— Като? — девушка нахмурилась, — ты где пропадаешь? Впрочем не отвечай, не хочу знать.

Она покосилась себе за плечо, после чего вновь посмотрела на меня:

— Тсунаде-сан на экстренном совещании. В зале шесть. И тебе тоже стоит там быть.

Киваю, улыбнувшись:

— Спасибо, уже лечу.

Закрыл окно и спрыгнул вниз, так быстрее. Пара секунд полета, и я приземлился на землю. Теперь в зал. Немного напрягшись, сумел определить, кто находиться внутри. Кроме Тсунаде присутствовали Данзо, Ибики, Анко, еще трое из капитанов АНБУ, что несколько объяснило, какого они все меня искали. Так же присутствовали и главы кланов, что добавляло вопросов. Что заставило собраться их всех, да еще и в оперативном штабе?

Подойдя к дверям я еще больше убедился в том, что что-то происходит. Рядом с кабинетом собрались телохранители всех присутствовавших, не считая Анко, Ибики и капитанов. По двое от каждого клана и по двое телохранителей Хокаге и из Корня. И, судя по звукам, один из корешков живет с жуками. На меня посмотрели… все по разному, кто с усмешкой, кто с ухмылкой, кто настороженно, но никаких действий не предприняли. Интересно. Постучавшись, вошел.

Все присутствующие тут же перевели на меня взгляды, и в этот раз все были явно недовольны. Особенно сильно обжигал взгляд Иноичи и Анко. Я явно многое пропустил.

— Если помешал, могу уйти, — пожимаю плечами.

— Проходи и садись, — поморщилась Тсунаде, — надеюсь, у тебя была веская причина для отсутствия, но изложишь ее позже.

Отошел вглубь зала и сел на свободный стул. Тсунаде обвела присутствующих взглядом, и кивнула Анко:

— Продолжай.

Куноичи, подчеркнуто не глядя в мою сторону, продолжила прерванный доклад:

— Обнаружено пять полигонов подготовки. Никаких сомнений в участии Суны не возникает. Их шиноби проводили подготовку и натаскивали атаковавших Мансутеппу но тоши. Есть вещественные доказательства, костюмы, части обмундирования. Мы подтвердили сведения, полученные из допросов пленных. У нас есть доказательства, нападение было организованно Суной.

Я почувствовал, как у меня начинается когнитивный диссонанс. Суна?

— Подтверждаю, — кивнул Данзо, — не могу раскрыть источники, но мы так же обнаружили факты участия нынешнего руководства Суны в организации нападения. Информация поступила бы раньше, если бы не… — одноглазый бросил на меня многозначительный взгляд, — ошибочные выводы наших агентов.

Диссонанс все нарастал. Я объективно ничего не понимаю.

— Что вы собираетесь предпринять? — спросил старик Хирузен, представлявший свой клан.

Тсунаде чуть напряглась, сжимая кулаки, но ответила спокойно:

— Пока мы воздержимся от активных действий. Аналитический отдел прорабатывает планы возможных ответных ударов. Доклад будет у меня на столе завтра утром.

Я посмотрел на Данзо, и мне показалось, что услышал шуршание песка. Однако звук сразу исчез. Странно. Но еще страннее то, что они сейчас обсуждают.

— На этом пока все, — заключила Тсунаде, — держите своих людей наготове, но никаких действий, пока.

Главы кланов засобирались и покинули зал. Как ни странно, тоже сделали и капитаны, остались только я, Тсунаде и Данзо. Когда дверь за выходящими закрылась, и негромко констатировал:

— Много же успел пропустить.

На мне пересеклись два испепеляющих взгляда. Начальство недовольно, будет выедать мой бедный многострадальный мозг палочками для еды.

— Где ты был? — вопрос от Тсунаде.

— Тренировался.

Хокаге как-то странно на меня посмотрела… не она первая, к слову.

— Оно и видно. Пока тебя не было, мы выяснили, что Суна устроила это нападение.

Поморщился:

— Прошу прощения, но мне как-то сложно в это вериться.

— Это еще почему? — Тсунаде была явно недовольна и только и ждала, на ком недовольство выместить, — у тебя есть неопровержимые доказательства? Может уже виновника нашел и поймал, и он готов дать показания?

Пожимаю плечами:

— Нет. Но я, по стечению обстоятельств, принимал непосредственное участие в защите города. И даже перекинулся парой слов с одним из командиров нападавших. Это не Суна.

Данзо едва заметно двинул бровью, но так выразительно, что я прям услышал: "молчал бы лучше".

— Факты подтверждают участие шиноби Суны. Они готовили людей. Они обеспечивали большую часть снаряжения. Принесенные тобой обломки устройства, печати характерны для клана Тобинезуми. Они не так искусны в фуиндзюцу, как Узумаки, но это не отменяет их участия. Мы проверили все. Потоки денежных средств. Разведывательную работу. Даже закупку оружия, Като. Все это организовала Суна.

— Угу, — киваю, и до меня доходит.

Проклятие, я готов похлопать тому, кто все это задумал. Стоя, от всей души. Гениальная подстава. Биджу! Я ведь даже не смогу доказать, что это подстава. Просто нечем. Вот они, факты.

— А тот инцидент? — перевожу вопросительный взгляд на Данзо.

Старик на мгновение теряет свою отстраненность и коситься за спину, но отвечает.

— Мы слишком долго шли по ложному следу, — и столько упрека в голосе, даже не скрывает особо, — когда мы переключились на истинных виновников, большая часть информации уже устарела.

— А что дали поиски по ложному следу?

Тсунаде поморщилась:

— А так, чтобы мне понятно было?

— Он говорит об инциденте в Югакуре, в котором оказался косвенным участником, — спокойно продолжил Данзо, — поиски ничего не дали. Просто еще одна секта, ничего сколько-нибудь интересного в ней не обнаружено. Людей не подстрекают, диверсантов не готовят.

Шах и Мат, Като, тебя обыграли. Вот тебе и причина нападения. Сам слышал. Пока активных действий не будет, но Коноха готовит ответный удар. Развязывание войны? Так банально, но, проклятие, так виртуозно. Я, отлично зная, что это все подстава, ох***аю от наглости планировщиков. А вот эти двое, привыкшие жить в мире шиноби, видят угрозу только в других шиноби. И ничего я им не докажу. Биджу! Что же делать?

— Пока свободен, — закончила Тсунаде, — но не исчезай больше. Можешь быть уверен, тебя отправлю в первых же рядах.

Тсунаде и Данзо попрощались друг с другом и покинули зал. Ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох? Думай, умник, думай, как не допустить войны? Ведь если тот, кто все это устроил, просчитал ответные действия Конохи, то просчитал и что-то еще. Не остановится ведь, задумал и еще какие-то пакости, а плясать под чужую дудочку опасно.

* * * * *

Снова лил дождь. Но этот высокий пожилой мужчина, носивший неброскую, но качественную одежду, любил слушать дождь. Это настраивало его на нужный лад, всегда. И, к его радости, дожди здесь шли часто. Это мужчина, стоявший на балконе под навесом, чтобы крупные прохладные капли не падали на него, по праву мог собой гордиться. Когда его страна пришла в упадок, когда началась кровопролитная гражданская война, когда все они едва не стали легкой мишенью для других Великих Стран, он сумел собрать вокруг себя разрозненные остатки семьи. Предыдущий дайме погиб от рук Каге собственной скрытой деревни. Неслыханное до селе событие. Но он, своими силами и лидерскими качествами, сумел удержать власть. А чуть позже и занял место Дайме. Для отпрыска побочной ветви семьи огромное достижение. И он сумел удержаться в смутные времена. Сумел откупиться от одних, и отпугнуть других. Он сделал все, чтобы его страна выжила, и снова встала на ноги. Каге сменился, отношения со скрытой деревней были восстановлены. Все шло неплохо. Не всегда все было хорошо, случались и провалы. Таким провалом стали Ширубабурамби, Серебряный Веер, авантюра со страной Озера. Хи но Куни ответила. Не сразу, прошло время, прежде чем руководство страны договорилось с кланами шиноби. Не хватило лишь немного времени, и армия Страны Огня вполне могла захлебнуться. Но ответ был жесткий. Сейчас Страна Озера — кусок земли, где ничего нет, только несколько почти нищих городков и селений, выживающих на рыболовстве и подножном корме. Но вердикт как аналитиков семьи, так и шиноби из Кири, был воодушевляющим. Шиноби Конохи проявили себя слабо, армия действовала с большим риском. Либо им очень повезло, либо у них был гениальный полководец, что тоже большая удача. Так же поступали доклады об активной и агрессивной деятельности АНБУ, ведь кто-то ухитрился увести целым и невредимым Дайме Озера, как бы смешно этот титул не звучал, не обращая внимания на хорошую в целом охрану. Однако красавица Мей сказала очень точно: "Будь у Конохи полноценный клан Учихи, война бы кончилась не начинаясь. Красноглазые бы просто выжгли остров целиком". И вот теперь пришла неподтвержденная информация. Он ждал. Пожилой, но еще сильный мужчина стоял, наслаждаясь шумом дождя.

Было что-то особенное в дневном дожде. Человеку, не владеющему способностями шиноби, но являющемуся одним из самых влиятельных в мире, нравился шум дождя. Он напоминал ему, скольких сил и трудом стоил этот пост и эта власть. Как многого стоила преданность Мизукаге. Он не давил на Мей, даже нисколько не шантажировал. Он предложил ей условия, в которых Кири могла выжить, да еще и не стать послушной собачкой в руках Дайме. Он, умный и рассудительный человек, отлично понимал. Шиноби умеют разрушать, это у них выходит великолепно. Шиноби умеют добывать информацию, лечить, охранять. Все это тоже получается весьма сносно. Но шиноби не могут существовать сами по себе в отрыве от обычных людей. Коммерция, торговля, ремесла, сельское хозяйство, все это требует сил и времени. Но использовать в этих простых вещах шиноби — смешно. И ни одна скрытая деревня, по крайней мере Великая, не может существовать, не покупая пищи у крестьян. И не может эту пищу выращивать самостоятельно. Но, Коноха или Кумо вполне способны обеспечивать себя работой, и выручкой с миссий шиноби обеспечивать жизнь деревни. Ива уже давно живет черным рынком и теневым бизнесом. Но Кири после гражданской войны не имела такой возможности. Деревня просто вымерла бы. Но терять скрытую деревню глупо, и Дайме решил оказать новому Мизукаге поддержку. Правящая семья обеспечила снабжение Кири. И, что было более чем логично, Кири должна была это снабжение отрабатывать. Но он сумел договориться с Теруми Мей. Дайме не злоупотребляет обязательствами Мизукаге, а Мизукаге обеспечивает всяческую поддержку Дайме. Но с фактом нужно было считаться. Шиноби Кири были зависимы от воли человека, способностями шиноби не располагающего. И угрожать они так же не имели возможности. Его смерть — это повторение гражданской войны. Его поддерживает народ. А он, в свою очередь, убеждает народ, что оставшиеся после войны шиноби — полезны для страны. Без этого остатки Киригакуры просто разорвали бы не считаясь с потерями, гражданская война показала, это вполне возможно.

И те немногие новости, что он получил недавно, беспокоили пожилого Дайме. Нападение на столицу Страны Огня? Даже сейчас Хи но Куни и Коноха — это очень опасная сила. Коноха одна из двух скрытых деревень, где еще сохранились кланы, занимающиеся исключительно подготовкой шиноби, и не отвлекающиеся ни на что другое. Зная правила Конохи, зная Корень, Дайме Страны Воды был уверен — будет ответ. Осталось лишь понять, на кого этот ответ будет направлен. Кто был настолько храбр и безрассуден, чтобы зайти так далеко. И самое главное. Кто додумался убить Дайме? Последнее вообще имело мало смысла, и никакой пользы. Но этот пожилой мужчина не любил делать преждевременных выводов, а предпочитал дождаться своих разведчиков.

— Господин? — гость появился неожиданно.

Дайме не стал отрываться от своего любимого занятия, но разрешил:

— Говори.

Гость, шиноби, тут же начал доклад:

— Сведения подтвердились полностью. На Мансутеппу но Тоши напали. Нападение можно считать успешным. Многие важные люди погибли, Дайме Хи но Куни убит. Это серьезный удар по управляющему аппарату Страны Огня. По некоторым данным можно предположить, что Коноха подозревает Суну.

Это серьезный удар по репутации Страны. И скрытой деревни. Проморгать такое? Допустить такое?

— Что с нашим человеком?

— На контакт не выходит. Предполагаем, что он убит.

Дайме позволил себе улыбнуться:

— Последний выживший из кровавого клана убит?

— Он исчез. Но причин исчезать у него нет. Вероятно — он мертв.

— Хотел бы я взглянуть на того, кто сумел его убить, — задумчиво произнес Дайме.

— Нам найти убийцу? — тут же среагировал гость.

— Нет, оно того не стоит. Усильте наблюдение. Я хочу знать, как отреагирует семья Рео и Коноха. И на этот раз хочу знать точно и сразу же.

— Да, господин, — тут же ответил гость.

— И сообщите уважаемой Мизукаге. Если Коноха даст слабину, мы отыграемся за Озеро.

— Да, господин, — еще раз подтвердил гость.

А Дайме вновь прислушался к шуму падающих капель. Шум приносил ясность уму. Рео будут временно ослаблены, и все будет зависеть от шиноби Конохагакуре. Но Коноха уже не так сильна. Нет Учих. Не так давно закончилась небольшая война с Ото и Суной. Коноха, возможно, втянется в новую войну. Если они побоятся идти против Суны — они слабы. Если пойдут и надорвутся — они слабы. Если пойдут, но потеряют слишком много — они станут слабыми. А стоит Великой Стране показать слабину — она тут же станет целью для конкурентов. Время перемирий и затишья прошло. Грядет время перемен.

Глава 165

Резиденцию я покинул одолеваемый тяжелыми мыслями. Так. Не раскисать. Задача не простая, точнее очень сложная, мне не потянуть… в одиночку. Биджу! Узнаю, кто это затеял, буду убивать долго и вдумчиво.

Итак, у меня меньше суток, чтобы найти удобоваримое решение этой проблемы. Для начала нужно место, где можно будет сесть и подумать. Своего дома у меня, пока, нет, лаборатория… Нда, даже не смешно. Ладно, собрать вещи и переселиться к Саске в квартал, дальше будем думать.

Не теряя времени поскакал к дому, попутно размышляя. Ввязываться в войну очень нежелательно, но здесь возникает ряд других проблем. Хи но Куни уже получила ощутимую пощечину, не ответить на нее нельзя, уроним престиж. Если спустим это дело, появятся другие желающие нас покусать, считая, что ответной реакции не последует. Но устраивать из-за этого войну… Проклятие.

Остановившись у дома, я слегка опешил. Маленькая месть девушки настигла меня раньше, чем я думал. Все мои вещи, похоже, были просто вымыты какой-то техникой прямо из окна, и сейчас валялись на земле. Прохожие посматривали на них, но не подходили, ведь мало ли что шиноби могли удумать. Да и патруль, остановившийся неподалеку, так же просто наблюдал. Однако заметив меня, патруль приблизился. И, что меня удивило, вел его Шикамару.

— Като? — парень был, как всегда, слегка меланхоличен и фонтанировал скукой, — Я уже собирался что-то сделать с этой кучей, но мне было лень.

— Привет, Шикамару, — кивнул я чунину, — сейчас все уберу.

Один из его помощников ухмыльнулся:

— А в чем дело, Минакуро-сан, поругались с девушкой?

Шикамару перевел взгляд на окно, затем снова на меня, после чего неожиданно ответил:

— Скорее уж наоборот.

Я бросил на него вопросительный взгляд, но тот незаметно показал мне знак: "не здесь". Час от часу не легче, у него-то что случилось? И что за намеки. Перевел взгляд на кучу. Не то, что бы у меня было очень много вещей, но в таком бардаке нести их сложно. Поэтому сложил печать и применил технику теневого клона, вызывая сразу трех.

Однако вместо привычно сработавшей техники получился пшик, появился лишь один клон, да и тот сразу развеялся. Приплыл. Ну что, мудрец пути павлина, готов отказаться от обычных техник? Шиноби, уставившиеся туда, где только что был клон, тоже были удивлены.

— Не в форме? — первый ожил Шикомару.

— Да, есть такое.

Чунин, немного подумав, перевел взгляд на своим помощников:

— Давайте поможем ему немного. В знак солидарности.

Генины энтузиазма не выказали, но и отказываться не стали лишь уточнили:

— А есть, куда идти-то?

— Да, — киваю, — в квартал клана Учиха.

Собрав вещички, направились в сторону клановой земли. Я и Шикамару по большей части отмалчивались, болтали только двое генинов. Им было забавно видеть несколько недееспособного джоунина, но пусть радуются, это мелочи. Меня больше беспокоили взбрыкнувшие способности. Хотя, возможно это расплата за долгие издевательства над собственной чакросистемой. В любом случае, это были меньшие из моих проблем в данный момент.

В квартале, что неудивительно, было немноголюдно. Такара кое-как начала налаживать, хм, бизнес. Первое время мы с Саске зарабатывали в основном на обмане, но доходы клана требовалось как-то подкреплять действующими активами. Такара переселила куда-то сюда свою семью, и помогла открыться нескольким ремесленным лавкам. Пока немного, но для начала вполне достаточно. Мои вещи мы отнесли к одному из отремонтированных, но еще пустующих домов, и, оставив генинов сторожить, потопали в дом главы семьи вдвоем.

— Что за необычные намеки, Шикамару? — спросил я чунина между делом.

Парень, немного подумав, закурил, вызвав у меня скептический хмык.

— Ты еще не виделся с Ино?

— Нет. А что? — кажется, я понял.

— Значит, ты не знаешь, что случилось, — сделал вывод чунин, выдохнув плотную струю дыма, — она под домашним арестом.

Остановился, вопросительно глядя на него. Давай, парень, сказал "А", говоби "Б".

— После возвращения она прошла медицинский осмотр, сам знаешь, стандартная процедура. И медик сразу заметил небольшое, но очень важное изменение. До Иноичи-сан информация дошла не сразу, но дошла. Они поругались, и Ино теперь сидит у себя.

Ксо! Почему все в один день!?

— Понятно, — выдохнул я, соображая, что делать дальше.

— У меня всего один вопрос, — Шикамару стал серьезным, мгновенно потеряв налет лени, — у вас серьезно, или ты просто не можешь держать свой прибор в штанах?

Несмотря на неожиданно резкую для второго лентяя всея Конохи, понять его можно было.

— Серьезно, а за такие вопросы в следующий раз отхватишь по полной программе.

Чунин улыбнулся, пропуская угрозу мимо ушей:

— Тогда думай, как объяснить все Иноичи-сан, ну а пока можешь через меня переправить ей сообщение, если короткое.

— И почему ты хочешь мне помочь? — насторожился. Что-то не узнаю я его сегодня.

— Есть причины, — пожал плечами Шикамару, — Что будешь делать?

— У меня сейчас времени нет… — и, видя скептический взгляд чунина, добавил, — Проблема даже не масштаба всей Конохи, а больше. И времени до завтрашнего утра. Ей придется подождать.

Чунин чуть подумал, отведя взгляд в сторону:

— Так вот в чем дело. Отец сегодня был очень… возбужден. Это из-за нападения на столицу?

Киваю, но разговор приходится прервать, так как мы заходим на порог дома Саске. Шикамару поспешил выбросить сигарету, и мы, постучавшись, вошли.

В доме было уютно и светло. Такара, наняв трех служанок и гоняя их по полной программе, сделала все, чтобы отвечать статусу жены главы клана. Был у нее такой заскок, но, в целом, он был даже полезен. Встретивший нас слуга, поклонившись, без вопросов повел за собой. Я был частым гостем дома, и не слишком любил длительную процедуру приветствий и прочего.

Саске и Такара, державшая на руках спящую девочку, сидели за обеденным столом и уже заканчивали обед.

— Приветствую главу клана Учиха и его прекрасную жену, — первым поклонился Шикамару, вызвав у Саске раздраженную гримасу, — приношу от лица клана Нара пожелание счастья вашей семье.

— Еще слово, и запущу в тебя кексом, — негромко ответил Учиха, — Не представляешь, как мне это надоело.

Такара неодобрительно посмотрела на супруга, но ничего не сказала.

— Я по делу, — коротко изложил я цель визита, — Во-первых хочу купить у тебя один домик.

Саске отмахнулся:

— Бери любой свободный, потом все оформим.

— Это не все.

Учиха устало выдохнул:

— Конечно. Если где-то начался переполох, ты просто не можешь не поучаствовать, — он ухмыльнулся, глядя на меня.

Биджу, мы просто теряем время, которого и так не сказать, что много.

— Это срочно. Мне нужна наша общая знакомая, и как можно быстрее. Организуешь?

Саске, поднялся, бросив задумчивый взгляд на Шикомару, но ничего не спросил:

— Устрою. Ей что-нибудь передать?

Я немного подумал, размышляя над тем, насколько можно доверять Шикамару. В общем-то, я решал пусть и закрытый, но вполне важный для Конохи вопрос, о котором мог ничего и не скрывать. О том, что мы с Саске связаны, так же знают, ничего нового в этой информации нет. А кого я имею в виду, Шикамару все равно не поймет.

— Да. Развернутая информация о Суне и Стране Ветра. Такара, извини, что дергаю твоего мужа. До встречи.

Девушка кивнула в ответ, и вышли мы уже втроем.

— Ты занялся аналитической деятельностью? Мне казалось, для этих целей есть специальные люди.

Отмахиваюсь:

— Долг зовет.

Чунин, немного помедлив, предложил:

— Я могу тебе помочь.

Мы с Саске остановились, бросив на Нара вопросительный взгляд.

— Не здесь. Пойдем, я объясню.

Что-то я совсем потерялся. Что происходит в Конохе? Что все такие напряженные? Саске, получив от меня разрешающий кивок, удалился.

Мы, забрав генинов, подошли к свободному дому и быстро перекидали вещи внутрь, после чего Шикамару послал их дальше патрулировать, а сам остался, все больше повышая у меня градус недоумения.

— Судя по твоему взгляду, ты пытаешься понять, что происходит, — начал чунин.

— Верно подмечено. Ты отослал патруль, предлагаешь помощь, еще точно не зная, в чем.

Шикамару отрицательно покачал головой:

— На столицу напали. Все кланы в Конохе всполошились и мобилизуются, и ты просишь информацию по Суне. Мы готовимся к войне, это я понял. Но раз ты собираешься сидеть и сам что-то анализировать, то не можешь делать это вместе с аналитиками деревни, или не согласен с ними. Учитывая твою специализацию, ты хочешь избежать прямого конфликта, переведя его в более знакомую тебе плоскость, чтобы действовать в ней. В привычных условиях.

Ну, дураком он никогда не был.

— Допустим.

— Твой вопрос, — Шикамару помедлил, — ты спрашивал меня, когда мы играли.

Надо же, видимо, это у него сильно засело.

— Я помню.

— Я знаю ответ, — лениво сообщил чунин, — и знаю, что он ничего не значит. Но та игра заставила меня о многом подумать.

Шикамару достал сигарету и снова закурил, уставив в меня серьезный взгляд:

— Я знаю, что Саске подчиняется тебе. Я знаю, что Рьюго готов был подчиняться тебе. И знаю, что они не единственные. Ты, специальный джоунин, формально находящийся в одной из команд АНБУ, но на деле подчиняющийся только Хокаге-сама и имеющий широкий круг возможностей и большую свободу действий. Я совсем не буду удивлен, если ты через несколько лет станешь Хокаге… Или его темной стороной. И потому я хочу признать тебя, как лидера, и готов верно тебе служить.

Неожиданно.

— Хм, — только и смог выдавить я.

— Естественно, ты можешь меня проверять, я не жду, что ты будешь доверять мне вот так сразу, — понял мой хмык по-своему чунин.

Предложение на миллион. И не принять так просто, и отказываться нельзя. Шикамару умен, такими людьми не разбрасываются. Но слишком уж это неожиданно.

— Ты принят на испытательный срок, — протягивая руку, ответил я.

Чунин с ленцой, ничуть не удивившись, ответил на рукопожатие. Похоже, просчитал наш разговор. Поумнел парень, поумнел. Но за ним нужен глаз да глаз.

— Тогда введу тебя в общий курс дела. До завтрашнего утра нам нужно придумать, как защитить Коноху от необдуманных действий.

Чунин задумчиво почесал затылок:

— Я схожу в магазин. Нужно купить сигарет, да и перекусить, что-то сомневаюсь, что ты запасся продовольствием.

— Иди, — киваю, — ночь будет длинной. И, если возможно, передай весточку Ино. Я про нее не забыл.

Глава 166

Пока никого не было, в большую комнату с большим столом несколько стульев, проверил и позакрывал окна. Заодно, на всякий случай, попробовал несколько простейших техник гендзюцу. Выходило с большим трудом, но все же выходило. Я ожидал подобного, но все равно оказался не готов. Проверил костюм, но задействованные в нем техники работали.

Первыми пришли Саске и Миина.

— Ты, наконец, ушел от этой дурочки Каору? — с порога начала Миина, — Одобряю. Но Данзо вряд ли будет доволен.

— Переживет, — отмахиваюсь, — ты все принесла?

Куноичи кивает:

— Да. Примерно тоже самое сегодня утром передала аналитикам.

На стол легли несколько папок и подшивок с картами и множество других документов.

— Объяснишь, что случилось? — на этот раз Саске, — про конфликт с Суной мы и так знаем. Почему ты так всполошился?

— Сейчас все объясню, но сначала дождемся четвертого участника, — и сразу ответил на два вопросительных взгляда, — Шикамару Нара высказал желание присоединится к нашему маленькому кружку по интересам. Поступил на испытательный срок. К делам не привлекать, но его аналитические способности будут полезны.

Миина и Саске переглянулись, первой высказалась девушка:

— А смысл? Или это просто задел на будущее?

— Второе. В борьбе с Данзо он будет бесполезен, но после нее станет ценным кадром. Пока проверьте его. Я хочу знать, это его собственная инициатива, или чья-то хитрая игра.

Миина кивнула.

— Промерю. Еще новости есть?

Кивком указал им на места, и сам же сел.

— Рьюго скоро сможет к нам присоединиться, это вопрос времени, так что штат расширяется. И еще одно. Ино Яманака, — немного помедлил, раздумывая над тем, как именно подать новость, — Она не посвящена в наши дела, но в остальном у нее статус союзника.

Непонимающий взгляд от обоих:

— Я сейчас правильно поняла? — спросила Миина, — Ты имеешь в виду…

Устало выдохнул, понимая, что говорить все равно придется:

— Она моя пара, Миина, ты все верно поняла. Поэтому я прошу вас по возможности прикрыть ее.

Саске был удивлен, но согласился, а вот куноичи хмыкнула:

— Ни за что не поверю, что ты влюбился. Или это все-таки хитрый способ получить в союзники…

— Клан не причем, — остановил я ее рассуждения, — это личное дело.

— Я только что проиграл в споре, — оповестил нас Саске, — Такара поспорила, что Ино тебя охмурит.

Нашли, тему для разговора, биджу их!

— У нас есть вопросы посерьезнее. И… — я заметил движение снаружи, — Шикамару уже здесь.

Чунин, постучавшись, вошел. Он нес с собой три плотных пакета, и вид имел скучающий, как бы выражая: "заставили меня все это таскать". Глянув на Миину, он спросил:

— Мне стоит как-то определенно к тебе обращаться, или оставить нейтральное куноичи, или просто девушка?

Миина хмыкнула:

— Зови меня Мико.

— Как скажешь, — и, переведя взгляд на меня, добавил, — я отправил весточку.

Дождавшись моего кивка, чунин смерил взглядом стопку документов, поставил пакеты в углу и сел на свободное место, закурив. Обведя всех троих взглядом, я не удержался от мысленной ухмылки. Мои люди. Основа будущей команды, моей команды. Что же, начнем.

— Вам известно о нападении на столицу Хи но куни. Ее провели люди, это важно, обычные люди, имевшие некоторую подготовку и технические средства, благодаря которым они смогли выйти на уровень слабых генинов. С ними же я некоторое время назад встретился в Югакуре но сато, но тогда они были куда слабее. Эти люди не смогли бы оказать достойное сопротивление защитникам города. Вот только спланировали все нападение настоящие гении своего дела, и ущерб был значительным.

— Дайме убили они? — спросил Шикамару.

Миина отрицательно покачала головой:

— Нет. Это был шиноби Кири. Проблема в том, что доказать причастность Кири мы не сможем, нет прямых доказательств. А Мизукаге запросто может сказать, что и знать не знала о том, что этот шиноби делал.

— Кроме того после расследования, — продолжил уже я, — было достоверно установлено, что подготовку нападавших вели шиноби Суны. Именно по этому Коноха сейчас готовит ответные меры.

— Это логично, — высказался Саске, — такие вещи нельзя спускать просто так. Это уронит престиж деревни, и всей страны.

Киваю:

— Именно так.

— Раз ты с этим согласен, — вновь заговорил чунин клана Нара, — в чем проблема? Ты считаешь, что нападение организовала не Суна?

А он стал проницательнее.

— Да, нападение организовали не они. Это провокация от кого-то со стороны, и проблема в том, что я не знаю, кого именно. Но мы здесь и сейчас не потому собрались. Коноха так или иначе должна ответить Суне. Но необходимо избежать открытой борьбы. Я не хочу повторения ситуации с Озером. Пусть конфликт там носил совершенно иной характер, но в этот раз я хочу всеми силами свести участие шиноби Конохи в этой борьбе к минимуму.

Три вопросительных взгляда, и озвучил витающий в воздухе вопрос Шикамару:

— Как именно?

Отрицательно покачал головой:

— Не знаю, пока. Но к завтрашнему утру должен знать. Задача ясна?

— Я был прав, ты хочешь перевести конфликт в более привычную тебе плоскость, — кивнул своим мыслям Шикомару и закурил, вызвав неодобрительный взгляд Миины, — Нужно одной точной атакой нанести не меньше ущерба, чем они нанесли нападением на столицу.

— Это и так понятно, — пожал плечами Саске, — Как это сделать.

Миина указывает на стопки документов:

— Ответ где-то там. Ну, подсказки мы найти сможем точно…

Это ночь была долгой. Несколько часов ушло на знакомство с общей информацией, а затем начался перебор возможных вариантов. Шикамару курил, Миина медленно зверела от запаха табака. Идей было много, но все они не подходили, и я был уверен, к тем же идеям придут и аналитики Конохи. Все варианты прямого нападения отметались сразу, маленькими силами его провести невозможно, вариант большой атаки отметал уже я. Нападения на малые объекты так же были отметены. Слишком слабо, в отместку за смерть Дайме нужно было ударить очень сильно. Так что за несколько часов все варианты атак были отброшены. Больше возможностей было в плане экономической войны, благо, Суна стабильной и сильной деревней в этом плане не являлась. Но здесь возникала другая проблема. Причинить большой вред мы, теоретически, могли. Но возникали проблемы. В некоторых вариантах этот ущерб реально раскрывался только через несколько лет, что нас не устраивало. В других был недостаточно публичным. Кланами Суны и руководству деревни наши удары могли сильно проредить финансы, но, им достаточно сделать довольную мину, и об этих атаках так никто и не узнает. Тоже не подходило. Перешли к рассмотрениям вариантов непрямого влияния, нацеленных на ослабление позиций Суны. Но они, опять же, были долгосрочными. Чтобы одним ударом воткнуть Суну в грязь по самые уши, нужно что-то неожиданное. Неординарное. Но я не мог ничего придумать. Мысли постоянно уходили в сторону Ино и прочих проблем, а ближе к утру становилось все сложнее сосредоточиваться.

— У меня есть идея, — высказался сидящий с какими-то бумагами в руках Шикамару, выдохнув струйку дыма

Он говорил это не в первый раз за ночь, да и не был единственным, но пока все идеи отметались. Миина, недовольно поморщившись, собрала какую-то технику, отгоняя от себя табачный дым, а Саске просто продолжал что-то читать.

— Поделись.

— Мы комбинируем разные подходы.

Саске, не отрываясь от своих бумаг, возразил:

— Уже обсуждали. Провернуть сразу несколько малоэффективных по отдельности, но простых в исполнении планов не выйдет, слишком сложно.

Но Шикамару продолжил, не обращая на Саске внимания.

— Я хочу вернуться к идее прямого нападения. Но провести ее стоит чужими руками, чтобы свести участие шиноби Конохи к минимуму.

На этот раз ответила Миина:

— Нам не набрать достаточное количество наемников за короткое время.

— Все намного проще. Мы используем не наемников, а тех, против кого не выступит некоторая часть шиноби Суны.

И положил передо мной отчет по состоянию клана Сунахама. Я несколько секунд смотрел на листок, и до меня дошел смысл сказанного вторым ленивым гением Конохи.

— Мы не нападем на Суну. Мы поможем клану основателей вернуть свою власть в деревне. Провернем революцию, и у власти окажутся лояльные Конохе лидеры.

Удивительно. И вечный вопрос: почему мне это в голову не пришло?

— Это будет нелегко, — Миина переключилась на информацию по клану, — Они почти все потеряли, влияние минимальное, средств нет. Одно хорошо, они пока еще достаточно многочисленны, но развеяны по территории Страны Ветра.

— Кто нынешний Казекаге? — спросил Саске.

Минна подняла один из листов:

— Джосеки Кайто. Достаточно радикальный лидер, в прошлом член совета старейшин Суны. Его клан ранее поддерживал предыдущих Каге, но после смерти Раса Сунахама они начала борьбу за власть, обвинив во всех бедах клан Сунахама.

— Его поддерживают другие кланы Суны? — задал вопрос Шикомару.

— Точно неизвестно, — пожала плечами Миина, — у нас лишь часть информации.

— Значит так, — я прервал обсуждение, — примерный план следующий. Найти нынешнего лидера Сунахамы, обеспечить их средствами и провизией, позаботиться о поддержке наемниками, и их руками провернуть революцию в Суне, по возможности сохраняя все в тайне до последнего момента.

— Раньше так не делали. Не в скрытой деревне, — негромко произнесла Миина.

— Значит сработает эффект неожиданности, — ответил Шикамару.

— Все равно придется за короткое время собрать достаточно сил, чтобы все это провернуть, — задумчиво протянул молодой Учиха.

— И сделать это так, чтобы не вспугнуть Джосеки, — поддержала Миина.

— Это уже больше похоже на обсуждение годного плана, чем на слепые попытки что-то придумать, — выбросив окурок, сказал чунин клана Нара, — так план одобрен?

— Да, — киваю, — давайте немного поработаем над деталями.

Мы еще немного посидели обсуждая разные мелочи, пока на улице не начало светать.

— Объявляю всем благодарность за проделанную работу. Сейчас всем спать, перехватите хоть часик, — подытожил я, выгоняя засидевшихся шиноби.

Отправив своих людей отдыхать, я еще раз взглянул на набросок плана. Это еще не план, даже не черновик, только идея. Но я уже по опыту дрогой жизни знал, насколько такие революции бывают эффективны. У меня будет мало времени, и это точно будет нелегко. Но это лучше, чем дать своей деревне ввязаться в еще одну войну. Дело за малым, доказать Тсунаде и Данзо, что это хорошая идея.

* * * * *

Еще никогда она не испытывала такой ненависти к собственной комнате. Забившись в угол и раскидав подальше от себя все вещи, она, сидя на полу, теребила собственные длинные волосы. "Ему нравятся мои волосы, — с улыбкой подумала Ино, и, чуть покраснев, развила мысль, — Да я ему вся нравлюсь".

Как ни печально, но только эти мысли ее сейчас радовали, а все остальное в ненавистной комнате только раздражало. Клановая символика повсюду, мебель, даже одежда. Пусть не так заметно, как у клана Учиха, но все равно сейчас это было неприятно. Собственная комната ее медленно душила невозможностью никуда уйти. Еще не так давно она с радостью возвращалась сюда, считая это место домом, самым безопасным и близким. Как же быстро все поменялось. Как же сильно все поменялось. Ино сейчас, как никогда раньше, хотелось быть подальше отсюда. Но оставалось лишь верить, что он найдет способ ее вызволить. Куноичи улыбнулась. Всегда считала себя сильной и независимой, и вот, в мгновение ока оказалась в таком положении, где все зависело от ее возлюбленного.

— Като, — тихо прошептала девушка.

В дверь постучались. Ино никак на это не отреагировала, все так же продолжая сидеть в углу, прижав к себе коленки и обняв их руками. Стук повторился, и из-за двери донесся знакомый голос:

— Ино, я вхожу.

Дверь открылась, и в комнату вошла еще одна девушка из клана Яманака. Она была немногим старше и чуть выше Ино, а светлые волосы подстрижены под каре. Куноичи ранга чунин осмотрела комнату и, прикрыв за собой дверь, подошла поближе к страдалице.

— Привет, Момоко, — поздоровалась Ино.

Ей не хотелось ни с кем разговаривать, но причин обижаться на двоюродную сестру не было. А Момоко, несколько секунд глядя на Ино, удивлена вытянула брови:

— Все так серьезно? — и, дождавшись кивка, продолжила, — мне, конечно, описали ситуацию, но не сказали, что все так…

Момоко присела рядом, посмотрев Ино в глаза с ехидной улыбкой.

— Ну и как тебе? Нравиться быть по уши влюбленной?

— Дура, — выдохнула куноичи.

Сестра самодовольно ухмыльнулась:

— Взбодрись! Скажу тебе по секрету — твой друг уже вернулся в Коноху.

Ино дернулась, впив требовательный взгляд в сестру.

— Да, да, я точно уверена. Шикомару с ним разговаривал. Твой мальчик передал, что про тебя не забыл.

Куноичи, неожиданно для себя, почувствовала облегчение. Как будто она сомневалась в том, что он про нее не забудет. Но услышать это все равно было приятно.

— Спасибо.

— Да было бы за что! — отмахнулась Момоко, — Я все равно к тебе шла. Иноичи-сан настоял, что я должна тебя отговорить от глупых мыслей, и все такое…

Ино не скрывая сарказма хмыкнула и отвернулась.

— Да я уже сама вижу, что это бесполезно. Он еще сам собирается вечером зайти, поговорить. Насколько я поняла, дело все в твоем Минакуро. Был бы он просто кем-то из твоих сверстников, или просто перспективным чунином, Иноичи-сан не стал бы тебе ничего запрещать.

Куноичи лишь еще раз хмыкнула, в такое было сложно поверить после уже состоявшегося прецедента.

— Да, понимаю, как это звучит, — кивнула сестра, — но он тебя любит. Вот только этому твоему джоунину он не доверяет.

Но в ответ получила еще один хмык, отчего только больше обрадовалась:

— Я за тебя рада, сестренка!

Ино непонимающе посмотрела на Момоко, ожидая пояснения.

— Ты захапала себе самого молодого шиноби. Минакуро — предел мечтаний многих куноичи, между прочим. Те немногие, что бывали вместе с ним на миссиях, а это единичные случаи, утверждали, что для женских штучек парнишка непробиваем. У него были неофициальные отношения с напарницей, но, когда он где-то появлялся без нее, поблизости тут же появлялась его сенсей, Митараши Анко-сан. Так что у воздыхательниц не было и шанса. А ты, гляди-ка, справилась, да так лихо.

Ино не удержалась и гордо ухмыльнулась.

— Вот-вот. Да и позволить себе просто так купить дом в квартале Учиха, с отмашки хозяина, дословно — бери любой свободный, потом оформим.

Юная куноичи удивилась:

— Он купил дом?

Момоко кивнула:

— Ага. Говорят, обиженная Каору выбросила все его вещи из окна. Так что да, он уже переселился в новый дом.

Ино улыбнулась, на душе стало теплее. Она действительно может на него надеяться. Но вот сестренка немного помрачнела:

— Правда, не жди, что он прибежит к тебе сегодня или завтра. Хокаге-сама подписала приказ о приостановке новых миссий. Шиноби возвращаются в Коноху, но новые миссии никто не получает. Нападение на столицу, смерть Дайме-сама, это все не пройдет бесследно. Аналитический отдел получил накрутку, АНБУ проверяют наличное снаряжение, да и кланы тоже. Войны ждут. И твой мальчик будет на передовой, это как минимум. Так что дел у него сейчас будет много.

Ино, только- только ободренная новостями, забеспокоилась. Собственное положение как-то сразу отошло на задний план. Не кстати вспомнилось все то, что она видела в Озере.

— Будет война?

Момоко кивнула:

— Очень на это похоже. Только глупостей не делай…

Ино, уже успевшая вскочить на ноги, обернулась на сестру.

— Но он же…

— Специальный джоунин, — закончила за нее Момоко, — и сам прекрасно со всем разберется. Не в первый раз ему в таком участвовать.

Две куноичи еще немного поболтали, все же сестра смогла разговорить ее. прежде чем Момоко ушла. Ино с одной стороны была рада, но с другой обеспокоена.

— Да, Като, ты предупреждал меня об этом. Предупреждал, что ходишь рука об руку со смертью.

Глава 167

Внешне Коноха казалась спокойной, но за ширмой спокойствия скрывалась общая возбужденность. Деревня готовилась к войне, пусть пока и не знала, к какой именно. Еще только раннее утро, а на улицах уже необычно много людей, в основном шиноби. И, как говорят в таких случаях, напряжение так и висело в воздухе. Ха.

Машинально отмечая дополнительные посты, раскиданные по деревне, шел к резиденции. Пройдя очередной поворот, наткнулся на неуверенно шагающего Кибу, и идущую рядом с ним крупную собаку. Парень, что меня немного удивило, был в хорошем расположении духа. Перебинтованная рука висела в петле на груди, но ему, похоже, дискомфорта не доставляла.

— Като? Эм, то есть, Минакуро-сан, — генин вежливо поклонился.

Вау. Вежливый Киба — это оксюморон.

— Расслабься, Киба, я тебя не узнаю.

Кинолог ухмыльнулся:

— У меня было время поучить манеры… Да и вообще много чего поучить, — он отвел взгляд, на секунду нахмурившись, но его собака тут же ткнулась носом в его бок, и парень вновь заулыбался, — Я почти выздоровел. На последнем осмотре Хокаге-сама сказала, что через пару месяцев я буду полностью здоров и готов к действию.

Улыбнулся в ответ:

— Вот это терпение. Про пару месяцев ты говоришь совершенно спокойно, хотя ты уже не в строю… сколько? Чуть больше года?

Инудзука кивнул:

— Да. Анеко многому меня научила за это время, — он погладил собаку по голове.

А интересная собачка, явно уже не молодая. Похоже из тех, что пережила своего первого партнера. Один глаз мутный, но, похоже, видит. А вот хромать на одну лапу она перестала. Животное, напоминающее мне крупную кавказскую овчарку, довольно повело ушами.

— Тогда я рад, что ты идешь на поправку, — я одобрительно похлопал Кибу по плечу, не сильно, — Вернешься в ряды шиноби, или?

Но Киба неожиданно резко отрицательно покачал головой:

— Нет, думаю, нет. У нашего клана есть много важной работы, не связанной напрямую с делом шиноби, где мои навыки очень пригодятся. Думаю, стану следопытом и поисковиком. На юге полно деревень, безопасно добраться до которых можно только летом по рекам. Лучше туда. А сам ты как? Столько слухов ходит, и один безумнее другого.

Ухмыляюсь:

— То, что я специальный джоунин, ты и сам знаешь, как я вижу. В остальном — живу потихоньку.

— Соблазняешь химе клана, — начал перечислять кинолог, — сражаешься с саннином, руководишь своей командой, поднимаешь на уши всю Коноху на пару с Саске, кхм, Учихой-доно… Это ты называешь потихоньку? Что же ты назовешь "на широкую ногу"?

Анеко прорычала что-то одобрительное. Но я лишь пожал плечами:

— Я не ищу неприятностей, они сами меня находят. Но мне уже пора… Было приятно поболтать.

Киба кивнул:

— Да, я слышал, назревает заварушка, и ты опять будешь в самом центре. Тогда больше не отвлекаю, удачи! — махнул он мне рукой, и побрел дальше.

Забавно. Пару лет назад ни за что бы не подумал, что Киба откажется от пути шиноби, но… Вот как все повернулось.

На входе в резиденцию меня окинули взглядом хмурые ребята из охраны Хокаге, но кивнули, позволяя пройти. Хм, военное положение, да? Нет, пока нет, но к этому все идет. Внутри было неожиданно тихо. Административный аппарат работал больше молча, либо переговаривался шепотками, и по резиденции не сновали шиноби, получающие миссии и докладывающие о выполнении. Только редкие посты, контролирующие обстановку. Даже нескольких из Корня приметил.

Второе собрание проходило в одном из небольших залов. И в этот раз людей было меньше. Кроме самой Тсунаде и Данзо, здесь так же присутствовали Шикаку Нара, Морино Ибики, Филин — один из капитанов АНБУ, Анко, Дрозд, он же Ичиро Нара из аналитической группы, Касатка, она же Мари Хьюга, из разведки. Безликие мое появление проигнорировали, Ибики коротко но дружелюбно кивнул, Анко бросила настороженный взгляд, но тоже кивнула. Шикаку ухмыльнулся, похоже, уже знал, что мы с его сыном успели поработать, или просчитал, или еще что. Так же ощутил на себе цепкий взгляд Данзо, но о чем он думал, мне просчитать не дано. Пока.

— Все здесь? — Тсунаде оторвалась от изучения каких-то бумаг, прошелся взглядом по ее глазам, ища отражение, так, текущие отчеты, — не будем тратить время. Касатка — докладывай.

Девушка кивнула, положив на стол принесенные с собой бумаги:

— Слушаюсь, Хокаге-сама. Текущий расклад сил в Суне…

Я ее не слушал, да и каждый из присутствовавших, наверное, знал эти цифры наизусть. Общее количество шиноби у Суны было ниже, чем у нас. Количество джоунинов и чунинов примерно равно, но в Конохе требования к повышению ранга были жестче, поэтому сильный Чунин Конохи вполне мог тягаться со средним джоунином Суны. Генинов было значительно больше у нас, но генинов на войну не отправишь. В общем, эта информация была мне известна, всю ночь на нее смотрел. Поэтому я поймал взгляд Анко и подал короткий сигнал: "надо поговорить". Девушка насторожилась еще больше, но, подумав, кивнула. Надо, наконец, понять, что у нее происходит.

— У меня все, — закончила Касатка, и отошла назад.

Тсунаде перевела взгляд на Шикаку:

— Ознакомь нас, что вы там надумали.

— Хорошо, Хокаге-сама, — Нара вышел к карте, — Перед нами стоит задача нанести Суны быстрый и мощный удар, наглядно показывающий, что любая агрессия против Страны Огня будет наказана. Поэтому все планы с долгосрочной перспективой были оставлены, как неподходящие для данной ситуации. Мы проработали два основных плана нападения. Первый план состоит в использовании сил специальных групп, АНБУ и Корня, — Шикаку бросил на Данзо вопросительный взгляд, и, получив подтверждающий кивок, продолжил, — Этот план подразумевает скрытое нападение. При его исполнении Суна не получит доказательств применения нами силы, и мы избежим лишних последствий. Проблема в том, что сил АНБУ не достаточно, для крупномасштабных действий. Нам нужно будет определить конкретные цели для направленных ударов. Мы подготовили примерный список наиболее вероятных целей. План состоит в том, чтобы несколько групп начали атаку, и переходили от цели к цели, пока Суновцы не заметят нападение и не начнут реагировать. Если группы будут действовать быстро и скрытно, план имеет все шансы на успех.

Шикаку поднял взгляд на Хокаге, ожидая вердикта.

— Рискованный план, — высказался Ибики, — я бы оставил его, только как запасной.

Неожиданно его поддержал Данзо:

— С большой вероятностью Суна будет ждать именно этого. А значит, группы нападения будут встречать. Уингу, твое мнение, как специалиста?

Киваю:

— Устроить диверсию, специально поднять шум, чтобы отвлечь Суновцев от групп. Но в таком случае те, кто будет отвлекать на себя внимание, подпишут себе смертный приговор. Выделить на группу отвлечения мало людей — и Суновцы заподозрят подставу. Выделить много — необоснованные потери.

— У нас не так много людей, — подержала меня Анко, — кто способен вступить в такой бой, удержать на себе внимание противника, а затем еще и гарантировано уйти.

Шикаку лишь развел руками:

— Никто и не говорил, что это будет легко. В короткий срок организовать эффективную и относительно безопасную атаку на одну из Великих Деревень просто не получиться. К тому же у нас есть несколько предложений…

Совет продолжил обсуждение, а мой взгляд привлек жест Данзо. Интересно, что он хочет мне сказать. Убедившись, что привлек мое внимание, глава корня жестом спросил: "есть что сказать?". Я кивнул в ответ, добавляя жестами: "свой ход". Данзо кивком подтвердил, что понял, и вернулся к плану.

— Предлагаю оставить этот вариант, как запасной, — когда обсуждение поутихло, подытожил он, — Терять сильных и опытных шиноби нам нежелательно, если есть альтернатива.

— Каков второй план? — Тсунаде своего мнения не высказала, как и положено хозяину, она будет принимать решение, за ней последнее слово, но пока лучше промолчать.

— Второй план — полномасштабное вторжение силами действующих шиноби. Война. С большой вероятностью завершить все быстро не получится, и конфликт затянется. В долгосрочной перспективе мы выигрываем, у нас больше сил, да и экономических возможностей…

— Большая война — не вариант! — отрезал Данзо.

И присутствующие были с ним согласны.

— Других планов нет? — Тсунаде требовательно посмотрела на главу клана Нара.

— К сожалению. У нас есть точки пересечения интересов, и есть методы воздействия. Но при любом другом пути действия не стоит ждать результатов ранее, чем через год. Вы сами сказали, что столько времени у нас нет. Имеющимися у нас силами лучше всего организовать скрытое нападения. При правильном планировании, мы добьемся результата.

Обсуждение продолжилось, но Тсунаде хмурилась, идеи ей не нравились. А вот Данзо перевел на меня вопросительный взгляд. Коротко киваю, и старик дает мне слово:

— Уингу, вчера ты взял на руки множество бумаг по Стране Ветра и по Суне. Придумал что-нибудь?

Я посмотрел на Тсунаде:

— Позволите, Хокаге-сама?

И, получив кивок, начал:

— Три месяца назад клан Сунахама был изгнан из Суны и рассеялся по землям Страны Ветра. Насколько нам известно, лидеры клана решили не доводить до гражданской войны, рассудив, что собственных сил для удержания власти у них не хватит, их противниками выступал союз нескольких кланов Суны во главе с нынешним Казекаге. Мой план состоит в следующем. Разыскать лидеров клана Сунахама и предложить им помощь в борьбе с Джосеки Кайто и прочими кланами. Оказать помощь в первую очередь, в виде финансов и наемников. А так же, в решающий момент, привлечь несколько групп наших АНБУ. Таким образом мы, применив минимум живой силы, получим смену власти в Суне, и прочный союз с новым Казекаге из клана Сунахама, кто бы им не стал. В плюсах то, что не все кланы Суны выступят против Сунахама. Даже если не удастся перевести их на свою сторону, а хотя бы обеспечить нейтралитет, это уже будет большим подспорьем. К тому же мы избежим лишних проблем с руководством Страны Ветра, ведь практически не вмешаемся в их дела… К тому же, мы сможем вернуть основную часть шиноби в обычный ритм жизни. А значит, никто не заподозрит, что мы готовим пакость.

Первым ответил мне Данзо:

— Нам почти не придется задействовать своих шиноби, это верно. Но вот финансовый вопрос. Такая операция… — он задумался, видимо подсчитывая что-то, — Потребует немало. Наемники, снабжение, покупка нейтралитета прочих кланов…

— Деньги всегда можно заработать, — ответил я, — погибших шиноби уже не воскресишь.

Глава Корня, немного подумав, кивнул, соглашаясь со мной.

— Нет у меня уверенности, что они согласятся, — высказался Ибики.

— Пригрозим, — продолжил я защищать свой план, — что если они не согласятся, то Суна будет втянута в масштабный конфликт, который может и оборвать ее существование. Ведь эта угроза вполне реальна.

Шикаку погладил подбородок:

— Сделать из врагов друзей. Отличный план, Уингу.

— Вообще-то идея принадлежит вашему сыну, Шикаку-сан.

Это будет отличной проверкой для тебя, Шикамару.

— Хм, даже так, — глава клана Нара был не столько удивлен, сколько удовлетворен. Видимо, такой расклад его устраивал.

Тсунаде несколько секунд смотрела на меня задумчиво, после чего спросила, обращаясь ко всем:

— Еще идеи или возражения есть?

Идей и возражений не последовало, и пошел более конструктивный диалог, в ходе которого план доводился до ума. Разведке приказали найти лидеров Сунахамы, а заодно подыскать готовых сотрудничать наемников и нукенинов. Аналитикам приказали проработать планы нападения с учетом нового расклада сил. Анко поручили подготовить группы АНБУ. Ну а я…

— Уингу. Как специалист по проникновению, ты примешь непосредственное участие на всех этапах плана, — заключила Тсунаде, — И как мое доверенное лицо, будешь контактировать с лидерами Сунахама. Вопросы?

Кто бы сомневался:

— Есть, Хокаге-сама. Пока ведется подготовка, дайте пару дней… Уладить личные проблемы.

Присутствующие заухмылялись, но мне до этого дела не было.

— Хорошо, — кивнула Тсунаде, — но не затягивай.

Итак, я своими силами отвернул Коноху от необходимости воевать. Теперь мелочь — убедить одного главу клана отдать мне свою дочь. И, что-то я сомневаюсь, что это будет сильно проще…

Глава 168

Первым делом нагнал Анко на выходе. Неужели, я, наконец, узнаю, какая кошка между нами пробежала?

— Като, — коротко кивнула мне девушка.

— Анко, — ответил ей тем же, — Поговорим?

Куноичи нахмурилась, махнув рукой:

— Не здесь.

Мы молча шли куда-то в сторону монументов Хокаге. Двое хмурых шиноби, специальных джоунина, ничем не выделялись, ведь фоном нам были прочие шиноби, так же хмурые и сосредоточенные. Ничего, ребята, очень скоро вы получить отбой и снова займетесь своей повседневной деятельностью.

— Почему ты так хотел предотвратить войну? — неожиданно спросила Анко.

— М? Разве это неправильно? Пытаться избежать войны? — удивился я.

Куноичи поморщилась, отмахиваясь, будто от назойливой мошки:

— Прекращай это. Ты так или иначе в эту заварушку попадешь? Зачем тебе лично сводить участие Конохи к минимуму?

Все равно не понимаю ее вопроса:

— Дело не во мне. Я вообще хочу избежать участия своей деревни в войне. И не понимаю, чем тебе не нравиться такой ответ.

Анко еще больше нахмурилась, тихо свирепея, но продолжая спрашивать спокойным голосом:

— Ты никогда не отличался альтруизмом. Что вдруг изменилось?

— Люди меняются. И дело не в альтруизме. У меня есть причины не допускать открытой войны.

От куноичи донесся хмык:

— Вот, что я хотела услышать. У тебя есть причины. Всегда, когда ты что-то делаешь, есть какая-то причина.

Анко вступила на нижние ступеньки лестницы, ведущий к небольшой безлюдной беседку под ликами Хокаге, но я остановился внизу.

— В чем дело Анко? Что за подозрения? Что за тон? С каких пор мы разговариваем, будто враги?

Девушка повернулась ко мне:

— Мне нужен прямой ответ! — отчеканила она слова с нажимом.

— На какой вопрос?

— Почему ты старался избежать этой войны?

— Потому что у Конохи есть враг, который опаснее Суны. Враг, который стравил нас.

Но куноичи лишь отмахнулась:

— Это я уже слышала. Наша разведка и Корень уже проверили все. Нет никакой организации, что пытается натравить людей на шиноби. Это глупость!

На этот раз поморщился я:

— Я не буду тебе сейчас этого доказывать. Но у меня есть причины для уверенности. Время покажет, что я был прав.

Анко подошла ближе и прошипела мне в лицо:

— Причины? Причины связываться с Орочимару? Причины подставлять своих учеников…

— Я не подставлял своих учеников! — рыкнул я, — Не смей обвинять меня в этом, Анко!

Куноичи смолкла, но сверлила меня недружелюбным взглядом. Но новости интересные. Кто ее навел на такие мысли? И как она умудрилась во все это поверить?

— И я не связывался с Орочимару. Мы встретились случайно, и он попытался меня убить.

Анко хмыкнула:

— Вот так? Просто случайно встреченного шиноби Конохи? Я знаю его, Като. Он псих. Но чтобы ТАК желать кому-то смерти, он должен был знать тебя, знать о тебе.

— Это лишь домыслы.

Куноичи кивнула:

— Да. Но ты хоть сам знаешь, сколько у тебя темных пятен за спиной? Хокаге-сама тебе доверяет. Но не я. Я не знаю, какую игру ты ведешь, но я точно знаю, что Орочимару в свое время вел себя точно так же. Сарутоби-сама доверял ему, но Орочимару обманул его доверие. Он был очень хитер. Мы ничего не подозревали до самого конца. Никто ничего не знал до самого конца. Только некоторые замечали, что что-то не так. И сейчас я не могу это игнорировать. Если ты мне доверяешь, Като, объясни, что происходит. И тогда я снова смогу доверять тебе.

Биджу! И что я ей объясню? Что готовлю небольшие перестановки в управляющем аппарате Конохи? А про подозрения о неизвестном враге? Скажу, что этот крест, Джокер и прочие факты просто не могли одновременно взяться в этом мире? Если бы я мог полностью доверять ей, то взял бы в оборот уже давно. Но не могу. Для нее приоритетная фигура — Хирузен, это не измениться. А, насколько мне известно, сейчас Хирузен поддерживает Данзо. Все вместе это просто как придти к самому Данзо и попросить его освободить кресло.

— Я не могу, Анко. То, что я делаю, я делаю во благо Конохи. Но я не могу ничего тебе рассказать.

Девушка выпрямилась, но была натянута, как струна.

— Не можешь доверять собственному учителю?

— Бывшему учителю, Анко. Мы уже сравнялись, и тебе нечему меня учить. Прощай.

Развернувшись, ухожу. Ухожу, потому что сейчас я не смогу ничего ей объяснить или доказать, не поставив под угрозу весь план. Ее доверие… Оно не стоит столько.

Неприятный разговор, он мог бы выбить меня из колеи… Но у меня нет сейчас права давать слабину. У меня есть еще одна важная нерешенная проблема. Нужно как-то убедить Иноичи. От одного сложного разговора к другому. Великолепный денек, просто великолепный. И да, нужно предупредить своих, чтобы были осторожнее с Анко. На всякий случай.

Пока шел до квартала клана Яманака, пытался привести мысли в порядок. Получалось плохо. Я все же ценил нашу… хм, дружбу с Анко. Всю дорогу в голову лезли мысли о том, что стоит вернуться и приоткрыть перед ней полог правды… Но доводы разума каждый раз прижимали такие желания. Нельзя. Нельзя. Данзо сейчас знает только о том, что у меня есть своя команда. Пусть все так и остается.

Но на входе в квартал случилось неожиданное. Мне преградили путь два взрослых чунина, и с одним из них я был знаком по службе в спецотряде.

— Тсудо? Привет, — первым дело я приветственно кивнул ему, — что-то не так?

Мужик поморщился:

— Привет, Като. Ты извини, ничего личного, но у нас приказ не пропускать тебя на территорию клана.

Вот те нате. Тсудо мужик правильный, в целом, хоть и со своими тараканами. Но он сказал мне, как есть. Приказано не пропускать.

— Никаких обид, Тсуро, — я бросил взгляд на его напарника, тот тоже не выглядел шибко довольным такой работой, — Но я, собственно, к Главе вашего клана, Иноичи-доно, и направлялся.

Тсуро еще больше нахмурился:

— Так еще хуже, Като. Но у меня четкий приказ, не под каким предлогом. Так что иди лучше в другую сторону.

Еще смешнее. Не пускать на территорию, это вполне понятно. Но не позволить пообщаться с главой клана??? И я

ведь не дворняга из подворотни, джоунин, и не какой-нибудь. И хмурая морда Тсуро тоже понятна. Жест очень некрасивый получается, и если я подниму шум, будет прецедент. И другие кланы найдут способ напомнить Яманака об этом прецеденте, причем в самый неудобный момент.

— Я понял тебя, Тсуро. Не беспокойся, у меня нет претензий к клану. Постараемся разобраться тихо, — я подмигнул чунину, — по семейному.

Мужик расслабился и кивнул мне в ответ. Да, подставлять клан собственной невесты я не стану. Но и сдаваться просто так не дело. Значит, пойдем в обход. И здесь у меня два основных варианта. Собственно, один по моей специальности — скрытное проникновение. Либо попросту своровать Ино, и заставить Иноичи со мной разговаривать… Можно, конечно. Если сможем договориться, обратим всю ситуацию в шутку. А можно придти лично к Иноичи на аудиенцию. Тогда говорить будет сложнее, он будет в своем праве, но все равно хороший вариант.

Но можно сделать и по другому. Такой, чтобы обе стороны были на равных условиях. И лишних прецедентов избежать, все же проникновение — шутка та еще. Так что развернувшись, я потопал на территорию уже другого клана.

Хьюга встретили меня тепло, даже предложили выпить чаю, пока Хиаши занят. Так что еще минут двадцать я пил хороший зеленый чай, заодно болтая со старой знакомой Ишугой. Правда, разговор несколько не клеился, я был совершенно не в том настроении, но девушка, поняв это, постаралась меня немного подбодрить, за что ей спасибо. К приходу Хиаши я был вполне настроен на диалог.

Глава клана пришел один, что говорило об оказанном мне доверии. В целом мне удалось наладить хорошие отношения, хоть я и оставался скорее хорошим партнером, чем другом клана. Хиаши, хоть и выглядел бодрым, но был уже порядком уставшим. Похожи, не легкие ему выпали последние дни.

— Хиаши-сан, — я поднялся, кланяясь, — прошу прощения за визит без предупреждения.

Хьюга вежливо кивнул мне в ответ, присаживаясь:

— Что-то срочное. С этой подготовкой у меня не так много времени.

— Ну, могу вас немного обнадежить. По выбранной на сегодняшнем заседании стратегии активного применения шиноби Конохи в предстоящем ответном ударе не намечается. Клан Нара выдвинул идею, по которой удар будет нанесен чужими руками.

Хиаши хмыкнул:

— Руководство Конохи решило пойти на хитрость? Что-то новенькое. Но спасибо за информацию.

Сажусь напротив:

— О, это мелочь, Хиаши-сан. На самом деле я пришел к вам по личному делу.

Глава клана поднял на меня ничего не говорящий взгляд:

— Слышал я, Иноичи-доно не слишком обрадовался выбору своей дочери.

Киваю:

— Да, это оказалось для меня крайне неприятной неожиданностью.

— Неожиданностью, да? — задумчиво ответил Хиаши.

Прищуриваюсь:

— Я чего-то не знаю?

— Знаешь, Като-кун, — начал издалека Хьюга, — я уважаю тебя, как шиноби. И высоко ценю твои навыки. Если ты и не лучший в своем деле, то один из лучших.

Благодарно киваю:

— Спасибо за столь высокую оценку.

— Но свою дочь за тебя я бы ни за что не выдал, — неожиданно закончил Хьюга.

Хмыкаю:

— Насколько мне известно, ваша старшая дочь уже выбрала себе достойного партнера?

Хиаши закашлялся:

— Оставим эту тему.

Киваю:

— Как скажете. Так в чем проблема со мной?

Хьюга пожал плечами:

— Разве не очевидно? В твоей репутации, — на мой вопросительный взгляд Хьюга не поленился объяснить, — Во-первых, ты влезаешь в большинство неприятностей, в какие вообще можешь. Во-вторых, люди твоей профессии долго не живут. Ну и в-третьих, Иноичи наверняка напрягает судьба твоего предшественника, ставшего предателем деревни под номером один. Кому захочется отдавать свою дочь человеку с такими неприятными перспективами.

Хм. Биджу! Вот кто бы мне сказал, что такая репутация, кроме своей выгоды, принесет еще и столько проблем?

— Значит, мне необходимо его убедить, что перспективы у меня есть.

Хиаши смерил меня скептическим взглядом:

— И как ты это себе представляешь?

Ухмыляюсь:

— У меня к вам просьба, Хиаши-сама. Организуйте встречу, вашу, Иноичи-сама, и меня. Вам это тоже интересно будет послушать.

Хьюга удивился, но, подумав, кивнул:

— Это возможно. Но это должно быть что-то очень интересное.

— Даже не сомневайтесь.

* * * * *

Две фигуры в черных плащах мокли под вечным дождем, но безропотно стояли на посту. Они негромко переговаривались, но продолжали зорко следить за подступами к башне. И двух путников, идущих со стороны города, стража заметила сразу. Заметила, но встретила спокойно. Путники, как и стражники, носили черные плащи, с той лишь разницей, что на их плащах были нанесены красные облака. Путники подошли к вратам, игнорируя стражников, и приложили к ним ладони. Кольца на ладонях сверкнули в темноте, и ворота открылись, пропуская путников внутрь.

Зайдя в относительной сухой коридор, оба путника стянули поднадоевшие шляпы.

— Я все же не понимаю, зачем было приходить лично, Итачи? — спросил тот, что был выше и имел синий оттенок кожи.

— Это важно, — коротко ответил второй, черноволосый.

Кисаме хмыкнул, но спорить не стал, и оба они двинулись вглубь башни. Подъем занял некоторое время, и путники вошли в небольшой зал с колоннами по периметру. Когда они остановились в центре зала, с разных стороны вышли тела лидера… формального лидера.

— Зачем вы вернулись в башню? — спросил Тендо.

— У вас еще есть задание… — Нингендо.

— Которое вы не выполнили, — закончил Джигокудо.

Кисаме оскалился. Манера Пейна говорить разными телами его бесила, но его напарник остался спокоен.

— Есть разговор, — коротко сообщил Учиха.

— Для разговоров есть… — начал Гакидо.

— Техника общения… — продолжил Чукушодо.

— Тебе она известна, — закончил Шурадо.

Пейн продолжал говорить в своей манере.

— Дело касается шиноби Конохагакуре, — проигнорировал замечание о технике Итачи.

— Мы уже… — начал Гакидо.

— Закрыли эту тему… — продолжил Джигокудо.

— Он не подходит, — закончил Шурадо.

— Он победил того, кого мы собирались принять в свои ряды, — вновь проигнорировал Итачи слова Пейна, — И убил бы. Верно?

Появившийся из пола Зетсу подтверждает слова Учиха:

— Это так. Шиноби Уингу силен, использует сенчакру, — сказал он, и вновь исчез.

— Он полностью… — начал Нингендо.

— Предан Конохе… — продолжил Чукушодо.

— Не подходит нам, — закончил Тендо.

— Или ему просто не оставили выбора, — не согласился Итачи, — я хочу с ним поговорить. Убедить присоединиться к нам.

— Так ли это? — спросил Нингендо.

— Или ты просто хочешь узнать… — продолжил Шурадо.

— Как он перевоспитал твоего брата? — закончил Гакидо.

На издевку Итачи не отреагировал, продолжая гнуть свою линию:

— Он сражался с Орочимару и вышел из боя без серьезных травм. Победил шиноби из клана Кетсуки. Его таланты будут полезны организации.

В разговор вмешалось новое лицо:

— Или ты просто считаешь, что он сможет поддержать тебя?

Вот теперь Итачи напрягся, а в глазах вспыхнул шаринган. Но еще одного члена организации, прячущегося за красной спиральной маской он не впечатлил. Кисаме скалиться, но вмешиваться не собирается. Несколько секунд Тоби и Итачи сверлят друг друга взглядом, после чего Тоби поднимает руки:

— Можешь попробовать. Но я все равно уверен, что у тебя ничего не получиться, Итачи, — отмахнулся шиноби в маске и побрел к выходу. Пейн, показывая, что разговор закончен, так же ушел. Кисаме ухмыльнулся:

— Эй! Куст! Подскажи как нам и где найти этого Уингу?!

Глава 169

И вот, я оказался в свите Хиаши Хьюга. На глаза непроницаемые очки, на лицо ткань, одеться в форму клана, и все, как родной. Походку бойцов клана подделать несложно, а говорить мне и не придется ничего.

К моему удивлению вторым сопровождающим был Ехи. А мир, однако, тесен и насколько я понял, джоунин был одним из лучших бойцов клана, не считая, естественно, правящей ветви. И его присутствие было скорее символичным, нежели носило практические цели. И втроем мы выдвинулись в путь.

Встреча была назначена на поздний вечер, на территории клана Яманака, и оформлена по всем правилам срочной встречи. Хьюга в очередной раз продемонстрировали свою склонность к старым традициям, составив длинное и витиеватое послание, и оформив все это соответствующим образом. Мне, благо, оставили роль стороннего наблюдателя. Сами Хьюга от всех этих телодвижений, судя по их виду, получали удовольствие. Забавно, но им это нравилось, приносить определенный порядок и смысл в любое повседневное действо… Да, действительно хорошо, что я не на химе их клана глаз положил, а то умаялся бы.

Еще до нашего прихода на место встречи люди клана все оформили и подготовили. Никто нас, естественно, не задерживал, а два наблюдателя, державшиеся на дистанции, были скорее жестом вежливости. В пути молчали. Во-первых так принято, во-вторых говорить не о чем. Я даже немного заскучал, отстраненно подмечая происходящее вокруг. Мысли как-то сами собой перенеслись на Ино. Она будет недовольна моей задержкой, определенно будет. А я поздно спохватился, что следует сообразить какой-нибудь подарок, чтобы сгладить ситуацию. Все же метнулся до одного знакомого ювелира, купив у него простенький, но милый амулетик. Простое украшение, самое обыкновенное. Большее придумать за один не полный день просто невозможно.

В одном из гостевых особняков нас встретили три серьезных шиноби. Процедура поклонов и приветствий, после которой нас проводили в отдельную комнату. Ехи, используя свиток из снаряжения АНБУ, закрыл комнату от прослушивания, и вышел за дверь. Люди Яманака обещали, что глава клана прибудет с минуты на минуту.

— Волнуешься? — неожиданно спросил Хиаши.

— Нет, — ответил почти не задумываясь, но, чуть поразмышляв, поправился, — да. Не из-за Иноичи-доно, из-за Ино.

Хиаши хмыкнул. Глава клана сидел в гордой позе и с закрытыми глазами, держа в руках чашку зеленого чая. С него бы статую делать. Вселенское спокойствие.

— Все еще не представляю, что такого ты можешь сказать, что резко поменяет мое и Иноичи мнение.

— Потерпите, Хиаши-сан, сейчас узнаете.

Не смотря на поставленный полог я заметил пришедшего Иноичи. Но ничего страшного, у меня припасен свиток, подготовленный Мииной, печать в нем куда надежнее.

Дверь открылась, и в комнату зашел Иноичи с двумя сопровождающими. Снова процедура поклонов и расшаркиваний, которую я скромно проигнорировал, и главы кланов, наконец, расселись.

— Хиаши-сан, ваше желание встретиться очень неожиданно. Признаться, у меня очень много дел. Надеюсь, у вас есть веская причина, — Иноичи был хмур, но не из-за этой встречи, а из-за каких-то сторонних причин. Так что с Хиаши общался вполне… дружелюбно.

В ответ глава Хьюга кивнул:

— У меня есть веская причина. Но это нужно обсуждать с глазу на глаз, Иноичи-сан.

Яманака удивился.

— Давно я такого не слышал. Ты не доверяешь моим людям? Тем, которым доверяю я.

— Когда ты все услышишь, сам решишь, насколько много им можно рассказать.

Иноичи несколько секунд сидел в задумчивости, а затем кивнул своим сопровождающим, чтобы они вышли. И, когда я остался сидеть на месте, перевел на меня вопросительный взгляд.

— Он обеспечит конфиденциальность нашего разговора, — пояснил Хиаши, — так?

Киваю, доставая подготовленный свиток. Порция чакры, от которой чернила несколько разогреваются… По идее так быть недолжно, но моя чакра теперь мало подходит для фуиндзюцу. Но Миина все это продумала, так что от свитка разлетаются мелкие светлячки и окутывают собой все поверхности. Они садятся даже на нас, отчего Иноичи слегка дергает плечами, стряхивая их на пол.

— Техника Узумаки? Последний раз видел такое еще при Четвертом Хокаге.

Все, теперь можно.

— Вообще-то важная информация есть не у меня, а у моего партнера, — вставляет слово Хиаши.

— Партнера? — Иноичи удивляется, но очень быстро до него доходит смысл слов, — Рикудо! Я должен был догадаться, что ты просто так не сдашься.

Снимаю маску и очки.

— Рад, что все же смог с вами встретиться, Иноичи-сан.

Яманака устало потер переносицу:

— Не скажу, что радость взаимна.

Ухмыляюсь. Шутит, значит не все так плохо. По крайней мере он меня не ненавидит, что было бы самым неудачным вариантом.

— Что за глупые шутки? — продолжил Иноичи, — у меня много дел, и вызывать меня только ради того…

— Чтобы решить судьбу вашей дочери, Иноичи-сан, — прервал я его, — это достаточно веская причина, на мой взгляд.

Но Яманака лишь нахмурился:

— Здесь нечего решать. Или ты думаешь меня переубедить?

Вновь улыбаюсь:

— Я не собираюсь вас ни в чем убеждать. Я просто сообщу некоторую информацию, которая будет интересна как вам, Иноичи-сан, так и вам, Хиаши-сан.

Я сел сбоку от глав кланов, чтобы, так сказать, представить третью сторону.

— Все достаточно просто. На данный момент в Конохе сложилась неприятная ситуация. Тсунаде-сама взяла на себя всю ответственность Хокаге, вот только Хирузен-сама не передал ей все, хм, полагающиеся Хокаге ресурсы. Более того, еще при Третьем Хокаге существовало некоторое… Двоевластие.

— Корень, — негромко уточнил Хиаши.

Отрицательно качаю головой:

— Корень — организация. Они лишь исполнители. Проблема в одном человеке. Шимуро Данзо.

Иноичи нахмурился:

— В подчинении у которого ты находишься.

— Я служу только Конохе, Иноичи-сан. Данзо-сан отличный руководитель. Нужный человек на нужном месте.

Хиаши кивнул, соглашаясь с такой трактовкой.

— И что? Ты пока не сказал ничего нового, — нетерпеливо заметил Иноичи.

— Проблема в том, что количество противоречий между Тсунаде-сама и Данзо-саном накапливаются. Я уверен, в какой-то момент Данзо-сан решит, что исполняющий обязанности Хокаге не справляется с возложенными задачами, просто потому, что их мнения расходятся.

Главы кланов ощутимо напряглись:

— То, о чем ты говоришь, тянет на измену, Като-кун, — проинформировал меня Хиаши.

— Мне это известно. Но я скажу еще больше. Я и мои люди собираемся решить эту проблему до того, как ситуация выйдет из-под контроля, — и, видя удивленные взгляды глав кланов, закончил мысль, — мы уберем Данзо.

Наступила пауза, во время которой мои собеседники обдумывали мои слова. Я был абсолютно уверен в позиции Хиаши, и по большей части уверен в позиции Иноичи. Вообще-то им обоим не привыкать наблюдать за борьбой у власти и за власть.

— Ты смог меня удивить, Като-кун, — наконец произнес Яманака, — Но я сомневаюсь, что у тебя это выйдет.

— Выйдет.

— А что у тебя есть, кроме слов? — спросил Хьюга, — Это может быть просто спланированной Данзо игрой. Ему не привыкать играть в политику.

Вопрос хороший. Просто отличный.

— Ну, на самом деле, ничего. Разве что информация. О Корне. Любая. Штат, оснащение, финансовые и прочие ресурсы, расположение основных баз. Я бы, правда, постеснялся ее вам передавать, потому что мне все это еще принимать в обозримом будущем.

Иноичи хмыкнул:

— И после этого ты думаешь, что мы чем-то тебе поможем?

Но я лишь ухмыльнулся:

— А я и не говорил ни о какой помощи. Все, что мне нужно, ваш нейтралитет. Ну и рука вашей дочери, Иноичи-сан. Я ни в коем случае не хотел вмешивать кланы в этот… Акт перестановки во власти. Тем не менее кое-чем я могу поделиться прямо сейчас, чтобы подтвердить серьезность своих намерений.

Достал свиток и протянул его Хиаши.

— Вам известно, что Корень после совместного нападения Суны и Ото на Коноху получил в свои руки джинчурики. Пусть и не на долго. Так вот, я знаю, зачем…

— Вот Кисаме! — процедил Хиаши, передавая свиток Иноичи.

Глава Яманака быстро пробежал глазами по тексту, в ярости сдавив бумагу:

— Да как он посмел!

Свиток был смят и отброшен в сторону. Пришлось подняться и подойти к нему, направив в бумагу свою чакру. Секунда, и от свитка остается один пепел, и тот быстро развеялся.

— Я хочу сказать одно, Иноичи-сан, — обратился я к будущему тестю, хе-хе, — я служу только Конохе, а не кому-то конкретному. Но я не фанатик. И всю жизнь бегать по миссиям я тоже не собираюсь. Так что прошу пересмотреть ваше решение.

Иноичи тяжело вздохнул, а Хиаши поддержал его кивком.

— Хорошо, твоя взяла, Като-кун. Я даю разрешение. Позови Тайзо, он за дверью, пожалуйста.

Есть! Открыл дверь позвав указанного шиноби. Тот был удивлен меня увидеть, но вошел.

— Тайзо. Я снимаю свои указания относительно Минакуро Като. Думаю, он теперь захочет встретиться с моей дочерью. Будь добр, проводи.

Мужик, еще больше опешивший, поклонился:

— Слушаюсь, Иноичи-сама.

— Спасибо вам за понимание, Иноичи-сан. И вам за помочь спасибо, Хиаши-сан.

И довольный покинул глав кланов…

* * * * *

Когда пронырливый джоунин ушел, Иноичи не выдержал и попросил принести саке. Хиаши неожиданно его поддержал, и главы снова заперлись, уже вдвоем.

— Похоже, я старею, Хиаши, — признался глава клана Яманака, — Такого я ожидать не мог.

— Я тоже был удивлен, — кивнул Хиаши.

— Но ты поддержал его, — напомнил Иноичи.

— Тому есть причины. Я вспомнил молодого Минато.

Иноичи отрицательно покачал головой:

— Они совершенно непохожи.

— Именно, — подтвердил Хиаши, — Вспомни, кем был Минато. Героем, который готов был взвалить все проблемы на себя. И вспомни, к чему это его привело? А что делает Като? Ты не слышал, что он говорил?

Иноичи поморщился:

— Что в обозримом будущем попытается свернуть шею старому засранцу Данзо, или свернет шею себе, пытаясь это сделать.

Хиаши улыбнулся:

— Ты и правда стареешь. Он сказал, что знает все о Корне. Или почти все. Значит, он уже все спланировал, и уже приводит планы в исполнение. Ему нужен наш нейтралитет. Знаешь, что это значит?

Яманака подумал, и кивнул:

— Чтобы мы не мешались под ногами? На это ты намекаешь?

Хьюга кивнул в ответ:

— Он изворотлив, как тот же Данзо или Орочимару.

Яманака поморщился при упоминании отступника.

— И почему же ты его поддерживаешь?

— Из-за твоей дочери, Иноичи. Помешанные на власти или на еще чем-то идиоты не стремятся заводить семьи.

Иноичи пришлось согласиться с выводами собеседника:

— Думаешь, он искренен?

— Уверен, — кивнул Хьюга, — Ну и, насколько мне известно, он выступил против открытой войны. Хм, ты же еще не знаешь, послушай, это будут тебе интересно…

* * * * *

В комнате было темно. Девушка сидела у окна и задумчиво смотрела в темное звездное небо. Она успела позлиться на то, что его долго нет. Она успела поплакать потому, что его долго нет. Она успела обидеться и простить. Она уже не знала, как среагирует, если он придет. Ей просто хотелось, чтобы он пришел.

И, когда в дверь раздался с тук, и такой знакомый голос задал вопрос:

— Ино, разреши мне войти.

Она не сразу поверила, что это, наконец, случилось.

Но случилось. Парень, не дождавшись ответа и послав подальше возмущающегося кланового шиноби, вошел.

— Ино?

Девушка, все еще не веря, поднялась. Ей казалось, что это сон. Все что угодно. Но разве он мог просто так открыто придти к ней.

— Като?

— Да, — парень кивнул и улыбнулся в темноте, — прости, что так долго.

— Ты! — в душе вновь вспыхнули все те чувства, что, казалось, только успели успокоиться, — Да ты! Как ты посмел! Так долго! Я ждала! А ты!!!

Но Като мгновенно оказался рядом с ней и обнял, прижав к себе.

— Все, все, я здесь, с тобой. Все хорошо.

И она прижалась к нему, облегченно выдохнув. Они постояли так немного, после чего Като, скромно кашлянув, признался:

— А я тебе подарок принес.

В темноте сверкнул простенький золотой амулетик.

— Дурак… — и, через некоторое время, — красивый…

Прогнать специального джоунина в эту ночь никто так и не попытался…

Глава 170

Как ни странно, даже утром нас специально никто не будил, двое служанок терпеливо дожидались за дверями, и я отстраненно размышлял о неожиданной щедрости Иноичи. Смирился? Или что-то придумал? Скорее было второе. И самое очевидное, что я видел среди причин такого его поведения — возможное наше с Ино потомство. Так же было с Минато. Его целенаправленно свели и устроили его большую любовь с Кушиной Узумаки. Потому что он был гением без рода. Готов поспорить, Иноичи настоит на том, чтобы я вступил в клан Яманака. Ну и информация о моем состоянии до него так же должна была дойти. Есть, правда, и некоторые другие варианты…

Под боком зашевелились, и мне в лицо попали длинные светлые волосы. Несмотря на приятный запах каких-то цветов, захотелось чихнуть.

— Чем ты купил моего отца, что он разрешил тебе остаться на ночь? — спросила Ино.

— Долгая история, — я все же убрал лезущие в лицо волосы, — Твои слуги уже замаялись под дверями торчать.

Девушка подняла голову, уставив в меня бирюзовые глазищи:

— Если сделаешь предложение, они станут и твои слугами, — заявила она.

Хмыкнул:

— Хм, сказано так, будто это еще под вопросом. Или ты действительно думаешь, что у тебя есть какие-то варианты, кроме перспективы стать моей женой?

Ино счастливо пискнула, поцеловала меня, и покинула кровать. Поднявшись, так же пошел приводить себя в порядок… Что было достаточно просто. Чем дальше я заходил в пути использования сенчакры, тем меньше во мне становилось, хм, обычного для человека. Хотя грех жаловаться, взять те же волосы. Небольшое усилие воли, посыл чакры, и у меня есть прическа. Мечта любой женщины, наверное.

Моя девушка еще не закончила утренние процедуры, а от моего предложения позвать слуг отказалась, и я, сквозь стену банально подсматривая за ней, уже подумывал о том, чтобы уйти в профессиональном формате. Быстро и никого не предупреждая. Но подошедшие к дверям шиноби Яманака заставили остановиться. Ребята так же вежливо ждали, но они уже явно ко мне. Значит, приглашают на разговор. Эх, как же много проблем я сам себе наплодил…

Когда Ино открыла дверь, первыми на той стороне нарисовались именно эти двое.

— Тэкэо? Иоши?

Чунины поклонились:

— Ино-сама, Като-сан. Вас приглашают за обеденный стол.

Химе повернулась ко мне, молчаливо задавая вопрос.

— Раз приглашают, то пойдем, — кивнул в ответ.

Мне, похоже, придется привыкать к такому обращению. Все больше людей вынуждены проявлять ко мне вежливое уважение, кто-то вполне добровольно, кто-то в силу необходимости. Неплохо, для моего возраста, надо сказать. Глядишь, еще через пару лет, людей, общающихся со мной на равных, можно будет пересчитать по пальцам одной руки.

И вот нас привели в небольшую столовую, со столом всего на четыре персоны. Интересно. Причем за столом сидел только Иноичи, а его жена зашла сразу после нас, неся в руках… Вау. С бутылкой и тремя бокалами. Кушаний на столе было не много. Ино, видимо, так же была удивлена.

— День добрый, Иноичи-сан, Рика-сан.

Женщина, совсем не блондинка, но глаза выдавали принадлежность к клану, какой-то из побочных ветвей, доброжелательно улыбнулась мне в ответ.

— Дочь, — кивнул глава клана, — Като-кун.

Сели. Рика разлила в три бокала… хм, вино. Ино не досталось, на что девушка состроила обиженную моську.

— Пока ты вновь не исчез на неопределенный срок, Като-кун, — начал Иноичи, — есть несколько вопросов, которые следует решить.

— Я готов вступить в клан Яманака, Иноичи-сан, — улыбнулся я, — ну, или если хотите, согласен, чтобы наши с Ино будущие дети носили фамилию Яманака.

Ино потупила взгляд и немного смутилась, Иноичи закашлялся, и только Рика улыбнулась мне одобрительно.

— Я же говорила, дорогой. Като-кун благоразумный молодой человек, и нам не придется его убеждать.

— У тебя случайно предков Нара нет? Это они склонный к таким… жестам.

Отрицательно качаю головой:

— Этот вопрос казался мне очевидным. Не вижу проблемы. Я скорее даже рад такому предложению.

Ино под столом протянула мне руку, чтобы взять меня за руку.

— Что же. Вопросов с деньгами у тебя нет, — Иноичи продолжил свою мысль, — Таких обеспеченных джоунинов еще поискать надо. Тогда остался только один вопрос.

— Свадьба! — не без радости озвучила Ино.

Рика одобрительно кивнула девушке, а мы с Иноичи многозначительно переглянулись.

— Вы спешите, Иноичи-сан? — решил уточнить я.

— Есть определенные традиции, кхм, — жена легонько толкнула мужа под столом, — И вы уже очень близки. Лучше будет, если мы закроем этот вопрос, проведя малую церемонию. А после, когда ты вернешься в Коноху, сможем устроить полноценный праздник.

Ну… Видимо, вариант моей скорой кончины не рассматривается. Иноичи уверен, что я не погибну на войне, иначе повременил бы с церемонией. Похоже, у него есть определенные планы. Всего скорее, просто хочет отыграть себе очков на постоянной межклановой конкуренции. Ну, причин отказываться у меня нет.

— Хорошо, — Ино сильнее сжала мою руку, не скрывая своей радости.

Ее мать тоже выглядела счастливой. Похоже, как это всегда бывает, такие вещи нервируют только мужчин. Хоть наше общение и похоже на обычный, хм, семейный обед, но Иноичи он счастья особо не доставляет. Нда, дела.

— Еще одно, Иноичи-сан.

Глава клана посмотрел на меня вопросительно.

— Я уже приобрел дом в квартале Учиха, хороший дом.

— Ты хочешь, чтобы вы жили там?

— Если это возможно, да, таково мое желание.

Иноичи что-то прикинул в голове, что-то просчитал. Видимо, размышлял о том, как можно использовать мою близкую связь с Саске. Хм, думаю, Такаре в ближайшее время поступит несколько конструктивных предложений.

— Да, это возможно.

Остаток раннего обеда прошел в спокойной обстановке. В молчаливой, по большей части. Семья Ино еще не привыкла ко мне, а я держался спокойно и отстраненно. Да, именно по этой причине я пожелал жить в отдельном доме в другом квартале. Предпочту общаться с Иноичи исключительно по делу, а не каждый день по три раза.

Обсудили предстоящую церемонию, отчего я начал с ностальгией вспоминать о той жизни, что была раньше. Однако такое не подготовить за день, и даже за два. Иноичи надеялся, что я не покину деревню еще некоторое время, и возможность провести все по правилам у нас будет. А я отстраненно задумался над тем, носить мне фамилию Минакуро-Яманака, или отбросить Минакуро, как рудимент.

Уже после полудня я покинул территорию клана, облегченно вздохнув. Есть немного свободного времени. Так что, быстро вернувшись в свой дом, приступил к генеральной уборке.

Однако спокойная жизнь для меня закончилась куда раньше, чем я предполагал. Всего через несколько часов раздался бешеный стук в дверь, и, не дожидаясь моего ответа, внутрь ворвался Саске.

— Като! Тревога! Команда восемь исчезла во время миссии! В полном составе: Юхи Куренай, Хьюга Хината, Наруто Узумаки и Абураме Шино.

— … - я выругался, относительно сдержано, — Раз прибежал ко мне, то все не так просто?

Саске кивнул:

— Хокаге-сама предполагает похищение джинчурики.

Выругавшись повторно, вместе с Саске бросился к резиденции…

Глава 171

— Ты очень напряжен, — отметил я.

Саске действительно был сильно на взводе, что было на него не похоже. В последнее время он вполне сохранял хладнокровие, и всерьез задеть его могла только угроза жене или дочери. Чтобы отмечать его состояние, мне даже не требовалось смотреть в его сторону, и так прекрасно чувствовал.

— Это из-за Наруто, — признался Учиха.

Джинчурики?

— А что с ним?

Саске смерил меня недовольным взглядом, не обращая внимания на большую скорость и то, что мы прыгаем по крышам:

— Он мой друг.

Хм, ну да, как-то я об этом не подумал.

— После той встречи вы тяжело разошлись.

— Он меня простил, и Сакура тоже. Но с Сакурой я особо не общаюсь, а с Наруто… Мы болтали иногда. Он все еще как ребенок, — хмыкнул Учиха.

— И все так же поглощает рамен?

— Да, все так же, — кивнул Саске.

Разговор пришлось свернуть, мы достигли резиденции.

Экстренные совещания, похоже, становятся нормой. Правда, на этот раз состав, хм, расширенный. Здесь, в большом зале, все джоунины, главы кланов, командиры АНБУ, да и старейшины деревни тоже здесь. Зал шумел негромкими шепотками присутствующих. Я вместе с Саске прошел мимо Какаши и Гая, кивнув им в знак приветствия, чувствами приметил Миину, так же прошел мимо Иноичи, с которым мы обменялись кивками, и вышел к Хиаши.

— Хиаши-сан, — вежливо кланяюсь.

Но глава Хьюга напряжен, и на беседы, похоже, не настроен:

— А, Като-кун.

Поэтому вместо него я пристал к присутствующему здесь Ехи, которого знал лучше всех остальных Хьюга.

— Привет. Уже известно что-нибудь?

— Да, привет, только самое малое. Команда Юхи Куренай получила задание по сопровождению съемочной группы режиссера Макино, которая отправлялась в Юки но Куни. Корабль сейчас должен быть в море, но сегодня мы получили сообщение от помощника режиссера, Асамы Сендаю. В нем написано, что ночью вся наша команда исчезла.

Саске, стоявший за моей спиной, состроил скептическую физиономию:

— Кто-то смог подобраться к команде восемь? Незамеченными? Да еще и скрутить их без всякого шума? И не тронул никого из находившихся на корабле людей?

Ехи кивнул:

— Это и странно. Нападавшие явно шли за нашими шиноби.

Мы с Учиха переглянулись:

— Что-то я с трудом себе это представляю, — высказал я свои мысли.

Тот кивнул, полностью разделяя мое мнение. Слишком странное исчезновение.

— Тишины! — разнесся по залу голос Ибики, усиленный давлением Ки.

Не то, чтобы это кого-то здесь действительно проняло, но зато все его услышали. Тсунаде обвела всех хмурым взглядом.

— Этой ночью исчезла команда в составе: Юхи Куренай — капитан, Наруто Узумаке, Хината Хьюга и Шино Абураме. На место будет отправлена усиленная команда в составе: Майто Гай — капитан, Хьюга Неджи, Рок Ли, Тен-тен, и Какаши Хатаке в усиление. Майто Гай, Какаши Хатаке, капитаны АНБУ, заинтересованные лица, останьтесь, остальные — продолжайте выполнять ранее поставленные задачи.

Значит, собрали только для того, чтобы поставить в известность? Я счел себя заинтересованным лицом и дал Саске знак, что он может идти. Так же остался Хиаши, а вот Шиби Абураме спокойно удалился.

— Почему команда следопытов участвовала в миссии по охране, Хокаге-сама? — спросил Хиаши.

— Потому что все они имели высокий уровень боевых навыков, Хиаши-сан, — ответила Тсунаде, — и были готовы к такой миссии.

Хиаши явно хотел добавить, но я решил поддержать Тсунаде:

— Факт похищения настораживает. Но они не попытались убить их, значит, это именно похищение. Если команда Гая выдвинется в ближайшее время, значит, опасность не критична.

— Ты говоришь о моей дочери, — напомнил Хьюга.

— А так же о джинчурики и наследнике клана Абураме, — напомнил я, — и я уверен, что Хокаге-сама и Данзо-сан приложат все усилия, чтобы команда вернулась в Коноху в целости и сохранности.

Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядом, параллельно отметив недовольную физиономию Тсунаде и едва заметный одобрительный хмык Данзо. Так же отметил приближение еще одного гостя. Хм, Джирая? Неожиданно.

— Да, на счет Наруто, — заговорил Какаши, — я слышал, вы подозреваете, что похитители были нацелены именно на него. Это так?

— Да! — старый извращенец показался всем на глаза, — есть основания считать, что в этом замешены шиноби организации "Рассвет".

— Акацки? Не их стиль, — высказался я.

Взгляды присутствующих собрались на мне, но лишь пожимаю плечами:

— Слух о том, что они, якобы, собирают всех биджу, действительно проходил. Но есть достоверный факт, они работали с джинчурики из Ивагакуре, и вполне ладили на общей миссии. Организация состоит из высокоранговых нукенинов, и не совсем чиста на руку, но они в первую очередь профессиональные наемники.

Джирая смерил меня скептическим взглядом, мы ведь раньше не пересекались.

— И откуда такая уверенность?

— Профессиональная этика — знать конкурентов.

Данзо решил меня осадить:

— В первую очередь они — преступники.

Пожимаю плечами:

— Если вскрыть подробности моей работы — я тоже.

— Это все не важно, — решил увести спор в сторону Какаши, — Като, что именно ты хотел сказать под "не их стиль"?

— Что мы не должны рассматривать единственную версию. Я, Ибики-сан и Данзо-сан, можем назвать на каждого из наших исчезнувших шиноби по пять человек, кто был бы очень рад их похитить.

Тсунаде перевела вопросительный взгляд на Ибики, и тот кивнул:

— Согласен, нельзя останавливаться на одной версии.

Джирайя остался недоволен:

— Все же я уверен, что это Акацки, они уже предпринимали попытку похитить Наруто. Я буду искать их, — и, развернувшись, ушел.

Хиаши смерил присутствующих недовольным взглядом, и так же развернулся:

— Найдите их побыстрее, — бросил он, перед тем, как уйти.

Что же, мне здесь делать тоже больше нечего:

— Какаши-сан, Майто-сан, желаю вам удачи.

— М-м-м, да, спасибо, Като, — улыбнулся мне одним глазом копирующий ниндзя.

— Хокаге-сама, Данзо-сан, — поклонившись всем, я удалился.

Выйдя на улицу наткнулся на курящего Шикамару и скучающего Саске. Учиха, похоже, уже успокоился.

— Как прошло? — спросил он.

— Ты сам слышал. За ними отправляется одна из самых сильных боевых команд, да еще и с Какаши в усилении.

Саске хмыкнул:

— Да, твоя правда. Хотя, сам Наруто вполне умеет выкручиваться из неприятностей, так что, думаю, все будет в порядке.

Шикамару, выдохнув струйку дыма, спросил:

— Есть подозрения, кто это?

Отрицательно качаю головой:

— Отшельник-извращенец Джирайя уверен, что это Акацки.

— Ты не согласен?

— Именно. Нападавшим очень повезло. Думаю, была применена какая-то техника, или действовали профи. Но, им действительно просто повезло, что Наруто не очень хорош, когда дела касается защиты от гендзюцу.

Саске кивнул:

— Есть такое. Если он проворонил момент атаки, то все, уже ничего не сделает.

— А Хината? — спросил Шикамару, — тоже под гендзюцу. Да и Шино.

На этот раз я ухмыльнулся:

— Есть много способов. Снотворное, парализующие техники, и прочее. Я вполне могу подобраться к какому-нибудь Хьюга и бесшумно усыпить его. Проблема кроется в другом. Я думаю, они не знали, кого похищали.

Учиха кивнул:

— На Наруто не одно гендзюцу не будет действовать долго, несколько часов — максимум. А удержать джинчурики, это совсем не простая задача.

Шикамару согласился:

— Наруто изобретателен. Более того с ним Шино, которого тоже легче убить, чем держать в заключении. Если охота была именно за Наруто, или за кем-то из команды, остальных бы не тронули, так как каждый по отдельности — огромная прибыль на черном рынке. А вот вместе — гора проблем.

А Шика быстро схватывает.

— В любом случае, Какаши и Гай вполне в состоянии справиться с этой миссией. Саске. Я планирую взять тебя с собой в усиление во время миссии в Казе но Куни. В данной ситуации ты лучшая кандидатура, — перевел я разговор на другую тему.

Учиха немного подумал, и кивнул. Да, с верным человеком под рукой у меня будут развязаны руки в плане собственных действий.

— Я подготовлюсь, — ответил он.

— Еще я подумал над твоей просьбой. Зайди ко мне завтра, сделаю тебе небольшой подарок перед миссией.

Учиха предвкушающе ухмыльнулся.

— Шика, у меня для тебя тоже есть небольшое задание.

Нара грустно выдохнул, видимо, сокращение имени ему не очень нравилось, но кивнул:

— Что именно?

— Акацки. У мня есть относительно подробная информация, но явно недостаточная. Твоя задача не срочная, но важная. Собрать все возможные данные по ним самим и их деятельности и проанализировать. Меня интересуют цели организации. Через Катару ты сможешь связаться с Мико, которая немного поможет со сбором данных.

Чунин кивнул:

— Или воспользуюсь возможностями клана. Я понял, все сделаю.

А он имеет все шансы быстро влиться в коллектив. Но если он и подосланный, то кем? Ну, кроме собственного отца? Завербовать члена клана Нара — задача сложная и опасная, в основном потому, что эти умники вполне могут сыграть свою игру. Но в целом причин сильно не доверять Шика у меня нет. Пусть работает.

На этом мы и разошлись.

Глава 172

Достав из небольшого ящика два коротких клинка, я еще раз придирчиво их осмотрел. Вообще, это были скорее ножи, несмотря на удлиненное лезвие, необычные ножи, должен отметить. Ничего общего с привычными здесь кунаями. Выполнены из чакропроводящего металла, удлиненные обоюдоострые лезвия, органичная рукоять с креплением на обратном конце. К креплению прицепляется трос из связки обычного и чакропроводящего металла. Проклятие, эти игрушки очень дорого мне обошлись. Идею подал один персонаж из того прошлого, с, условно, схожими техниками, что и у Саске. Осталось только проверить их в действии. Покрутив каждый нож в руке, я проверил балансировку. Все же подразумевалось, что Саске будет их метать, но совсем не обязательно по прямой, так что балансировка отличалась от той, что была у куная.

Заметив приближающегося к моему дому Саске, взял в руки один из клинков, чтобы произвести хороший эффект. Учиха постучавшись, открыл дверь, и я метнул клинок. Тот врезался в стену перед Саске. На какой-то миг в его глазах вспыхнул шаринган, оценивая опасность, но тут же исчез, а он сам у усмешкой повернулся ко мне:

— Ты только въехал, а уже портишь стены.

Я дернул за трос, и клинок прилетел мне в руки.

— Принимай подарок.

Положив нож обратно в коробку, я развернул ее к Саске. Мой глазастый друг сел перед коробкой и начал изучать содержимое.

— Ножи. Чакропроводящий металл. Тросы. Хм, катушка для смотки. Крепления. Объяснишь? — он перевел на меня вопросительный взгляд.

Пожимаю плечами:

— Ты просил что-нибудь, что поможет тебе достать противника на дистанции, но подходило бы для твоих способностей. Вот, получи. И будь благодарен, они не дешево стоят.

Однако Саске таки лучился скептицизмом.

— Я должен кидать их в противников? И чем они лучше кунаев?

Он действительно не понял?

— Они из чакропроводящего метала, дурень.

— Эй! Я могу пустить свою чакру и по обычному тросу, в чем разница?

Забрал у него два ножа и метнул их в стену в метре друг от друга. Затем передал концы тросов Саске.

— Возьми в разные руки и пошли чакру молнии.

До Учиха, наконец, дошло, и через пару секунд разряд молнии пробежал по тросам, а затем разряд щелкнул и между находящимися в метре друг от друга лезвиями.

— Теперь я понял.

Глаза парня загорелись интересом, и он, быстро закрепив на руках ремни, ножны и катушки, принялся играть с лезвиями.

— Хей, хей! Только не в доме! У тебя несколько полигонов в квартале, там и играйся!

Но Саске продолжал играться с клинками, разве что держали их на расстоянии вытянутой руки и не метал в разные стороны.

— А зачем четыре? — спросил он.

— Потеряешь, сломаются, отберут. Я дам тебе адрес мастера, если еще потребуется, но дальше будешь оплачивать сам.

— Не беспокойся, оплачу, — ухмыльнулся Учиха.

Хмыкнул, глядя, как он пропускает через лезвие чакру огня, и заметил еще одну гостью, что приближалась к дому.

— Нужно дать им название, — неожиданно предложил Саске.

— Никогда не задумывался над такой глупостью. Это всего лишь оружие.

Но Учиха отрицательно покачал головой:

— Вдруг они станут артефактом со временем. А название уже будем давать не мы.

— Тогда клинки Хей. В честь того, что стало их прообразом.

Саске удивился, но кивнул:

— Ну, хорошо. Клинки Хей.

Дверь открылась без стука, и перед нами возникла Ино в относительно строгом мягко голубом кимоно, и с небольшой сумкой.

— А! Мальчишки все играют в игрушки! — улыбнулась она, — привет, Саске.

— Привет, Ино…

Девушка зашла мне за спину и обняла, прижавшись, будто успела соскучиться.

— Привет, милый.

Учиха насмешливо улыбнулся, но я не обратил на него внимания. Пусть лыбится, сколько влезет.

— Привет, Ино. Ты по делу или просто так?

Девушка недовольно выдохнула мне в ухо:

— Я не могу зайти просто так?

— Конечно можешь, я даже очень тебе рад, — поспешил я убедить девушку, — особенно я буду рад, когда ты сюда переедешь. Но все же?

Ино перевела взгляд на Учиха:

— Саске. Не мог бы ты нас оставить?

Учиха растянул лыбу еще сильнее, биджу, увидит его старший брат, шок-эффект будет великолепный, но кивнул. Собрав ножи в коробочку и попрощавшись, он удалился.

— Я его совсем не узнаю, — призналась моя девушка, — Нет, он, конечно, стал приятнее в общении. Но он совсем другой.

Киваю:

— Другой. Я его за шкирку тащил в мир живых людей, и пинками подгонял. К тому же, как оказалось, ему очень не хватало… семьи. С Такарой он, наконец, перестал ощущать одиночество.

Ино прижалась ко мне:

— А ты не был одинок?

— Нет… — и, чуть подумав, — А может и был. Но для меня это не было так же тяжело, как для Саске. И все равно я очень рад, что ты согласилась быть со мной.

— Агу… Ой!

Резко перехватив Ино за талию, я один плавным движением усадил ее себе на колени, улыбаясь и пристально глядя ей в глаза. Пирует получился почти цирковой, но, поскольку никаких претензий не последовало, то… Додумать я не успел, так как Ино впилась в мои губы.

— И все же ты не просто так принесла эту сумку с костюмом и какими-то… украшениями? — через некоторое время спросил я, пользуясь моментом, когда Ино прервалась, чтобы восстановить дыхание.

— Ага. Церемонию подготовили. И, если ты готов…

— Готов, — быстро кивнул я.

Химе снова меня поцеловала, на этот раз быстро, и продолжила:

— Тебе стоит надеть церемониальный костюм и некоторые сопутствующие украшения. Церемония не займет много времени. Не должна… — объяснила она, продолжая сидеть у меня на коленях и с улыбкой смотреть в глаза.

— А почему пришла сама? — если мне не изменяет память, с подготовкой помогают слуги… обычно.

— Я им не доверяю, — отрезала Ино.

Хм, ну, раз не доверяет…

— Хорошо, показывай этот костюм…

* * * * *

Ино и Като явились неожиданно быстро. Иноичи не рассчитывал, что подготовка займет у них так мало времени. Хотя ничего по-настоящему серьезного действительно не устраивали, тихая церемония, в которой будут участвовать всего лишь десяток членов клана, ну и одна гостья, Сакура Харуно, настоявшая на том, что не может пропустить свадьбу лучше подруги. Эх, женщины. Храм на территории клана использовался не слишком часто, и старейшина Ишими, подготовивший его, выглядел довольным. Сейчас Ишими больше походил на монаха, чем на шиноби, и не столько внешним видом, сколько не слишком уверенными движениями. Он подслеповато щурился, не всегда слышал, что ему говорят, или просто делал вид, что не слышал. А ведь бывший джоунин, и достаточно сильный.

Явившиеся молодые, как ни странно, выглядели вполне довольными. Ну, Ино, сразу же убежавшая переоблачаться в праздничный наряд, понятно. Какая девушка не будет счастлива на собственной, по сути, свадьбе, да еще и с возлюбленным? А вот выражение лица Като, вполне довольного жизнью, и не проявляющего ни чуточки волнения, удивляло. Поскольку девушкам потребуется время, чтобы нарядить дочь, Иноичи подошел к жениху, о чем-то болтавшем с Данеко, чунином АНБУ и членом клана. Однако Като, стоявший к Иноичи спиной, повернулся еще до того, как глава клана обозначил свою присутствие.

— Иноичи-сан.

— Като-кун, — обмен короткими поклонами.

Данеко все правильно понял, и, поклонившись, ретировался.

— Ты выглядишь счастливым, — констатировал Иноичи.

— Не должен? — улыбнулся Като.

Иноичи нахмурился:

— Отнесись к этому серьезней.

Джоунин поправил складки праздничного белого костюма, перед тем как вновь поднять взгляд на собеседника.

— Я абсолютно серьезен, Иноичи-сан, — улыбка не исчезла с лица джоунина, но взгляд стал острее, — Но я здесь только из-за Ино. Клан важен для нее, а значит теперь важен и для меня. Но все же не ждите, что я стану послушным псом.

— Поэтому я и был против, — Иноичи ответил таким же острым взглядом, — Ты очень много на себя берешь. Безклановый мальчишка, получивший возможность тягаться с главами кланов.

Улыбку джоунина стала несколько насмешливой:

— Я и не пытался ни с кем тягаться, Иноичи-сан. Я служу деревне — это одно. А разборки между кланами — это другое.

И неожиданно Яманака понял, как изящно его опустили. Фактически, Като сказал: "я не лезу в вашу мелкую грызню, пока вы не выходите за рамки".

— Не поймите неправильно, Иноичи-сан. Конкуренция кланов — вещь хорошая. Она способствует развитию. Должна. А по поводу мальчишества… Вы даже не представляете, как счастлив был бы я быть просто самоуверенным мальчишкой, прыгнувшим выше головы.

Като отвел взгляд задумавшись над чем-то.

— Почему я выгляжу довольным? Потому что я доволен. Поймите одну простую вещь — Ино нужна мне, — взгляд джоунина вновь упал на Иноичи, — Нужна, чтобы сохранить себя. Вспомните всех сильнейших шиноби деревни. Минато-сан страдал от комплекса героя. Орочимару свихнулся на своих исследованиях. Джирайя-сан, страдающего каким-то подростковым вуайеризмом. Хокаге-сама страдает от одиночества. Хатаке-сан завис где-то в прошлом и не может избавиться от чувства вины. Итачи Учиха вырезал собственный клан. Я могу продолжать, но смысл вам и так понятен, я думаю.

Иноичи кивнул:

— Я понял, что ты хочешь сказать.

Като развел руками:

— Не стоит искать скрытых смыслов. Я действительно рад. Просто рад. И, ваша дочь уже идет, так что прошу простить.

Глава клана Яманака обернулся. Ино действительно вышла из дома и неспешно двинулась к храму. Она улыбалась, счастливо улыбалась. И выглядела великолепно. Белое кимоно, украшенное рисунками цветов. Просторный белый капюшон, покрывающий волосы. Скромный макияж. Ее подруга Сакура, как и еще две девушки из клана Яманака, смотрелись удивительно блекло. Като встретил ее у входа в храм и взял за руку, и уже вдвоем они зашли внутрь. Сопровождающие остались снаружи, внутри остался только старейшина Ишими.

Иноичи испытывал смешанные чувства от всего происходящего. С одной стороны он был рад за дочь… Но с другой его не покидала тревога. Но, отменять что-либо было уже поздно. Церемония не продлилась долго. Молодые поцеловались и вышли из храма. Встретил их, как и положено, глава клана.

— Като-кун. Я рад приветствовать тебя в доме Яманака.

Он кланяется:

— Я счастлив войти в ваш дом, Иноичи-доно. И буду носить имя клана Яманака с гордостью.

Короткая церемония закончилась. Иноичи, как и сам Като, отчетливо чувствовали, что перешли какую-то важную черту в своей жизни.

Глава 173

— Яманака Като.

Я уже не первый раз повторял эти два слова, будто пробуя их на вкус. Пока еще Минакуро оставалось привычнее, но это уже мелочи жизни. Вымотанная переездом, и последовавшим после него приведением дома "в надлежащий вид", Ино еще спала. А вот мне поспать не дали, хотя я с удивлением обнаружил, что не особо-то и хочу. Действительно, становлюсь все меньше похож на человека. Пришедший посыльные не без издевки передал посылку "для Като Яманака". Зубоскалы, сарафанное радио вести передавало быстро.

Однако вызов пришел от Тсунаде. И я, как честный подчиненный, быстро привел себя, хм, "в надлежащий вид", и поспешил в резиденцию. Усиленная команда, насколько я знал, ушла еще вчера, а бездействующие шиноби получили пачку обычных миссий, и Коноха, внешне, вернулась в спокойный ритм. На боевом положении оставались пока только АНБУ, готовые либо отправиться на помощь к Гаю и Какаши, либо ко мне. Ну и, насколько пояснила Миина, Корень так же не сидел без дела, но ее движуха обошла стороной. Девушку не слишком привлекали к оперативной работе, больше заваливая работой с печатями или писульками. Хотя она призналась, что это лучше поля, безопаснее.

И первым большим изменением в моей жизни стали тоскливые взгляды куноичи… Я даже ощутил некое тихое злорадство. Просто от того, что кому-то напакостил. А то сколько можно обо мне всякие нехорошие слухи пускать?

Но это все лирика, а если серьезно, меня впереди ждала если не война, то что-то очень к ней близкое. Так что в сторону лишние мысли.

В этот раз меня ждали в другом зале, с большим столом в центре и раскрытой на нем картой Страны Ветра. Кроме собственно Тсунаде, и уже почти неизменного Данзо, присутствовала еще и Касатка, видимо, будет докладывать от разведчиков АНБУ.

— Хокаге-сама. Данзо-сан, — поклоны.

Тсунаде ухмыльнулась:

— Тебя можно поздравить, Като Яманака?

Ой, ой, как смешно.

— Конечно. Сразу по возвращению приглашу вас на торжественную церемонию, Тсунаде-сан.

— Непременно приду, — пообещала блондинка, — как я могу пропустить такое событие.

Я уже собирался ответить, когда Данзо откашлялся, напоминая о своем присутствии. Касатка улыбалась под маской. Тсунаде посерьезнела:

— Необходимые разведданные собраны, Като. Внимай. Касатка…

— Слушаюсь, Хокаге-сама.

Девушка подошла к карте:

— Основная часть клана отошла к старым клановым землям на юго-западе. Но там, по нашим данным, в основном семьи и часть молодых шиноби. Все действующие шиноби рассеяны по территории Казе но Куни. Насколько нам удалось узнать, членам клана Сунахама запретили возвращаться в Суну, но разрешили брать миссии на территории страны. Ну и никто не может запретить им брать миссии и за пределами Страны Ветра. Единственная из старшей ветви семьи, Темари Сунахама, по последним данным находилась здесь, — Касатка указала место на карте. Похоже, город, — но я не могу сказать, сколько она там пробудет. Других лидеров клана установить не удалось.

Темари, да? Биджу, это будет непросто. Тсунаде перевела на меня взгляд:

— Вы, насколько я знаю, пересекались?

Киваю:

— Если так можно назвать один поединок и короткий разговор, по окончанию которого мы пообещали убить друг друга при встрече. Так что да, мы знакомы.

Касатка опешила, что было незаметно под маской. Данзо остался нейтрален, а вот Тсунаде напряглась:

— Это вызовет проблемы?

Пожимаю плечами:

— Не должно. Тогда мы оба были на взводе. Она — пленница, опозоренная поражением и потерявшая брата. Я — только потерявший семью. У нас были причины ненавидеть друг друга. Но это было давно, все изменилось. Так что мы найдем общий язык.

— Уверен? Может, подыскать другую кандидатуру?

Но здесь свое слово вставил уже Данзо:

— Эта Темари была характеризована, как не глупая девушка. Им нужен этот союз, если они вообще хотят вернуться в Суну. Так что у нее будут причины отбросить личные счеты. Не думаю, что она встретит Като Яманака с распростертыми объятиями…

Это сейчас Данзо пошутил? Серьезно???

— И совсем не факт, что будет хотя бы вежлива, но это и не важно, так, Като?

Киваю:

— Пусть хоть бранью меня кроет, лишь бы результаты были.

Хокаге отмахнулась:

— Хорошо, но ты сам сказал, что готов с ней работать, теперь уже не отвертишься. Второй вопрос, твоя команда.

Киваю, и тут же ставлю вопрос ребром, пока мне не навесили кого-нибудь в приказном порядке.

— Така, Учиха Саске, и тому есть объективные причины.

Тсунаде устало выдохнула, а вот Данзо бросил на меня нечитаемый взгляд, но все же что-то этот взгляд значил.

— Объясни.

— Во-первых он представитесь клана основателей. Во-вторых формально глава клана, как бы смешно это не выглядело, с учетом, что Учиха в Конохе всего трое. Эти два пункта будут подтверждением, что наши намерения вполне серьезны, и от нас нельзя просто так отмахнуться. В-третьих, он единственный шиноби, отвечающий основным требованиям. Он состоит в АНБУ. Он одинаково хорош как в прямом бою так и в деле скрытности. Не так хорош, как я, но кроме этого он еще и хорошо мне знаком, и мы отлично сработались. Вторым кандидатом после него может быть Ехи, но он больше боец ближнего боя, а мне нужна поддержка со спины.

— Наглец, — выдохнула Тсунаде.

И вновь меня поддержал Данзо:

— Я согласен с доводами. Ястреб хорошо себя показал на последних миссиях. И ему будет полезен такой опыт.

— Да вы сговорились, — повторно выдохнула Тсунаде, но согласилась, — Хорошо. Ястреб назначен в твою команду. Кто второй.

Пожимаю плечами:

— Достаточно и одного. Скрытые мисси выполняются одиночками или парами.

Но вот здесь глава Корня решил устроить мне пакость:

— Но это не задание на скрытностью. Тебе потребуется хорошее усиление.

— Все же добавить Ехи? — предположила Тсунаде.

— Я хочу предложить своего человека. Его зовут Тера. Он твой коллега, Като, хотя и не достиг такого же мастерства.

А вот мне перспектива навязывания еще одного попутчика как-то не очень нравилась:

— А это обязательно? На подготовительном этапе мы вполне способны справиться вдвоем.

Но Тсунаде идея Данзо, похоже, устраивала:

— Нет. Я не хочу зря рисковать специалистами. Третьим членом твоей команды станет Тера, — и, видя, что я уже собираюсь возмутиться, прибила, — это приказ. У вас час на подготовку. Через час команда Уингу, Така и Тера должны покинуть пределы Конохи. Ваша миссия — организовать и провести переворот в Суне силами клана Сунахама. Приоритет — "S" ранг. Выполнять!

Кланяюсь:

— Слушаюсь, Хокаге-сама.

ОВА 3

Глава 3/1

— Эй! Госу! Далеко они? — раздался во тьме тихий голос, едва не различимый среди шелеста волн.

— Еще далеко. Не пыхти раньше времени…

Трое шиноби прятались у самой поверхности воды. И, условный вожак, пока вынужденный просто дожидаться своей цели, отстраненно размышлял о несправедливости бытия. Его трио собралось как-то спонтанно пару лет назад. До того дня они не знали друг друга, даже не пересекались. Что там, они были и разных стран.

Его звали Ичиго, и родом он был из Тетсу но Куни. Высокий с повязанными в хвост темно красными волосами и вечно хмурым лицом. Он носил черный плащ с рисунком дракона на спине, жилет, снятый с какого-то мертвеца из Кири, и просторные черные штаны. От снаряжения самурая у него остались только наручни и поножны. За спиной Ичиго держал два своих клинка, рукоять первого, большего, торчала из-за правого плеча, второго, короткого, слева у поясницы. Бывший теперь уже самурай не очень уживался со своими товарищами. Великолепные способности и высокое мастерство в кендзюцу могли обеспечить ему неплохую жизнь в родной стране. Но Ичиго тяготел к путешествиям, да и в рядах самураев ему было скучно. Быть простым рядовым бойцом, в силу возраста не имея возможности получить следующий ранг, при этом будучи сильнее почти всех своих прямых начальников… Это угнетало молодого воина. Старшие продолжали твердить ему, чтобы Ичиго набирался мудрости и терпения, но это лишь еще больше раздражало его. В конечном итоге он просто покинул родную страну, с радостью освободившись от всего того, что его так раздражало. Прибившись к отряду наемников, он сблизился с одним опытным, но уже стареющим шиноби, обучаясь у него мастерству шиноби. Стихийные техники он не осваивал, но в целом мог применить некоторые общие ген и нин дзюцу. Однако его друг во время одной работенки умер, и Ичиго принял решение покинуть отряд.

Но ушел он не один, вместе с ним отправился и Госу. Блондин с несколькими не самыми приятными шрамами на лице носил темную безрукавку и светло серые штаны, с черными сапогами шиноби. Так же он носил поясные сумки, где держал снаряжение, и плотные перчатки с обрезанными пальцами. Бывший ниндзя Ото неплохо разбирался в техниках своей деревни, да и парнем был неплохим. Разве что некоторые личные причины не позволяли ему оставаться в отряде, и он напросился Ичиго в попутчики.

Последним к ним присоединился Детсу, мало походивший на своих двух молодых товарищей. Ичиго и Госу еще не перевалило за двадцать, а Детсу было уже под тридцать. Крепкий, мускулистый коротко стриженный чунин, он, по сути, был нукенином из Киригакуре, но преступником быть не желал категорически, как и возвращаться в деревню. Он носил старую амуницию своей деревни, разве что без протектора, был неразговорчив, и предпочитал подчинятся Ичиго, не смотря на разницу в возрасте.

Совсем недавно эта троица прибилась к более крупному отряду наемников. Работа была, в основном, вполне законная. Сузаку, редкий случай бывшего шиноби Кумогакуре, главарь, предпочитал не брать грязные миссии, разве что заказчик не будет надежным, предложит действительно хорошую цену. Так случилось и в этот раз. Заказчик был надежней некуда. Поручение пришло от старых друзей Сузаку. Ичиго, в общем-то, и так понимал, что бывших в Кумо не бывает, так что не удивился. Миссия пришла не от кого-нибудь, а от Райкаге. Миссия казалась не слишком сложной, а платили хорошо. Единственное, что серьезно напрягало Ичиго — сам факт того, что придется сражаться против шиноби Конохи.

Банда наемников — не шиноби в деревне, просто приказать нельзя. Сузаку пришлось объяснить все подоплеку, иначе люди могут просто уйти в поисках более благоразумного командира. но игра все же стоила свеч. Коноха была ослаблена. Атака Ото и Суны, война с Озером, а теперь еще и нападение на столицу страны. Деревня должна была готовиться к войне, а значит — каждый человек на счету. Если где-то на краю света исчезнет какая-то жалкая команда, насколько удалось узнать, малоопытных генинов, Коноховцы скорее просто закроют на это глаза, чем станут всерьез преследовать похитителей. Так что наемники решили действовать.

Поступившее предложение потопить весь корабль, чтобы скрыть следы, отрезал уже сам Сузаку. Они оставались наемниками, а не головорезами. Убивать невинных людей, когда этого можно избежать — не в его стиле. Ну а именно тройка Ичиго отправилась выполнять задуманное по одной простой причине — это была проверка для новичков. Сузаку решил, что трем вполне опытным шиноби это по силам. Остальной отряд остался на отдалении.

— Просыпайтесь, они приближаются, — проинформировал Госу.

И Ичиго действительно заметил несколько огоньков чакры вдали, а, напрягая глаза, смог и рассмотреть корабль.

— Начинайте.

Госу и Детсу поднялись над водой. Блондин достал несколько тонких металлических пластинок, и, собрав их в руках в причудливый инструмент, тихо подул в него. К шуму моря добавилось некая едва заметная музыка, которую даже Ичиго, сидящий рядом с источником звука, не мог различить и сосредоточиться на ней. Детсу же собрал технику ниндзюцу, поднимая неплотный туман. Сам туман так же имел свойство насылать сонливость, к тому же звук в нем распространялся лучше, и гендзюцу Госу накладывалась на свойство тумана.

Корабль все приближался, и теперь Ичиго отчетливо различал четыре источника чакры — это были шиноби, и еще несколько тусклых огоньков — все остальные. Самый яркий источник чакры спокойно горел где-то в каютах, и, судя по ощущениям Ичиго, спал. Один источник находился на палубе, и немного обеспокоено двигался. Техника на него не сработала. Так же один странный источник чакры поднялся из кают на палубу, он был странным, такого Ичиго не видел раньше. Последний, помаячив где-то в каютах, неожиданно ярко вспыхнул и снова успокоился, шиноби стряхнул действие генджицу.

— Две новости, хорошая и плоха.

— Какая плохая? — поинтересовался Госу.

— Шиноби с самым сильным источником уснул.

— Плохая?

— Трое других бодрствуют и уже заметили нас.

Три шиноби на палубе, видимо, скооперировав действия, сделали самое глупое, что вообще могли сделать. Спрыгнули на воду и пошли на сближение.

— К бою.

— У-у-у… — насмешливо протянул Госу, намекая на глупость оппонентов.

Он поднялся в полный рост и убрал пластинки, вместо них доставая два сая. А вот Детсу наоборот скрылся под водой. Ичиго же всплыл, готовясь к бою. Сложная задача — победить и не покалечить. Когда противники подошли ближе, Госу атаковал. Лезвием одного сая о лезвие второго, издав звонкую ноту, мощной волной ушедшей в противников.

— Разделим их, — и бросился вперед.

Ичиго, потянув свой клинок из-за плеча, поспешил за ним, на ходу выпуская иссен. Никому из его команды туман не мешал. Он сам был сенсором, Госу ориентировался на слух, а для Детсу это была родная стихия. Один из противников отпрыгнул в сторону, уходя от его атаки, и Ичиго бросился вдогонку. Сзади Госу повторной звуковой волной отрезал других противников. Приблизившись, Ичиго понял, что его противник невысок… и вообще девушка. А когда та неожиданно встала и направила на него ладонь, от которой в него полетел луч концентрированной чакры, от которого он едва успел уклониться, он начал догадываться. Хьюга, слишком хорошо ориентируется в тумане, становящемся все плотнее. Именно она рассмотрела его команду на большом расстоянии. Перспектива сближаться с ней для ближнего боя сразу стала не самой приятной, но именно в ближнем бою он может показать все, на что способен.

Тем не менее Ичиго бросился в бой, сходу бросая иссен. Девчонка Хьюга окуталась сферой из чакры, блокируя атаку, сразу за ней пошла на сближение. Но вместо атаки Ичиго нырнул под воду, выпуская свою чакру, чтобы Хьюга своей не атаковала его прямо под водой. Взмахом клинка из-под воды он заставил е подпрыгнуть, сразу всплывая и посылая еще один иссен. Противница была вынуждена еще раз блокировать атаку, но на этот раз сфера чакры была неплотной, пусть и легко отбила атаку. Экономит чакру. Свободной рукой Ичиго выхватил кошку, готовясь встретить противницу. Девчонка выпустила еще два луча сконцентрированной чакры, но от первого он уклонился, второй блокировал напитанным чакрой клинком. Сразу атаковал в ответ, ведь девчонка была уже не высоко. Взмах клинка она блокировала напитанными чакрой руками, но Ичиго бил осторожно. За Хьюгу дадут очень много, не стоит ее ранить. А вот бросок кошки, обмотавшей ей ногу, оказался неожиданным. Не заметила? Слишком сконцентрировалась на блокировке? Это было неважно. Ичиго уплотнил чакрой воду и дернул цепь кошки. Девчонка Хьюга болезненно приложилась о плотную воду, сдавлено простонав. Однако тут же вскочила, в прыжке ловко скидывая кошку. И Ичиго едва успел уклониться от еще двух лучей чакры. Крепкая противница.

У его напарников дела шли не лучше. Госу, поняв, что одним из двух оставшихся противников является жуковод, уж слишком характерными были звуки, он слышал их, когда был в Конохе, он с радостью пошел на сближение. Это был удобный для него противник. Третий шиноби, женщина, что было странно, так как по мнению команды капитан, а значит и самый старший, остался спать на корабле. Однако третий противник все никак не атаковал, отбрасываясь сюрикенами, и то не слишком метко. Ее порыв броситься на помощь к отбежавшей в сторону сокоманднице он пресек, швырнув кунай со взрывной печатью. В ответ женщина собрала какие-то печати, но никакого нинджицу не последовало. И Госу догадался — генджицу, не способное пробиться через напитанный чакрой туман. Оставив женщину напарнику, он пошел на сближение с Абураме. Тот начал какой-то техникой рассеивать туман вокруг себя, и вполне мог в этом преуспеть. Госу швырнул несколько сюрикенов, и противник раздвоился. Один из них просился на сближение с Госу, а второй продолжил выполнение техники. Госу вновь ударил одним саем по другому, издавая точно подобранный звук. Ноту, высокую ноту. От звуковой атаки сближающийся с ним клон развалился на раздраженных неприятным звуком жуков. Госу швырнул в них кунаем со взрывной печатью, но кикаичу сожрали печать до того, как она сработала, и тут же бросились на противника. Госу резким усилием чакры ушел под воду, ухмыльнувшись. Он поплыл прямо к противнику, продолжая ударять клинками друг о друга. Под водой расходился звон, и его враг замешкался. Водная гладь пошла рябью, став непрозрачной, а звуковые удары не позволяли определить местоположение противника. Госу выскочил из-под воды за спиной Абураме и, схватив его за ворот, резко потянул под воду. Однако погрузился всего на метр, когда тело его соперника распалось жуками. Некоторые тут же начали всплывать, но часть сели на коже Госу, начав кусать и поедать чакру.

Детсу так же утащил противницу под воду, резко схватив ее за ноги. Противница вначале не сопротивлялась, но неожиданно атаковала его генджицу, погрузив в иллюзию. Детсу почувствовал, как начал задыхаться. Как никогда почувствовал нехватку кислорода, что для опытного шиноби Кири было вообще ненормально. Специалист по водным техникам, который утонул. Не смешно. Сконцентрировавшись, он все же сформировал водный кулак, которым нанес удар в живот противнице. Он сбила концентрацию, и техника ослабла, но действие не прекратила. А с дна уже поднималась тень чудовища, готового сожрать Детсу. Шиноби знал, что это иллюзия, но убедить себя в этом было очень непросто. Концентрируясь, он начал давить водой на противницу, чтобы та не могла всплыть, заодно сжимая ее тело, заставляя выдохнуть, что еще быстрее может лишить ее сознания — и развеять технику. Но она сопротивлялась, продолжая усиливать напор, и страх вперемешку с паникой все сильнее давил на сознание Детсу.

Ичиго, уклонившись от очередного лезвия, запустил еще один иссен в куноичи Хьюго. Та теперь уклонялась, стараясь не тратить силы на блоки. Достать верткую и техничную куноичи он так и не смог. Измотать так же не получалось, Хьюга экономила силы и уставать в ближайшее совсем не собиралась. Ичиго признался себе — встреться они на земле и в открытом бою — ему бы пришлось драться всерьез и на смерть. Сейчас он еще пытался бить аккуратно, слишком ценная головка, в которой сидели ценные глаза. Но бой она уже проиграла. Но не ему…

Еще нескольких приблизившихся противников Хьюга, естественно, заметила, но сделать уже ничего не могла. Блокировав сферой чакры несильную, но бьющую по площади огненную атаку, она едва успела уклониться от соединенных нитями сюрикенов. Но технику молнии, прошедшей через воду, от Сузаку она заблокировать уже не смогла. Болезненно вскрикнув, куноичи несколько раз спазматично дрогнула от бьющих ее разрядов и потеряла сознание. Наемники тут же бросились на помощь остальным, а Ичиго закинул пленницу на плечо, глядя на подошедшего командира.

— А это не простая команда генинов, — ухмыльнулся он, глядя на командира.

Тот кивнул, явно довольный:

— Это и хорошо. Больше заплатят. Их было трое?

Ичиго отрицательно покачал головой:

— Нет, четвертый спит на корабле. Все еще не понимаю, почему они решили покинуть корабль… И почему не разбудили четвертого, у него сильнейшая чакра из них.

Сузаку пожал плечами:

— Заберем его и потом опросим всех четверых, все и выясниться. А вы отлично поработали, молодцы. Считайте, вы приняты на постоянной основе.

Ичиго улыбнулся. Не смотря на сложности, все шло вполне неплохо…

Глава 3/2

Отряд наемников расположился в старом маяке, давно заброшенном. Из-за обвалившихся скал нормально добраться туда могли только шиноби, да и небольшой порт поблизости, в который ранее заходили корабли, сейчас развалился, превратившись в небольшую рыбацкую деревеньку. Именно там наемники взяли старую, но достаточно крупную лодку, не на своих же двоих добираться до того корабля и обратно.

Еще в пути Сузаку осмотрел всех четверых, сверяясь с какой-то книжицей. Капитаном оказалась та женщина, что пыталась накладывать гендзюцу. Детсу признался, что она его едва не утопила. Юхи Куренай, как сказал Сузаку, джоунин, за которую дадут неплохой выкуп. Девчонка Хьюга не имела печати на лбу, что еще сильнее обрадовало командира. За эту дадут даже больше, чем за джоунина. А вот Абураме мало кому нужны. Попытка предложить им выкупить пленника обернется атакой от клана. А изучать себя не дадут уже кикаичу. Обычно таких пленников просто убивают на месте, чтобы не возиться, слишком много проблем. Но на такой случай у Сузаку нашелся хитрый ошейник, заряженный чакрой молнии. Если тот, на кого ошейник надет, слишком резко использует чакру, получит удар. Ну или просто получит удар по воле того, у кого находится контролирующий пульт. И, наконец, стало известно, почему шиноби Конохи не разбудили и не взяли в бой четвертого. Блондинистый паренек с мощной чакрой банально болел. Ирьенин наемников, осмотрев его, пояснил — парень чем-то серьезно траванулся, но скоро должен придти в норму.

Ичиго подумал, что удача была на их стороне, наверное. Но ему не понравилось поведение Сузаку. Осмотрев парня и почитав что-то в своей книжице, командир неожиданно чему-то удивился, потом обрадовался, но попытался это скрыть. И это было странно.

Но до маяка добрались без происшествий. Троих отправили возвращать плавательное средство, заодно сразу назначили стражу для пленников. Постоянно рядом с пленниками находилось по четыре человека. К тому же кроме ошейника на Абураме, Хьюгу заставили принять средство, затрудняющее контроль чакры. Чтобы оно действовало постоянно, им нужно кормить жертву каждые несколько часов, но лучше так, чем по глупости дать ценной пленнице сбежать. Проще было с джоунином. Повязка на глаза, связанные за спиной руки на расстоянии друг от друга, и ладони, сжатые в кулаки и так связанные, чтобы нельзя было сложить печати, как не изворачивайся, ну и постоянное наблюдение. Всех четверых держали рядом, но отдельно друг от друга.

Остальные наемники расползлись по башне маяка, отдыхали и ждали. Тройку Ичиго, как принявших на себя основной удар, в дежурство пока не ставили, давая отдохнуть. Помощь медика больше всего требовалась Госу, покусанного жуками Абураме. Детсу лишь немного нахлебался воды, сам Ичиго получил несколько несильных ударов от Хьюги, но ирьенин, Тобиса, отправил его поесть и отдохнуть, сказав: "нечего тут лечить, само затянется".

Сузаку показался перед народом через несколько часов, объявив:

— Я связался со своими старыми знакомыми. Они прибудут, как только смогут. И вот что они нам принесут…

Командир объявил цифры, и народ приободрился. За женщину джоунина давали, как за джоунина. За блондина лишь немного меньше, чем за нее. А вот за Хьюгу так и в полтора раза больше. Лишь за Абураме платили, как за простого генина, но это было понятно.

Молодой мечник в целом был доволен, сумма, даже после разделения на всю банду, получалась неплохой. Не на каждой миссии по охране столько можно получить, а тут за один день практически. Но вот некоторые члены банды были чем-то недовольны, многозначительно переглянувшись.

Ичиго спустился к ирьенину, расположившемуся в старой комнатке смотрителя, достаточно просторной, чтобы заниматься здесь ранеными Госу и еще один наемником.

— Эй, Госу. Ты как?

Парень показал ему перебинтованную руку:

— Пока недееспособен, но Тобиса-сан обещает, что через пару дней снова смогу радовать всех своей музыкой.

— Поганые эти жучки, — посетовал немолодой медик, — два часа бился, чтобы их из-под кожи всех вывести. И Госу, знай, что в ближайшее время чакра будет плохо идти через эту руку. Учитывай это.

Блондин смиренно кивнул:

— Спасибо за заботу, я учту.

Дверь комнатки открылась, и внутрь зашел Берк, некогда нукенин из Ивы, а сейчас один из самых старших в банде, да и уважением он пользовался. Именно Берк был одним из тех, кто был недоволен озвученной Сузаку суммой.

— Тобиса, у меня к тебе разговор. Ичи, тоже здесь.

Как-то неожиданно за дверью нарисовался Детсу, готовый нас прикрывать, если что. Насмерть наемники не резались, не в этой банде, но поддержать матерый мужик всегда был готов. Берк его заметил, но лишь кивнул:

— Заходи и дверь закрой, не топчись там.

Комнатка сразу показалась какой-то небольшой. Берк без вступления начал:

— Ичиго, ты парень правильный, с головой, так что скажу прямо. У тебя два варианта сейчас. Либо ты вместе со своими идешь и собираешь вещи, после чего тихо валишь на все четыре стороны. Либо, когда мы предъявим Сузаку, не встречаешь и делаешь, что МЫ тебе скажем.

Ичиго напрягся. В банде назрел раскол? Не похоже, никто особняком не держался. Это из-за озвученной награды?

— Берк, ты мужик тоже правильный, но давай ты сначала объяснишь. Не с перепоя же ты предъявлять командиру собрался? И нет от жадности. Скажи, что случилось?

Наемник кивнул:

— Молодец, головой думаешь. Дело простое, Сузаку, как командир, нормальный. Но он все еще шиноби Кумо. До мозга костей. И, когда дело касается Кумо, начинаются нехорошие вещи. Ты понимаешь, что сейчас мы именно на них работаем?

Ичиго кивнул:

— Так проблема в том, что он, не в первый раз причем, нам недоплачивает, сохраняя денежки деревни. Сильно недоплачивает. Это некрасиво.

Ичиго снова кивнул. Это, и правда, было очень некрасиво. Значит, претензии Берка вполне обоснованы. Вот только…

— Нам же за команду из джоунина и трех генинов предлагают дать, как за трех джоунинов и двух чунинов.

Но тут уже вмешался Тобиса:

— Ичи, тот паренек блондинистый. Что с большой чакрой. Он один стоит раза в три больше, чем то, что нам предложили. И это я еще скромно.

— Тоже клан? — предположил Госу, — кто у нас с огромными запасами чакры в Конохе? Узумаке?

Берк хмыкнул:

— Выше бери. Это джинчурики.

Детсу напрягся так, что под ним заскрипела кровать, да и Ичиго был удивлен.

— Уверен? Джинчурики? Вот так просто, в обычной команде?

Берк кивнул:

— Свое слово ставлю. Я его видел на экзамене Чунина пару лет назад. Хьюга ему все ребра пересчитал, чакру заблокировал. А он поднялся и все равно этого Хьюгу раскатал.

— У него печать на животе, — подтвердил ирьенин, — и оттуда течет ядовитая чакра. Я хотел ему кишки прочистить, чтобы очухался быстрее, но обжегся.

И Тобиса продемонстрировал небольшой ожог на ладони.

— Дела, — протянул Госу.

— Так что? — напомнил Берк о своем ультиматуме.

Ичиго понял, что Сузаку сам напросился. Утаивать такое — глупо. Хотя шансы на то, что кто-нибудь вычислил бы в больном пареньке джинчурики, так же были не вилики. Но вот действительно ли Ичиго готов был ввязываться во все это. Джинчурики — это уже не рядовая команда. За ним придут, точно придут. Он посмотрел на своих парней. И Госу, и Детсу с готовностью кивнули: "как скажешь, так и поступим".

— Я с тобой, Берк. Не дело, обманывать своих людей.

Наемник удовлетворенно кинул:

— Вот и ладно. Мы сами все сделаем, так что просто сидите, отдыхайте пока.

Ичиго вместе с Детсу вернулись к остальным наемникам и сели отдыхать, не переставая наблюдать за обстановкой. Вот Берк вернулся от Тобису и о чем-то быстро переговорил с Уруи. Последний был еще одним опытным наемником, к которому прислушивались, и если они договорятся, то остальные прислушаются к ним, и Сузаку уже ничего не спасет. Уруи довольным не выглядел, что и понятно, но поднялся и вместе с Берком ушел наверх.

— Ну вот сейчас все и решиться, — философски отметил Ичиго.

Детсу прогудел что-то, что значило его согласие.

И всего через несколько секунд Берк с еще несколькими наемниками и связанным Сузаку спустился в общий зал. Наемники вскочили на ноги, но поспешных действий пока не предпринимали, ожидая, что скажет Берк. Банда была, не сказать, что маленькой, но и не то, чтобы действительно большой. Вместе с троицей Ичиго набиралось тридцать один человек, и которых только пятеро опытных: сам Сузаку, Берк, Тобиса и Уруи, ну и Детсу, но мнение последнего вряд ли кем-то будет учитываться. Остальные — стали наемниками будучи неопытными чунинами и генинами, и если и могли показать себя неплохо в бою, то на роль лидеров никак не годились. Им нужно было слово лидера, и наемник не стал тянуть:

— Я знаю, какие у вас возникают вопросы. Сузаку был нам хорошим командиром. Но, как некоторые из вас знают, он служит Облаку. И долг перед Облаком считает выше, чем обязанности командира. И сегодня он попытался серьезно нас обмануть.

В зале появился Тобиса, а вместе с ним и Госу. Так что не присутствовали только те, кто сторожил пленником. Но Ичиго был уверен — там уже люди Берка, и проблем не будет.

— Один из тех, кого мы поймали сегодня, — продолжил Берк, — джинчурики!

Наемники завозились, весть была не слишком приятной.

— И Сузаку предложил нам за него чуть меньше, чем за джоунина. Я больше не мог это терпеть. Да и не кто не будет это терпеть, верно?

— Сузаку сам виноват в том, что с ним произошло, — поддержал Уруи, — но что предлагаешь ты?

Берк обвел взглядом наемников:

— Мы не станем продавать такой дорогой товар Облаку. Есть покупатели получше. Верно? Я слышал о группировке — Акацки. Говорят, они выкупают пленников, и за джинчурики готовы заплатить очень много.

Ичиго слышал о них, но пересекаться пока не доводилось. А вот кому-то пришлось:

— Это плохая идея, Берк! — высказался один из наемников, нукенин из Суны, чье лицо украшало несколько шрамов, — Я видел этих Акацки. Мы должны были передать им товар. Двое, что пришли на встречу, забрали товар и атаковали нас без всяких слов. Я едва унес ноги, а мой друг теперь не разговаривает. Это плохая идея.

Его кореш промычал со своего места, подтверждая слова друга. Говорить этот бедолага больше не мог, но драться еще был способен.

— Хм, ну… — Берк кивнул, — хорошо. Есть другие предложения?

— Есть, — снова заговорил Уруи, — Я знаю людей, которые купят пленников. И даже работы подкинуть могут.

— И не обманут? — с усмешкой уточнил Берк.

Уруи кивнул:

— Ручаюсь.

— Тогда другой вопрос, что делать с Сузаку?

Ичиго поднялся, решив вставить свое слово, но его опередил кто-то горячий:

— Кончить его и дело с концом.

Мечник хмыкнул, видя явный скептицизм на лицах Берка и Уруи. Берк не мог предложить сохранить ему жизнь, так как сам же его и сверг. Но и убивать бывшего уже командира было неправильно.

— Мы наемники, — высказался Ичиго, — мы работаем за деньги. Уруи, ваши знакомые заплатят за дополнительного пленника?

Наемник оскалился:

— Конечно.

— За пятерых заплатят больше, чем за четверых.

Наемники одобрительно загудели, Берк тоже был доволен. Что бы в дальнейшем не произошло с Сузаку, это будет уже не на его совести.

— Остался последний вопрос, кто будет новым командиром?

Берк и Уруи переглянулись. Они оба понимали, что у одного из них не хватит авторитета держать всю шайку, но решить это между собой тоже не могли, видимо.

— Зачем спешить? — высказался Тобиса, — давайте получим деньги за пленников. А там посмотрим. Если Уруи предложат работу, все, кто захотят поработать вместе с ним, останутся под его командованием. Там и ясно все будет. Как тебе мысль, Берк?

Тот кивнул:

— Я согласен.

Уруи подключился:

— Я тоже.

Несколько молодых наемников, пришедших в отряд вместе с Ичиго, бросили на него вопросительные взгляды. Похоже, парень, не боящийся говорить и брать на себя ответственность, быстро приобретал определенный авторитет, пусть пока и не значительный.

— Я тоже поддерживаю. И хочу высказать предложение, — Ичиго решил воспользоваться неожиданным шанцем и еще раз проявить себя.

Берк хмыкнул, понимая, чего добивается парень, но кивнул:

— Говори.

— Сузаку сказал, что уже связался со своими людьми. Значит, они рано или поздно придут сюда. Не лучше ли нам всем убраться отсюда подальше, а?

Уруи кивнул:

— Здравая мысль. Я передам весточку своим знакомым, и назначу место встречи. За джинчурики нам заплатят куда больше, чем предлагал Сузаку, — пообещал он.

Берк тоже зашевелился:

— Тогда всем собираться. Я хочу до заката убраться из этой дыры! И не забудьте про пленников!

Наемники зашевелились. Ичиго ухмыльнулся. Его учитель как-то говорил, что стоит одному упасть, как кто-то другой тут же поднимется.

Глава 3/3

Расширенная команда двигалась так быстро, как вообще могла. Какаши со стороны наблюдал, как Гай подбадривает всякими глупостями своих учеников, и те не снижают скорости, хотя уже несколько устали. С одной стороны Копирующий ниндзя смотрел на них с некоторым умилением, но с другой грустил… Его собственная команда была распущена и разбежалась своими путями.

Что бы там не говорили, но Харуна Сакура была вполне перспективной куноичи, и вполне могла бы стать шиноби… Могла бы. То, что в нужный момент она не нашла в себе сил, чтобы проявить характер и преодолеть сложности, была не ее вина. Это была его, ее сенсея, вина, его и только его. Он уделял ей мало времени… И теперь девочка отказалась от пути шиноби, но проявляла некоторые успехи на стезе медика. По большей части ее нахваливали. Умная, собранная, внимательная, прилежная до невозможности. Но, как и раньше, ей не хватало решимости. В критические мгновение девочка оказывалась безынициативной, не могла принять решение самостоятельно. Ей всегда требовалось присутствие наставника. И Амаке-сан не знала, как ее перевоспитать. Не знала, была девочка такой всегда, или это какая-то приобретенная травма. Сакура не хотела делиться своими мыслями и переживаниями. Отказывалась наотрез. Все же он уделял ей слишком мало времени… И не только ей, как выяснилось.

Учиха Саске. Когда Какаши увидел его во время того знаменательного экзамена… Он не узнал своего ученика. Это был будто другой человек. Саске и до этого не отличался нехваткой мотивации, недостатком целеустремленности или слабой смекалкой. Вовсе нет. Проблема сидела намного глубже. Саске сам не знал, что ему делать, кому и зачем он нужен в этом мире. Он был потерян… Потерян глубоко внутри себя. Был потерян. Вышедший на ринг против бывшего учителя молодой человек точно знал, кто он, и точно знал, что ему нужно делать. У Саске, того, что был до его работы с Като, не было будущего, только тьма. У нового тьма была позади, а впереди было четкое ясное будущее. И уже тогда Какаши как никогда ощутил, насколько он проиграл молодому Минакуро Като. Проиграл, как учитель. То, что он, опытный, как он сам думал, джоунин не смог сделать за столько долгий срок, Като сделал за несколько недель. Силой, давлением, принуждением. Но сделал. И, в итоге, Саске не только не возненавидел Като за такое вмешательство, они стали близкими друзьями. Или все же не друзьями. Какаши вспомнились слова одного сверстника Минато: "когда мы учились вместе с ним, Минато-сан хорошо с нами общался. Но он не был нам как таковым равным другом, как не может быть равной дружбы между пятилетним мальчишкой и двадцати пятилетним мужчиной. Он дружил с нами, как наставник, как лидер, но не как равный". Когда раньше копирующий нинзя слышал, как сравнивают молодого Минакуро и его, Какаши, учителя, он лишь ухмылялся: "да, какое-то сходство есть". Сейчас для него это сходство стало очевидным. Мальчишка, который вполне способен в ближайшее время занять место в совете деревни, ведь всегда, когда вопросы касаются его специальности, к нему обращаются, как к "мастеру в своем деле". Попробовать представить кого-то из его сверстников, дающих советы Хокаге? Немыслимо! И этот человек смог сделать для Саске куда больше, чем он, Какаши, сам.

— О чем задумался? — неожиданно близко раздался голос Гая.

— М-м-м? Нет, ни о чем.

— Ха! Мой старый соперник, ты действительно думаешь, что можешь меня обмануть?

Какаши устало выдохнул. Да, обмануть Гая, когда у самого на лице… хм, на глазу все написано не получиться. Хатаке нашел взглядом генинов, ушедших несколько вперед.

— Я, наверное, скучаю по своей команде.

— А! Вот оно что. В тебе еще есть сила юности? Еще не остыл энтузиазм, и ты все еще хочешь тренировать молодое пополнение! — в привычной манере разразился друг.

— Не знаю, Гай, — и Какаши привычно не обращал на это никакого внимания, — я не уверен, что являюсь хорошим учителем.

— Это еще почему? — удивился Гай.

— Из-за Саске, — признался копирующий ниндзя, — Я так и не смог помочь ему. Я даже не смог его понять. А своими действиями больше навредил.

— Хм, — Гай замолчал, обдумывая что-то, — Саске-кун показывает отличные результаты. Но, ты думаешь, в этом нет твоей заслуги?

Какаши пожал плечами:

— Я научил его техникам. Приемам. Но его истинным учителем был Минакуро Като. Вот кто сделал из помешанного на мести замкнутого мальчишки уверенного в себе шиноби. Да и с Сакурой Харуно я проявил себя не лучшим образом. И Наруто больше тренировал Джирайя-сан, а не я.

Гай снова задумался, а затем выдал идею:

— А почему бы не отдать и Сакуру-тян, и Наруто-куна на обучение к этому Като? Ненадолго…

Какаши запнулся о водную гладь от такого предложения. Если помочь Сакуре Като действительно мог… То от самой мысли о том, во что Минакуро сможет превратить Наруто, у джоунина по всему телу волосы встали дыбом.

— Я бы не рискнул пойти на такие эксперименты. Боюсь, Коноха не переживет, если Наруто начнет добиваться какой-нибудь девушки.

Гай ухмыльнулся:

— А это, как раз, не проблема. напоминаю, что Като и Наруто уже добились разрешения от Хиаши-сана.

Какаши кивнул:

— Вот-вот, добились они. Я еще удивляюсь, что ученики Като без своего непосредственного контролера ухитряются не превратить Коноху в балаган. С их фантазией, если она в полной мере передалась от учителя, я был бы не удивлен. Даже вдвоем.

Зеленый зверь Конохи улыбнулся фирменной улыбкой, сверкнув белыми зубами:

— Вот! Настроение тебе я поднял! Нельзя таким хмурым идти на миссию!

Какаши улыбнулся одним глазом:

— М-м-м. Да, спасибо, Гай.

Корабль они все же нагнали. Немногочисленный экипаж ходил немного пришибленным, но ничего необычного шиноби не заметили. Пока Неджи и Тен-тен обыскивали корабль на предмет следов, а Гай и Рок Ли в свойственной им манере вели опрос свидетелей, Какаши нашел взглядом стоящую особняком девушку.

— Фуджиказе Юки. Нет. Казахана Коюки, — тихо произнес копирующий ниндзя.

Девушка выглядела скучающей, ей, будто не до чего не было дела. И Какаши был уверен, что съемочная группа плывет в Юки но Куни совсем не просто так. Возвращение блудной принцессы?

Неджи и Тен-Тен вернулись с осмотра, а Гай и Ли закончили опрос… бедные свидетели… Рок Ли набрал по десятку автографов со всех актеров, режиссера и половины съемочной группы. Команда собралась на корме.

— Неджи! Что удалось найти? — спросил Гай.

Какаши оставил ему право командовать, так будет правильно.

— Ничего, — уверенно заявил молодой Хьюга, — бой проходил не на корабле. Ни одной зарубки от куная или сюрикена. Ни одного следа от техники. Все чисто.

— Да, так и есть, — покивала куноичи.

— Хм… Съемочная группа говорит, что ничего не слышала. Хм, все они необычно крепко спали в ту ночь, даже режиссер Макино-сан крепко спал, хотя обычно по ночам часто встает попить и… эм, и все такое.

— Генджицу, — вынес вердикт Какаши.

— У нас нет квалифицированного медика, чтобы это подтвердить или опровергнуть, — заявил Неджи, но добавил, — однако это наиболее логичное объяснение. Но что случилось с командой? Они не могли все попасть под действие техники.

— Наруто-кун накануне объелся несвежей рыбой, — вставил слово Рок Ли, — и крепко спал под действиями лекарств.

— Вещи всех членов команды остались в их каюте, — добавила Тен-Тен.

Гай посмотрел на Какаши:

— Все это странно, мой давний соперник.

Какаши кивнул:

— Допустим, нападение было совершено в море. Тогда они либо двигались на своем корабле, либо где-то на берегу неподалеку у них есть лагерь.

— Брать медлительный корабль для похищения неразумно, — кивнул Гай, — после похищения нужно как можно быстрее доставить пленников в деревню. Значит, у них есть лагерь на берегу.

Какаши кивнул, и они с Гаем поняли друг друга.

— Так, команда! — Майто Гай встал в пафосную позу, и начал вещать, — Команда наших друзей взяла миссию на защиту великолепной актрисы Фуджиказе Юки! Мы не можем подвести их! Мы не можем посрамить честь Конохи! Поэтому…

Неджи выдохнул:

— Да, да, мы поняли, остается сторожить актрису. Я первый дежурю…

Он и Тен-Тен ушли, и только Рок Ли продолжал преданно конспектировать сенсея.

А Какаши отстраненно подумал, что хотел бы увидеть, как будут выглядеть Наруто и Сакура после обучения у Минакуро. Всплывшая в голове картинка сильной, как Хокаге-сама, и такой же самоуверенно и неуправляемой, как, например, Анко, а заодно и такой же наглой и грязно ругающейся… Заставила джоунина впасть в легкий ступор, пока его не растормошил закончивший пафосную речь друг.

— Идем. Обыщем побережье.

— М-м-м… Да, да, идем.

Глава 3/4

Уже порядком подзабытое ощущение открывающегося под ногами города. Шедший по улице молодой шиноби счастливо улыбался, понимая, как сильно ему не хватало этого ощущения. Истинную цену вещей понимаешь только тогда, когда теряешь их.

Птицы щебечут свои мелодии, а ленивый ветер уносит листья ввысь, играя ими словно он заправский паяц, жонглирующий острыми клинками. Солнце светит, но не слепит, а чуткое ухо шиноби может различить журчание ручейков, опоясывающих город. Говорят, сам Второй вывел их на поверхность, так же как и горячие источники. А люди…

Люди. Все всегда и везде упирается в них, м?

Когда прогуливаешься по улицам Конохи, закинув руки за голову, а идущие тебе на встречу девушки неосознанно улыбаются, и мужчины, держа на лице серьезную мину, могут улучить момент и весело подмигнуть, подняв настроение на весь день. Встречающиеся хмурые лица вскоре разглаживаются в этой атмосфере уверенного оптимизма.

— Коноха. Мне тебя не хватало! — признался паренек самому себе и всему селению одновременно.

Бродя между рыночных лавок, он жадно ловил последние слухи. У Саске родилась прелестная девочка. Правда, никто пока не знает, как ее назвали. Учихи секретничают. Чудаки! Инудзука Киба нашел в себе силы оправиться от потерь физических и духовных, и теперь вновь в строю, пусть и в качестве охотника-следопыта. Паренек ухмыльнулся, будучи совершенно уверенным, что это временное явление. Волк не усидит дома, как его не корми. А молодая красавица Футабе отшила очередного кавалера, и снова перед всей Конохой, будто пытаясь показать всем желающим — "не лезьте ко мне, хуже будет".

— Молодец, — одобрительно отозвался паренек.

Но в какой-то момент парень замирает, как вкопанный. На его лицо падает тень, мышцы сводит болезненным спазмом, ногти врезаются в кожу ладоней, а губы дергается, обнажая клыки. Лишь чакра остается спокойной. С каких пор сила подчиняется ему лучше, чем собственное тело? Он не знал ответа на этот вопрос. Он даже не задавал себе таких вопросов. Сидя в подземельях о таком думать желания нет, об этих изменениях. В один прекрасный момент приходит смирение и согласие с тем, что все изменения идут так, как того желают учителя. Они, подобно умелым кузнецам, куют из сырой заготовки нужное им орудие. И замерший от сдерживания собственной ненависти парень точно знал — он не изящная катана, и не тонкий стилет, о нет! Ему была придана форма викидзаши. Когда выковывали бритвенно острое лезвие как сырье взяли его потенциал, ударяя молотом боли и закалив в ненависти. Теперь оружие готово разить, требуется только умелая рука, что направит его.

Като. Мышцы расслабляются, а с лица нехотя сбегает гримаса злости. Парень убеждает себя — "я должен выслушать и этот слух".

— Да, он та-акой ка-а-авай был, ну, на церемонии! Мне подруга рассказала, он был явно доволен. Ну что ж поделать теперь, кто успел — того и муж, хаха.

— Еще бы ему не быть довольным. Принцесса клана. Но ты права… Като Яманака, кто бы мог подумать, да?

Оставив двух молодых женщин, болтающих и залившихся звонким смехом у прилавка овощей, ноги молодого шиноби несут его к клану умельцев покопаться в мыслях. Но почему так жжет в груди? Предатель заводит семью, живет полнокровной жизнью, он радуется! А его добрый дядя и славный Рьюго лежат в холодной земле. Это несправедливость! Так недолжно быть!

Уже у границы, где проходит черта разделяющая клановую территорию Яманака с основной частью города, парень заставляет себя остановиться. "Что я собираюсь сделать?" — спрашивает он у себя. Безусловно, девушка должна быть в курсе, кто ее избранник на самом деле. Она так же повинна! В его предательстве есть и ее вина! Да, и все же, все же…

— Я не могу ее просто убить, — тихо признает он.

Нет, попытаться можно, шансы на успех есть. Но так он только подставлю Данзо-сама, который и без того сделал для молодого шиноби очень много! Парень слишком отчетливо ощущал, сколько он задолжал Корню, и лично его главе. Он, как никогда, чувствовал себя погрязшем в долгах неудачником, которому выдали беспроцентный кредит, дабы он сумел свести концы с концами. Нет, подставить Корень у него нет никакого морального права.

Ярость на краткий миг прорывает хлипкую плотину контроля, и во все стороны расходится небольшой всплеск неоформленной чаркы. Оглядевшись, парень спешит ретироваться подальше, ведь нести ответ за потрескавшиеся стены домов и испорченную мостовую у него нет ни малейшего желания. Чтобы забыть о невольном акте вандализма, и заглушить мешающую наслаждаться городом кипучую ненависть, он заходит в паб.

Кабак явно держат для шиноби, взять хотя бы вывеску: "Дзютсу Отдыха!". Трактирщик, бывший шиноби без правой ноги и с шрамами по всему телу, держит тут пивнушку для своих. Молодой шиноби ухмыляется. Ему уже почти двенадцать лет, он убивал и видел смерть. По силам… ха, чунин? Берите выше! Не каждый джоунин с ним сладит. Но тут же приходит другая непрошенная мысль: "Тч, и все равно этого мало! С такими жалкими навыками мне не сразить Мина… Яманака!".

— Чего тебе, малец? Наставника ищешь небось? — лениво осведомился Мацуда, протирая стопки чистой тряпкой.

Как ни странно, никакого негатива от него молодой шиноби не ощутил, даже наоборот.

— Нет. — щуплый паренек аж поморщился от такого к себе обращения, чем явно насмешил старика. — Мне две стопки саке, будь так любезен.

— Мы не наливаем детям, извиняй. — мягко улыбнулся трактирщик, почесывая старый шрам на лбу, оставленный чакрамом одного ублюдка из Суны. У этого мальчика даже повязки на лбу нет, пришел сюда народ веселить.

Парнишка был зол на этого остолопа. Посетителей было мало в это время дня, но они уже начали коситься в сторону разыгрывающегося представления, и один даже крякнул, подавившись своим кислым вином, отчего красные ручейки, подобно крови, потекли по его рыжеватой бороде, теряясь там. И только тут до парня дошло, что отпустив его "подышать свежим воздухом" ребята из Корня как-то запамятовали выдать деньги. Или себе решили утаить, биджу их поймет. Глядя в пьяные глаза завсегдатаев, шиноби охватило раздражение.

— Господин. — он повернулся к трактирщику, пододвинувшись как можно ближе, так, что стул под его ногами опасно наклонился. — Вы напоите меня. Потому что я так сказал. — и продемонстрировал уже собиравшемуся выставить наглеца за дверь Мацуде, что было очевидно любому видящему в данный момент его насупленные брови и жесткую складку возле рта, знак АНБУ на руке. Не печать "Молчания" от Корня же ему демонстрировать.

Мужчина поморщился, но вопросов задавать не стал, наливая две полные стопки саке.

Парень под немного удивленными, но доброжелательно насмешливыми взглядами гостей, с опасением попробовал языком теплое саке. Поморщился, вызвав улыбки и ухмылки. Переборов себя, он залпом опрокинул первую стопку.

"За дядю" — пронеслось в мыслях.

Стерев навернувшиеся на глаза слезы, он с шумом выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. В памяти проносятся картины прошлого. Вот дядя учит складывать печати раньше положенного, в тайне от папы, а вот дарит на день рождения новенький качественный кунай, а не те тупые учебные поделки.

Судорожно ухватив левой рукой вторую стекляшку, продолжая правой вертеть в руках теперь уже пустую рюмку, парень опрокинул и ее. Горло, до этого пылающее пламенем, теперь словно в одночасье стало локальным филиалом ада. В голове начал появляться мягкий, но вязкий, туман. Он дарил успокоение. Теперь молодой шиноби думал о Рьюго, вспоминая своего лучшего друга, наши посиделки и те немногие миссии, что успели пройти бок о бок.

"Ксо, как же мне тебя сейчас не хватает, брат!" — отчаянно пульсировала мысль.

— Повтори! — требует парень, с удивлением отмечая комичную нечеткость речи. Ну да и хрен с ним.

С пониманием глядя на неожиданного молодого посетителя, шиноби ставит на сойку еще две.

— Держи. За мой счет.

Парень, не смотря на уже выпитое и легкий хмель, неожиданно бодро запрыгивает на стул:

— Ааа, будь оно все проклято! И я будь проклят! Т-тост за Коноху! — провозглашает он с чувством, с эмоциями, тем самым приняв вид поднимающего революцию пройдохи.

Под одобрительные крики пьянчуг парень опустошает третью и, внезапно для себя, падает. Но вбитые навыки срабатывают в обход захмелевшей голове, и он приземляется на ноги. Странно, но больше смешно.

— Вот бы еще пожрать, а то со вчерашнего вечера во рту ни маковой росинки, — угрюмо признался посетитель.

— Хей, паря! — к забавному пареньку подсаживается какой-то чунин лет тридцати, — Мацуда, не будь жлобом, угости закуской!

У него раскосые глаза, что вызывает у шиноби еще один приступ хохота. Чунин, явно не понимая причину смеха, тоже смеется. Душевная компания, что и говорить.

— Когда-то у меня были красивые светлые волосы. Уже отвык. Но они мне нравились, — слега заплетающимся языком проговаривает он свои мысли вслух, — Обещаю себе! Как только закончу обучение у… — следующее слова он проглатывает, — я снова отращу себе волосы. Буду спать на мягкой кровати и питаться регулярно. Вот как выглядит Счастье.

Неизвестный чунин одобрительно поддержал, передавая мальчишке еще одну стопку.

— Но следующий тост за Хокаге, по традиции.

Однако паренек, скребя ногтями обритую голову, неожиданно не поддерживает тост.

— К демонам Хокаге. — неожиданно отчетливо ответил он, перед тем как впиваясь крепкими зубами в стекло.

"Эту за меня. Мою загубленную жизнь. За Инахо-шиноби" — этого он вслух произносить не стал.

Закашлявшись, он потянулся и схватил наполовину выпитую кружку вина у подсевшего мужика, выпив все до последней капли, чтобы запить саке. В одну секунду стало совсем отлично, захотелось сделать хорошее дело кому-то.

— Обратитесь в К… — тут ему пришлось рыгнуть в кулак, — к безликому… Киното. Вам все возм-местят в тройном р-размере.

Оставив остолбеневших, от привалившей халявы, видимо, шиноби сидеть в пивнушке, мальчишка выбрался на свежий воздух.

"Клянусь Ками, он ударил мне под дых не хуже этой шалавы-Миины!" — от неожиданности пронеслось в затуманенной алкоголем голове.

Путь до тайного убежища Корня показался чрезвычайно длинным. Приняв решение не прыгать по крышам, а прогуляться, он явно не сглупил. Путь вилял из стороны в сторону, а земля ходила ходуном.

— Где эти сраные АНБУ?! На нас напала Ива, устроив землетрясение, не иначе… ик! — едва разборчиво бормотал он.

— Инахо, это ты? — донесся до сознания шиноби чей-то голос, отдаленно знакомый.

Так и было, одноклассник молодого шиноби, теперь уже бывший, Миура-кун подошел в сопровождении еще пяти смутно знакомых парней и трех незнакомых девушек.

— Что с тобой, а? — приглядевшись, он прыснул. — Да ты напился!

Молодешь заулыбалась. Но если в трактире те опытные шиноби улыбались совсем беззлобно, даже одобрительно, то эти почти не скрывая насмехались.

— Миура. — убедившись, что его все слушают, Инахо решил опустить этого зазнайку. Этот урод, "Лучший-на-потоке" всегда вызывал у него если не ненависть, то отвращение, как минимум — Иди нах*й!

Увы, впечатление немного подпортил один нюанс — стоило Инахо это произнести, как его вырвало прямо на штаны "Лучшего", скрутив тело в судороге. Жалкое зрелище.

— Ты!! Кисаме!!! — возопил высокий для своих лет шатен, возвышающийся над своим упавшим на колени соперником, — Да мы тебя сейчас — у-у-у!!! — от нехватки слов взвыл парень, уже плавно перетекая в стойку "Железный Кулак", базового в Конохе.

Его друзья начали обходить все еще приходящего в себя Инахо, дабы ему не пришла в голову мысль сбежать. А девчонки отошли в сторону, якобы не поддерживая всего этого, но азарт в их глазах ничем скрыть было нельзя. Однако в краткий миг ясности мысли молодой шиноби послал чакру в землю, благо касался ее не только ногами, но и руками. Мысль — желание — чакра.

— Дотон: Погребение. — шесть так и не успевших среагировать генинов оказались зарыты в землю по самые шеи в одно мгновение.

Не обращая вниманию на матерящихся парней, заинтересованные взгляды девчонок и раздраженные обычных прохожих, неожиданный победитель поднялся и продолжил движение.

Через пару минут ему это надоело, и парень попытался создать теневых клонов. Но чакра слушалась плохо, поэтому ограничился земляными. Дотон подчинялся куда охотнее нейтральной энергии. Приказав двум кривым и косым копиям, за которые наставники бы не поленились бы придумать максимально неприятное наказание, столь жалкими они были, отнести оригинал на лица Хокаге. Там сейчас свежо, а это именно то, что нужно для быстрого протрезвления. Возвращаться в убежище в столь плачевном состоянии юный шиноби банально побаивался.

Клоны приступили к заданию со свойственной дурной голове выдумкой, один схватил за руки, а другой за ноги, и побежали. Нужно ли говорить, что от такого способа переноса груз "помечал" весь путь пятнами рвоты, к вящему неудовольствию невольных зрителей?

И только на горе он смог вздохнуть с облегчением.

— Хорошо… — протянул он, сидя на разогретом солнцем камне, и глядя на селение, — Квасавица-Коноха. Ничего милее моему сердцу нет. Почему мне не хватает силы, чтобы защитить тебя, душа моя? Клянусь, присягаю на крови, что сделаю все, для твоей безопасности.

Но сразу помрачнел, процедив:

— Защищу от любых врагов. Как от внешних… так и от внутренних!

Мысли нехотя возвращаются к тем, кого уже нет.

"Отчего Хокаге посмела дать Като награду в виде жилета джоунина за смерть одного из учеников?! Почему не велела расследовать убийство моего дяди?! Да разве ж Каге она?! Как смеет ее лицо, недостойного потомка, висеть рядом с Хокаге прошлого?!" — крутилось в голове.

Вскочив, он, не думая о последствиях, вкладываю львиную долю запаса чакры в единый посыл — разрушить, подкрепляя посыл ударом кулака о камень. И не без удовольствия наблюдая за тем, что получилось из этого спонтанного выброса чакры. От лица Сенджу Тсунаде отваливается нос. Упав вниз, разлетевшись кучей осколков и подняв большой шум и беготню. На голове выросли аккуратные рожки. А немного ниже лица образовалось две очень характерные выпуклости. Усмехнувшись, молодой шиноби радовался получившейся карикатуре… Но радовался недолго.

— Ой, мля-я… — и до него запоздало доходит, ЧТО он только что натворил.

Из головы моментом выветрился остаток хмеля, и шиноби бросился наутек, отчетливо понимая, что просто так ему это не спустят. "Данзо-сама будет очень недоволен!" — крутилась в голове мысль.

Чуть позже, крыша резиденции Хокаге. Тсунаде и советники смотрят на лики Хокаге. Кохару и Хомура пытаются удержать отстраненное выражение лица, но получается у них плохо. Шикаку Нара закрывает глаза ладонью и тихо вздрагивает, едва удерживая себя, чтобы не начать смеяться в голос. Только Данзо смотрит на гору со странным выражением спокойного лица… Будто оценивает что-то. Тсунаде, покосившись на советника, немного поежилась. Она уже как-то привыкла к тому вниманию, что оказывают ее груди. Но ЭТО!

Злости не было. Первая мысль, которая пришла ей в голову от созерцания сего вандализма: "Опять?"

Вот только выяснить, чьих это было рук дела пока так и не удалось. Главных любителей излить свою неуемную творческую энергию на многострадальные лики в деревне не было. Не было Наурто, и не было Като. Но оставался вопрос. Кто это сделал?

Стоявшие чуть поодаль главы кланов так же молчали. Ну, или, как и Шикаку, старались не засмеяться в голос. Хокаге, повернувшись спиной к ликам, что вызвала очередной приступ заикания, очень уж сходство было… наглядным.

— Я последний раз спрашиваю, кто это сделал?

— Хм. нос не нужно было отламывать, — будто не замечая ее слов, высказался Данзо, — это он погорячился.

Присутствующие замерли, даже забыли, как дышать.

— Он? — тихо поинтересовался Тсунаде.

— Да. Мой сорванец. Не беспокойтесь, мы восстановим… нос, — кивнул Данзо, — и все остальное вернем, как нужно.

Пауза, во время которой у самых важных персон Конохи вытянулись лица.

— Ваш кто? — уточнила Тсунаде, мысленно прикидывая, мог ли кто посторонний явиться в облике самого страшного человека Конохи.

— Мой… человек. Бывший ученик Яманака Като, Хокаге-сама, — пояснил Данзо.

Ученик. Бывший. Тсунаде устало потерла виски. Его ученика даже в Корне воспитать не смогли. Это же надо.

— Я поняла. Все свободны…

Глава 3/5

От небольшой бумажной лампы шел прерывистый свет. Уже давно стемнело, и Ичиго предпочел бы завалиться спать. Но не мог. Он говорил с Берком и Уруи перед всеми, теперь отдувался за свою наглость новыми обязанностями. Фактически Ичиго в одночасье стал одним из младших командиров. Правда, ему спихнули всю молодежь, наиболее проблемный контингент. И этой ночью молодняк наблюдал за пленниками, а значит — за ними нужно присмотреть. Чтобы не появилось лишних мыслей и поползновений.

Место встречи, на которое уже прибыла шайка, было необычным. Выбирал его явно покупатель, причем точно знал, куда отправлял наемников. Пещеры, наполовину погруженные в воду. Даже зная, где они находятся, найти их оказалось непросто. но всей банде здесь вполне хватило места, пусть и пришлось разместиться в нескольких тупиках, где дно поднималось из воды и можно было спокойно развести костры. Дрова наемники предусмотрительно приволокли с собой.

В одном из сухих тупиков держали и пленников, не всех, только Коноховских. За Сузаку наблюдали либо Берк, либо Уруи, чтобы бывший командир не мог никого подбить отпустить его. А вот с остальной четверкой сейчас сидели пятеро молодых наемников. И, похоже, Ичиго пришел вовремя.

Свет в этом тупичке шел от костра, разведенного ближе к выходу. Плохо, двое пленников сидели в тени, и если они начнут что-то делать, сторожа не сразу это заметят. Блондин, судя по взгляду и постоянному мычанию, доносящемуся из закрытого кляпом рта, уже успел всех достать. Да, Ичиго слышал, что стоило мелкому придти в сознание, как он тут же начал угрожать начистить морды наемникам, если те не отпустят его команду. Те, кто с ним сидел до молодежи, воткнули ему кляп и приложили по голове, чтобы успокоился. Молодые бить не посмели, добыча ценная, пусть мычит, лишь бы не мешал. К связанному жуководу не подходили близко, но один из сторожей постоянно следил за ним и держал наготове пульт от ошейника. Судя по следам ожогов на коже генина, несколько раз ошейник уже включали, так что сидел он тихо, хоть и вид имел весьма недовольный.

Ичиго же пришел как раз в тот момент, когда двое сторожей уже сняли с джоунина повязку, закрывающую глаза, и уже тянули руки, чтобы развязать рот.

— Смотри, какие у нее глазки красивые. Давай посмотрим, может она не только глазками красавица.

Джоунин смотрела на них игриво и всем видом показывала, что совсем не против.

Ичиго выхватил кошку и ловко метнул ее к тому, что уже почти коснулся повязки, закрывающей рот женщины. Кошка обмоталась на шее, и Ичиго резко дернул смертника на себя. Наемник кубарем прокатился по каменному полу пещеры, остановившись только под ногами Ичиго.

— Ты что творишь, Ичиго! — подпрыгнул второй, — совсем сбрендил!?

Мечник смерил наемника презрительным взглядом.

— Ты головой соображать умеешь? Или только яйцами? Она — джоунин. Думаешь, у нее нет сюрпризов для таких же животных, как вы двое? Приди я на час позже, и здесь бы лежало пять ваших трупов. Идиоты.

Ичиго сдернул кошку с шеи того, что лежал под его ногами. Наемник зло зыркнул на мечника, но, наткнувшись на презрительный взгляд, стушевался. Второй тут же поспешил снова замотать глаза женщине, что успела злым взглядом смерить Ичиго. Похоже, мечник действительно обломал ей побег.

Но тут высказался другой наемник:

— Тогда может поиграем с молоденькой. Она не такая опытная, а? — он смерил девчонку сальным взглядом.

Блондин заметался в своем углу и начал гудеть громче.

— Конечно. Если хочешь, чтобы тебя кастрировали прямо во время процесса.

Дернувшийся было парень замер, удивленно глядя на мечника.

— Что вылупился? Она — Хьюга. Они могут выпускать чакру любой частью своего тела. И я с ней дрался, так что неопытной ее бы не назвал. А ты, только пихнешь в нее свой стручок, как она отрежет тебе его по самый корень.

Наемники переглянулись:

— Слышь, а что это ты из себя умника корчишь? А? Кто тебя сделал главным?

Ичиго поставил лампу на камни, еще раз пробежавшись взглядом по присутствующим. Из пятерых сторожей трое уже стояли на ногах, а четвертый был готов их поддержать. И только один, тот, что наблюдал за Абураме, не отвлекался от своего занятия. Встретившись взглядом с Ичиго, он лишь пожал плечами, показывая: "разбирайтесь сами".

— Ну? Что замолчал? Ты в банду вместе с нами пришел, — среди отморозков выявился самый большой горлопан, — Ничего не попутал?

— Это ты попутал. Мы не банда. Мы отряд наемников. А трахать пленниц — это удел отбросов и швали. Что? По хорошему женщину соблазнить не способен? Или просто недержание?

— Кисаме! Ты совсем оборзел! — наемник двинулся на Ичиго, и двое его поддержали.

Ичиго одним плавным движением выхватил клинок из ножен:

— Приблизишься на расстояние удара — труп.

Но отморозок оказался совсем без тормозов, тут же начав складывать ручные печати.

— Иссен!

Вертикальная волна настигла его быстрее, чем наемник успел как-то среагировать. Режущая чакра отрубила ему ладони и оставила неглубокий вертикальный порез от лба и до паха. Наемник болезненно застонал, упав на колени, а двое других бросились от него в стороны. Сразу не умрет, но уже не жилец. Блондинистый джинчурики замер, расширенными от удивления глазами глядя на умирающего наемника. Хьюга тоже сжалась от неаппетитного зрелища.

— Ты, — Ичиго ткнул клинком в одного из оставшихся, — баба джоунин пытается распутаться, проверь узлы. Ты, — клинок уткнулся в грудь второму, — Как давно Хьюгу давали порошок?

Наемник замешкался:

— Я… Я не знаю.

— Значит дай ей сейчас. Детсу, хватит прятаться. Лучше приведи кого-нибудь, чтобы убрать отсюда этого придурка и поставить другого сторожа.

— Да, — глухо ответил чунин из-за спины Ичиго.

Неожиданно с мечником заговорил генин:

— Благородство это или нет, но тебе благодарен я, — негромко проинформировал шиноби клана Абураме.

— Никакого благородства. А спасибо скажешь, когда мы вас продадим.

Из пещеры раздались хлопки, и негромкие всплески говорили о приближении гостей. Первым в свете костра показался необычный мужчина. Высокий. С маслянистыми зелеными волосами. Лицо покрывал белый грим, область вокруг глаз обрисована синим светом, и от глаз вверх и вниз шли синие лучи, будто глаза были звездами. Рот выделен ярко красным, и будто расширен в разные стороны. Присмотревшись, Ичиго заметил шрамы, будто кто-то грубо разрезал щеки этого мужчина. Странный человек хлопал, улыбаясь неожиданно белыми здоровыми зубами.

— Сильно… Сильно. В наше время осталось мало сильных людей. Повымирали все.

Пришелец носил необычный костюм, даже доспех. Необычный, напоминающий металл, материал покрывал все тело, кроме головы. В некоторых местах, на груди и плечах, имел круглые отверстия с углублениями, в которых тускло светилась чакра.

Вслед за ним в тупик зашли еще двое в таких же костюмах, но с закрывающими головы шлемами. Сюда же пришел и Уруи.

— Ичиго. Это покупатель.

— О, нет-нет-нет, — отрицательно покачал головой странный мужчина, — я — Джокер. Я всего лишь доставляю груз.

Речь, интонации, выражение лица… От всего этого у Ичиго начинали бегать мурашки по коже.

— Для нас ты — покупатель… Джокер, — Уруи он, похоже, тоже не нравился, — ты забрал товар и привез деньги.

Джокер снова улыбнулся, но ощущение эта улыбка вызывала прямо противоположное, хотелось убежать как можно дальше:

— Важно не то — кто мы, а то — какой у нас план. Верно?

От его голоса даже неугомонный блондин перестал мычать и пристально смотрел. Джокер обошел пленников, всматриваясь в их лица.

— Грузите их, — приказал Джокер своим людям, — а вы? У вас есть план?

Он вновь повернулся к Уруи и Ичиго.

— План?

— Мой наниматель готов предложить вам работу. Если вы готовы, наше судно ждать не будет. Забрав этих, мы уплывем.

И, закинув блондина и Хьюгу на плечи, он ушел в темноту вместе со своими людьми.

Ичиго постоял немного, пытаясь сбросить оцепенение.

— Кто он такой?

Уруи пожал плечами:

— Не знаю, кто он, но платят эти ребята хорошо. Так что я возьму всех, кто согласиться идти, и погружаюсь на корабль.

Молодой мечник кивнул, и, подумав, пошел искать Госу и Детсу. Своих друзей он нашел недалеко от выхода с уже собранными вещами. Да, логично, деньги они уже получили, и теперь либо отправятся отсюда на поиски новой работы, либо поплывут вместе с… Джокером.

Корабль, приплывший за пленниками, был необычен. Невысокий, широкий, и сделан из металла. Судя по гулу и отсутствию парусов, он шел на своей тяге.

— Я тут раскрашенного типа видел. Это он у них за главного? — спросил Госу.

Ичиго кивнул:

— Да, странный он. Что скажете? Плывем с ними, или дальше на вольные хлеба?

Часть наемников уже запрыгивала на начавший медленно разворачиваться корабль, а часть уходила по берегу. Если решать, то решать сейчас.

— Как скажешь, Ичи, — пожал плечами Госу, — мне одинаково.

Детсу одобрительно прогудел.

Ичиго полегал кошелек, который заметно пополнился, и ухмыльнулся:

— Предлагаю попробовать. Заработаем деньжат, а потом сможет расслабиться. А?

— Отличная идея, командир! — поддержал блондин.

А от пещеры их нагнала тройка молодых наемников, среди которых был и тот, что сторожил Абураме:

— Эй! Парни! Возьмете в компанию? Ичиго, мы не такие отморозки, как те четверо.

Мечник задумчиво почесал затылок, глядя в темное небо. Легкий прохладный ветерок трепал волосы, море было спокойным, где-то вдалеке перекрикивались птицы. А у него складывалось впечатление, что чем хуже становилось некоторым людям вокруг него, тем лучше становилось ему самому. И вместе с тем появилось неприятное предчувствие. Предчувствие, что после всех этих подарков судьбы жизнь спросит с него и с его друзей. Спросит втридорога. Но мечник, еще в тот момент, когда покидал свою деревню, принял решение. Он будет рисковать, чтобы получить от жизни все. А значит…

— Быстрее, пока наш корабль не уплыл…

Глава 3/6

Дайту был зол. Его, джоунина Скрытого Облака, члена специального подразделения Араши, отправили на встречу с недоноском Сузаку. Дайту хорошо понимал, что Сузаку не был предателем, он продолжал служить Облаку. Но форма, в которой выражалась эта служба, вызывала презрение у джоунина. Единственное, что мирило шиноби с таким поручением — к Сузаку в руки попал джинчурики, что было очень хорошо для Облака. И Хьюга из основной ветви, что было очень хорошо уже для Араши. Как же давно Шторм пытался заполучить одного из носителей этих глаз. И вот, из-за какой-то случайности, им в руки почти попала Хьюга…

Почти. Маяк, где была назначена встреча, оказался пуст.

И теперь три шиноби Кумо, из подразделения АНБУ прочесывали берег в поисках банды наемников. Для переправки пленников, по правилом, требовалась большая группа. Но именно группа Дайту оказалась ближе всего к Сузаку, а рисковать в Араши не хотели. Поэтому он получил четкий приказ — забрать джинчурики и Хьюго, и сразу нести их на ближайшую базу Араши.

Но наемников не оказалось на месте. Почему? Не похоже, что это предательство Сузаку. Куда с большей вероятностью эти Нукенины и бандиты просто поняли, что попало им в руки, и решили продать подороже. И это точно не Коноховцы, пришедшие за своими, тогда Дайту обнаружил бы следы боя. Однако Мауши, отличный следопыт, уверял, что наемники ушли своих ходом. Определил, что их около трех десятков, и они кого-то волокли. После недолгого преследования трое шиноби вышли на скалистый берег. Сначала казалось, что следы оборвались. Возможно, именно здесь они пересели на какой-то водный транспорт. Но вскоре Мауши обнаружил еще следы, уже десятка человек, уходящих дальше по берегу. Это пока была единственная зацепка. Дайту пытался объяснить себе причину разделения отряда. После свержения командира решили разойтись? Или получили деньги и разошлись? Скорее второе.

Однако шиноби Кумо не повезло дважды. Проскочив участок лесополосы они выскочили на небольшой пляж. И увиденное заставило Дайту скрипеть зубами. На пляже валялись побитые наемники в количестве десятка. Почти все уже были без сознания, кроме одного, с которым разговаривали двое шиноби. И Дейту потребовался единственный взгляд, чтобы определить обоих.

— Копирующий ниндзя и Зеленый Зверь Конохи, — с презрением бросил он.

Оба Коноховца заметили новых гостей, поднялись, оборачиваясь к ним лицом.

— АНБУ Кумогакуре, — констатировал Какаши, — вам здесь больше нечего делать. Наших людей вы не получите.

"Допрос уже завершился" — понял джоунин.

Шиноби Конохи были здесь, двое, и ни один из них не был похож на тех, кого описывал Сузаку. Возможно, что Коноховцы уже освободили своих и просто нагнали остатки наемников, чтобы преподать урок? Но тогда зачем допрашивать?

— Мы ищем своего человека, — ответил Дайту, давая знак своим готовиться к бою.

— Он был их главарем, пока не попытался обмануть своих людей, — ответил Какаши, — ничем не можем помочь.

Два очень сильных джоунина против двух сильных джоунинов и одного токубетсу джоунина. Опасный расклад.

— Где он сейчас?

Копирующий ниндзя сделал удивленный жест глазом:

— Почему я должен отвечать?

Дайту оскалился. Коноховцы еще не нашли пленников. Он подал знак своим напарникам. Три шиноби Облака. Двое в форме АНБУ облака — белые жилеты поверх черной рубашки, черные штаны с белыми поножами и черными сандалиями, черные маски на лицах, за спинами рукояти ниндзя-то. Один в форме Араши — отличие от АНБУ только в металлических деталях доспеха, покрывающих левую руку, и красном поясе. Дайту отлично знал, что Копирующий ниндзя очень силен, но так же знал, что он недостаточно вынослив если применяет свои способности на полную. Значит — бой.

Дайту первым вскинул левую руку.

— Райтон: Хирай-Ки!

Металл доспеха резко засветился, высвобождая чакру, и в сторону противника выстрелил заряд молнии, отплясывая разрядами на любых проводниках. Но на пляже были только тела наемников, и цепочки молний ударили именно в них, почти мгновенно превращая в пепел. Однако оба шиноби Конохи уже отпрыгнули в разные стороны. Какаши собирал ручные печати, а Гай быстро приближался по небольшой дуге.

Детсу подал знак своим: зеленый — мой, и сам пошел на сближение. Какаши закончил с печатями:

— Катон: Тайка Рью!

Копирующий ниндзя решил не размениваться на мелочи. И огненный дракон ударил в то место, где стояли шиноби Кумо, но практически сразу заполнил весь пляж потрескивающим пламенем, сплавлявшем песок в гладкое стекло. Гаю и Дайту, уже почти сошедшихся в ближнем бою, пришлось отскочить дальше в лес. Приземлившись на ветку, Дайту выхватил ниндзя-то и приложил левую руку к лезвию:

— Райтон: Райха!

Клинок впитал в себя чакру молнии и засветился яркими желтыми искрами. Зеленый зверь Конохи сблизился с ним двумя резкими рывками, и нанес удар ногой. Боец Араши подставил доспех, блокируя удар, и тут же пригнулся, уклоняясь от второго. Контратаковал взмахом клинка, выбрасывающего во все стороны снопы искр. Но Гай, ухватившись за ствол, резко ушел в сторону, огибая дерево. Дайту вскинул левую руку, блокировав закономерный удар со спины, и отпрыгнул на край ветви, на которой стоял. Гай рванулся за ним. Зеленый зверь атаковал яростно, технично. Шиноби Араши блокировал да прямых удара доспехом, уклонился от подножки, блокировал удар ноги с разворота, и, чувствуя, что доспех переполняется, разрядил чакру.

Заряд выстрелил в сторону противника, но Гай отступил так же резко, как и наступал до этого. Отпрыгнув к основанию ветви, он одним сильным ударом сломал ее. Дайту отпрыгнул, чтобы не упасть. В этот момент Гай неожиданно резко дернулся, вены на его лице вздулись. Он со скоростью, за которой Дайту едва успевал уследить, прыгнул вверх, чтобы обойти разряды, на ветку выше, а с нее резко рванул к противнику. Боец Араши успел подставить доспех под первый удар, успешно его блокировав, но последовавший вторым удар ноги сверху он пропустил.

На него обрушилась огромная мощь, едва не ломающая кости, и шиноби Кумо с ускорением полетел вниз. Но он не был бы джоунином, если бы его можно было просто так достать. Расстояние до земли быстро сокращалось. Дайту вернул чакру из клинка в доспех и сменил технику:

— Райтон: Райю но ринкан!

Привычное ощущение жжения на коже, и шиноби, вместо того, чтобы врезаться в землю, выпустил заряды молнии, компенсирующие скорость и инерцию. Даже успел перевернуться и приземлиться на ноги. Почти сразу же сверху прилетел Зеленый зверь, изображая снаряд, врезался в подставленную Дайту броню. От силы, не смотря на поглощение броней, под шиноби Араши промялась земля. Гай продолжил атаку, не обращая внимания на бьющие его разряды. Однако защитная техника не столько била противника током, сколько замедляла его движения. Атаки Гая замедлились, и Дайту, хоть и с трудом, но блокировал несколько прямых ударов руками и уклонился от удара ногой. Контратаковал клинком, но Гай тут же дистанцировался.

"Крепок" — отметил Дайту.

Какаши уклонился от воздушной техники, отскакивая к скалам. Ему не нравилось, что противники все больше отсекают его от друга. Но Гай вполне способен постоять за себя, а ему стоит сосредоточиться на двух противниках.

— Футон: Куки данган!

Две воздушные пули врезались в скалу, совсем близко с Какаши, но все же недостаточно близко, чтобы заставить джоунина сдвинуться. А вот третья пуля улетела намного выше, и над головой копирующего ниндзя раздался грохот. Последний снаряд сбил хрупкий кусок скалы, отколовшийся и полетевший на голову Хатаке.

— Дотон: Бунретсу!

Сложив печати, Какаши подпрыгнул, прикоснувшись к падающей скале. От воздействия чакры скала развалилась на несколько частей поменьше, и Хатаке начал мощными ударами швырять эти куски в противника. Но пользователя футона прикрыл второй противник, явно спец в ближнем бою, прямыми ударами отбив камни.

Однако противник не заметил, как Какаши сам оседлал последний камень. Когда Шиноби Кумо разбил последнюю каменную глыбу, выскочивший из ее обломков Какаши стал неожиданностью. Но на помощь пришел напарник. Мауши, пусть с запозданием, но заметил приблизившегося Какаши. Одной рукой он схватил напарника за шиворот, резко дергая его назад, а второй, выхватив ниндзя-то, пошел в атаку.

Короткая схватка на песчаном берегу показала, что Какаши сильнее и быстрее. Майши пропустил через клинок чакру воздуха, но Какаши в ответ пропустил через кунай чакру молнии, сведя преимущество на нет. Очередной взмах ниндзя-то оставил глубокий след на камнях, но противнику ущерба не нанес. Мауши, бросив под ноги дымовую шашку, резко отступил к лесу, откуда тут же вылетело несколько сюрикеном и кунаев со взрывными печатями.

Судя по звуку, сюрикены отскочили от камня, после чего последовала пара взрывов. Мауши взмахнул клинком:

— Футон: Топпу!

Легкий порыв ветра развеял дым, но противника в зоне видимости не было. Мауши сообразил быстро:

— Райтон: Ракурай!

Мауши воткнул клинок в землю и пустил по нему чакру молнии. Но джоунин Конохи выскочил из земли до того, как техника его достала. Однако из леса повторно прилетели сюрикены, от которых Какаши пришлось уклонятся. Мауши отпустил клинок, складывая печати:

— Футон: Куки данган!

Новая порция воздушных пуль ушла в противника. На ближней дистанции он проигрывал. На средней пока сложился паритет. Нужно было либо искать слабое место противника, либо истощать. Первое было рискованно, а вот со вторым можно было попробовать. Значит, надо экономить чакру. Отстреляв технику, он запустил в Копирующего ниндзя несколько сюрикенов, отступая к лесу.

"Они тянут время? Так уверены, что их лидер победит Гая? Или думают, что могут истощить меня?" — промелькнула насмешливая мысль.

Коноховец пока не применял действительно мощных техник, если не считать Великого огненного Дракона в самом начале. Но и противник использовал низкоуровневые техники, с поправкой на обучение АНБУ. Это средний чунин, выпусти он самый простой удар молнии в землю, не смог достать бы Какаши даже с пары метров, а если бы и достал, ущерба бы особого не нанес. АНБУшник достал бы его и с пары десятков, и наверняка бы сумел частично парализовать.

"Один явно джоунин, владеет двумя стихиями, и владеет хорошо. Может драться в ближнем бою, неплохо управляется с клинком. Второй не совсем ясно, в ближний бой не идет, но откидывается сюрикенами. Не мог он случайно оказаться в этой команде, значит, я просто не видел, на что он способен" — анализировал Какаши.

Гай провел еще несколько атак, убедившись, что просто так ему не пробиться. Кумовец оказался силен, сражался хорошо. Стоило Гаю разорвать дистанцию, как вслед ему полетело несколько сюрикенов и кунай со взрыв печатью. Зеленый зверь прыгнул вверх, уходя из зоны поражения, и занимая временное укрытие. Противник следил за ним, но пока больше не атаковал. Ситуация интересная. Этот АНБУ силен в ближнем бою, некоторые атаки блокирует доспехом, поглощающим энергию и преобразующим ее в чакру молнии. Ей и контратакует. Неудобный противник, сложный. Но Гай был рад. Отличная проверка его способностей.

Он вышел из укрытия, убедившись, что шиноби Кумо сам ожидает его атаки, и улыбнулся:

— Я рад, что столкнулся с тобой. Во имя силы юности и Конохи я одолею тебя в честном бою!

И, не успел Кумовец хоть как-то отреагировать, Зеленый зверь Конохи закрыл глаза, негромко произнеся:

— Хачимон: Сеймон!

Кожа джоунина Конохи покраснела, и Дайту решил не дожидаться продолжения. Подняв клинок перед собой, он использовал технику, вкладывая в нее и свою чакру:

— Райтон: Араши!

Лезвие вновь засветилось желтыми искрами, но на этот раз от него начали расходиться разряды молнии, их дуги достигали нескольких метров, и накрывали все пространство вокруг, а затем резко собрались в теле шиноби. Гай почти мгновенно переместился к Дайту, нанося удар, но врезался в подставленный доспех. Тело АНБУ светилось молниями, и он так же мог двигаться с огромной скоростью.

Схватка продолжилась уже на совершенно других скоростях. Несколько ударов Гая Дайту блокировал доспехом или отвел клинком, затем атаковал сам. Гай уклонялся, и клинок Кумовца, выпуская потоки концентрированной чакры, срезал ближайшие деревья с метровыми стволами, будто тонкие стебли. Стволы начали заваливаться, но шиноби почти не обращали на это внимания, продолжая обрушивать друг на друга шквал ударов, расчищая вокруг себя небольшую поляну.

Но в какой-то момент Дайту услышал тихий звук от появившейся на доспехе трещины. Его противник продолжал давить, не сбавляя темп, скорее только наращивая его, а броня специального подразделения не справлялась. И Дайту стало ясно. Зеленый зверь поставил перед собой именно эту цель — сломать доспех.

Уклонившись от очередного удара, Дайту швырнул клинок в противника и потянулся к застежке доспеха.

— Райтон! Ходен!

Весь заряд в доспехе и в клинке, заодно и часть чакры Дайту, мгновенно высвободился, заливая все вокруг искрами ярко желтых молний, сжигая все, на что попадал. Сам безликий сразу начал отступать, отлично зная, что последует за разрядом. Гай так же начал разрывать дистанцию, но оказался слишком близко от отправленного в полет клинка, и несколько молний его задело. Шиноби Араши зло оскалился. Потребовалось пожертвовать дорогим и мощным доспехом, чтобы нанести хоть какой-то ущерб слишком сильному противнику.

Хлопнул взрыв, поджигающий поляну, а Дайту позорно дал деру, выпустив перед этим технику оповещения, чтобы предупредить напарников. Он проиграл. У него, конечно, были еще техники и козыри в рукаве, но он умел трезво оценивать ситуацию. Ему не победить. А умирать ни за что — глупо. Осталось надеяться, что напарники заметят сигнал… И что они вообще еще живы.

Откуда-то издалека доносились звуки от применения техники командира. Баку до недавнего времени считал, что ему повезло. У него была сильная группа. Но вот, они наткнулись на двух джоунинов, и пока перевес был в сторону противников. Видимо Какаши надоело уклонятся от дистанционных атак двух противников, бросился на сближение со слабейшим из двоих. На Баку.

Медик не сплоховал, успев поставить за собой ловушку и резко отступить назад. Ловушка с хлопком слабого взрыва сработала. Баку не рассчитывал остановить Хатаке, или тем более ранить, но только замедлить. Он резко спустился вниз, заметив поблизости небольшой домик. То, что нужно. Ирьенин остановился в нескольких шагах от домика, выхватив сенбоны и необычного вида шарик с отверстиями, как раз помещавшийся в ладони, и бросил его на землю.

В выскочившего из-за дерева Копирующего ниндзя встретило несколько летящих в него сенбонов, которые он легко отбил кунаем. Но вот дальнейшее стало неожиданным. Противник прыгнул спиной в окно, бросая в Какаши пару сюрикенов. Однако тихий щелчек за спиной джоунин не пропустил. Ловушка!

Не став разбирать, что именно приготовил противник, Хатаке прыгнул вслед за ним, и уже в окне обернулся на подпрыгнувший в воздух шарик, выстреливающий снопы мелких игл. Какаши нырнул за стену, слыша тихий перестук ударяющихся о дерево иголок. А противник, сориентировавшись, пинком подбросил оказавшийся под рукой стол и, прячась за ним, бросил еще один подобный шарик. Копирующий ниндзя приоткрыл дверцу стоявшего рядом высокого шкафа, закрывшись ею. Он неожиданно странно ощутил себя в этот момент. Шиноби, способный пробить стену этого хлипкого домика, прячется за этой смешной дверкой.

Переждав атаку, он сблизился с противником, атакуя в ближнем бою. Противник использовал технику скальпеля, но уступал в скорости и навыках. Ворвавшийся в домик Мауши толкнул в Какаши тем самым шкафом, приложив руку к его задней стенке. Копирующий ниндзя одной рукой остановил предмет мебели, но шиноби Кумо пробил препятствие разрядом тока, парализовав руку Какаши. Швырнув в потолок взрывную печать, Мауши пнул многострадальный шкаф еще раз, одновременно пользуясь ударом для того, чтобы отскочить подальше. Баку, заметив действия напарника, так же отскочил в сторону.

Какаши, от которого куная так же не скрылся, не нашел ничего лучше, чем спрятаться в шкаф, запитав его чакрой. Где-то снаружи сработал звуковой сигнал, смысл которого понимали только АНБУ Кумо, а затем взорвалась и печать на кунае. Шкаф слегка обожгло, и он грохнулся на пол. Выглянувший оттуда Копирующий ниндзя огляделся, но противников рядом с ним уже не было.

— М-м-м, кто узнает — засмеют, — выдохнул он.

Хатаке, отряхнувшись, вышел из домика и побежал в сторону берега совершенно не скрываясь. С Гаем он встретился именно там, где почти догорело пламя от первой техники копирующего. Гай потянулся, морщась от неприятных ощущений. Техники молнии ему никогда не нравились. Особенно, если их применяли на нем.

— Уверен, что стоило их отпустить?

Какаши кивнул:

— У нас нет открытой войны с Облаком. И я не хочу становиться причиной ее начала, — и, подумав, добавил, — да и они достаточно сильны. Если загнать в угол — начнут больно кусаться.

Гай кивнул:

— Да. Этот безликий смог меня неприятно удивить.

Из допроса наемника стало ясно, что пленников уже купили и часть отряда поплыли вместе с покупателями. Поплыли, как ни странно, в Страну Снега. Наемник специально спрашивал, где будет ошиваться работодатель, и ему очень не хотелось мерзнуть, потому и отказался.

— Тогда надо быстрее возвращаться. Я верю в свою команду… — Гай помедлил, — но беспокоюсь за них.

— М-м-м… Да. Вперед.

Глава 3/7

— Надвигается буря, — оповестил главаря стоявший за штурвалом человек.

Тот, что назвался Джокером, оторвался от изучения каких-то бумаг и подошел к окну. Дожь уже набегал на палубу волнами мелких холодных капель.

— Хм… Мы же не хотим, чтобы наши пленники вдруг замерзли, да? — задал он вопрос в никуда, — Ты, иди за мной.

На кораблике имелся достаточно вместительный трюм и большая кабина с парой кают. Большинство наемников, желая спрятаться от дождя, уже спустились вниз, остальные готовы были последовать за ними, но оставались рядом с пленниками. Джокер ткнул пальцем в блондинистого джинчурики:

— Этого в каюту, остальных вниз.

Сопровождавший его воин тут же подхватил генина и потащил в каюту. Джокер обвел взглядом наемников, но ничего не сказал. Хмыкнув, он вернулся в кабину к своим людям.

— Сколько еще?

— Шторм нас замедлил, несколько часов, — ответил тот, что стоял у штурвала.

— Хорошо.

Он оставил своих людей и вошел в каюту к джинчурики. Парень больше не мычал, только зло смотрел на похитителя.

— Хочешь пить? М?

Джинчурики ответил злым взглядом.

— Не хочешь?

Джокер налил себе воды и сел на пол рядом с пленником, жестом приказав присутствующему тут сторожу выйти. Оставшись вдвоем, Джокер задумчиво протянул.

— Знаешь, я не хочу, чтобы между нами были обиды. Тебя и твою… эм-м-м… команду… Вас похитили те наемники. Понимаешь?

Блондин недовольно промычал.

— Ах, да. Кляп. Давай помогу, — Джокер снял пленнику повязку.

— Кисаме! Отпусти нас!

— Не-а-а, не могу, — отрицательно покачал головой Джокер.

— Разве не ты тут командуешь?

Клоун удивился:

— Командую? Нет! Что ты! Я…. Я — бешеный бес. Понимаешь? Я ничего не решаю. И если я говорю, что между нами нет ничего личного, то это чистая правда.

Наруто дернулся:

— Кисаме! Ты держишь нас в плену!

Джокер кивнул:

— Да. Есть такое. Но я ничего не могу поделать.

— Почему?

Джокер развел руками.

— Я, как и ты, заложник положения. Как тебя зовут?

Джинчурики не ответил.

— Ну же. Вот меня все называют Джокер. А ты?

— Наруто, — представился блондин.

— Наруто. Понимаешь, в чем дело, Наруто, — Джокер задумался, отпивая воды из стакана, — Я знаю правду. Мы… Мы с тобой похожи.

Джинчурики скептически поморщился:

— Ты псих разукрашенный.

Джокер отрицательно покачал головой:

— Не говори, как все, ты не такой. Хотя и пытаешь им быть.

Наруто посерьезнел, догадываясь, о чем идет речь.

— Для них ты просто монстр. Чудовище. Как я. Сейчас ты им нужен. Твоей деревне. Твоей стране. А надаешь… Они тебя выкинут. Как прокаженного. Их принципы… Их Воля Огня… Всего лишь слова, забываемые при первом удобном случае. Я покажу тебе. Покажу. Все эти люди, эти шиноби. Они такие, какими мир позволяет им быть. Я видел, как они жрут друг друга. Я не чудовище. Я вижу их насквозь…

Джинчурики вжался в стену:

— О чем ты?

— Я был таким же, как и ты. Видишь эти шрамы? Хочешь знать, откуда они у меня?

Джокер встал и налил еще воды, протянув ее блондину. На этот раз Наруто выпил.

— Откуда?

— Мои родители. Мой папаша был… Главой деревни. У нас был свой монстр. Биджу. Но пришло время пересилить монстра в нового носителя. Джинчурики. Тебе это знакомо? Да, вижу, что так. И он, мой отец, решил, что я буду подходящей кандидатурой. Эти шрамы… Я родился с ними. Потому что я так кричал от боли, что кожа не выдержала. Я не выбирал свою судьбу. Нет. Ее выбрали за меня.

Джокер снова сел.

— Но знаешь, в чем дело. Меня ненавидели. Меня считали монстром. Понимаешь? — его голос опустился до доверительного шепота, — день за днем я видел, как эти люди ненавидят меня. Презирают. Желание убить меня читалось в их лицах. Ты понимаешь, о чем я?

Наруто побледнел, но кивнул:

— Да. Я… Я пережил нечто подобное. Но если ты джинчурики…

— Нет! — оборвал Джокер, вскочив, — Я больше не джинчурики! Я не совладал со своим монстром. Я… У меня был друг. Единственный друг. Но он умер. Был убит. И я сорвался. Монстр вырвался на свободу. И начал убивать. Я многих убил в тот день…

Наруто дернулся:

— Нет! Не ты… Это был хвостатый…

— Нет я! Я позволил ему. Я не удержал. А потом приняли решение, что я плохой джинчурики. Что от меня надо избавиться. Найти другой сосуд. Лучше. Сильнее.

Джокер подошел к Наруто поднял его и припер к стенке:

— Они загнали меня в угол и били, пока я не рухнул без сил. А потом извлекли хвостатого зверя, а меня бросили умирать. Я бы и умер. Точно умер. Если бы мне не помогли.

Клоун отпустил джинчурики и отошел.

— Мне не дали умереть.

Наруто робко улыбнулся:

— Тебе помогли? Нашелся хороший человек?

Джокер зло оскалился:

— Хороший человек? Ха! Нет. Мне не дали умереть. Посадили на короткий поводок. Стоит мне сделать что-то не так… И бах! — он развел руками, — Мои ошметки можно будет собирать по всем окрестностям. Я как пес. Я и есть пес, на цепи. Знаешь, зачем эта маска? Зачем я раскрашиваю лицо?

Наруто отрицательно покачал головой:

— Я ношу ее всегда. Я ношу ее, чтобы не быть собой. Чтобы чувствовать себя псом. Что бы не вспоминать, что там, где-то под всеми этими шрамами, сидит человек. Чтобы не помнить об этом. Лучше быть псом… Чем монстром.

Джинчурики дернулся:

— Я не монстр!

— О-о! У тебя есть друзья?

— Есть! Да!

— И они знают, кто ты?

Блондин дернулся, но кивнул:

— Знают… Да… Саске знает!

— Саске? — Джокер криво улыбнулся, — Этот тот… Что с жуками?

— Нет, — отрицательно качнул головой Наруто, — его здесь нет.

— Здесь нет? А эти трое знают, кто ты? Знают, на что ты способен? Знают, что будет если ты не удержишь зверя?

Наруто оскалился, зло уставившись в Джокера:

— Я удержу его! Я сильнее!

Клоун хмыкнул.

— Сильнее… Никто не может быть сильнее хвостатого. Особенно если он сам сидит у тебя в голове. Ты еще не терял контроль? Нет?

Наруто промолчал.

— Угум, — покивал Джокер, — но я не пытаюсь тебя обвинить. Я же такой, как и ты!

— Ты тварь! Ты работаешь на злых людей!

Клоун улыбнулся:

— Злых людей? А ты работаешь на добрых? Коноха — деревня добрячков?

— Воля Огня…

— Воля Огня сожгла клан Учиха? — отрезал вопросом Джокер, — Воля Огня стала причиной уничтожения Сенджу? Узумаки? Воля Огня вытащила шиноби Конохи на войну в Озере? Скажу по секрету, там много людей погибло.

Он вновь отошел и попил воды.

— Они называют монстрами нас. Таких, как мы. Но имеют ли на это право? И кто из нас больший монстр? Я никогда и никого не хотел убивать, — Джокер подошел к Наруто и нагнулся, чтобы сказать в лицо, — зато очень часто получал такой приказ! Раз за разом. Эй! Откуси тому подонку голову! Он слишком много болтает! А?

Он поднялся, повернувшись к джинчурики спиной:

— Я не такой! — выкрикнул Наруто, — Я буду защищать Коноху! Я стану Хокаге! Сильнейшим из шиноби!

— Хокаге? — тон Джокера заставил Наруто замолчать, — Ни один Хокаге не умер своей смертью. Ни один Каге не умер своей смертью. А знаешь, что самое смешное? Первый Хокаге сражался со своим лучшим другом насмерть, и в последствии был убит именно им. Второй был добит собственным учеником. Третий воспитал трех учеников, один из которых едва его не убил. Один ученик четвертого убил своего напарника, а второй убил самого четвертого. Коноховцы режут Коноховцев! Это твоя Воля Огня? К этому ты так стремишься? Кто убьет Пятую Хокаге? Ее ученик? Или кто-то из друзей может быть?

Наруто был ошеломлен:

— Это не правда!

— Да ну? Зачем мне врать? Думаешь, мне что-то от тебя надо? Нет. Нет, совсем ничего. Я говорю то, что вижу. Я вижу твою добрую душу. Я вижу, что ты привязан к своим напарникам. Я вижу, что ты готов пожертвовать ради них жизнью, — Джокер наклонился поближе, — Но подумай. Будут ли они готовы пожертвовать жизнью ради тебя, если узнают, что ты монстр? Вообще, станут ли они тебе доверять? Будут ли считать другом? Нет!

Джинчурики дернулся:

— Я не верю тебе!

— Конечно, — кивнул Джокер, поднимаясь, — Мне можешь не верить. Но подумай. Обратись к своим воспоминаниям. Просто подумай над этим. У тебя доброе сердце. Но ты думаешь, тебя пощадят? Единственный верный способ действительно жить в этом мире — жить без всяких правил. Все то, во что ты веришь — иллюзии. Когда ты освободишься от них — ты станешь истинно свободным и настолько сильным, что никакой Каге не сравниться с тобой. А пока подумай.

Джокер покинул каюту, а вместо него вернулся сторож. Разговор был закончен, а в море бушевал шторм.

Глава 3/8

Съемочная группа негодовала. Корабль уже два дня назад пришвартовался в порту Страны Снега, по совместительству — достаточно крупному торговому городу. Если немного углубиться в географию, в Стране Снега было не так уж много крупных поселений. Два крупных прибрежных города — они же порты, Столица, и скрытая деревня Юкигакуре. Последняя к крупным поселениям относилась несколько условно, большой численностью населения эта какурезато никогда не отличалась. Так что этот городок был одним из трех самых крупных на островах. Однако трое молодых шиноби Конохи запретили съемочной группе спускаться на берег. Лишь несколько раз пара человек в сопровождении одного из шиноби ходила до рынка и обратно. И у Неджи, принявшего это решение, были веские причины игнорировать крики подопечных.

Там было неспокойно. В городе скопилось множество народа, и все пытались попасть на корабли. Штурмовали и корабль, арендованный Макино, но Рок Ли и Неджи быстро отвадили всех желающих, половину слегка покалечив, остальных сбросив в воду. В городе творился бардак, и никто ничего не пытался с этим сделать. Каждую ночь беженцев, а более точного слова Коноховцы подобрать не могли, грабили и даже иногда убивали. Но беженцы все продолжали прибывать, и это было странно.

Неджи с нетерпением ждал возвращение капитана, чтобы развернуть корабль в обратный путь. Выслушивать каждодневные причитания съемочной группы ему уже порядком надоело.

— Неджи-сан! Вы еще не изменили свое решение? — в очередной раз подошел к шиноби Асама Сандао.

Хьюга устало выдохнул:

— Нет. И я его не поменяю, будете вы подходить один, три или десять раз на дню. В городе опасно, вы не хотите это понять?

Упрямый старик стоял на своем:

— Вас наняли для обеспечения нашей безопасности.

— Именно ее я и обеспечиваю. Именно поэтому вы здесь.

— Но съемки…

— Если вам безразличны собственные жизни, Асама-сан — расторгайте контракт. После этого сможете идти куда хотите и когда хотите.

Асама еще немного постоял, недовольно пожевав губы, и удалился. А Неджи обернулся на город.

Все же он отличался от тех портовых городов, что молодой Хьюга видел на побережьях Хи но Куни. Порты Страны Огня занимали большие площади на берегу, склады, верфи, и все прочее. Здесь же, среди замерзших скал и огромного количества снега, город не мог позволить себе много расти в ширь. Поэтому он рос вверх. Внизу, прорезанные среди скал, ютились верфи и причалы, выше начинались склады. И уже на верхних уровнях, занимавших больше площадей, забиравшихся на соседние холмы, шли жилые районы. Из-за холодов печи здесь топили почти постоянно, и над городом постоянно клубился дым. Преобладали дома из камня, архитектура была угловатой, дома ютились близко друг к другу.

На палубу поднялась актриса Фуджиказе Юки, кутавшаяся в теплую накидку. Подойдя к перилам, она с тоской смотрела на город. Так же сюда поднялись напарники Неджи.

— Гай-сансея и Какаши-сенсея все еще нет? — задал риторический вопрос Ли.

— Сколько мы еще будем их ждать? — задала более важный вопрос Тен-Тен.

— Еще один день, — ответил Неджи, — здесь становиться все опаснее. Если они не верну…

В городе что-то взорвалось. И, судя по шуму, обрушилось какое-то здание. Корабль стоял у внешней пристани, так что находился на некотором отдалении от стен нижних уровней.

— Бьякоган! — Хьюга всмотрелся в каменные перекрытия, но там было слишком много хаоса, чтобы разобрать что-то конкретное, — Биджу! Идем, нужно посмотреть, что случилось.

Неджи обернулся, видя, что съемочная группа тоже зашевелилась, воспринимая это, как возможность под шумок смыться с корабля. Опасность они не осознавали совершенно.

— Ли! Останься. И чтобы никто не покидал корабль.

Младший зеленый зверь немного приуныл, но все равно вытянулся, прикладывая ладонь к голове:

— Понял! Никто не уйдет с корабля! Будет сделано!

Экипаж тут же обреченно выдохнул. Обойти этого неугомонного паренька им не удастся. А Неджи и Тен-Тен спрыгнули на причал и побежали туда, откуда доносился шум. Шиноби сразу взбежали повыше, чтобы не плутать по улицам, тем более шум шел откуда-то с жилых ярусов. Поднявшись на крыши жилых домов, они увидели плотный столб дыма, поднимающийся откуда-то из центра города.

— Неджи? Что там?

— Не могу разобрать. Много людей, — Хьюга несколько секунд всматривался, но поморщился, неудовлетворенный результатом, — надо подойти ближе. Там что-то происходит, большая толпа собралась.

Они побежали по крышам, даже используя чакру слегка проскальзывая по покрытым льдом черепицам. Остановились молодые шиноби только на высокой крыше одного из особняков, прилегающих к площади. Людей собралось много, и толпа явно была чем-то недовольна. Дальше за площадью догорало обрушенное здание. На самой площади полыхало три перевернутые повозки, дым шел именно от них. И люди набирали из мешком, вываленных, похоже, из этих повозок, рис и растаскивали по домам. С еще одной повозки оперативно скидывали мешки. Рядом с ней находились с десяток воинов в необычной броне, которую не просвечивал бьякоган. Вооружены они были арбалетами. Все, кроме одного, запрыгнувшего на повозку. На нем, поверх брони, был надет теплый светлый плащ из какой-то шкуры, и капюшон. Он стянул капюшон, показав всем покрытое клоунским гримом лицо.

— Люди города Расшум, слушайте меня!

Толпа немного притихла, но продолжала таскать рис.

— Долгое время вы терпели на себе беспредел хозяев города. Вам не давали ловить рыбу. А за рис и хлеб требовали огромных денег, — толпа взревела, поддерживая слова оратора, — Власти поднимают налоги и загонят людей в нищету. Никто не считается с вами, всем было на вас плевать.

На повозку затолкали полноватого мужчину в более дорогой одежде.

— Назовите себя, — обратился оратор к мужчине.

— Фенг Юн. Я мер этого города.

Толпа недовольно взревела. Оратор продолжил:

— При вашем правлении город превратился в рассадник нищеты. Богатые имели все, остальные — ничего. Народ Расшум! Вы примите отставку этого человека? — обратился он к толпе.

— ДА! — взревели люди.

— Вы сняты с должности, Фенг Юн, — оратор резким движением свернул мужчине шею.

Толпа одобрительно взревела.

— Расшум, возьми власть! Возьми власть в свои руки! Жители Юки но Куни! Мы пришли сюда не как завоеватели, но как освободители! Больше не будет зажравшихся богачей и высокомерных шиноби! Вместе мы вернем власть в ваши руки. В руки простых людей! Взгляните в мое лицо! Эти шрамы! Их мне оставили шиноби! Но вы можете доверять мне! И я приведу вас в светлое, свободное будущее! Будущее, где все вы будете сыты и довольны! Вы со мной?

Толпа оглушительно взревела одним словом:

— ДА!

— Вы со мной, жители Расшум?

— ДА!!! — вновь взревели люди.

— Тогда докажите, что вы готовы драться за свободу! И начните с них! — раскрашенный под клоуна ткнул пальцем в Неджи и Тен-тен.

Толпа обернулась на них, и их лица были наполнены яростью и желанием рвать и разрушать.

— Эти шиноби пришли сюда, чтобы помешать вам! Они пришли отобрать у вас все! — продолжал оратор, — Отобрать ваше будущее! Бейте их!

Толпа с ревом тронулась. Кто-то начал кидать камни, но крыши было слишком далеко, и у них не было шансов. Другие ворвались в здание, чтобы поднять на крышу по лестницам. А люди в броне уже готовили свои арбалеты.

— Тен-Тен. На корабль! Бегом!

Оба шиноби резко отскочили назад, уходя от пущенных людьми клоуна болтов. Развернулись и теперь уже быстро побежали в обратном направлении. А город бурлил где-то там внизу. Бешено орала толпа, разбивались стекла, выламывались двери. Крики экстаза от вседозволенности, от осознания полной свободы, сливались с криками боли тех, кому повезло меньше. Шиноби перепрыгнули на очередную крышу, но остановились. Ряд домов впереди полыхали, заполняя небо черным тяжелым дымом, и грозили вот-вот развалиться.

— Обойдем! — принял решение Хьюга.

— Да!

Напарники пошли в обход, обходя пожарища. Но на очередной крыше двери выхода с грохотом открылись, и им на встречу начали выбегать люди. Обычные люди, готовые бросаться на шиноби. Неджи немного ускорился, чтобы оказаться рядом с ними раньше напарницы. Какой-то бородатый мужик, от которого тянуло рыбой и чем-то алкогольным, получил несильный но точный удар в горло, почти мгновенно теряя сознание. Второй, полноватый мясник с разделочным ножом, получил болевую связку в грудь, упав на крышу и застонав от боли. Женщину с палкой в руках и бешенными глазами Хьюга захватом толкнул мимо себя. Чувство чести не позволяло бить женщин… в такой ситуации, во всяком случае. Еще двоих неудачников он просто столкнул с крыши, и еще одного, только успевшего вывалиться из дверей, пинком отправил обратно, несколькими ударами ломая все надстройку выхода и обваливая ее вниз.

Тен-Тен за его спиной успокоила безумную бабу несильным ударом.

— Они спятили? У них же даже маленького шанса против нас нет.

— Сколько людей в городе? Тысяч тридцать? А с беженцами может и больше раза в два. А нас трое. Задавят толпой, если им это позволить, — ответил Наджи.

Они, наконец, обошли пожарища и начали спускаться к пристани. А на одном из причалов Рок Ли уже отбивался от наседавших горожан. Жители штурмовали корабли, и пока только два корабля, стоявшие на расстоянии от пристани, и корабль, защищаемый Ли, были в относительно безопасности.

Рок изменил своей привычной манере размашистых движений с множеством пируэтов и сейчас стоял на ногах, отоваривая горожан исключительно ударами рук. Первые пара десятков, что бросился на гения тайджицу с голыми руками, были сброшенные в воду. Следующие были уже вооружены, и Року пришлось действовать жестче. Самые активные получали переломы рук, остальные так же летели в воду. Однако плавание в холодной водичке пыл горожан не остужало, они выбирались на пристань за спиной Ли, и разбегались. Кто-то пытался атаковать Зеленого Зверя со спины, кто-то бросился к кораблю. Последние были остановлены градом сюрикенов, выпущенным Тен-Тен, а перед Ли приземлился Неджи.

— Уводите корабль в Море! — рявкнул он, перед тем, как начать технику, — Хакке Кушо!

Хьюга ударил ближайшего противника, и от удара тот полетел назад, сбивая людей с пристани в воду.

Следующие несколько ударов Неджи направил на саму пристань, ломая ее. У него не было ни малейшего желания стоять здесь и отоваривать каждого желающего. Корабль начал медленно удаляться от пристани, и напарники присоединились к Хьюге, на случай, если потребуется поддержка.

— Что дальше? — спросил Ли.

Неджи поднял взгляд на город, и заметил на верхнем ярусе того клоуна, внимательно наблюдающего за происходящим.

— Ничего. Отойдем на безопасное расстояние и будем ждать.

Троица шиноби отступила, пробежав по водной глади и запрыгнув на палубу.

— Смотрите! Гай-сенсей! — выкрикнул Рок.

Нелжи и Тен-Тен оглянулись. Со стороны моря к берегу действительно бежало две фигуры, в которых Хьюга легко различил сенсея и его вечного соперника. Джоунины так же запрыгнули на борт, и Гай тут же встал в очередную пафосную позу:

— Как у вас дела, ученики?

— Отлично, Гай-сенсей! — в таком же стиле ответил Ли.

Неджи и Тен-Тен лишь устало и обреченно выдохнули. Неджи нашел взглядом клоуна, все еще маячившего в поле зрения.

— В город за последнее время пришло много беженцев. Сегодня появился вон тот человек, с гримированным лицом, и поднял восстание, прилюдно убив мера. А потом бросил горожан против нас, — коротко объяснил Хьюга.

Какаши задумчиво всмотрелся в клоуна:

— М-м-м, да?

Доклад Минакуро. Человек с разукрашенным лицом. Джокер. Поднял людей против власти… И шиноби. Возможно, в Конохе все же рано отмахнулись от предложений молодого токубетсу джоунина? К тому же именно Джокер был покупателем пленников.

— Гай. Видишь его?

Соперник и друг встал рядом:

— Да.

— Нам нужно захватить его.

— Ты прав. Команда! Продолжайте защищать корабль! — Гай показал ученикам большой палец.

Несколько часов бега по водной поверхности слегка утомило джоунинов… Но не настолько, чтобы снижать их боевую эффективность.

Стоявший на видном месте Джокер ухмыльнулся:

— А вот и главные гости пожаловали.

Глава 3/9

Город бурлил, как развороченный муравейник. Людей Джокера было не так много, но пришли они не с пустыми руками. Самым рьяным бунтовщикам раздавалось кое-какое оружие. Остальных обучали — как и с помощью чего это оружие можно сделать. А еще у них было очень много взрывчатки. Все было подготовлено и продумано заранее… Как и в трех других городах. Пока только в Юкигакуре возникли небольшие осложнения, но все шло, как задумано. "Да, все шло согласно плану" — промелькнула ироничная мысль в голове клоуна. И, заметив, что двое джоунинов бросились к городу, Джокер, не скрывая улыбки, отступил.

Какаши, приближаясь к стенам, лихорадочно думал. Что делать с подчиненными клоуна — понятно. Убивать на месте. Самого его схватить. Но что делать с горожанами, обезумевшими от голода и свалившегося неожиданно благословения в виде этого психа? Тоже убивать? Дело не в угрызениях совести и не в чести или чем-то подобном. В такой ситуации Какаши отправил бы на тот свет невинных людей, это часть его работы. Но здесь их были не десятки, и даже не сотни, а тысячи. Хатаке был убийцей, но не мясником. Тем не менее никакого внятного решения, кроме: "посмотрим по обстоятельствам" он принять так и не смог.

Когда они взбежали по внешней стене до жилых ярусов, Джокер уже отходил вместе с сопровождающими его людьми на нижние уровни.

— Биджу! Он собирается пользоваться прикрытием толпы!

— Тогда вперед, мой соперник! — без обычного энтузиазм ответил Гай. Ему идея сражаться с спятившими людьми тоже не нравилась.

Пробежав по крышам до того места, где располагался переход, Какаши скривившись, собрал печати:

— Катон: Гокакью но Дзюцу.

Огненный шар улетел вниз, опалив ближайших к переходу людей, остальных раскидав в разные стороны ударной волной от техники. Пощадил можно сказать. Джоунины спрыгнули вниз и двинулись по сложной сети складов и тоннелей. Основные несущие стены здесь были каменными, а вот все остальное собрано из дерева. На этом уровне тоже были свои улицы, сейчас обширно заваленные различным мусором. И отовсюду доносился хаотичный гвалт голосов.

Логично рассудив, что Джокер двинется вглубь города, а не в тупик на его окраине, джоунины двинулись следом. И за первым же поворотом наткнулись на кучку горожан. Трое мужчин, сходу поджигая тряпки, торчащие из бутылок, швырнули из в шиноби. Гай среагировал рефлекторно, запустив в бутылки сюрикены, от чего те разбились, выплескивая содержимое, которое мгновенно вспыхнуло. Джоунин отскочили от горящей жидкости, перебросившейся на ближайший мусор и начавшей небольшой локальный пожар. Но горожане на это внимания не обращали, начав кидаться камнями.

Какаши даже слегка опешил от неестественности всего происходящего. Его действительно пытались закидать камнями. Но в какой-то момент из-за спин горожан вылетел арбалетный болт, но Джоунин успел от него уклониться. "Нельзя расслабляться. По отчетам Минакуро эти люди продумывали тактику противодействия шиноби… Как бы сюрреалистично не смотрелись кидающиеся камнями горожане" — подумал Копирующий ниндзя.

— Райтон: Раиджу Тсуйга!

Его рука загорелась молнией, и из разрядов материализовался молниеносный зверь, бросившийся в атаку. Зверь легко перескочил нарастающее пламя, проносясь мимо горожан, но обдавая их парализующими разрядами.

Гай так же не заставил себя ждать, бросившись в бой. Быстро проскочив парализованных жителей, Гай бросился на арбалетчика, успевшего перезарядить свое оружие и выстрелить вновь. От болта Гай просто уклонился, сразу атаковав противника ударом ноги. Но противник отбросил арбалет и успел отпрыгнуть назад, кидая в шиноби сразу две гранаты.

Гай, двумя ударами отбил гранаты в сторону, но ему сразу пришлось отступать, так как за поворотом скрывалось еще двое стрелков. Пока Зеленый зверь уклонялся от четырех болтов, первый стрелок уже успел подхватить свое оружие и броситься бежать. Рядом объявился Какаши:

— Катон: Гокакью но Дзюцу.

Струя пламени ударила в стрелка… Но не нанесла ему ущерба. Противники, обстрелявшие Гая, так же бросились бежать, но уже в другую сторону.

— Они пытаются нас разделить? — предположил Гай.

— Похоже на то, — кивнул Какаши, — Каге Буншин но Дзюцу.

С тихим хлопком возникли два клона, и побежали в тот тоннель, по которому ушли два стрелка. Гай и Какаши побежали за первым стрелком, но всего через несколько секунд за спиной грохнул взрыв.

— Клоны попали в ловушку, но еще целы, — пояснил Какаши не снижая темпа.

Гай бросил на него вопросительный взгляд.

— Взрывчатка с фитилем, они рассчитали время.

Противник оставил ловушку, но не ту, что срабатывает на приближение противника, а просто с отсчетом времени.

Они продолжили путь, им на встречу вывалилась толпа горожан, размахивающих самодельными дубинками. Какаши находу собрал печати:

— Райтон: Ракурай!

Ускорился в ударил ближайшего противника открытой ладонью, накрывая всю толпу сплошным парализующим разрядом. Перепрыгнув на потолок, поморщился. Слишком быстро такие атаки сжигали чакру. Рядом пронесся Гай.

Зеленый зверь выпрыгнул из тоннеля, выскочив на двухуровневую широкую улицу. Сама улица была забита разъяренными горожанами, тут же бросившимися на Гая, и завалена мусором, а на балконах второго этажа обнаружилось несколько воинов, и сам Джокер. Гай, почти нежно раскидав самых рьяных людей, запрыгнул на второй этаж. Его тут же атаковали арбалетчики, заставившие уклоняться и двигать, но не они стали главной проблемой.

Троица воинов рядом с Джокером выхватила луки. Один, одним прыжком перескакивая на другую сторону улицы, выхватил из висящего на поясе колчана сразу три стрелы и побежал к тому тоннелю, из которого выскочил Гай, а два других открыли бодрый огонь по самому джоунину. И, если от болтов Гай уклонялся вполне спокойно, то лучники его неприятно удивили. Уклонившись от летящей в голову стеры, Гай отбил вторую, направленную ему в брюхо, и едва успел сместить от третьей, царапнувшей ткань костюма на плече. Маленькая царапина тут же начала саднить, а затем и холодить.

Какаши выскочил на широкую улицу позже Гая, и слишком поздно услышал свист стрелы. Уклониться от попадания он успел, наконечник лишь царапнул руку, а сам Хатаке прыгнул в сторону, одновременно разворачиваясь в прыжке и швыряя в противника сюрикены.

Но лучник сам спрыгнул вниз, давая железкам бессильно удариться о металл доспеха, и уже держа новую тройку стрел. Первую он выпустил еще в воздухе, находясь всего в нескольких метрах от копирующего ниндзя. Какаши начал прыжок назад, подставив под наконечник металлический щиток на перчатке и отводя им стрелу. Вторую стрелу лучник выпустил, уже стоя на земле, а третью делая шаг навстречу с шиноби Конохи. На все три у него ушло не больше двух секунд. Отклонив первую стрелу, Какаши позволил второй прорезать край жилета, а третью поймал. Свободной рукой Копирующий ниндзя поднял повязку — что-то подсказывало ему, что эти люди будут опаснее троицы из Кумо. Хотя бы потому, что не побоятся умереть здесь.

Гай, едва блокировав последнюю атаку, тоже стал серьезен, выхватив нунчаки. Еще шесть стрел, за пару секунд пущенные двумя лучниками, были легко сбиты нунчаками. Но тут же в стену перед ним врезался болт, искрящийся фитилем. Зеленый зверь Конохи подпрыгнул и, оттолкнувшись от стены, полетел вниз. На втором ярусе грохнул взрыв, а ему вновь пришлось столкнуться с обезумевшими горожанами.

Отбив несколько брошенных камней, Гай пинком отбросил подошедшего слишком близко мужчину, отчего у того отчетливо прохрустели ломающиеся ребра, и приложил нунчаками еще двоих, ломая руки. Из толпы вылетела бутылка с зажигательной смесью, и джоунин, вместо того, чтобы разбивать ее, поймал свободной рукой. Но, когда он уже отбрасывал е в сторону, в бутылку врезалась стрела, разбив ее и поджигая смесь. Руку обожгло, а Гай резко прыгнул вверх, перемещаясь на потолок, уходя от еще нескольких выстрелов.

Какаши отскочил от нескольких арбалетных болтов, выхватывая куная со взрыв печатью. Спереди вновь выпрыгнул лучник, держащий три стрелы в правой руке, и пять пальцами левой, удерживающей лук. Первые две стрелы улетело в Какаши почти мгновенно, первую он поймал свободной рукой, от второй уклонился, а сам швырнул кунай. Ну лучник третьей стрелой попал по кунаю, остановившему свой полет в опасной близости от Какаши, и продолжил выпускать стрелы с бешеной скоростью. Хатаке успел отпрыгнуть, одновременно складывая печати для техники, разница в скорости между ним и лучникам оставалась достаточной, но две стрелы все же резанули его ноги.

— Чидори!

Как только его ноги коснулись опоры, Какаши тут же резко ускорился за счет техники, и пошел на сближение. Эта игра ему порядком надоела. Лучник, отлично понимающий, что уйти от удара не успеет, одним быстрым движением взвел пару гранат и сбросил их под ноги, и даже успел выхватить и вложить стрелу. Но выстрелить не успел, напитанная молнией рука врезалась в центре лука, разом разрушая его, и спустя мгновение врезалась в грудь лучнику. Пользуясь инерцией, Какаши продолжил движение, перепрыгивая тело стрелка и утягивая его за собой от гранат.

Не очень удачно, гранаты взорвались за его спиной, лишь слегка обдавая осколками, основную часть принял на себя лучник. Но вот сам Копирующий ниндзя рухнул под ноги разбушевавшейся толпе. Сверкнул шаринган, горожане на миг замерли, пораженные генджицу, и развернулись, бросившись на других жителей. Завязалась потасовка, удивившая бывалого шиноби. Люди, обычные люди, не способные к техникам и не проходившие обучение… Они с яростью колотили друг друга самодельными дубинами, обломками труб, кололи битыми бутылками кухонными ножами.

Он обернулся на лучника. Часть техники поглотил необычный доспех, но ее все равно хватило, чтобы поразить сердце, и мужчина был уже мертв. Но, заметив зашевелившихся арбалетчиков, которым пока еще мешали прицелиться беснующиеся люди, Копирующий ниндзя зашевелился.

Недостаточно сконцентрированные техники разбиваются о доспех. А бить каждого Чидори…. было слишком расточительно. Надо воспользоваться преимуществом в скорости… И шаринганом.

Гай отскочил от еще нескольких арбалетных болтов, и к толпе больше не приближался. Краем глаза он отметил, что рядом с Какаши люди дерутся, но его самого не атакуют. Джоунин не понимал поведения Джокера. Клоун просто стоял и наблюдал за тем, как сражаются его люди. Не пытался убежать, и не помогал.

Зеленый Зверь Конохи спрыгнул рядом с клоуном и, уклоняясь от нескольких арбалетных болтов, атаковал. Джокер, блокировав один удар и отпрыгнув от второго, швырнул под ноги пару гранат. Гай пинком отправил их в сторону, но одна детонировала, вспыхнув ярким светом. У Гая пошли пятна перед глазами, но дезориентировать такие мелочи джоунина не могли. Приблизившийся лучник, посчитавший Гай оглушенным, успел только натянуть тетиву. Гай резко приблизился, схватив ладонь, удерживающую лук, и сжал ее до хруста костей, и резко ударил второй рукой. Ожог немного саднило, но удар получился сильный, и лучника отбросило.

Воспользовавшись моментом, пока арбалетчики отвлеклись на Гая, Какаши выпрыгнул из толпы и атаковал сам. В одного из арбалетчиков прилетело несколько сюрикенов, которые он отбил, но рядом с ним врезалась пара кунаев со взрывчатой печатью. Куная он не заметил, и через несколько мгновений поплатился за это. Второй арбалетчик попал под генджицу встретившись с Какаши взглядом. Копирующий ниндзя почувствовал некоторое сопротивление, но продавил его быстро.

Гай сблизился со вторым лучником, короткой связкой обезоружив его и мощным ударом впечатав в стену. Еще один арбалетчик получил стрелу от находящегося под иллюзией товарища. А Зеленый зверь атаковал самого Джокера. Клоун проявил прыть, уклонившись от первых двух прямых ударов и успешно блокировав третий. Перехватив блокированный конец нунчаков, Джокер неожиданно сильно пнул Гая в грудь. Отбросив железку за спину, клоун пальцами поманил Коноховца к себе.

Гай сблизился. Удар кулака врезался в блок ладони, и Зеленый зверь, продолжая начатое движение, согнул руку, ударяя локтем. Локоть врезался в подставленный локоть Джокера, а удар снизу левой рукой нарвался на ладонь клоуна. Резко отведя руки на себя, Гай провел прямой удар ногой, но клоун успел сделать шаг назад. Однако Джокер тут же сблизился, проводя подножку. Гай поднял ногу, уводя ее от удара, и тут же провел собственный, но Джокер пригнулся. Заканчивая движение, Гай ударил коленом, но клоун, блокировав удар левой ладонью, правым локтем ударил по ноге сверху. От удара Гай неловко поставил ногу на пол, немного наклоняясь вперед, а уже Джокер атаковал коленом, возвращая удар. Джоунин блокирует обоими руками, но тут же получает удар локтем по лопатке. Пригибаясь еще ниже, Гай наносит резкий удар рукой по колену противника. Доспех поглощает удар, но далеко не весь, заставляя уже клоуна встать на колено. Зеленый зверь бьет левой, но Джокер ловит руку в захват, сразу ударяя левой рукой по открывшимся ребрам. Гай резко дергает джокера на себя, заваливаясь на спину, и упирая ноги в грудь клоуну. Мгновение, и Гай с силой разгибает ноги, отправляя Джокера в полет до потолка.

Джокер врезается в потолок и уже начинает падать, когда к нему подскакивает Какаши, атакуя Чидори. Однако Какаши не собирался убивать противника, лишь сломал необычный доспех. Через пару секунд он вместе с бессознательным клоуном спрыгнул к Гаю. Зеленый зверь обернулся. Воины, что так ему досаждали, были мертвы, а внизу бесновалась толпа. Толпа, которой вот-вот придет в голову подняться к ним.

— Давай вернемся на корабль.

И джоунины, удерживая бессознательную тушку, бросились к ближайшему выходу. Только на крыше они притормозили, чтобы перевести дух.

— Не ожидал такой прыти… — признался Гай, — Пару раз задели.

Какаши кивнул:

— Эти костюмы. Они защищали от нинджицу, да и генджицу накладывать было очень сложно. К тому же в масках был наркотик, — Копирующий ниндзя показал один из намордников, снятый с противника, — Отчасти это объясняет их прыть.

Гай перевел взгляд на Джокера:

— Допросим на корабле?

Какаши кивнул:

— Да. И его надо доставить в Коноху. По отчету Минакуро, этот… Джокер был убит. Да и вообще его стоит о многом расспросить.

Джоунины, подхватив тушку, побежали к краю полыхающего города.

Глава 3/10

Лежащего на полу пленника окотили водой, отчего грим начал медленно растекаться. Джокер продрал глаза и попробовал присесть. Его тут же схватили за шею и подняли. Какаши Хатаке приблизился к нему вплотную, светя шаринганом.

Клоун растянул губы в улыбке, обнажая желтые зубы.

— Какой красивый глазик. Ха-ха-ха-ха…

Какаши нахмурился, резко отстранившись и ударив в лицо, отчего Клоун, ударившись еще и затылком об стену, сполз на пол.

— С головы начинаться нельзя, а то жертва сразу теряется…

Тогда Копирующий ниндзя схватил его руку и резким движением сломал ее. Раздался неприятный хруст, но Джокер даже не поморщился:

— Вот, так уже лучше.

— Какаши? — спросил Гай, стоявший у входа в пустую каюту.

— Генджицу не сработало, — ответил друг, — он псих.

Джокер засмеялся:

— Кто из нас псих? Я… Или ты… Тот, кто живет прошлым?

Какаши обернулся на приподнявшегося клоуна.

— Копирующий Ниндзя Какаши. Думаешь, из-за твоего глаза никто не видит, насколько ты одинок? Насколько глубоко погрузился во тьму? Ты не живешь в настоящем. Ты застрял там, далеко, в прошлом. Там, где погиб один твой напарник… — Джокер вновь улыбнулся во всю ширь, — и где ты убил другого.

Какаши подошел к клоуну и поднял его, а затем начал бить. Связка в корпус, сломать вторую руку, выбить коленный сустав, несколько раз по голове. Пока Гай не остановил его, Какаши продолжал бить.

— Эй! Он еще нужен нам живьем.

Но пленник лишь рассмеялся, сползая по стене и сплевывая кровь.

— От правды не убежишь, Какаши. Не спрячешься. Ты долго пытался. Долго отвергал предложения взять учеников. И не напрасно. Где теперь твои ученики, Копирующий ниндзя?

— Откуда ты это знаешь?

Джокер усмехнулся:

— Один попытался покинуть деревню. И не ты смог его вернуть. Вторая… Ты не поддержал ее. Не помог. Потому что не умеешь. Не можешь. Ты не можешь помогать другим, потому что не можешь помочь даже сам себе. Не можешь справиться со своими проблемами.

Какаши снова ударил клоуна, и ударил еще, но Гай оттащил его назад.

— А третий ученик? А? Копирующий ниндзя? — Джокер сплюнул кровь, — Сын твоего учителя. Носит фамилию Узумаки, но голубоглазый блондин. Прозрачный намек на родителей, а? И как? Ты помог ему? Ты защищал его все это время? Ты стал лучшим на свете наставником?

Джокер, будто не замечая боли, сел, облокотившись спиной на стену:

— Нет. Мальчишка рос в одиночестве. В окружении ненависти и страха. И только демон нашептывал ему на ушко. Ты лицемер, Какаши. Шиноби должен защищать своих друзей, да? За эту идею умер твой отец. И как? Ты придерживался ее? Ты защищал своих друзей? Защищал сына своего учителя?

— Заткнись! — рявкнул джоунин, — еще слово, я убью тебя!

Клоун рассмеялся.

— А если я скажу тебе, где они?

Хатаке вырвался из рук друга и схватил клоуна за шею, приложив о стену:

— Говори!

Джокер чуть поморщился, глядя в глаза джоунину:

— Ты так печешься об этом правиле. Защищать своих друзей. Всех друзей. Если надо, отдать за них жизнь. Сегодня ты нарушишь его. Нарушишь свое правило.

Какаши вновь ударил клоуна о стену.

— Где они?

— Тебе придется выбрать. Кто из них? Кого из них ты спасешь?

Копирующий ниндзя ударил коленом в пах, локтем по голове, и Гаю вновь пришлось его оттаскивать.

— Ха-ха-ха! Со мной бесполезна вся твоя сила! Тебе придется выбрать!

Какаши вырвался и снова ударил, еще и еще. Джокер продолжал смеяться, а Гай еще раз оттащил друга.

— Я скажу! Скажу! В это весь смысл! Женщина с красными глазами в столице. Хьюга и Абураме в Юкигакуре. А джинчурики отвезли в другой порт. Выбирай, кого из них ты спасешь? Но знай! Спасешь одного, и в двух других местах об этом узнают. И убьют заложников. Сделай выбор, Копирующий ниндзя!

Какаши удивился:

— Вот так? Просто в трех городах?

Джокер рассмеялся:

— А ты думал, я буду прятать их на дне морском? Нет! Какой тогда смысл? Это будет неинтересно! Давай! Сыграй в мою игру! Что ты сделаешь? Четыре заложника в трех местах. И вас пятеро. Кого ты будешь спасать? А? Сделай свой выбор, Копируюший ниндзя! Выбери кого-то из них! Выбери того, кому придется умереть.

Какаши с Гаем переглянулись и оба вышли из каюты, оставив на страже Неджи. Их замешательство было обосновано.

— Ты ему веришь? — спросил Гай.

— А есть выбор? Ты его слышал. Ему плевать на них. Ему просто хочется поиграть. Кисаме!

Гай давно не видел своего друга в такой ярости.

— Что ты предлагаешь?

Какаши уставился в глаза своему сопернику:

— А сам как думаешь? Мы идем за всеми.

— Какаши! Ты же понимаешь, что именно этого ему от тебя и надо. Чтобы мы разделились. Он поставил ловушку!

Копирующий ниндзя разозлился:

— Тогда может выберешь? Кого? Кого мы оставим? Юхи? И как потом будем смотреть в глаза Асумы? Тогда может Наруто? Но его я бросить не готов никак. Что. Тогда остаются Хината и Шино? Абураме терпят потери, а Хьюги…

Гай поднял руки:

— Я понял, понял! Биджу! Эта тварь играет с нами! Убил бы!

Какаши мотнул головой:

— Нельзя. Если он соврал, придется доставить его в Коноху и отдать Ибики. В любом случае это необходимо сделать. Они напали на столицу у нас под носом! Он должен попасть в Коноху! И, надеюсь, после допроса Ибики, от него не останется и следа!

— Тогда что? Разделимся?

Какаши кивнул.

— Идем, возьмем карту и составим план.

В этот же момент в каюте, выделенной пленнику происходил другой разговор.

Неджи зашел и закрыл дверь, встав у входа. Клоун вправлял себе руки, и делал это без видимых затруднений. Поставив на место кость, он, не глядя на Неджи, спросил:

— Хьюга, да? Основная ветвь или побочная?

Неджи слегка напрягся. Не стоило вступать с ним в диалог, но… Он просто промолчал.

— Побочная, значит, — Джокер поднял взгляд и присмотрелся к надсмотрщику, — хей! А я тебя знаю. Н-н-н-н-н, как же, Неджи, верно? Ты участвовал в экзамене на чунина.

Шиноби Конохи вновь промолчал.

— Просрал тому блондинчику. А говорят, клан Хьюга один из сильнейших в плане ближнего боя.

Неджи нахмурился:

— Заткнись!

Джокер улыбнулся, вправляя выбитое колено.

— Ты ведь так и не стал чунином? Хотя не удивлен, чтобы щенку из побочной ветви вот так дали возвыситься…

Неджи нахмурился:

— Лучше заткнись!

Но Джокер только больше оскалился:

— О! Да ты способен видеть дальше своего носа! Значит, ты понимаешь, в чем разница между основной и побочной ветвью?

Вот теперь Неджи насторожился:

— Откуда тебе это известно?

Клоун хмыкнул:

— Думаешь, это так сложно заметить? Стоит открыть глаза, и этот мир предстает перед нами во всем своем мрачном великолепии. И твой клан тоже. Если я начну угрожать бездарной девчонке, ты будешь обязан сделать все, но остановить меня, верно? Даже не щадя свою жизнь? — и, не дожидаясь согласия, продолжил, — Вся проблема в том, что она посредственность, лишенная таланта.

Неджи инстинктивно активировал бьякоган.

— У Хинаты сильная воля.

Джокер засмеялся:

— Воля? Да она первая дрогнула перед наемниками! Бесхребетная слабачка! Она единственная плакала и молила о пощаде!

— Ты лжешь!

Джокер перестал смеяться и опустил на Хьюгу тяжелый взгляд:

— Не будь так наивен. Ты отлично все понимаешь, даже если не хочешь в это верить. Все, что у нее есть, это привилегии основной ветви. Ей повезло с напарниками, они способны ее защищать. В какой-то степени. И ей даны знания старшей ветви, которые не доверили тебе. Но она лишь балласт для них. В вашей деревне, в клане… Так продолжается уже давно. Те, кто называют себя основной ветвью… Слабаки. И, чтобы не давать вам проявиться себя, они ограничивают ваше развитие. Утаивают знания, мудрость клана. Чтобы у вас не было даже шанса превзойти их. Так было всегда, юный Хьюга. Как только появляется тот, кто может сравниться с воинами основной ветви…

Джокер замолк, зловеще рассмеявшись:

— Его устраняют.

Мысль пронзила сознание Неджи:

"Отец! Нет! Все было не так! Он сам принял это решение!"

— А затем они выставляют все так, будто выскочка сам пожертвовал собой ради блага клана. Так было всегда. Героическое самопожертвование, — не скрывая желчи закончил Джокер.

Шиноби Конохи разозлился и хотел заткнуть клоуна… Но не мог решиться. Еще больше он хотел услышать, что еще скажет этот… Джокер.

— Почему ты говоришь все это мне?

Клоун рассмеялся:

— Потому что вижу истину. Вижу вещи такими, какие они есть. Я могу просто заглянуть в лицо человеку и сказать, кто он такой и что он есть. Не нужно не каких техник, приемов, обманов. Вся эта шелуха… — клоун выразил снисходительное пренебрежение, — Но ты тоже видишь больше. Не на много, ты почти такой же, как и все остальные. Но у тебя есть шанс. Есть потенциал… Для развития. Воспользуешься ты им, или нет… — клоун пожал плечами.

— Это ты видишь на моем лице.

Джокер криво ухмыльнулся:

— Не на лице. Я смотрю прямо в душу. Ты потерял отца. Долгое время это тебя мучило. Потом ты нашел отговорку… Уловку, чтобы заткнуть боль в сердце. Но она продолжает разъедать тебя изнутри. Хочешь знать, что тебя ждет? Эта девчонка… Хината… Она подставиться под удар. А ты будешь рад принять удар на себя, заградить ее своим телом. Во благо клана, — последние слова он произнес с издевательскими интонациями, — пожертвовать собой. Дело не в чести, не в том, что ты такой благородный. Нет. Просто ты сам будешь желать умереть. Умереть побыстрее, чтобы эта больше больше не разъедала твою душу.

Хьюга сжадл кулаки:

— Защита основной ветви — в этом сила нашего клана!

— Может быть, — Джокер пожал плечами, — но скажи мне: почему они клеймят вас? Клеймят, как скот? Клеймят собственных братьев? Или они не доверяют собственным братьям и сестрам? Поставить клеймо на члена семьи, на ближайшего родственника, это нормально? Это важно для защиты клана?

— Это печать не дает украсть глаза…

Джокер рассмеялся:

— Тогда почему ее нет на основной ветви? На той девчонке печати нет, а на тебе есть. Но в плену она, а не ты. Знаешь почему? — он оскалился, — потому что это клеймо страха. Они боятся вас. Боятся больше, чем врагов. Подумай. Подумай, что было бы, если бы все было иначе? Если бы они вас не боялись. Если бы делились знаниями и техниками, накопленными за долгие годы? Может, вашей силы хватало бы, чтобы никому не пришлось жертвовать собой?

Клоун хмыкнул, откинувшись на стену:

— Мы этого никогда не узнаем. Потому что они всегда будут боятся вас. А вы всегда будете подчинятся им.

Дверь открылась, и в каюту вошли остальные Коноховцы. Какаши с веревкой сразу подошел к клоуну, начав его связывать.

— План такой, — объявил Гай, — Тен-Тен остается сторожить этого… Мы делимся на три группы, Неджи, ты с Рок-Ли, мы с Какаши по одному…

Джокер засмеялся:

— Я знал, что ты не поступишься принципами, Копирующий ниндзя. Удачи вам.

Джокер получил еще один удар от Какаши, упав на пол, но лишь негромко засмеялся. Гай перевел взгляд на Тен-Тен.

— Не разговаривай с ним. И не подходи. Если будет много говорить, лучше сразу стукни чем-нибудь.

Куноичи уверенно кивнула.

Все, кроме нее и Джокера, покинули каюту. Девушка же достала кунай и села у двери, принявшись его шлифовать. Пленник долго молчал. Тен-Тен успела закончить с одним кунаем и достать другой, когда он заговорил:

— Знаешь, а я всегда старался брать в плен куноичи. Я в этом не одинок, наверное, но я честно не пытался их убивать.

Куноичи подняла глаза, но ничего не ответила.

— Знаешь почему? В этом есть определенный смак. Собрать нескольких мужчин. А потом раздеть ее перед ними. Стыд действует на вас очень сильно, куда сильнее страха.

— Заткнись, — процедила шиноби Конохи.

— А потом начать медленно ее ласкать. Не торопиться. Не доходить до главного. Ждать. Стыд переходит в похоть. Всегда. Вы от этого не уйдете, наверное. Природой заложено, чтобы мужчины вами владели. Каждая, кто мне попадал, стонала и просила, чтобы ее, наконец, изнасиловали.

Куноичи зло сдавила кунай:

— Лучше заткнись, пока я не вышла из себя.

— Особенно интересно с девственницами, — не обращая на нее внимания, продолжил клоун, — Они вначале такие невинные, такие светлые. А копнешь глубже — шлюхи. А ты девственница?

Куная просвистел в воздухе, резанув Джокера по руке и врезавшись в стену.

— Еще слово, — Тен-Тен поднялась, — и я отрежу тебе яйца, а потом запихну в глотку, чтобы заткнуть, понял? Я не какая-нибудь соплячка, мне не привыкать убивать, и даже допрашивать.

Но клон только улыбнулся, демонстрируя желтые зубы.

— А ты любишь подраться, обожаю это! Но хочешь, поделюсь секретом. Я никогда не убивал куноичи. Я отпускал их. Потому что жить с этим позором куда страшнее, чем умереть, — и, скривив губы в ухмылке, спросил, — хочешь знать, кто из молоденьких куноичи Конохи попадал мне в руки?

Тен-Тен выхватила другой кунай:

— Все, засранец, ты напросился.

И шагнула к пленнику…

Спустя пару минут клоун, сплюнув кровь и вправив вывихнутую руку, вышел из каюты.

— Я соврал, сучка. Так, а теперь найдем госпожу Юки и развернем этот корабль обратно. Ха-ха-ха, вот будет сюрприз!

Глава 3/11

Молодой мечник впервые видел скрытую деревню… И он был удивлен. Исходя из названия деревни, она должна быть скрыто. Но оно не было по-настоящему скрыто. Просто достаточно большое поселение в замерзших холмах заснеженного острова. Мечник даже ощутил некоторую ностальгию от знакомых, пусть и чужих пейзажей. Поселение, в которое вели три железные дороги, сейчас изрядно порушенные. На самом деле сейчас все поселение выглядело изрядно порушенным, но Ичиго пытался представить, как оно вообще выглядело. И выглядело оно неожиданно знакомо. В центре поселения некогда была резиденция главы, и буквально рядом с ней три небольших поместья, насколько понял мечник, принадлежавшие кланам. Поместья были разграблены, сожжены, разрушены до основания. Хотя Ичиго не до конца понимал истоки такой неожиданной, но очень мощной ненависти жителей к шиноби. Вокруг центра деревни располагались жилые кварталы, мало чем отличавшиеся от любого другого города в большинстве стран. А вот большой завод, некогда работавший на окраине селения, заинтересовал мечника. Проблема была в том, что люди Джокера вытащили все с этого завода и куда-то увезли, а селяне разрушили и сожгли все, что осталось.

Вернувшись в выделенный им дом, Ичиго бросил хмурый взгляд на довольных наемников, с шутками и весельем поглощающих принесенный им обед. Ему самому было совсем не весело. То, что он увидел в Стране Снега, расходилось с его представлениями о работе. То, что творилось вокруг, напоминало ему войну. Странную, нелогичную, но именно войну. Анархия. Разруха. Наемники и немногочисленные воины из отряда Джокера, что были вместе с ними, спокойно взирали со стороны, как народ режет и убивает друг друга. Ичиго не знал, были ли здесь свои шиноби… Насколько ему доводилось слышать ранее — были. Но сейчас они находились в бывшей скрытой деревне, и никаких шиноби поблизости не было. Народ просто впал в анархию. Наемники смотрели на все это, не пытаясь что-то предпринять. Им всем неплохо заплатили, через того же Джокера, за нахождение здесь. И они должны были атаковать шиноби Конохи, если те появятся. Люди Джокера притащили сюда заложников и охраняли их. Все бы ничего, но Ичиго воротило от того, что происходило вокруг. Последней каплей стали трое наемников, что затащили в нескольких вяло сопротивляющихся девушек, почти девочек. Мечник не был удивлен, такое поведение наемников было… ожидаемо. Но у него еще остались понятия о чести, он не был шиноби, он был самураем. Раньше был.

В другой ситуации Ичиго бы скорее всего просто ушел. Но сейчас происходящее казалось ему неправильным. Почему люди Джокера просто привели сюда заложников? Зачем? Должна быть конкретная цель… Но здесь ничего не было. Разукрашенный не пытался продать ценных шиноби. Не пытался вывезти. Просто привел в глушь и здесь оставил. Зачем?

Молодой мечник пересекся взглядом со своими друзьями и жестом показал им на выход. Госу и Детсу тоже выглядели не особо довольными жизнью, и потому такое предложение приняли даже с некоторым оживлением. Покинув отведенное им место, трое наемников, продавливая свежий снег, пошли к краю поселения, ловя на себе недружелюбные взгляды селян. В основном эти взгляд были направлены на Детсу, носящего форму Кири. Госу, заметив, что местные волком смотрят на шиноби, вместо жилета носил простую теплую кофту и плащ из шкуры, потому не выделялся. Отойдя на безопасное расстояние, остановившись на пустыре, чтобы к ним нельзя было подобраться незаметно, Ичиго поведал друзьям свои мысли.

— Мне это не нравиться, парни, — закончил излагать свои мысли мечник, — и нет никакого желание продолжать участвовать в том, что здесь происходит.

Госу ухмыльнулся:

— То, что все это тухло пахнет, стало ясно, когда мы сюда приехали, — согласился он, Детсу подтвердил его слова хмурым кивком, — вопрос в другом: что собираешься делать? Деньги мы взяли. Свалим?

Детсу набычисля, Ичиго тоже с неприязнью встретил такой предложение.

— Эй, эй! — тут же поднял руки Госу, — я просто рассматриваю варианты.

— Нам не очень нравиться этот вариант, верно, Детсу?

Нукенин кивнул.

— Тогда что? — не стал спорить Госу, — вы же не собираетесь местным помогать? Они на нас волками смотрят.

Ичиго отрицательно покачал головой:

— С ними все понятно. Нет. Я хочу помочь Коноховцам. Помните указание, которое нам дали? Сражаться с Коноховцами, когда те придут. Они уверены, что Коноха выслала шиноби… Да это и так очевидно. Это какая-то ловушка…

Госу задумчиво почесал затылок:

— И ты хочешь не просто сбежать, а предать нанимателя?

— Ичи дело говорит, — тут же поддержал мечника Детсу.

Мечник поморщился от нелюбимого им сокращения имени. Иллюзионист устало выдохнул:

— Эх… С вами не соскучишься, — но тут же повеселел, — Ладно, я с вами. Командуй.

Мечник кивнул.

Вечерело. Гай подошел к столице уже давно, но ждал обговоренного времени. Нужно было атаковать синхронно, чтобы не оставить противнику шанса сообщить другим и навредить заложникам. По словам клоуна, здесь держали только Куренай, но Гай не склонен был ему верить. По честному, Зеленому зверю не нравилась вся эта затея. Оставалось ощущение, что Джокер просто издевался над ними.

Гай перевел взгляд на солнце. Еще рано, еще немного.

Он не был сильно удивлен, когда увидел столбы дыма над столицей. Гражданская война захлестнула эту страну с головой. Но замок не горел, хотя Гай и видел, как люди выносили из него ценности. Значит, никакой власти в городе не было. Не было ее и на самих островах.

Но вот, солнечный диск коснулся горизонта. Пора.

— Хачимон: Хаймон.

В порту они с Какаши считали, что сражаются с людьми. Но эти люди сумели их неслабо удивить.

— Хачимон: Кьюмон.

Больше никаких послаблений. Зеленый Зверь Конохи раздавит всякого, кто встанет на его пути.

— Хачимон: Сеймон.

Все. Врата жизни открыты, вены надуваются, а кожа краснеет. С открытыми тремя вратами он сможет сражаться достаточно долго, чтобы успеть дойти до Куренай и вытащить ее. Четвертые врата так долго будет уже не продержать. Отстраненно поморщившись, понимая, что откат будет болезненным, и, по возвращению в Коноху, снова предстоит поваляться в госпитале. А ведь он и с шиноби Кумо использовал врата, и это не могло пройти без нескольких микротравм. Одна из причин, по которой он не выкладывался на полную во время боя с клоуном.

Рывок, и быстрый бег до старого замка. Очень быстрый, хватило десятка секунд, чтобы преодолеть половину города. Не сбавляя скорости перепрыгнул невысокую внешнюю стену, ограждающую территорию, и врезался в деревянную стену самого замка, пробив внушительную дыру. Сломал еще пару стен для верности и стал ждать, кто придет на шум. Но до разрушения стен никому не было дела, что говорило только о том, что и в замке никакого намека на стражу нет.

Мелькнула мысль, что и пленницы здесь нет. Но проверить все же стоило. Несколько секунд размышлял, куда именно могли поместить пленницу. Но, поскольку во всем замке царила полная разруха, принял решение первым делом наведаться в подземелья, а уже потом искать другой вариант.

Блуждать по замку Зеленому зверю не хотелось, а сильный удар ноги отлично пробивал перекрытия. Спустившись на несколько этажей и упершись в каменный пол, который не пробивался, а только углублялся, Гай пошел искать, быстро перестраивая внутреннюю архитектуру путем сноса лишних стен и перегородок. Сначала встречались только мародеры, еще пытавшиеся найти что-то ценное в практически обнесенном до стен замке, и сразу обращавшиеся в бегство. Но затем Гай нарвался на трех воинов в той же амуниции, что сопровождали клоуна в порту. Люди попытались направить свое оружие на Зеленого Зверя, но в этот раз им не суждено было дать бой. Гай сблизился с ними и ударил первого рукой, отчего тот отлетел и впечатался в стену в трех метрах от него. Доспех не помог. Второй получил удар в подбородок, отчего подлетел, ударившись головой в потолок. Третий был пойман за шею.

— Где находятся пленники?

Но воин не был настроен на разговор, потянувшись за гранатой. Гай сжал пальцы и отбросил мертвую тушку. Спуск на нижние уровни, которые они, видимо, охраняли, и так был красноречив. Пройдя по достаточно широкому проходу, по которому и пять человек прошли, не стесняя друг друга, он оказался в массивном подземном комплексе. Выйдя на край балкона верхнего яруса, он взглянул вниз. Округлое помещение, около дух десятков этажей. На верхних виднелись кузни, а на площадке в самом низу его ждали противники. Не затягивая, Гай перемахнул через перила и толкнул себя вниз.

Врезавшись в каменный пол на полной скорости, он уронил ближайших противников. Тот, что стоял ближе всего даже не успел упасть, как был подхвачен за ногу. Гай крутанул его вокруг себя и запустил в одного из дальних противников. Доспехи, частично поглощающие мощь ударов, их не спасали совершенно. Да и разница в скорости делала Гая и его противников противниками бойцами разной категории.

— Ура Ренге!

На каждого противника хватало одного единственного удара обратного Лотуса, после которых они разлетались сломанными куклами. Боя не было. Пара секунд, и вокруг лежали трупы.

Кожа Гая приобрела нормальный оттенок, и он облегченно вздохнул. Оглядевшись, он обнаружил камеры. Все, кроме одной, пустовали. И в единственной камере сидело четыре пленника, закутанные в серые балахоны с капюшонами, не позволяющими узнать человека под ними.

— Куренай? — Зеленого Зверя удивило, что здесь четыре пленника.

Гай без затеи сломал дверку камеры и зашел внутрь. Подойдя к ближайшему пленнику и стянул с него капюшон. Это оказался какой-то парень со светлой шевелюрой. Парень ухмыльнулся, и под его балахоном что-то щелкнуло. Гай резко одернул ткань, открыв навешенную на пленника взрывчатку. Такие же щелчки раздались и у трех других.

— Биджу!

Зеленый Зверь рванулся назад, а в клетке грохнул взрыв. К прыжке Гая добавилась ударная волна, зашвырнувшая его в противоположную клетку. В голове звенело, но джоунин Конохи увидел на полотке камеры, к решетке которой его приложило, еще заряды. Мысль молнией прорезала затуманенное сознание: "да это же самая банальная ловушка!".

Тело на одних рефлексах вперед быстро проясняющегося сознание вскочило на ноги и рванулось верх, когда рядом грохнул еще один взрыв, зашвырнувший Гая на балкон несколькими этажами выше. Но джоунин вновь рывком поднялся и прыгнул верх, а за его спиной рванула следующая бомба. Продолжали грохать взрывы, и Гай выпрыгивал прямо из огня, но успел выскочить наверх и покинуть подземелье до того, как заряды подорвали и обрушили потолок.

Гай упал на спину, тяжело дыша. Костюм был обожжен и посечен осколками, кое где кровоточили царапины.

— Псих! Этот клоун настоящий псих!

Оставалось надеяться, что среди тех четверых не было никого из похищенной команды.

Одновременно со своим другом Копирующий Ниндзя проник в порт. Правда, он действовал скрытно, потратив несколько десятков минут на поиски сначала противников, а затем на одного из них, что отделился от остальных. Какаши выждал момент и выпрыгнул прямо перед воином, уставившись ему в глаза шаринганом. Пара секунд, и взгляд противника потерял осмысленность.

— Где находится пленник? — спросил Какаши, поддерживая воина, чтобы не упал.

— Они на корабле… — ответ был дан пустым голосом.

— Они?

Из-за неконкретности вопроса ответа не последовало.

— Сколько пленников?

— Четверо…

— Который из кораблей?

Копирующий ниндзя оглянулся на пристань. У длинных деревянных причалов стояло семь кораблей. Немного, еще два десятка были погружены под воду недалеко от берег8а, напоминая о себе торчащими из-под воды обломками. Сам город оказался неожиданно пуст. Просто пуст. Разбитые окна, пустые дома, часть из которых сожжены… И трупы. Много, но все же большинство жителей именно ушло отсюда. Какаши решил, что именно отсюда началась гражданская война. Если бы не немногочисленные люди клоуна, город можно было бы назвать мертвым.

— Тот, — рука вяло указала на один из кораблей.

Какаши позволил жертве отключиться и перевел взгляд на указанный корабль. Вокруг бродило достаточно много противников, и Хатаке решал, идти открыто и с боем, или попытаться проскользнуть под водой, к примеру. Но решить ничего не успел, на палубе появился один из воинов и громко крикнул остальным:

— На борт! Живо!

Какаши глянул на своего информатора и сложил печати:

— Хенге!

Тихий хлопок, и отставший от остальных воин поспешил запрыгнуть на корабль. Грузились они на три стоящих рядом корабля. Не успел Какаши поднялся на борт, как суда тронулись, разворачиваясь к морю. С десяток человек так и торчали на палубе, еще около тридцати ушли вниз. Какаши пошел за остальными вглубь корабля, чему никто не препятствовал. Он смог спуститься до общих кают, в одну из которых зашел. Обведя нескольких воинов взглядом, он погрузил их в генджицу и создал клона.

Дальше шел уже клон, но стоявшие на входе в трюм воины не дали ему пройти, уставились вопросительно:

— Куса? Ты что здесь забыл? Ты сейчас спать должен, — сказал один из стражников.

Рядом никого не было, и клон вскинул руки с зажатыми в них кунаями, вгоняя метал в шеи стражников. В трюме было темно и влажно. Джоунин удивился, что пленников держат в таких условиях и никто не наблюдает за ними. Четыре завернутые в балахоны фигуры жались к стенам.

— Наруто? Куренай?

Под балахонами раздались щелчки. Клон успел удивиться, но в следующий миг рванул взрыв. Взрывом корабль разорвало напополам, но Какаши повезло оказаться на расстоянии от эпицентра. При первой же возможности джоунин покинул корабль. Рядом уже полыхали два других.

— Какого? — вырвалось у Какаши.

"Зачем было топить своих? И что, биджу задери, это вообще было? Ловушка? Пожертвовать столькими людьми ради ненадежной ловушки?" — метались мысли в голове Копирующего Ниндзя, уже бегущего обратно к берегу. Больше всего бесила мысль, что ему банально повезло оказаться на расстоянии от взрыва, и вдвойне повезло, что отправил клона, а не пошел сам.

Неджи и Рок Ли пронеслись по полуразрушенному селению бешенным ураганом. Ли получил несколько несерьезных царапин от арбалетчиков, Неджи был цел. Ополоумевшие люди на открытых пространствах проблем не составили, а воинов клоуна оказалось удивительно мало. Остановившись у самой резиденции Неджи прошелся по окружению бьякоганом. И с удивлением всмотрелся в один из домов.

— Что там? — заметил его удивление Рок.

— Воины… Наемники. Похоже, спят. Генджицу, или их банально усыпили.

Пошел дальше, нашел такую же картину, но с воинами клоуна. Пара десятков спала в другом домике, сваленные в кучу. Резиденция имела какую-то защиту и не просматривалась, но вышедшие из главного входа двое наемников выглядели неожиданно дружелюбно.

Справа стоял мечник, но клинки держал в ножнах, слева крепкий высокий мужик.

— Пока вы не напали на нас или что-нибудь в этом роде, — мечник поднял руки, улыбаясь, — мы, в каком-то смысле, сдаемся.

Неджи и Ли переглянулись, пахло ловушкой.

— Меня зовут Ичиго, — тем временем представился мечник, — и, я должен вас немного разочаровать. Ваших друзей здесь нет.

Коноховцы выразили скептицизм.

— Да, естественно, вы мне не верите. Я тоже думал, что мы охраняем четверых пленников, — шиноби напряглись, а мечник продолжил, — но… Видите, что происходит вокруг? Я не настолько поддонок, чтобы этим заниматься. Поэтому мы решили встретить вас. Усыпили, кого смогли, и хотели обезопасить заложников… Да только, хм.

— Что? — Ли шагнул вперед.

— Там сидели четыре человека. Не те, кого мы брали в плен. И на всех четверых были надеты пояса с, насколько я понимаю, взрывчаткой. Эти твари едва нас на тот свет не отправили. Они внутри, можете сами посмотреть. Мы никак препятствовать не будем.

Неджи и Ли вновь переглянулись.

— Если их там нет, — озвучил общие мысли Хьюга, — то где они?

Мечник пожал плечами:

— Понятия не имею. Этот клоун — настоящий псих. Не удивлюсь, если он вас обманул.

— Тен-Тен! — вырвалось у парней почти синхронно.

Глава 3/12

— Хей! Парень! Просыпайся! Наруто!

Неприятный голос вывел блондина из дремы. Тело было непривычно усталым, тяжелым, слабым. Наруто с трудом открыл глаза, вдыхая влажный воздух.

— Поднимайся… А то рискуешь пропустить все самое интересное.

Сильная рука взяла его за шиворот и подняла. Ноги нащупали твердую опору, но стоило руке отпустить его, как шиноби Конохи едва снова не шлепнулся на пол. На груди генина был закреплен какой-то прибор, но Наруто было не до него.

— Эй! Приходи в себя! Не на руках же мне тебя нести! — возмутился голос.

Наруто прислонился к стене плечом и проморгался. Комната, маленькая, с влажным полом. Его руки были связаны за спиной, но ноги свободны. Когда он убедился, что больше не падает, то решился оглядеться. Рядом с ним стоял тот клоун и улыбался, демонстрируя желтые зубы.

— Ну, наконец-то! Давай сюда свой протектор, — рука клоуна потянулась к налобной повязке.

Наруто дернулся:

— Что! Нет! Не трогай его!

— Да не кричи ты, — поморщился клоун, — это для твоего же блага, парень. Верну, попозже.

Повязка перекочевала в карман Джокера, и тот набросил на плечи генина плащ.

— Вот теперь пошли.

— Куда?

Дверь открылась, и клоун повел Наруто на улицу.

— Ты добрый мальчик, Наруто. Мне даже тебя немного жаль, — ухмыльнулся клоун, — Я покажу тебе, каков этот мир на самом деле. Как он выглядит, если сорвать покровы иллюзии. Я покажу тебе, как ведут себя люди, если не прячут свою суть под видимостью законопослушности и порядка. Стоит стереть налет доброты и сострадания, развязать руки, и они меняются.

Открылась очередная дверь, и они вышли на улицу. И то, что увидел Наруто, не укладывалось у него в голове. На его глазах мужчина за волосы вытаскивал женщину на улицу, иногда ударяя ее палкой. Двое других сцепились в драке и остервенело лупили друг друга, явно намереваясь убить. Вынырнувшие из подворотни детишки подбежали к куче вещей, и, похватав что-то из нее, побежали в рассыпную, а несколько женщина бросились за ними с палками. Все это выглядело настолько дико, что генин отказывался верить в реальность происходящего.

— Смотри. Вот их истинная природа. Животные. Всего лишь животные. Я дал им свободу. Я сказал им — делайте, что хотите. Никто не будет судить вас. Никто не скажет вам, что правильно, а что нет. Делайте то, что считаете нужным. Делайте, что хотите. И посмотри, что из этого вышло. Посмотри, как они распорядились своей свободой.

Джокер толкнул Наруто в спину, указывая направление, и они пошли по погруженному в хаос городу.

— Как… Как такое возможно? Почему они делают это? — блондин оглядывался, но все еще не мог поверить.

— Потому что могут. Вседозволенность и безнаказанность всегда приводят именно к этому. Эти люди неспособны жить свободно. Они как… Скот. Стадо баранов. Без пастухов они просто передохнут. Это их природа. Лишь единицы способны не только разрушать, но и созидать. Лишь единицы способны контролировать свою природу и слушать голос разума.

Наруто опустил глаза в дорогу, чтобы не видеть всего того, что происходило вокруг. Но крики, ругань, стоны, все это продолжало лесть в уши.

— Зачем ты показываешь мне это?

— Ты же хотел стать Хокаге? Вот, смотри, этим людьми тебе придется управлять.

— В Конохе все не так!

Джокер засмеялся:

— Люди везде одинаковы. В Конохе просто есть пастухи, много сильных пастухов. Вот и вся разница. Но суть людей точно такая же.

— Я не верю тебе.

Клоун лишь еще больше рассмеялся:

— Не веришь мне? Или не веришь своим глазам и ушам? Не веришь, что все это реально?

— Их обманули! Люди не должны вести себя так!

Наруто, подняв глаза и увидев очередную нелицеприятную сцену избиения безоружного дернулся, желая помочь… Но попытка применить чакру отозвалась болью в груди. Генин упал, неприятно царапнув лицом камни дороги. И неожиданно ощутил воду. Он будто лежал в воде. А вокруг все расплывалось неясной пеленой. Его подняли и повели дальше, и он видел улицу, дома, людей… Но видел и решетку перед собой. И горящие глаза в глубине ее.

"Я чувствую ненависть. Я вижу ее вокруг тебя" — оглушающий голос подавил все остальные мысли, заполнил разум.

А голос клоуна вторил в ухо:

— Их никто не обманывал. Никто не насылал на них иллюзии. Наоборот. Я снял с них поводок. Освободил от иллюзий. Но я могу сказать, что может их объединить. Общая ненависть. Ненависть… — клоун улыбнулся, — к тебе, джинчурики. Знаешь, что будет, если они узнают, кто ты?

"Они будут ненавидеть тебя. Они захотят причинить тебе боль" — голос давил своей мощью.

— Эти люди боятся тебя. Боятся, потому что чувствую, что ты можешь уничтожить их. Этот страх иррационален. Он сидит так глубоко, что они попытаются убить тебя. Сколь безумной не была бы эта попытка.

"Они боятся. Они должны боятся. Покажи им причину для страха. Возненавидь" — голос сочился ненавистью, огненными волнами пробегавшими по телу.

— А так ли ты сам добр? Наруто? Не прячется ли в тебе самом ненависть и злоба? На тех, кто причинял тебе боль? На тех, кто заставил чувствовать одиночество? Сколько затаенной злобы в тебе осталось с тех пор?

"Я чувствую твою ненависть. Вспомни о ней. Вспомни о них. О тех, кто ненавидел тебя" — голос заставлял вспоминать, вспоминать многое. Все то, что так хотелось навсегда забыть.

— Ты говоришь, что в Конохе все иначе. Но ее жители ненавидели тебя. И, когда могли, даже били. И ты думаешь, что они чем-то отличаются от этих людей?

— Нет! — крикнул Наруто, вновь падая.

В рот попала вода с солен привкусом, и фигура, говорившая из-за прутьев клетки, протянула свои огненно-рыжие щупы к лежащему в воде генину.

"Это слезы. Твои слезы. Твоя боль. А я — твоя ненависть. Протяни руку"

Его вновь подняли и встряхнули.

— Смотри, Наруто. Смотри. Ты хотел помочь этим людям? А теперь посмотри, как они желают твоей помощи, — прошипел Джокер в ухо генину и сразу отступил.

Клоун сделал свое дело, и спешил убраться подальше с площади, на которую привел джинчурики.

Наруто поднял голову и увидел. Разрушенный фонтан. Скульптура, разломанная, но еще стоящая. А к ней привязаны трое. Два его напарника и сенсей привязаны к холодному камню. И толпа вокруг. Толпа, глумящаяся над еще живыми шиноби. Толпа, кидающая камни. А еще чуть выше столб, закрепленный на той же статуе. Деревянный столб с большим крестом на вершине. С одной стороны креста висит Тен-Тен. Они избита, одежда оборвана. В руки вбиты ржавые гвозди, удерживающие ее на столбе. И в глазах девушки уже нет жизни. А на другой стороне, такая же избитая висит актриса Коюки. И она так же мертва.

Сердце пропускает удар.

Хината поднимает голову, увидев в толпе Наруто. Ее лицо ужасает. Синяки, кровь. Она силиться что-то сказать…

— Нару…

Но очередной камень прилетает ей в скулу, заставляя замолчать.

"Убей их! Убей! Разорви! Они это заслужили!" — притихший было голос взревел с нестерпимой яростью.

Миг.

Волна концентрированной "Ки", мощной, физически ощутимой, разлетается от голубоглазого блондина. Людей вокруг на миг сковывает ледяной страх. Страх настолько мощный, будто они сморят в лицо собственной смерти. Боящиеся высоты видят перед собой бездну. Боящиеся волков видят перед собой целую стаю. Боящиеся темноты слепнут. Боящиеся воды захлебываются собственной слюной.

Удар сердца. Тяжелый, натужный.

Волосы генина окрашиваются в огненные оттенки. Зрачки вытягиваются. Лицо приобретает звериные черты.

"Да!" — ревет зверь.

И джинчурики вторит ему рыком злобы. Рыком, от которого у самых слабых разрывает сердца. Но это лишь начало.

Тело шиноби покрылось огненно рыжей шерстью, оставляя только лицо. Хвост хлестко ударил по дороге за его спиной. Он стал похож на зверя с человеческим лицом. Лицо, искаженном яростью. Плащ сгорел, а вместе с ним сгорела и яркая оранжевая куртка, истлела, сначала став черной, а затем разрушившись. Еще два хвоста вырвались на свободу. Толпа качнулась, желая убежать…

Но не успела. Джинчурики яростно взревел, и три хвоста обрушились на людей несущими смерть хлыстами. Разрезая людей на части, впитывая кровь, они становились все плотнее, все реальнее. Шерсть темнела, струилась хаотично и яростно, очертания тела все меньше напоминали человеческие и все больше становились лисьими. Ладони и ступни врезались в камень дороги острыми когтями.

— Р-р-р-ра-а-а-а-а! — взревел монстр.

Высвободился четвертый хвост, и лицо джинчурики окончательно исчезло под струящейся шерстью, став лисьей мордой. Лис поднял голову верх и открыл пасть. Его тело изрыгнуло черный шар, зависший перед мордой. Лис дернул голову в сторону, и шар улетел в дома, повинуясь желанию хозяина.

Удар накрыл город. Шар раскрылся, выпуская сконцентрированную в себе чакру. Черный с алыми бликами поток энергии все в направлении удара. Черная волна просто смела все на своем пути до самых скал, оставив за собой огромную пылающую канаву.

Какаши замер. Когда запрыгнул на крышу дома, было уже поздно. Его остановила волна "Ки". Мощная, но знакомая. Та самая, которую он так и не смог забыть. Девятихвостый Лис. Кьюби. И сейчас Копирующий Ниндзя собственным глазами увидел его атаку. И увидел пока небольшой силуэт, стоящий рядом с едва не разрушенным фонтаном, по среди трупов. Целой площади трупов.

Кьюби вновь вскинул голову, изрыгнув второй шар. Он повернул голову и вновь готов был выплюнуть свою атаку. И направил ее практически на Хатаке. Какаши, практически глядя в лицо смерти, ощутил некую обреченность. Он снова не успел. Он снова не смог помочь. Вновь и вновь все повторялось. То, что случилось с Рин. Сейчас он знал, что нужно сделать. Он еще успевал это сделать. Но он не хотел. Не мог. Какаши был не готов прервать жизнь сына своего учителя. Он и так слишком многое задолжал Наруто. Он не сделал многого, что мог сделать. Что должен был сделать. Он предал своего учителя, когда не защитил мальчика. Не закрыл его от ненависти деревни. Когда видел, но ничего не сделал. Какаши закрыл глаз замер, ожидая, когда всему этому настанет конец. Его, наконец, перестанет мучить вина. Он это заслужил.

— Какаши!

Гай появился неожиданно, и, подхватив друга, отпрыгнул в сторону.

Мимо пронеслась волна концентрированной ярости, сметающая несколько десятков кварталов. Джинчурики продолжал изменяться. Количество хвостов пока оставалось прежним, но он все меньше напоминал человека. Шерсть вокруг глаз почернела. Выросли "уши". Конечности полностью приняли форму лисьих лап.

— Какаши! Что с тобой! Мы должны вмешаться! — кричал рядом Гай.

Но Копирующий Ниндзя не мог заставить себя сделать то, что он должен был сделать.

А по площади пронесся крик:

— Наруто!

В сознании клокотала ярость. Голос зло рычал. Все тело горело болью и яростью. Наруто опустился на колени перед клеткой, глядя, как материально ощутимые кроваво красные потоки чакры просачиваются через клетку и вливаются в него. Да, все верно.

"Я хочу убить их! Они это заслужили!"

— Наруто!

Повернув голову на звук, Лис замер. Ярость продолжала жечь желанием разрушать все вокруг. Но он увидел ее, вспомнил голос.

— Наруто! Остановись!

Девочка сумела вырваться из оков. Лис физически ощущал ее боль и муку. И ярость от этого становилась еще сильнее. Желание разорвать тех, кто это сделал, еще сильнее жгло изнутри. Она с трудом проползла разделавшее их расстояние, пока Лис сгорал в собственной ненависти.

— Наруто!

Хината приподнялась, протягивая руку к морде монстра. Кожа коснулась темно-рыжей шерсти, и обожглась, заставляя одернуть руку. Лис взревел.

"Она боится! Она как все! Она боится! Она будет ненавидеть!"

Но девочка, преодолев боль, протянула к его морде обе ладони, и, не смотря на жжение, прижала их к его щекам. Материализованная ненависть жгла ее кожу, сдирая жесткой шерстью почти до мяса, но она продолжала держать руки.

— Наруто! Пожалуйста! Остановись!

"Она!" — ревела ярость.

"Нет!"

Лис перестал рычать, глядя в знакомое лицо.

"Нет. Она не боится нас. Она боится за нас. За меня. Я не хочу делать ей больно. Я не сделаю ей больно!"

Шерсть на морде посветлела и стала мягкой. Она перестала обжигать руки девочки. А он смотрел на ее лицо, и одновременно смотрел на клетку, сдерживающую ярость.

"Они мучили ее! Они заслужили смерти!"

Наруто, закрыл глаза, не способный сдерживать слезы, вызванные бурей эмоций. Ему было больно, нестерпимо больно, не физическая, а какая-то иная. Боль от смерти двух знакомых ему людей. Его жгла ненависть. Он ощущал печать. Он страдал, видя страдания своих друзей. Его доброе сердце нестерпимо выло от всего того, что происходило вокруг.

"Да. Они это заслужили"

Признание оказалось еще болезненнее.

"Не останавливайся! Продолжай! Убей их! Убей!"

"Они мертвы"

Лис плакал. Шерсть по всему телу светлела. Монстр тоскливо тихо завыл. Опустив голову, он прижался к груди девочки, что боялась за него.

"Они уже мертвы. Хватит. Остановись"

"Они заслужили! Все они! Все!"

Наруто помнил. Помнил всех и все.

"Я помню. Возможно, они заслуживают. И здесь. И в Конохе. Мы оба. Мы имеем право на месть"

Глаза за клеткой выразили удивление.

"Саске тоже имел право на месть, и это право никуда не делось. Но он не ненавидит. Возможно, он нашел в себе силы простить. Даже тех, кто это не заслужил"

"Они заслужили"

Голос уже не так сочился ненавистью и был не так уверен.

"Да. Но если я буду мстить им… Я потеряю ее. Я не хочу ее потерять. Чувствуешь? Она здесь. Рядом"

Глаза еще несколько мгновений горели в клетке, а затем исчезли.

Хвосты начали уменьшаться. Лис терял звериное обличие, медленно возвращаясь к человеку. Шерсть с морды распалась или втянулась, показывая скрытую под собой обожженную плоть. Кожа облезла, местами до мяса. Кое-где даже выступали кости. С тела так же начал слезать покров. Хвосты окончательно втянулись. Человек, оставшийся от монстра, ужасал своим видом. Грудь, руки, спина. Целой кожи не осталось, только кровоточащая плоть. Кончики пальцев на ногах и руках обожжены до кости. Волос не голове нет. Человек, мало напоминающий человека, прижимается к груди девочки с обожженными руками. И полуразрушенный город с тысячами трупов вокруг, как напоминание силы, которая едва не вырвалась на свободу.

Какаши обессилено сел на крышу. Наруто помогли. Помогли. Но вновь это был не он.

Гай, Неджи и Рок Ли смотрели на тело Тен-Тен. Рок Ли не скрываясь плакал. Гай был хмур. Неджи переводил взгляд с Тен-Тен на Хинату. В какой-то момент он был готов броситься к ней. Когда увидел, как она приближается к монстру, он готов был бежать туда и… И умереть за нее. Эти мысли гулко отдавались в груди запрятанной глубоко в сердце болью.

АРКА 13

Глава 174

Прощание с Ино вышло… коротким. Обнял, поцеловал, прошептал: "Я тебя люблю. Не переживай, скоро вернусь. Обещаю", получил в ответ "Угу. Буду ждать". Ну и все, в общем-то. При этом она совсем не выглядела обеспокоенной. Скорее, ей не нравился сам факт — ее молодой муж должен пропасть на неопределенное время. И я бы с огромным удовольствием остался…

Прыжками двигаясь к воротам, отстраненно задумался над тем, как давно я не был на миссиях. Ну, работа под прикрытием в столице — это немного иное, хотя тоже считается. А до этого обучал троицу малолеток. А что было до них? А! Точно! Миссия в Югакуре, бессмертный Хидан… О нем не забудешь. Особенно в свете того, что демонстрировал Джокер. Это еще хорошо, что Джокер у них был такой один, а не каждый второй. Хотя, кто его знает.

Югакуре. Как же давно это было…

Саске ждал сразу за воротами. Маска Така, костюм — копия моего. Песчаный камуфляж. Но он был, отчего-то, один. Больше никого в пределах чувствительности я не заметил… Не считая двух чунинов на посту у ворот и еще десятка в скрытом посту. Но все это не те.

— Така, — я коротко кивнул Саске, приземляясь рядом.

— Уингу, — он ответил мне поклоном, а маска искажала голос, — я получил приказ. В нем сказано, что будет третий.

Киваю.

— Добрый дядя приставил нам наблюдателя. Только я его не нахожу.

Сеске огляделся. Его маска имела достаточно широкие прорези для глаз, чтобы не снижать возможности шарингана. Но, раз уж я ничего не заметил.

— Что будем делать?

— Пойдем. Буду только рад, если этот третий лишний случайно потеряется. У нас приказ — покинуть деревню до отведенного срока. Срок истек. Вперед.

И сам же первым срываюсь с места. Така, хмыкнув, так же разгоняется.

Задача первая — найти Темари. Последний раз в конечной точке нашего маршрута ее видели вчера, и добираться до места нам, даже при самом высоком темпе, как минимум до вечера. И это я еще оптимистично. Чуть больше половины пути нам прыгать с ветки на ветку, подражая обезьянам, но затем лес кончиться. Вот только в пустыне поддерживать такой же темп сложнее.

Через несколько часов подошли к границе, свернув к одной из пограничных башен. Впереди еще бросок через Страну Рек, проскочить границу Казе, пройти небольшую лесополосу, и мы окажемся в степи, которая очень быстро перейдет в пустыню. В башне же мы должны были обновить коды обмена, переписку с Конохой придется вести достаточно активную.

Пройдя постовых, мы зашли внутрь, и были тут же встречены АНБУ в схожей с нашей формой, перекрашенной в песчаный камуфляж. Он вышел навстречу нам из комнаты отдыха.

— Я — Тера, — коротко сообщил шиноби.

Так вот ты какой, полярный лис. Немногим выше меня, парень, опять же старше нас, но насколько — без понятия. Выглядит худощавым. И маска у него… Рисунок глаз изображает грусть, и я даже не предположу, что за животное символизирует рисунок. Крот, или кто-то из грызунов. Ему еще каплю под глазом нарисовать для полноты картины.

— Я заберу… — начал я.

— Уже забрал, — и протягивает мне свиток, как я понимаю, со свежими кодами.

А затем выходит, не спрашивая нас, и не дожидаясь. Така переводит на меня вопросительный взгляд:

— В реке утопим, или до пустыни подождем?

Да, он, похоже, тоже проникся любовью с первого взгляда.

Когда вышли, наш напарник уже уверенно двигался дальше, не забывая использовать маскировку. Я рванул вдогонку. Сам этот крендель мне был безразличен, но нам с ним еще работать. Надо же хоть представлять, на что он способен.

Двигался зараза быстро, нагнали мы его, уже пересекая границу Казе. Еще полчаса, а то и меньше, и мы в степи, а там и пустыня. И день, как назло, жаркий. Наблюдая за окружающим пространством, и держась подальше от пограничных башен Суны, я сравнялся с корешком.

— Тера. Какими техниками владеешь? На чем специализируешься?

Парень чуть повернул в мою сторону голову:

— Тебе не все равно?

Пожимаю плечами:

— Может и так, но нам с тобой драться вместе.

— Я прикрою тебе спину, — ответил он.

У-у-у. Это не полярный лис, это гордый мышь. Обычно у Данзо профи работают, но этот какой-то странный. Возможно — издержки профессии, как и у меня? Буду считать, что свое дело он знает, его дружба мне даром не нужна.

Лес вскоре кончился, и пошли бесконечные пески, тянущиеся на запад и на юг. Бежать стало не в пример тяжелее, приходилось использовать чакру для уплотнения песка, почти как при беге по воде. В противном случае сыпучая пакость проминалась под ногами, не давая достаточной опоры. И, если я приноровился быстро и дискомфорта не чувствовал, то мои напарники постепенно начали уставать. Несколько часов к ряду бежать, постоянно поддерживая поток чакры — удовольствие то еще.

Вообще я ориентировался больше по комплексу чувств, чем по зрению, но иногда все же оглядывался, просто для того, чтобы посмотреть на пустыню. Зрелище не впечатляло. Бесконечные волны песка, редкие скалы, разве что небо чистое. Иногда встречались редкие кустики, издали можно было увидеть животных. Пару раз пробегали мимо оазисов, трижды обходили караваны. Но все же, большую часть времени это — бескрайний раскаленный океан непрерывно гонимого ветром песка. Напарники начали уставать, а мне нужно было решить один вопрос. Так что я жестом указал в направлении подходящей скалы, в которой было достаточно большое затененное место, чтобы втроем посидеть там и перевести дух.

Така лишь молчаливо свернул туда, а вот Тера удивился:

— Мы еще далеко.

— Сворачивай, — настоял я.

Через пару минут мы уже укрылись в тени. Саске, получив от меня утвердительный кивок, стянул маску и капюшон, достав из подсумка флягу и немного отпив из нее. Тера, оглядевшись и не увидев никого постороннего в зоне видимости, скрестил руки на груди.

— Зачем остановились?

— Какой у тебя ранг? — спросил я.

— Какая разница?

Поморщился:

— Один имеет, другой дразниться. У тебя проблемы с субординацией?

— Никаких проблем.

— Так какого биджу ты не подчиняешься приказам?

— У меня один приказ — прикрывать тебя во время миссии. Приказов выполнять капризы мальчишки я не получал.

Охренеть! Кого мне подсунули?

— Видимо я рано посчитал, что в Корне работают профи. Можешь валить в Коноху. Что ты доложишь Данзо — меня не волнует. Учить тебя субординации нет ни времени, ни желания.

Тера хмыкнул:

— Истерику решил закатить? Расслабься. Я буду подчиняться. Хотя и не понимаю, почему главным поставили мальчишку.

Вот оно как.

— Ты джоунин?

Тера промолчал.

— Ну, так какие вопросы, малыш? Или ты думаешь, мне за красивые глазки ранг дали?

Корешек усмехнулся под маской:

— Ты сам это сказал.

— Кисаме, — улыбнулся уже я. Похоже, это действительно профессиональный заскок.

Саске натянул маску и поднялся, вставая рядом со мной:

— Ну что? Он с нами, или… Это скала отлично подходит для надгробия, — выразил свою солидарность Така.

— Нет, он идет с нами. А то я заколебусь отчеты для Данзо составлять, где и как пал его бесславный подчиненный. Вперед!

Как там говорила Анко? В командах АНБУ в порядке вещей, чтобы один мог поубивать всех остальных, для сохранения секретных данных, например. Давненько же я в командах не работал. Все больше на одиночных миссиях, ну в парах, отвыкнуть успел. В том, что Тера будет подчиняться, я не сомневался. Не послал бы Данзо человека, который станет саботировать миссию. Но даже так этот парень слегка напрягал.

До указанного города добрались к закату. Ну, как города. Много-много полупустых домов. Рассчитан он был явно на количество жителей раз в пять-десять больше, чем здесь реально проживало. По каким причинам так сложилось — не знаю, не интересовался историей конкретно этого города. Но вообще в Казе живут больше, хм, кочевники. Гонят стада какой-то местной живности от одного места к другому, и периодически временно занимают вот такие вот пустующие города. Ну, и кто-то постоянно здесь проживает.

Город выглядел… Как после конца света. Дома невысокие, с обветренными стенами и пустыми глазницами окон. Некоторые окна закрыты коврами или просто тканью, так живущие внутри ограждаются от внешнего мира. На улицах пыль, гоняемая ветром, мусор. Но мусора не много, люди, что здесь живут, не настолько богаты, чтобы выкидывать мусор. Прохожие, по большей части, походят на оборванцев, но встречаются и облаченные в обычную для пустыни одежду. Трущобы. Сплошные трущобы. Воспоминания подкинули картинки городов из той жизни. Городов, по которым прокатилась война. Жить нормально в них было уже нельзя, но оставались те, кому некуда было идти.

— А она точно здесь? — спросил Така.

Напрягся, прислушиваясь к чувствам.

— Да.

Сменили позицию. Подошли к краю крыши и посмотрели вниз. Темари. Девушка шла по улице, временами одаривая прохожих испепеляющим взглядом. Большого веера при ней не было… Да и на шиноби она была не похожа. Песчаной расцветки одежда для передвижения по пустыни. Под которой я заметил два небольших веера. Сменила оружие на менее заметное? Более ничего интересного при ней не обнаружилось.

— Идем на контакт? — Саске уже готов был прыгать.

Но я остановил его жестом руки, указывая на двух неприметных типов, идущих следом за Темари. Грамотно вели, с большой дистанции, внимания к себе не привлекали.

— Саске. Займи их.

Чунин хмыкнул и кивнул, складывая печать.

— Хенге.

Без хлопка и лишнего дыма рядом вместо безликого появилась симпатичная, по меркам этого города, девушка. Ослепительно улыбнувшись, она уведомила:

— Я пошла…

И ушла к другому краю крыши, чтобы незаметно спуститься вниз. А я прислушался. Когда наблюдатели поравнялись с подворотней, оттуда вышла красивая девушка. На них она не смотрела, в этом не было необходимости. Они сами смотрели на нее. А Саске делает успехи, видимо, много наблюдал за своей возлюбленной, та так же ходит. Хм, главное при нем это не сказать… И надо Ино отдать ей на обучение, чтобы тоже научилась. Она, конечно, тоже хороша, но вот немного такой пластики ей бы не повредило. Биджу. О чем я думаю?

Девушка, а за ней и двое наблюдателей, скрылись в подворотне. После чего мягкий девичий голос пролепетал:

— А теперь пора баиньки.

И два спящих тела растянулись на пыльной земле. Создав клона, девушки легко закинули тушки себе на плечи, и скрылись в укромном месте.

— И зачем такие сложности? — прокомментировал Тера.

Теперь понятны слова Данзо: "До твоего уровня он недотягивает". Да он даже не стремиться. Отойдя от края крыши, я тоже использовал хенге. Получилось как-то не так, если по ощущениям.

— Похож? — спросил я у корешка.

— На кого? — переспросил тот.

Юморист.

— Хотя бы на человека.

— Хотя бы на человека похож, — кивнул Тера, — но лучше придумай что-нибудь другое.

Вот зараза. Так, просматривая здание… Есть. Развернулся и потопал вниз. Двумя этажами ниже нашлась временно пустующая комнатка, из которой я позаимствовал белую ткань. Кусок был достаточным, чтобы обернуться на манер местных, так что я стянул капюшон и убрал маску. Переоблачился, и последовал за химе, заодно высматривая других наблюдателей. А что? Чем Рикудо не шутит, где два — там и четыре.

Темари скрылась в одном из домов, и я нырнул туда же, с удивлением обнаружив… ночной клуб, насколько он вообще был возможен в такой дыре. Леди Сунахама скрылась в помещениях для персонала, и я не стал торопиться, выдав себя за посетителя. Ее нашел, никуда она убегать, пока, не собирается. А ночь еще длинная.

Чуть позже нарисовался и Тера, под хенге. Выглядел он, почти как и я, только потолще и покрупнее. Ну и дурак, в маске под техникой у него выпить не выйдет, а я вот уже наслаждался… травился местным пойлом. Ну и отрава. Этот зараза еще и насмешливо коситься на меня под маской.

Снова нашел Темари чувствами… И девушка… Переодевалась? Не понял. В смысле понял, импровизированная гримерка, несколько девушек почти без одежды, а в зале подиум, разве что шеста нет. Но Темари то там что делает? Ну, понятно, что. Но зачем?

Перевел взгляд на сцену. Какая-то девица танцует. Причем так себе девица, и танцует тоже так себе. На уровне местного пойла. А я вот сижу и думаю — это считается изменой? И, если нет, то хотя бы поводом для ревности?

Девушка уходит, ее сменяет другая, но тоже совершенно неинтересная. Сидим, ждем. Глядя на танцовщицу, мысленно прикидываю, сможет ли Саске исполнить лучше? С грацией у него все отлично, пластика тоже на уровне. Значит — сможет. Но насколько лучше? Как бы проверить? Сижу, мысленно прикидываю, как это можно провернуть. Чисто из научного интереса. И как это запечатлеть для потомков? Глава клана Основателей Конохи танцует женский стриптиз под хенге. Может, поэтому главы кланов не идут в АНБУ? Чтобы не позориться.

И вот, очередную бездарную девчонку сменяет, наконец, Темари. И да! Оно того стоило! Красивая девушка с распущенными волосами, в… Ну, будем считать эти тряпочки одеждой. И танец с веером. Разве что ее лицо… Пусть она и пытается это скрыть, но ей стыдно и противно от того, что она делает. И все же, что здесь происходит?

Постояльцы свистели, пыхтели, кричали, и вообще всеми возможными способами выражали свою радость от созерцания юной куноичи. Девушка, в отличие от остальных, ничего с себя не снимала, причем ни у кого это даже возмущения не вызывало. Ну, тряпочки, спадающие с плеч и едва прикрывающие грудь, замыкающиеся на спине, и еще одна на талии, если не считать всяких висящих в гирлянде монеток, тонких полупрозрачных тканей, так же частично прикрывающих тело, и прочих украшений, и так оставляли мало простора для фантазии.

Закончив, Темари ушла переодеваться. А я ждал, уйдет она совсем, или еще зайдет в бар?

Ожидание было недолгим, Темари, уже в повседневной одежде, пришла в бар, и, взяв нечто, отличающееся от того, чем поили меня, ушла в дальний угол. Убедившись, что подсаживаться к ней никто не собирается, я поднялся. Начинается самое сложное…

Глава 175

Девушка явно была не в настроении, отпив только половину содержимого бокала, она сложила руки в замок и уткнулась в него лбом. Нелегкие думы, настолько я понимаю. Ничего, сейчас решим все ее проблемы… Или добавим новых, это как посмотреть.

Подхожу, замечая насмешливые взгляды постояльцев. Видимо, она уже успела отшить всех желающих познакомиться поближе, и неудачливые ухажеры ждут облома очередного неудачника. Ну-ну, ждите-ждите. Присаживаюсь.

— Встал и ушел, — жестко встретила меня Темари, — я не в настроении.

— У меня к тебе деловое предложение.

— Мне плевать. Лучше не беси меня, иначе воткну тебе этот бокал в задний проход.

Какой темперамент. Усмехаюсь:

— Предложение интересное, но ты не хочешь сделать исключение для старого знакомого, Темари-химе?

Темари подняла на меня взгляд темно зеленых глаз.

— Все, ты меня…

Сначала на ее лице появилось удивление, она поняла, что мое лицо ей действительно знакомо. Затем узнавание. А потом ярость.

— И, чтобы ты не сомневалась в том, кто я, — вытащил из стаканчика на столе палочки для еды, — при последней нашей встрече я грозился убить тебя вот этим.

Ярость стала еще ожесточеннее:

— Какого биджу ты здесь делаешь!? — процедила девушка, — ты хоть понимаешь…

— Наблюдение мы убрали, — сразу уточнил.

Ярость на секунду перемешалась… Со страхом? Мы что-то не то сделали?

— Как убрали?

— В данный момент они спят и видят эротические сны, — уточнил.

Темари чуть успокоилась, видимо эти двое имели какое-то значение. Но, вместо страха пришло какое-то чувство осознания, а за ним… обреченность? Что происходит с этой девчонкой? Что она там себе надумала?

— Пришел закончить начатое? Давай, не тяни. Сделай всем одолжение.

Она подумала, что я пришел ее убить? Ну, я бы, возможно, на ее месте подумал бы о том же.

— Нет, я здесь не за этим. Пойдем, это не лучшее место для разговора.

— Мне и здесь хорошо, — хмыкнула Темари, продолжая сверлить меня ненавидящим взглядом, — тебе не все равно, где оставлять тело?

О, Рикудо, дай мне терпения.

— Повторю для глухих: я здесь не для того, чтобы тебя убить. Даже наоборот. Мое начальство заинтересовано в том, чтобы твой клан вернулся в Суну, и более того, вернул себе власть над селением.

Удивление читалось… Биджу, она эмоции совсем не контролирует? Или устала? Судя по ее виду — очень устала.

— Не поняла, — так, голова у нее, наконец, включилась в мыслительный процесс.

— Здесь, — демонстративно поднимаюсь, — я тебе ничего объяснять не буду. Хочешь помочь своим? Я могу дать тебе такую возможность. Нет? Обойдемся и без тебя. Идем.

И не менее демонстративно ухожу. Темари еще несколько секунд сомневалась, но вскочила.

— Подожди, я иду.

Постояльцы замерли с поднесенными ко рту кружками и бокалами. Устроил бедолагам разрыв шаблона.

Вышли, Тера скромно пристроился за нами. Я выбрал один из домов, где никого не было, и поднялся повыше. Темари шла за мной молча, иногда поглядывая на Тера, и на присоединившегося к нему Така. Остановился я в одной из пустующих комнат последнего этажа, и, убедившись, что никто нас не слышит, присел на подоконник. Темари зашла и встала у порога, огляделась, остановила взгляд на собранном из всякого хлама сидельном месте, но осталась стоять.

— Итак, если вкратце — у Конохи есть большой и очень больной зуб на Суну. На нынешнее ее руководство.

— Больше, чем обычно? — уточняет девушка.

Киваю, продолжая:

— Достаточный, чтобы начать войну. Однако решили попробовать другой вариант, для начала. Если ваш клан желает, хм, вернуть утраченное положение в Суне, мы предоставим для вас все необходимые ресурсы. Деньги, информация, наемников, даже некоторое количество собственных шиноби обеспечим. Это наше предложение, если кратко. Но мы открыты для конструктивного диалога.

Темари загрузилась. Такие новости, похоже, стали для нее большой неожиданностью.

— А ваш зуб… — спросила она, наконец, — он случайно не связан с нападением на столицу Страны Огня?

Киваю:

— Ты весьма проницательна, да, случайно связан.

Темари прикусила губу, и задумалась.

— В качестве доказательства серьезности намерений Коноха прислала на переговоры целого главу клана основателей.

Саске не успел появиться в дверях, как Темари хмыкнула:

— Последняя Сенджу сама бы не пожаловала, значит последний Учиха? Клан из одного человека?

— Из трех вообще-то, — поправил Саске, входя в комнату.

— Значит, слухи о жене и ребенке имеют материальную основу, — констатировала химе Сунахама, — Но это все равно бред. У нас, даже вместе с вами, сил не хватит отбить Суну. Это глупая затея.

— Смотря как отбивать будем, — поправляю ее, — Поддержка текущего Казекаге… Как его, Джосеки Кайто? Такая уж монолитная? Неужели клан основателей никто не уважает в Суне?

Темари снова задумалась.

— Если мы сумеем обеспечить нейтралитет хотя бы половины кланов, а затем провести быструю операцию, просто вышвырнув Джосеки с поста, лучше посмертно, — я развел руками, показывая, что остальное и так очевидно.

Девушка кивнула, но тут же поморщилась:

— Это рискованно.

Ухмыляюсь:

— Мы говорим о перевороте, естественно это — опасно.

— Это… — Темари хотела сказать что-то еще.

— Не заставляй себя уговаривать, Темари-химе, — перестаю улыбаться и смотрю серьезно, — Варианта всего два. Первый — ты соглашаешься, мы организовываем и проводим переворот, все счастливы и довольны. Второй — ты отказываешься, Коноха организует нападение на Суну, и твою деревню сравняют с землей.

Психологическое давление, сразу на чувство долга, ответственности, верность деревни, и черт еще знает на что. Жестко играю. Выбора у нее, по сути, и нет. Я отлично знаю, что она выберет. Но я здесь не для того, чтобы ее уговаривать. У меня есть приказ, есть конкретная цель — значит, я ее достигну.

— Все не так просто, — Темари все же садиться на грязное место, закрывая лицо руками, — Даже если я соглашусь, все не так просто.

Ну вот, это уже половина согласия.

— Мы здесь именно для того, чтобы решать возникающие проблемы. Можешь начинать перечислять.

Зеленые глаза, усталые, какие-то безжизненные, снова посмотрели на меня.

— Начнем с меня самой. Я не могу взять и уйти. Те наблюдатели следят, чтобы я… — девушка сжала кулаки, — соблюдала назначенное мне наказание. Я не могу просто уйти.

Не может? Ее что-то держит?

— Причина, по которой ты не можешь уйти?

Она отрицательно качает головой, не решаясь сказать. Что-то личное? Что может заставлять ее выполнять унизительное наказание? Ну, предположим, опасения за чью-то жизнь. Заложник?

— Така. Насколько долговременное гендзюцу ты можешь наложить?

Саске пожимает плечами:

— Смотря какое.

— Нужно, чтобы эти два наблюдателя продолжали видеть госпожу наследницу клана, исполняющую условия наказания.

Чунин хмыкнул:

— Дня три продержится, может чуть больше, если не будет сильных конфликтов с тем, что они реально видят.

Киваю:

— Хорошо, и еще наложи что-нибудь на постояльцев. Наша партнерша была весьма популярна, пусть пока о ней забудут, — получив подтверждающий кивок, продолжаю, — Тера. Составь послание. Опиши условия проживания госпожи химе…

— Хватит издеваться, Кисаме! — процедила Темари.

Игнорирую:

— И запроси команду. Пусть держат этих двух чудиков.

Корешок кивнул:

— Ясно, сделаю.

Напарники уходят выполнять. Перевожу взгляд на Темари:

— Така поставит иллюзию, а потом подмена займет твое место. Вот видишь? Ничего сложного.

Девушка продолжает сверлить меня злым взглядом:

— Тебя не смущает, что я еще не на что не согласилась?

Хмыкаю:

— Я еще могу все отменить. И ты вернешься к жизни… Нет, к существованию. Будешь дальше танцевать для пьяниц и бездомных, и заканчивать вечер в компании бокала дрянного вина, пытаясь утопить в нем свои безысходности и отчаяние, а заодно и боль утраты, которая тебя так терзает. Мне пойти остановить их?

Ненависть стала сильнее… Но, во всяком случае, безысходности в ее глазах я больше не видел. Теперь она уже не напоминала крысу, загнанную в угол, и готовую в последний раз сразиться за свою жизнь. Нет, теперь у нее есть маленькая, почти ничтожная надежда.

— Ублюдочная тварь! Думаешь, я не понимаю, что ты не оставил мне реального выбора? Ты… и твоя Коноха… Вы…

Киваю и поднимаю руки, прерывая поток эмоций:

— Я понял тебя, Темари. Можешь ненавидеть меня, можешь презирать. Но я предлагаю тебе союз. От лица Конохи твоему клану. Соглашаешься — и я буду работать на благо твоего клана, пока кто-то из вас не займет пост Казекаге, — протягиваю девушке руку.

Куноичи поднялась и резко схватила меня за руку, пару раз тряхнув.

— Я согласна.

— Вот и договорились, — обхожу ее и выхожу из комнатки, — Помнишь, на чем мы расстались в прошлый раз? На обещании отомстить друг другу.

— Не забывала ни на минуту, — процедила Темари.

Хмыкаю:

— А я вот забыл. Только сейчас вспомнил, да и то ненадолго. Я не держу зла, ни на тебя, ни на Гаару.

Темари развернулась ко мне, все так же ненавистно сверля взглядом.

— И что с того?

Пожимаю плечами:

— Ничего. Идем, у нас будет много работы в ближайшее время.

Глава 176

Трущобы мы покинули ночью. Темари переоблачилась в более-менее достойную одежду, подходящую для передвижения по пустыне. Серые, плотные штаны и кофта, защищающие от песка и жары, а уже поверх них… ну, пояс с просторной юбкой, закрывающей ноги с боков и сзади, и очень облегченный жилет, закрывающий грудь, живот и спину, но оставляющий открытыми плечи и бока. Видимо, чтобы не мешать использованию техник. И поверх всего этого накидка из светлой ткани для путешествия по пустыне, закрывающая голову и отчасти тело. Большого веера при ней не было, зато целых четыре маленьких.

Еще половину ночи потратили, чтобы добраться до хорошо скрытого оазиса, где был разбит небольшой лагерь. Несколько десятков шатров, верблюды, много верблюдов, сами жители пустыни, ну и несколько шиноби с перечеркнутыми протекторами Суны. Люди Сунахама.

Темари шла к ним открыто, не скрываясь, и мы спокойно двигались за ней. Трое шиноби вышли нам навстречу.

— Темари-сама, — поклонились все трое.

А в девушке появилась некая властность, она стояла прямо, с гордостью, и смотрела на них сверху вниз.

— Подготовьте шатер моим гостям. И мне нужно связаться с… остальными.

— Слушаюсь, — вышел один из них и, посмотрев на нас, пригласил идти за собой, — сюда.

Перевел вопросительный взгляд на девушку.

— Мне нужно узнать, что сейчас происходит вокруг. Утром составим план действий.

Логично.

Киваю своим, и мы идем за сопровождающим. Шиноби Сунахама приводит нас к стоящему немного особняком круглому шатру, пропуская внутрь.

— Вам что-нибудь нужно? — поинтересовался провожатый.

— Трех молодых красоток и несколько бутылей хорошего вина, — ответил Тера, подумал, и добавил, — четырех красоток.

Хм. В другой ситуации я бы сам это сказал. А вот провожатый застопорился:

— Воды и ужин, — успокоился я бедолагу.

Корешок хмыкнул под маской, и мы залезли в небольшой шатер. Ну, спать втроем здесь было вполне возможно, и даже не мешая друг другу. На земле расстеленные какие-то шкуры, свет поддерживается светильником, видимо, масляным. Саске принялся очищать костюм от набившейся пыли, Тера, чуть подумав, последовал его примеру. Я снова считерил, использовав способность найти все песчинки в ткани, а затем выведя их за пределы тела. Хорошая тренировка на контроль… И на лень. Особенно на второе.

Посыльный заходить в шатер не стал, лишь слегка приоткрыв полог, и, не заглядывая внутрь, протянул две бутыли с водой и три горшочка. Тера забрал один себе, Саске взял свой, а заодно и мой.

— Спасибо, — формальное или неформальное лидерство еще не означает, что я не должен быть благодарен.

Заглянул в горшочек… Думаю, я не хочу знать, что именно это за овощи и мясо. Мясо явно змеиное, а вот на счет овощей не уверен.

— Ты ей доверяешь? — неожиданно спросил Тера.

— Если ты на счет Темари, то ровно настолько, насколько мы ей нужны для восстановления власти в Суне. Не больше. Имела бы возможность, она бы меня убила.

Корешок кивает:

— Дежурить ночью будем?

Ухмыляюсь:

— Хочешь — дежурь. Я бы предложил вам выспаться. Завтра снова придется куда-нибудь бежать, и снова по пустыне.

— Она что-то скрывает, — высказался Саске, — что-то, что считает важным.

— Естественно, — проверил на прослушку, но ничего не обнаружил, — Расслабься. Сейчас пусть спокойно скрывает все, что хочет. Когда мы пройдем точку невозврата, когда уже поздно будет что-то отменять, и Сунахама будет у нас на крючке, сможем задавать любые вопросы и выдвигать любые… разумные требования. Никуда она не денется. Ни она, ни весь клан.

Тера хмыкнул:

— Есть идеи, что требовать?

— Я не собираюсь делить шкуру неубитого медведя, корешок. Или у тебя есть предписания от начальства?

Он кивает:

— Есть.

— Обсудим позже.

Если Данзо что-то нужно, это, почти всегда, на благо деревни. Разве что продвинуть слишком уж радикальные предложения я не дам, а все разумное можно поддержать.

— Отбой, — скомандовал я, гася свет.

Я тоже лег, но спал совсем немного. Не особо я устал, да и до рассвета оставалось совсем немного. Поднявшись, я остро ощутил наблюдение. Еще раз осмотрел палатку, но ничего не обнаружил. Что бы меня не беспокоило, это ощущение шло снаружи. Стоит выйти и осмотреться.

Парни спали. Или точнее дремали, чутко, чтобы не проглядеть опасность. Подними я лишний шум, и разбудил бы обоих. Но шатер я покинул бесшумно. Ночь, пустыня, оазис в скалах. Лагерь, по большей части, спит. Не дремлют только постовые. На наш шатер они посматривают иногда, да и моей появление заметили, не скрывался я. Но чувство наблюдения шло не от них. Оглядываюсь, напрягаю чувства, пытаясь найти источник. И, когда я уже что-то нащупал, какую-то аномалию, ощущение резко исчезло. Вспугнул? Снова напряг чувства. В пустыне бушевал ветер, гнавший песок, но сюда он не проникал. Странно, что это, все-таки, было? Не животное, и вряд ли шиноби. Какая-то техника? А ко мне шла Темари.

— Не спиться? — тихо спросила девушка.

— Вроде того. Как успехи?

Она кивнула в сторону источника и сама же первая пошла туда.

— Мне удалось связаться кое-с кем их клана. Назначили встречу. Выйдем, как только закончиться буря.

— Выйдем на рассвете, — поправил я.

Темари обернулась:

— Ты дурак? Знаешь, что такое Песчаная Буря?

Прислушиваюсь к ощущениям, но наблюдения не замечаю:

— Здесь не стоит находиться долго. Мы втроем легко пройдем и через бурю. Для тебя это проблема?

— Нет, — отрицательно качнула головой куноичи, — но остальные…

— Мы не будем ждать остальных, Темари-химе, — отрезал я, — Я почти уверен, что найдется множество проблем, которые нам предстоит решить до того, как мы начнем действовать. Спешить не стоит, но и медлить нельзя.

Куноичи бросает на меня раздраженный взгляд, но кивает:

— Ты прав. Есть несколько проблем. И одну я хочу решить прямо сейчас.

Ощущение наблюдения больше не возникало. Биджу! Что же это было?

— Я весь внимание.

— Насколько я поняла, Конохе важно отыграться за нападение на Город Десяти Тысяч Шагов?

Киваю.

— Но вы же не упустите момент, и наверняка спросите с нас за свою помощь?

Вновь киваю:

— Естественно.

— И что вы потребуете?

Хмыкаю:

— Я не уполномочен сейчас это обсуждать.

Куноичи нахмурилась:

— Ты джоунин, так?

— Токубетцу джоунин, — уточняю.

— И, видимо, не последний человек в Конохе, если тебя назначили главным на такую миссию. Да еще и так просто распоряжаешься ресурсами АНБУ. Взять и просто вызвать команду, будучи полностью уверенным, что они прибудут по первому требованию.

— К чему ты клонишь?

Теперь уже она хмыкнула:

— Ты должен быть осведомлен в том, что именно потребует Коноха в оплату своих услуг. Или, как минимум, имеешь предположения на этот счет.

— Хм. Допустим. С чего бы мне делиться своими предположениями с тобой?

Куноичи хмуриться, и медлит, принимая какое-то решение. Наконец решается, выпаливая:

— Если ты мне сейчас не ответишь, дальше вы идете сами, я не буду ручаться за вас. И со старшими клана будете говорить сами.

Улыбаюсь под маской:

— Думаешь, ты так важна? Мы начали именно с тебя, потому что я с тобой знаком. И ты уже устроила нам встречу с остальными. Возможно, твоя основная роль на этом уже выполнена, ты так не считаешь?

Она вздрагивает, хоть и пытается это скрыть:

— Ты сказал, что у меня два варианта. Но это у вас два варианта. Либо мы впряжемся за вас в вашу авантюру и своими руками провернем нужный вам переворот, либо вам придется своими силами драться против Суны. Если бы вы были готовы к этому, то уже бы вели свои войска. Но нет, я вижу только тебя.

Говорит дерзко, но сама едва заметно дрожит. Страшно. Страшно ошибиться. Что же, можно заработать немного очков доверия в ее глазах. Пригодиться на дальнейших переговорах.

— Молодец. Я сначала тебя не узнал, куда делать умная куноичи, характеристику которой я читал. Но прошло всего пару часов, и ты ставишь мне ультиматумы. Признаю, ты, отчасти, права. Нам невыгодно нападать самим, — ухмыляюсь, а Темари напрягается, еще не будучи уверенной, правильно поступила или нет, — пусть мы к этому и готовы. Но я расскажу, что может потребовать Коноха.

Куноичи, опять же пытаясь сделать это незаметно, облегченно расслабляется.

— К слову, находясь со мной наедине можешь не пытаться скрывать эмоции, я все равно чувствовал и твой страх, и напряжение, и облегчение.

В меня уперся испепеляющий взгляд. Да, очень страшно.

— Обойдусь без твоих подачек.

Хмыкаю:

— Как хочешь. Что потребует от вас Коноха после всего? Многое. Вряд ли деньги, этого добра у нас хватает. А вот склонить вас к тому, чтобы в вашем Совете Деревни появились пара тройка наших людей — это запросто. Наши постараются подмять Суну под себя. Пока только не знаю, какими именно способами.

Темари снова напряглась, а я продолжил:

— Но это еще не значит, что вам нужно со всем соглашаться. Скажем, пустите к себе одного человека, причем официально, как представителя союзника. Ты — умная девочка, придумаешь, как выкрутиться. Не жди, что будет легко, но и не сдавайся раньше времени, — разворачиваюсь к шатру, — разбужу своих и двинемся. Вот-вот расцветет.

Темари явно была удивлена моим словам:

— Почему ты… Говоришь это мне? Это же…

— Если мое руководство проявит слишком много рвения при попытке подчинить себе Суну, мы все получим только новую войну, — ответил не оборачиваясь, — а я не стремлюсь попадать на очередную войну. Навоевался уже.

Мне в спину уперся недоверчивый взгляд:

— Я тебе не верю.

— Мне все равно. Ты спросила — я ответил.

На этом разговор был окончен.

Глава 177

Прогулка через бурю — то еще удовольствие. Ну, лично мне было фиолетово, а вот моим спутникам доставалось. Лучше чувствовали себя Така и Тера. Костюмы имели стеклянные очки, закрывающие глаза, давали возможность спокойно дышать, и относительно хорошо защищали от пыли. Так что в целом они тоже чувствовали себя нормально, разве что бег через постоянный пыльный ветер утомлял. Куда хуже было Темари. Ее одежда тоже была относительно приспособлена для такого, но вот через час ее маска забилась, и девушке стало сложно дышать. Мне пришлось найти место, чтобы на время спрятаться от бури, чтобы куноичи смогла вернуться в строй. Тера, похоже, испытывал насмешливое злорадство, в чем я его понимаю. Пришлые Коноховцы в пустыне чувствуют себя лучше, чем сами местные жители — смешно. Но он молчал, не нервируя зря девушку. Все же парень, не смотря на характер, оставался спецом. Темари будет представлять нас перед другими лидерами клана, и ссориться с ней сейчас не стоит. А куноичи быстро прочистила маску, распустила волосы, стряхивая с них песок, и снова закуталась, готовая к продолжению движения. Вел через бурю, естественно, я. Потому что никаких проблем с ориентированием она для меня не создавала. Ну, песок, ну, летит, ну, быстро. Я знал нужное направление, и уверенно вел всех туда.

А затем буря кончилась, и мы пошли бодрее. Вела уже Темари. Я неспроста настоял на прогулку через бурю. Нормальные люди в такое время по пустыне не бродят, и у нас меньше шансов случайно наткнуться на кого бы то ни было, теперь же нужно снова внимательно смотреть по сторонам. Мои способности хороши, когда расстояния не очень большие, но в пустыне местные шиноби могут заметить нас с пары километров, если поднимутся повыше, а я их с такой дистанции могу и пропустить. Саске посматривал на скалы вокруг, но он тоже не мог держать шаринган постоянно активным. Оставалась надеяться на неброскую одежду, которую на фоне песка разглядеть крайне проблематично.

Добрались ближе к полудню. Темари сначала завела нас на вершину скалы и указала на другую скалу, у подножия которой располагался крупный особняк.

— Наши должны быть там, — кивнула куноичи в сторону особняка, — но стоит проверить. Можешь их рассмотреть?

Напрягаю зрение, шиноби, с перечеркнутыми протекторами Суны. Правда, не скажу, что это много мне говорило.

— Да. Как именно можно отличить ваших?

— Ищи слово "надежда".

Хмыкаю, снова осматривая особняк. Нашел. Слово было выцарапано на одной из стен.

— Есть такое. Но написано с ошибкой.

Темари вывела слово на песке.

— Так?

Киваю:

— Да.

Девушка состроила скептическую моську, ведь я и не посмотрел на ее рисунок. Ну, в смысле не повернул головы. Но не стала на этом зацикливаться.

— Тогда все в порядке. Идем.

И, будто показывая пример, первая прыгнула вперед. Мы не заставили себя ждать.

Заметив нас, люди Сунахама зашевелились. И я даже не смог бы уверенностью сказать, они готовились защищаться, или встречать свою химе, слишком много суматохи там было. Но когда мы подошли ближе, встречающая делегация более ли менее выстроилась. Трое мужчин в возрасте под сорок, одна женщина немного за пятьдесят, но выглядит скорее на сорок, старость ее почти не коснулась. Но я о ней знал, Таюки Сунахама, приемная дочь дяди предыдущего Казекаге. так что внешность меня не обманула. Еще с десяток человек — просто генины и чунины. Все в обычной для пустыни одежде поверх костюмов шиноби Суны.

Таюки вышла навстречу:

— Темари! Девочка! Я так рада тебя видеть!

Куноичи ответила взаимностью:

— Тетя Таюки! Я скучала!

Они обнялись, не особо скрывая, что рады друг друга видеть.

— Темари-сан, — напомнил о себе один из мужчин, — познакомите нас со своими гостями?

Девушка отстранилась от объятий и кинула:

— Да. Это шиноби из Конохи. Уингу, Така и Тера.

Мужчины смерили нас неодобрительными взглядами:

— Никогда не слышал о таких именах.

— Вот именно, — кивнул я.

Я бы скорее удивился, если бы он слышал. Это в Конохе или в столице обо мне могли слышать, и даже кое-что знать. А за пределами Страны Огня даже имя — уже немало.

— Почему мы должны верить, что вы действительно из Конохи? — продолжили недоверчивый Суновец.

— Если бы я не была уверена в тех, с кем говорю, я бы не пригласила их в дом, Аури, — ответила за нас Темари.

— Простите, Темари-сан, — но никакого раскаяния в голосе, — так с чем вы пожаловали… в гости?

— Не здесь, — ответил я, сложив руки в замок.

Суновцы не особо хотели приглашать нас в дом, а я не собирался перед ними стелиться. Ситуацию разрулила Таюки:

— Вы, наверняка, устали с дороги. Прошу, пройдите в дом и отдохните. Поешьте. О делах поговорим позже, — с легким поклоном предложила она к неудовольствию остальных.

Отвечаю ей таким же поклоном:

— Благодарю за приглашение. Мы с радостью примем его.

Таюки поручила одному из генинов отвести нас в гостевую комнату. Большой роскошностью этот особняк не отличался, точнее здесь вообще не было роскоши. Голые каменные стены, свет от носимых с собой факелов, удобства во внутреннем дворе, защищенном от песчаного ветра натянутыми между корпусами особняка полосами ткани. Людей здесь было… Ну, скажем так, относительно немного, но для здания посреди пустыни все же достаточно. Во внутреннем дворе находился источник, и там даже росла трава. Единственная коза эту траву неспешно поедала. Мужчина в углу катал лепешки из простейшего теста — вода, мука и соль. Женщина запекала получившиеся громадные блины на слабом огне. Чуть в стороне стояли верблюды из какого-то каравана. И я предположил, что под видом торговцев здесь и собрались Сунохамовцы. Сами шиноби клана ушли в другую часть особняка и, видимо, совещались. Ну, пусть посовещаются.

Выделенная нам комнатка несколько выделялась среди остальных Стены были закрыты тканью, так что выглядела комнатка уютнее, чем могла бы быть. Окно во внутренний двор закрывалось полупрозрачной тканью. Имелось четыре лежачих места и один столик. Провожатый удалился, но вскоре вернулся с подносом и нашим нехитрым обедом. Молоко, вяленое мясо и пресный хлеб.

— Весело живут наши будущие союзники, — хмыкнул Тера.

— Такова жизнь в пустыне, — ответил Така.

— Если она такова, я понимаю, почему они такие нервные. Я от такой еды тоже бы не всех кидался, — корешек все же взял себе молока и мяса, — на вкус это еще хуже, чем на вид.

Така тоже попробовал:

— Молоко разбавлено. А мясо… Это не птица, не свинина и не говядина…

Они еще обсуждали особенности местной кухни, а я снова ощутил чужое наблюдение. Вновь попытался вычислить источник, но на этот раз наблюдатель быстро исчез. А к нам по коридору шел посыльный.

— К нам гость, — оповестил команду.

Никакой двери не было, и генин, постучав в стену, сообщил:

— Уингу-сан. Вас приглашают на совет.

Тера хмыкнул:

— А слово-то какое громкое — Совет.

— Сейчас будут танцы с бубном, — кивнул я.

Тера поддержал меня усмешкой, Така просто кивнул, сам уже от такого успел устать.

Провожатый не самым коротким путем вел меня к месту, где собрались все те же лица. Мы шли через верхние уровни, возможно, чтобы лишний раз не попадать на глаза тем, кто был во дворе. Хотя я и не понимаю, зачем это. Возгласы были хорошо слышны даже обычным слухом еще на подходе к достаточно просторной зале, где проходил, хм, совет. Но, когда я вошел, говоривший громче остальных — Темари назвала его Аури, да и остальные замолкли.

Темари и Таюки хмурились, мужчины смотрели на меня неодобрительно, как будто были недовольным самим фактом моего появления.

— У нас есть к тебе вопросы, — сообщил Аури.

— Так задай их, — кивнул я, сложив руки в замок.

Это будет долгий разговор.

* * * * *

Темари пересказала Аури, по недоразумению ставшему старейшиной клана, предложение, но он наотрез отказался его принимать. В другом случае химе послала бы его по всем направлениям, но сейчас это было невозможно. Только через Аури она могла связаться с другими старейшинами быстро и, самое главное, безопасно. Другие способы связи не давали гарантий, что сообщение не перехватят. Но Аури упирался, и даже Таюки не могла его переубедить. Химе уже готова была послать этого тугодумного идиота и отправиться вместе с Коноховцами к другому старейшине, в котором она была уверена. Это время, но всяко лучше, чем биться тут с этим олухом. Однако Таюки пригласила Уингу, как последний козырь. Тетя что-то знала о нем. Что-то, о чем не говорила.

АНБУшник со скучающим видом появился в зале. По честному, Темари понятия не имела, что ощущает сейчас шиноби Конохи. Песчаной расцветки костюм закрывал тело, и маска прикрывала лицо. Но неспешная походка, по мнению девушки, говорила именно о том, что ему скучно. Аури и его подчиненные встретили Уингу недружелюбно, что ему было безразлично. "Лицо" смотрело перед собой, он не особо двигал головой, даже при разговоре. Сначала Темари это бесило, создавалось впечатление, что он говорит не с ней, или не обращает на нее внимания. Сейчас это ощутит на себе Аури.

— У нас есть к тебе вопросы, — старейшина даже не делал попыток быть вежливым.

— Так задай их, — едва заметно кивнул Уингу, складывая руки в замок и продолжая смотреть перед собой.

Голос совсем не походил на голос мальчишки — сверстника Темари. Сильный, командный. Несколько лет назад она сражалась на арене Конохи не просто с будущим чунином. Тот Като ушел очень далеко за эти годы. Кем он стал, раз имеет такие полномочия?

— Помощь, которую оказывает Коноха. Эта помощь не бесплатна, — высказался Аури.

— Естественно, — согласился Уингу.

— И вы потребуете оплатить все затраты, что вы понесете? — оскалился Аури.

"Идиот" — мысленно констатировала Темари. Хотя она этого и не знала, но Като был с ней совершенно согласен.

— Мы не настолько прямолинейны. Есть некоторые договора, заключение которых мы предложим новому Казекаге. Они позволят Конохе пусть и не сразу, но восстановить все убытки.

Но осел, по недоразумению названный старейшиной, пропустил главное мимо ушей, ухватившись за другое:

— И Коноха будет настаивать на том, чтобы титул Казекаге получил удобный Конохе человек.

Таюки сверкнула глазами. Этот вопрос и ее, и Темари, волновал, но у них-то хватает ума не спрашивать такое открыто.

— Не вижу ничего, что давало бы Конохе право вмешиваться в решение таких вопросов, — с нечитаемой интонацией ответил Уингу.

Ожидаемый ответ. Не признаются же они, в конце концов, что хотят видеть в шляпе Каге строго определенного человека или кого-то из нескольких людей. Но Аури, похоже, остался недоволен ответом. Или просто был недоволен, и ему было плевать на ответы Коноховца.

— Вы хотите сделать все нашими руками. И всерьез думаете, что мы примем вас с распростертыми объятиями? Я не дам своего разрешения на этот договор! — отрезал Аури.

Темари, да и Таюки уже готовы были вместе наброситься на него, но их опередил все такой же спокойный голос Уингу:

— А кто ты такой, чтобы принимать подобные решения? — Аури подавился возмущением, а Уингу быстро закончил свою речь, — Темари-сан. Я надеюсь, мы еще поговорим, когда вы разберетесь с мелкими проблемами.

— Да, — механически кивнула куноичи, — Конечно.

Поклонившись, Коноховец развернулся к выходу.

— Да как ты смеешь так говорить со мной! — рявкнул было Аури.

Уингу остановился и, чуть повернул голову. По залу пронеслась короткая, но мощная волна Ки, от которой забегали мурашки по спине у всех без исключения присутствующих, кроме самого источника.

— Не повышай на меня голос.

Аури побледнел, а Уингу вышел. Таюки решила воспользоваться моментом:

— Мы должны созвать совет старейшин. И сделать это как можно быстрее.

Все еще бледный шиноби закивал:

— Да, да, я… Мы разошлем сообщения.

Темари тихо выдохнула, чтобы скрыть презрение. Волна Ки была сильной, но не настолько, чтобы вставать перед исполнившим ее на колени. Аури был жалок. Хотел Уингу того, или нет, но он помог решить эту проблему.

Глава 178

Нам пришлось ждать. Темари пыталась сделать все от нее зависящее, что дело двигалось как можно быстрее, но мы ждали.

Мы втроем держались особняком, особо не покидая своего угла, разве что поочередно дежурили на крыше. Кончался второй день нашего пребывания здесь. Ощущения чужого наблюдения больше не появлялось, но в любом случае предложу завтра Темари двинуться дальше. Или предложить сегодня? Она как раз сюда поднимается.

Девушка вышла на крышу и уставила на меня зеленые глазищи. Я все так же смотрел вдаль, не слишком на нее реагируя.

— Как дела? — спросила она через несколько секунд.

— Скучно, — признался я, — скоро станет скучно настолько, что мы начнем подкалывать местных.

Она хмыкнула:

— То есть пряностей в тесто подбросили не вы?

— Ага, и корзины с одеждой переставили не мы, и крепежи на седлах лошадей перетянули не мы.

Куноичи обреченно выдохнула и покачала головой:

— Сразу видна работа профессионалов.

— Зря зубоскалишь, — парировал я, — при нашей работе крыши едут либо совсем, и люди становятся полными психами, которых только прибить, чтобы не мучились, либо крыши едут чуть-чуть. А мелкие пакости можно и потерпеть, это скорее показатель большого опыта.

Снова хмык:

— Тогда я очень рада, что мне достались такие ценные кадры.

Кивнул.

Девушка подошла ближе, тоже устремляя взгляд в пустыню:

— Что вы здесь высматриваете?

— Я почувствовал наблюдение. Вычислить источник не успел, но меня это беспокоит. Сейчас тихо… Но все равно стоит покинуть это место и двигаться дальше.

— Наблюдение? Может, кто из каравана на тебя косо посмотрел?

Отрицательно мотнул головой:

— Я отличаю такие взгляды.

Темари пожала плечами:

— Может быть. В любом случае я получила ответ. Таюки соберет необходимое, и мы двинемся дальше. Завтра на рассвете.

— Караваном? — уточняю.

— На этот раз да. Она важна для нас сейчас. Без нее старейшины не станут меня слушать, — с некоторым усилием, но призналась Темари.

Надо, так надо.

— Ладно, пойдем с караваном.

Куноичи хмыкнула:

— Быстро согласился.

— Не должен был? — вопросом ответил я, — Не знаю, кого ты во мне видишь, но я сейчас — твой союзник.

Скептический хмык был мне ответом.

— Есть проблема, о которой тебе стоит знать сейчас, — перешла она к делу.

— А я даже рад. Скучать больше не придется.

— Это точно, — кивнул она, — У нашей семьи есть особняк далеко на западе. Он достаточно большой. Сейчас там большая часть семей, стариков, детей наших шиноби. А самих шиноби там немного.

Повернул к ней голову:

— И в чем проблема?

— В шиноби Казекаге. Наши семьи — заложники. Если разведка Суны уличит нас в чем-то, что нам запрещено — они нападут на заложников.

Киваю:

— Понятно. Это гарантия вашей покладистости, и вы хотите сначала обезопасить свои семьи. Это логично. Хотите привлечь наши силы, или справитесь своими?

Темари покачала головой:

— Еще не решено. Но… Ты ведь хорош в этом? Так?

— Скрытно и быстро убрать кучу народа? Да, один из лучших, — подтверждаю.

Куноичи фыркнула:

— Не думала, что скажу такое… Но я буду настаивать, чтобы эту работу поручили тебе.

Кивнул:

— Если поручат — сделаю все необходимое, — заверил я.

Вот, значит, чем Казекаге держит Сунахама. Поводок достаточно крепкий, разве что слишком длинный. Рано или поздно посаженный на такой поводок пес его обязательно отгрызет. Еще бы неплохо выяснить пределы возможностей разведки Суны.

— Есть еще кое-что, — неохотно продолжает Темари.

— М?

Куноичи некоторое время сомневалась, но все же решилась:

— Ты помнишь мой веер?

— Тот большой? С тремя лунами? — уточнил я.

Кивает.

— Помню. И?

Делает усталый выдох:

— Как видишь, у меня его нет. Но я хочу его вернуть.

— Ты хочешь тот конкретно свой? Или любой подходящий? У вас это, насколько я знаю, распространенная вещица.

Кивает:

— Да, достаточно распространенная. Но я хочу получить именно свой.

Хмыкаю:

— И, раз ты говоришь это мне, то есть какая-то проблема?

Снова кивает:

— Я знаю, где он находиться. Но не уверена, что смогу его достать. А Таюки говорит, что я смогу забрать его позже, когда мы добьемся своего, а пока можно пользоваться и обычными.

Хм, личное оружие, значит? Кому-то, вроде Темари, без него действительно некомфортно. Привыкла уже, наверное, за столько лет. Не могу осуждать ее за желание вернуть артефакт. Хотя и не слишком умно отвлекаться и рисковать сейчас.

— Тоже думаешь, что лучше не отвлекаться? — расшифровала мою задумчивость Темари.

— А где, собственно, твой веер? — ответил вопросом на вопрос я.

— Тебе известно о коллекционере по имени Шуцуяма?

Я даже присвистнул:

— Шуцуяма Комиваядзи? — и, получив утвердительный кивок, ответил на вопрос, — Да, он мне известен.

Хм, пусть лично я с ним не знаком, но он мой партнер по бизнесу. Ну и заодно человек, у которого не стоит воровать.

— У него особняк на самой границе. Мой веер сейчас там, — закончила Темари.

Хм, неудачное стечение обстоятельств.

— Может, все же дождешься окончания этих разборок. Потом и веер вернем? — ну не говорить же, что я могу попросить его вернуть безделушку, ему-то она зачем на самом деле, кроме коллекционного интереса. На крайний случай можно и просто выкупить.

Девушка нахмурилась, явно недовольная моим ответом:

— Понятно. Нашла, к кому обратиться. Конечно, это ни как к делу не относиться… — и уже пошла к выходу, когда я ее перехватил, схватив за руку, — эй! Что?

— Ладно, ладно. Я пошлю кого-нибудь за ним. Вернем твой веер.

Но куноичи отрицательно покачала головой:

— Я должна идти туда сама.

Не понял.

— Это еще почему?

— У него несколько наших вееров храниться. Только я смогу определить свой.

— Тч! — биджу! Она издевается, — об этом не беспокойся. В моей профессии важно точно определять, что именно нужно взять. По следу твоей чакры определят, если потребуется.

Но Темари встала на своем:

— Нет! Либо иду я, либо не идет никто!

О Рикудо, дай мне терпения.

— И как ты себе это представляешь? У тебя же нужной подготовки нет.

Пожимает плечами:

— А это уже твои заботы.

— И нам не по пути, — напоминаю.

Но ответ получают тот же:

— А это уже твои заботы. Ты сам вызвался решать проблемы. Но вот и продемонстрируй профессионализм.

А это интересная идея.

— Хорошо, договорились. Собирайся, мы отправляемся сейчас.

Куноичи даже опешила:

— Что?

— Это дело не займет много времени. Сбегаем, стащим, и вернемся. А караван пока дойдет до пункта назначения.

Удивление нарастало:

— Вдвоем?

Пожимаю плечами:

— Я бы и один справился, но раз ты так настаиваешь, возьму с собой, проведу экскурсию.

Темари еще несколько секунд смотрела на меня удивленно, но кивнула:

— Хорошо. Дай пять минут.

— Жду здесь через пять минут, — подтвердил я.

Всяко веселее, чем тащиться вместе с караваном, да и переговорить с коллекционером стоит. В свете открывающихся возможностей он сможет мне кое в чем помочь.

* * * * *

Тсунаде еще раз провела диагностику, осматривая мальчика. Все, что она могла сделать, она уже сделала. Но ожоги… Ядовитая чакра серьезно его обожгла. И она же сейчас ускорено его лечила. Хорошо хоть, обошлось без повреждения внутренних тканей. Хотя так и должно быть. Если бы первое же применение чакры биджу убивало джинчурики, их бы вообще не использовали. Но Наруто выживет, даже придет в норму куда быстрее, чем потребовалось бы любому шиноби при таких травмах. Где-то рядом Амаки еще должна работать с Хинатой. Ее ожоги затягивались куда хуже, чем у ее напарника. Возможно даже, что Наруто встанет на ноги раньше, чем у девочки появиться новая кожа. Женщина устало выдохнула. Перебинтованный с ног до головы мальчишка, что лежал перед ней, вызывал ноющее чувство боли в груди. Ему было плохо, и она не могла ничем помочь.

Развернувшись, Тсунаде вышла из палаты. С той стороны у стены стоял Какаши. Джоунин был бледен, и в голове его явно витали неприятные мысли.

— Хокаге-сама! Как он?

— Выздоровеет, — коротко ответила Тсунаде.

Какаши выдохнул с облегчением, и в тоже время с некоторой обреченностью. Да, Наруто еще предстоит не один раз пережить подобное.

— Он сам подавил Лиса? — негромко спросила Тсунаде.

Рядом с палатой никого не было, АНБУ зорко следили за всем этажом. Хатаке кивнул:

— Да. Ну, не совсем. Это скорее благодаря Хинате. Девочка смогла до него докричаться, и Наруто успокоился.

— Даже так?

Копирующий ниндзя кивнул. Ну, это все же было лучше, чем неконтролируемый джинчурики. У Какаши были средства для противодействия, но… Единственный джоунин — слишком мало для сдерживания биджу. Все сложилось нет так плохо, как могло бы.

— Подготовь отчет.

Хатаке вздрогнул, но кивнул:

— Да, конечно.

Тсунаде же прошла в одну из свободных комнат отдыха и развалилась там на удобном кресле. Слишком напряженный день, слишком много сразу. Смерть куноичи, ранение другой, полное пробуждение джинчурики.

В дверь постучались и, не дожидаясь ответа, вошли.

— Хокаге-сама.

— Данзо-сан, — ответила Тсунаде, — я не буду вставать.

— Не стоит, — кивнул глава Корня, проходя к окну, — у вас был тяжелый день.

— Что-то срочное? — спросила женщина, не открывая глаз, — если это по поводу Наруто…

— Не беспокойтесь, Тсунаде. Можно по имени?

Хокаге все же приоткрыла глаза. Что ее немало удивило, Данзо тоже выглядел уставшим.

— Да, можно.

Лидер Корня кивнул:

— Благодарю. Девочка Хьюга смогла успокоить джинчурики, я правильно понял?

— Правильно.

Данзо смотрел в окно, но, кажется, думал о чем-то своем.

— Это хорошо. Уже не один раз было доказано, что личная привязанность помогает джинчурики сохранять контроль. Кушина-тян, а до нее Мито-сама пусть и отличались своенравием характера, но всегда любили своих мужей. Я надеюсь, с девочкой Хьюга все в порядке?

Тсунаде не ожидала таких… Развернутых фраз от обычно лаконичного и скрытного Данзо.

— Да, лишь ожоги, но их мы вылечим.

Старик кивнул:

— Хорошо. Я поставлю за ней наблюдение, ненавязчивое. Надеюсь, случившееся не вызвало у нее негативных эмоций к джинчурики?

— Нет. Одним из первых вопросов Хинаты, когда она пришла в себя, был о самочувствии Наруто.

Данзо вновь кивнул:

— Это хорошо.

Развернувшись, он подошел к Тсунаде и протянул ей небольшую шкатулку:

— Здесь записи Мито-сама. Решение принимать тебе, Тсунаде, но я бы посоветовал передать их джи… Наруто. Кьюби — сгусток эмоций. У него нет разума, как у шиноби или человека. Но все же с ним можно контактировать. Если сочтете, что джинчурики готов к работе с ним, передайте ему эти свитки, он поймет в них куда больше нас.

Хокаге приняла шкатулку:

— А я их могу читать?

— Конечно, — кивнул Данзо, — У нас могут быть разногласия, Хокаге-сама. Но, думаю, в вопросе джинчурики мы с вами будем солидарны. Он нужен Конохе. Нужен здоровым и сильным.

Женщина приоткрыла шкатулку, в которой лежало три свитка.

— Думаю, да. В этом мы вопросе мы солидарны.

А мальчику в закрытой палате снился страшный сон. Он брел по бесконечным коридорам, по колено в воде, и слышал навязчивый шепот:

"Они должны умереть! Они должны ответить за это! Убить их! Разорвать!"

Наруто утер выступивший пот, оглядываясь.

— Кто-нибудь? Ну хоть кто-нибудь? Не оставляйте меня одного…

И бесконечное движение по лабиринтам продолжалось…

Глава 179

— Убери свою руку, — прошипела мне в ухо Темари.

Хмыкнул:

— И куда я должен ее убрать? Могу только переложить на другое место.

Куноичи недовольно беззвучно выругалась, но претензий больше не высказывала.

Наш короткий диалог состоялся внутри ящика, в котором мы вдвоем едва помещались. Свою руку мне действительно девать было просто некуда, и сейчас ладонь покоилась на бедре куноичи. А в подбородок упиралась ее грудь. Ну, я же говорю — места внутри для нас — только-только.

Как мы оказались в такой ситуации? Да все довольно таки просто. Покинув поместье, мы отправились напрямик за веером Темари. Первоначальным планом было тихо выкрасть артефакт, не оставив никаких следов. Но суровая реальность очень скоро дала о себе знать.

То, что Темари назвала "особняком на самой границе", имело мало связи с реальностью. На границе Страны Ветра мы нашли целый город, и немаленький город. Город, заполненный различными анти социальными элементами. Даже не смотря на куда более мягкий климат, этот городок напомнил мне дыру, из которой мы вытащили куноичи. До границы оставалось совсем немного, и здесь уже можно было встретить пограничников, чаще всего шиноби из пограничных кланов, или просто воинов, подчиненных Дайме. Но на творящееся в городе они не обращали особого внимания. Так что в сам город мы вошли без проблем, благо, от местных внешним видом почти не отличались. Здесь уже не было такой лютой пустыни, но большинство продолжали закрывать лица. Нас даже пару раз попытались пощипать. В остальном город производил даже хорошее впечатление. Неожиданно чистый, с пестрящими красками вывесками баров, игральных клубов, забегаловок, магазинчиков и всего прочего. Да и прохожих было не в пример больше. А вот с домом коллекционера возникли первые трудности.

Это был не просто дом, это была небольшая крепость, стоящая на обтекаемом рекой островке посреди города. Высокие стены не давали возможности понять, что происходит за ними, а стражников было как-то много. После первичного осмотра мы пришли к выводу, что пробраться туда незамеченными не получиться. Охрана зорко просматривала воду, да и единственные ворота охранялись неприлично хорошо. Я один бы проскользнул, но не с балластом в виде куноичи.

Мое предложение сбегать самому, стащить артефакт и вернуться было жестко отвергнуто. Поэтому начался поиск альтернативных путей, ведь неприступных крепостей не бывает. Например, в крепость возят продукты. И вот мы с девушкой закатались в один из ящиков, я поставил внутри печати для скрытия присутствия, оставалось только ждать. Слишком уж неторопливо ехала повозка, и слишком много, если учитывать ее скорость, нам предстоит проехать.

— Убери руку, — повторила Темари, всем видом демонстрируя недовольство.

Я перенес ладонь с бедра на ягодицу девушки.

— Я тебя сейчас ударю.

— Размахнуться не сможешь, — обе ее руки находились за моей головой и не имели большого простора для движения, так что я мог не опасаться, — самая большая угроза, которой ты можешь воспользоваться — задушить меня своими…

— Заткнись!

К ее чести говорила Темари только едва слышным шепотом и резких движений не совершала. А я вспомнил о Ино. Обещал же не влезать в такие дела. И ведь это не считается изменой, да? Лучше я не буду проверять, и наше путешествие останется в тайне. Темари тоже вряд ли захочет о нем распространяться. Любому человеку в наших позах уже стало бы нехорошо, но благодаря чакре, шиноби проблем он неудобного положения не испытывали.

— Верни руку туда, где она лежала.

Моя ладонь снова перекочевала на бедро.

— И чего ты стесняешься? У тебя отличная…

— Заткнись, — прошипели мне в ухо.

— … задница. И не только она, между прочим, — продолжил, не реагируя на шипение.

— А ты в этом деле эксперт? — прошипела куноичи.

— Да, у меня большой опыт, есть, с чем сравнивать.

Темари шумно выдохнула, демонстрируя негодование:

— Теперь, если ты закончил меня лапать, займись делом.

Широко ухмыляюсь:

— Мы еще даже до моста не доехали. Сейчас это единственное мое развлечение.

И невзначай сдавил пальцами бедро девушки.

— Еще раз, и я действительно задушу тебя своей грудью, — пообещала куноичи.

— О! Это самая лучшая смерть, какую я могу представить. Ради этого и умереть не жалко.

— Пф! Бабник!

Спорить я не стал. Повозка со стуков выехала на соединяющий город и крепость мост, и мы притихли. Извозчик о чем-то переговорил со стражей, я не особо прислушивался, и повозку пропустили внутрь.

— Ну вот, половина пути пройдено. Если нас еще куда-нибудь занесут — будет вообще здорово, — сообщил я сообщнице.

— А проще пути не нашлось? — пожаловалась она.

— Куда проще-то? Нас и так почти с комфортом довезли, сами, причем, довезли, и даже впустили. Образцовое проникновение, хоть в учебники пиши.

Темари хмыкнула, не став это комментировать.

Телега остановилась во внутреннем дворе, и несколько человек начали бойко ее разгружать. Вскоре и наш ящик не слишком аккуратно перетащили на склады. Выждав, пока нас оставят в тишине, мы относительно аккуратно выдрали одну из стенок ящика и вылезли наружу. Размялись, огляделись. Склад и склад, темно, каменные стены, прохладно.

— Идем.

— Ты знаешь, куда? — скептически уточнила Темари.

— Ага.

Наконец-то я могу пользоваться всеми преимуществами Хьюга, при этом не быть одним из них, и не держать одного из них при себе. Ну, и глазики у них тоже не выдирая. Хранилище с искомыми предметами нашлось быстро, с этим проблем не было. Отследить все патрули так же проблемой не было. Я спокойно шел вперед, даже не скрываясь хоть сколько-нибудь, лишь в нужные моменты отворачивая от патрулирующих территорию людишек. Куноичи тихо охреневала за моей спиной, но шума не создавала и от меня не отставала. Так что движение по крепости больше напоминало увеселительную прогулку, чем движение по враждебной территории.

Проблема возникла только рядом с хранилищем. Входов в него было три. Парадный, через, видимо, спальню, и еще один запасной. Запасной был завален, и потому блокирован. В спальне шумели и развлекались люди, и проскочить там было бы проблематично. Оставался парадный вход, где, естественно, дежурили нехорошие люди. Сначала хотел пройти вообще не оставляя никаких следов, в частности не трогая местных, но, похоже, не выйдет. Сложно представляю, как можно обойти этих четверых, не потревожив их. Был бы здесь Така, сверкнул бы разок глазками, и все, прошли бы мимо, не привлекая внимания. Я раньше в таких ситуациях гендзюцу пользовался… Ага, раньше, в том-то и дело.

— Ты гендзюцу накладывать умеешь?

— Не особо, — честно призналась Темари.

— Жаль.

Я скользнул вперед, резко сближаясь с охраной хранилища. Первый, едва успев меня заметить, получил прямо удар по голове, сразу потеряв сознание. Второй, стоявший рядом, пытался дернуться, но получил свой удар, приложившись затылком о стену, и сполз по ней к полу. Двое оставшихся рубились в карты за столом, что стоял тут же, и на меня среагировали с запозданием. Да и не успели бы они что-либо сделать, одного я впечатал лбом в стол, второй получил с ноги. Не фатально, все четверо очнутся через несколько часиков, но голова у них будет болеть однозначно.

Дальше шла дверь. В такие моменты мне всегда вспоминалась аналогия с банками из того мира. Или с сейфами, смотря, с чем сравнивать. Дверь защищал барьер, не пускавший нас дальше. Ерунда, видели и не такое. Начал обыскивать стену на предмет печатей.

— Часто приходиться таким заниматься? — спросила куноичи, стоя на расстоянии, чтобы не мешать.

— Ага, постоянно.

— И зачем такие сложности?

Нашел места нанесения печатей, сам закрепил поверх них бумаги с собственными печатями.

— Всем хочется защитить свои богатства. Запитай их чакрой, будь добра.

Девушка вопросительно изогнула бровь:

— А сам не можешь?

Отрицательно качаю головой:

— Нет. По той же причине, по которой не использую гендзюцу, хотя неплохо их знаю. Давай, у нас не так много времени.

Темари все же подошла и напитала четыре печати своей чакрой, отчего бумаги вспыхнули, а барьер пропал. Дело техники. Массивная дверь закрывалась на хитрый замок, и выламывать ее мне не хотелось. Взломать замок быстрее, да и шума куда меньше. Достал инструмент и начал копаться в замке.

— Смысл, если любой шиноби может сюда проникнуть.

— Ну, во-первых, не любой, — обиделся я, — И уж тем более не любой может сделать это скрытно.

— Хм… А почему не поставить нормальную охрану?

Ухмыляюсь:

— А вот здесь все просто. Мои услуги достаточно доступны, — скептический хмык девушки пропустил мимо ушей, — Меня нанимают, я ворую. Так же меня можно нанять на охрану. Но!

Замок провернулся, но осталось еще несколько оборотов.

— Если меня нанимают на охрану, я не беру деньги за поимку вора, я беру деньги за время. К тому же я не могу охранять один, приходиться брать с собой нескольких шиноби необходимого уровня. И, если стоимость одной недели нашей охраны ниже, чем я беру за одну кражу…

Замок провернулся во второй раз.

— То стоимость одного месяца уже раза в два выше. А кто будет держать элитную охрану да за большие деньги постоянно? Поэтому выкручиваются, как могут, со стационарной защитой, вроде того барьера, и с обычной охраной.

Замок щелкнул, и дверь отошла в сторону.

— Меня пару раз нанимали, чтобы оценить, сколько времени потребуется на взлом. Устанавливают время смены караула меньше, или примерно такое же, как время, необходимое на взлом, и вору уже никуда не деться.

Мы зашли в хранилище… Ничего интересного. Немного золота, а дальше просто коллекционные вещички. Оружие, предметы искусства, всякие мелочи.

— То есть и сюда скоро прибежит охрана? — уточнила Темари.

— Нет. Им лень, они выпивают от скуки.

— Ты сенсор? — скорее констатировала, чем спросила она.

— Ага, полезно в моей работе. Твой?

На красивой полке было размещено аж три веера, но два были даже близко не похожи на тот, что я видел у Темари. Куноичи подошла, потрогала, понюхала:

— Нет.

Прошли в одну из боковых комнат, где указанный артефакт пылился на каких-то ящиках со статуэтками.

— Да как он посмел бросить мой веер сюда!

Девушка тут же принялась очищать оружие от пыли.

— Идем. Лучше нам исчезнуть до того, как охрана спохватиться.

Но куноичи открыла веер, взмахнув им. Ветер пронесся по хранилищу, но ничего не сломал.

— Еще не все. Сначала я оторву голову тому, кто посмел завладеть моим оружием, а потом мы уйдем.

Перехватываю веер и выбиваю его из рук Темари, заламывая их за спину.

— Ты что творишь!? — выкрикнула девушка.

— Я тебе сейчас устрою "оторву голову". Какой был разговор? Вошли — взяли — вышли. Никаких нападений.

Темари попыталась вырваться из моих рук:

— Что ты несешь? Ты больше народа поубивал, чем я. И вдруг: никаких нападений?

Вырваться я ей не давал, только сильнее нажимая на руки:

— Я сказал — никаких жертв. Вошли и вышли. Если хочешь сводить счеты, делай это без меня и в другое время. Ясно?

Куноичи еще раз дернулась, но, наконец, кивнула:

— Хорошо.

Отпускаю ее, и Тумари тут же отскакивает, хватая веер.

— Не делай глупостей. Я все равно быстрее, и, если потребуется, оглушу и вынесу тебя на плече, повторно облапав за задницу.

Последняя угроза, кажется, подействовала сильнее всех остальных. Темари, нахмурившись, убрала веер за спину, как-то хитро закрепив, и показала готовность уходить. Больше ничего трогать не стали, реальных ценностей здесь было не так уж много, да и нам не до них. Ну, наконец-то, не хватало еще мимоходом своего партнера завалить.

Выбрались без приключений, почти. Пришлось взорвать хлопушку во дворе, чтобы охрана сбежалась туда, и спокойно покинуть крепость, сразу растворяясь в толпе. Это было уже совсем просто. Мы зашли в один из здешних баров и поднялись на второй этаж, где было меньше людей. Взяли выпить. Отдохнем немного и отправимся в путь, а пока:

— Так за что ты хотела убить его?

Темари хмыкнула, отвернувшись. Сидим, молчим, пьем. Куноичи задала другой вопрос:

— Это всегда так скучно проходит?

Киваю:

— Да. Это мы еще шумно прошли, обычно меня вообще не замечают.

— Скука, — выразила свое мнение девушка.

— А ты думала? — ухмыляюсь, — Это просто работа. Скучная, отработанная десятки раз. Именно поэтому я никого не взял с нами. Своровать у какого-то бандита из глубинки — это не к Каге в гости наведаться. Вот у Хокаге постоянно дежурит элита, туда просто так не пробраться, нужна долгая и кропотливая подготовка. А это — пф.

Темари кивнула, провела ладонью по вееру.

— Этот урод придумал то наказание, — поведала она.

Что же, причину ее недовольства я понять могу, но не принять. Нет, уважаемая куноичи, у нас с вами есть дела поважнее, чем мелкая месть.

— Ну? Готова? Нас еще ждет спасение твоего клана.

Темари кивнула:

— Да. Спасибо за помощь.

— Обращайся.

На этой трогательной ноте наше маленькое приключение окончилось.

* * * * *

— "Соболезную твоей утрате… мне очень жаль… держись, все будет хорошо…" — шептал парень, лежащий на прохладной траве, глядя на рассыпанные по небосклону звезды. Обычно это занятие его успокаивало. Вообще, в этом мире его ничего по-настоящему не радовало, и мало что приносило покой. Раньше светящиеся точки выполняли эту задачу прилежно, но теперь и они приелись.

— Как же это все осточертело… — тихо выдохнул он.

Пока бесперспективный генин Тен-Тен топтала эту грешную землю, никому не было до нее никакого дела. Однако стоило ей умереть… и раз! — все вокруг словно потеряли головы! Лицемерные ублюдки.

Уже неделя прошла, как команда вернулась домой, в Коноху. И каждый день, каждый незнакомый ни с девчонкой, не с ним идиот, а чаще идиотка, считали своим долгом показать, как им всем безмерно жаль. Как будто их жалость, даже будь она реальной и искренней, нужна ему. И тем более Тен-Тен. Как будто эта жалость что-то изменит. Но нет. Каждый раз, проходя мимо, они прекращали свой разговор, выражали ему свои соболезнования, а затем шли дальше, обсуждая поднявшуюся цену на рыбу и партию новых кимоно, что завезли в лавку. Им плевать на Тен-Тен, да и на него, по большому счету. Но нужно выразить свои соболезнования, иначе другие не поймут… Двуличные собаки.

Неджи повернул голову, глядя на могилу своей напарницы. Он тоже должен что-то сказать. Но никакого лицемерия. Из уважения к себе и к ней, он должен сказать правду. Кем она была для него? Напарницей. Хорошей напарницей. Не лезла под руку, подчинялась, прикрывала спину. Этого было достаточно. Они не были настоящими друзьями, у них не было общих интересов. Она считала его симпатичным, даже более симпатичным, чем выскочка Учиха. Но никаких личных чувств. Наверное именно это позволило им хорошо сработаться. Для них обоих это была работа, и ничего личного.

— Ты была хорошим напарником. Спи спокойно.

Вот так. Без обмана. Ровно столько, сколько нужно. Сухие слова. Слова, которые выражают все.

Что же до него самого… Было время, когда путь его был ясен и открыт. Святые дни детства. Он точно знал, кто он, зачем он здесь, и что он должен делать. Он знал, зачем тренируется, ради чего живет, цель была ясной и яркой звездой она освещала ему путь. А потом умер отец. И с его смертью жизнь Неджи заволокло туманом неопределенности и сомнений. Он больше не был уверен в своей цели. Он больше не был уверен, что хочет быть тем, кем является. С каждым днем туман становился все гуще и непроглядней, а путеводная звезда исчезла с небосвода.

Он стал взрослее и злее, пытался прорваться сквозь дымчатую завесу, штурмуя ее отчаянно и яростно, надеясь с помощью силы, добытой талантом и упорством, прозреть. Понять. Но этому не суждено было случиться. Разве это не смешно? Имея бьякуган, глаза, видящие суть, он оставался последним из слепцов. Он видел, что происходит вокруг, но не мог понять причин и сути. Время шло, а он так и не смог смириться со смертью отца. Не видел, не мог понять причины, по которой отец должен был умереть. Не мог понять, почему он должен будет так же умереть за кого-то.

"Видимо, это наше проклятие, рок додзютсу, — подумал парень, — Прославленные Учиха, со своими глазами, замечающими каждую деталь. Они способны рассмотреть рисунок крыльев на мухе, сидящей на противоположной стене, и не заметить бегемота, заполнившего комнату. А мы, Хьюга, видим все вокруг себя и перед собой, но порой не способны понять, что именно мы видим. Была в этом некая ирония, как будто ученик, усердно зубривший ночи напролет, придя на экзамен с удивлением узнает, что все подготовили шпаргалки, и один он такой честный дурачок. Так же и я. Добыв почетное и бесполезное звание "гений", продул худшему ученику в Академии. Честный дурачок, пытавшийся жить по чужим правилам и выиграть по этим правилам в чужой игре"

И вот прямо сейчас Неджи переживал трагедию невероятно глубокую по своей сути. Трагедию, вызванную неожиданным прозрением. Он понял. Он узнал. Он увидел. В чем предназначение побочной ветви. В чем ее суть. В чем причина ее существования. Теперь он знал. Но не готов был смириться. Он снова оказался на том же месте, на котором стоял когда-то. Он уже хотел свернуть с этого пути. Он уже хотел изменить свою судьбу и предназначение. Он нашел лазейку. Выход. Способ обмануть всех и в первую очередь себя.

Но он опоздал. И человек, который украл у него такой притягательный шанс…

Наруто!

От одного этого имени сжимались кулаки, а вены вокруг глаз вздувались активированным бъякуганом, всматривающимся в пространство в поисках несуществующего врага.

"Я ненавижу голубоглазого блондина! Я желаю поставить его на место! Я, как никто другой…"

… завидую ему…

Мысль показалась ведром прохладной воды, вылитым на голову.

— С каких пор я разговариваю сам с собой? — шептал он, — С каких пор я настолько устал от судьбы изгоя? Изгоя перед лицом всех. Целого мира. Я не могу больше быть счастливым, пока проклятая печать огненной меткой пылает на моей коже. Наследник по крови, и раб по судьбе.

Мягкая зеленая трава доставляет мимолетное удовольствие. Повернув голову, он заметил пробившийся цветок совсем рядом. Красивый. Да, в этом нет ничего странного, ведь вырос он на кладбище. Чтобы появилось нечто хоть немного стоящее, оно должно расцвести на останках чего-то другого. Одно умирает, другое появляется. Круг неразрывен. Его отец совершил непростительную ошибку — появился на свет на целых две секунды позже, и это решило его судьбу. Так и он, родившись не от семя Хиаши обязал себя до конца века стыдливо носить печать рабства. Цикл постоянно повторяется. Он разделил судьбу отца, так же как и его дети унаследуют его судьбу. Вот и все истина. Такова жизнь. Дети продолжаю судьбу своих родителей куда чаще, чем освобождаются от нее. Хочется им этого или нет.

"Этими глазами я видел многое. В одной вещи я уверен точно… Мы — те, кем рождаемся. Мы — те, кем нас хотят видеть. Если клан выбрал для одного дитя судьбу наследника — так оно и будет. Если для другого избрали судьбу раба — он не избавиться от ошейника. Или будет всю жизнь пытаться от него избавиться. И только одна судьба единая для всех… смерть в самом конце.

Парень рывком поднимается и прижимает колени к груди. Мало кто знает, но у сильных Хьюга есть одна проблема. Они так часто смотрят на мир с помощью бьякугана, что временами начинают и без него видеть мир в черно белом свете. Пару секунд в день-другой, как мимолетное видение. Более того, многие даже не сразу это замечают. А потом привыкают и принимают за должное.

"Мне кажется, в этом все мы, Хьюга. Высокомерно смотрим на все, как на проходящее. Идеальные пацифисты"

— Ха! А я тебя сначала за бабу принял! А подошел, смотрю, вроде парень… Хотя я все еще сомневаюсь, — размышления Неджи отвлек чей-то звонкий и насмешливый голос.

Повернувшись в сторону говорившего, Неджи с удивлением отметил, что гость стоит всего в нескольких метрах от него. Кто-то сумел подобраться так близко? Незамеченным?! В памяти Хьюга мелькнул тот злополучный день, когда Облако хотело похитить Хинату, и он не думая пустил в молодого парня Хакке Кушо. Как-то рефлекторно вышло.

Спрессованная чакра сорвалась с ладони и светлым облаком понеслось в живот бритоголовому любителю подкрадываться. Тот, не ожидавший атаки, отпрыгнуть не успел, но успел сложить ладони вместе. Это не были печати ниндзюцу, и Неджи не предал им большого значения. С гулким звуком парня откинуло далеко назад, но за миг до того, как это произошло, из под его ног в сторону Хьюга буквально выстрелили черные спрессованные клинья. Неджи успел удивиться, и успел порадоваться, что сидит, а не лежит. Пусть, из такой позы защищаться сложно, но Хьюга не без причины прозвали гением. Оттолкнувшись одной ногой, стараясь сохранять опору второй, он успел сделать полуоборот и начать защитную технику. В не до конца сформированную защиту врезались черные клинья, с мощным хлопком отбивая эти земляные снаряды, заодно откинув и Неджи, заставив его катиться по земле, собирая на себя центнеры пыли и грязи.

— Ты кто мля такой?! — два возгласа слились в один.

Снова вскочили на ноги они почти одновременно. Неджи присмотрелся к парню. Тот был явно младше него, и атака должна была уложить его на неопределенный срок. Но этого не произошло, мальчишка был готов продолжать.

— Ээ, нет, так дело не пойдет, понял? Ты на меня напал, вот и отвечай первым, — важно подбоченился парень, сложивший руки на груди.

Хьюга раздраженно поморщился. Мальчишка просто мимо проходил, а спровоцировал на атаку. Неджи не сдержался. Правда и сам атаковал, причем если атака Хьюга максимум выбила бы из него дух, то те копья вполне могли гарантированно отправить Неджи на тот свет.

— Слушай сюда, мелкий, — он цедил слова, с трудом сохраняя внешнее спокойствие, — Ты подкрался ко мне посреди ночи, и еще вздумал перечить старшему? Отвечай! Кто ты?

Лысый мальчишка сначала прыснул, а затем и заржал в голос. Хьюга удивился. Такой реакции он не ожидал.

— Что смешного? — Неджи прищурился, всем видом демонстрируя презрение и раздражение.

— Не обижайся мужик, — ответил лысый, утирая несуществующие слезы, — но когда ты злишься, то лицо у тебя становится прямо как у обиженной смазливой девчонки.

Глаза Хьюга сверкнули активированным бьякуганом.

— Лысый засранец. Я заставлю тебя подавиться этими словами.

Неджи двинулся на сближение. Но парень, похоже, был только рад этому. Сжав кулаки, он оскалился:

— Иди сюда и попробуй! Смазливая девчонка!

Неджи рывком сблизился. Это было не в его стиле… Да он даже не собирался использовать джукен. Он просто хотел выбить все дерьмо из этого мальчишки. Не уложить парой ударов, а разбить морду в кровь. Собственными кулаками разбить ему морду.

Связку прямых ударов лысый принял на жесткий блок. Рок всегда отводил удары, опасался Джукена. Этот либо не знал о стиле Хьюга, либо еще что, но удары он блокировал. Ответный удар Неджи отвел в сторону и резко заехал лысому по лицу, попав в скулу. Парень отшатнулся, но незамедлительно сблизился вновь. Два быстрых удара Хьюга блокировал, что оказалось болезненно, и пропустил удар, который противник провел под блоком. Хук в челюсть едва на заставил Неджи завалиться на спину. Почему он пропустил удар? Он же видел его… Но не хотел использовать джукен. Нет, он побьет этого сопляка на чистой физике.

Хьюга накинулся на противника, атакуя со всех сторон, со всей накопившейся яростью.

"Просто стой, парень! Просто стой и держи удар!"

И лысый держал жесткий блок, принимая руками удар за ударом, и продолжая стоять, даже когда удары проходили мимо блока, ударяя в лицо или в живот. Он держался, хищно сверкая глазами.

И на очередном ударе Неджи тяжело выдохнул. Ему нужна была секунда, чтобы перевести дыхание… Но противник не дал ему времени. На очередном замахе Хьюга открылся, и лысый резко выкинул левую руку вперед, нанося удар в скулу, а затем добавил замашистым ударом правой, уронив Неджи на землю. Лысый тут же подскакивает к нему, собираясь навалиться сверху, но Хьюга упирает ноги ему в грудь и перебрасывает через себя. Пользуясь инерцией, встает и сам набрасывается на противника, заживая его тело коленями.

Два удара проходят по лицу, разбивая губу и нос, но уже третий вновь врезается в блок. Четвертый удар парень резко отводит, выворачивая руку Неджи, и отвечает своим ударом. Пользуясь заминкой, противник обхватывает тело Неджи ногами и рывком сбрасывает его с себя.

Теперь уже лысый наваливается на Хьюга, резко, без больших замахов, обхаживая его обеими руками. Неджи ловит удары блоком, но пропускает один за другим. Получив несколько ощутимых ударов по лицу, Хьюга перехватывает руки противника, резко разводя их в стороны, и встречает потерявшего равновесие парня ударом лба в грудь. А затем и сбрасывает противника с себя, откатываясь в сторону.

Лысый посмеивается, вновь поднимаясь. Губа и нос кровоточат, под глазом наливается синяк, но он доволен. Неджи сам сплевывает кровь, стирая кровь, текущую из разбитой брови. А в этом есть что-то… Неджи старше и опытнее. Но лысый оказался крепче и выносливее. Худощавое на вид тело держало удары, а пресс, встречавший кулаки Неджи, казался камнем.

Сплюнув кровь, мальчишка резко сближается. На этот раз Хьюга действует более… технично. Пусть все так же, без чакры, без джукена, но уже применяя весь свой опыт. И быстро выясняется, что лысому рукопашный бой не только совсем не чужд, он еще и дерется совсем не в стиле Листа. После быстрого обмена ударов, отводимых, или принимаемых на блоки, лысый перехватывает очередной удар Неджи. Схватив Хьюга за руку, парень без затей выводит захват на бросок, перебрасывая противника через себя. Уронив Неджи на землю, лысый вновь набросился на него, переведя бой в какую-то дворовую борьбу.

Но Хьюга не дает противнику удачно приземлиться на себя, подставив под него колено, и блокировав два последовавших удара, сбрасывает парня. Они вновь сходятся, но лысый пропускает удачный удар в челюсть, слегка теряется, и пропускает еще один, опять в челюсть, но уже снизу вверх. Парень делает несколько неловких шагов назад, после чело шлепается на задницу, ошарашено вращая глазами. Встряхиваясь, он начинает хрипло хихикать, постепенно заваливаясь на спину.

Неджи, устало выдохнув, тоже садиться на землю, восстанавливая дыхание. Оно стоило того. Это было даже интересно.

— Эй! Девчонка! Тебя как звать? — спрашивает парень.

— Неджи. А тебя, коленка?

— Инахо. Приятно познакомиться.

— Аналогично, — кивает Хьюга.

Инахо лежал и смотрел в небо. Неджи делал тоже самое, только сидя.

"Устроить драку так недалеко от кладбища… — мысленно хмыкнул Хьюга, — Узнает кто — позора не оберусь"

Он приходил на могилу отца, а заодно и к напарнице. Этот Инахо… Наверняка ему тоже было, кого навещать здесь. Никто не удивиться мальчугану, пришедшему к надгробию отца или брата. Это еще ничего, печально, когда отец навещает в таком месте сына… Но почему ночью?

— Лады, я поскакал. Было приятно подраться, — ухмыльнулся поднявшийся Инахо.

— Обращайся, — кивнул Неджи.

Край неба начал медленно светлеть. Очень скоро из-за горизонта начнет подниматься солнце.

— Ты ведь тот парень, что так долго на равных дрался с разъяренным джинчурики, верно? Мое почтение. Ты настоящий гений! — впервые лысый открыто улыбается, по-доброму, а не скалясь.

Неджи машинально кивнул.

— Ага, спасибо.

Парень убежал в ведомом ему одному направлении, и Хьюга тоже поднялся.

"Очень удачно этот паренек подвернулся, но теперь нужно привести себя в порядок, надо зайти в госпиталь" — он потрогал саднящую скулу.

Неджи был приглашен на завтрак к Главе Клана. А это большая честь. Большая часть для пса из побочной ветви.

Брошенная лысый пареньком фраза напомнила о неприятных и тяжелых мыслях. Напомнила и о затаенной, но от этого не менее сильной ненависти.

"Джинчурики. Ненавижу. О, как же я тебя ненавижу! Как же я ненавижу это глупое блондинистое создание!"

Долгие годы упорных тренировок. Бесконечные часы упражнений, изучения техник, оттачивания приемов. Неджи отчаянно стремился стать лучшим бойцом клана. Стать лучшим. Стать достойным ее руки. Ведь с супругов главы клана снимают печать подчинения.

Хиаши-доно сам предложил это Неджи. У него не было детей-мальчиков. Только две дочери. А его супруге посоветовали больше не заводить детей. Старейшины клана не хотели отдавать клан в чужие руки. А Неджи был сильным и упорным шиноби. И имел все необходимые качества. Он должен был стать мужем и защитником Хинаты. Сохранить кровь основной ветви. Хьюга не злоупотребляли внутриклановой селекцией, как и Учиха. Но в таком решении не было ничего необычного. С Неджи даже поделились некоторыми техниками основной ветви, недоступными остальным.

"Она должна была стать моей!"

А потом вмешался Узумаки. О том, что блондин нравился Хинате, Неджи знал. Но это никто не воспринимал всерьез. И даже после смены состава команд ничего не изменилось. Узумаки в упор не замечал химе Хьюга. А она была слишком робкой для каких-либо ходов. Но что-то произошло. Что-то изменилось. Хиаши-доно в один день, ни с того, ни с сего, поменял свое отношение к джинчурики. А Неджи заметил, что отношения между Хинатой и Наруто становятся все теплее. И, когда он выразил свои мысли главе клана, Хиаши-доно решительно заявил, что наследницей является Ханаби, а Хината имеет право на счастливую жизнь.

Это был конец. Последний шанс избавиться от печати ушел прямо у Неджи из рук. Он попытался смириться. Он пытался не думать об этом, пытался просто жить.

Пока этот проклятый фигляр не воткнул холодное лезвие прямо в застарелую рану.

"Нет! Я не готов просто смириться с этим! Еще не все потеряно! Успокойся, шанс на свободу никто не посмеет отобрать у тебя. Как и нежное тело кузины Хинаты. Задача лишь слегка усложнилась…"

Проще всего было бы просто устранить наглого джинчурики, тихо устранить, чтобы он больше не создавал проблем…

На миг перед взором Неджи материализуется щербатая улыбка на размалеванном лице, и он словно наяву слышит безумный смех.

"Нет! Я не такой, я не ты! И никогда не стану таким!" — одергивает себя парень.

Эта лицо является ему в кошмарах со дня их встречи. Проклятый безумец, арлекин, убийца.

Нет. Убивать Наруто нельзя ни в коем случае. Неджи отлично это понимал. Убийство джинчурики — самая безумная мысль, какая могла придти ему в голову. Нет. Нужно действовать осторожно, постепенно. Наруто едва контролирует демона. Нужно убедить Хиаши, что блондин опасен, очень опасен. И не только это. Нужно настроить старейшин простив джинчурики. Или придумать что-то еще.

"Все, что угодно! Но этот… Наруто… он не будет рядом с Хинатой!"

Неджи еще раз сплюнул кровь, утирая следы с лица. Он еще не проиграл. Еще не проиграл…

Глава 180

Темари бежала несколько впереди, показывая дорогу. Наше маленькое дельце было совсем простым, даже на миссию не тянет. Помню, первое время это было интересно. Адреналин, напряжение, неожиданности. Неучтенный стражник вышел из-за угла, замок на двери оказался сломан, и отмычка его не берет, стены слишком хорошо начищены, и руки соскальзывают. Потом проблемы становились опаснее. То залетный джоунин маячит поблизости, и ведь чует тебя, падла, хотя и заметить не может. То цель надумает нанять группу шиноби, и троица чунинов крутиться где-то неподалеку, приходиться еще и их учитывать. Ну и так далее по списку.

А потом адреналин сходит на нет. Что, охраны больше, чем предполагалась? Пф, вот тоже проблема. Втрое больше? Ну, видимо, будем действовать несколько грубее, чем задумывалось. Джоунин взялся откуда-то? Откуда взялся, там и потеряется. Что? Закрытая дверь? Нет, не слышал. Чтобы было не скучно, нужен риск. Вот драться с шиноби, которого даже смертельные раны не слишком беспокоят — это да, это интересно. А обворовывать очередного средней руки чиновника или бандита, которые подчистую не отличаются друг от друга — это скучно. Никакого риска. Заметить меня им не светит даже при очень большой удаче. А если вдруг и заметят — понять, кто я? Ха! Размытая тень, не более — все, что они смогут увидеть.

Так что я слегка скучал на таких миссиях. Да ладно, я сильно скучал. Если бы не подтрунивание над куноичи, было бы совсем грустно. Указанная куноичи держалась впереди, иногда поглаживая вернувшийся хозяйке веер. А я боролся с желанием опустить глаза пониже, все же хороша, чертовка. Хотя я бы предпочел, наверное, вернуться к своей.

Набираю скорость и сравниваюсь с куноичи.

— Темари.

— Что?

Ну, мы уже почти способны спокойно разговаривать — прогресс.

— Что нас ждет по приходу? Очередной разговор с твоими родственниками? Не то, чтобы мне не нравилось твое общество, но мы ходим вокруг да около.

Темари нахмурилась, несколько секунд молчала, но все же ответила:

— Ты прав. Но я ничего не могу с этим сделать.

— Твой клан не доверяет Конохе, — пожимаю плечами, — Ничего удивительного, и это не изменить за пару дней. Проблема в том, что у нас нет на пляски времени.

— Я знаю, — процедила куноичи.

Некоторое время я ждал, пока она еще что-нибудь скажет, но девушка молчала.

— А надеюсь, ты понимаешь, что нам можно доверять? Я раскрыл тебе карты, ты знаешь, какие у Конохи варианты.

Темари нахмурилась сильнее:

— Я знаю! Да, я все поняла!

Однако я так и не услышал главного.

— И что ты собираешься делать по этому поводу? У тебя есть идеи, как исправить ситуацию?

Куноичи стиснула зубы, зло на меня зыркнув:

— Да, у меня есть идеи, как… — она замолчала, чертыхнулась и выкрикнула, — Нет! Я понятия не имею, как это исправить! Понятно!

Какие все нежные.

— Спокойнее. Я не хотел тебя задеть, Темари.

Девушка несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоится:

— Да, я знаю.

— Мы что-нибудь придумаем. Сейчас я на твоей стороне… Хотя скорее это ты на моей, но это уже мелочи.

Куноичи хмыкнула, усмехнувшись. Так-то лучше.

Неожиданно куноичи свернула в сторону нескольких небольших деревьев. Мы уже пару часов шли по степи, все еще сухой, но здесь хоть растения и деревья встречались… Иногда. Ну и громадное стадо какой-то парнокопытной живности, что преградило нам путь. Какая-то помесь антилопы и зебры. В смысле выглядит как антилопа, но по раскраске чисто зебры. И их было достаточно много, полтысячи голов точно, а может и больше. Воздух вокруг них слегка плыл, и оптический обман не давал присмотреться, а напрягать чувства было лень.

— Что случилось? — спросил я, остановившись под деревом, на которое запрыгнула куноичи.

— Ничего. Просто у нас не принято идти сквозь стадо. Смотрю, как лучше обойти.

Присмотрелся к масштабу стада.

— Да несколькими хорошими прыжками можно перепрыгнуть.

— Я же сказала — так нельзя.

Ну, нельзя, так нельзя, не драться же из-за такой ерунды.

— Като. Можно вопрос? — неожиданно спросила Темари, все так же глядя на стадо.

— Валяй.

Девушка чуть помедлила, то ли набираясь решимости, то ли…

— Как умер Канкуро?

Хм, интересный вопрос. И она напряжена… Неужели готова атаковать? Действительно готова?

— А ты не знаешь?

— Только то, что это ты нанес последний удар.

Не врет. А значит:

— В бою. Он не сдавался, а мне бы не хватило сил взять его живым.

Она все еще напряжена, но это не напряжение перед атакой, это нечто совсем иное.

— Вот как…

— Почему ты вдруг вспомнила?

— Я никогда не забывала, — отрезала девушка, и добавила, — Часть клана говорит мне, что я должна отомстить.

Хмыкаю:

— Когда закончим дела, можешь попробовать. Но не обещаю, что не буду сопротивляться.

Куноичи спрыгнула передо мной:

— Не относись к этому так легкомысленно! — выкрикнула она мне в лицо, — это важно!

Скептически поднимаю бровь:

— Если это так важно, почему ты еще не попробовала?

Хмыкает:

— Как будто у меня были шансы. Против вас троих… Да и против тебя одного…

— Ну, — киваю, задумчиво проводя взглядом по фигуре куноичи, — ты могла бы попробовать меня соблазнить, танец у тебя отлично получался… А потом убила бы в постели…

Хрустнул сжатый кулак:

— А в морду?

Пожимаю плечами:

— Можешь попробовать.

Стоим, смотрим друг на друга. Темари не выдержала первой, тяжело выдохнула:

— Ты всегда так дурачишься?

Лишь снова пожимаю плечами:

— А что я должен делать? Ходить с кислой миной и напоминать, что другой твой братик убил мою семью? Мать, отца, и мелкого?

Темари осеклась.

— Прекращай это, Темари. Я не буду тебя учить, и не буду говорить, что тебе делать со своей честью и местью. Не имею на это права. Но знай. Если захочешь забрать мою жизнь — не удивляйся, если я захочу забрать твою.

Девушка тяжело вздохнула, и кивнула.

— Один вопрос. Что ты будешь делать с… с Гаарой?

Сохраняю непробиваемое выражение на лице, хотя это и требует некоторых усилий:

— А насколько он предан нынешнему Казекаге?

— Предан, — не глядя на меня кивает Темари.

— Ну так какие могут быть вопросы? Если он встанет у нас на пути, я должен буду его обезвредить.

О Рикудо, пусть он встанет у нас на пути. И это будет последняя ошибка в его жизни. А куноичи отвернулась и пошла дальше:

— Я все поняла. Идем, не будем заставлять себя ждать.

Мы сорвались на бег, и дальше вновь двигались молча. Степь как-то незаметно перешла в пустыню, песок стал мягче, но горячее. Это значило, что мы все ближе к цели. Еще одна встреча со старейшинами Сунахама, на этот раз в расширенном составе. Надеюсь, в этот раз разговор будет плодотворнее…

— Като!

Остановился, проследив взглядом за тем местом, куда указывала Темари. Дым? Впереди на горизонте стоял дым. Слишком далеко, мои способности не добьют.

— Это же место встречи, да?

— Да, — подтверждает химе Сунахама, сдерживая волнение.

— Все, развлечения кончились, — скидывая закрывающую голову ткань сказал я, — догонишь.

Натянул капюшон и закрепил на лице маску. Шаг, второй, третий, еще один, еще. Начался откат, тело дрожит в легких судорогах, но я за пару мгновений проскочил несколько километров. Откат — это еще не мой предел. Шаг, новый, еще, еще, еще. Темари осталась далеко позади, ей даже близко не развить сопоставимую скорость.

И мне в лицо ударяет поток воздуха, уже не имеющий ничего общего с естественными явлениями. Это нинджицу. Передо мной раскинулся очередной заброшенный город, но на этот раз дома куда внушительнее. Стремящиеся к небесам шпили почти не повреждены временем, а сеть построенных на высоте мостов создает причудливый рисунок города, подвешенный в воздух лабиринт. Но мне было не до красот города.

Несколько шиноби накинулись на Така, почти синхронном взмахнув своими веерами-переростками. Вот только зря это они. Учиха сложил всего три печати и выдохнул струю пламени, резко вырастающую в гигантского огненного дракона, накинувшегося на Суновцев. Да, именно они, форма и протекторы. Прятки закончились, Казекаге нанес первый удар.

Рядом что-то шумело. Тера активно с кем-то сражался, и явно не уступал противникам, закидывая их… Спрессованным песком. Просто опускал руку вниз, и земля под ней прессовалась в плотный шар, который он отправлял в противников, отчего шары взрывались при контакте. Снова какой-то кеккей-генкай, скопированный умельцами Корня? Снимаю шляпу, мастера своего дела.

Суновцы, убедившись, что атаковать воздухом себе дороже, сблизились на ближний бой. Даже не знаю, смогу я им чем-то помочь или уже не успею? Така, в замкнутом пространстве, с десятком суновцев средней руки. Без шансов для последних. Така уже выхватил клинки и отбил несколько брошенных в него сюрикенов. Сам метнул кинжал в ответ. Суновец перехватил нож в воздухе, за что тут же поплатился мощным зарядом, за секунды опалившим его руку до кости, да и попросту мгновенно остановившем сердце. Второй клинок тут же полетел вслед за первым. Еще двое были расторопнее, и к металлу не прикасались, но это их не спасло. Стоило им приблизиться, попав в зону поражения, еще один разряд спалил обоих. Така резко дернул клинки на себя, уклоняясь от запущенной откуда-то справа режущей волны, срезающей целиком все здание. Вершина с грохотом начала заваливаться, а Така ретировался подальше.

Все, пора вмешиваться, хватит со стороны смотреть. Первый шаг выбросил меня на мосту, с которого атаковал суновец. Шиноби заметил меня, взмахнув монструозным веером. Направил ладони вперед, создавая урезанный вариант ударной техники. Режущая волна врезалась в созданные мной завихрения, обогнув их и не нанеся мне ущерба, а я уже сделал следующий шаг, выходя вплотную к противнику. Времени реагировать у него уже не было. Мой удар правой шел чуть сверху и попадал по челюсти. Стоило моему кулаку коснуться его лица, как захрустели кости ломающейся челюсти и позвоночника. Кулак продолжал движение отправляя уже мертвое тело в короткий полет до камня моста. Тело с хрустом впечаталось в камень, слегка его проломив. Даже уже не тело, кожаный мешок с перемолотыми костями А к этому можно привыкнуть.

Откуда-то слева прилетела смешенная волна воздуха и огня. О у суновцев тоже есть огнеметатель. Били из здания. Парой шагов перемещаюсь туда, натыкаясь на новую технику. Защита, концентрация сенчакры вокруг поверхности тела, и пламенная струя бессильно разбивается о защиту. По телу пробегается следующий откат. Биджу! Слишком быстро! Меня даже на полноценный бой так не хватит.

Сближаюсь с противниками. Трое, но большего мне знать и не надо. Первый получает удар правой, вновь переламывающий большую часть костей головы еще при первом контакте, и улетает в стену не задевая пола, пробивает ее, улетая наружу. Второй получает удар сверху вниз между шеей и плечом левой руки. Признаться, мне было просто интересно увидеть результат. Результат впечатлил. Переломы позвоночника и ребер сразу, плюс он пробил пол и улетел куда-то вниз. Последний получил удар наотмашь, отчего тоже улетел. Биджу, да я просто монстр.

Еще одна волна отката, на этот раз куда ощутимее. Руки уже очень заметно прорезает болью, заставляя пальцы судорожно сжиматься. Несколько секунд подавляющего даже не преимущества — превосходства, а затем это. Биджу! Даже дышать тяжелее стало.

Еще один противник, сзади, дистанция… Определить не успел, он атаковал потоком игл. Отпрыгнул от целой тучи сенбонов. Это явно техника, руками такую плотную тучу не пустишь при всем желании. Прислушался… О Рикудо, а это что за чудо? Я слышал сердцебиение, но слабое. А все остальное тело издавало чисто механические звуки… Будто марионетка.

Выглянул, идя на сближение с противником. Одет, как остальные суновцы, разве что лицо закрыто маской, оставляющей открытым рот. Время играет против меня, смысл тянуть и прятаться, лучше уж я просто его быстрее на запчасти разберу. Тело противника едва больше моего, но это мало что значит. А по хаосу звуков я не могу определить внутреннее строение. Ну, сейчас посмотрим, из чего ты собран.

Резко сближаюсь. Тело противника не менее резво корчится под неестественными углами, обнажая несколько клинков, закрепленных в разных частях тела, в основном на конечностях. Ладони, локти, колени, клинки торчат отовсюду, да еще и крутятся. Шагом залетаю ему за спину, но тут же резко разрываю дистанцию, уходя от контратаки клинками. Шустрая и верткая тварь. Марионетка атакует, просто сближаясь со мной и размахивая увенчанными клинками конечностями. Машет технично, с опытом, опасно.

Скалюсь! Вот это мне нравиться! Вот это действительно интересно! Выхватываю четверку сюрикенов, закрепляя на них тросы, и просто швыряю вперед. Активно двигающийся противник сам запутывается в тросах, а я просто пользуюсь моментом. Два прямых удара со всей силы отталкивают его… Но эта тварь выдерживает. Трескается, явно слышен хруст внутренних механизмов, но он держится. Третий удар наношу ногой сверху вниз, по пиженски делая пируэт в воздухе. Удар ногой он принимает на блок, отчего трескается его рука, а каменный мост между зданиями проваливается и марионетка улетает вниз. Сам же я едва успеваю отпрыгнуть, чтобы не полететь вслед за ним.

Мимо проноситься еще один огненный дракон. Така развлекается. А шиноби Суны уже начали отступать используя обратный призыв. Меня догоняет следующий откат, сводя болью уже все тело. Терпеть можно, но это сильно отвлекает. Биджу, я ожидал большего. Не от Суновцев, от себя. Всего пара минут боя. Да, четыре трупа, причем каждому хватило всего одного удара рукой. Но этого мало!

Выхожу на побитую техниками крышу, отряхивая костюм. Сюда же поднимаются и Така с Терой. Последний выглядит помятым и сразу же присаживается у края. На мой вопросительный жест показывает — "нормально", и я больше его не трогаю.

— И что это было? — спрашиваю у Учихи.

— Мы пришли на место встречи, а под накидками Сунахамы скрывались эти… — напарник делает неопределенный жест куда-то в сторону пустыни.

— Жертвы?

— У нас несколько разной степени раненых, один погиб.

Ну, это еще неплохо, учитывая ловушку. Рядом приземляется запыхавшаяся Темари:

— Что произошло? — сквозь тяжелое дыхание спросила куноичи.

Я позволил Така отвечать на вопросы, а сам двинулся к краю крыши. Снова это чувство наблюдения, и теперь оно не пропадает. Потребовалось несколько секунд, но я обнаружил источник беспокоившего меня ощущения. Биджу! Это еще что? Из стены торчали два лепестка растения, напоминающего венерину мухоловку. А между ними черно-белая голова с зелеными волосами. Это чудо пару секунд смотрело на меня, а затем погрузилось в стену, и ощущение наблюдения исчезло.

Ну, надеюсь эта атака стимулирует клан на активные действия.

* * * * *

Шиноби в черном плаще с алыми облаками протянул руку к стоящему рядом с ним бокалу и отпил вина. Ожидание не доставляло удовольствия ни ему, ни его спутнику. Однако сейчас это был лучший вариант. Спешить в таком деле не стоит. Терпение и правильный подход позволит добиться куда большего, чем стремление идти напролом. Добыча никуда не убежит, более того, сама придет прямо в руки.

Казекаге воспринял новость о вмешательстве Конохи… бурно. Слишком бурно для занимающего такую должность человека. Джозеки был в ярости. Но все же на слово Акацки он не поверил, послав на разведку свою личную шестерку. Шиноби, заменившего большую часть своего тела механизмами. Сасори помогал в изготовлении этой игрушки, хотя и отзывался о ней не лестно. Если бы не настоятельное требование Какузу принять высоко оплачиваемую работу, кукольных дел мастер не согласился бы. Шестерка получилась исполнительная… Но глуповатая.

Да и сам Казекаге был тихо презираем Акацки. Слабый, не отличающийся ни личным могуществом, ни умом. Да, он был сильнее большинства шиноби уровня джоунина… Но для того, чтобы носить титул Каге, нужно было показать намного больше. Джозеки не мог. Но это не мешало Акацки сейчас пользоваться его гостеприимством. Дела, в первую очередь дела.

Договор, предложенный Акацки, был достаточно легким для Суны. В этот раз Рассвет не требовал денег. Рассвет был заинтересован в одном единственном шиноби. А в обмен готов был посодействовать Казекаге в определенной степени. Джозеки очень хотел бы принять такие условия, но опасался подвоха, и потому медлил. А пока он медлил, Итачи и Кисаме ждали. Время у них еще есть.

Но ожидание прервалось, когда прямо из пола появился Зецу, принесший новости, которых так ждали нукенины.

— Я закончил, — оповестил Зецу.

Итачи и Кисаме тоже поднялись:

— И как он? — спросил Итачи.

Его напарник не слишком интересовался джоунином, на которого обратил внимание Итачи, так что мечник просто ждал возможности с кем-нибудь подраться.

Зецу кивнул:

— Он хорошо себя показал. Бой с джоунином продлился три секунды, из которых две потребовалось для сближения. Один удар, оказавшийся смертельным. Хороший результат.

— Один удар, да? — ухмыльнулся мечник.

Зецу кивнул:

— Именно. После удара в теле джоунина почти не осталось целых костей. Это некая техника, но я не смог понять, какая именно.

— Он еще с кем-то сражался?

Зецу кивнул:

— Команда из трех шиноби. Десять секунд. Блокировал атаку "А+" ранга, сблизился, и нанес по одному удару каждому. Эффект тот же. Шестерка Казекаге продержался дольше и даже выжил, но только потому, что Сасори-сан создал ему достаточно крепкое тело, не развалившееся от нескольких сильных атак. Марионеточник понес серьезный ущерб и отступил.

Кисаме улыбнулся акульими зубами:

— Итачи, может ты был не так уж и неправ? Парень интересен.

Учиха кивнул:

— Если он разделит с нами наши цели.

— Он сумел меня обнаружить, — добавил Зецу, — сильный сенсор.

Мечник вопросительно посмотрел на напарника:

— Идем договариваться?

— Что с двумя другими шиноби из Конохи? — спросил Итачи вместо ответа.

— Сильны. Не смотря на количественное преимущество Суновцев, дали отпор. Один из них Учиха.

Кисаме снова оскалился:

— Твой братик?

Итачи сделал вид, что ему все равно.

— Наша цель — Уингу. Если окажет сопротивление, он твой.

Мечник рассмеялся, чувствуя предвкушение.

Зецу снова исчез, а Акацки направились к Казекаге. Когда они пришли, Джозекки уже выслушивал доклад своей шестерки.

— Их трое. Коноховцы.

— Всего трое… — протянул Джосеки.

— Пока трое, — вставил свое слово Итачи, — они лишь разведка. Границу уже пересекли несколько групп АНБУ Конохи.

Казекаге поморщился:

— А вы снова знаете все раньше других.

Старый морщинистый шиноби сверкнул цепкими темными глазами.

— Информация — хорошее оружие, — подтвердил Итачи.

Казекаге отмахнулся:

— Да, я это уже слышал. Вы оказались правы, Коноха договорилась с Сунахама. Я готов принять ваше предложение… Но вы действительно хотите только этого… джоунина? — настороженно спросил он.

Итачи кивнул:

— Только его.

Мысленно Учиха отметил, что Какузу бы непременно стряхнул бы денег за работу… Но у Суны денег сейчас попросту нет. Да и те, что есть… Капля в море. Нет, Итачи пришел сюда не за деньгами, а значит можно и перетерпеть будущее бурчание Какузу.

— Сунахама нарушила договор, — продолжил размышления вслух Джозеки, — значит, я могу действовать. Пошли сигнал нашим силам. Сунахама дорого заплатят за свое неповиновение.

Шиноби-марионетка киивнул, покидала небольшой зал. Джозеки перевел взгляд на Акацки:

— А что собираетесь делать вы?

Итачи бросил вопросительный взгляд на напарника, и тот ответил ему кровожадной ухмылкой. Ответ очевиден:

— Мы атакуем вместе с вашими силами.

Глава 181

Наши проблемы совсем не кончились. Как только Темари получила объяснения того, что произошло, она тут же пришла к логичному выводу — это была разведка, и это было только начало. И в ближайшее время войска, что дежурят рядом с поместьем Сунахама, где проживают семьи клана, получат приказ на карательную акцию. Ну и естественно Темари потребовала, чтобы мы этой акции не допустили. А значит — снова в дорогу.

Вообще получилось интересно. Как говориться, не было счастья, да несчастье помогло. Воины Казекаге по недальновидности слегка проредили старпе… старейшин Сунахамы, которых было неприлично много пусть и для большого клана. А клан действительно немаленький, побольше, чем многие Коноховские. Разве что сильными шиноби отличалась только основная ветвь клана, Последние Казекаге и их ближайшие потомки. Во всем остальном клане слишком разбавлена кровь, и действительно сильных шиноби там не рождалось уже много лет, да и клановые способности выражены чуть больше, чем никак. Ну, зато их много, а это обеспечит необходимое количество мяса во время революции. И теперь, когда старейшин стало меньше, оставшиеся отлично осознали — некуда им деваться с корабля, и зашевелились. Так что силы Сунахама в ближайшее время получат приказ о мобилизации, так сказать. И дело лысого дедушки сдвинулось с мертвой точки.

А я тихо негодовал. Потому что мы снова куда-то бежим по пустыне. Эти пробежки мне уже поперек горла стоят. Абсолютно одинаковые пейзажи и бесконечный песок. Больше не полезу в пустыню без крайней необходимости.

— Как быстро они получат приказ? — спросил Тера.

— Быстро, — ответила куноичи, — у нас не слишком много шансов опередить птицу, несущую послание.

Тера скосился на меня:

— Командир? Может снова уйдешь в ускорение и сделаешь все сам по быстрому? А?

Шутник блин, я от прошлого раза еще не отошел. Как и предполагалось, все совсем не так просто, как кажется со стороны. Моя физическая энергия, "Янь" составляющая, полностью смешана с сенчакрой. И на первый взгляд все отлично — пользуйся в свое удовольствие. Ха, но если бы все было так просто, в Долине не стояли бы те статуи. Любое использование сенчакры теперь отзывается возбуждением всей "янь" энергии в моем организме. Это происходило и ранее, но раньше содержание сенчакры было намного ниже. Чем мне все это грозит? А тем, что если я не смогу духовной "инь" энергией контролировать и подавить возбуждение "янь", появиться весьма точная скульптура мне любимому масштабом один к одному. А я пока не готов принести себя в жертву искусству. Ну а сопровождается потеря контроля многочисленными неприятными эффектами вроде судорог, боли в той стадии, до которой я дошел. Со временем ситуаций измениться к лучшему… должна… я надеюсь…

— Да. Ты был… очень быстр в тот момент, — поддержала корешка Темари, — Прошел несколько километров за несколько секунд. Ты мог бы…

— Не мог бы, — отрезал я.

Могу ее понять, желание защитить семью, все такое, она в этом шкурно заинтересована. Но в текущем положении я помочь не могу.

— Сколько нам еще бежать? Пару десятков километров? Если я преодолею это расстояние на пределе своих возможностей, то сражаться уже не смогу. И нет, перетащить кого-то из вас на горбе я тоже не смогу. Так что шевелите ножками.

Темари закрыла вопрос, а вот Така решил спросить.

— Я видел твой удар, и то, что остается от противника после него. Научишь?

— Перебьешься.

Он ухмыльнулся под маской, но тема была закрыта.

Опасность, хм, режима сеннина, которому меня все же обучил Оракул, в том, что я сам привожу "янь" компонент в возбуждение. Правда, контролировать собственное тело становиться намного проще, и мои возможности выходят за рамки того, на что я способен сейчас. Но и здесь, естественно, не все так безоблачно. Насколько я успел заметить, в режиме сеннина на все способности "инь" составляющая, как бы странно это ни звучало, расходуется. Сжигается. Исчезает. И, когда духовная энергия кончиться… Я даже не в камень превращусь, само связующее звено пропадет, и что со мной будет, я затрудняюсь сказать.

Поднял руку и проверил работу невидимости. Может пригодиться в ближайшее время. Большая часть печатей в костюме были просты, как пробка, и мои сбои с чакрой не влияли на их работу. А вот невидимость требовала хорошего контроля и постоянного и стабильного тока чакры. Выходило не очень. В темном углу меня не заметят, но лучше на это сильно не полагаться. Жаль, что в арсенале техник сеннина невидимости не предусмотрено. Пока не смогу достаточно хорошо контролировать чакру, часть миссий становиться для меня закрытой. Зато можно попробовать получить аттестацию штурмовика. И пусть попробуют найти шиноби рангом до джоунина "А" ранга включительно, которого я не закатаю в пол в открытом бою.

Биджу! Еще год назад я бы с опаской отнесся к идее встретиться в бою с тем же Хатаке. Сейчас эту идею я воспринимаю… с интересом? Даже некоторым предвкушением? Совсем страх потерял, и Орочимару, едва меня не убивший, мой пыл совсем не угомонил. Благо, мозгов хватает не лезть в неприятности без веской причины.

Пустыня снова сменилась степью, даже начали появляться деревья. Посторонние мысли в сторону, нас ждет дело.

— Темари, что можешь сказать по противникам?

Куноичи ненадолго задумалась:

— Особняк Сунахама разделен на три большие части. Одна пустует, в одной живут наши семьи. В третьей располагаются воины Казекаге, не знаю, сколько именно, но не меньше пяти команд. Так было, когда я последний раз там была.

Не меньше пяти команд. Хм. Допустим, не пять, а шесть, чтобы дежурить в три смены. Как ни странно, эти шесть команд гарантируют повиновение немаленького клана, состоящего из более, чем сотни шиноби. Ну, в задумке должны гарантировать. Мы будем отталкиваться от расчета — шесть джоунинов и их команды.

— Идем вдвоем. Тера остаешься с химе.

Корешек напрягся:

— С чего вдруг?

— Если мы провалимся, станешь неприятной неожиданностью для тех, кто останется.

АНБУшник хмыкнул, но возникать больше не стал.

Мы подошли к цели. Особняк Сунахама располагался в пределах крупного оазиса, так что здесь были более привычные нам деревья и травка. Вечерело, тьма сыграет нам на руку. Напрягая способности, я проверил территорию. Так, нас интересует вон тот крупных дом.

— Така. Там шесть команд, две спят в своих комнатах. Две команды на постах, еще две бодрствуют.

— Работаем двойкой?

— Да.

Саске всем видом изобразил готовность. Обернулся к химе:

— Мы быстро.

А вот теперь причина, по которой меня недолюбливают в собственной деревне. Неприятно осознавать, что мальчишка может такое.

К особняку мы подходили по деревьям. На крыше находилась башенка с птицами. Именно сюда придет послание от Казекаге, но пока еще не пришло. Там двое, еще один на крыше. Но это команда, а где капитан? Вижу, на балконе вместе с другим капитаном. Еще трое у входа, оттуда хорошо видно территорию особняка. У Суновцев наверняка есть сенсор, но вот если он ориентируется на чакру, то нас с Така не заметит, пока мы сами в упор не подойдем. А на случай неожиданностей есть Тера, занявший позицию в стороне и наблюдающий. Ну, понеслась.

Указал Така на башенку. Эти двое — его. Он кивнул, пошел вперед, а я двинулся к стоящему на крыше. Начали почти синхронно. Така запрыгнул в башенку и схватил обоих суновцев за руку. Едва слышимый даже мне разряд тока, и два тела спокойно присаживаются отдохнуть. Мне приходится действовать грубее, керамбит в руку, зайти сзади, и отработанный удар по горлу. Не глубокий, но чистый. Чтобы тело не фонтанировало кровью больше необходимого. Осторожно сажаю труп в позу мыслителя и оставляю так. Идем дальше. Балкончик и два джоунина. Самое опасное.

Крыша сильно выступает вперед, так что свеситься с края не выйдет. Обходим с разных сторон. Джоунины сидят лицом друг к другу, за столиком, и что-то негромко обсуждают. Скучно им, наверное, здесь, на такой-то работе. Прижимаюсь к полу и изображаю таракана. Пола касаются только пальцы ног и рук, но и тело находиться всего в паре сантиметров. Если не присматриваться, фиг меня заметишь. Така с другой стороны делает тоже самое. Ну не по потолку же нам ползти, там слишком заметно. Подползли, приготовились, удар! Така, чтобы наверняка, всадил ножик прямо в сердце, сопроводив удар смертельным разрядом. Я так же нанес двойной удар, классически — керамбитом по шее, и заодно воткнул сенбон в сердце через спину. Нда, и это джоунины? Они даже понять ничего не успели.

Так, надо спешить. Через несколько минут чакра в телах начнет развеиваться, и сенсор может заметить, что его друзья уже мертвы. У нас еще трое у входа. Напрягаю чувства. Те, что внутри, занимаются своими делами и ничего не заметили. Вот, один из троицы снизу выходит вперед, во дворик. Похоже, отлить. Двое его напарников стоят на веранде, облокотившись на поручни, как раз под краем балкона. Тоже негромко переговариваются. Вместе с Така переползаем край балкона и свешиваемся вниз, держа наготове сюрикены с тросом, закрепленным на балконе. Два синхронных удара керамбита и кинжала, накинуть петли на шеи, натянуть и оставить два подвешенных тела изображать непринужденную позу. За третьим отправляется Така. Короткий удар, Така приподнимает тело за шиворот и несет на веранду, усаживая в одно из кресел отдыхать.

Две команды минусом. Пошли внутрь.

Каждой команде выделена отдельная комната. Одна команда находиться в своей комнате, еще одна разделена. Двое в комнате, двое что-то химичат на кухне. Тех, что на кухне, пока пропустим. Они много двигаются и заняты, значит пусть занимаются своими делами… пока. Еще две команды спят. Начать с них? Нет, сначала убрать бодрствующих. Спящие не будут бродить туда-сюда, а вот бодрствующие вполне могут.

Сначала тех, что сидят вдвоем. Один стоит у стены, молодой. Капитан команды сидит у окна. Комната через стену, у которой стоит, хм, девушка, пустует. Заходит туда вместе с Така и я показываю где находится противник, даю отсчет времени. Сам иду к двери.

В назначенный момент Така пробивает тонкую стену электрическим импульсом, фатальным для куноичи, но капитан это замечает и дергается. Не успевает, я шагом перемещаюсь к нему, вгоняя керамбит в горло. Удар вышел неудачный, джоунин дергается, во все стороны брызгает кровь. Но он все же затихает.

Теперь самое сложное, в комнате четверо. Стоп, оставляем их. Переключаемся на спящих. Работает Така, я страхую. Ему достаточно одного прикосновения. Заходим в первую комнату. Така нагибается над мальчишкой, совсем зеленым. Делает мне знак: "может не насмерть?". Показываю кулак, что за сомнения в самый неподходящий момент? Показывает: "будет спать долго". И откуда это человеколюбие? Соглашаюсь, биджу с ними, подстрахую, если что.

Мальчишка засыпает надолго. За ним его напарница, так же не насмерть. Вся команда — зеленые новички. Капитан успевает проснуться, но ему я вгоняю иглу в ухо, горло закрыто плотным шарфом. Все, один труп, трое глубоко спят. Оставлять живых немного не в моем стиле… Ну да ладно.

Заходим в следующую комнату. Стоп. Двое проснулись, но виду не подают, услышали открывающуюся дверь. Ждут нас? Биджу, твари хитрожопые! Почему тревогу не подняли? Присматриваюсь, на лице парня улыбка. Причем такая, хитрая, как будто… ждет пакости? Да они думаю, что мы их напарники, просто пошутить ночью зашли. Подаю знак Така. Эти двое могут не вовремя дернуться. Стоп! Какого органа вам на месте не сидится? Двое из другой комнаты идут сюда. Жест напарнику, и оба прыгаем на потолок.

В комнату тихо входят двое, держа в руках какие-то пакеты. Пакеты? Подаю знак Така, и сам достаю светошумовые. Мы сейчас вам устроим шутку. Выбрасываем гранаты, как раз в тот момент, когда гости хлопают свои пакеты. Ослепительная вспышка, сильных хлопок. Две тени спрыгивают с потолка. Разряды тока и свист керамбита. Только капитан успевает понять, что что-то не так, вскакивает, но Така ловит его шаринганом и обезвреживает, а я добиваю. Пара секунд, и здесь только шесть трупов. В комнате, откуда пришли гости, смех. Даю знак Така: "пойдем, рассмешим их до смерти". Подбираю одно из тел и несу с собой, по дороге придавая ему товарный вид.

Открываем двери, и я закидываю внутрь тело, а затем врываемся сами. Молодой капитан и куноичи успевают удивиться и ужаснуться. Я одним движением сворачиваю шею куноичи, Така с дистанции швыряет клинки и посылает разряд. Все, остались двое на кухне. Это уже даже не интересно. Вхожу, швыряя сюрикен с тросом, заматывающийся на шее куноичи, и дергаю на себя. Така швыряет кинжал. Джоунин, куноичи, успевает отбить клинок кухонным ножом, но встречается взглядом с шаринганом, и попадает в иллюзию. Добиваю броском иглы.

Така устало выдыхает, потирая руки.

— Так не интересно. Ты их видишь сквозь стены.

Хмыкаю:

— А что за милосердие к врагу?

Но Така отмахивается:

— Это не милосердие. Суна же станет нашим союзником, верно? Вот. Перевоспитают этих малышей, и все нормально будет. И вообще убивать таких, как они — ниже моего достоинства!

Мы пошли к выходу, уже особо не скрываясь. От кого, да? А Суне тяжело дались сначала поражение от Конохи, а затем и конфликт с Сунахама. Коноховские джоунины не дали бы так себя обставить, боя было бы не избежать. А эти? Тьфу, и растереть.

На улице нас ждали Темари и Тера.

— Как все прошло? — спросил Корешок.

— В одной из комнат трое живых, но крепко спящих. Остальные трупы, — ответил Така.

Темари стиснула зубы, но говорить ничего не стала.

— Надеюсь, в благодарность за освобождение, нас хоть покормят? — намекнул я.

В особняке еще не спали, так что оставалась надежда на теплый прием.

— Да, конечно, — кивнула подавленная Темари.

Глава 182

Встретили нас достаточно дружелюбно. Я даже был несколько ошеломлен контрастом с тем, что было ранее. Однако все достаточно быстро встало на свои места.

Мы вошли через парадную дверь, встретив дежурившего у дверей генина. Мальчишка всполошился, раскланялся Темари, и убежал оповещать всех о визите химе. И уже через пару минут появилось несколько женщин, оказавших нам подобающий прием. Они не показывали, как именно к нам относятся, рады они идее устроить революцию или нет, всего этого по ним было просто так не узнать. Они просто приняли нас, как гостей. Пригласили в гостевую комнату и предложили нехитрый ужин. Старшая, видимо, из женщин о чем-то быстро переговорила с Темари, а с нами никто и не пытался поговорить, да и обслуживали мы себя сами, соблюдение дистанции, что и говорить. Да и нам так было проще, могли приподнять маски и спокойно поесть, пока нет лишних глаз.

— Ужин изысканным не назовешь, — негромко пробурчал Тера.

Хмыкнул:

— Так и мы не аристократы… Ну, разве что Така-сама.

Учиха возмутился:

— Кто бы говорил, Уингу-сама, жених наследницы клана, — негромко ответил он.

Тера обреченно выдохнул:

— И что я, простой крестьянин, делаю в столь возвышенном обществе?

Така улыбнулся, а я напомнил:

— Крестьянин, первый заговоривший об изысках ужина? Ну-ну.

Тера лишь пожал плечами:

— Я просто хорошо разбираюсь в еде.

Выглядел он, как самый обычный парень лет семнадцати, светлая кожа, карие глаза. И нет следов обычной, для Корня, промывки мозгов. Можно подумать, что он просто хорошо отыгрывает эмоции, но это не так. Он действительно вполне свободно себя чувствует, что необычно для Корня. Видимо, ценный кадр, что так же подтверждает украденный кеккей-генкай. Мне даже интересно, кто стал донором?

— В изысканной еде, — поправил Така, — и разбираетесь не очень хорошо. Вино отличное.

— И явно не из Страны Ветра. Нет, это откуда-то с севера, из Страны Белого Берега, я думаю, — не стесняясь своих познаний ответил Тера.

Ухмыляюсь:

— Тера-сан? Я возьму у вас пару уроков? Мне в ближайшем будущем тоже потребуются такие познания.

Корешок не думал над ответом и секунды:

— Уроки исключительно платные. Оплачивается как миссия "С" ранга каждый.

Така подавился вином.

— Хм, если ваши познания сравнимы с вашей наглостью, я готов пойти на такие жертвы.

Бедный Учиха подавился повторно.

— Чувствую себя нищим. Я бы на такие жертвы не пошел.

Тера ухмыльнулся:

— Ничего удивительного. Уингу-сама наверняка собирается тратить на мои уроки чужие деньги.

— Не исключено, — подтверждаю.

— Э! — возмутился Така.

— Развлекаетесь? — рядом с нами присела Темари, скосив на меня взгляд, — обязательно было оставлять их в таком виде?

Развожу руками:

— Об эстетике в нашей работе задумываешься в последнюю очередь.

Тера тек же решил добавить масла в огонь:

— Вам прислали трех лучших действующих убийц Конохи, химе-сама. Я бы удивился, если бы они не справились.

Куноичи сжала челюсть, но быстро взяла себя в руки:

— Тогда я рада, что вы на нашей стороне. Уингу-сан, — нарочито вежливо обратилась ко мне куноичи, — силы клана начали собираться. В течении трех дней они будут в сборе.

Киваю, но тут же указываю на важный момент:

— Я рад, что клан, наконец, зашевелился, но слишком спешить не стоит. Нам еще необходимо побывать в Суне и поговорить с лидерами других кланов.

Темари отреагировала скептически:

— Думаешь, можешь просто так попасть в Суну и выйти обратно?

Наигранно удивляюсь:

— Конечно! А разве будут какие-то проблемы?

Така тут же мне подыграл:

— Думаю, с прошлого раза защиту улучшили, но все равно это не будет сложно.

Блондинка пытается понять, шутим мы, или все же серьезно, но всю игру ломает Тера:

— Не беспокойтесь, Химе-сан. Они просто сбрасывают напряжение. Пусть со стороны выглядит, что им эти шесть команд дались просто, на самом деле это напряженное занятие. Устали, бедные, — и хитро коситься на нас.

А парень зарабатывает очки в моих глазах. Очень ненавязчиво зарабатывает доверие Темари, и как изящно. Втягивает девушку в наши шутки, намекая, что мы тоже обычные люди, разве что не самой приятной профессии. А куноичи обреченно выдыхает:

— Бака! — и поднимается, — ваша комната готова. Сами разберетесь со всем, лучшие из действующих.

В комнату входит еще один человек. Парень, немногим старше нас, с парой шрамов от острого оружия. Он прислоняется плечом к косяку двери, с улыбкой глядя на нас… А точнее на Темари. Мы почти синхронно натянули маски на лицо.

— Я был так удивлен, когда узнал, что ты появилась в поместье и не сообщила мне, — без приветствия пожаловался он.

Куноичи удивилась, но, обернувшись, сразу засветилась счастьем… Ну, не то, чтобы совсем засветилась, но сердце забилось чаще, да и дыхание изменилось. Все признаки, пусть и скрытые.

— Шира!

Девушка бросилась к нему и, прижавшись, поцеловала. Затем резко отстранилась, слегка смутившись.

— О! Не обращайте на нас внимания, — помахал рукой Така, — мы ничего не замечаем, всецело поглощенные изысканными блюдами…

И поднес палочки к тому месту, где на маске должен быть рот.

— Вином… — поправил Тера, поднося туда же чашу, сейчас глаза его маски, специально выполненные с ехидным выражением, были как никогда кстати.

— Мы просто мармоны, — не удержался я.

Темари откашлялась, возвращая себе контроль:

— Шира. Это шиноби Конохагакуре. Уингу, Така и Тера. Наглые и грубые, но они на нашей стороне. Господа лучшие из действующих, это Шира.

— Шиноби Сунахама и просто отличный парень, — добавил он, — рад познакомиться.

— Мы тоже рады, просто отличный парень, — кивнул Така.

— Кхм, пошли уже, — шепнула Темари своему парню, и они удалились.

Мы переглянулись:

— А кто такие мармоны? — спросил Тера.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами.

Закончив с ужином, мы ушли отдыхать. Денек выдался напряженным, так что нам следовало выспаться. Но, не успел я обраться до кровати, как почувствовал знакомое ощущение от наблюдения. Биджу! И здесь! Наблюдение шло из особняка, который мы очистили, и наблюдающий совсем не скрывался. Это что? Приглашение? Если подумать, кто это может быть? Ну, самое очевидное — шпион Казекаге. Тогда это действительно приглашение на разговор, если Джосеки не дурак, то должен попытаться хотя бы выяснить, зачем Коноха ввязалась. А если он не от Казекаге?

Толкнул Теру, который оказался ближе.

— Чего?

— У нас гость, приглашает на разговор, похоже.

Корешок поднялся, сбрасывая сонливость.

— Пойдешь?

— Почему бы и нет? Разбуди Така и держите ухо востро.

— Я не сплю, — отозвался Учиха.

Накинул капюшон и маску, и вышел через окно. Гость сидел в одной из комнат и никак свое присутствие от меня не скрывал. Тела уже убрали, а кровь вытерли… Оперативно они. Но это сейчас было не важно. Я поднялся, ухмыльнулся и вежливо постучал в дверь, перед тем, как открыть. И, биджу задери, я узнаю его приметы. Раньше мы с ним не встречались, но характерные особенности… О Рикудо, во что я вляпался на этот раз?

— Итачи-сан? Какая неожиданная встреча.

Учиха сидел в кресле, где еще не так давно сидел убитый мною джоунин. Черный плащ с багровыми облаками, рядом лежит характерная шляпа, которую описывали Хатаке и Гай после их предыдущей встречи. Напрягаюсь, но больше никого не обнаруживаю. Неужели один?

— Наша встреча не настолько неожиданная, как тебе может показаться, Като-кун.

Так он все же ко мне? Акацки. Чем я мог их заинтересовать? По слухам их интересуют джинчурики… И деньги. И если к первым я не отношусь никаким местом, то и со вторым как-то сложно. Деньги-то у меня есть, но не вымогать же они у меня собираются. Тогда личный интерес Итачи? Но какой у него интерес? Моя работа с Саске? Как-то с трудом вериться, почему сейчас?

Размышляя над всем этим прошел до свободного кресла и сел.

— Я так понимаю, у вас ко мне какое-то дело, Итачи-сан?

Учиха холоден, отстранен. Даже предположить не могу, о чем он сейчас думает. Но это можно поправить, слабости есть у каждого.

— Ты верно понимаешь. У меня к тебе предложение.

Предложение, значит? Что же такого он хочет предложить?

— Ты знаешь, что такое Акацки? — спрашивает Итачи.

— М-м… Кое-что слышал о вас, — осторожно отвечаю.

— Я предлагаю тебе присоединиться к нам.

Стоп. Чего? Ухмыляюсь:

— Предложение неожиданное… Но с чего бы вдруг? Мы с вами противники, Итачи-сан. Идейные противники. И такое предложение звучит странно, как минимум.

Итачи не изменился в лице.

— Все не совсем так, как ты думаешь.

Значит, в своих предположениях я был прав. Сейчас тебя ждет неожиданность, глазастик.

— О! Все именно так, как я думаю, Итачи-сан. Вы получили прямой приказ на подавление бунта путем уничтожения клана Учиха.

Не один мускул на лице Учихи не дрогнул, а вот сердечко предательски ускорилось.

— Взяли на себя всю вину и покинули деревню. А затем вступили в Акацки, всего скорее с целью шпионажа и противодействия организации изнутри.

Все так же никакой внешней реакции, но только внешней:

— Я знаю, что такое АНБУ, Итачи-сан. Знаю не понаслышке.

— Знаешь?

Киваю:

— Да. Туда не набирают кого попало. И верность деревне у безликих не ставиться под сомнение. Я разбираюсь в своей работе. Даже достиг некоторых успехов.

— Впечатляющих успехов, — позволил себе поправить Учиха.

— Мне нет дела до вашей похвалы. Потому что вы, Итачи-сан, редкостный идиот.

Итачи вскинул брови, не сдержав удивления.

— Как тебе в голову пришло, что уничтожение клана основателей поможет Конохе? Серьезно? Ты хоть задумывался над этим?

— Это было необходимо, — ответил нукенин.

— Необходимо кому? Кучке зажравшихся стариков? Или может твоему брату? Скажи, ты действительно за все это время не осознал своей ошибки? Или боишься осознать?

Маска отстраненности треснула, но Итачи на собирался сдаваться просто так:

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать это.

— Ты здесь для того, чтобы убедить меня совершить туже ошибку, которую совершил сам, — ответил я, — Что? Надоело страдать в одиночестве? Компанию захотел завести?

Итачи напрягся:

— Ты слишком много себе позволяешь. Ты не понимаешь всю ситуацию…

— Я понимаю все намного лучше тебя, — отмахнулся от его слов, — Гений. Надежда и опора клана. Тебя перехвалили. А потом умные дяди сыграли на твоем тщеславии, дав особо важную для деревни миссию. Убедив, что ты важен, незаменим. Что это можешь сделать только ты. И как? Каково это? Предать свою семью ради тщеславия?

Итачи поднялся, сверкнув шаринганом:

— Ты слишком много болтаешь.

Атака генджицу? Сильная, у меня даже в висках заныло. Вот только поставить генджицу напрямую на мой разум… Желаю ему успехов. А он контролирует себя несколько хуже, чем я предполагал.

— Спокойнее, Итачи-сан, — насмешливо отвечаю я, — ваше сердце и так не слишком уверено бьется, не стоит так нервничать.

Учиха резко успокоился и сел.

— Хорошая попытка.

Ухмыляюсь. Хорошая мина при плохой игре.

— Если думаешь, что я пытался вывести тебя из себя, ошибаешься. Я действительно считаю тебя идиотом.

У Учихи дернулось веко.

— Вернемся к моему предложению.

— Какому предложению?

— Не строй из себя дурака.

— И не пытался, я всегда такой, — посмотрим, насколько хватит твоего терпения.

Итачи пока держится.

— Вступить в Акацки?

— Даже если отбросить тот факт, что это идиотская идея сама по себе… Зачем? Хотя бы одна причина?

— Сила. Возможности.

Рассмеялся ему в лицо:

— Не смеши меня. Сила? Возможности? Вы мелкая банда, прячущаяся ото всех. Коноха, вот там возможности. В Стране Огня я могу развернуться на полную, даже не скрываясь. А с вами? Пф. Прятаться по темным углам, как крысы, и действовать только исподтишка?

У бедолаги Учихи снова дернулось веко. Люблю раздражать людей.

— Я пас, Итачи-сан, — поднимаюсь, — вы ничего обо мне не знаете, если всерьез считали, что я могу принять ваше предложение.

Учиха немного помолчал и кивнул:

— Возможно, ты оказался даже умнее, чем я думал. Ты не знаешь всего. Ты не знаешь, что тогда произошло. Я не мог допустить, чтобы в Конохе начала война между кланами.

Улыбаюсь, но не насмешливо:

— Даже если так, не верю, что не было другого пути. Уничтожать сильнейший клан Конохи — плохой вариант, как ни крути.

— Возможно, — не стал отрицать Итачи, — но тогда я не видел другого пути.

Разворачиваюсь и иду к выходу:

— Один вопрос. Вас нанял Джозеки?

— Да, — не стал отрицать Итачи.

На этом разговор был закончен. Однако спокойнее я себя не чувствовал. Меня заметили Акацки. Стоит собой гордиться, Като, ты вошел в высшую лигу. Банда самых опасных нукенинов современности обратила на тебя внимание. Тебя воспринимают, как серьезного человека. И не удивляйся теперь, что у тебя могут возникнуть враги прямо на ровном месте. А теперь еще стоит учитывать, что на стороне противника будут выступать эти ребята. И как сыграет Итачи? Он, вроде, еще сохранил некоторое подобие верности Конохи, но насколько оно широко. Не сочтет ли он, что в смерти парочки шиноби из родной деревни нет ничего предосудительного. Дело принимает скверный оборот. Надо послать весточку в Коноху, предупредить об изменениях в ситуации. И поддержку запросить. А еще передать Саске, что его горячо любимый братик объявился. И поторопиться с организацией встреч Темари и кланов Суны. Биджу! И как один единственный засранец умудрился так испортить всю ситуацию!?

* * * * *

Не смотря на разгар дня в небольшой палате было сумрачно. Всему виной был продолжающийся весь день дождь, не позволяющий солнышку выглянуть и на пару минут. А еще было прохладно. Но, ни на пасмурную погоду, ни на прохладу, сидевший на кушетке парень не обращал внимания. В его голове крутились тревожные мысли, полностью поглотив внимание молодого генина. Даже легкая боль, вызванная многочисленными ожогами, не доставляла ему неудобства. Ее он просто не замечал. Его мысли причиняли ему куда больше боли, и физические ощущения сами собой заглушались.

Раздался стук в дверь, и парень удивленно поднял взгляд.

— Да, войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился чунин.

— Наруто, привет.

— Шикомару? — молодой джинчурики был удивлен, увидеть именно его он не ожидал.

Чунин же, улыбнувшись на реакцию Наруто, стряхнул влагу с жилета и прошел до прикроватной тумбочки, поставив рядом со стоящей на ней корзинкой свою.

— Я подумал, что тебя здесь никто не навещает, и решил зайти, но вижу, кто-то все же заходил, — он кивнул на корзинку.

Наруто неуверенно улыбнулся:

— Да, Сакура-чан заходила…

Шикомару поставил рядом с кроватью стул и расположился на нем. Взяв из корзинки яблоко, он принялся чистить его выуженным из кармана кунаем.

— Понятно. Вообще, я подумал, что никто с нашего курса не сможет зайти. Са… Учиха-доно и Яманака-сан на миссии…

Наруто удивился:

— Яманака-сан?

Шикамару ухмыльнулся:

— Ты еще не знаешь? Минакуро Като и Яманака Ино обвенчались…

Глаза молодого генина полезли на лоб:

— Врешь!

Чунин отрицательно покачал головой:

— Чистая правда. Они на задании. Ино исчезла куда-то по заданию Яманака-доно. Киба тоже нет в Конохе, он где-то на юге, вместе с Чоджи. Они временно в паре работают. Твоя команда…

Наруто погрустнел.

— Приходят в себя. Шино уже самостоятельно ходит, но Амаки-сан настояла, чтобы он пока не покидал палату. Хината очень хотела тебя видеть, но она пока на постельном режиме.

— Правда? — это действительно очень сильно беспокоило Наруто. Как она будет относиться к нему? Этот вопрос доставлял ему не мало боли последние дни.

— Правда-правда, — ободрил Шикамару, закончив чистить яблоко и протянув его джинчурики.

Наруто подумал немного, но все же принял фрукт, а Шикомару невозмутимо начал чистить следующее. Держать яблоко перебинтованными руками было неудобно. Да и вообще от бинтов по всему телу уже появилось желание почесаться. Но генин старался стойко терпеть эти ощущения.

— В общем, я, как только освободился, решил к тебе зайти. Думаю, Сакура пробилась к тебе на правах ирьенина, мне вот тоже пришлось немало усилий приложить, чтобы получить разрешение. Тебя охраняют.

Наруто помрачнел:

— Не меня… от меня.

Шикомару перестал чистить яблоко, переведя взгляд на джинчурики. Подумал немного, и продолжил свое занятие.

— Вообще-то я зашел по нескольким причинам. Человек, которого я уважаю… Это он должен был зайти к тебе, но его нет в Конохе. Он бы сумел подобрать нужные слова, но я попробую сделать это за него…

Наруто перевел взгляд на чунина:

— Шикомару… не надо… я понимаю…

Чунин поднял кунай, останавливая Наруто:

— Я все же скажу. Ты — джинчурики. Это факт. Кто-то не любит тебя за это, это правда. Но я, и все из нашего выпуска скажут тебе одно и тоже — ты наш друг. Мы не виним тебя за ту ношу, которую ты несешь. Наоборот, мы ценим тебя, и за это тоже, но не только за это.

Глаза генина немного расширились от удивления:

— А еще за то, что ты добрый, отзывчивый, всегда веселый и бодрый. Понимаешь?

Наруто немного смутился, отведя взгляд.

— Но я же…

— Я не буду говорить о том, что произошедшее не твоя вина, или все же твоя. Я не был там, я не знаю. Но знаешь, в чем я уверен? Я уверен в том, что ты должен сделать. Для нас, для всей Конохи, и в первую очередь для себя.

Джинчурики вопросительно посмотрел на чунина.

— Это поможет тебе, и всем нам, — Шикомару дочистил яблоко и откусил от него кусочек, — Научись обращаться с этой силой. Научись работать в команде с тем, кто заключен в тебе.

— Это невозможно! — поморщился Наруто.

Шикамару задумчиво поднял взгляд к потолку:

— Человек, которого я уважаю, говорит, что нет ничего невозможного.

Генин снова вопросительно посмотрел на Шикамару.

— И знаешь, я с ним согласен. Не так давно, не без его помощи, я победил в игре своего отца. И с тех пор всегда побеждаю, — Шикамару механически достал сигареты и закурил, Наруто поморщился, но не стал его одергивать, — И вообще много чего узнал за последнее время. Так что даю совет, серьезный и обоснованный совет. Не говори, что это невозможно, а сначала попробуй. А лучше проверь вообще все возможности, прежде чем отказываться. Я уверен, способы контролировать твою силу есть, ты не первый джинчурики.

Наруто был удивлен, но кивнул:

— Да… Ты прав, я попробую…

— Самое главное, — продолжил Шикомару, — научишься контролировать свою силу — сможешь находиться рядом с Хинатой, не опасаясь ей навредить.

Генин немного покраснел, но кивнул вполне серьезно:

— Да… Да! — уже увереннее подтвердил он, — я сделаю это! Даттебайо!

Шикамару ухмыльнулся:

— Так-то лучше. А то я тебя не узнал, когда зашел.

Дождь прекратился, и палата наполнилась солнечным светом. Наруто удивленно глянул в окно, глубоко вдохнул, а когда выдохнул, улыбнулся своей широкой открытой улыбкой.

— Спасибо тебе, Шикамару!

Чунин отложил яблоко и помахал рукой:

— Не стоит. Я сделал то, что должен был, — докурив, он спрятал сигарету в карман, — А еще я бы тебе посоветовал навестить свою подругу. Ей ходить не разрешают, но она очень хочет тебя видеть.

Наруто снова покраснел, но был скорее удивлен, чем смущен:

— Но… Ты же сам сказал, что меня охраняют.

Шикамару поднялся, подмигнув генину:

— Ты же шиноби, придумай что-нибудь, — и, сказав это, клон развеялся, забрав с собой и сигаретный дым.

Наруто в очередной за день раз удивился, но быстро сообразил, на что намекал его друг, и хитро улыбнулся.

В другой палате куноичи с глазами цвета лаванды, обрадованная вышедшим, наконец, солнцем, села на кровати, подставляя лицо теплым лучам. Куноичи очень хотела выйти из палаты и проведать своего… напарника, но Амаки-сан настояла, чтобы Хината не покидала постели, пока идет лечение. Но все же девочка очень беспокоилась за своего… напарника.

В дверь постучали. Хината ждала визита своего отца, так что не была удивлена.

— Да! Входите!

Однако из-за открывшейся двери появился не Хиаши, а Шикамару, несущий в руках корзинку с фруктами.

— Хината-тян, вот, зашел тебя проведать, — улыбнулся Шикамару.

Куноичи насторожилась, такое поведение было совершенно не свойственно гению клана Нара.

— Шикамару-кун?

Дверь закрылась и гость, оглядевшись, поставил корзинку под стол, так как на столике уже не было места, широко улыбнулся и собрал знак освобождения. Техника с тихим хлопком развеялась, и перед Хинатой предстал забинтованный, но явно довольный собой Наруто.

— Привет, Хината-тян!

— Нару… — едва не выкрикнула куноичи.

Но генин успел сблизиться с ней, приставляя палец к ее губам.

— Тш! Нельзя, чтобы нас услышали!

Наруто смотрел на дверь, и не заметил, как покраснела девушка от столь близкого контакта, а затем он отстранился и сел на край кровати.

— Хината, я… Ты не злишься на меня? — неуверенно спросил генин.

— Нет! — куноичи поспешила развеять такие мысли, — Нисколько не злюсь!

Джинчурики перевел взгляд на ее забинтованные руки, но девочка тут же спрятала их под одеялом:

— Все в порядке. Я иду на поправку, Наруто-кун! — улыбнулась она, потому что была рада, что он зашел к ней, — а ты?

Куноичи обеспокоенно осмотрела его бинты.

— Я тоже иду на поправку! — улыбнулся Наруто, — На мне все быстро заживает! Не беспокойся! Даттебайо!

Генины улыбнулись друг другу, и оба хотели сказать что-то еще, но не решались. И, когда они оба уже набрались храбрости, в дверь постучались, и в палату зашел Хиаши. Наруто тут же подскочил, но глава клана Хьюга жестом руки успокоил его.

— Как самочувствие, Наруто-кун?

Джинчурики справился с собой и поклонился:

— Иду на поправку, Хиаши-сама, благодарю за беспокойство.

Хиаши перевел взгляд на дочь:

— А зайду чуть позже, Хината.

Девушка благодарно улыбнулась отцу, но Наруто вновь поклонился Хьюге, на этот раз в самые ноги.

— Хиаши-сама! Я виноват перед Хинатой и перед вами. Но я клянусь! Я больше не причиню ей вреда! Никогда!

Хиаши несколько секунд смотрел на генина, а затем сказал:

— Выпрямись.

Генин встал прямо, с опаской ожидая ответа Хиаши.

— Я принимаю твою клятву. Но с этого момента ты не должен никому кланяться в ноги. Ты должен быть гордым, если хочешь быть рядом с Хинатой.

Наруто поглотил поток различных чувств. Радость, облегчение, благодарность, удивление, смущение… И потребовалось несколько секунд, чтобы он нашел силы для ответа:

— Я буду кланяться только тому, кто это заслуживает, Хиаши-сама!

Хьюга кивнул:

— Хороший ответ. Но все же я зайду позже.

Он покинул палату, а Наруто и Хината переглянулись. Оба смутились, а затем оба облегченно засмеялись.

Тсунаде, выслушав доклад Питона, дежурившего сегодня, с тяжелым вздохом ударила ладонью по лицу. На этот раз Шикомару. Чунин умудрился пройти сквозь кордон АНБУ. И КАК! Шантажировал безликих! И ведь вынудил их сначала пропустить его, а затем позволить Наруто посетить Хинату. И Питон наотрез отказался отвечать, чем таким молодой чунин умудрился напугать пятерых опытных шиноби. И ведь под шантажом само собой подразумевалось, что Шикомару осведомлен о том, кто именно прячется под масками, и что именно они стоят в текущую смену. И откуда исполняющий обязанности капитана практически расформированной команды столько знает? Мысль об одном наглом проворном паршивце, чьи друзья и ученики раз от раза проворачивали то, что обычные люди считали невозможным, появилась сама собой.

Но, когда Хокаге зашла в комнату джинчурики и увидела счастливое улыбающееся лицо Наруто, была вынуждена признать: Шикамару все сделал правильно.

— Бабуля-Тсунаде! Мне сегодня значительно лучше! — встретил ее генин.

— Я рада, — не смогла удержаться от улыбки женщина, — но я все равно должна тебя осмотреть.

— Да! Я готов!

Наруто растянулся на своей койке, а лучший ирьенин Конохи приступила к осмотру. Но на самом деле она пришла сюда не за этим. С ней была та шкатулка, что передал Данзо. Этот жест все еще ставил ее в тупик. Сведения, указанные в свитках, действительно имели значение только для джинчурики, причем именно для джинчурики Кьюби. Но это были очень важные и ценные данные. И то, как Данзо передал их ей, ставило вопросы. Он действительно считает, что Наруто должен быть хорошим джинчурики, и по мере сил помогает ему? Или здесь есть скрытые мотивы?

Но с мыслей ее сбил неожиданно серьезный Наруто:

— Бабуля-Тсунаде.

— М-м-м? Что?

— Я хочу попросить тебя о помощи.

Хокаге закончила диагностику, и вопросительно посмотрела на генина.

— Бабуля-Тсунаде. Я должен научиться управлять своей силой! Кьюби. Он пытается говорить со мной. Но я не знаю, как с ним говорить. Он только шепчет. Но я уверен, что смогу! Если бы я знал как… Вы можете мне чем-то помочь? Хоть чем-нибудь?

Если до этого у нее еще были сомнения в том, стоит ли передавать свитки Наруто, или нет, то сейчас все сомнения отпали. Тсунаде вытащила шкатулку и положила ее перед блондином.

— Здесь записи Мито-сан, она была первым джинчурики Кьюби. К сожалению сейчас это все, чем я могу тебе помочь.

Глава 183

С некоторой радостью отметил, что встречаю рассвет не в пустыне. Символично, рассвет. Здесь тоже было не самое приветливое место, особняк прятался среди редких зарослей на краю степи. Но это была маленькая радость на фоне стоящих в полный рост проблем.

Така встретил новость о появлении своего брата спокойно. Внешне, во всяком случае. На вопрос Теры о том, как он себя поведет в бою со своим братом, Учиха ответил достаточно однозначно: "Этот кусок дерьма мне не брат". Я рассказал Саске достаточно подробную версию того, что произошло в день гибели его клана, используя всю известную мне информацию. И он, как и я, считал, что Итачи совершил ошибку, не говоря уже о предательству клана, после которого ни о каком оправдании и речи не шло. И Така, пусть и отложил планы страшной мести, сосредоточившись на своей новой семье, брата все так же ненавидел. Ненавидел люто, так что в результате их встречи я не сомневался. Они будут драться, без вариантов. А вот в исходе уверен не был. Така силен, чунина он уже перерос, но Итачи.

Учиха Итачи. Бывший шиноби Конохагакуре. Считается самым опасным нукенином Конохогакуре, оставляя Орочимару только второе место. А способности змеиного сеннина я хорошо прочувствовал на себе. Да, прошло время, и сейчас я могу больше, чем тогда. Да и Орочимару сильно спасало его фактическое бессмертие. Но все равно даже исход своего сражения с Итачи я предсказать не берусь. Проблема усугубляется и тем, что смотреть ему в глаза, теоретически, можем только я и Така. Тера сразу предупредил, что встреча с этим нукенином для него с большой вероятностью закончиться в Тсукуеми или чем-то подобном. У Сунахама тоже были свои джоунины. По словам Темари, как минимум десять, и половина из них получила свой ранг еще до того, как в Суне сильно занизили планку джоунинов. Но это проблемы не решало. Потому что кроме самого Итачи был еще Хошигаки Кисаме, если он все еще партнер Учихи. И если я, с некоторой натяжкой, потяну Итачи, то смогут ли мои напарники дать бой Кисаме? Это большой вопрос. Поменяться тоже не выйдет, Тера в битве с Учихой просто сразу свалиться от гендзюцу. А на поддержку Сунахамы рассчитывать сложно, не потому, что я в них сомневаюсь, а потому, что у них и без того будет много проблем. Нельзя забывать о джинчурики Шукаку, который вернулся в Суну немногим позже, чем его сестра. Поэтому нам нужно подкрепление Коноховских АНБУ, и нужно как можно быстрее.

Проблема подкрепления из Конохи состоит в том, что просто прятать их во время подготовки не имеет смысла. Тогда это ничем не будет отличатся от обычного вторжения, Суновцы среагируют, и начнется самая обыкновенная война, которой мы и пытаемся избежать. Вот если прибудет всего одна команда для нашей поддержки, тогда да, это вариант. Биджу! Рассвет! Как же не вовремя вы объявились! А я уже почти поверил, что смогу встретиться с носителем Шукаку без свидетелей и вернуть старый должок. Черт!

— Эй! Не стоит так выпускать во все стороны свою Ки, смотри, ты распугал птиц.

Указанные крылатые действительно пролетели мимо, истошно выкрикивая о своем недовольстве таким обращением. На крышу поднялся Шира. Не то, чтобы я его не заметил, но надеялся, что он не ко мне.

— Шира.

— Уингу-сан, — учтиво поклонился парень, — у вас необычное Ки.

Меньше всего мне сейчас хотелось выслушивать его мнение об особенностях своего Ки.

— Тебе есть, с чем сравнивать?

— Да, — Шира счел это началом разговора и присел на край крыши рядом со мной, — мой первый сенсей частенько в бою обрушивал на нас свою жажду крови. Говорил, что мы должны к этому привыкнуть и не обращать внимания.

Солнце, наконец, перестало просто светить из-за горизонта, и поднялось в полный рост, чтобы поприветствовать нас своими теплыми лучами. Даже под в костюме я с некоторой радостью ощутил его тепло. Правда, красоту момента сильно сбивал вид пустыни. Я мог бы любоваться простирающимся до горизонта лесом, или морем, но не песком. Еще с удовольствием посмотрел бы на горные вершины. Но пустыня явно была мне чуждой.

— И ты привык?

— Да, — кивнул Шира, — но его жажда крови была… хм, ну, горячей яростью. Она обжигала, вселяла панику. А то, что я почувствовал у тебя… Как будто резко стало холодно. Сковывающий ледяной страх.

Хм, никогда не задумывался о таких мелочах. Вообще не сразу узнал, что могу использовать концентрированное Ки. Сам я этого не замечал. А никто из окружения и подумать не мог, что я не знаю, как именно проецировать жажду крови, и что использую эту способность не задумываясь. Узнал я об этом, когда однажды применил ее при Саске, который признался, что если бы я обрушил на него жажду крови во время наших поединков, он вряд ли смог бы устоять, очень уж пакостно у меня получается. А чуть позже, когда мои Инь и Янь были практически разделены Оракулом, это стало еще проще. Поэтому я сосредоточился на других эмоциях и картинках, и направил желание придушить на сидящего рядом Шира.

Парень подскочил и дистанцировался от меня, хотя и был удивлен.

— Вот так тебе привычнее? — спокойно уточнил я.

Он еще немного постоял, хмыкнул и кивнул:

— Да, примерно так.

Но, вместо того, чтобы уйти, снова сел рядом.

— Можно вопрос?

— Не обещаю, что отвечу.

Он посерьезнел:

— А понимаю, зачем Коноха все это устроила… Ну, думаю, что понимаю. Но вы ведь не будете сражаться до конца. В смысле, если что-то пойдет не по плану, вы же сразу отступите, верно?

Какой смышленый мальчик. Все УЖЕ пошло не по плану. И вот я сижу и думаю, мне самому выкручиваться с этой проблемой в виде двух нукенинов, или послать все прямо к Рикудо и выйти из игры до того, как случилось что-нибудь непоправимое. Судьба клана Сунахама меня, если и волнует, то не в первую очередь точно. Да только вернуться в деревню и сказать: "К биджу все это, давайте оставим песчаников в покое и будем спокойно жить дальше" не выйдет. И что я должен ему ответить? А собственно, с чего я вообще должен ему отвечать.

— Если ты любовник химе, это еще не значит, что я буду отвечать на такие вопросы.

Шира насмешливо на меня посмотрел:

— Личная неприязнь? Завидуешь?

— Профессиональная агрессивность.

И завидовать особо нечему, я тоже с химе сплю. Спал бы, если бы не шатался по всяким пустыням.

— У тебя дома, наверное, от поклонниц отбоя нет.

— Ты это к чему?

Шира хитро улыбнулся:

— Ну как же. Ореол плохого парня. Девчонки на это вешаются. Это у тебя отлично получается.

Странный парень.

— Не помню, чтобы мы с тобой становились закадычными друзьями, чтобы обсуждать девчонок.

— Зануда, — констатировал Шира.

Это он меня очень плохо знает. Хотя оно и к лучшему.

— У меня вообще-то к тебе дело было.

— А начать с дела, не занимаясь словоблудием?

Он пожал плечами:

— Это традиции.

Повторяя его движения так же пожимаю плечами:

— Не обещаю, что меня твое дело заинтересует. Это традиции.

Шиноби Сунахамы кивнул, продолжая улыбаться. Вообще-то позитивный парень, хоть и странноватый. Но где вы видели нормального шиноби? Чтобы без заскоков?

— Я поспрашивал твоих напарников, но они в один голос утверждают, что из вас троих ты — лучший в тайджицу.

По-честному среди нас вообще спецов именно по тай нету.

— Скорее по нанесению вреда несовместимого с жизнью. Но что с того?

— Я хочу устроить поединок. Здесь я — лучший в рукопашном бою. Со мной отказываются тренироваться. А так наладим отношения между деревнями, а?

Скептически хмыкаю:

— Как превращение тебя в едва живую кучку костей и мяса улучшит отношения между деревнями?

Но Шира и не думал пугаться:

— Настрой хороший, но кровожадность можно поубавить. К тому же я тренировочный бой предлагаю, а не смертоубийство. Соглашайся! Сбросишь напряжение и посмотришь на проблемы свежим взглядом. Тебя же эти Акацки беспокоят, да?

Хм. А он не так глуп, как может показаться на первый взгляд. Хотя я могу и ошибаться.

— Я не напряжен. И тот выброс Ки связан совсем не с ними. Может я просто недоволен, что торчу в этой пустыне, пока дома меня ждет красавица жена. А?

Шира кивнул:

— Может быть. Но у нас сейчас только и говорят, что об этих Акацки. Поговаривают, что они никогда не проигрывают, — парень стал серьезнее.

Похоже, его это беспокоило куда больше меня. Но сарафанное радио удивительно быстро растащило новость. Только рассвело, а уже все знают.

— А я тебе скажу, в чем секрет. Их пары никогда никому не проигрывали, потому что никогда не сражались с теми, от кого могли огрести. Ясно?

Шира немного удивился:

— Звучит так, будто ты их совсем не опасаешься.

— Все проще, Шира. Я реально оцениваю свои силы, и силы противника. Акацки опасны. Но не непобедимы. А я вот сижу и думаю, как их победить, и потерять как можно меньше своих в процессе. Можешь так и передать всем остальным, не стоит паниковать раньше времени. Как ты верно подметил, если бы все было бесполезно, нас бы тут уже не было.

Такому ответу он был как-то не очень рад.

— Успокоил. Последнего лучше бы не говорил.

Поднимаюсь, похлопав его по плечу:

— А я и не обещал тебя успокаивать. За этим делом обратишься к своей химе сегодня ночью.

Шира тоже вскочил:

— Эй! А поединок!?

— Не сегодня.

— Тогда можно одну просьбу?

Остановился, устало выдохнув:

— Ты заколебал.

Шира улыбнулся:

— Пусть так. Будь с Темари помягче. Ей нелегко пришлось в последнее время. Будет нехорошо, если она сломается в самый неподходящий момент, да?

Обернулся к нему. А парень действительно кое-что понимает. И просьба построена не как желание защитить свою подружку, а как рациональное предложение.

— А может?

Он отвернулся к горизонту.

— Я сказал, ей нелегко пришлось. И не хочу проверять, насколько сильный у нее характер.

Разворачиваюсь, уходя с крыши.

— Ничего не обещаю, но я тебя понял.

Глава 184

Спустился, сразу встретившись с Така и Тера. Парни ждали меня, чтобы вместе идти на импровизированный совет. Надоели они мне уже со своими советами, если признаться. Определенный план действий был, и следовало его реализовать как можно быстрее. Сначала я не хотел торопиться, что бы у Сунахама было время хорошо подготовиться к непростой операции, при условии, что Джосеки не будет знать о нашей подготовке. Сейчас это стало бессмысленно, и спасибо надо сказать все тому же Рассвету. Но это уже лирика. Мелкие неприятности могут заставить нас скорректировать планы, но не отказываться от них.

— Надо что-то делать, — обозначил свою позицию Тера, — Пока мы сидим на месте, пустынники все больше нервничают. Озадачь их чем-нибудь.

— Это я и собираюсь сделать, — киваю.

— Ну наконец-то, — оживился Така, — Им не хватает единого лидера, готового принять решение и понести за него ответственность.

— Я не могу стать им таким лидером. Но и не знаю, кто из них может занять это место.

— А химе? — спросил Тера.

Пожимаю плечами:

— Она может кое-что показать в бою. Но на счет лидерства не уверен.

И мы втроем двинулись в комнату, где проходил очередной совет. Когда я вошел, Таюки заканчивала свою пламенную речь.

— Мы должны собрать силы в единый кулак и начать действовать. Наш клан уже поставил все на этот переворот, отсиживаться нет смысла, — взглянув на меня она коротко кивнула, — возможно наши союзники хотят что-нибудь добавить?

Женщина, способная указывать мужчинам. В Суне такое не слишком часто встречается. Высокая, худощавая. Возможно, когда-то она была красива, но, видимо из-за постоянного нахождения в пустыне, ее кожа несколько обветрилась, а черты обострились, стирая природную изящность. Поношенный плащ только все усугублял. У меня она почему-то ассоциировалась в первую очередь со стервятником.

Кроме нее и Темари здесь находилась еще четверо мужчин и один старик. Мужчины, похоже, джоунины, ну шиноби точно. На счет старика неуверен. Исхудалый, сгорбившийся, но взгляд цепкий, живой. Он смотрел на меня, тогда как остальные нависли над картой Страны Ветра, на которой были разложены какие-то камешки, заменявшие условные обозначения.

— На счет того, что пора действовать, я с вами полностью согласен, Таюки-сан. Но не думаю, что стоит собирать силы в единый кулак. Позволите описать свою позицию?

Как я и думал, кивнул мне старик, а остальные дали место.

— Появление Акацки смешало нам планы. Но главная проблема не столько в самом их появлении, сколько в их разведке. Рассвет слил Джосеки планы Сунахама на переворот, ровно как и наше в нем участие. Изначально мы предполагали, что нынешний Казекаге некоторое время не будет знать о нашей подготовке, а если и узнает, то до последнего не будет знать, как, что и где мы делаем. Но сейчас это уже и не важно. Наша цель, — я выхватил свой тонкий метательный кунай и воткнул его в отметку Суны на карте, — Сунагакуре. Но о прямом противостоянии не может идти и речи. Весь ваш клан, вместе с верными вам шиноби, наемниками и нашими АНБУ, это около тысячи человек, не более. И большая часть из этого — наемники. У Казекаге без малого четыре тысячи душ. Расклад не в нашу пользу, и Джосеки это отлично понимает.

Выхватываю еще три куная.

— Поэтому я предлагаю обман. Сейчас нам жизненно необходимо заручиться хотя бы нейтралитетом некоторых кланов Суны, а так же, желательно, вытянуть силы Казекаге из Суны.

— Это будет сложно, — вставила слово Темари, — Джосеки умен, но трусоват. Он будет держать в Суне много людей для своей защиты.

Киваю:

— Пока не будет уверен, что сможет раздавить нас одним ударом. Но именно в этом и подразумевается обман. Мы заставим Казекаге поверить, что думаем так же, как и он. Что считаем открытый бой самоубийственным. Мы заставим его поверить, что Сунахама настроилась на долгий конфликт на изнурение.

Втыкаю кунаи в три отметки городов.

— Тикурагама. Шакагур. Стилтуин. Три основных торговых узла.

Таюки негромко обратила на себя мое внимание:

— Уингу-сан, вы портите хорошую карту.

Поморщился. Великий Рикудо, вот же скряги. Быстро осмотрел карту, никаких секретных обозначений на ней не было.

— Така, закажи в Конохе несколько комплектов карт Казе но Куни.

Он кивнул, а я продолжил.

— Три эти города создают основной поток доходов Суны. Джосеки должен поверить, что Сунахама собирается душить его через них. Мы нанесем удары по всем трем городам.

Сунахамовцы напряглись:

— Ты предлагаешь террор? — спросила Темари.

Но ответил Тера:

— В данном случае в убийствах нет никакой необходимости. Даже наоборот. Наша первичная цель — уничтожение товаров, хранящихся на складах и нарушение инфраструктуры.

Я кивнул:

— Да. Это заставит Джосеки послать на защиту этих городов больше людей, и рассредоточит его силы.

— А если он не отправит людей? — спросила Таюки.

Ухмыляюсь под маской:

— Значит, мы нанесем удары еще раз. И будем повторять их, пока он не сделает то, что нам нужно.

Один из джоунинов выпрямился:

— Это и есть ваш план?

Отрицательно покачал головой.

— Это лишь малая его часть. Сам ваш клан вместе с наемниками, которые скоро прибудут, должен раствориться в пустыне. Передвигаться малыми группами, чтобы силы Джосеки не смогли накрыть всех сразу. Более смелый Казекаге отправил бы несколько групп на охоту, но как вы сами сказали — Джосеки трусоват. Так же силы АНБУ Конохи начнут действовать в приграничных районах, изображая деятельность бандитов. И снова без жертв среди людей, только уничтожение товаров и имущества. Дайме Казе но Куни не обладает достаточными собственными ресурсами, чтобы пресечь активность бандитов сразу в таком масштабе. Он, как второй крупный источник доходов Суны, будет давить на Джосеки с требованием выделить силы для патрулирования. Убьем двух зайцев одной стрелой. Лучшие свои силы Джосеки не даст, отправив в основном генинов, которые вовек не отыщут АНБУ. Мы ослабим силы Суны, и выведем молодняк из-под удара. Когда все кончиться, у Суны все еще будет будущее.

Шиноби Сунахама встретили это предложение с одобрением. Я положил руку на кунай, воткнутый в изображение Суны:

— Но все это будет ширмой. У вашего клана есть специалисты по скрытым атакам?

Темари отрицательно покачала головой:

— Они были, но после начала конфликта… В общем, сейчас никого не осталось.

Киваю:

— Ясно. Действуем так. Моя группа разделиться, и мы будем осуществлять руководство операциями на месте. Но нам нужны помощники. Ваш клан представит кандидатов, а Така и Тера сами отберут тех, кого сочтут подходящими. Первое нападение совершим тремя группами. Темари-химе, вам стоит идти со мной. Сразу после этой атаки мы с тобой встретимся с Така здесь, — я пальцем указал населенный пункт, — и отправимся в Суну. Я и Така обеспечим твоей проход туда, и обратно. В Суне мы проведем необходимые встречи с лидерами кланов, которые могут сохранить нейтралитет на время конфликта. В это время Тера продолжит атаковать торговые узлы, если Джосеки не выделит силы сразу. А если выделит, Тера проведет осмотр имеющихся у вас сил. Я должен точно знать, сколько у вас шиноби, и какими возможностями они обладают, чтобы строить дальнейшие планы. Ну а все остальное будет зависеть от результатов переговоров с главами кланов.

Обвел присутствующих взглядом:

— Вопросы.

— У Акацки хорошая разведка, — начал один из джоунинов, — Они могут выследить передвижения наших групп.

Отрицательно покачал головой.

— По нашим данным, разведка Рассвета немногочисленна. Всего несколько шиноби с большими возможностями для передвижения и наблюдения. Они физически не смогут следить сразу за десятками постоянно двигающихся групп. Если некоторые из групп будут атакованы, мы увеличим интенсивность своих атак. Главное, поддерживать связь, чтобы быстро реагировать на ситуацию. Вам знаком принцип замкнутого круга?

Джоунины покивали. Принцип был прост. В установленный промежуток времени, зависит от ситуации, может раз в день, а может и раз в неделю, каждая группа отсылает весточку следующей группе в круге и принимает от предыдущей. Если группа не приняла весть в назначенный срок, значит круг разорван, и предыдущая группа в круге атакована. В независимости от того, сколько групп будет атаковано, об этом все равно станет известно сразу же, а это самое главное.

— Можно так же создать несколько обманок, — предложила Темари, — группы, в которых нет шиноби, но выглядящих так же, как остальные. Это создаст дополнительные трудности для разведки.

Хорошая идея.

— Поддерживаю, — кивнул я, — Единственная реальная опасность сейчас — нападения пары Акацки. Я бы пустил слух, что убийцы из Конохи собираются проникнуть в Суну и убить Казекаге, и проследил бы, чтобы слух дошел до него. Это заставит его держать сильнейших из его шиноби при себе. Проблема лишь в том, что это усложнит нам задачу по проникновению. Это решайте сами. Если не готовы рисковать — пускайте слух. Мы не маленькие, справимся. И последнее. Всем вашим людям стоит покинуть это место в течении дня, максимум — двух. Сюда люди Джосеки наведаются в первую очередь.

Старик, до этого молчавший, кивнул:

— Мы согласны с твоим планом, Уингу-сан. Начнем претворять его в жизнь прямо сейчас.

Я обернулся к своим:

— Значит распределим цели, — и первый положил ладонь на один из кунаев.

Тера взял тот город, что был дальше от Суны, Така взял последний.

— Мы не будем пускать слух, — высказался джоунин, — никто из нас не готов рисковать Темари-химе.

Похвально, да и нам так проще будет, я надеюсь. Сама Темари от этих слов потупилась. Ей, видимо, было неприятно, что столько людей будут рисковать из-за ее жизни. Но сейчас она — лицо клана, и должна соответствовать.

— Удачи всем нам.

АРКА 14

Глава 185

Сунахамовцы подошли к моим словам очень серьезно. Прошло всего несколько часов с окончания совета, а первые семьи уже покинули особняк. Клан пришел в движение. Я издали наблюдал, как Така и Тера отбирают себе толковых помощников. Учиха себе уже выбрал троих, но, похоже, эти трое были единственными смышлеными шиноби здесь, так что у Теры возникли проблемы. Ну, пусть выкручивается, не маленький. Он сам назвался лучшим из действующих, пусть отрабатывает теперь.

Возвращение в пустыню радости не вызывало, и путь предстоял совсем не близкий. Даже при хорошем темпе мы будем на месте только завтра. А Тере добираться еще дальше, дня три пути, если его подопечные смогут выдерживать заданный темп. Так что нападение было назначено на ночь через пять дней. Фактически, мы немного откладывали главное действо, но это время позволит шиноби Сунахамы разойтись по пустыне, да и наши АНБУ начнут действовать, а результат от их работы появиться не сразу. Но сейчас это был лучший из имеющихся планов.

Как-то неожиданно вспомнил о Ино. У меня не было никаких личных вещей с собой, только оружие, но сейчас я бы не отказался от какого-нибудь материального напоминания о нашей с ней связи. В идеале была бы ее фотография. Хотя это нарушение правил. Никаких личных вещей, тем более ничего, что может указать на твоих родных и близких. Это в кино главные герои подкидывают злодеям свои личные вещи, чтобы помочь выйти на свои семьи. Вспомнил про свое кольцо. Хотел бы я сейчас подержать его в руке. Это глупость, конечно, всего лишь кольцо. Мне не нужно физическое подтверждение того, что дома меня ждет любимая девушка. Я и так не забуду, что должен к ней вернуться. Но все же…

К счастью, от навязчивых мыслей меня оторвало появление подопечной. Химе, облаченная в неброскую распространенную одежду, со светлой тканью на голове, покрывающей волосы и закрывающей лицо по самые глаза, вышла из особняка и направилась ко мне. А за ней вышел и ее телохранитель… И я даже не знаю. Можно сказать что-то вроде: "я так и думал", или может "стоило этого ожидать", но это будет банально. За ней, так же облаченный в неброскую одежду, шел Шира. Не могу удержаться:

— Ты его взяла в качестве телохранителя, или чтобы ночью было не холодно?

Темари остановилась, недовольно нахмурив брови.

— А ты рассчитывал, что ночами я буду греть тебя?

— Проскользнула такая мысль, — кивнул.

— Да, мысли у тебя скользкие. А ты мог обойтись без колкостей на эту тему?

Шира сравнялся с химе, так же выражая некоторое недовольство.

— Конечно, нет, — ответил за меня парень, — мы для него, как кактус для гиены. Пройти мимо и не обоссать — это против его природы.

Киваю, поднимаясь с камней, на которых сидел.

— Ага. Но если вы будете всю дорогу сюсюкаться друг с другом, меня же стошнит от омерзения.

Темари недовольно выдохнула, покачав головой:

— Это что? Личная неприязнь?

Засмеялся:

— И после этого вы хотите, что бы я над вами не подшучивал?

Куноичи вопросительно посмотрела на засмеявшегося любовника.

— Я у него тоже спросил про личную неприязнь. Ответил, что это — профессиональная агрессия.

Девушка нахмурилась, будто пыталась что-то понять.

— Уингу? В чем проблема?

Отрицательно качаю головой:

— Проблемы нет. Но вам стоит знать одну вещь. Я практически не сплю, и я сенсор. Я знаю, в каких карманах и тайниках у вас лежат кунаи, сюрикены и сенбоны. Поэтому если вы соберетесь ночью заняться любимым делом, не обижайтесь, если в самый ответственный момент я скажу что-то вроде: О Рикудо! Вы так чавкаете в процессе, что в Конохе должно быть слышно!

Темари состроила недовольную гримасу:

— Тебе что, так завидно? Ну, так удовлетвори себя молча, и спи спокойно, — довольно таки громко заявила она.

Ухмыляюсь под маской. Сейчас ее слышал весь двор, так что я ждал реакции. Темари, поняв, что произошло, повернулась к замершим соклановцам и рявкнула:

— Не ваше дело! Возвращайтесь к работе!

Хм, сильно. Така, рядом с которым находилась Таюки, шепнул ей по секрету, но так, что бы опять же слышал весь двор:

— Осторожнее, Таюки-сан. Уингу-сан плохо влияет на людей. После общения с ним многие приобретают наглость, резкость, вывернутое чувство юмора, и напрочь теряют стыд и совесть.

На что Таюки, улыбнувшись, так же шепотом, для всего двора ответила:

— Ну, здоровая наглость пойдет ей только на пользу, а стыда там и так не много.

Химе все же смутилась, и, покраснев под тканью, уверенно зашагала в сторону пустыни, попутно бросив мне сверток тканей.

— Надень. Твой костюм хорошо маскирует, но в Стилтуине тебе лучше выглядеть так же, как и мы.

Накинул плащ и обернул вокруг головы светлую ткань, которая через пару часов все равно станет песчаной. Темари, не дожидаясь нас, рванула вперед, так что мы с Шира только догоняли ее первые полчаса движения. Молчали. Я закрыл глаза и старался не обращать внимания на то, что находиться вокруг нас. Пустыня. Биджу! Снова пустыня! Надоело!

Через какое-то время Шира поравнялся со своей любовницей, и они бежали на некоторой дистанции от меня. Обиделись, бедные. Какие же все нежные.

Однако через некоторое время Шира отошел от Темари и сравнялся со мной.

— У меня есть вопрос.

Хмыкнул:

— Не обещаю, что отвечу.

Он кивнул:

— Я знаю. Это связано с джинчурики Шукаку. Гаарой.

Хмыкаю повторно:

— И что? Хочешь попросить меня его не убивать?

Шира поморщился:

— Ты слишком самоуверен. Вообще-то я хотел спросить, как ты собираешься с ним сражаться? То, что он показал в Конохе во время нападения — было лишь малой долей его способностей. Шукаку становиться реально опасен именно в пустыне. Тут же везде песок.

Ну, в его словах есть определенный смысл, но…

— Если в его груди оставить отверстие, в которое свободно войдет твоя голова, он умрет?

Парень, как не странно, нисколько не удивился такому вопросу.

— Думаю, да.

— Значит, проблема не так велика, как тебе кажется.

Он тяжело выдохнул:

— Ты все равно слишком самоуверен.

Ухмыляюсь:

— Вовсе нет. Что ты хочешь услышать? Как я буду с ним сражаться? Хорошо, встречный вопрос. Где мы будем сражаться? Один на один, или еще кто-то будет участвовать? Какое будет время дня? Есть ограничение по времени? И по разрушениям окружающего пространства?

Шира несколько секунд смотрел на меня, а затем тоже ухмыльнулся:

— Кажется, я понял, на что ты намекаешь.

Киваю:

— Никакой самоуверенности, Шира. Жить я хочу не меньше вас, а излишне самоуверенные в нашем деле долго не живут.

Подул ветер, поднимая песок в воздух и заставляя Шира замолчать. Еще раз порадовался, что я в маске. Сами по себе пыль и песок мне были безразличны, но вот запахи пустыни, доносившиеся до меня в весьма ослабленном виде, уже порядком надоели. Похоже, я действительно сильно не люблю пустыню. Стоп… Этот запах…

Остановился, еще раз глубоко втянув воздух принесенный ветром. Шира мою остановку заметил, и тоже остановился, окликнув Темари:

— Стой! Теми!

Хима остановилась и развернулась к нам.

— Уингу? Что-то заметил?

Металлический привкус. Но слишком слабый, едва заметный. Немного стянул маску, чтобы вдохнуть не фильтрованного воздуха. Да! Это кровь. И кровь человеческая.

— Запах крови, — ответил я Шира.

Парень напрягся, посмотрев в том же направлении, в котором смотрел я, тем не менее, не забыв пошутить:

— Запах? Ты сенсор, или собака? Что ты там заметил?

Напряг чувства, но источник был на самой грани моей чувствительности, и что-то конкретное ответить не мог.

— Запах человеческой крови. Свежий. Тела еще там. Восемь или девять. Кто-то еще жив.

Я чувствовал стук сердца, но может, это было одно сердце, может пять, а может это тот, кто уже поедает останки. Слишком далеко. А к Шира подошла Темари.

— Что случилось?

— Он заметил несколько человек в том направлении. Раненые и мертвые, — ответил ее любовник.

— Ничего интересного, продолжаем путь, — закончил я.

Но Шира с немалым удивлением посмотрел на меня:

— Мы должны узнать, что там произошло.

Складываю руки в замок, не скрывая отношения к этому умнику:

— У нас есть дела поважнее. Это, — кивнул в сторону тел, — не наша проблема.

— Что!? — возмутился шиноби.

Но Темари положила ему руку на плечо:

— Он не знает обычаев…

— Я знаю обычаи пустыни, Темари, — поморщился, отлично понимая, о чем она, — вы должны узнать, что произошло. Если это бандиты — об этом надо рассказать в следующем на пути городе. У нас нет на это времени!

Любовнички переглянулись, все решив между собой.

— Мы не настолько торопимся. Группа Теры будет добираться несколько дней.

И оба побежали в указанную мной сторону.

— Отлично, — пожаловался я, вскинув лицо к небу и закатив глаза.

Немного лишнего времени у нас, конечно, есть… Ладно, биджу с ними, ничего страшного. Осмотреть место происшествия, а потом сообщить, куда следует. Благо, такие сообщения анонимны, никто не требует представляться, и даже лицо показывать. Напрягало только наличие еще живых. Надеюсь, они там все при смерти и вот-вот откинуться. Не нам же их на горбе тащить до ближайшего населенного пункта. У нас тут судьба целого клана решается, так-то, не говоря уже о возможной войне, в которой трупов будет куда больше.

Так что я тоже побежал в сторону источника запаха. И чем ближе я подходил, тем больше убеждался — один вполне живой там точно есть. Когда я подошел достаточно близко, чтобы рассмотреть место действия, картина предстала достаточно банальная. Это был караван, самый обычный караван. На который напали бандиты.

Повозок было немного, я насчитал четыре, но они были серьезно поломаны. Несколько трупов верблюдов и местных лошадок. Ну и трупы людей, причем довольно много, человек сорок. Если считать, что люди шли не пешком, то были еще повозки или верблюды, которых увели бандиты. Часть товара они бросили, что логично, не все можно продать на черном рынке за сколько-нибудь хорошую цену. Просто тащить тяжелые тюки за копейки бандиты не будут. Ну и часть людей были еще живы, но очень условно. Напали на них, всего скорее, ранним утром, хотя я и удивлен, что еще не налетели стервятники. Если какие-то следы вокруг и были, то их давно замел ветер, так что узнать, куда ушли бандиты, я не мог. Ну, или мог, если очень напрягся бы, чего мне делать не хотелось. Например, сравнить плотность песков вокруг, чтобы определить более утоптанный. Это возможно, но… Ага, главный вопрос: на кой оно мне надо?

— Этот живой, — сообщил Шира.

Они с Темари осматривали тела, и я очень надеялся, что его они не заметят. Но заметили. Темари опустилась рядом с ребенком лет семи или восьми, Шира сидел напротив. И я бы не сказал, что они много смыслили в медицине.

— Он ранен, — вынес вердикт парень.

Мысленно ударил себя ладонью по лбу. Да, это гениальный диагноз, лужа крови как бы намекает.

— Помоги мне, — не обратила на выводы любовника девушка.

Она в этом смыслила несколько больше, и потому принялась оказывать первую помощь. Хм. А ведь поможет, и дитя выживет. Правда, у меня остается вопрос: А что потом с ним делать? Ну да ладно…

Приближаюсь к ним.

— Дайте мне место.

Темари поднимает на меня не самый дружелюбный взгляд:

— Ты помощь хочешь или добить?

Хмыкаю:

— К сожалению помочь. Ты слишком долго провозишься.

В моих способностях были свои плюсы. Например, возможность делать часть тела не совсем материальной. Говоря проще — призрачная рука, которую я мог засунуть в маленькое тельце хоть по локоть прямо сквозь кожу, никак не навредив здоровью. Так что, вытащив из тела кунай и пару сюрикенов, все обеззаразив, ну и проведя ряд скучных, но необходимых манипуляций, чтобы пациент не умер раньше времени, я принялся латать внутренние повреждения. Ну, как латать. Ирьенин техники мне недоступны по определению. Я с генджицу-то с трудом справляюсь, и рисковать, пытаясь обучиться превращать свою чакру в лечебную… Хм, рисковать будущими пациентами, я имею в виду. Так что я банально достал из аптечки медицинскую нить и сшивал кое-какие повреждения прямо изнутри. Топорно, конечно. Любой даже невеликий меднин сделает лучше простейшими техниками… Но пусть поцелует меня в зад, я спасаю жизнь этому ребенку. Он выживет, это я гарантирую. Остальное меня не волнует.

— Не знала, что ты ирьенин, — призналась химе.

— Я им и не являюсь. Это способность для защиты. Пропускать атаки сквозь тела, чтобы не причиняли вреда.

Шира внимательно смотрел на лицо ребенка:

— А это вообще мальчик или девочка?

Улыбнулся:

— Не знаю, на что ты рассчитывал, извращенец, но это мальчик.

Я сам взглянул ему на лицо. И, правда, слишком бабское. Он, конечно, еще ребенок, но слишком уж смазливый. Кожа чуть смугловатая, длинные волосы черные и прямые. На губе справа свежий шрам, довольно глубокий, нижняя губа полностью разрезана, кровоточит, лучше тоже зашить. Ну и перевязки на внешние раны поставить, что можно было уже доверить Суновцам, но… ладно, раз уж начал, то доведу до конца.

— Все. Он выживет. Очнется через несколько часов, захочет пить, но много давать нельзя. По несколько глотков раз в полчаса.

Поднимаюсь, оглядывая место действия. Шира поднимает на меня сосредоточенный взгляд:

— Больше живых нет?

— Живые есть. Те — кому мы можем помочь — нет. Даже если попытаемся, они все умрут в ближайшие полчаса. Пацану просто повезло.

Темари огляделась:

— Знать бы, что здесь произошло…

Повторно мысленно ударяю себя рукой по лицу.

— А так не видно?

Куночи отвечает мне гневным взглядом:

— Я вижу, что среди них были шиноби, всего скорее — низкоуровневые нукенины. Достаточно глубоко сидящие кунаи и сюрикены красноречивы. Нападали с одной стороны, это понятно из расположения тел. Напали не так давно. Ты можешь сказать больше?

Еще раз обвожу все вокруг взглядом.

— Напали сегодня утром, сразу после рассвета. Они успели проснуться, но не успели выехать. Видишь погонщиков? одежда на них, но хлыст закреплен у скамьи. Атаковало, я думаю, двое шиноби и группа поддержки. Первый приложил огненной техникой вон там, — указал место, — если подойдешь и потрогаешь песок, то поймешь. Железом швырялся второй. Караван был большим. Большую часть людей увели, вместе с целыми повозками и животными. Куда-то в том направлении…

Махнул рукой. До детектива мне далеко, но кое-что рассказать могу.

— Второй метал железо просто в кучу, поэтому так много сюрикенов просто валяется в песке или воткнуты в повозки. Кунаи метал первый, только насмерть. Вон у тех двоих серьезные травмы от тайдзюцу. Это кто-то из нукенинов приложил. Учитывая, насколько часто в Суне встречаются шиноби со склонностью к огню, и как они ценятся, это гастролеры. Прибавьте к этому, что они бросили востребованный на местных рынках товар, но увели людей и все остальное. Так что продавать награбленное они будут далеко от сюда.

Развернулся и медленно потопал в необходимом нам направлении.

— Может это и не все, что можно здесь узнать, но мне лень обнюхивать каждый угол, — да я гениален, угол посреди пустыни, — Что вы будете с ним делать, меня тоже не волнует. Но задерживаться здесь больше не вижу смысла.

Голубки переглянулись, снова все решив без слов:

— Мы берем его с собой, и доставим в город, — ответил Шира, предпочитающий брать на себя удары моих колкостей.

— Да, в город, в котором мы собираемся сильно пошуметь и кое-что порушить. Кто бы сомневался. Понесете сами.

Они снова переглянулись. Шира выдохнул:

— Вот же он задница.

Темари перевела взгляд на мальчишку.

— Но именно он спас мальчику жизнь. И вылечил ведь.

Хм. Пусть я и не нравлюсь Темари, но настоящей ненависти ко мне у нее нет. Или она хорошо так ее скрывает? Шира тем временем аккуратно поднял мальчика и, закрыв его от песка и ветра, двинулся в путь. Биджу! Мало было проблем, так еще этот балласт прихватили.

Глава 186

Биджу! Вчера я был просто недоволен. Сегодня я в тихом бешенстве.

Место для ночлега мы нашли уже после заката. Нет, вполне возможно было и остановиться прямо посреди пустыни, ничего особенного в этом нет. Отказался я, указав на относительно недалекие скалы. Найдя расщелину, мы поставили миниатюрный лагерь. Здесь не было ветра, и снаружи было почти невозможно заметить пламя. Поэтому Шира распечатал из свитка дрова, что для пустынных шиноби было обыденностью и нормой, и развел костер. Темари собрала какую-то технику, и тепло от костра перестало выветриваться, так что ночного холода мы не ощущали. Мальчишка все же очнулся, но ничего сказать не смог. Только пил и тяжело дышал. Большую часть ночи с ним сидел…и… оба Сунахамовца. Много внимания парень не требовал, знай, давай попить раз в пятнадцать-двадцать минут. Поэтому они ворковали между собой. Несколько часов подряд. Часа через два я ушел из расщелины и залез на скалы, с вершины которых смотрел на пустыню. Помогло слабо, я больше не мог притупить свои способности, да и не должен был, если честно. Я следил за пустыней вокруг, где всего за пару часов пробежало три группы шиноби. Пусть и далеко от нас, но вдруг им придет в голову желание заглянуть на огонек? Так что, не смотря на легкий свист от действия техники Темари и треск от огня, я все равно их слышал. Одно хорошо. Пока сидел внизу, ощущения было такое, что они сидят прямо за моей спиной и громко разговаривают прямо над моим ухом, а здесь я мог отвлечься размышлениями. И даже смог провалиться в дрему. Все еще чувствовал, что происходит вокруг, периодически просыпаясь и поверяя обстановку, но вполне отдыхал. Проснувшись в очередной раз, уже ближе к утру, заметил, что Темари уснула на плече парня, да и тот уже начал дремать.

Спустился. Подойдя к Шира, растолкал его.

— Шира. Ложитесь, я присмотрю за парнем.

Он немного сонно поводил головой, не сразу сфокусировавшись на мне.

— Мне казалось, он тебе не нравиться.

Хм, и почему люди все и всегда понимают неправильно.

— Мне не нравиться сама идея возиться с ним, но против него лично я ничего не имею. Он мне безразличен, а вот вы своими перешептываниями раздражали. Так что бери свою дорогую возлюбленную и валите спать.

Забрав у него пацана, я вернулся на свое место, сев в наиболее удобную позу, в которой мышцы не затекут даже от долгого сидения. Да, что-то вроде позы лотоса, или как там она называется, внешне похоже. Голову парня положил себе на ногу, чтобы удобнее было поить, да и ему не жестко. Шира разбудил химе, и они, естественно вместе, легли на раскатанный кусок шкуры. Еще минут двадцать целовались, вызывая у меня желание бросить в них камень, но все же успокоились.

Проснулся парень, поводив своими необычными глазами. Глаза имели разный цвет. Правый тускло-голубой у зрачка, становящийся темно синим у внешней стороны сетчатки. Левый же зеленовато-коричневый, будто болотный. Осмотревшись, он сосредоточил взгляд на мне.

— Хочешь пить? — взгляд казался вполне осознанным, и выказывал только… любопытство?

Но он отрицательно покачал головой. Нет, так нет. Еще раз осмотрел парня. Хм, лицо у него и, правда, женственное, особенно из-за глазищ. Если точно не знать, что парень, выглядит, как обычная девочка. Но сейчас я больше изучал его состояние. Здоров, ткани еще не срослись до конца, но заживают. Могу себя поздравить, можно получить минимальную квалификацию медика.

— Кто ты? — неожиданно спросил мальчишка спокойным сухим голосом.

— Попей, говорить будет легче.

Все же дал ему попить, и он тут же повторил вопрос.

— Кто ты?

Не было никакого испуга, напряженности. Он был спокоен, и показывал только легкий интерес.

— Можешь звать меня Уингу.

— Крыло?

Киваю. Есть маленькая тонкость в произношении в этом языке. Можно сказать "крыло" как — "я имею в виду крыло". Или "уингу" как — "носит название крыло". Все АНБУ носят именно такие имена. Возможно, сами шиноби и внесли это изменение в язык, хотя я и не могу это утверждать с полной уверенностью.

— Понятно, — он еще немного посмотрел на меня, а затем перевел просто вверх.

Информативно поговорили. Парня на разговоры вроде не тянет, но любопытство проснулось уже у меня. Как-то он не похож на человека пережившего то, что он перенес. Что он такой спокойный?

— А тебя как?

— Я не знаю, — спокойно ответил пацан.

Неожиданно.

— Не помнишь?

— Может быть, — он снова перевел взгляд на меня, — я вообще ничего не помню.

Оу, амнезия?

— Но язык-то ты знаешь, — напомнил я.

Он кивнул:

— И знаю, что вы — шиноби. АНБУ. Правда, не знаю, какой деревни.

Шевельнулась паранойя, намекая на подозрительность парня. Но как раз подозрительным он не был. Выжил он дважды чудом. Во-первых, кунай, едва не отправивший его на тот свет, не считая остальных ран, был брошен с намерением убить. И чистая случайность позволила парню протянуть так долго. Случайность эта — кунай был плохо сбалансирован, что иногда бывает, в этом нет ничего удивительного, именно поэтому я перешел на тонкие метательные, в плане баланса у них все было куда лучше. Вторым чудом были мы, его заметившие. Приди мы часика на пол позже, и я бы ему уже не помог. Для шпиена проникновения слишком рискованно и сложно, и я это точно знал. Да и амнезия была объяснима. Так что это просто случайно попавшийся нам мальчишка.

А парень, видя, что я рассказывать ничего не собираюсь, спросил сам:

— А где мы находимся?

— В Стране Ветра.

Он задумался, прежде чем сказать:

— Я только знаю, что в этой стране много пустыни.

Киваю:

— Это точно.

Парень полежал еще немного, глядя вверх, и иногда посматривая на меня, а затем уснул. До утра он больше не просыпался, и когда голубки проснулись, я с чистой совестью сдал его им. Паренек тут же проснулся, и Темари с Шира начали его оживленно расспрашивать и сюсюкаться, что мне надоело уже через десяток минут. Но, выйдя наружу, я был встречен не привычным слепящим солнцем, а облаками пыли, поднятыми ветром.

И вот, мы идем уже третий час, а ветер все не стихает. Он сам по себе не доставляет мне больших хлопот, как и поднятая пыль. Меня напрягает, во-первых, скорость нашего движения, а во-вторых, сенсорная нагрузка. Постоянно слышать и чувствовать все это вокруг себя… Раздражает.

Шли долго, несколько раз останавливались, чтобы напоить пацана, который, к его чести, неприятности сносил стойко и не ныл, вообще молчал, пока его не спрашивали. Я даже проникся к нему некоторой не симпатией, а скорее дружелюбием. Нормальный парень. Каких-либо причин его не любить у меня не было точно, чего нельзя сказать о пустыне, двоих моих временных напарниках, ветре, пыли и ворохом проблем с Казекаге и нукенинами "S" ранга на вершине.

То, что начало темнеть, я понял не сразу. Сквозь пыль это было не очень заметно, но внутренние часы говорили, что закат уже близко. Благо, когда мы подошли ближе к точке назначения, ветер все же утих. Я поднялся на песчаный холм, глядя вперед. В этом мире есть с десяток мест, которые я бы был не против посетить. Красивых и необычных мест. Правда, пусть работа шиноби и предоставляет большой простор для путешествий, но вот свободы в передвижениях обычно не особо много. Так вот, этот город был одним из тех мест, которое я хотел бы посетить.

Насколько я знал историю, некогда здесь сражались два шиноби впечатляющей силы. Настолько впечатляющей, что один из них применил некую технику, поднявшую пласт земли в несколько квадратных километров на добрые полсотни метров. Правда, позже земля слегка просела, да и по пласту пошли громадные трещины. И сейчас передо мной открылась этакая гора, или громадный холм, имеющий форму неровной окружности. По краю этого холма шел почти отвесный скалистый склон. И этот холм прорезали множества расщелин с такими же отвесными склонами, внутри которых и был построен город. В склоны были попросту врезаны дома, создавая великолепную картину длинных многоэтажных сооружений песчаной структуры. Кое-где между стенами расщелины строили арку, на которую настраивали еще домов, точнее небольших домиков. А в районах победнее не строили арки, а натягивали сотканные из сухожилий канаты, на которых так же настраивали многоярусные сооружения. Причем на поверхности этого холма практически ничего не было, весь город ютился в расщелинах. Стилтуин, один из трех крупнейших торговых городов Казе но Куни. И один из красивейших городов мира. Есть в нем некая красота, хотя мне сложно сказать, какая именно.

Рядом со мной остановились Темари и Шира. Ну, и в радиусе нашей видимости было множество караванов или небольших групп путников. Контраст пустыни. Можно день напролет идти по пескам, никого не встретив, а потом оказаться вот в таком месте, где проживает огромное количество людей.

— Пришли, наконец, — констатировал факт Шира.

— Да, — кивнула Темари, — мне не терпится вытрясти песок из одежды.

— Успеете, — притормозил я Сунахамовцев, кивая на сидящего на спине Шира мальчишку, — вы решили, что будете делать с парнем?

Голубки почти синхронно поморщились, ответил Шира:

— Еще нет.

Не понял.

— Что значит: еще нет? Разве у вас не предусмотрена какая-то процедура на такой случай?

Темари кивнула:

— Предусмотрена. Но он не знает, кто он. И при нем не было никаких знаков принадлежности. Я не знаю, принадлежит он к клану, или к торговой гильдии.

Все равно я что-то не понимаю.

— И? Это что-то меняет?

Она кивнула:

— В такой ситуации он попадет в приют, если там найдется место, на что я бы не рассчитывала, а скорее на улицу.

Как ни странно, сам паренек эти новости слушал спокойно, переводя замотанную в ткань голову от меня к Темари. А я устало выдохнул:

— И? Это что-то меняет?

Темари зло посмотрела на меня:

— Я не хочу, чтобы он попал на улицу!

Не было бы лицо скрыто маской, поверх которой еще была наброшена ткань, ударил бы по нему ладонью.

— О! Рикудо! Хорошо, не хочешь. А что ты собираешься делать? Усыновить его?

— Уингу! — возмутился Шира.

Но я отмахнулся:

— Не возникай. Я уже сказал, что ничего против него не имею. Но не забывайте, зачем мы здесь. И что поставлено на карту, — и первым пошел в направлении города, — У вас два дня, чтобы придумать, куда его пристроить.

* * * * *

Высокий крепко сложенный мужчина с монструозным мечом за спиной недовольно протянул:

— Смылись.

Его напарник в таком же черном плаще с красными облаками не ответил, но мысли у него были примерно те же.

Ударная группа из Суны опоздала, клан покинул это место. Уходили явно в спешке, многие вещи были брошены, но факта это не отменяло.

— Они поняли, что мы придем? — спросил высокий с синей кожей мечник.

— Это было очевидно, — ответил второй.

Он еще раз осмотрел здание снаружи, и шагнул внутрь. По особняку сновали Суновцы, искали какие-нибудь зацепки, но шансов у них было мало, если были вообще. Итачи так же не надеялся что-то найти, но осматривался. Заглядывая в каждую комнату, в которую заходил. Шаринган подмечал каждую мелочь, но пока ничего важного не было. Однако около очередной комнаты он остановился. Внутри стоял только стол, один единственный стол. Стол…

— Смотри, — сказал он своему напарнику и вошел.

Проведя кончиками пальцев по поверхности стола, он остановился рядом с небольшой зарубкой.

— Эта свежая.

Кисаме присмотрелся, но ничего не понял, спросив:

— И что?

Итачи передвинул руку:

— Вот еще одна. И вот здесь. И здесь.

Он достал кунаи и воткнул во все четыре отверстия.

— Здесь они планировали свои дальнейшие действия. Кунаями были отмечены основные цели.

Шаринган сверкнул, и Итачи спроецировал на поверхность стола карту Страны Ветра.

— Одной из целей должна быть Суна, — он начал передвигать карту, немного изменяя ее масштаб, пока один из кунаев не сошелся с отметкой Сунагакуре, — остальные три тоже должны что-то значить.

Карта еще некоторое время двигалась, пока все четыре куная не сошлись с отметками городов.

— Вот. Это их цели.

Кисаме хмыкнул:

— Торговые города?

— Они собираются перерезать Казекаге приток денег, — ответил Итачи.

— Думают, если у него не будет денег, ему нечем будет нам платить? — ухмыльнулся мечник.

Итачи кивнул:

— Возможно и это тоже, но план вообще верный в данной ситуации.

Его напарник пожал плечами:

— Может и так. Что будем делать?

Учиха развеял иллюзию, но продолжал смотреть на кунаи.

— Они не нападут на Суну сразу же, это конечная цель, к ней они пойдут после остальных. Значит три города. Один из них слишком далеко, а вот из двух оставшихся можно быстро добраться до Суны. Они либо разделились, либо там действуют группы Сунахама, — Итачи смахнул два куная, оставив два стоять, — мы с тобой возьмем по одному городу и подождем их там. Ты — тот, что ближе, там больше шансов нарваться именно на нашего друга. А я другой.

Кисаме растянул губы в улыбке. Наконец-то он услышал хорошую новость.

Глава 187

Это было интересное место. Я потратил чуть больше половины дня на изучение города, и оставшиеся у меня впечатления были забавными. С одной стороны город нельзя назвать богатым. Большинство жителей бедны, реально бедны. Но вот атмосфера на улицах города не создавал впечатления отчаяния. Прохожие улыбаются, судачат, часто встречаются музыканты, брямкающие свои мелодии за пригоршню монет, почти везде всякие лотки, лавки, столики для уличных игр. Люди движутся, на улицах шумно, так что в этом что-то было. Даже воришки вызывал скорее улыбку. Первым попытался сунуть мне в карман руку какой-то парнишка лет семи. Я поймал его за руку, а он улыбнулся мне. Улыбнулся. То есть он не боялся, что я его накажу, или сдам юхеям, которые иногда встречались на улицах, никакого раскаяния и никакого негатива. Его вид выражал: "Ой, попался ^_^, ты выиграл". И я просто его отпустил, а он еще раз мне улыбнулся, помахал рукой, и побежал дальше. Второй попалась девчонка лет тринадцати. И, если бы не мои способности, я бы ее не заметил. Хорошо работала. Натолкнулась на меня будто случайно, и спокойно посмотрела в лицо. Симпатичная мордашка по-детски непосредственно мне улыбнулась, не вызвав никаких пошлых мыслей. И она свистнула у меня пустой кошелек, который я сам из спортивного интереса несколько минут назад уволок у другого прохожего. Девочка отошла всего на десяток шагов, когда поняла, что кошелек пуст. Она развернулась, нагнала меня и вернула вещицу, сказав: "Извините". Биджу, у меня возникло желание отсыпать ей монет. Забавная девчушка. Из солидарности одному парнишке я все же позволил стащить тот кошелек, отсыпав туда немного монет.

Поиграл. Шулеры здесь высококлассные. В наперстках шарик всегда оставался в игре, а шулер угадывал, какой наперсток выберет игрок. Поэтому был азарт. В отличие от банальных кидал и обманщиков, здесь люди на полном серьезе играли, и наперсточник получал свои прибыль в любом случае. Никаких подставных игроков и прочей ерунды, игра, просто игра. Поэтому и юхеи, прогуливающиеся по улицам, этих ребят не трогали.

А вчера вечером, когда мы только зашли, повсюду зажглись разноцветные лампы. Город поутих, но погулять по улицам все равно было приятно. В снятую комнату я вернулся поздно, давая возможность голубкам побыть наедине, а себе отдохнуть от их трепа. Ну, как наедине, что они делали с парнем, я не знаю. Хотя сомневались, что он их как-то стеснил.

Нашел склады, которые станут нашей мишенью. Изучил. Ничего сложного, в плане проникнуть внутрь. А вот что делать с грузом, это надо подумать. Желательно уничтожить как можно больше товаров за раз, и быстро уйти. Долго копошиться внутри не получится. Взорвать? Но кроме товаров рядом еще и зерно, и заставить голодать весь город… Недальновидно. Но у меня были соображения по этому поводу.

За размышлениями дошел до того самого квартала. Внешне он мало чем отличался от других улиц города, разве что здесь было много красивых девушек, гуляющих по нижним и верхним улицам. Много красивых девушек. О Рикудо, поделись немного своей волей, меня моя девушка дома ждет. Не для того я выбрал одну единственную, чтобы развлекаться с другими.

Самые широкие улицы города были отданы под торговые кварталы. Торговцы, что логично, поголовно приезжие, точнее проезжающие мимо, обитали в основном здесь. На улицах их помощники торговали, а в закрытых комнатах сами торговцы вели свои дела и обсуждали дальнейшую работу. Походил, послушал, сделал несколько интересных записей, встретил нескольких подопечных, не здоровался, конечно, но проверил их работу. Оба приворовывали в собственный карман, но в пределах разумного. Пожурю потом для вида. Но все равно надо как можно быстрее скинуть эту работу на кого-то другого. В принципах я разобрался, конспирироваться умею, прибыль приносит, дальше пусть сеть поддерживают другие.

В бедные районы заходить не стал, там для меня ничего интересного не было, а внешне они мало отличались от остальных, если не считать самого факта бедности. Так что я завернул в квартал, где располагалась наша гостиница. В нашу комнату вернулся уже после обеда, перекусив по пути. Комнатку нам выдали… Своеобразную. Учитывая, что только одна стена в этих здания могла выходить на улицу, почти все комнаты имели примерно один и тот же вид. Длинные и тонкие с окном в одной торцевой стене, и входной дверью в противоположной. Окно прикрывали внешние вертикальные ставни, или проще — крышка, открывающаяся вверх, и сейчас почти полностью закрытая, чтобы никто особо не мог заглянуть внутрь, но чтобы воздух все же шел. Стены — голый камень, точнее песчаная глина. Кровати напомнили мне раскладные койки в поездах моего прошлого мира. Разве что эти были бамбуковой решеткой, которые днем прижимались к стенам и откидывались на ночь. Комнатка была узенькой, мы с Шира едва расходились вдвоем. Никакой мебели. Шира сидел сразу у дверей, прижавшись спиной к стене. Темари кормила парня, который был еще слишком слаб, чтобы делать это самостоятельно. Не слишком быстро он восстанавливается, да и условия для этого не самые располагающие. Прием девушка сняла верхнюю одежду, если так можно выразиться, и сейчас ее голову ничего не покрывало. Хм, распущенные волосы ей идут больше, чем те четыре пучка. Хотя я понимаю, почему она их носила. Пышные волосы — в пустыне не очень удобно.

Увидев меня, химе бросила недовольный взгляд, будто ожидала, что я снова начну возмущаться по поводу пацана. Причины для возмущения у меня были, но парень пока находился не в том состоянии, чтобы делать что-либо самостоятельно. Если внешне этого городок и выглядел неплохо, то на деле он мало чем отличался от всех остальных. Пацана точно так же выкинут на улицу, и нет никакой уверенности, что его кто-то подберет, и кто-то ему поможет.

— Допустим, он побудет с нами в ближайшие день, два. Ты понимаешь, что в следующий город мы его взять не сможем?

— Знаю, — нарочито спокойно ответила химе.

Поворачиваюсь к Шира:

— Поздравляю, у твоей подружки развит материнский инстинкт. Я вам щеночка в подарок на свадьбу пришлю, если своего малыша заделать не успеете.

Темари выхватила кунай и швырнула в меня. Кунай я перехватил, но Шира попытался ударить меня по ноге, чтобы свалить. Подпрыгнул, переворачиваясь в воздухе и вставая ногами на потолок.

— Хорошая попытка.

Неожиданно парнишка спросил:

— Я сильно вам мешаю?

И, пока Сунахамовцы соображали, как ответить, я сказал правду:

— Мешаешь, но не настолько, чтобы выбрасывать тебя посреди пустыни.

Темари аж подпрыгнула, пылая праведным гневом:

— Уингу!

— Что? Я ему правду сказал. А что ты хотела соврать?

Шира тоже поднялся, но пока молчал.

— Парень, ты себе имя не придумал?

Мальчишка отрицательно покачал головой.

— Будешь, значит, Киеши, а то мне достало тебя по местоимениям называть.

Голубки слегка опешили, а вот парнишка кивнул:

— Хорошо, мне нравиться.

Прикольный парень.

— Предлагаю такой вариант. Пока он будет с нами, когда пересечемся с… моим глазастым другом, ты, — кивнул на Шира, — вместе с Киеши отправитесь куда-нибудь, а мы двинемся к нашей цели. Согласны?

Киеши перевел взгляд с девушки на парня, которые еще сомневались, посмотрел на меня, улыбнулся, и кивнул:

— Я согласен.

— Ха, да мы с ним за пару фраз нашли общий язык быстрее, чем вы за два дня, горе родители, — ухмыльнулся я.

Темари скрипнула зубами, а Шира, тяжело вздохнув, положил мне руку на плече:

— Давай прогуляемся.

Не стал отказываться. Мы вышли в темный коридор и пошли на верхние ярусы, там обычно было не так людно. До самого выхода на улицу Шира молчал, да и когда мы вышли, заговорил не сразу.

— Я просил тебя быть помягче.

Улыбаюсь под маской.

— Я и так с ней почти нежно себя веду.

Шиноби хмыкнул:

— Да ну?

— А сам подумай. Только головой, а не другим местом. Она на что-нибудь тебе жаловалась последние пару дней?

Кивает:

— Да, на тебя.

— А на все остальное?

— Считаешь, путь лучше ненавидит тебя, чем вспоминает обо всем остальном? — понял Шира.

— А разве нет?

Он пожал плечами:

— Не знаю, я не особо разбираюсь в женщинах.

— Ага, выпьем за это? — я стянул ткань и повернул к нему лицо, — или ты не из-за этой бутылки меня позвал?

Парень хитро ухмыльнулся, и выудил из потайного кармана какую-то выпивку:

— А ты из-за нее согласился?

Отрицательно покачал головой:

— Я не пью, смысла особого нет.

Он приложился к выпивке, и, судя по тому, что даже не поморщился, там было что-то не особо крепкое.

— Почему нет смысла?

— Для меня что вода, что это — одно и то же. Зачем переводить добро? А чтобы на меня подействовал алкоголь, нужно что-то крепкое и в большом количестве. Да и нет желания. Я на работе, или как?

Парень кивнул:

— Тоже верно.

Он отпил еще, по виду, пытаясь на что-то решиться.

— Можно тебя спросить?

Ухмыльнулся:

— Не обещаю, что отвечу.

— Да, да. Как ты думаешь, когда все это кончиться, и клан сможет вернуться в Суну, я и Темари…

Поднял руку, останавливая его:

— Ну, ты нашел, кому такие вопросы задавать. По делу, да, я отвечу. А личные проблемы… Я и так терплю присутствие Киеши и… Ну ладно, Теми мне нравиться подкалывать. Но лезть в ваши дела… Нет, спасибо. Скажу только одно, будь мужиком и поговори с ней сам.

Шира усмехнулся:

— Ты меня не понял. Я хотел спросить, мы сможем пригласить тебя на свадьбу?

Засмеялся:

— Молодец, подколол. Попробуйте. Моя жена попытается проследить, чтобы я не сорвал вам праздник и не превратил его в балаган.

Он тоже засмеялся.

— Жена? Хочу познакомиться с той героиней, что добровольно согласилась тебя терпеть. Красивая?

Киваю:

— Другую бы не взял. Ну, тебе тоже повезло. Теми с распущенными волосами выглядит… Ну, ты понял.

В этом Шира был со мной полностью согласен.

— Ты не представляешь, каких трудов мне стоило ее упросить отказаться от тех пучков…

…шуршание чешуи…

— Тихо! — я напряг слух, жестом приказывая парню замолчать.

Слишком много звуков вокруг. Говор, шуршание тканей, шаги, чей-то плачь, шелест бумаги, треск, биение сердец. Нет, нет, нет, все не то. Вот!

Напряг все чувства, сосредотачиваясь на источнике звука, совершенно не свойственном для пустыни. И запах воды, влаги. Высокий мужчина, крепко сложенный. Плащ. Монструозный меч за спиной. Кисаме!

— Шира. Бери подругу, и валите из города. Опасность, прямо сейчас!

Парень медлил мгновение, затем резко скользнул назад, оставив недопитую бутылку прямо в воздухе. Он скрылся в здании до того, как она пролетела половину своего пути до пола. А мечник Акацки оскалил акульи зубы. Ну что, Като, готов проверить, способен ли ты выступать в высшем дивизионе?

* * * * *

Сама идея — разделиться, Итачи не нравилась. С напарником, прикрывающим спину, всегда лучше, чем в одиночку. Но они разделились. Путь до крупного торгового города не занял много времени, ведь в этот раз они двигались со своей скоростью, а не со скоростью ребят и Суны. Только так был шанс опередить противников… При условии, что Итачи правильно понял их замыслы. Но в своих выводах нукенин не сомневался, он был опытен и умен, и не мог проколоться на такой мелочи. Поведение противника было очевидным… Кроме одного момента — состав ударных групп. Идею, что атака будет производиться крупными силами, Итачи отмел сразу. Уингу, Като, именно он вел Коноховцев, и имел большой опыт подобных операций. Естественно он настоял на том, чтобы операции провели малые группы и скрытно. Вопрос в другом. Как распределятся эти малый группы, и кто будет в них состоять? Разделяться Коноховцы, или нет? Если нет — то Итачи, как только он убедиться, что здесь работает группа Сунахамы, стоит быстро расправиться с ними и сразу двигаться на помощь Кисаме. В способностях мечника Учиха не сомневался, но драться против команды практически лучших убийц Конохи… Это было бы опасно.

Итачи вовсе не считал двух напарников Като опасными, нет. Но с ним Саске, владеющий шаринганом. Кисаме, благодаря Самехаде, не безоружен против генджицу, но если Саске будет достаточно искусен, проблем у мечника будет много. Да и шиноби из Корня… У него определенно есть какие-нибудь пакости, и если он атакует в нужный момент, а он сделает именно так, то Кисаме может и пострадать.

Однако, вопреки обыкновению, Итачи не пользовался шаринганом. Он еще молод, и даже мангеке сможет пользоваться еще достаточно долго… Но терять свои глаза категорически не хотелось. Да, у этого… странного человека, назвавшегося Мадарой, или Тоби, были глаза Учих. Сказка про то, что пересадить можно только глаза кровного брата — чушь. Учихи — один клан, одна семья. Все они были близки друг другу, все они имели одну кровь. Пересадить можно любые, ведь шаринган пересаживают вообще не Учихам. Хатаке тому ходячее доказательство. Просто именно от глаз брата будет наилучший эффект. В любом случае Тоби уже оповестил Итачи, что в случае необходимости он поделиться парой глаз из своей коллекции. Они могли иметь разное мнение на цели Акацки. Они могли по-разному видеть рамки, в которых могли действовать члены организации. Но все же… Врагами они тоже не были.

Все было не так просто, как говорил Като. Тогда, с кланом. И сейчас, с работой Итачи в Акацки. Он не понимает целей организации. Он не понимает ее возможностей. Мальчишка Уингу. Он чем-то напоминал Итачи его самого. Но в тоже время был совершенно другим. Итачи в юности был предан Конохе… Фанатично предан. Но Като предан иначе. Не из идеалов, пропаганды, Воли Огня, или любых других иллюзий. И дело даже не в его девчонке. Он просто сделал выбор. Осознанно принял решение, что будет работать именно в Конохе. И теперь, чтобы переубедить его, Итачи должен был показать ему, как много возможностей откроется перед ним в Акацки. Сколь многого он сможет достичь. Но сначала стоит показать ему, что он не так уж и силен. Слишком самоуверен. Враги, с которыми он сражался… Итачи казалось, что все они просто не смогли показать Като, насколько он пока слаб. Да, сенчакра — это много. И его навыки и умения кое-что стоят. Но рядом с лучшими, что работают в Акацки, он будет блеклым пятном. И когда Кисаме ему это докажет, Итачи сможет предложить разочаровавшемуся в себе мальчишке помощь.

А сейчас не стоило лишний раз напрягать глаза. Тоби может дать ему новые, но чужие могут оказаться слабее своих. В другой ситуации Итачи бы накладывал на всех прохожих генджицу, чтобы проверять, не видели ли они шиноби Сунахамы или Конохи, и одновременно заставлять забывать, что они видели его. Но сейчас он просто шел, внимательно глядя по сторонам.

Это был не самый большой город, который он видел, и далеко не самый красивый. Так что это движение никак не отзывалось в душе нукенина. Достопримечательностью города был большой оазис, полноценное озеро, вокруг которого рос и развивался город. В остальном все тот же город, такой, как и все в Казе но Куни. Те же дома, те же люди. Разве дома здесь старались строить повыше, чтобы побольше людей моли жить поближе к озеру. В остальном все то же самое.

Закончив свой путь по улице, нукенин вышел к берегу озера, взглянув на другой берег. Что же, добыча сама пришла к нему в руки. Небольшое усилие воли, слабое болевое ощущение, и мир обретает недоступную никому четкость и детальность. Итачи смотрит на другую сторону озера, и видит трех шиноби. Сначала он заметил двоих, одетых как обычные прохожие… Но их с головой выдавала походка, движения. Третий себя скрывал намного лучше, если бы не шаринган, Учиха и не заметил бы, возможно, что это шиноби. И именно третий остановился, повернувшись к нему лицом. Почувствовал? Или действительно заметил. Два других остановились, похоже, слушали команду третьего, более опытного… Коноховца. И дали деру. Итачи не стал их преследовать, без своего лидера они не стоят его внимания. А вот оставшийся… Коноховец наложил генджицу, мощное, массовое. Он скрыл себя от всех, будто его и не было, и спокойно стянул с головы ткань, скинув плащ. Костюм АНБУ Конохи песчаной расцветки. Маска Ястреба. И в щелях глаз отчетливо виден полностью раскрывшийся шаринган. Саске.

Така, немного постояв на месте, глядя на нукенина, стянул свою маску. Секунду его лицо было сосредоточенным и серьезным, а затем он дружелюбно улыбнулся. Открыто, по доброму, как старому хорошему другу… Как брату.

— Ни-сан! Давно не виделись! Не пишешь, не появляешься. Я хотел прислать тебе приглашение на свадьбу, но не знал, куда, — Саске неожиданно умело использовал генджицу, для создания звука своего голоса на достаточно большом расстоянии, озеро было в ширину не меньше полукилометра.

Продолжая улыбаться, он расслабленной походкой пошел навстречу брату. Итачи на секунду замешкался, усилием воли применяя "Кай". Но это была не иллюзия. И шаринган в глазах младшего брата был настоящим. Это… Это действительно он? Но все же нукенин тоже шагнул навстречу.

— Я уже хотел попросить старика Данзо помочь найти моего любимого старшего братика… Но ты сам нашелся! — Саске продолжал улыбаться, и еще активно жестикулировал, показывая искренность эмоций, — Мы столько не виделись. Я соскучился, ни-сан.

Итачи произнес всего одно слово:

— Саске.

На что Така вскинул руки к небу:

— Оно заговорило! — и, снова поворачиваясь к брату, продолжил, — Ни-сан, тебе нужно больше разговаривать с нормальными людьми. Я понимаю, нормальных в наши времена найти сложно, но ты хоть попытайся.

Итачи никак не мог свыкнуться с мыслью, что это — Саске, его младший брат. Контраст с предыдущей встречи был невероятен. И нукенин уже третий раз использовал "кай", чтобы убедиться — это не иллюзия.

— Что за балаган?

— Ты о чем? — внешне удивился младший брат.

— Ты ведешь себя, как идиот.

Саске отмахнулся:

— Нет. Это ты ведешь себя, как идиот… Причем уже лет десять. А я просто дурачусь.

Итачи понял. Влияние Минакуро Като. Раздражать людей просто для того, чтобы раздражать людей.

— Похоже, вы с ним одинаково любите мусолить тему уничтожения нашего клана.

Саске пожал плечами, серьезно ответив:

— Мне плевать, о чем ты говорил с ним. Это ваше дело. Но у меня к тебе личный должок, ни-сан. Мне все равно, какие у тебя были причины. Мне безразлична ситуация, в который ты оказался. Ты предал мой клан. Ты убил мою семью. Этого я тебе не прощу никогда.

Все же он еще жаждет мести, пусть и умело это скрывает.

— Но знаешь… — неожиданно совсем другими интонациями продолжил Така, — я за что-то тебе даже благодарен.

Нукенин вопросительно изогнул бровь.

— Я знаю, почему ты оставил меня в живых. Не важно, что ты сам об этом думаешь, — опережая мысли брата, говорил Саске, — я знаю причину. Ты боялся. Боялся остаться один с бременем клана. С бременем последнего выжившего. Вся ответственность, все прошлое, вся вина, все это осталось бы на тебе одном. И потому ты убедил себя, что кто-то должен спастись. Спастись, выжить, чтобы разделить с тобой твое бремя. Вину ты все равно оставил себе, а вот месть за клан и право его возрождения мне.

Итачи нахмурился. Ему не нравилась эта трактовка. Брат тоже не понимал, ему заморочил голову этот… Но и рассказать истину нельзя. Не сейчас. А Саске продолжил:

— Но кое-что изменилось. Месть забери себе, она мне ни к чему.

Некунин удивился. Что это значило? Что хотел сказать его брат?

— Ты, и все остальные из нашего рода, все те, кто погиб. Вы блуждали во тьме. Вы смотрели в темноту, и искали в ней истину. Я, благодаря тебе, едва не стал таким же. Но не случилось. Я увидел свет. Ни-сан, прошлое нашего клана остается тебе. Все, что было с кланом Учиха до того, как ты его едва не истребил — оно твое. Я возглавлю новый клан. Другой. В нем шиноби не будут убивать своих друзей в погоне за силой. И брат не будет забирать у своего брата глаза, чтобы избавится от слепоты.

Вот теперь Итачи был действительно удивлен. Откуда он знал все это? Кто ему могу сказать?

— Удивлен? — Саске улыбнулся, — Я читал ту доску. Не все, но достаточно.

А затем Саске изогнул губы в насмешке:

— А затем я уничтожил ее…

Итачи дрогнул, пытаясь осознать услышанное. Это не укладывалось в его голове. Этого не могло быть, потому что не могло быть!

— Ха-ха-ха, видел бы ты себя со стороны. Вытянул лицо, будто встретил Рикудо вживую. Да, брат, я избавился от нее. Потому что этот артефакт вел наш клан путем ненависти и страданий. Пришло время это изменить. Ты будешь последним пользователем мангеке шарингана. Мои потомки будут смотреть на мир другими глазами.

И, завершая эти слова, глаза Саске изменились. Зрачок разошелся к томое, и они создали рисунок, как мангеке шаринган, но без зрачка.

— Саске… — с трудом выдавил Итачи.

— Красиво, не правда ли? — ухмыльнулся Така, — Муюкаса шаринган. Взгляд без оков. Я не нашел никакой информации о своих глазах, так что название придумал сам. Мои потомки запомнят меня, как того, кто написал новую историю клана Учиха.

Итачи справился с собой и снова нахмурился:

— Слишком много тщеславия для обычного чунина.

Саске кивнул:

— Да, именно этих слов я и ждал. Просто хотел похвастаться перед тобой, ни-сан. Я всегда хотел, чтобы ты признал меня. Этого я хотел на самом деле. Даже сейчас это важно для меня. Я признаю это, потому что больше не вру себе, и не пытаюсь себя обмануть. Да, к слову, можешь не пытаться наслать на меня генджицу. Если я научился видеть правду в себе, то и иллюзии вокруг не станут мне преградой.

Итачи смотрел на своего младшего брата, и не знал, что делать. Саске не показывал агрессии, даже напряженности. Он, будто, действительно встретил брата спустя много лет, и просто говорил с ним. Будто они и не должны сражаться друг с другом насмерть.

— Ты много взял на себя.

Коноховец кивает:

— Да, куда больше, чем ты пытался скинуть на меня, — не упустил возможности вставить шпильку Саске, — Не бойся, не сломаюсь. Да и я не один. У меня есть друзья, которые помогут. И семья, которая поддержит.

А вот эти слова укололи куда больнее, чем все то, что было сказано ранее. Итачи как никогда сильно вспомнил то одиночество, тоску и боль, которую испытал в тот самый момент, когда накладывал свою технику на маленького брата. Желание сражаться сейчас и так было не большим, а после этих слов исчезло совсем. Нукенин не хотел себе признаваться, но он чувствовал свою вину перед братом. А еще больнее было переступать через гордость, ведь Саске ни в чем не боялся признаваться себе.

— Ты хотел, чтобы я тобой гордился, Саске? — все же заставил себя улыбнуться Итачи, — Да, я горжусь тобой.

Саске улыбнулся с немалым облегчением:

— Мне приятно это слышать, — он опустил взгляд и приподнял ступню над водой, — жаль лишь, это уже ничего не меняет.

И резко опустил ступню в воду. Всего на пару сантиметров, но шаринган Итачи отчетливо рассмотрел заряды молнии, что неслись к нему через водную гладь. Контроль техники, без слов, ручных печатей, на одной воле. Это намного больше, чем то, что Саске мог продемонстрировать в прошлый раз. Но этого было недостаточно.

Итачи точно так же, на голом контроле, напитал воду под ногами своей чакрой, переходящей в элемент воды, создавая препятствие для атаки брата. Его контроль был лучше, и атака завязла. Но Саске только начал. Половину его лица уже покрыл рисунок джуина, но на этом и остановился. Така резко рванулся вперед, на ходу выхватив кинжал. Итачи выхватил кунай, в своей способности противостоять брату на ближней дистанции он не сомневался. Саске сходу начал наносить удар кинжалом, и Итачи уже готов был отводить удар кунаем, перехватываю руку противника своей, когда от лезвия кинжала разошлись искры. Нукенин в последний миг высвободил футон, защищая себя от парализующего действия райтона. Лезвия кинжала и куная столкнулись, высекая искры, Итачи попытался провести захват, схватив руку брата. Но Саске повторил атаку молнией через водную гладь, и разряд, пусть и слабый, ударил в ноги нукенина.

На мгновение отвлекшись, Итачи едва не пропустил выпад вторым кинжалом, вынужденный резко отскочить назад. Но Саске продолжил напирать. Схватка на короткое время перешла в рукопашный бой, но бесконтактный. Саске пытался не столько задеть противника клинками, сколько коснуться его, чтобы пройти защиту футона и провести парализующую атаку райтоном. Итачи избегал контакта. Он превосходил брата в технике и опыте… Но не мог их полноценно применить. Саске своим шеринганом так же успевал читать движения брата, а владение райтоном на подсознательном уровне позволяло не тратить концентрацию на контроль и высвобождение стихии. Пат, но такая ситуация не устраивала не одного из противников, и потому продлилась не более нескольких долгих секунд обмена ударами.

Братья почти одновременно с усилием высвободили свою стихию. Саске отправил во все стороны разряды молнии, а Итачи волну концентрированного воздуха. И оба отпрыгнули друг от друга. Итачи собрал печать концентрации, высвобождая суйтон, поднимая из воды трех водных драконов и отправляя их в атаку. В этот момент лицо Така покрылось пылающей вязью проклятой печати. Он выхватил несколько сюрикенов, и, напитав их чакрой, метнул в драконов. А Итачи с некоторым удивлением смотрел, как обычные сюрикены разрезают и разрывают технику "А" ранга. Но рассмотреть сюрикены, чтобы понять, как такое возможно, нукенин банально не успел, увидел лишь, что они запитаны чакрой молнии.

А Саске выстрелил в него концентрированной струей темного пламени. Не меняя стихии Итачи поднял еще одного дракона, чтобы сбить технику… Но технике "А" ранга не хватило мощности, струя пробила ее, пусть и порядком ослабла. На этот раз Итачи смог увидеть причину. Саске не просто высвободил пламя. Он сконцентрировал проклятую чакру, и уже ее преобразовал в катон, делая технику на порядок устойчивее. И даже стихия противовес — вода, не смогла полностью сбить технику. А еще в сгустке пламени прятался кинжал на прочном тросе. Несколько мгновений, которые потребовались Саске чтобы переключиться с огня на молнию, и Итачи, чтобы отпрыгнуть, и от лезвия во все стороны разошлись разряды тока.

Нукенин тут же сложил печати, атакуя концентрированным сгустком огня. Но Така выхватил второй кинжал из чакропроводящего металла и, успев снова переключиться на пламя, напитал лезвие чакрой и отбил технику. Итачи, давя собственную гордость, вынужден был признать: техники младшего брата по умолчанию устойчивее и мощнее, и единственный способ преодолеть эту разницу — вкладывать больше чакры. Отбивать техники "А" ранга просто напитанным чакрой железом — это мало того, что наглость, это…

Додумать он не успел. Саске быстро убрал кинжалы в ножны и собрал печати. "Чидори" — прочитал нукенин технику брата. Но был не совсем прав.

— Чидори!

В левой ладони Саске вспыхнула чакра. Но это было совсем не то же самое, что делал Какаши. Младший Учиха концентрировал проклятую чакру, чистую от собственной, и пускал ее на технику. Поэтому, вместо чистой молнии, в ладони ярко полыхало нечто темное. И во все стороны разлетались, будто капли раскаленного искрящегося метала, сгустки проклятой чакры. И вместо голубой молнии руку брата ласкали молнии черные и белые. Но это было не все. Саске многообещающе улыбнулся, прежде чем завершить технику.

— Чидори Нагаши!

Черно-белые молнии, пусть и менее интенсивные покрыли все тело шиноби, но шаринган Итачи видел больше. Его брат сделал то, что не смог бы сдать сам Итачи. Проклятая печать интенсивно вырабатывала чакру, и Саске сжигал ее в технике… Но не в ладони, а по всему телу. Нукенин не мог бы повторить это, но уже видел подобное. Нинтайджицу. Пришло время становиться серьезным.

Така рванулся с места, и двигался куда быстрее, чем раньше. Итачи сконцентрировался на футоне и начал высвобождать его так сильно, как мог, потому что проверять на себе воздействие этих молний он желанием не горел. И вновь братья сошлись в рукопашной. Блокируя и уходя от ударов, Итачи медленно отступал. Поддержание такой сложной техники практически не сказались на техничности и скорости младшего брата. А вот самому Итачи мешала необходимость постоянно поддерживать концентрацию футона. Саске не мог пробить защиту Итачи, а Итачи нечем было достать Саске. Бой на истощение, слишком быстрый для обоих, чтобы отвлекаться на использование еще каких-либо техник. Итачи несколько раз пытался наложить генджицу, но никакого эффекта это не возымело. Иллюзии, направленные прямо на Саске, проходили сквозь него, не замечая цели. Бой на истощение, и, судя по ухмылке младшего Учихи, такой бой его устраивал.

Но такой бой не устраивал Итачи, чувствовавшего, как напряжение от поддержания футона дает о себе знать. После очередной связки ударов и блоков, нукенин несколькими резкими прыжками разорвал дистанцию, одновременно атаковав воздушным снарядом Саске. Снаряд разбился о покров Чидори, в виду недостаточной силы, а Така выставил вперед ладонь.

— Чидори сенбон!

Сноп черных искр-игл вырвались с его руки, и полетел в старшего брата. Итачи собрал технику ручными печатями.

— Футон: Стена!

Ударная волна концентрированного воздуха врезалась в иглы, раскидывая в разные стороны. А Саске уже бежал на сближение, запуская вперед напитанные чакрой сюрикены. Итачи отметил, что если напитанное чакрой железо достаточно устойчиво, то отправленную в полет технику ему удалось развеять без проблем. Напрягая глаза, он просчитал траекторию полета сюрикенов Саске, швырнув в ответ свои. Сюрикены Итачи, попадая в сюрикен Саске, сбивали его и отлетали на перехват другого, что позволило нукенину высвободить одну руку для печати концентрации.

— Катон: Хосенка Тсумабени!

Ворох концентрированных огненных шаров со скрытыми внутри сюрикенами полетели в Саске. Младший Учиха выпустил кинжалы, схватившись за тросы в метре от рукояти, начав их вращать.

— Демоническая мельница!

Напитанные чидори кинжалы, сливались из-за вращения в почти видимый диски, и сам Саске тоже начал вращаться вокруг своей оси. Огненная техника бессильно разбилась об эту защиту. Но Итачи продолжил складывать печати:

— Суйтон: водная темница!

Вода, обхватив ступни Саске, резко пошла вниз вместе с ним, быстро образовывая воздушный пузырь. Итачи не хотел убивать брата, но в такой ситуации приходиться пересматривать приоритеты.

— Суйтон: режущая казнь!

Стены шара, в котором находился Саске, начали вращаться и менять форму, преобразуясь в шипы. Когда техника завершиться, ловушка должна схлопнуться, а шипы разорвать жертву. Но не случилось. Саске резко замер, а затем выставил ладони вверх.

— Штормовой сдвиг!

Техника молнии резко свернулась в его ладони, и выстрелила потоком в небо, прорезая толщу воды, и вытаскивая хозяина за собой. Столб молний поднялся на несколько десятков метров, выбросив туда Саске. Коноховец, перевернувшись в воздухе, приземлился на воду, но покрова из черных молний на нем уже не было. Да и вязь печати исчезла с лица. Вместо этого его тело покрывала обычная для чидори голубая молния. Техника еще действовала, но проклятая печать больше ее не подпитывала. Устал?

Итачи вновь собрал печати и выстрелил очередным сгустком пламени в брата. Саске сорвался с места и пошел на сближение. Огненный шар он прорезал чидори, второй рукой выхватив кинжал и швырнув в брата. Итачи бросил на перехват кунай, и уже выхватил второй для еще одного спарринга в полный контакт. Братья сошлись в очередной раз, но, всего через три удара Саске открылся и пошел на сближение. Итачи сразу атаковал в открывшуюся слепую зону, отлично зная, что брат прочитает его движения шаринганом и уйдет от атаки. Но Така не ушел, дав проткнуть себя кунаем. Итачи замер, всего на миг. Он уже начал понимать, что так не должно быть, что есть подвох, но сделать что-либо не успел. Клон, полностью состоящий из чакры молнии, засиял голубым светом и резко высвободил всю чакру, продавливая защиту нукенина и парализуя его тело.

Итачи замер, ему требовалось всего пара секунд, чтобы вновь вернуть себе контроль над телом, но у него не было пары секунд. Конечно. Покров чидори. Из-за него Итачи не определил клона. А сам Саске использовал маскировку костюма. Ту самую, что отлично скрывала чакру даже от сенсоров вроде Хьюг. К тому же сейчас вокруг было полно чакры обоих братьев, высвобожденной во время применения техник. Шаринган просканировал пространство перед Итачи, но ничего не увидел. Тогда нукенин, в первую очередь возвращая возможность поворачивать шею, начал оборачиваться, пытаясь найти своего младшего брата. Нашел, Саске уже сближался, держа в руке кинжал. Конечно, никаких техник, чтобы не выдать себя.

Глаза Итачи меняются, закручиваясь в калейдоскопе. Вокруг его тела вспыхивает черное пламя, собираясь в причудливые формы.

— Сусано!

Фигура человека, состоящего из Аматерасу, заставила Саске резко затормозить и разрывать дистанцию. Черное, не столько пламя, сколько лепестки сконцентрированной тьмы, закрученные, принявшие форму, сложенные в огромный узор. Сейчас Саске просто не в состоянии что-либо противопоставить этой технике. Игра закончена.

Вот только сам младший Учиха считал иначе. Глядя на черную фигуру, он выглядел удивленным, но совсем не так, как шиноби удивляется технике врага, с которой ничего не может сделать. Его удивление было совсем другим. Он будто увидел нечто, лежащее на самом видном месте, но в тоже время, скрытое ото всех. Что-то настолько очевидное, что впору ругать себя за глупость. Секунда, вторая, третья. Итачи уже размышлял, как закончить этот бой, не убив брата, когда что-то произошло.

Глаза Саске, сохраняя форму, закружились в калейдоскопе.

— Сусано: отмена.

Капилляры в его глазах набухли, и из глаз, вместо слез, потекли тонкие ручейки крови. Но Итачи потерял контроль над своей техникой. Сусано начало распадаться, разваливаться, сгорать, исчезать. И вот этого старший Учиха ожидать никак не мог. Саске, воспользовавшись моментом, швырнул в брата несколько необычных сюрикенов, и, спустя короткий промежуток, еще один. Швырнуть сюрикены в ответ Итачи мешало еще не до конца распавшееся сусано, но оно же должно было закрыть его от атаки. Однако сюрикены еще до подлета к черному пламени с хлопком раскрывались, высвобождая какой-то газ. Еще секунда, и последний сюрикен залетел в образовавшееся облако. Искра, и газ взрывается с силой такой, от которой и без того разваливающаяся техника Итачи разлетается на части, а самого его отбрасывает назад. Совершив в воздухе несколько оборотов, Учиха приземляется на ноги. Во все стороны летят брызги поднятой в воздух воды, а в ушах нукенина стоит писк. Перед ним развеивается потрескавшийся кусок брони сусано, поглотивший удар. И его брата в пределах видимости уже нет. Отступил. Понял, что дошел до предела… Нет, переступил свой предел. Сделал невозможное. Итачи потребуется немало времени, чтобы проанализировать этот бой. И решить, готов ли он еще раз столкнуться со своим братом в бою?

* * * * *

Все отошло на задний план. Не было города вокруг, людей, пустыни, Страны Ветра и разборок между кланом Сунахама и Суной. Не было шиноби из Конохи и некунина из Кири. Все это было не важно. Все это лишь отвлекало. Кисаме хотел убить этого парня. Убить, чтобы провалить планы Конохи и покинуть, наконец, эту пустыню. Нет, убить, просто потому, что парень был интересным противником. Като был совсем не против убить Кисаме. И все остальное стало совсем неважно. Не стало звуков. Лишь тишина, и два противника в тишине. Двое, что хотели убить друг друга.

Нукенин собрал печать концентрации, вливая чакру в технику. Его не волновало, что вокруг пустыня. Его вообще ничего не волновало. Песок посреди улицы резко намок. Внизу, под тем местом, где стоял Като. Никто из тех, кто шел в этот момент по улице, не успел это заметить. Просто в какой-то момент из песка вырвался Водяной Дракон пары метров в диаметре и бросился к своей цели. У Като ушло меньше времени для формирования техники, чем у его противника. Движение руки, направить ладонь на встречу дракону, свист воздуха, и струя спрессованной сенчакры пробивает жидкое тело мутное от поднятого песка и красное от крови случайно попавших под удар жертв, разрывая Дракона на мелкие части.

Кисаме был доволен. Это будет интересно.

Уингу исчез, растворился в воздухе, и заметил его Кисаме уже внизу, там, где еще недавно появился Дракон. Безликий Конохи бросился на сближение, не замечая толпы прохожих, еще даже не успевших осознать, что произошло. Первым прилетел кунай со взрывной печатью, который нукенин отправил в непродолжительный полет куда-то за спину. От летевшего за кунаем сенбона пришлось уклониться, ловить напитанный до треска воздуха металл желания не было. Кого задел или убил сенбон обоим шиноби было, по большому счету, безразлично. И вот Като уже в метре. Прямой и открытый удар правой. Кисаме подставляет руку для блока, но его ладонь ловит воздух, а кулак Като пролетает как раз под ней. Мечник успевает удивиться, а затем следует удар такой силы, что подбрасывает песок в воздух. Нукенин улетает до ближайшей стены, что в нескольких десятках метров, сшибая всех, кто попадается на пути, и разрушая весь первый этаж своим телом. Во все стороны летят осколки камня и пыль, удар сильный, но этого мало, чтобы пронять его. Но не проходит и секунды, как вдогонку прилетает кунай со взрыв печатью. Кисаме хватает его рукой и сжигает печать собственной чакрой.

Поднимаясь, резко прыгает вперед, на сближение с противником. Сам наносит удар, но Като, пусть и с усилием, его блокирует. Безликий бьет в ответ, но в этот раз Кисаме не пытается поймать его кулак, а отводит удар в сторону своим запястьем, блокируя сразу область. Удар у Като не выходит, а вот Кисаме успевает ответить ему своим ударом колена в корпус.

АНБУшник улетает куда-то на уровень четвертого этажа, пробивая собой еще три и разрушая приличный кусок здания. Нукенину интересно, переживет ли парень этот удар. Но Като поднимается, даже не получив повреждений. Он не успел блокировать или уклониться от удара, но успел укрепить собственное тело, сделав его непробиваемым, хоть и кратковременно. Обмен вежливостями состоялся.

Като установил одно, сейчас он не может сразу эффективно атаковать, и успевать блокировать атаки противника. В обычном режиме не может. В следующий момент в отверстиях, что играют роль глаза в маске безликого, пошел тусклый свет.

В Кисаме прилетело несколько сюрикенов, которые он отбил голой рукой. А Като прыгнул с такой скоростью, что нукенин едва успел как-то среагировать, и последовавший за прыжком удар впечатал нукенина и его противника на метр в землю, разбрасывая в стороны спрессованный тысячами прошедших по этому место людей песок. Кисаме улыбнулся разбитыми губами. Он успел согнуть ногу, и сейчас ступня упиралась в грудь Като. Секунда, и безликий улетает вверх, пробивая своим телом тройку верхних этажей, оставляя немалую область разрушений, и приземляется уже на песок холма.

Вслед ему снизу вырывается три Водных Дракона, на этот раз еще больше, да еще и стреляющие плотными сгустками воды. Като короткими прыжками уходит от водных пуль, отвечая напитанными чарой сэнбонами. Но сэнбоны не наносят достаточного ущерба, и вход идут кунаи с усиленными взрывными печатями. Драконы поочередно получают по кунаю в голову, и взрываются. Като останавливается, пытаясь найти противника, но вырвавшаяся из песка вода обхватывает его за ступню, резко поднимает в воздух и снова ударяет о песок, оставляя вмятину, подобную той, что он сам недавно оставил телом Кисаме. Второй раз у водного хлыста не выходит, нога, будто призрачная, выскальзывает из захвата, и Като резко отстраняется.

Кисаме запрыгивает наверх, выхватывая свой чешуйчатый меч. Сложив свободной рукой печать концентрации, мечник бросается на сближение, попутно отстреливаясь водными пулями. Като от пуль уклоняется, и они улетают дальше, Врезаясь в песок площадки или в верхние этажи зданий, разрушая их. Наконец, когда между противниками остается не более десятка шагов, Уингу выставляет вперед ладонь, с которой срывается ударная техника. Вихрь концентрированной природной чакры улетает в Кисаме, но тот просто выставляет перед собой Самехаду, которая сжирает всю направленную против ее хозяина чакру. Кисаме делает замах свободной рукой, и не ошибается, Като появляется прямо между ним и его клинком с уже занесенной для удара рукой. Но нукенин был готов, и его удар врезается безликому прямо в лицо, заставляя упасть на одно колено, продавив песок под собой на пол метра. Маска с хрустом разлетается, давая Кисаме рассмотреть лицо противника. На вид — обычный мальчишка, если бы не глаза. Это не додзюцу. Просто в глазницах парня, вместо глаз, две светящиеся холодным белым светом звезды. Нет глаз, только эти звезды в глубине глазниц.

Но нукенин видел и не такое, поэтому безликий получает пинок, от которого подлетает в воздух, а затем Кисаме бьет Самехадой. Но АНБУшник исчезает прямо в воздухе, мгновенно оказываясь на земле, и меч пролетает мимо. Като резко сближается на минимальную дистанцию. Свободной рукой нукенин блокирует прямой удар руки Като, но чувствует касание к груди. И затем Коноховец вновь исчезает. Кисаме сразу кладет руку туда, где было касание, чтобы сжечь очередную печать, но взрыв происходит за спиной. Заставляя его лететь вперед. Като перехватывает его в воздухе и с усилием швыряет вниз. Мечник врезается в крыши зданий и пробивает собой все этажи до самого первого этажа. А через секунду вокруг него в камень врезается с два десятка сюрикенов. Самехада взвывает об опасности, сливаясь с нукенином без его приказа. Хлопок, газ, взрыв.

Взрыв вышел мощный. Несколько этажей здания, да и часть здания напротив обвалилось, а всю улицу заполнило пылью. Почти все подвесные сооружения обвалились, вокруг было множество тел раненых и мертвых. Но безликий сейчас не обращал на это внимания. Он думал, чем еще приложить противника, потому что отчетливо "видел" поднимающегося из обломков противника.

Кисаме, кашлянув, посмотрел на собственные руки. Кожу сильно ободрало, не только на руках, на всем теле. Плащ сгорел полностью. Сильно. Нукенин сложил печати, готовя новую технику. АНБУшник вел в счете, и Кисаме собирался это исправить.

Из-под земли вырвался гейзер, натуральный столб воды, и поднялся на несколько сотен метров над поверхностью холма. И вода с вершины начала расходиться во все стороны, будто стекая по невидимому шару. Потоки воды опали с грохотом водопада обрушились на землю, образуя полую полусферу, накрывшую не меньше трети города. А затем с неба полил дождь.

Безликий соображал, чем это грозит, не забывая наблюдать за противником. Кисаме же, утерев с лица кровь, прыжком вновь взобрался на верх, готовый к следующему раунду. Теперь он куда меньше напоминал человека, хотя и раньше возникали сомнения. Длинный хвост, акулья голова, ласты. Пара секунд, оба противника стоят на месте. А затем вновь срываются в бой.

Като бросает связанные тросами сюрикены, обвивающие тело Кисаме. Но тросы рвутся, ничуть не замедляя мечника. А вот сам безликий отчетливо чувствует сильное сопротивление капель дождя, будто бежит не под дождем, а под водой. На последних метрах Кисаму ускоряется так, что Като не успевает должным образом среагировать. Вместо уклонения от удара Уингу ставит блок, но слишком слабый. Мощный удар рукой откидывает его назад и подбрасывает в воздух. Нукенин тут же складывает печати, и прямо перед ним из намокшего песка выскакивает акула. Акула, состоящая из воды, но настолько плотная, что слабо отличима от реальности. Акула, в полусотню метров длинной. Като пытается уйти от атаки, вновь резко притянув себя к земле гравитационной техникой, но техника не срабатывает, лишь слегка смещая его вниз. Акула, раскрыв пасть, обрушивается на него сверху всей массой тон бурлящей воды.

Захватив жертву пастью, Акула врезается в песок, просачиваясь вниз и одновременно давя свою жертву чудовищной массой. Но Като выстоял, упал на одно колено, но выстоял. Кисаме подскочил к нему двумя рывками, нанося удар ногой, но на этот раз блок был жестче. Като отступил на два шага назад. А нукенин, пользуясь преимуществом в скорости, а точнее в невозможности противника резко менять свое положение, продолжил атаковать. Удар сверху нарвался на блок, но ноги Като ушли в землю по щиколотку. Два удара спереди заставили лишь отступить. Следующий удар безликий отвел одной рукой, второй воткнув лезвие керамбита в двигающуюся руку противника, оставив длинный рваный порез. Пытаясь воспользоваться моментом, Като атаковал, успев ударить противника по голове рукой, и нанести удар керамбитом по корпусу. Но нукенин быстро очухался, снова нанося удар. На этот раз Като схватил кулак Кисаме одной рукой, и воткнул керамбит в ладонь другой. Но резкая атака хвостом снизу вверх, подкинула его в воздух, а вторая атака запустила в полет.

Като улетел в здание где-то на средних уровнях. Ногой подбросил в воздух большой кусок перекрытия, развернул его плашмя к противнику, и, предварительно воткнув в свою сторону два десятка сюрикенов с печатями, толкнул перекрытие в полет до противника. Кисаме в это время повторил свою технику, вызвав пять акул, но уже поменьше. Акулы бросились на безликого, а Кисаме ударом хвоста разбил кусок перекрытия. Выброс газа, искра. Атаки достигли целей почти одновременно. Акулы набросились на Като, разнося на мелкие куски всю улицу, а очередной взрыв, даже не смотря на то, что нукенин успел прыгнуть в сторону, хоть и не вышел полностью из зоны поражения, отправил его в полет на сотню метров, после чего мечник лицом пропахал еще несколько десятков, пока не свалился вниз. От взрыва образовалась область, из которой разлетелись все капли, но ненадолго.

Комбинированной атакой акул Уингу протащило до самого дна ущелья, уже заполненного водой до второго этажа. Первое, о чем подумал безликий, убедившись, что пережил атаку — "надо линять из этой сферы". Всплыв и встав на ноги, он прыгнул вверх. Но падающие капли не давали одним рывком добраться до самого верха. Пришлось по обломкам забираться все выше и выше.

А по ущелью с шумом уже несся Кисаме, оседлав волну, практически достающую до верхних уровней. Быстро оценив перспективы, Като бросил взрывную печать себе под ноги. Уронил на нее кусок камня и напитал его своей чакрой для прочности. Кисаме, видевший все это, положительно оценил рискованный, но логичный маневр парня. Грохнул взрыв, запустивший безликого в полет, будто пробку. Тут же наверх выпрыгнул Кисаме, набегу создавая новых акул прямо из падающих капель. Эти были еще меньше предыдущих, но их было больше, и они двигались быстрее. Като, приземлившись перекатом, рванул от Кисаме, на бегу применяя свою ударную технику. Применяя только для того, чтобы расчистить себе путь. Волны сенчакры сносили капли в стороны, и Уингу мог двигаться в куда более хорошем темпе. Нукенин, видя, что цель убегает, сложил печать концентрации и начал выстреливать водные пули. Но Като тут же свободной рукой начал отстреливаться сэнбонами, сбивавшими пули. Только подбежав к самой поверхности сферы, Като вместо сенбонов всадил в водную стену мощную ударную технику, и то с большим трудом пробив небольшую дыру, в которую тут же и выскользнул.

Стоило ему оказаться снаружи, как безликий исчез в маскировке. И сразу же водный столб, подававший воду в сферу, иссяк, а сама сфера будто потеряла опору, и вся вода с неба обрушилась вниз, а та вода, что была снизу и удерживалась стенками сферы, потекла во все стороны, топя улицы города.

Кисаме, все еще стоящий под падающей водой, оскалился. Като мог обмануть его глаза, но Самехада чуяла его чакру. Руки сложили печати, и десяток акул, будто гончие, начали преследование добычи. Нукенин бежал вслед за ними, чувствуя, что цель все ближе.

Безликий, поняв, что спрятаться ему не особо удалось, поменял тактику. Отлично различая, что сам Кисаме на него не смотрит, а ориентируется на ощущение, резко пошел на сближение. Акулы, ориентирующиеся на него по чутью Самехады, среагировали быстро. Две, ближайшие, врезались в песок, пока он приближался к противнику. А вот оставшиеся бросились на Като, не замечая, что их создатель оказался на их пути. Сам Кисаме, почувствовав, как противник приближается, попытался атаковать техниками, выстреливая в направлении Като водными пулями. Но, не видя противника, промахивался, и безликий легко сблизился. Вместо атаки, Като проскользнул под слепым ударом Кисаме, оказавшись у него за спиной. Нукенин тут же применил технику, и из-под земли под его ногами вырвалось несколько плотных гейзеров, заставив Като разорвать дистанцию. Акулы все же постарались обойти своего хозяина, но удалось не всем, и три акулы врезались в Кисаме, что было равносильно атаке. Остальные бросились на Като. Специальный джоунин швырнул навстречу несколько кунаем со взрыв печатями, один из которых достался лично Кисаме. Рванули взрывы, нукенина отбросило в сторону, большинство акул развеяло, последняя оставшаяся получила от Уингу встречную технику и так же разлетелась брызгами.

Мечник, убедившись, что ориентироваться на чутье опасно, сменил подход. Сложив печати, он ударил кулаком по земле. В большом радиусе от него из влажного песка подлетели капли воды. Капли облепили тело безликого, обнаруживая его. Като тут же скинул бесполезную маскировку, запуская в полет множество сюрикенов. Кисаме сложил печати и создал двух клонов, а сам начал отступать, чтобы собрать более мощную технику.

Клоны пошли на сближение с безликим, но слишком проигрывали оригиналу. От нескольких сюрикенов и пары игл они уклонились, сошедшись с Като в рукопашной. Первый из них успел нанести два удара, врезавшихся в блок, прежде чем Като не пробил его насквозь концентрированным потоком сенчакры. Все та же ударная техника, но на этот раз радиус поражения сведен до тонкого луча. Клону этого хватило, и он распался. Второй, промахнувшись широким ударом хвоста, был размазан по песку мощным ударом ноги сверху.

Тем временем Кисаме закончил технику, которую не так-то просто было использовать посреди пустыни.

— Высвобождение воды: Tехника танцующей акульей тюрьмы!

Снова начавшаяся подниматься прямо из песка вода не понравилась Коноховцу. Вскоре он уже был под водой, внутри гигантского водного пузыря. Но желания сражаться с человекоподобной акулой в ее же стихии у него не было. А нукенин уже на полной скорости плыл к нему. На решение проблемы есть считанные секунды.

Одна рука поднята вверх, и на ней формируется атакующая техника. Вторая быстро закрепляет на кунае трос, к которому цепляются все сюрикены, что есть в тайниках. Техника высвобождается, отправляя вверх волну сконцентрированной сенчакры, пробивающей в толще воды тонкий канал. Кунай со всей силы посылается вверх, а вместе с ним и сюрикены. Много сюрикенов. Очень много сюрикенов. Като не помнил, сколько уже использовал, но всего на нем было порядка трех сотен сюрикенов с запечатанным в них газом. Кунай с таким грузом быстро достигает пика своей траектории, но все железки уже выше пузыря воды. Даже Кисаме остановился, посмотрев вверх.

Безликий складывает печать концентрации, и газ высвобождается. За несколько мгновений облако достигает размеров, сопоставимых с размерами пузыря. Нукенин переводит взгляд на противника, и видит ухмылку на его лице. Сверху вспыхивает искра. Газ сгорает за секунду…

А затем на город обрушивается ударная волна, с которой мало что может сравниться. Пузырь исчезает за секунды, вода, что не успела испариться от чудовищного давления, разделяется на мелкие капли и улетает во все стороны. Город будто переживает землетрясение. Рушатся здания, ущелья, простоявшие сотни лет, обрушаются. Большая часть города перестает существовать за насколько секунд.

Безликий откидывает песок, в который его погрузило, поднимаясь. Пережил. Тяжело, но пережил. Большая часть сил ушла на борьбу с поражающими факторами взрыва. Но он был жив. На некотором отдалении от него из песка выбрался и Кисаме. Взрыв был мощный, но все же это оружие было не рассчитано на поражение одиночных хорошо защищенных целей. Мечник тяжело дышал, Самехада была у него в руках, так что он снова, пусть и с условностями, был похож на человека. Но и глаза Като вернулись в обычное состояние, он больше не мог держать режим сеннина.

Оба противника были потрепаны, но бой еще не окончен.

Кисаме сложил печать концентрации, взывая водного дракона. Но дракон получился слабенький, не впечатляющая змеюка медленно поднялась из песка, и тут же получила сенбон в голову, от чего и развеялась.

Като тут же рванул на сближение, вновь выхватив керамбит. На использование чего-то мощного и с большой дистанции у него сейчас не было сил. Нукенин встретил его замахом Самехады, заставляя притормозить. Пусть скорость мечника снизилась, но он все еще был мастером своего дела, и клинком размахивал умело и опасно. Като перепрыгнул очередной замах меча, ударил кинжалом, но Кисаме заблокировал его руку ладонью, сразу нанося удар коленом. От удара безликий ушел, отстраняясь назад, и тут же отпрыгивая, уходя уже от замаха Самехады. Полуживой, или живой, меч уже сам всеми силами пытался укусить, но Коноховец постоянно ускользал.

На очередной атаке Като, Кисаме попробовал применить технику. За его движениями противник внимательно следил, поэтому мечник пользовался исключительно силой воли и помощью меча, не прибегая к словам или ручным печатям. В очередной раз блокировав удар, Кисаме вместо прямой атаки выбросил чакру в почти высохший от того взрыва песок. Земля не была его сильной стороной, но техника сработала. Ступня Уингу резко просела в песок, и оказалась в ловушке. Безликий среагировал быстро, почти мгновенно, применив технику призрака и высвобождая ступню… Но все же опоздал. Очередной замах Самехады достиг цели, пройдя прямо сквозь его тело, попутно сжирая чакру.

Боли не было… Но в груди в какой-то миг стало абсолютно пусто. Кисаме уже замахивался ногой для удара, и Като чисто в силу привычки выхватил взрывную печать. И, когда нукенин ударил его в грудь ногой, безликий поставил печать на ногу. Взрыв он услышал, уже кубарем катясь по остекленевшему песку.

Отлетев на сотню метров, Коноховец поднялся. Костюм местами порван, где-то даже до кровоточащей плоти. Но он поднялся, и только после этого сплюнул вырвавшуюся из груди кровь. Кисаме стоял на одном колене. Взрыв вырвал кусок плоти, но хоть не оторвал ногу вовсе. Самехада недовольно шипела. Сенчакра была отвратительна на вкус, и потому меч проглотил куда меньше, чем мог бы в другой ситуации.

Като отстраненно подумал, что они с Кисаме чем-то были похожи. С первых секунд было ясно, что никакие разговоры не нужны. Бесполезно. Мечника не поддеть никакими шуточками. И они оба сражались, уничтожая все вокруг. Чтобы нанести друг другу первые значительные повреждения, противника сначала разрушили город. Ну, Кисаме его сильно потрепал, так что атака Като скорее просто довела дело до конца. Но это было не важно. Второго удара Самехады Уингу не перенесет. Меч бил в самое уязвимое место. Поэтому безликий вновь поднялся, закрыв глаза. Пару секунд стояв неподвижно, он снова открыл их, посмотрев на противника двумя полыхающими звездами.

Последняя атака. Резкий рывок вперед, не с помощью техники, а сильно отталкиваясь от земли. Так медленнее, но на техники и без того почти не осталось силы. Кисаме пытается среагировать, но сейчас он в проигрыше по скорости. Он делает встречный замах клинка, но тело противника растворяется, чтобы в этот же миг появиться за его спиной. АНБУшник хватает мечника за руку, и, резко перебрасывая через себя, впечатывает головой в песок. Подпрыгивает, невысоко, и делает то, чего до этого никогда не делал. Собирает ударную технику сразу в обоих руках. Кисаме успевает вытащить голову из песка и перевернуться на спину, уже тянет руку к тянущейся ему на встречу Самехаде. Като складывает ладони вместе, завершая технику и направляя ее на противника. Вместо ревущей воронки сенчакры, в ладонях безликого образуется замкнутая дуга, которая и улетает вниз, обрушивая свою мощь на нукенина. Достигнув цели, дуга разрывается, высвобождая всю накопленную энергию, и выбрасывая во все стороны концентрированную острую сенчакру. Нукенину почти до плеча разрывает правую руку, обдирает кожу на груди и лице, еще сильнее погружает в песок. Като просто отбрасывает далеко в сторону.

Упав на песок, безликий снова сплевывает кровь, с трудом поднимаясь. Кисаме успел дотянуться до клинка, и его защита поглотила часть техники, так что мечник отделался рукой. Но у Като не было сил, чтобы продолжать. Режим сеннина расходовал духовную энергию. И сейчас у шинби Конохи осталось так мало, что он даже перестал использовать сэнсорику. Было бы больше, последняя атака была бы сильнее. Он вложил все, что осталось, чтобы добить противника. Но не хватило. Живучий Акулий Ублюдок. Безликий огляделся. Где бы не располагался склад, ради которого они и пришли в этот город… В общем, свою основную задачу он выполнил. Значит — отступать.

В последний раз глянув на выбирающегося из песка мечника, Уингу отступил.

Глава 188

Каждый раз, когда я буду говорить — "бывало и хуже", я буду вспоминать именно этот день.

Однако справедливо отмечу, что в этот раз я вышел из боя куда более целым, чем это бывает при встрече с противниками такого уровня… Нет, с противниками такого уровня я еще в серьез не сражался. От Змея Искусителя я в основном убегал, это не считается. Кетсуки был силен, но все равно недостаточно опытен. Да и в части разрушения…

И как же мне повезло, что мы находились посреди пустыни. И здесь было сухо… Вначале.

Но есть повод для радости. Я опробовал режим сеннина! Като, ты готов играть в высшей лиге! Рикудо! Всего несколько лет с того дня, как я стал генином, прошло. И теперь, пока у меня есть духовная энергия, кроме самых высокоуровневых шиноби остальным будет очень грустно в бою против меня. Да, духовная энергия…

Теперь немного о плохом. Самехада оказалась для меня крайне большой неприятность. Попадать под нее мне категорически запрещено. Один удар едва не поставил точку на моей жизни. Почему меч оторвал от меня не настолько большой кусок, какой пытался — загадка. Но пронесло, я даже на ноги после того удара встал достаточно быстро. А вот с духовной энергией… туго. В смысле восстанавливается она как-то слишком медленно. Только спустя несколько часов восстановились сенсорные способности, а до этого я был почти слеп. Нашел какую-то нору и сидел, латая раны и повреждения костюма. У меня сильно поубавилось метательного железа, что шло не от печатей, а моих любимых сюрикенов со смесью "большой-бум" нет вообще. К тому же опытным путем было установлено: режим сеннина негативно сказывается на некоторых печатях при частом использовании. Парочку клон-печатей сюрикенов я благополучно спалил своей чакрой почти сразу, благо — их много было. Одну из печатей с сенбонами так же сжег, но уже ближе к концу. Печати маскировки держались до самого конца. Однако проверяя их, пока было время, обнаружил несколько невосполнимых в полевых условиях повреждений. Однако Миина все же гений, и печати имели запас прочности на случай повреждения костюма. Куплю ей тортик по возвращению.

В остальном все относительно хорошо. Техники Павлина работают, и в режиме сеннина требуют куда меньше концентрации… еще бы не так быстро сжигала Инь, было бы вообще отлично… но это со временем и тренировками. Защитная техника, та, что делала тело неуязвимым, а не та, что позволяла атакам проходить сквозь тело, выдерживала техники до "S" ранга включительно без видимых проблем, разве что траты энергии сопоставимы с поглощаемым уроном. Но, раз зверь Кисаме, умудрившийся голой чакрой создать целое озеро посреди пустыни, пробить меня так и не смог, значит все отлично. А вот с костюмом выходило грустно. Существующая основа и печати выдерживали едва-едва, заставляя меня осторожничать, иначе спалил бы вообще весь костюм. Придется что-то менять, повышая запас прочности и входную мощность чакры… Но это в обозримом будущем.

Обмотав лицо тканью, потому что остался без маски… Даже запасную сломал во время боя… Я отправился к назначенному месту встречи. Надеюсь, Шира понял, что я от него хотел, и они с химе оказались за пределами города до того, как мы разошлись на всю ширь души. А то очень некрасиво получиться.

В общем я спешил к месту встречи с максимально доступным мне сейчас темпом. На ходу размышлял о последствиях всего, что произошло. Мы разрушили склады… Да что там, вообще торговля через этого город теперь невозможна в принципе. В ближайшей перспективе это хорошо, а вот если заглядывать на будущее — плохо. И не только для Суны и самой Казе но Куни. Уничтожение крупных торговых узлов приведет к большим убыткам у многих заинтересованных людей. Но и из этого можно извлечь выгоду… Биджу, а становлюсь каким-то евреем. Нет, поступим по другому. При первой же возможности надо отослать сообщение Хиаши… Нет, Хьюги слишком медлительны в этом. Лучше Иноичи. Дать тестю подсказку, что, как и когда он должен сделать, чтобы в некоторой степени обогатить клан Яманака. Торговые пути будут перестраиваться, и если предоставить готовые маршруты, ими воспользуются многие, пусть и не все.

Но сейчас стоит сосредоточиться на другом. Кисаме был один. Отсюда вопрос: где был Итачи? И еще один: что Кисаме делал в городе? Судя по довольно мине нукенина, он искал меня, и был рад, что нашел. Итачи напрямую выказал предложение присоединиться к кружку по интересам. Кто-то слил план Казекаге? Хм, что-то с трудом вериться, учитывая всю ситуацию. Если бы тут действовал Казекаге, то охотились бы не за мной с целью померяться достоинствами, и показать, что в Рассвете перспективно, а за химе, с целью решить проблему раз и навсегда. И так у нас два факта — Кисаме был один, и атаковал именно меня, даже не пытаясь преследовать Сунахамовцев. Допустим, о нашем плане они все же знали. Как? Этот вопрос оставим открытым. Тогда логично предположить, что Итачи защищал второй город из трех. Интересно, если я прав, то с кем он пересекся? Если с Терой, то добрая память героям, мы тебя не забудем, ты сражался храбро. А если с Саске? То тут все не так однозначно. Наверное, точно так же, как в случае со мной и прямоходящей акулой. Фифти-фифти. Может выиграл, может проиграл. Но есть у меня подозрения, что Итачи убивать брата не станет.

И что мы имеем в итоге? Нукенинов двое, предположительно. Городов было три. Я свою задачу выполнил, а Итачи не мог оказаться в двух местах одновременно. Ну, не на такой дистанции, во всяком случае. Поэтому как минимум еще один из нас своей цели достиг, есть такие надежды. Если учесть уничтожение Стилтуина, то Казекаге придется очень нелегко в ближайшее время. Значит, наши планы принципиально не поменялись. Кисаме потребуется время, чтобы что-то придумать с рукой. Не верю, что эти ребята не найдут способа вернуть одному из сильнейших бойцов потерянную конечность, но вот так сразу новую клешню ему Итачи из кармана не достанет. Значит один, если и не выбыл, в ближайшее время сражаться в полную силу не сможет… разве что ему его же клинок новую руку не отрастит. А так, одной рукой либо держать оружие, либо печать концентрации, которой он обходился для исполнения почти всех техник, кроме самых мощных.

Местом встречи был назначен небольшой оазис, через который проходил ряд торговых маршрутов. Но воды здесь было слишком мало, чтобы строить город. Так, мелкое поселение. Добрался до него я уже ближе к рассвету, пользуясь тем, что ночью меньше путешественников, почти все встают лагерем и спят, и нарваться на кого-то с нестабильно работающей сэнсорикой шансов тоже меньше. В смысле нарваться на тех же шиноби я вполне мог бы, но тут уж вероятность точно такая же, как и днем.

Одинокий путник в пустыне выглядел не очень, перемещаться предпочитали хотя бы маленькими группами, но и одиночки все же встречались. Так что по улице я шел практически не скрываясь. Прохожих почти не было, а вот в нескольких постоялых дворах, из которых состояло не меньше пятой части всего поселения, уже оживала жизнь. Путники спешно завтракали, чтобы выйти как можно раньше, и как можно больше пройти за день. Я, преодолевая некоторую "усталость" собственных чувств, обыскивал дома, не заходя в них. Через несколько минут мне повезло — обнаружился Саске, лениво завтракающий. А вот Темари и Шира я не обнаружил. Неприятно.

Зашел. Учиха сидел в глубине зала, где завтракали еще с десяток человек. Подойдя к стойке и купив себе выпить, направился к напарнику.

— Что такой потрепанный? — ухмыльнулся глазастик, осматривая меня.

Он выбрал наиболее темный угол, так что его лица, кроме меня, никто и видеть не мог. Завтракал он чем-то… Нет, не думаю, что хочу знать, что.

— Рыбу ловил. Едва не поймал. Падла откинула плавник и смылась.

— Да? — продолжал улыбаться Саске.

— Ну… Вообще это я смылся. Рыбешка меня едва не утопила. Но, по финальному счету я впереди, — уверенно заявляю, показывая обе руки, — а, покуда ты не удивлен, то могу предположить…

— Я сражался с братом, — кивнул Така.

— И как?

Пожимает плечами:

— Лучше, чем в прошлый раз. Если бы он хотел меня убить, то, всего скорее, убил бы. Возможно. Правда, он так меня всерьез и не достал. Как и я его.

Хмыкнул:

— А разрушения?

Учиха отрицательно покачал головой:

— Нет, он заметил нас раньше, чем мы достигли цели.

Хм.

— Ты не понял. Вы, пока дрались, разрушили что-нибудь?

Саске как-то настороженно поднял на меня взгляд:

— Не-е-ет… — неуверенно протянул он.

Ух ты. Сражение шиноби такого уровня… и без разрушений?

— А у тебя еще много игрушек с газом "большой бум"?

— А что? — еще больше насторожился напарник.

Пожимаю плечами:

— Мои кончились.

Така дернулся, толи подавляя смех, толи отрыжку, толи икоту. Потом медленно и тихо спросил:

— Город… цел? Не, не так. Там хоть что-то осталось?

Киваю:

— Осталось. Руины.

Саске скептически поднял бровь:

— Мы же должны были…

— Ничего не знаю. Рыбешка оказалась верткая и крепкая. Все претензии к ней.

— Угу, — насмешливо протянул Учиха, и вернулся к еде.

Через пол минуты примерно замер, сверкнул глазами, накладывая какое-то генджицу, и продолжил:

— Ты помнишь, я говорил тебе про сусано?

— Помню, — киваю.

— Я своими глазами развеял сусано Итачи.

Вау!

— Многое бы я отдал за возможность увидеть его лицо в тот момент.

Саске кивнул, снова сверкнув шаринганом. На столе появилась иллюзия, сотканная, видимо, из воспоминаний глазастика. Вытянутая морда Итачи — это бесподобно.

— Вернемся, закажу скульптору бюст, лучше несколько. Подарю тебе, Тсунаде и Данзо, пусть согревает их холодными вечерами.

Саске прыснул, но быстро успокоился, развеяв иллюзию.

— Похоже, тратит чакры это рассеивание еще больше, чем тратиться на создание. Да и каждый раз, когда он ставил на меня иллюзию… Пытался. Мне тоже приходилось использовать чакру, чтобы ее блокировать. Мои глаза видят атаку, но сами по себе от нее не защищают. Но даже не это самое главное. Помнишь мои эксперименты с проклятой чакрой?

Киваю.

— У меня получилось достичь абсолютной чистоты, как бы это не звучало, проклятой чакры, и пустить ее на свои техники. После чего вода Итачи не могла развеять мое пламя, а воздух едва удерживал мои молнии. Опять же — траты чакры такие, что я уже завидую Наруто с его запасами. Ну и… — он показал на свои руки в перчатках, — сплошные ожоги от чидори. Без ирьенина я теперь вряд ли костюм сниму.

А вот это плохо. Ну, дискомфорт он перенесет, костюм сделан так, чтобы не натирать кожу, и даже если кожа сплавилась с тканью, это скорее мелкий дискомфорт, чем проблема. Но вот вообще…

— Значит, не мне одному нужно поработать с костюмом?

Така кивает:

— Когда потренируюсь, возможно, смогу свести урон по самому себе к минимуму, но да, попробуй что-нибудь придумать. А у тебя что?

Пожимаю плечами:

— Слишком плотный поток чакры в режиме сеннина, печати сгорают. С другой стороны, Саске, мы с тобой сражались с шиноби, которых приравнивают к Каге. И оба живы. И даже задали им трепку. За это можно выпить.

Учиха поднял бутылку с таким же пойлом, и мы чокнулись. Отпив, Така добавил:

— Только я совсем не рад. Ощущение, будто в дерьмо окунулся.

Киваю. Он из-за встречи с братом. А я из-за разрушений. Кисаме затопил половину города. Я видел плавающие трупы. Он прошелся по нескольким кварталам разрушительной волной. Он вызывал техники… Но это не снимает того факта, что сам город докончил именно я. Это не столько угрызения совести… которой у меня все равно нет… сколько осознание факта — "переборщил".

Чутье уловило появление двух знакомых шиноби. Голубки заходили в каждый постоялый двор, чтобы в какой-то момент наткнуться на нас. Сунахамовцы, заметив меня, испытали некоторое облегчение, хоть и пытались это скрыть. Все же, как ни крути, для них моя смерть была бы такой же… неудобной, как смерть Темари для нас. А вот девушка, только убедившись, что я жив, тут же воспылала праведным гневом. Нахмурившись, она подошла ко мне справа и хлопнула кулаком по столу:

— Като!

— Называть безликого по имени — неуважение, химе-сама, — спокойно ответил я.

— Ксо! — а она быстро разозлилась, — Какого биджу вы там устроили!?

— Ты о чем? — повернувшись к ней, спросил я.

Мое безразличие ее бесило еще больше.

— Вы сказали, что уничтожите только склады! Не целый город, Рикудо тебя задери!

— Так вы были достаточно близко, чтобы наблюдать? Непредусмотрительно с вашей стороны. Шира! Я велел вам убираться оттуда.

Химе схватила меня за плечо:

— Не игнорируй меня!

Так, кажется здесь кое-кто кое-что забыл. Выбрасываю Ки. Не так уж и много, куда меньше, чем мог бы. Темари вздрагивает, как и все в вокруг. Саске тут же повторяет генджицу, что бы нас все так же не замечали.

— Биджу! Почему люди такие идиоты? — задаю я риторический вопрос, — И почему мне раз от раза приходиться затыкать чужие истерики силой? Хотя я теперь понимаю героев прошлого. Легче сдохнуть, чем отчитываться перед живыми за свои подвиги.

Поднимаюсь, отчего Темари отступает на два шага, инстинктивно хватаясь за оружие.

— А теперь, уважаемая химе, я удосужусь вам объяснить, хотя и не должен. Тот акацки, что обнаружил нас, едва ли слабее вашего Казекаге, точнее почти наверняка сильнее. Если вы думаете, что я мог просто подойти к нему и сказать: "Вай! Братишки, давай не здесь, а? Давай с тобой за город выйдем, там поговорим, как мужчина с мужчиной, да!", и он бы меня послушал — ты глубоко заблуждаешься. Кисаме было глубоко плевать на жителей этого города и на сам город, и на последствия его разрушения. А я, чтоб ты знала, в такой ситуации должен был валить оттуда так быстро, как умел, потому что он нукенин с пометкой "особо опасен". Но я остался, чтобы он не переключился на вас. Потому что у вас двоих никаких шансов сбежать от него не было в принципе. А то, что вы видели наш бой, лишь подтверждает тот факт, что сбежать вы и не особо пытались. Мне сильно повезло, что я жив, а мог и погибнуть там. И тогда погибли бы и вы, и для твоего клана и для твоей деревни все бы прямо там и закончилось, — и, чтобы совсем добить, — напоминаю. Когда мы ходили за твоим веером. Ты помнишь, что я тебе сказал? Вошли — взяли — вышли. Никаких жертв. Мне не доставило удовольствия обращать город в руины, но не смей упрекать меня в том, что я сделал.

Повернулся к Саске:

— Я составлю сообщение нашим. Нужно отправить весть в Коноху, да и снаряжение запросить, — указывая на дыры в костюме, — пока отдыхай.

Глазастик кивает. А я двигаюсь к выходу. Шира хмуро смотрит на меня:

— Уингу…

— Нет, Шира. Он прав… в чем-то… — останавливает его химе, — Пусть идет.

Она спокойна. Уже спокойна. Конечно, я приврал, исказил факты, да и банально пригрозил своей силой. У нее были причины отчитывать меня. Были причины для предъявления претензий. Тот же Кисаме плюнул бы на этих двоих и не стал бы марать руки. Возможно. Могу и ошибаться. Но я просто не позволю кому попало поднимать на меня голос.

Ухожу. Стоит написать весточку Ино. Простые строки "Со мной все в порядке, не беспокойся". Она этого заслуживает. Заслуживает куда большего, наверное. Но прямо здесь и сейчас, это все, что я могу сделать.

Глава 189

Шагая по улице поселения и обдумывая содержание будущего отчета, заметил вышедшего на улицу мальца, не так давно с моей подачи получившего имя Киеши. О, парень решил смыться, чтобы больше не создавать проблем? Подхожу, а он заметил меня достаточно быстро и понял, что убежать уже не успевает.

— Пошли, перекусим, — знаком указываю идти за собой.

Никаких эмоций парень не выказал. Ни разочарования от несостоявшегося побега, ни стыда от самой попытки. Поселение мне не нравилось… Но не нравилось просто, как часть пустыни, которая мне уже порядком надоела. Так что я зашел в первое место, в котором сидело не много народа и пахло съедобной пищей. Сели за дальний стол, почти в том же месте, в котором стоял стол, за которым мы с Така только что разговаривали. Все дома были сделаны почти одинаково, что, с одной стороны было хорошо, но с другой…

В общем сели, заказали поесть. Получили свои две тарелки с чем-то… Ну, на вкус это было лучше, чем на вид. Если напрягу мозги, даже вспомню, что это. Но сейчас было не до этого, я переключился на написание отчета. Парень ковырялся в тарелке, временами посматривая на меня.

— Не пытайся сбежать. Даже если ты не хочешь создавать проблем, своим бегством ты только добавишь головной боли, замедлив нас. Эти двое обязательно отправятся тебя искать, и еще меня запрягут на это дело.

Он кивнул:

— Ладно.

Сама отстраненность. Прямо Будда, мать его.

— Они тебе не нравятся?

Парень задумался. Нет. Он знал ответ, но решал, будет ли уместно ответить открыто, или лучше сказать так, как заведено в обществе. Хм.

— Они хорошо ко мне относятся, но…

— Тебе не очень нравиться такая опека?

Кивает. Я подхожу к концу отчета. Не так уж и много мне надо было написать, если подумать.

"Дополнительно. Передайте Такаре Учиха-сан, что с ее мужем все в порядке, Яманака Ино-сан, что с ее мужем все в порядке. И сотри эту ухмылку с лица, а то расскажу всем, где ты прячешь бутылку с саке. Или думаешь, кроме птиц тебя никто не видит?"

Чтобы не расслаблялся. Перевожу взгляд на мальчишку.

— Выглядишь так, будто сделал кому-то пакость, — заявил Киеши.

А ведь он шиноби. В смысле, по возрасту только-только закончил Академию… Ну это если по Конохе брать. А как проверить? Легко. Киваю:

— Да, вроде того, — и возвращаюсь к еде, — передай соль, пожалуйста.

Парень берет солонку и протягивает мне. Протягиваю руку, будто собираюсь ее взять, но не беру, а лишь пропускаю между пальцев. Солонка должна была упасть на стол, но Киеши перехватил ее в полете, причем достаточно аккуратно.

— Значит, ты шиноби.

Парень не удивился, но пожал плечами.

— Я не знаю.

Никаких признаков лжи. Либо действительно не знает, либо у меня нет нормального объяснения.

— Закончи фразу: нет никого свободней ветра…

Парень задумался. И думал куда больше, чем должен думать житель Казе но Куни, проживший здесь всю жизнь. Эта фраза часто употребляется на здешних праздниках, прям как Воля Огня в Конохе.

— …и даже дом его в свободном небе, — все же вспомнил парень.

Допустим, он не здешний.

— Зеленый чай вкуснее с красным сахаром или с белым?

Он удивился:

— В зеленый чай кладут сахар?

И не из страны чая.

— Как называется взбитое козье молоко с сахарной пудрой, соком синей лиственницы и ягодами болотного крыжовника?

Задумался.

— Не знаю.

В Стране Молнии это распространенное блюдо, его знают все местные жители.

— Нижнюю рубаху заправляют под пояс?

Удивился, отрицательно покачав головой. И не Страна Земли.

— Что такое: клекочник?

Снова легкое удивление и ответ:

— В первый раз слышу.

И не Страна Воды. А это даже забавно.

Примерно через полчаса к нам зашли и остальные, похоже, потерявшие парня, да и меня, раз Саске здесь. Расселись за столом, глядя на нас. Киеши с интересом смотрел на меня, ожидая новых вопросов. Когда я объяснил парню, что пытаюсь понять, он проявил энтузиазм и готовность отвечать на любые вопросы. Ему, оказывается, было интересно, откуда он родом. Но вопросы у меня уже закончились.

— Что вы делаете? — спросил Шира.

— Я тратил время, пытаясь определить, откуда он родом.

Темари оживилась:

— Получилось?

Отрицательно качаю головой:

— Ничего. Все проверочные вопросы для жителей разных стран я уже исчерпал. Единственное объяснение — специальная подготовка, в отрыве от культуры своей страны. Он, к слову, шиноби. Правда, даже не генин. Так, ученик академии.

Удалось выпытать у него несколько ответов по теории применения чакры. Он, похоже, сам был удивлен, что смог это рассказать. А вот Така нахмурился:

— Ты хочешь сказать, что он…

Отрицательно качаю головой:

— Он не засланный шпион. Характер его ран таков, что специально их не поставить. Можно, но опасно. Да и почему его подкинули именно нам? Все это плохо вяжется. Самая вероятная версия — весьма закрытое какурезато, где он родился и обучался. Но тогда возникают вопросы о том, что он делал посреди пустыни?

Парень переводил взгляд с меня на остальных и обратно, но ничего, кроме спокойного любопытства, внешне не демонстрировал. Были у меня еще некоторые подозрения, как у пришельца из другого мира… Но и они не подтверждались. Некоторые обычные знания для жителя этого мира парень имел. В смысле, действительно походил на жителя этого мира. На несколько вопросов на грани между этим миром, и тем, отвечал, опять же, как житель этого мира. А остальные вопросы не снимали того факта, что он не принадлежит к жителям одной из местных стран. Если бы на его месте был я, то специально ответил бы на один из вопросов так, будто являюсь жителем страны, чтобы не возникали подозрения. А он и не пытался снять с себя подозрения. Ему это вообще было фиолетово. Он хотел знать, кто он и откуда.

Остальные переговаривались о чем-то, но меня это сейчас мало волновало. Ничего интересного они не обсуждали, всякая повседневщина, как обычно. А вот парень со смазливым лицом, будто свалившийся с неба… Нет, не он сам. Он прошел обучение. Проверив несколько теорий, я отсеял школы Конохи, как и других Великих Деревень. Его обучали по другой схеме. Все мелкие деревни, не считая Амегакуре и ныне уничтоженную Узугакуре, это ответвления от этих пяти. В той или иной степени но во всех деревнях можно проследить влияние более крупных учений. Он не Узумаки, это однозначно. И дело не только в волосах, у этого клана есть и другие, не такие заметные отличия. Да и показанные мной печати для него — филькина грамота. И не Деревня Дождя. Значит, где-то есть поселение, скрытое ото всех? Возможно ли такое в принципе? Почему нет. Остается вопрос, как его найти? Просто на будущее.

— Уингу! Ты меня слышишь? — вопрошает Шира.

— Да, слышу, — киваю, — ничего не изменилось. Веди парня в безопасное место. Если сами не найдете, куда его пристроить, заберем его в Коноху.

Такое заявление было неожиданностью для всех… кроме самого Киеши. Темари с подозрением спросила:

— Зачем?

— Почти генин, и не глупый. Обучим и сделаем шиноби, заодно найдем, откуда он родом, — спокойно ответил я, — всем спокойной ночи. Темари, Така, На закате отправляемся дальше, так что выспитесь.

На то, что сейчас разгар дня, мне было плевать. Поднявшись из-за стола, я покинул компанию и вышел за пределы деревни. Вызвав из свитка технику птицы-почтальона, отправил ее вместе с докладом домой. Доставка новой амуниции потребует времени, а ждать нам не с руки. Так что в Суну пойдем так, как есть. Но сражаться там с кем-либо я не собираюсь, даже если сам кто-либо придет за нами. Торговый городок мне, скрепя сердцем, простят, а вот разрушение в самой Суне… Ну, я сам, без запасов взрывчатки, город не разнесу. Но все равно при опасности открытого боя скорее свалю подальше.

А пока — спать. Может сон поможет быстрее восстановить духовную энергию?

* * * * *

Темари пропустила вперед себя Шира, и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Саске, не в пример своему капитану, был куда более… Человечным? Она и Шира попросили его немного присмотреть за мальчишкой, пока пара сможет попрощаться. Учиха не удивился, и даже иронизировать на эту тему стал, просто согласившись. Киеши в присмотре и не нуждался, по сути, так что для него это не было проблемой. С Като такое бы не прошло. Джоунин бы не пропустил такую возможности позубоскалить. Он раздражал, он бесил, и он был последним человеком, с которым химе хотела бы общаться. Однако сейчас Шира уйдет, и она снова останется с Коноховцами одна.

Девушка не отрицала, безликие Листа были хорошими шиноби. Да что там, один из них уничтожил город. Одна эта мысль вызывала нервную дрожь. Шиноби, безопасно наблюдать за сражением которого можно только с пары километров, иначе рискуешь попасть под удар. Да и двое других были совсем не слабыми. Только если собрать всех джоунинов Сунахамы, у них будут некоторое отдаленные шансы в бою против этих троих. Тем не менее, никто из Коноховцев ни разу не выказал никакой агрессии против нее, или ее клана. Подшучивать, порой весьма обидно они могли. Но никаких открытых угроз. Даже выброс "Ки" был скорее предупредительным. Он не угрожал, но предупреждал.

— Теми… — Шира погладил ее по щеке, желая ободрить, — Ты снова какая-то подавленная.

Химе кивнула:

— Да. Я… Я думаю, что мне делать.

— С чем? Или с кем?

Он хотел бы помочь ей всем, что было в его силах. Но слишком часто ему приходилось мириться с тем, что помочь ему нечем. Так может удастся хотя бы что-то подсказать или подбодрить.

— Думаю, догадаться не сложно, — отвернувшись в сторону, ответила Темари.

Парень признал:

— Да, не сложно.

Химе отошла от двери и села на край кровати, положив веер себе на колени.

— Он меня бесит! Проблема даже не в его постоянных шутках, но и в них тоже. У меня такое чувство, что рядом с ним я тупею.

Шира удивился:

— Почему?

Темари грустно ухмыльнулась:

— Знаешь, как проходил Совет?

— Откуда? Я не был приглашен.

Химе начала активно жестикулировать, выражая бурные эмоции:

— Тетя Таюки, как обычно, дала пламенную речь, после которой мы все должны были проникнуться важностью момента. У нее это отлично получается…

Шира улыбнулся:

— Но ее предложение, как всегда…

— Далеко от тактического гения, — продолжила мысль химе, — вдохновлять людей она умеет, а вот до планирования ее лучше не допускать. Я стояла над картой и уже размышляла над тем, что и как нам делать. Ко мне бы прислушались, это то, что я умею лучше всего.

Ее парень кивнул, подойдя и присев рядом. Девушка сразу облокотилась на него спиной, продолжив:

— И в этот момент появляется Крыло-сенсей. Обводит нас взглядом, как нашкодивших учеников…

— Он же в маске, — напомнил парень.

— Я уверена, именно так он на нас и смотрел. А затем, сходу, выдает сначала про атаку на три города. Причем делает это так, будто такой ход был очевиден. И еще объяснения дает умные. Затем, так же, с ходу, находит предлог вывести молодых генинов из-под удара. И так же изящно, без заминок, расписывает роли всех участников, чтобы все были заняты и при деле.

Она поднялась, встав в пафосную позу и важно произнеся:

— Удачи всем нам! — явно парадируя Като, высказала Темари, тут же продолжив, — Я не могу понять, он заранее такой план составил? Или действительно все это выдал просто сходу?

Шира ответа не знал, но решил, что стоит пощадить самолюбие возлюбленной:

— Конечно он планировал заранее. Такие планы с хожу не придумывают.

Темари недобро нахмурилась:

— Ты так хотел меня поддержать? Не вышло. Потому что, чтобы просчитать такое заранее, учесть все… Нужно быть не менее умным, чем создать план сходу. Думаю, это что-то вроде шаблона, готовых вариантов, перебором которых он и подобрал наилучшую комбинацию. Но он учел возможное появление Акацки. Да и план у него довольно гибкий, на любые действия ублюдка Джосеки есть ответ.

Шира вновь удивился:

— Даже так?

Тумари кивнула, сев рядом:

— Ага. Потому что план до смешного прост.

Шира снова притянул девушку к себе и начал гладить по волосам:

— Но он же на нашей стороне, так?

Темари кивнула:

— Но на его фоне я кажусь дурочкой. Я должна быть химе клана. Точнее, учитывая, что из основной ветви я одна и осталась, то я уже фактическая глава клана, если бы клан был кланом, а не разбросанными по пустыне единомышленниками. А на деле? Кручусь рядом с Коноховцами, как ширма. Это не правильно.

До парня, наконец, дошло, что именно беспокоило его девушку. И теперь он мог хоть что-то посоветовать.

— Прояви твердость характера. Заставь Уингу считаться со своим мнением. Прикажи ему что-нибудь. Им нужна твоя лояльность, и он не сможет тебе напрямую отказать.

Девушка вспомнила, чем кончился ее предыдущий ультиматум. Тем, что Уингу облапал ее за задницу, полежал на груди, и вообще…

— Не думаю, что это возымеет эффект.

— Все получиться, — настаивал Шира, — Почти наверняка — он продолжит над тобой подшучивать. Но если не смотря на это, ты будешь вести себя с ним, как с равным, а еще лучше, как с подчиненным, он будет тебя уважать. Подумай — он, если и недотягивает до уровня каге, то где-то близок к этому. А значит — с ним мало кто говорит, как с равным. Помнишь Гаару?

Темари дрогнула, но кивнула.

— Извини, я не хотел тебе напоминать. Уингу тоже слегка поехавший, но не на убийстве и разрушении, а на… Глупых шутках. И самое главное — не бойся его. Он, как зверь — чует страх. И твой страх раздражает его так же, как тебя раздражают его шутки.

Химе задумалась. В его словах был смысл. Со своими напарниками Като общался относительно ровно. Они огрызались друг на друга, но лишь изредка. И с Саске они были, по видимому, друзьями. И она сама с ним иногда общалась вполне нормально.

— После того, как он разрушил Стилтуин…

Шира остановил ее:

— Он не в одиночку его рушил. И тебе он вреда не причинит. Не для того он отослал нас и сражался с Акацки один на один.

Темари еще некоторое время сомневалась, а затем кивнула:

— Да, ты прав.

Парень улыбнулся, повернув к себе девушку и поцеловав ее:

— И еще. В Суне с другими кланами будешь говорить ТЫ, Теми, а не он. Для других кланов ТЫ — Лидер клана Сунахама, а он — просто какой-то шиноби, чье слово ничего не стоит. У тебя все получиться.

Девушка, окончательно успокоившись, улыбнулась.

Глава 190

Вечером мы разделились. Шира вместе с мальчишкой ушли своей дорогой, мы ушли своей.

Ночь была спокойной. Не тебе песчаных бурь, не нападений всяких шиноби. Почти благодать. Мои способности восстановились, так что я отслеживал окружающее пространство. Чем ближе мы подходили к Сунагакуре, тем чаще встречались команды шиноби, патрулирующие окрестности. Но это не было проблемой. В Конохе патрулированием занимались АНБУ из отдельного подразделения, ну и из других подразделений по дежурству. Я в таком патруле был всего раз, но успел так заколебать командира, что потом от меня открещивались. Но здесь патрулировали обычные шиноби. Почему? Спросите у Суновцев, почему они не пожелали установить патрулирование из безликих. В Суне вообще АНБУ крайне немногочисленны.

Время выхода из поселения я выбрал не просто так. Проникнуть в скрытую деревню — проблема. Но в одиночку это возможно, особенно если есть предлог. В Иву я проник без особых сложностей. Проникнуть в скрытую деревню группой — большая проблема. Проникнуть в скрытую деревню группой, с оружием, да еще и при усиленных патрулях… Ну, это уже высший пилотаж. Суна — не Ива. Пульсирования в воротах здесь на порядок меньше, а контроль на порядок жестче. И стража явно получила ориентировку на нас. Так что через главных ход не пойдем. Можно было бы достать нужное снаряжение, объяснить Темари, что от нее требуется, и все такое… Но есть способ быстрее.

Мы обошли Суну, подходя к восточной стороне. На рассвете солнце будет за нашими спинами. Залегли среди нескольких невысоких камешков на приличной дистанции от границ деревни. Впереди почти три километра песка и скал, а затем еще раз песок и скалы, но уже под неустанным бдением стражи. Дальше — скальная гряда, опоясывающая город. Я видел несколько скрытых дозорных точек. А точнее этаких дзотов, хорошо замаскированных на фоне скал. До рассвета еще есть время. Патрули обходят скальные выступы, но мы залегли среди мелких камушков, сюда вряд ли сунуться. Да и начинается самое сложное время для патрулей.

— Ну, — Темари вопросительно посмотрела на нас, — И как вы собираетесь пройти?

— Така?

Учиха шаринганом прощупывает защиту деревни.

— Несколько стационарных поисковых техник барьерного типа. Две постоянные, четыре мерцающие. Сенсорный барьер с проверкой чакры. Все.

Не так уж и много, если подумать. Поисковые техники реагируют на тех, кто через них проходит. Это две постоянные линии и четыре включающихся и выключающихся. Плюс барьер с проверкой чакры, что самое простое. Постоянные барьеры хороши, но их легко можно обмануть. Мерцающие обмануть почти невозможно, потому что каждое включение и выключение, это проверка целостности и четкости работы всех компонентов. Вмешаться в работу такого барьера почти невозможно, промежуток работы — по несколько десятков секунд, с короткими перерывами. Но сенсоры, вроде Хьюг и тех же Учих, да и все, кто достаточно хорошо чует чакру, легко этот барьер пройдут, просто выждав, пока он отключиться. Но нам это нужно сделать еще и под наблюдением из дозорных точек.

Темари нам не мешала, терпеливо ожидая, что я решу.

— Идем с рассветом. Барьеры на тебе.

Учиха кивнул. Мы оба развернулись на спины и разлеглись поудобнее. Химе, немного подумав, последовала нашему примеру, но молча лежать не захотела.

— А если не получиться?

— Отступим. Есть другие способы. Мы сейчас воспользуемся самым быстрым, — ответил я.

— Мне нужно что-то знать? — задала второй интересующий ее вопрос девушка.

— Нет. Пока нет.

Дальше лежали молча.

Когда небо начало медленно светлеть, Саске поднялся и присмотрелся к барьерам. Он высчитывал промежутки, с которыми работали барьеры. Темари лежала слева от меня, и пришлось ее переползти и положить правую руку на шею.

— Что? — не поняла девушка.

— То, что ты должна знать. Сжимаю один раз, останавливаешься. Сжимаю два раза, двигаешься со мной, нога в ногу. Ясно?

Куноичи нахмурилась, но ответила:

— Да, я поняла.

Учиха приподнялся, я тоже. Повторяя мои движения, Темари так же привстала, готовая к рывку. Моя любимая игра, спрятаться в открытом поле. Поле, правда не открытое, здесь встречаются скалы, способные скрыть человека. Но скрыть только от наблюдателя в одной обзорной точке, а не сразу трех, с которых просматривался наш путь. Правда, у наблюдателя обзор не сто восемьдесят градусов…

Солнце выглянуло из-за горизонта, и его лучи упали на скалы.

— Така?

Секунда. Вторая. Третья.

— Вперед.

Мы втроем сорвались в бег, очень быстро сокращая дистанцию, разделяющую нас и барьеры. Вел я, прижимая к себе голову Темари, смотрящей в песок под ногами. Бежать так немного неудобно, для нее, но мне нужно, чтобы она реагировала только на мои команды.

— Сорок шагов.

Отсчитал Така расстояние до следующего барьера. Я скользнул в сторону, чтобы камень скрыл нас от выглянувшего в нашу сторону наблюдателя и мы двигались в его слепой зоне, затем резко ушли в другую сторону, чтобы попасть в слепую зону другого Суновца.

— Десять шагов.

Остановился. Парень слишком долго смотрел в нашу сторону, но отвернулся.

— Сейчас, — скомандовал Така.

Снова вперед, к камню, потому что вот-вот в нашу сторону посмотрит еще один наблюдатель. Маскировку костюмов включать нельзя, защитные печати сразу среагируют на чакру. Да, на шаринган не срабатывали, но мне сейчас было не до технических аспектов. Замедлились, пошли боком, совмещая две слепые зоны. Остановились.

— Пятьдесят три.

Ждем, ждем, ждем… Вперед. Пробежка, почти напрямую, до следующих камушков. Остановиться, залечь, вжаться лицами в песок. Темари пыхтит, но не сопротивляется, когда я прижимаю ее к земле… в смысле песку.

— Тридцать семь.

Встаем, побежали. Уходим влево, замираем за скалой, на которую смотрит один из Суновцев. Затем сразу обходим ее и останавливаемся на другой стороне, пока сюда смотрит другой. Все, снова побежали.

Неожиданно подумал о том, сработает ли барьер, если я проскачу в шаге? Жаль, не проверить пока.

Снова встаем, обходим камень, прячась от взгляда.

— Семь. Ждем.

Пляшем вокруг камня, ходя то сюда, то обратно.

— Сейчас.

Проскакиваем вперед, снова танцуем между камнями.

— Дальше постоянный. Сорок три.

Проходим половину пути, и я снова заставляю вжиматься в песок, потому что на постах появились несколько шиноби. Они осматривают территорию, но светящий в глаза свет заставляет отворачиваться. Ждем. Ждем. Ждем.

Вскакиваем, продолжая движение. Ребята отвлеклись на разговоры между собой, и временно прекратили наблюдения. На нас посматривают только с двух точек, заставляя лавировать между скалами.

— Одиннадцать.

Встаем за скалой, замирая. ребята закончили разговор, один остается, остальные идут менять дозорных. Но у того, что остался, здесь слепое пятно, надо лишь дождаться, пока во втором пункте отвлекутся.

Плохо, не отвлекаются.

— Ложимся на пузо и ползем.

Один из Суновцев постоянно смотрит в нашу сторону, но небольшой холмик нас прикрывает, потому ползем. Сложнее всего приходиться Темари… Достоинства мешают, как бы это ни звучало. Ладно, шучу. Просто ей неудобно. Рожденный летать крокодила ползком не перегонит.

Останавливаюсь:

— Така — барьер. Темари, перевернись на спину, веер перед собой держи.

И что она его за собой потащила?

Девушка быстро перевернулась, продолжая максимально возможно прижиматься к песку. Легла, вопросительно посмотрела на меня.

— Така?

Учиха обходил барьер. Откопал ямку и положил в нее свиток. В свитке трубка. Посыл чакры, и свиток выстреливает трубку на ту сторону барьера сквозь песок. Внутри трубки свиток, соединенный тросом с первым свитком. Посыл чакры на оба, и в барьере образуется маленькая дырка. Я же сказал, постоянный барьер взломать не сложно.

— Есть, — отчитался Учиха.

И сам же пополз дальше, а я пополз за ним, волоком подтягивая куноичи. Так было быстрее, потому что на небольшие всплески сенчакры защита никак не реагировала.

Мы проползли еще немного, не забыв закрыть за собой дырку в барьере, прежде чем не попали в следующую слепую зону.

— Стоп. Поднялись.

Присели, сидим, ждем. Така внимательно всматривается в следующие барьеры на нашем пути. Иногда барьеры прерываются всего на несколько мгновений, и тогда неопытные ползуны, прыгнувшие в такой короткий разрыв, попадаются. Химе пристроилась справа от меня, как бы намекая, что готова идти дальше.

— Пошли.

Новая пробежка до ближайших камней, лавируя под взглядами Суновцув. Снова притормозили у скального выступа.

— Тридцать шагов.

Но дальше было пустое пространство. Биджу!

— Уингу?

— Иди за мной, шаг в шаг.

Мы не могли прятаться за близкими камнями… Но могли прятаться за дальними. Я первый шагнул вперед, пройдя несколько шагов и остановившись на месте прямо посреди открытого участка. Одному меня увидеть мешает вон тот выступ, второму преломляет свет. Еще три шага. Еще пять. Два назад. Вперед, вперед, стоп. Сместиться вправо. Снова вперед. Еще вправо. Стоим… стоим… вперед.

— Вниз.

Прижались, но всего на секунду.

— Встали, пошли.

И еще короткая перебежка до…

— Стой, — остановил меня Така.

Секунда, вторая…

— Сейчас.

Прошли и вновь схоронились за камнями. Саске ухмыльнулся:

— К биджу шаринган. Хочу твои способности.

— Я тоже, — добавила Темари у меня под рукой.

Тоже ухмыляюсь:

— Така — не дождешься. А вот тебе, Теми, я готов помочь. Но придется стать моей ученицей.

— Я подумаю, — спокойно ответила химе, и твердо добавила, — и не смей называть меня Теми.

— Я подумаю.

Снова пошли вперед, лавируя между камнями. Оставалось не так уж и много, больше половины пути мы уже миновали.

— Стоп.

Останавливаемся, стоя за камнем. А вот этого я сразу не заметил. Учиха вопросительно коситься на меня.

— Впереди капканы, — объяснил я.

Запах металла заметил совершенно случайно, но, главное — заметил. Дальше нас с одной из трех точек уже не видели, оставалось две. А капканов было много, не обойти. Допустим, Така пойдет по моим следам, а что делать с химе? На руках нести? Или…

— Темари. Запрыгивай мне на спину.

Девушка хотела возмутиться, но подавило это желание, тихо процедив:

— Тч! Биджу!

Но приказ выполнила.

— Така, шаг в шаг, — напомнил я.

Аттракцион продолжается.

— Двадцать восемь.

Потопали дальше, аккуратно перешагивая железки. А там ловушки на медведя стоят. Ногу чуть выше колена оттяпает на раз. Но из-за такого размера и лежат они не плотно.

— Одиннадцать.

Биджу. Снова просматриваемый участок. Поднял с песка камушек.

— Така. Даешь команду, когда откроется окно. И бежим быстро.

Кивает. Секунда, вторая, третья, четвертая…

— Така?

— Слишком часто мерцает. Втроем не проскочим. Только по одному.

Подстава. Присматриваюсь, или принюхиваюсь, это как посмотреть. Капканы кончаются вон там. Вон там слепое пятно. Агась.

— Темари. Сейчас закрой рот и не в коем случае не произноси не слова.

Девушка нахмурилась:

— Только не говори, что собираешься меня швырнуть?

— Ладно, не скажу. Но ты не кричи, ладно?

— Не буду… Но с тебя должок.

Я даже замер.

— С чего бы?

— За насмехательство над главой клана, — заявляет она, ничуть не стесняясь.

Хм, кажется, я плохо влияю на людей.

— Идет.

О том, каким акробатическим трюком я, не отрывая ног с земли, и не сдвигаясь из-за скрывающего нас камня, положил одну руку девушке на, хм, загривок, а вторую на за… поясницу, объяснять не буду. Но через несколько секунд она уже висела у меня в руках.

— Какое унижение, — недовольно выдала она.

Ха, а в клубе танцевать нормально было?

— Как долетишь, сразу вжимайся в песок. Така?

Пауза.

— Сейчас.

Нет, сюда смотрят. Ждем. Ждем, ждем.

— Сейчас.

Швыряю. Девушка пролетает метров тридцать, не издавая ни звука, и легко приземляется, сразу вжавшись в песок.

— Первая есть. Така?

Учиха посмотрел на меня со скептицизмом.

— Даже не думай.

Улыбаюсь:

— Хочешь развернуться и идти обратно?

Саске обреченно выдохнул и приблизился ко мне. Темари тащилась, наблюдая на висящего в моих руках Учиху. Я за шкирку швырял двух глав кланов. Жизнь удалась. Темари была со мной согласна, показывая большой палец.

— Сейчас.

Нет, смотрят.

— Сейчас.

Снова нет.

— Сейчас.

Полетел!

Саске, естественно, не издал ни звука. Приземлился, развернулся ко мне. Выждал, пока барьер снова не откроется, кивнул. Шагом перемещаюсь к ним, не желая проверять, сработает ли на меня барьер.

— Продолжаем путь, осталось всего два барьера.

Возвращаемся в походное положение и топаем дальше. С одной стороны, мы все ближе к одной из смотровых позиций. С другой — она высоко, и чтобы смотреть вниз, нужно специально выглядывать из щели. Чего, естественно, никто не делает. Так что дальше мы двигались быстрее и с меньшими трудностями. У оставшегося барьера Така копался почти открыто, так что мы быстро прошли до последней защиты Суны. Остановились.

Достал свиток и раскрыл. Печати, не читаемые для постороннего. В смысле для не знакомого с этим человека все надписи — просто тарабарщина. Хитрый код.

— Темари, разреши твою руку?

Девушка посмотрела на cвиток, на меня.

— Кровь?

Киваю.

Химе сама достает кунай, и, надрезав кожу на ладони, капает несколько капель в указанное мной место. Така напитывает свиток чакрой и, держа за конец, рывком заставляет катиться сквозь барьер. Быстро проходим в образовавшуюся дыру, забираем свиток, но Темари тут же требовательно протягивает руку.

— Там моя кровь.

Хм, да, это она верно подметила.

— Там наши техники, — напоминает Саске.

Используя сенчакру уничтожаю свиток. Жалко, конечно, дорогая вещица… Ха, сказал миллионер.

— Пошли. Осталось самое простое.

Рассвет, на улицах пока еще почти никого нет. Так что спуститься с окружающих скал в деревню не составит труда. А затем лишь потеряться среди местных, что еще проще. Ну привет, славный городок Суна… очень надеюсь, что тебя разрушать не придется…

Глава 191

Пока в городке было безлюдно, Темари завела нас в неприметную забегаловку, чтобы не маячить на пустых улицах. Бар выглядел невзрачно. В подвале, небольшой, с пьянущим в дугаря толстым барменом, тем не менее выполняющим часть своих обязанностей. Самую важную часть — он брал деньги и разливал поило. Правда, вино было вполне приличным, а то, что вокруг не совсем чисто — так это уже мелочи. Убедившись, что мы здесь в уединении, перевел взгляд на химе.

— К кому в гости наведаемся в первую очередь?

Темари задумчиво покрутила в руках свою кружку.

— Лучше всего начать с Саджи. Он поможет нам связаться с главами кланов, да и сможет подсказать, что сейчас происходит в Суне, — тихо ответила она.

Здесь я был не помощник. Мои знания по ситуации между кланами Суны были сильно ограничены, да и наверняка уже устарели. В этом приходилось полностью доверять девушке. Ну, оснований считать, что она не знает, что делает, у меня, в общем-то, нет. Так, мелкие подозрения.

— Като, — химе серьезно посмотрела на меня.

Отвечаю ей вопросительным взглядом, который она видеть не может, но пусть воспринимает мое молчание как вопрос.

— Я буду говорить с главами кланов. Не ты, а я.

Хм, как будто кто-то собирается спорить. Киваю:

— Верно, так и задумывалось. А что?

Девушка хмурится.

— А то, что ты себя обычно ведешь совсем не так, как следует себя вести при старейшинах. Когда я буду вести переговоры, вам обоим нужно делать вид, что вы просто сопровождающие, это понятно?

О, а химе включила голову. Вообще-то, очень верно подмечено. Представим все так, будто Коноха пляшет под ее дудку, и хитрая девушка используется подвернувшуюся помощь, а не умники из Конохи используют подвернувшийся клан в своих целях, как есть в реальности. Это не только обеспечит большее доверие со стороны глав кланов, но еще и даст Темари дополнительных очков, и, возможно, позволит ей занять место каге… В будущем. Сейчас она несколько слабовата для этого. На мой скромный взгляд, во всяком случае. Хотя другого человека с достаточным авторитетом может просто не быть. Но сейчас важно другое.

— Договорились. Обращаться к тебе химе-сама? Или Сунахама-доно?

Темари поморщилась:

— Я серьезно.

— Он тоже, — вставил слово Саске, — Как нам к тебе обращаться при посторонних?

Куноичи, похоже, была удивлена такой резкой смене отношения к себе, но быстро взяла себя в руки.

— Химе-сама. Клан не объявлял меня своей главой.

Киваю:

— Хорошо, химе-сама.

Девушка устало выдохнула:

— Из твоих уст это все равно звучит, как насмешка.

Кто бы сомневался. Пожимаю плечами:

— Тебе показалось, — допиваю свое вино, — на улице стало людно, возможно, нам пора выдвигаться?

— Да, идем.

Снаружи уже было людно… Относительно. Не сравнить, конечно, с тем, что я видел в Стилтуине, вот там было людно. А здесь… В любом случае, на улице постоянно кто-то был, что позволяло нам двигаться почти свободно. Я следил за патрулями, которых было, не сказать, что много, и остальные жители скрытого селения, как шиноби, так и простые люди, внимания на нас почти не обращали. Видел издали резиденцию каге… И, не назвал бы это здание красивым, хотя и Конохавская резиденция ушла не многим дальше. В остальном город мне надоел быстро. Люди, закутанные в плащи, и с замотанными тканью головами составляли большинство. Без этих неотъемлемых атрибутов ходили только шиноби, которых было немного. Издали видел академию, тоже ничего выдающегося. Хотя чего я ждал, это какурезато. Темари несла свой веер в бесформенном чехле, и была не одна такая. В смысле людей с продолговатыми предметами в чехлах было достаточно, но лишь у некоторых встречались веера. В основном это был инвентарь, инструменты, реже некоторые материалы.

Мы подошли к стоящему некоторым контрастом домику. В смысле, все здания рядом были квадратными, а этот домик был пузатым, и с какой-то символикой, но явно старой, ее значение мне было неизвестно. Темари уверенно подошла к домику, постучавшись в дверь. Я огляделся.

А домик стоял в интересном месте. Соседние дома, более крупные, их вывески, само строение улицы… Оно создавало естественную слепую зону. Увидеть, что твориться на маленьком участке земли перед этим домиком можно было, либо свесившись с крыши одного из соседних домов, либо остановившись на улице, прямо напротив дома. Прибавить к этому то, что, на мой опытный взгляд, маршруты для бега по крышам для шиноби этот домик обходили, потому что все дома рядом с ним стояли несколько неудобно и неудачно… В общем, шиноби, пробегающие мимо, могли увидеть, что здесь происходит, только если специально сюда забегут.

Дверь открылась, и из-за нее выглянула женщина слегка за сорок. Она без видимых эмоций окинула взглядом нас с Така, и остановилась на Темари, которая как раз стянула ткань с лица.

— Темари… — удивилась женщина, — проходи. И вы проходите.

Мы зашли в домик… А уютно здесь. Стены прикрывают сплетенные из какого-то тростника… Не знаю, как именно это называется, если честно, но эти полотна имели свой забавный рисунок, так что ощущения, что находишься в глиняной коробке, не возникало. Стояла нехитрая, но все же мебель, пол застилали ковры… Химе сняла обувь и дальше пошла босиком, так же сняв и всю пропыленную верхнюю одежду. Мы с Саске переглянулись. Вообще-то сапоги у костюмов снимались, но это было не быстро. Женщина, заметив наше замешательство, выделила нам тапочки. Нервировать хозяев не хотелось, но снимать даже дорожный плащ желания не было, поэтому я чакрой стряхнул с него весь набившийся песок, и только тогда прошел дальше. Така проделал трюк с электричеством, напитав одежду статикой, чтобы пыль с нее не сыпалась, и тоже вошел.

В отдельной комнате, обставленной так же, как и остальной дом, разве что приспособленной под кабинет, за низким широким столом сидел мужчина где-то под пятьдесят. Лицо обветренно, чисто выбрит, темные волосы аккуратно зачесаны назад и подвязаны. На нем светлое кимоно из грубой ткани… А на поясе ножны с интересным кинжалом. Мне он уже нравиться, интересный мужик. Видимо, разговор с Темари они начали, не дожидаясь нас, поэтому никаких приветствий, мы просто встали за спиной девушки, изображая изваяния. Ни она сама, ни, если я правильно понял, Саджи, на нас не отреагировали.

— Я, конечно, очень рад тебя видеть, девочка. В двойне рад, что с тобой все в порядке, — Саджи тяжело выдохнул, — но мне не нравиться то, что последует за твоим возвращением в Суну. Ты же пришла не затем, чтобы повидать старика Саджи, да?

Темари кивнула:

— Да. Мой клан пришел в действие. Уже поздно идти на попятную, — твердо ответила куноичи.

Мужик тяжело вздохнул:

— Джосеки — не самый приятный человек. Но он хороший управленец. Дела в Суне идут на лад… Мы медленно оправляемся от ран, полученных после неудачного столкновения с Конохой. Казекаге-сама потребовалось много сил потратить на то, чтобы шиноби Суны снова начали получать хорошие контракты.

Темари сохранила отстраненное выражение лица, но кивнула:

— Я понимаю.

— Возвращение клана Сунахама в Суну… Я был бы рад этому, если бы не ваш конфликт с Джосеки. Мне больно смотреть, когда шиноби из одной деревни убивают друг друга.

Химе снова кивнула:

— Я понимаю. Мы постараемся провести операцию максимально возможно бескровно. Именно поэтому мне и нужна ваша помощь, чтобы как можно меньше кланов встали под знамена Джосеки.

Саджи ответил Темари достаточно острым взглядом:

— Бескровно? Думаешь, я не слышал про уничтожение Стилтуина? Уничтожить жемчужину Страны Ветра — это ты называешь бескровно.

Темари сумела сохранить лицо, хоть и напряглась.

— Это было сражение с нукенином, нанятым Джосеки, если бы не он…

Но мужик остановил ее.

— Я все еще старейшина деревни, девочка, я знаю, что там произошло. Наемник столкнулся с Коноха но Кьюджин.

Я был удивлен. "Коноховский Палач"? Что-то не помню никого, кто носил бы такое прозвище.

— Маньяк из Конохи? — переспросила Темари.

Да, это значение тоже имело место, хотя и не меняло сути. А вот Саджи кивнул:

— Кьюджин. Ты долгое время была в отрыве от того, что происходило в мире, и не знаешь. Это один из джоунинов Конохи. Опасный джоунин. Стилтуин не первый город, который он уничтожает во время боя. До этого, во время нападения на Город Десяти Тысяч Шагов был уничтожен один из старых фортов. Он сражался там с неким шиноби. Еще раньше, был уничтожен Эрья в Стране Рек. Треть города превратилась в огромный кратер, еще чуть меньше трети сильно разрушено. Люди, поняв, сколько сил и времени уйдет на восстановление, решили покинуть город. До этого была уничтожена Югакуре, все жители убиты, клан шиноби, что жил там, уничтожен. Еще ранее Кьюджин устроил очень сильный взрыв на трибуне, расположенном над полем для проведения экзамена на чунина в Ивагакуре но Сато. Целью, насколько мне известно, был некий один человек, но вместе с ним погибло много людей. Представляешь? Устроить взрыв во время экзамена в Великой Скрытой Деревне, и суметь незаметно уйти. Еще ранее он участвовал в войне в Стране Озера, но там было столько разрушений, что никто уже не сможет рассказать, какие именно из них нанес именно Кьюджин. И это не все случаи, только те, о которых чаще говорят. Подтверждений и доказательств нет, но слухи не берутся на ровном месте. А кое-где его называют не иначе, как Кьефу но Тоши, Кошмар Городов.

Чего? Ох**ть! Я замер, пытаясь понять, я действительно все это услышал от старика в Суне, или мне сниться? Саске тоже опешил, да и Темари была под впечатлением. Но как? Кто сумел связать все эти случаи воедино? Кто узнал, что я участвовал во всех… Биджу! Об этом знают в Конохе, как минимум. Тсунаде и Данзо однозначно. Но кто пустил эту информацию… Неужели Данзо? Но зачем? Зачем, Биджу его раздери? Какой в этом смысл? И не потому ли на меня обратили внимание в Рассвете? Проклятие!

— Вижу, твои помощники удивлены не меньше тебя, — кивнул Саджи, — Тоже не осознавали, с кем именно работают. Девочка, я не хотел бы пускать такого человека в Суну, даже под благим предлогом.

— Пожалуй, вы в чем-то правы, — кивнула Темари, — С таким шиноби надо быть осторожнее.

Я бы не удивился, если бы она бросила на меня подозрительный взгляд, но этого не произошло. Куноичи продолжила разговор, возвращаясь к основной теме:

— Действительно ли тот, кто оказывает нам помощь со стороны Конохи, является тем самым Кьюджином, или нет, я не уверена. Но это ничего не меняет. Клан Сунахама готовиться к бою. И он даст бой Джосеки. Я понимаю, что не обойдется без разрушений, но поздно что-либо отменять. Вы говорите, что ему удалось восстановить часть престижа Суны, который снова будет утерян после переворота. Но сейчас Суна сама по себе. Когда все кончиться, у нас появиться верный и сильный союзник. Руководство Конохи заинтересовано в долгосрочном сотрудничестве между нашими селениями.

Саджи поставил локоть на стол и положил подбородок на сжатую в кулак ладонь:

— К слову о Конохе. Тебе известно, почему Лист вдруг заинтересовался вами? Этому должна быть причина.

Темари нахмурилась. Странно, она спокойно перенесла слухи о… Кьюджине… Данзо, если это ты, я тебя кастрирую за такое. Но вот этот вопрос ее взволновал? Что-то тут нечисто.

— Да. Мне известна причина, по которой Коноха решила вмешаться, — ответила Темари, не спеша продолжать.

Странно, ничего такого секретного там не было.

— И в чем она заключается? — продолжил вопросы Саджи.

— Атака на Мансутеппу но Тоши может подорвать авторитет Конохи. Листу важно показать, что они все еще сильны. Переворот в одной из Великих Деревень отлично продемонстрирует эту силу. Не важно, что они участвуют скорее косвенно, чем напрямую, и ситуация у нас тоже не важна. Этот переворот покажет, что Коноха умеет работать нестандартно, обеспечивать проблемы своим противникам, даже не применяя напрямую своих войск.

Суновец кивнул:

— Понятно, это логично, и ход действительно хороший. А союз с нами, пусть и несколько ударит по нашему авторитету, зато как враги Листа, так и наши трижды подумают, прежде чем выступать против нас. Дай угадаю, целью стала именно Суна, потому что в подготовке нападения на Мансутеппу но Тоши, якобы, участвовали шиноби Суны?

Темари, явно напряженная, кивнула:

— Да, это повод.

— А им известно, — продолжил Саджи, а вот сама куноичи, отчего-то закрыла глаза, — что наняты были шиноби Сунахама?

Биджу! Прямо день хороших новостей. Така чуть напрягся, но я остаюсь спокойно стоять, никак себя не выдавая. Сунахамовцы, да? Это ничего не меняет… Разве что стоит опросить участников, вдруг что-то интересное смогут рассказать.

— Да, им это известно, — ответила на вопрос Темари.

Ты, девушка, не стала реагировать на вести о Кьюджине, поэтому я сейчас отвечу тем же. Я отлично знаю, кто действительно стоит за нападением, так что это не проблема.

— Значит, ты не отступишься?

Куноичи кивнула:

— Да. Мне нужно встретиться с главами тех кланов, что могут нас поддержать, или хотя бы остаться в нейтралитете.

Саджи задумчиво погладил подбородок:

— А у клана Сунахама есть деньги, чтобы заплатить за нейтралитет?

Темари чуть повернула голову ко мне.

— У клана есть деньги?

— Да, химе-сама, деньги у клана есть…

* * * * *

Вечер в Конохе. Непривычно холодный ветер, будто преследовавший одинокого молодого человека из самой снежной страны. Закрытое облаками небо, на котором совсем невидно звезд. И как-то неприятно шумно…

Молодой шиноби вышел на балкон своей комнаты, чтобы отогнать мрачные мысли, в очередной раз взглянуть на звездное небо, но все получилось наоборот. Стало только хуже.

Прошло еще не так много времени с того момента, как Неджи решил действовать. А за это время он не столько не предпринял никаких действий, сколько не знал, как подобраться к проблеме. Инцидент в Стране Снега не только не отдалил Наруто и Хинату друг от друга, но даже наоборот, сблизил их. И это бесило! Неджи пытался придумать, как именно вбить клин между ними, но в одиночку он был бессилен. А друга, которому он мог бы доверять, не было. В клане его никто не поддержит. О наивном Ли не может идти и речи. Он еще мог бы уговорить Тен-Тен…

Молодой шиноби криво улыбнулся. Мог бы…

Неджи наблюдал за ними. Как и следовало ожидать, ублюдок джинчурики сбежал из госпиталя раньше кузины. И то, что первым делом он направился в Ичираку, тоже было неудивительно. Слабоумный блондин всегда первым делом думал о желудке. Однако Неджи заметил, что Наруто был даже более возбужден, чем обычно. В раменной он сказал, что спешит. Что ему срочно нужно сделать что-то важное. Неджи поморщился. Что может быть важного у бестолкового кретина?

"Этот бестолковый кретин надрал тебе задницу, гений" — одернул себя в тот момент Хьюга, продолжая следить.

Странно, но никто из спец команды за джинчурики не наблюдал. Их вообще в деревне было мало, готовились к чему-то, похоже. А Наруто быстро перекусил, и побежал на полигон своей команды. Неджи тенью следовал за ним.

На полигоне Блондин достал какой-то свиток и начал усердно его читать. Наруто пыжился, морщился, заставляя Хьюгу все острее ощущать превосходство над ним, и в тоже время обиду от поражения такому… С закономерным результатом, терпения у джинчурики хватило минут на пять. Неджи презрительно улыбнулся. Страшное оружие деревни. Не может прочитать один свиток. К слову, сам он его прочитать тоже пока не мог, бъякоган упирался в какую-то защиту, и разобрать смысл написанного Неджи был не в состоянии.

Отбросив свиток и выкрикнув: "Мне все понятно! Переходим к практике!", Наруто сел в позу медитации и сложил ладони в печати концентрации. Неджи не удержался от насмешливой едкой ухмылки. Наруто медитирует — это шутка еще похлестче, чем Саске, ухаживавший за своей будущей женой. Был бы Учиха один — ничего бы у него не вышло. Так и сейчас. Через несколько минут блондинистый придурок уснул. Неджи, убедившись, что их никто не видит, пошел вперед. Рядом с Наруто он остановился, презрительно оскалившись. Вот он. Беззащитный мальчишка, вставший на его пути. Достаточно одного удара, и все…

Нет! Нельзя! А если Кьюби вырвется на свободу? Или его, Неджи, все же смогут выследить? Ведь смогут. Как только поймут, что Наруто убил кто-то из своих, Хиаши первым же укажет на него, как на того, кому джинчурики очень мешал. Или даже не укажет. Клан разберется сам, а Конохе выдадут только мертвое тело. Нет.

Успокоившись, Хьюга перевел взгляд на свиток, поднял и вчитался.

И каким же было его удивление, когда он понял, ЧТО было написано в этом свитке. Понятно, почему блондина хватило всего на несколько минут.

"Да он и через сотню лет не сможет понять ничего из здесь написанного" — размышлял Неджи.

Первая мысль, которая пришла в голову Неджи: попросту украсть свиток. Но это будет не больше, чем мелкой пакостью. Проснувшись, блондин быстро заметит пропажу. А затем начнется представление в исполнении главного клоуна Конохи: толпа клонов шарится по улицам, ища то, чего там нет. Просто еще раз выставит себя дураком, как будто и так его много кто считает светилом мысли. Но на свитке поисковые печати, так что стоит АНБУ присоединиться к поискам, и свиток тут же найдут. Принадлежит он точно не самому Наруто, всего скорее — Хокаге. Так что красть свиток нет никого смысла… Разве что…

Неджи криво ухмыльнулся, и свиток все же забрал. Перечитывая исписанную аккуратным ровным почерком бумагу, Неджи старательно запоминал текст, а затем выбросил свиток в мусор по пути домой. Почему бы не воспользоваться такой возможностью в очередной раз унизить джинчурики? Может научиться лучше следить за ценными вещами?

И Хьюга с некоторым скрытым наслаждением наблюдал, как несколькими часами позже толпа клонов действительно обыскивала Коноху. Как предсказуемо. Как кто-то настолько предсказуемый мог победить его? Как? Это бесило.

И вот, глядя на затянутое тучами небо, Неджи снова тихо бесился. Бесился от бессилия что-либо сделать. Хотелось набить кому-нибудь морду, чтобы успокоиться… И из памяти всплыло воспоминание о драке на кладбище. Неджи узнал, что это был за пацан. Ученик Минакуро… уже Яманака Като. Ученик что-то перенял от учителя, не унаследовав надменности. Неджи не был хорошо знаком с Като, но все те разы, когда они пересекались, шиноби, ставший уже токубетцу джоунином, не особо скрывал собственное превосходство над сверстниками. Нет, он не хвалился, не воротил нос, не выказывал презрения. Он просто ставил перед фактом: вы слабее меня, вы — не мой уровень. Не высокомерие, а снисхождение. Като предпочитал разговаривать с капитанами команд, чунины и генины были для него скорее просто мясом, исполнителями приказов. А Инахо просто подрался на кладбище ради забавы. А еще Неджи удалось выяснить, что Инахо не появляется дома и проходит некую специальную подготовку. Но Ехи и другие шиноби в АНБУ с ним не пересекались, что позволило сделать вывод. Корень.

И как-то неожиданно на ум пришла мысль: "а почему бы и нет?"

Корень кое-что мог. Да, устранить джинчурики, они, естественно, не помогут. Но что, если они помогут Неджи стать достаточно сильным, чтобы тягаться с недоучкой Наруто? Стоило попробовать, ведь иных вариантов у Хьюги пока не было.

Вернувшись в комнату, Неджи оделся, и спокойно пошел к выходу с территории клана. Но в саду неожиданно наткнулся на вернувшуюся сегодня из госпиталя Хинату. Девушка, под присмотром одной из куноичи клана, делала несложную разминку, одну из базовых для Хьюг. Желание девочки быстрее вернуться в строй Неджи мог понять, но почему в такое время? Несколько секунд молодой генин просто наблюдал за плавными движениями кузины, все еще не снявшей повязки с рук. А затем внутри начало накапливаться уже знакомое ему чувство. Желание ВЛАДЕТЬ! Красивая, нежная, податливая сестренка…

Хьюга одернул себя, слыша в глубине души безумный хохот гаера. Даже не думать о таком. Не думать, пока между ними стоит джинчурики.

Взяв себя в руки, Неджи подошел ближе, выдавая свое присутствие. Хината не испугалась, заметив его. Разве что едва заметно дрогнула. Завершила упражнение, повернулась к нему лицом, спокойно поклонилась.

— Здравствуй, ни-сан.

Неджи поклонился в ответ:

— Добрый вечер, химе-сама. Сая-тян, — второй короткий поклон был адресован куноичи, улыбнувшейся в ответ, — Уже поздно. Что вы делаете здесь в такое время, химе-сама?

— Для лучшего сна мне посоветовали проводить вечерние упражнения.

Для лучшего сна, да? Неджи прекрасно понимал, что мешает ей хорошо спать. Ужас, пережитый там. Ужас от вида стоящего всего в нескольких шагах от нее разъяренного джинчурики. От понимания этого Неджи еще больше удивлялся тому, что кузина продолжает любить этого… этого…

— Ты куда-то собрался? — остановила его размышления девочка.

— Да. Думаю, прогуляться перед сном, меня тоже иногда посещают кошмары.

Хината выразила понимание и кивнула.

— Ни-сан. Ты не откажешь мне в нескольких занятиях? Когда я полностью восстановлюсь, конечно, — неожиданно спокойно спросила сестренка.

Молодой шиноби, сдерживая внутри себя радость, чтобы не выказать ее хоть чем-то, поклонился:

— Конечно, химе-сама. Желаю вам спокойного сна.

Покинув, наконец, территорию клана, Хьюга снова задумался. Он действительно собрался идти в Корень? Безумие. Хьюги не имеют дел с Корнем! Но и просто вернуться он не может. Слишком напряжен. Подраться не с кем… Но есть другой способ снять напряжение.

Конечно, он еще генин. Но никто не посмеет отказать Хьюге. В какурезато бордели чувствовали себя уверенно. Шиноби были в состоянии платить хорошие деньги за возможность снять напряжение после миссии. И здесь работали лучшие девушки, каких можно было встретить. Даже в столице не всегда можно было найти таких красавиц. К тому же были среди здешних жриц любви и те, что несли кровь каких-то кланов, не способности шиноби проявить не могли. Это только добавляло им ценности.

Естественно, Неджи никто не стал останавливать на входе. И приятной внешности женщина в красочном кимоно ни была сколько-нибудь удивлена новому клиенту.

— Шиноби-сан, — поклонилась она.

Здесь было неважно, ранг, клан и все прочее. "Шиноби-сан". Так обращались ко всем ниндзя.

— Я хочу снять комнату до полуночи.

Женщина кивнула.

— Конечно. У вас будут пожелания?

Неджи сначала хотел отмахнуться. Здесь умели хорошо подбирать девушку для клиента. Никто не уходил разочарованным. Но вспомнив то, что он видел в саду клана…

— Да. Невысокая. С черными прямыми волосами до плеч. Грудь побольше и лицо посмазливее. Податливая, но чтобы стеснялась.

И даже самому стало как-то стыдно за эти слова. Но женщина не выказала никаких чувств, просто кивнув:

— Девушка придет через несколько минут.

Возможно еще и в этом был некоторый смысл этих борделей. Удовлетворить желания с девушкой, до которой невозможно добраться. Невозможно сделать своей. Нельзя даже желать.

Девушка действительно появилась в его комнату быстро. И все почти так, как он хотел. Невысокая, стройная, но с приличной грудью. В закрытом кимоно. Лицо не очень похоже, но с этим Неджи готов был мириться. И она действительно стеснялась, или очень хорошо делала вид. Быстро глянув на Неджи, она отвела взгляд, прерывисто дыша, испытывая скрытый страх.

Неджи успел немного выпить, благо напитки были представлены прямо здесь же. В ином случае он не был бы уверен, что сможет спокойно приказывать девушке в такой ситуации, так как сам уже начал тяжело дышать.

— Подойди, — приказал он.

Девушка, чуть вздрогнув от приказа, шагнула вперед. Она все так же смотрела в сторону, но лицо уже едва заметно заалело. Когда она подошла, Неджи несколько секунд осознавал мысль, что она полностью в его власти. Но эти пол ночи он владеет всем тем, что стоит перед ним.

— На колени.

Снова чуть вздрогнув и задышав чаще, девушка присела на колени. Неджи взял ее за подбородок и заставил смотреть себе в лицо. Хороша. Как раз то, что ему нужно.

— Начинай.

После первых же прикосновений Неджи закинул голову и просто наслаждался. Девочка даже изображала некоторую неловкость и неопытность, но изображала хорошо, не мешая наслаждаться ощущениями. Не вытерпев, шиноби оторвал ее от себя и резко стянул кимоно. Девчонка тихо пискнула, прикрывая нагое тело дрожащими руками. Парень быстро скинул с себя одежду, бросил ее на кровать и сам навалился сверху.

Все, как он хотел. Девочка смущалась, но была податливой. Вздрагивала от резких движений, показывала страх, но не сопротивлялась. Прерываясь, чтобы еще немного выпить, он несколько раз возвращался к ней, пока от тяжелых мыслей не осталось и следа.

Наконец, успокоившись, он сел на кровати, выудив из кармана кошелек.

— Вот. А теперь будь добра, исчезни.

Девочка, сбросив ненужную больше маску, довольно улыбнулась. Ей тоже понравилось. Молодой, сильный шиноби, не обладая самым большим достоинством, брал страстью и иступляющим желанием. Не был груб, да и сама игра ей понравилась. Не часто, даже при ее внешности, приходилось изображать скромную девочку. У других желания были пошлее. Ничуть не стесняясь, она взяла свою одежду в руки, и, не одеваясь, покинула комнату.

Неджи, наконец, сумев расслабиться, раздумывал над тем, не придется ли ему стать постоянным клиентом этой девочки? Другого способа сбрасывать стресс он пока не видел.

Дверь снова открылась, и кто-то вошел.

— Мне ничего не больше нужно. Комната оплачена до полуночи.

— Ну ты даешь, мужик! — обладатель знакомого голоса явно улыбался, — Больше не буду называть тебя девчонкой. Ты — настоящий мужик! Сакура стонала по-настоящему, а это заслуга!

Неджи повернулся в сторону говорившего.

— Коленка?

Инахо, широко ухмыляясь, стоял, прислонившись к дверям спиной. Рядом стоял безликий… Корень. Неджи нахмурился, но Инахо тут же поднял руки:

— Спокойно! Мы — могила. Хочешь трахать свою сестренку — это твои проблемы…

Неджи вскочил, активирую бъякоган:

— Да я тебя прямо здесь закопаю!

Инахо лишь усмехнулся:

— Выглядело бы грозно, если бы ты не болтал перед нами своим достоинством. А так выглядит нелепо.

— Тч! — процедил Неджи, начав спешно одеваться.

— Да не парься ты. Про мужскую солидарность слыхал? Мы ничего не скажем. Правда? — вопрос был задан безликому.

Тот кивнул.

— Ты сам-то что здесь делаешь?

Инахо пожал плечами:

— Тренировку проходил.

— Не думаю, что хочу знать, какую, — выдохнул Хьюга.

— Ничего такого, о чем ты подумал, извращенец. Меня обучали, какие слабые точки есть на человеческом теле. Куда и как нужно нажать для различных эффектов.

Неджи скривился:

— А местных барышень ты случайно по именам знаешь?

Инахо ничуть не смутившись, улыбнулся:

— А это не твое дело, — вновь повернулся к безликому, — можешь оставить нас? Мы посидим, выпьем немного.

Безликий никак не ответил, во всяком случае Неджи этого не видел.

— Эй! Да ладно вам, один раз было-то. Можешь нас здесь запереть, или последить снаружи. Ничего я не сделаю. Ну!

АНБУшник хмыкнул, и действительно вышел. А Инахо наткнулся на скептический вопросительный взгляд Неджи.

— Да ладно, парень, я же вижу, что у тебя какие-то проблемы. Расскажи, может все не так сложно, как ты думаешь!

Неджи возмущался. Но, оказалось, мальчишка умеет убеждать, и через час они уже вовсю пили. Много пили. И единственное, что запомнилось Хьюге, это неожиданно спокойные и трезвые слова нового друга:

"Да, парень, задумал ты дело. Но, не волнуйся, в Корне тебе помогут. Я знаю, как тебе помочь. Ха! У меня есть план!"

Глава 192

— Мы это просто так оставим!? — Саске говорил не громко, но вид имел весьма воинственный.

За день мы провели несколько встреч, каждая из которых длилась достаточно долго. Но Темари сумела проявить себя с правильной стороны, один крупный клан и еще два не столько клана, сколько крупные семьи, встали на нашу сторону. Один достаточно крупный клан согласился на нейтралитет. Плюс еще несколько крупных семей решили остаться в стороне. Представитель еще одного клана был готов встать на нашу сторону, но загнул такую сумму, что даже я удивился его наглости. Наглый старикашка требовал денег, грозясь прямо сейчас пойти и рассказать все Джосеки. Темари обыденным голосом, будто говорила о погоде, сообщила, что после такого поступка Кьюджин в первую очередь сравняет с землей именно их клановый квартал. Старикашка обиделся и ушел, а Саджи пояснил, что этот клан теперь вряд ли сунется в драку. Собственно, на это переговоры пока и закончились. Но результат и так был неплох. Здесь не Коноха. Кланов, вроде Хьюг или, скажем, Сарутоби, здесь нет. В смысле был, но только Сунахама. А из оставшихся кто-то выступит на нашей стороне, а большинство, с большой вероятностью, разборку проигнорируют. Ну, все это со слов Саджи. Темари старосте деревни доверяла, мы с Саске помалкивали. А я готовил резервный план, пока только в уме.

И вот, как только лишних людей рядом с нами не осталось, Така высказал свои претензии.

— Да, оставим, — киваю, — или у тебя есть другие предложения?

Учиха хмуриться:

— Прекращай играть словами. Ты знаешь, о чем я.

Скептически поднимаю бровь:

— Я знаю, о чем идет речь, но не понимаю, чего ты от меня хочешь?

— Шиноби Сунахама участвовали в подготовке нападения…

— Я слышал это собственными ушами, — прерываю напарника, — Что теперь? Хочешь придти к Джосеки, извиниться, что не на тех подумали, и вместе с ним раздавить клан? Или мне тебе еще раз объяснить, что их шиноби просто использовали? А реальный организатор находиться не пойми где, и довольно потирает руки?

Саске начал злиться:

— Тогда какого биджу!? Нельзя спускать с рук нападение на столицу Страны Огня! — он все еще говорил не громко, но начинал злиться, — Наш долг, как шиноби Конохи…

— Долг? — вновь прерываю его, — Ты снова заговорил о долгах? Я еще не всю дурь из тебя выбил? Мы работаем на благо Конохи. Если для этого придется поступиться какими-то принципами…

— Мы перестанем быть шиноби, — оборвал меня Така, — И мы здесь как раз из-за нашего долга. Долга ответить на удар адекватным ударом. Мы не должны поступаться принципами. Итачи поступился ими. Он перешагнул грань дозволенного. Он поставил благо Конохи выше преданности клану, идеалам, принципам. Куда это его в итоге привело?

Еще один. Как и Ино, разве что другими словами, он говорит мне о том же.

— Для блага Конохи я пойду на многое, Саске.

— Перешагнешь черту, предашь того, кому должен был быть верен, в не зависимости от блага Конохи — станешь моим врагом, Като. Потому что предавший один раз предаст и снова. И я уже не смогу тебе доверять.

Упертый баран. Я уже хотел спросить, чего именно он хочет, но вошла Темари, мрачно осмотрев нас и остановившись на мне.

— Кьюджин?

— Это прозвище сегодня я услышал впервые, как и ты, — отмахнулся я, отходя на свое место, Саске вернулся на свое.

— Так уж и впервые? — подозрительно спросила химе.

Высказался Саске:

— Мне приходилось слышать это прозвище, слухи в основном, но я никогда не связывал их с Уингу. Там много всякого бреда ходит.

Проблема в том, что Саджи указал на вполне реальные события… Пусть и поставленные под определенным углом, делающим меня главным виновником всех разрушений.

— А сам ты что скажешь? — вновь обратилась ко мне девушка.

Еще одна.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду.

Поднял на нее взгляд, полный скептицизма.

— Я не жду, что ты будешь передо мной отчитываться, Като, — Темари осталась вполне спокойной, — Но я хочу доверять тому, кого собираюсь впустить в свой дом во главе небольшой армии. Чтобы я могла доверять тебе, разъясни ситуацию. Откуда эти слухи?

Хмыкнул, но она умеет быть настойчивой. Иногда.

— Откуда? Я действительно участвовал в той войнушке, в Озере. Но ничего там особо не взрывал, — кроме какой-то лаборатории, — Действовал с другими безликими. Ива? Был там пару раз, по работе. Но ничего не взрывал.

— Его специальность — проникновение и скрытые действия, — поддержал Саске, — была до недавнего времени.

Стукну гада.

— Что там у них произошло на экзамене — я без понятия. Деревня Горячих Источников? Бывал там. Источники, говорят, целебные, но я этого особо не заметил. Да и девушки там вялые, мне не особо понравилось. Что там у них произошло, и кто весь бардак устроил — я, опять же, без понятия, — у меня действительно только догадки.

Така вновь решил высказаться:

— Эрью разрушал не он, хотя и был там. Это я точно могу сказать, сам к нему на помощь шел.

Киваю:

— Там мы были с моей командой. Ученики генины. Мы пересеклись с Орочимару, тебе он известен, — Темари вздрагивает, кивнув, — Один из генинов погиб. Двоих доставили в Коноху. Все, что я делал там — убегал и старался выжить. Ты видела взрыв, которым я добил Стилтуин. Этот взрыв не оставляет огромных кратеров.

Темари кивнула:

— Я поняла. Но откуда взялись эти слухи?

Усмехаюсь, но не слишком весело:

— Я догадываюсь, кому они нужны. И даже могу предположить — зачем.

Престиж деревни, чтоб его. У Конохи есть еще один джоунин, прославившийся на весь мир, как Копирующий Ниндзя Какаши, или Гай Зеленый Зверь Конохи. Не думаю, что кого-то беспокоит мое отношение к такой сомнительной славе.

— Ладно. Закрыли этот вопрос, — девушка тоже прошла до своего места, устраиваясь на простенькой кровати прямо в одежде.

— Это не все, — решил не откладывать в долгий ящик Така, — мы не решили вопрос с участием шиноби Сунахамы в организации нападения на столицу Страны Огня.

Темари скептически подняла бровь, отчего я едва не прыснул. Действительно плохо влияю на людей.

— Да, участвовали. Нам предложили миссию, несколько шиноби отправились туда, выполнили миссию, и получили деньги. В самом нападении они не участвовали.

— Вы все равно должны будете за это ответить.

Химе хмыкнула:

— Может мне потребовать с Уингу ответить за смерть моего брата? Или всю Коноху за погибших шиноби Суны.

— Тогда вы сами на нас напали, — напомнил Саске.

Темари кивнула:

— А затем никаких договоров между нами не было. Мы не обязаны не за что отвечать.

— Я этого так не оставлю, — стоял на своем Учиха.

Сунахама хмыкнула:

— Поговорим, когда власть в Суне вернется в руки моего клана.

Она перевела взгляд на меня, но я никак не реагировал. В эту разборку я встревать не собираюсь. Надоело решать чужие проблемы, пусть сами разбираются, не маленькие. Видя, что я поддерживать напарника не спешу, химе решила, что разговор закончен. Мы разлеглись и потушили свет. Мои спутники быстро провалились в дрему, и я тоже решил поспать. Хочу домой. К жене. Вернусь — возьму отпуск. А если кому-то что-то потребуется, выставлю ценник, как за миссию "S" ранга. Как сразу за три миссии.

Но поспать не дали. Через примерно час появился гость. Он достаточно скрытно подобрался к пузатому домику, и некоторое время наблюдал через окно. Саске и Темари пока дремали. Вытащил керамбит и крутанул в руке, Саске тут же проснулся, беззвучно вытащив кинжал. Последней проснулась Темари, но уже в тот момент, когда гость подошел к нашему окну. Суновец. Мне не знаком. Мужчина, взрослый. Ну что же, встречаем.

Мужчина почти беззвучно открыл окно, почти беззвучно поставил одну ногу на пол, и замер. Замер, потому что кончик керамбита уперся ему в шею, лезвие кинжала уткнулось в ткань жилета у самого сердца, слегка мерцая искрами, и один из коротких вееров, что Темари все так же носила, который, к слову, имеет очень острые края, упирался в пах.

— Кто о чем, а вшивый о бане, — прокомментировал я.

— Ты к чему? — решил уточнить Саске.

— Я про нашу спутницу.

— Для мужчины потерять достоинство и выжить куда страшнее, чем просто умереть, — ответила Темари.

Мужик, половину лица которого прикрывала… белая ткань? Вертикальная полоска ткани. Она к чему вообще? В общем, он улыбнулся, что в его положении было довольно смело.

— Темари-тян, ты была хорошей ученицей.

— Сенсей, — ничуть не удивилась химе, — пока вы еще живы, может, ответите, зачем пришли?

— Всерьез думаешь, что вы втроем можете меня убить?

Така улыбнулся.

— Я очень хочу посмотреть, как он попробует сбежать. Или, что будет еще веселее, попробует убить нас.

— Спокойнее, мой друг, — отвечаю, но тоже улыбаюсь, — Хотя проникать сюда лично, а не посылать клона, было опрометчиво.

Баки, которого я, наконец, вспомнил. Ну, лично не знаком, но про сенсея команды Суны помнил. Суновец скосился на меня.

— А может я все же клон.

Чуть надавил лезвием на кожу, вызывая кровотечение.

— Мы можем вскрыть тебя и проверить.

— Отставить, — вмешалась химе, — я задала вопрос, сенсей. Если следующая ваша реплика не будет ответом, вы умрете, пусть мне бы этого и не хотелось.

— Могу оглушить часиков на тридцать, — предложил Така, — правда не обещаю, что он после этого сможет хотя бы ходить.

Девушка кровожадно улыбнулась:

— Я жду ответа.

Баки, наконец, снизошел:

— Я пришел поговорить.

— От чьего лица? Не отрицай, что ты служишь Джосеки, — сразу отрезала химе.

— От лица АНБУ Суны, — ответил джоунин, — И нет, я уже не служу Джосеки.

— Говорить от лица безликих, та еще честь, — хмыкнул я.

Темари смотрела все так же серьезно, хотя в темноте, наверное, полноценно "видел" только я.

— Не ври. Я не верю, что ты ушел со службы.

— Джосеки не доверял нам. Он расформировал АНБУ, передав обязанности клану Такеда.

Химе мотнула головой:

— Бред. Ничего о таком не слышала.

Такеда? Что-то я подозрительно мало знаю об этом клане.

— Выслушай мое предложение, — тем не менее продолжил Баки, — Джосеки где-то достал свитки принуждения. На каждом из нас стоит печать. Если Такеда найдут повод, они могут убить любого из нас, никому ничего не объясняя. Если ты найдешь способ убить главу Такеда — Такеда Чикогуро, и уничтожить свитки, АНБУ поддержат клан Сунахама.

Свитки принуждения. Достаточно неприятная вещица, если честно. И объясняет, почему он не использовал клона. Одна печать ставиться на самого подчиняемого. Она подпитывается его же чакрой, и, стоит ему воспользоваться техникой или просто за раз использовать много чакры — и пух. Накопленную чакру печать выплескивает во все стороны, так что даже совсем не сенсор, и простой генин заметит. Если из этой дряни не стравливать накопленную чакру, она убьет того, на кого поставлена. Снять, конечно, можно, нет ничего невозможного. Но ставить печати на самого себя, да еще когда на тебе такая дрянь стоит — занятие для самоубийц. А толковых мастеров данного направления в мире-то не так много, не говоря уже о Суне, где кланов с таким направлением деятельности вообще не было. Безопасно стравить чакру можно с контролирующего свитка, который и принимает сигналы от печати. Но вот тут и кроется неприятная особенность. Маленькая ошибка, которую так и не смогли устранить создатели сего произведения искусства, используемого в тюрьмах для шиноби. Уничтожить контролирующий свиток — и печать разрушиться сама. Как и почему — объяснять сложно и долго. И я не знаю. Миина бы ответила. Там что-то в управляющих контурах намутили. Вот такой косяк. Вещь, к слову, достаточно дорогая, используется в тюрьмах Страны Земли. Всего в двух тюрьмах. И, опять же, к слову, только в этих тюрьмах из всей страны нет коррупции. Потому что тюрьмы специально создавались как места, из которых не возвращаются.

Химе задумалась:

— Откуда ты узнал, что я в Суне?

— Саджи рассказал. Спроси у него, он сам тебе расскажет.

— Почему он не сказал мне?

— Не был уверен, как и я. Сам только что закончил говорить с другими безликими, одобрившими то предложение, что я передал тебе.

Девушка некоторое время размышляла, после чего кивнула.

— Хорошо. Я обдумаю твое предложение. Отпустите его.

Баки расслабился и повернул голову, замерев. Он сидел прямо в окне, и мы с Така успели сплести паутинку из тросов, полностью блокируя маневр джокунина. Не просто же так Учиха угорал по поводу того, как у него получиться сбежать.

— Впечатляет, — признал Суновец.

Мы его все же с миром отпустили, и уставились на задумчивую химе.

— Клан Такеда?

— Что-то вроде полиции Суны, — ответила девушка.

— Мы беремся? — спросил уже Саске.

Девушка еще некоторое время размышляла, поморщилась, но кивнула.

— Да. Чикогуро не плохой человек, но слишком преданный. Переубедить его не удастся.

— Иллюзии? — предложил Учиха.

— Нет. Не думаю, что сработает. Тогда весь клан надо в иллюзию помещать.

Я перевел взгляд на Така, протягиваю руку.

— Проникнуть, убить одного человека, уничтожить свитки. Значит, сканаемся, кто пойдет?

Тот уже готов был протянуть руку в ответ, когда нас остановила Темари.

— Пойдет Така. Уингу, у меня для тебя есть еще одна работа, которую сможешь выполнить только ты.

И как-то мне не понравился задумчиво решительный вид химе. Совсем не понравился.

* * * * *

Тера еще раз просмотрел свиток, что ему принес посыльный от Сунахамы. Еще одна группа. Неприятно.

Свою задачу Тера выполнил сразу по прибытию в город. Не задерживаясь, выдвинулся в путь. Уже в дороге узнал, что Уингу уничтожил Стилтуин полностью, и вот Така столкнулся с Акацки и отступил, не достигнув цели. Пришлось заскочить во второй город и закончить начатое, что было не слишком сложно. Еще через день он добрался до одной из групп Сунахамы, присоединившись к ней. Клан работал достаточно быстро, видимо привык уже быть постоянно в движении. Но спокойно двигаться по пустыне, ожидая возвращения группы из Суны, не удалось. Пришло сообщение об уничтожении одной из двигающихся групп, благо, приманки. А через несколько часов уничтожили и вторую.

Суновцы, видимо, были очень недовольны тем ударом под ребра, что устроили им Коноховцы. Тера чувствовал некоторое темное удовлетворение, пусть даже план принадлежал не ему, да и был он одним из трех основных исполнителей. Но все равно было приятно сделать пакость потенциальному противнику. Что бы там не говорили о союзе, но между скрытыми деревнями возможен только мир и временный договор, но никак не дружба.

Но сейчас пришло уже третье сообщение о нападении на группу Сунахамы. Уже после второго было принято решение собрать все группы воедино. Запасной план, для разнообразия, разработанный не Като. Уже пришли сообщения о том, что немалые силы Суны ушли на защиту пограничных территорий, где вовсю резвились АНБУ Конохи. Так что больших сил выслать на охоту за Сунахамовцами не могли в принципе. Единственной опасностью мог стать джинчурики. И, с намного меньшей вероятностью, Акацки, уже один раз серьезно отхватившие от Коноховцв. Но сам боец Корня грешил на элиту Суны, и неприятностей ждал именно от них.

Огляделся. Лагерь, поставленный Сунахамой, прятался у подножья плато. Множество колонн из обласканного пустынными ветрами камня, большинство из которых достигали нескольких десятков метров в высоту, и не десятку метров в обхвате. С одной стороны плато, с другой пустыня. Без малого сотня шиноби Сунахамы, плюс около полусотни успевших подойти наемников. Остальные группы, как Сунахамовцев, так и наемников, уже двигаются сюда. Хватит уже прыгать по этой пустыне туда-сюда, как только Уингу вернется, начнется подготовка к штурму. Ну, или к перевороту, ведь местные, вроде как, хотят провести большую часть сил в город незаметно, а только потом открыто атаковать. Но пока Тера в эти мелочи не вникал, его интересовало состояние войск. Пусть сам он искренне считал Уингу мудаком, но приказы тот отдавал правильные и нужные. Выходило все куда лучше, чем опасался Тера. Сунахамовцы были неплохо тренированы и хорошо оснащены, да и в группах действовать умели. И, что тоже важно, были мотивированы как надо.

Из палатки, в которой ночевал Тера, тихонько выбралась девушка, и, помахав ручкой безликому, ретировалась в неизвестном направлении. Ее имени он не запомнил… Если вообще спрашивал. Парню было даже интересно, это ее личная инициатива, или кто подсказал?

От других палаток к Тере приближался Шира, которого точно не было в лагере вчера. Шиноби Сунахамы приветливо махнул рукой:

— Привет.

— Привет. Давно здесь? — то, как давно вернулся Шира, подсказало бы, как давно Уингу с остальными проникли в Суну.

— Ночью пришел, ближе к полуночи. У вас тут все нормально?

Безликий неопределенно пожал плечами:

— Это не у меня надо спрашивать. Лагерем кто-то из ваших командует.

Шира ухмыльнулся:

— Я знаю. Просто зашел узнать мнение лучшего из действующих.

— Тогда просто зайди в другой раз. Когда-нибудь… никогда.

Сунахамовец, видимо, такого ответа не ожидал:

— Я думал, у вас Уингу специализируется на несмешных шутках.

— На шутках он. А я не шучу. Если ты просто поболтать пришел, то это не ко мне. Да и по любой другой причине. Лучше займись чем-нибудь полезным. И подальше от меня.

Безликий закончил разговор, несколькими прыжками взобравшись на одну из скальных колонн, устраиваясь там. Никакого желания развлекать Сунахамовцев болтовней у шиноби Корня не было.

Шира, проводив взглядом Коноховца, который, похоже, был не в настроении, побрел к палатке того, кто здесь командовал. О своем возвращении Шира уже доложил, но ему не поставили никаких задач. А сидеть без дела шиноби не хотел, вот и надеялся, что его чем-нибудь да займут.

Командовал в лагере Кагоморо, старейшина Сунахама, хотя и довольно молодой, ему только исполнилось тридцать, джоунин. У него стояла не столько палатка, сколько навес, постоянно сновали туда-сюда посыльные, приносили отчеты и уносили поручения. Пустынные жители умели сами о себе позаботиться, но лагерь был достаточно большим, и запасы воды уже стали проблемой.

— Кагоморо-сан.

— А, Шира-кун, — джоунин закончил что-то писать на свитке и отдал его чунину, тут же убежавшему куда-то, — выспался уже?

— Да. Я могу чум-то помочь?

Высокий худощавый джоунин с седыми короткими волосами и бородой, улыбнулся:

— Только если готов относить поручения. Никогда бы не подумал, что…

— Саехи вернулся! — крикнули где-то в стороне.

Кагоморо и Шира одновременно обернулись на крик. В их сторону действительно шли четверо шиноби в неброской одежде. Группа Саехи пропала последней, и их уже практически считали погибшими. Но, видимо, им все же удалось вырваться. Шиноби были потрепаны, дорожные накидки местами порваны, порезаны, сами они шли не слишком уверенно. окружающие негромко подбадривали их, выражали радость от того, что хоть кто-то вернулся.

— Саехи, — с облегчением встретил вернувшихся Кагоморо, — рад, что вы вернулись. Отдохнете сейчас, но сначала скажи, кто на вас напал?

Саехи и его подчиненные уже почти дошли до палатки, когда Кагоморо, неожиданно напрягся. Джоунин, резко выхватив кунай, метнул его в Саехи. Однако тот, уклонившись, сам прыгнул вперед, на стол джоунина. Кагоморо выхватил второй кунай, пытаясь ударить противника, но тот блокировал лезвие рукой. Искусственной рукой. Лицо, выглянувшее на джоунина из-под капюшона, оскалилось, и произнело знакомым Шира голосом:

— Пришло мое время говорить прощай.

Но нанести удар марионеточник не успел. Шира, пусть и с небольшим опозданием, понял, что произошло. Подскочил к противнику и нанес мощный удар ногой в корпус, откинувший того в сторону. Прячущиеся под видом Сунахамовцев противники то же бросились в бой. Кагоморо махнул рукой в сторону первого из противников:

— Шира, займись им.

А затем сам, вместе с ближайшими шиноби, схлестнулись с Суновцами. По лагери пронесся гул тревоги, и откуда-то со стороны донеслись звуки от применения нинджицу. На лагерь напали.

Но Шира сосредоточился на своей цели. Противник, отброшенный ударом, уже поднялся. Бросившийся на него с кунаем воин был проткнут резким выпадом выскочившего из запястья противника лезвия. С другой стороны чунин, подхватив веер, уже начал замах. Противник вскинул свободную руку, откуда выстрелили иглы. Чунин не успел защититься, и сенбоны достигли цели, прервав атаку.

Шира бросился на сближение. Противник направил на него руки, явно собираясь отстреливаться иглами. Шира на бегу подхватил попавшее под ноги широкое железное блюдо для запекания хлебных лепешек. Он подпрыгнул, целясь так, чтобы упасть прямо рядом с противником, а в полете прикрывался почти метровым в диаметре блюдом. Иглы стучали по металлическому блюду, издавая забавный почти музыкальный звук, но не пробивали его. Приземляясь, Шира с силой треснул блюдом по голове противника, перекатился, и повторно треснул еще три раза. На четвертом ударе противник схватился за края изрядно помявшегося блюда, блокировав его перед собой. Шира отпустил блюдо, и со всей силы ударил ногой прямо в середину, чтобы отбросить его вместе с противником.

Суновец вновь отлетел, сломав попутно палатку. Но все равно поднялся. Тряпка, что еще недавно была дорожным плащом, окончательно разорвалась. Суновец сбросил ее, подняв голову и посмотрев на Шира.

— Канкуро? — ошеломленно спросил Сунаххамовец.

Мертвая, но очень реалистичная маска на искусственной голове, широко улыбнулась. Живые безумные глаза в стеклянных глазницах напряженно всматривались в противника. Существо, застывшее на самой грани между живым человеком и мертвой марионеткой, подняло четыре механические руки, тихо трещащие работающими внутри механизмами.

— Соскучился по мне? — проскрипела марионетка, — Давно не виделись, Шира-кун. С прошлой жизни.

Где-то вдали что-то очень громко взорвалось. Сунахамовцы и наемники, находящиеся поблизости, бросились в атаку на марионетку. От нескольких воздушных ударных нинджицу Канкуро уклонился, легко отпрыгивая в сторону. Загнув руку в локте, он встрелил из образовавшегося ствола газовой ядовитой гранатой в ответ. Троица наемников, выхватив оружие, бросилась врукопашную. Но это была не лучшая идея. Марионетка, руки которой были напичканы холодным оружием, легко отбивала выпады сразу всех. Шира приближаться не спешил, не был уверен, что сможет уклоняться от того количества клинков, которым орудовал Канкуро.

Неожиданно из маскировки выскочил Тера, с криком "СЕКРЕТНАЯ ТАЙНАЯ ТЕХНИКА КОНОХИ НЕУДЕРЖИМЫЙ ПЕНДЕЛЬ НО ДЗЮЦУ!", ударивший марионетку ногой. Удар вышел раза в два сильнее, чем удар Шира, и отбросил куклу до ближайшей скалы. Тера потер ногу в месте удара, но выглядел довольным.

— Тера.

— Предлагаю махнуться, — ответил Коноховец, — там ребята с веерами среди Суновцев, головы не поднять. А с этим я справлюсь.

Канкуро, сидящий на скале метрах в десяти над землей, направил руки на Теру, выстреливая иглы. Однако Коноховец лишь направил свою руку навстречу. Сенбоны, оказываясь в метре от его руки, неожиданно теряли форму и втягивались в маленький черный шарик у самой ладони. И, когда все иглы были поглощены, шарик будто выстрелил в сторону противника, врезавшись в скалу в метре от марионетки, вызывая небольшой взрыв.

— Опять промазал. Иди же! — крикнул Тера, и бросился на противника.

Способность, которую люди Корня выкрали у сильнейших шиноби Ивы, работала далеко не на полную свою мощность. Тера отлично знал, на что рассчитывал Данзо-сан. Он хотел получить геном с кеккай тота, на который опирались техники Тсучикаге. Не удалось. Тера был лишь жалким подобием, каким была и Каору со своим посохом. Некогда удачный эксперимент с пересадкой мокутона повторить на других геномах так и не удалось. Все, что мог Тера — сжимать не слишком напитанную чакрой материю и тут же отправлять ее в полет, потому что стабильно держать материю в сжатом состоянии он не мог, она сразу взрывалась. Либо набирать, либо взрывать. Но, стоит признать, способность была достаточно сильной и, если включить голову, еще и очень удобной и многогранной.

Канкуро прыгнул навстречу бегучему к нему Коноховцу, выстреливая сенбоны, кунаи с взрывными печатями, газовые шашки. Но весь это мусор Тера превратил в черный шарик, который отправил обратно Суновцу. Марионетка от атаки увернулась, продолжая сближаться, видимо полагаясь на преимущество в ближнем бою.

Тера направил руку в сторону земли рядом с собой, с резко сжал чуть больше полу куба песка, выстрелив под ноги Суновцу. Марионетка от прямой атаки уклонилась, но взрыв все равно хлопнул близко отправляя его в полет. Безликий швырнул наперехват кунай с взрывной печатью. Попал, печать детонировала при контакте, снова отправляя Канкуро в полет. Тут же присоединились и Сунахамовцы с наемниками. Кто кидал кунаи с печатями, кто атаковал низкоуровневыми техниками. Хлопнуло несколько взрывов, и противник исчез среди поднятых клубов пыли и дыма. Один из чунинов с веером потоком воздуха разогнал пыль, но марионетка исчезла.

— Он под землю ушел! — выкрикнул кто-то.

Тера поспешил прыгнуть в сторону, пинком поднять на ножки стол и встать на него. Однако живая кукла атаковала не его, а наемников, одновременно стреляя сенбонами по всем остальным. И, если Сунахамовцы успевали отходить от дистанционной атаки, кучку наемников Канкуро порвал быстро. Он не столько старался нанести смертельный удар, сколько вообще задеть, дальше за него все делал яд. Увидев, как несколько воинов замертво упали, получив лишь пару царапин на руках, Тера лишний раз порадовался, что в костюме, который давал пусть не полную, но все же защиту.

Снова скрывшись в маскировке, Тера пошел на сближение с марионеткой. Канкуро активно двигался, отстреливался от Сунахамовцев, и безликий счел, что марионетка занята боем. Но, стоило ему наступить на на что-то хрупкое, хрустнувшее под ногой, противник тут же среагировал, выстрелив иглами в его сторону.

— Я не забыл о тебе, — прошипела кукла.

Коноховец от игл уклонился, швыряя в ответ взрывные печати. Суновец бросился в сторону, уходя из зоны поражения, и безликий пошел на перехват. Марионетка, безумно улыбаясь, пошел на сближение, размахивая руками, украшенными лезвиями. Однако на близкой дистанции Тера вновь выставил руки перед собой. Во время очередного замаха на одной из рук Канкуро не стало нескольких лезвий и ладони, а другая укоротилась почти до плеча, и через секунду безликий выстрелил в него своей техникой. Взрывом куклу отбросило, но явно не убило, даже не повредило, если не считать нескольких опалин на теле. Канкуро поднялся, осмотрел оторванную руку, и снова бросился в бой, теперь атакуя только с дистанции.

Шиноби Суны атаковали лагерь со стороны пустыни. Несколько человек, используя техники стихии воздуха при помощи веера. Но Сунахамовцы быстро среагировали. Несколько шиноби, использующие стихию земли, подняли песок в нескольких местах, создавая защиту. А те, кто использовал веер, взобрались на скальные колонны и кидались техниками оттуда. Эффекта неожиданности, не считая нескольких шиноби, прошедший в лагерь под видом группы Саехи, не получилось, и атака завязла в дистанционном обмене техниками.

Шира, поняв, что сейчас он помочь здесь ничем не может, засел в укрытии вместе с другими шиноби ближнего боя. С позиций Суновцев, помимо воздушных, и изредка огненных, техник летели гранаты разного содержания. Но гранаты сбивали в воздухе бросками кунаев, не давая долететь. Взрыв на позиции газовой, или начиненной иглами, гранаты мог убить сразу десяток человек.

— Атака! — выкрикнул кто-то.

Шира, морщась от пыли, поднятой постоянно врезающимся в песок воздушным ударам, выглянул из укрытия. Сквозь пыль и порывы ветра он смог разглядеть пять крупных силуэтов, приближающихся к их позициям. Крупные осадные куклы, внешне похожие на крабов с крупной мордой и высоким лбом, служащим защитой для пассажиров, способные выдерживать попадания даже сильных техник. И закрывать собой нескольких шиноби, активно швыряющихся сюрикенами. Сам Шира, и еще несколько шиноби метнуло кунаи со взрыв-печатями. Грохнули взрывы, не остановившие и даже не замедлившие кукол. Один из Сунахамовцев, выждав, пока противники подойдут поближе, собрал печати и применил технику:

— Высвобождение земли: погребение.

Под лапами краба разошлась земля, заставляя крупную марионетку завалиться на бок. Половину своих лап, попавших в открывшийся пролом, самостоятельно она вытащить не могла. Суновцы выбросили дымовые шашки, да и остальные крабы были уже близко.

Из дыма веером летят сюрикены, заставляя Сунахамовцев прятаться по укрытиям. А затем начинается атака. Два десятка Суновцев набросились на защитников лагеря. Швырнув несколько сюрикенов навстречу противникам, Шира сошелся в рукопашном бою с шиноби в обычной форме Суны, вооруженным парой изогнутых клинков. Уклонившись от пары замахов, Шира сблизился с противником, надавив на несколько уязвимых мест, снова дистанцировался, уходя от удара. С другой стороны на него бросилась куноичи, держащая в руке кунай. Пропустив удар над собой, Шира ответил резким тычком локтя в живот и, как продолжение удара, кулаком в челюсть. Первый противник снова атаковал, но не так уверенно, как раньше. Шира перехватил его руку, резким движением вывернул сустав, и оглушил противника сильным ударом в голову.

Рядом упала газовая граната, заставив резко уходить в сторону, а со стороны Суновцев продолжали прилетать техники. Сунахамовец нагнал двух противников, уже бросившихся вглубь лагеря, одного остановив подножкой, а второго ударяя под ребра. Но шиноби удар блокировал, контратаковав Шира. Короткий стремительный обмен ударами показал, что они примерно на одном уровне, поэтому Сунахамовец резко дистанцировался, отбрасываясь сюрикенами. Он применил одну единственную свою технику.

— Шичи Тенкохо!

С открытых участков кожи пошло оранжевое свечение, вены набухли, Шира вдохнул полной грудью, и бросился вперед. Пользуясь серьезным, пусть и кратковременным, ускорением, он нанес несколько сильных ударов в корпус противника, быстрым движением перекидывая его через себя и впечатывая в песок. Суновец оказался крепким, и закряхтел, сразу силясь подняться. Удар в шею поставил точку в его жизни.

— Шира!

Парень обернулся, к нему подошел Кагоморо, слегка заляпанный кровью.

— Противник обошел нас с фланга и атаковал команды на скалах. Помоги им!

Вокруг все еще стояли клубы пыли, и ему пришлось отступить глубже в лагерь, чтобы увидеть, что происходит.

А там уже вовсю шел бой. Шиноби Сунахамы были атакованы марионетками, не слишком сильными по отдельности, но их было несколько десятков. Сунахамовцы, вооруженные веерами, были вынуждены уходить от прямого боя, но и атаковать техниками не успевали. Шиноби прыгали с вершины на вершину, гоняемые марионетками.

Шира не пошел на сближение с куклами, он начал поиски кукловодов, что должны были быть где-то рядом. Взобравшись на скалы, он пробежал мимо поля боя, туда, где должны были скрываться кукловоды. Несколько марионеток бросились за ним, стреляя иглами, но были слишком медлительны. Суновцы действительно прятались неподалеку. Но кукловодов прикрывали тройка шиноби, сразу атаковавшие Шира техниками и железом.

От сюрикенов парень ушел легко, а вот от огненного снаряда увернулся едва-едва. Шира отпрыгнул в сторону, пробежавшись по стенке колонный, закрывшей его от противников, и атаковав с другой стороны. Там его встретил суновец с клинком, мерцающим от чакры молнии. Шира, уклонившись от нескольких замахов, резко отступает. Противник следует за ним, оставаясь без прикрытия напарников. Пропустив мимо очередной замах, Шира атакует сам, блокируя танкецу на руке суновца, отчего подача чакры на клинок прекращается. Удар в голову лишает противника сознания, и он улетает вниз.

В этот момент Сунахамовца нагоняют марионетка, наседая сзади, и заставляя его выходить под удар команды Суны. один их Суновцев складывает печати, но за его спиной появляется Тера, вгоняя нинзя-то в горло и резким круговым движением срубая голову. Шира рывком сближается с марионеточниками, атакуя их, пока Тера разбирается с шиноби. Слабые в тайджицу кукловоды один за другим улетают вниз, и шира взбирается на колонну, останавливая действие техники. Туда же поднимается Тера.

— Где Канкуро? — первым делом спросил парень.

Коноховец пожал плечами:

— Та полумертвая, полуживая кукла? Отступил. У нас с ним пат, но подключились другие и начали его зажимать, вот и свалил, — безликий посмотрел на поле боя, где Суновцы постепенно отступали, — Странно. Они либо недооценили нас, либо переоценили себя. Как-то не…

Договорить он не успел. Раздался грохот, земля затряслась, даже колонны начали покачиваться. Песок между лагерем Сунахамовцев и позициями Суновцев вздыбился, забурлил. Во все стороны пошла пыль. А затем из-под земли начал подниматься монстр. Тера предположил худшее, но поспешил. Это был не Шукаку. Еще нет. Гигантская фигура песчаного демона, но статичная, не двигающаяся.

— А вот и большой енот пожаловал, — криво улыбнулся Тера.

На вершине статуи стоял джинчурики, сложив руки в замок. С грохотом рот статуи начал медленно открываться.

— Он атакует!

Сунахамовцы бросились врассыпную. Рот статуи Шукаку открылся полностью, и из нутра статуи со свистом полетели песчаные снаряды-шары. На лагерь упал песчаный град, ближайшие колонны с грохотом заваливались и падали, лагерь был погребен меньше, чем за минуту, пусть большинство Сунахамовцев и сумели разбежаться. Однако атака Суны возобновилась с новой силой.

Тера и Шира находились в стороне, и их колонна не обвалилась.

— Давай, выбьем Гаару, и Суновцы отступят.

Шира скептически посмотрел на безликого:

— Выбьем? Как ты себе это представляешь?

— Учиха Саске и Рок Ли, благодаря большой скорости, успевали наносить удары раньше, чем срабатывала его защита из песка. Так что ты атакуешь. А я работаю с более мощными техниками. Я не смогу сжать его собственный песок, он слишком насыщен чакрой, но весь остальной — легко.

Джинчурики уже спустился вниз, и пока просто шел вперед, в бою участвовали в основном прочие шиноби.

— А если выскочит Шукаку? — с сомнением спросил Шира.

— Этого я и жду. Контролировать демона не смогут и сами Суновцы. Мы просто отступим, а вот они оставить свое главное стратегическое оружие не смогут.

Сунахамовец решился:

— Хорошо. Но это одна из самых плохих затей, в которых я участвовал.

Гаара шел вперед, едва сдерживаясь от желания побежать. Его держали приказы, но желание убивать горело в груди ярче любого пламени. Но командиры держали его в стороне от схватки, опасаясь, что из-за куража битвы джинчурики потеряет над собой контроль. Сейчас его задачей было подойти ближе и, если потребуется, вновь обрушить на мятежников что-нибудь мощное.

Прилетевший справа удар был полной неожиданностью. Защита не сработала, и джинчурики отбросило в сторону, а вокруг запоздало сформировался песчаный щит. Атаковавшего его шиноби Гаара не знал, да и на это ему было плевать. Но его атака… Она кое-что напомнила джинчурики. Гаара бросил свой песок на противника, но тот исчез, ушел на слишком большой для него скорости. А затем последовал еще один удар в грудь, и новый удар в голову. Едва плюхнувшись на песок, Гаары рыкнул. Песок вокруг него выстрелил вверх тонкими песчаными столбами, отгоняя противника. Но джинчурики извлек уроки из прошлых битв. Его песок начал вращаться вокруг него, оставляя лишь небольшие щели, чтобы видеть окружающее пространство.

Гаара взмахнул рукой, будто пытался схватить что-то перед собой, и песок под ногами противника, формируясь в ладонь, попытался его схватить. Безуспешно. А затем в кокон сзади врезалась некая атака, раскидавшая песок. На его горле сомкнулась рука и резко швырнула назад, а уже в полете нагнал удар. Гаара рыкнул, заставляя песок вокруг клиньями выстрелить над ним, чтобы отогнать противника.

Разозлившись, джинчурики заставил весь песок на десятки метров вокруг придти в движение. Он уже начал поднимать песок вокруг себя для формирования непробиваемого кокона, когда сверху упал кунай с закрепленной на нем печатью. Песчаная броня сформировалась почти мгновенно, а затем печать взорвалась. Слегка оглушенный, Гаара потерял контроль над техникой, и кокон не сформировался, начав осыпаться песком. К нему полетело еще несколько сюрикенов и кунаев, но песок сработал сам, защитив от опасности.

"Убить их!" — раздался рев Шукаку в голове.

— Да! — согласился с ним джинчурики.

Резко обрушив остатки защиты, он выстрелил во все стороны песчаными сюрикенами. Один из противников сумел уклониться. Второй сжал его сюрикен в маленький черный шарик и выстрелил им в ответ. Атака безликого разбилась о песчаный щит, но второй противник уже приблизился, занося руку для удара. Гаара взмахнул рукой наотмашь, поднимая целую волну песка, несущуюся навстречу противнику.

Шира пришлось отступать, волна была слишком высокой, чтобы ее перепрыгнуть, и слишком широкой, чтобы обойти. Тера, заметив, что шиноби Суны почему-то отступают, и двигаются явно к ним, резко пошел на сближение с медленно звереющим джинчурики. Отчеты Корня были верны, Гаара с трудом себя контролирует, для провокации Шукаку достаточно нескольких удачных атак. Безликий ухмыльнулся под маской. Уж лучше Узумаки, которому еще нужно постараться, чтобы выпустить чакру биджу, чем это неконтролируемое животное. Тера опустил ладони вниз, забирая как можно больше материи перед последней атакой, после которой он сразу отступит, и лишь надеялся, что у Сунахамовца хватит ума свалить уже сейчас.

Волна отогнала Шира достаточно далеко, прежде чем он сумел ее перепрыгнуть. Он видел, как Тера атаковал Гаару, и техника безликого разорвалась мощным взрывом. Шиноби Суны уже двигались сюда, а Коноховец, скрывшись в маскировке, отступил. Посчитав, что напарник привел план в исполнение, Шира развернулся в обратную сторону и начал удалятся от поля боя, чтобы потом соединиться с силами клана.

Однако он отошел недалеко. Перед ним из песка выскользнула марионетка, едва не задев своими лезвиями. Шира успел уйти в сторону, швырнув в прыжке сюрикены. Кукла отбила их рукой, безумно улыбнувшись.

— Уже уходишь? Не досмотришь спектакль до конца?

— Канкуро, — нахмурился Сунахамовец.

— Мы перебили старейшин, но я не нашел свою сестру. Не подскажешь, где она? Вы же с ней были неплохо знакомы.

Марионетка шаг за шагом приближался, а Шира улыбнулся:

— Я тебе ничего не скажу! Тебе до нее не добраться!

— Откуда такая фанатичность? — продолжал улыбаться фантош, неожиданно остановившись, — А! Я вспомнил! Шира! Неудачник, что не умеет использовать чакру! Ты бесполезен.

Марионетка вскинула три руки, атакуя иглами. Шира, отпрыгнув в сторону, выдохнул:

— Шичи Тенкохо!

Сунахамовец резко сблизился с Канкуро, нанеся один удар, от которого тот и не пытался уклониться. Марионетка улетела в сторону, пропахав песок, но снова поднялась. Шира хотел атаковать еще раз, но вместо рывка получился шаг. Опустив глаза вниз, он увидел единственный сенбон, кончик которого торчал из живота.

— Спектакль окончен, — поклонился Канкуро, прежде чем провалиться в песок.

АРКА 15

Глава 193

Когда узнал глубину того отверстия, в которое меня попросила залезть Темари, был настолько впечатлен, что мне действительно стало любопытно. Причем про отверстие это я и в прямом и в переносном смысле. Под славным во всех отношениях городком Суна есть некое интересное место. В общем-то, насколько объяснила химе, именно это место и послужило причиной того, что деревню основали именно здесь. Место, на глубине около одной тысячи метров. Ну, может чуть побольше. На закономерный вопрос: что же находилось на этой глубине, Темари лишь пожала плечами. Там, на этой немалой глубине, находился целый комплекс сооружений. Кем построен? Только Рикудо и знает, наверное. Но, насколько можно понять, жил на этом месте некий клан, отлично умевший строить подземные сооружения. Этот подземный комплекс самый большой, но не единственный на территории Страны Ветра. Суновцы использовали лишь часть комплекса, поставили там тюрьму. Две тюрьмы. Одну для особо опасных нукенинов. Другую для джинчурики Шукаку. И нет, Гаара там никогда не бывал, но вот его предшественники обитали именно в этих катакомбах. Правда, сейчас вход закрыт и никого туда больше не сажают. И сейчас там, по идее, должно быть пусто. Но вот Темари в этом сильно сомневается. Хотя, это не главное. Главное в другом.

Все деревни, и те, что имели своих джинчурики, и те, что их не имели, искали методы контроля и управления этими монстрами. Я и про самих биджу, и про джинчурики. И у Суны такие наработки были, причем достаточно большие. Да, печать, удерживающая Шукаку, далека от совершенства. Зато у Суны есть другие способы контролировать демона. Точнее, ограничивать его силу, пусть и временно. Шукаку самый слабый из биджу. В смысле он все равно остается оружием массового поражения и машиной разрушения. Во время нападения на Коноху Шукаку не раскатал половину нашего любимого города по двум причинам. Первое — с ним случился Наруто, сумевший призвать очень большую лягушку. Ну и еще добавить к этому очень вовремя подогнанные кастеты, но это уже мелочи. Второе — ограничения, все еще стоящие на Гааре. Когда Темари мне все объяснила, я едва не заржал в голос. На Гааре стоят несколько интересных печатей, не дающих Шукаку разгуляться на всю катушку. Не столько ограничивающие силу, сколько не дающие… ну, к примеру, использовать покров биджу. Некоторые Гаара может снять сам, но даже если демон полностью возьмет над ним контроль… В общем, если сорвется Наруто, действительно сорвется, еноту останется только тихо пыхтеть от зависти.

Но это все лирика. В том подземелье хранился один интересный артефакт, который мог нам очень пригодиться в ближайшее время. Артефактов там могло лежать много разных, но Темари интересовал один единственный. На случай, если Гаара будет мешать настолько, что сделать с ним что-либо не удастся, и придется его убивать. Здесь возникает некоторая проблема, убить джинчурики Шукаку, если Казекаге снимет ограничения, будет проблематично. Он попросту будет постоянно держать песчаную броню, и весь урон по телу будет нивелироваться. Убивать его придется долго, в общем. Артефакт панацеей тоже не был, если признаться. Темари читала о нем в свитках своей семьи. Это некий ошейник, который, если его закрепить на шее джинчурики, на некоторое недолгое время свяжет все его способности и чакру. Но не продержится он и минуты, чакра биджу разорвет его в клочья, а джинчурики гарантированно впадет в бешенство и начнет рушить все вокруг. Не считая того, что ошейник еще как-то нужно надеть. Но, как раз в эту самую неполную минуту вполне возможно гарантировано убить Гаару, и отправить Шукаку на перерождение. Тот самый запасной вариант. Девочка хочет перестраховаться. Я, по большому счету, с ней солидарен в этом начинании.

А дальше начинается самое интересное, потому что вход в подземелье, естественно, находиться совсем ни где-нибудь, а под резиденцией Каге. Мы же любим трудности, да? Благо, охрана Казекаге, и охрана входа в подземелье, куда ни один нормальный человек добровольно не сунется, это две большие разницы. Никакой гарантии, что смогу добраться до Джосеки я дать не мог. Например, я точно могу сказать, что не смогу проникнуть в кабинет Хокаге незамеченным, как и в особняк Сенджу. Но проникнуть в резиденцию — уже вполне возможно. С некоторыми оговорками.

Внешнюю стационарную защиту прошел, просто проскочив сразу за вошедшим в резиденцию пареньком. Джосеки — идиот. Ну, кто снимает АНБУ с защиты резиденции? А? Он меня прямо приглашает для посещения. Но, даже если не учитывать то, что сейчас до Джосеки мне не добраться, его теоретическая смерть… А смысл? Сунахама после такого под каким предлогом возвращаться в Суну будет? Нет. Пусть живет. Это я, опять же, забываю у двух Акацки, которые где-то рядом, так что еще не факт, что я до него доберусь. Неважно. Он сам по себе не представляет большой опасности. Да и роспуск АНБУ объясним. Те ребята, я уверен, против Сунахамы — клана основателей, идти отказались. Для них, наверняка, сам Джосеки имел куда меньше прав на место Казекаге, чем та же Темари. И в таком случае они скорее представляли для него опасность, чем возможную опору. Вот и распустил.

План резиденции у меня был, химе предоставила. А, покуда нынешним шестеркам Казекаге ходить по маршрутам АНБУ не с руки, там же сплошное ползанье по узким проходам, этими маршрутами пользовался я. Тут даже пыль образоваться успела. Хотя это же пустыня, пыль тут, возможно, быстрее образуется… Ненавижу пустыню.

Вход в подземелья, естественно, находился на нижних уровнях резиденции. С охраной проблем не возникло, никаких постов здесь не было. Неразумно, возможно… Но кто, в здравом уме, туда полезет? Кроме меня. Так что у меня куда больше проблем было со стационарной защитой. И даже не знаю, радоваться мне, или нет, но защита состояла не только из печатей и барьеров. Любители марионеток наставили сюда столько механизмов, что вызывает невольное уважение.

Выпрыгнув из потайного прохода в подвал, откуда можно было попасть к входу в подземелье, почувствовал себя расхитителем гробниц. Не тем, что с сиськами, а скорее тем, что с хлыстом. Пол из мелкой плитки напичкан активаторами ловушек в стенах. Плюс несколько барьеров. Весело у них здесь.

По потолку пройти не получилось, там висела сплошная сетка нитей, являющихся одним большим активатором. Именно сетка, нити почти не переплетались, но в ячейку нога не пролезла бы. Есть, правда, интересное приспособление, типа крюков на длинном стержне… типа монтажки из моего прошлого мира. Вот с их помощью я прошел бы по потолку. Но, чего нет, того нет.

Да и кнопки в полу — не проблема. Я же их вижу. Поэтому прошел относительно легко, просто выбирая, куда ставить ногу. Лишь у самой двери наткнулся на хитрое устройство, устроенное в полу, принцип работы которого понять так и не смог. Поэтому аккуратно повредил спусковой механизм, чтобы весь этот механизм просто не сработал. Не знаю, кто все это делал, но по сложности это очень высокий уровень.

Барьеры проблемой не стали. Найти узлы, изолировать простыми печатями, даже чакрой подпитывать не надо. Последним препятствием стала громадная дверь в полу, закрытая на хитрый замок. Замок, который открывается только снаружи. Надеюсь, никто меня внизу не закроет, пока я там ползаю.

На вскрытие ушло почти полчаса возни с отмычками. И дверца слегка припеклась к полу, так что еще пришлось ее отдирать. Открыл. Снизу, что удивительно, пахнуло влагой, но не затхлостью. Начал спускаться. Ступеньки из прочного камня, отполированные до зеркального отражения. Правда, стоило немного спуститься, и стало настолько темно, что отражения я не видел. Лестница, заворачивает немного влево. И мои способности не просвечивают материал, из которого выполнены стены и вообще все поверхности. Постучав по камню и погладив его, понял, почему. Не пропускает звук, вибрации, и вообще что-либо. Чакру принимает, но совершенно не держит, сразу выпуская обратно.

Спустился ступенек на пятьдесят, и оказался на вершине колонны… Или как ее обозвать? Это было сооружение, колонна, построенная под землей, полая внутри, метров двадцать в диаметре. Лестница была встроена во внутреннюю поверхность стены, так что я просто подошел к поручню, отделяющему меня от пропасти, и посмотрел вниз. Все тот же материал, дна я не видел. Итак, здесь около километра. Ступеньки сантиметров по пятнадцать, плюс минус пол сантиметра. Это шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть ступенек. Символично. Сколько я буду по ним спускаться? Даже бегом? Долго. А сколько лететь вниз? С учетом ускорения свободного падения, примерно секунд пятнадцать. Я выбираю быстрый путь.

Перемахнув через поручень, полетел вниз.

— И-и-и ха!

Хм, а это дольше, чем я думал.

Внизу скорость была уже порядка сотни метров в секунду, поэтому приземление было жестким. Однако камень все же оказался прочным, и кроме поднятой пыли и звучного "бах", никаких повреждений я не нанес и не получил. И, как только я встал в полный рос, от пола пошел тусклый свет, освещающий окружающее пространство. Пустое дно колонны, пыль, три выхода. Но о свете Темари ничего не говорила. Странно. Посмотрел вверх, не вовремя вспомнив, что мне еще обратно подниматься.

Итак, не будем тратить время. Тот выход — лестница. Вот тот, большой и широкий — тюрьма. А третий — в гости к биджу. Топаю вперед, чувствуя себя в подводной лодке. Стены все так же не просвечиваются, ограничивая мое восприятие. Непривычно. Полы подомной продолжают тускло светиться, и это вызывает дополнительные вопросы. Тюрьма для джинчурики оказалась небольшой… Ну, относительно. Помещения для стражи, дежурка, спальни на два десятка человек, столовая, кухня. Предполагаю, что смены дежурили здесь достаточно большой промежуток времени, по несколько дней, возможно. Шесть с половиной тысяч ступенек, подняться и спуститься, это вам не это. А вот и сама тюрьма. Обширный зал, минимум мебели, и полы здесь не светились, на стенах много печатей, но они не активны. Цепи. Решетки. Не самое гостеприимное место. Но и это не то, я ищу нечто иное.

Снова прошелся по коридорам, пока не оказался перед закрытой дверью. Сигнальные печати побеспокоить не боялся, они выветрились, чакры в них не было. А вот заржавевшая за долгое время механика вызвала множество проблем. На замок снова ушло не меньше получаса, а затем еще пришлось помучиться с механизмами запоров. Толкнув дверь вперед, я, наконец, увидел то, что искал. Ну, не совсем увидел, но это уже мелочи.

Старый заброшенный склад. Но склад с весьма интересными предметами. Которые… были испорчены. Справа от меня на груде хлама лежал ржавый меч. Еще чуть дальше некое разбитое зеркало. Слева груда ветхих тряпок, развалившихся при прикосновении. В углу свален заржавевший доспех. На подставке стоит фигурка какой-то ушастой крысы. Нет, не крысы, хвост слишком пушистый. Веер полководца. Нет. Не веер, а скорее символ, движением которого отдавали приказы. Прохудился тоже, ткань разошлась на волокна. Хаори, выцветшее. Надеюсь, ошейник в лучшем состоянии.

Прошел глубже, осторожно переступая мусор, когда сзади что-то зашевелилось. Обернулся, прислушался. Сердцебиение, но какое-то слабое. Движения не вижу. Крысы? Так что-то я их раньше не видел.

Неожиданно… Относительно неожиданно что-то прыгнуло на меня со спины. Что-то небольшое. Размером с крысу. И было успешно перехвачено в полете. Абсурдная ситуация, если честно. Стою, держу на вытянутой руке нечто с большими ушами и хмурой лисьей мордой. Зверку не нравиться, он барахтается коротенькими лапками, виляет хвостом. Замер, посмотрел на меня. И неожиданно дыхнул пламенем в лицо. Но дыхнул слабенько, лишь слегка подпалил ткань. Я инстинктивно отмахнулся, но зверька не выпустил.

— Так, крыса песчаная, я тебя отпускаю, и ты идешь своей дорогой.

Мне, конечно, интересно, что это за зверь огнедышащий… Но куда я его дену?

Зверек висел в руке, изображая смирение. Я относительно аккуратно отпустил его на пол и легким шлепком по филейной части отправил от себя подальше. Так, где-то тут должен быть ошейник…

Зверек оказался толи непонятливым, толи мстительным. Дыхнув пламенем на какую-то ветошь, пиромант явно понимал, что делал. Его диверсию я заметить успел, но только бросился тушить разгорающийся пожар, как мелкий дыхнул в другую сторону и куда-то смылся. Мусор и паутина, которой здесь тоже хватало, но на которую я до этого и внимания не обращал, вспыхивали быстро, и за пару секунд полыхало уже почти все вокруг меня. Решив, что оно того не стоит, я шагом переместился к выходу. Обернулся, стою, смотрю, как догорает раритет. У двери сидит песчаная… лисица? Рыжая, во всяком случае. Тоже смотрит на пламя, повесив уши.

— Ну и зачем было поджигать?

Все еще пытаюсь понять, я действительно все эту вижу, или какая-то изощренная иллюзия? Слишком абсурдно все это выглядит.

— Я не крыса. Я фенек! — гордо заявила крыса.

— Говорящая крыса, — констатирую факт.

Мордочка поворачивается на меня.

— Ладно, извиняй, действительно на лисицу больше похож. Фенек.

Мордочка снова тоскливо посмотрела на пожар.

— Так зачем поджог-то?

— От пыли зачихался я, — объяснил зверек.

Рикудо. Я, тот, кого называют Кьюджин, почти джоунин, стою в подземелье, в километре под скрытой деревней, и разговариваю с феньком. Может тут дурь какая в воздухе летает?

— Так зачем ты сюда спустился? — спрашивает зверь.

Был бы белым, было бы очень символично.

— Ищу один ошейник, чтобы сдерживать джинчурики.

— Распоясался? — с выражением старца, говорящего о нерадивом внуке, спросил зверек.

Голосок у него был забавный. Как у мальчишки, только слегка гнусавый и одновременно слегка рычащий.

— Вроде того. А ты говоришь так, будто знаешь, о чем идет речь.

Фенек кивнул:

— Знаю. Я тот, кто болтал с Бунпуку, чтобы тот не свихнулся от постоянного шепота Шукаку. Этот енот, знаешь ли, не самый приятный собеседник. Шукаку, наверняка, по сей день лис люто ненавидит благодаря мне.

— Не расскажешь, где он, этот ошейник, лежит?

Лисица повела хвостом:

— А зачем мне?

— Резонный вопрос, — соглашаюсь, кивая на догорающее пламя — намекни хоть, он же не там лежит?

Фенек отрицательно покачал мордочкой:

— Нет, не там. У тебя призывное животное есть?

Неожиданный вопрос.

— Скорее нет, чем да. Контракта на призыв нет.

— Ты шиноби хоть? — задумчивая мордочка уставилась на меня.

— Шиноби. Ты сам-то кто?

Лисица попыталась изобразить скептицизм:

— Призывных животных не видал?

— И что? Ты сколько времени здесь просидел? Чем питался? Как вообще прожил? Не верю, что тебя сюда призывом выдернуло.

Зверек… Ухмыльнулся? Чихнул, и превратился в ту статуэтку, которую я недавно видел. Забавно. Наклоняюсь, почесывая ему пальцем между ушей. Лисица снова ожила и с довольной мордой дала себя почесать.

— Ты к чему спрашивал? — напоминаю я.

— Скучно мне. Забери меня на поверхность, а я тебе расскажу и покажу, где нужный тебе ошейник лежит.

— Договорились. У тебя имя есть?

— У меня много имен. Зови Рэйко. А тебя?

Улыбаюсь:

— У меня теперь тоже много имен. Като, когда наедине. Или Уингу.

Мелкий лис повел ушами, понюхал мою руку, кивнул, побежав куда-то по коридорам.

— Пошли, покажу, где этот ошейник валяется.

Отпусти меня, чудо трава.

* * * * *

— Нет, давай его вот сюда, — приказным тоном произнесла девушка.

Парни переглянулись, понимающе кивнули друг другу, и поволокли комод в другой угол. Пятый раз уже.

— Хорошо. Теперь диван вот сюда.

Ино была задумчива, что совсем не мешало ей следить, чтобы запряженные на работу парни были при деле. Шикомару и кто-то из подчиненных Футабе безропотно подчинялись. Подчинялись по разным причинам. Шикомару подчинялся, потому что бывшая напарница беззастенчиво пользовалась статусом своего молодого мужа, отчего он несколько побаивался ей перечить. Тодзе был направлен в приказном порядке Футабе, и деваться ему было тоже особо некуда. Как утешение, Яманака-химе пообещала оплатить, как миссии "D+" ранга. Так что парни молча ворочали мебель, превращая дом Като в то, что хотела видеть его жена.

Последней стала достаточно крупная статуэтка, принадлежащая клану Яманака. Статусная вещь. С некоторым трудом затащив ее на второй этаж, ниндзя, наконец, были свободны. Ино вручила им по бланку о выполнении миссии.

— Свободны, мальчики, спасибо.

Девушка прошлась по большой прихожей, осмотрелась, села на диван. Предательское чувство беспокойства никак не хотело ее покидать. Пока она была занята, что-то делала, о чем-то думала, оно отступало, пряталось, выжидало. Но вот, она снова дома одна, и снова беспокоиться о нем.

Последняя весточка пришла совсем недавно. Похоже, она получила ее даже раньше, чем Хокаге получила свой отчет. Като умел пугать людей даже на расстоянии, из другой страны. Всего лишь несколько слов. Несколько простых слов, позволившие вздохнуть с облегчением. Пусть и ненадолго, но она освободилась от постоянного чувства беспокойства.

В дверь постучались. Уже достаточно поздно, возможных посетителей у нее не много. Да и говорливую маленькую Учиха сложно было не услышать.

— Входи!

Новая подруга, с которой Ино как-то неожиданно сошлась, придирчиво осмотрела новую обстановку.

— Снова все переставила?

Девочка на ее руках тоже оглянулась, повторяя за мамой, и тоже что-то сказала.

— Ага. Нужно же чем-то себя занять, — кивнула куноичи. Бывшая уже куноичи, наверное.

— Только больше не меняй, сейчас лучше, чем было, — вынесла вердикт Такара, — и лучше уже вряд ли получиться.

Ино кивнула. Подруга села на второй диван, кладя дочь себе на колени. Девочка была относительно спокойной, насколько вообще могут быть спокойны дети, но любопытной. Так что пролежит в таком положении она не долго.

— Я видела, как Шикомару нес какую-то статую. Тоже твоя?

Ино кивнула:

— Папа закончил с нашим оформлением. После его смерти Като станет главой клана Яманака.

Такара присвистнула:

— Это, обычно, сложный процесс.

Ино скептически глянула на подругу:

— Сложность в чем? Убедить старейшин, что сильнейшему джоунину Конохи будет дело до клана?

Подруга улыбнулась:

— Сильнейшему джоунину, а?

— А разве нет? Или ты знаешь многих, кто походя города ровняет?

Подруга задумчиво протянула:

— Хатаке Какаши-сан. Майто Гай-сан. Сарутоби Асума-сан. Хиаши Хьюга-сан. Каждый сильнее твоего мужа.

Ино лишь хитро улыбнулась:

— Им всем за тридцать. У каждого пара десятков лет опыта. А у Като? Пять неполных лет? — девушка посерьезнела, — И еще одно. Сила это далеко не главное. Я видела, как Амаки-сан гоняла Майто Гая-сана по госпиталю половой тряпкой.

Бывшая мечника прыснула в кулачок.

— А при мне ведет себя подчеркнуто вежливо и сдержано. Мы с Като обручились меньше месяца назад. А я в госпитале уже хожу вперед… — она задумалась, — да вперед всех, наверное. Амаки-сан ко мне на "Вы" обращается, прикинь? Я ей в дочери гожусь. Сакура мне кланяется. Да что госпиталь. Старейшины в собственном клане теперь при мне почтительно встают. Одуреть можно. У меня, как у жены одного внекланового шиноби привилегий больше, чем как у химе клана. Я вот не знаю, мне им гордиться, или что делать?

Подруга, ловя пытающуюся уползти дочь, улыбается:

— А что в этом плохого?

Ино немного помрачнела:

— В том, что это не уважение. Это страх. Шиноби, в большинстве своем, относятся к нему нейтрально. Те что послабее стараются скрывать нервную дрожь. Да, еще один сильный джоунин, давший бой одному из Акацки, и с честью из этого боя вышедший, это хорошо. Но все же, репутация у него не самая чистая. А люди. Люди просто боятся. Коноховский палач. Есть прозвища и поприятнее.

Это прозвище вылезло как-то неожиданно. Будто о нем многие знали, но все молчали. Или не связывали с конкретным человеком. Хорошо хоть, далеко не все люди знали, что именно Като — Кьюджин. Об этом не принято было говорить.

— Мир сошел с ума, — продолжила девушка, — Хокаге-сама лично извинилась передо мной за то, что допустила распространение этого слуха. Скажи, может, я чего-то не знаю о своем муже?

Такара, отпустив дочь поползать по дивану, начала загибать пальцы:

— Личный порученец Хокаге-сама?

Ино отмахнулась:

— Знаю.

— Высокоранговый убийца, и самый высокооплачиваемый в Стране Огня?

— Знаю.

— Личное состояние, соизмеримое с состоянием вашего клана?

Блондинка удивилась:

— Да иди ты!

— Ну, я преувеличила. Ваш клан, все же, богаче будет. Но половиной от ваших финансов Като точно располагает.

— Буду знать, — ответила Ино, — но это не объясняет его статуса.

Такара согласилась:

— Не объясняет. Но знаешь… Потерпи немного. Вернется — расскажет. Ты только сразу на него наседай, что тебе скучно, а куноичи тебе быть больше не по статусу.

Ино подхватила подушку и швырнула в подругу:

— Да ну тебя! Сама будто была рада сложить протектор.

Такара кивнула:

— Не сразу, но да. Саске наотрез отказался меня куда-либо пускать. А Като-сан под шумок передал мне все управление кланом. Я, конечно, сначала, чуть делов не наворотила, но потом разобралась.

Ино улыбнулась:

— А как Саске-кун отреагировал?

— А как он мог отреагировать? Попытался прибить твоего будущего мужа, — Такара поморщилась, — правда, безуспешно. Сначала они еще сражались, но потом, возможно, кому-то это надоело. И, — девушка не стала скрывать легкое раздражение, передразнивая кого-то, — Като напомнил, кто в доме хозяин.

Про то, что указанный Като вышел из боя с парой мелких ссадин и ушибов, а Саске с порядком разбитым лицом, говорить не хотелось, даже подруге. Тем более подруге.

Яманака кивнула, но тут же поморщилась, но уже по другой причине:

— Нет. Для своих дел он пусть кого-нибудь другого ищет. Может, мне за Сакурой в меднины податься? У меня должно получиться.

Подруга выразила явный скептицизм от такой идеи, ловя дочку, чтобы та не уползла с дивана.

— Тебе оно нужно? Все эти запахи, раненые? Хорошая профессия, но ты, правда, этого хочешь?

Ино пожала плечами:

— Не хочу сидеть без дела. А то времени совсем немного прошло, а я уже не знаю, куда себя девать.

Такара понимающей ухмыльнулась:

— Это пройдет, я тоже первый месяц места себе не находила. А потом дела клана, и дочка. Теперь только благодаря маме могу хорошо выспаться.

Ино машинально погладила живот.

— Уже знаешь, кто будет? — спросила подруга.

Юная Яманака отрицательно покачала головой.

— Я все еще в шоке.

— Да, это вы быстро умудрились. Сколько раз у вас…

— Не твое дело, — оборвала Ино, — Но не могу поверить… А уж как папа реагировал. Наверное, хорошо, что Като не было в Конохе, — девушка хитро улыбнулась, — а то пришлось бы ему напомнить одному главе клана, кто в доме хозяин.

Такара засмеялась:

— Тебе это нравиться! Ты просто в восторге от того, что от твоего мужа у всех вокруг мурашки по коже.

— Ага, — кивнула Ино, — Зверь, пострашнее Биджу. И МОЙ! И пока даже не представляю, как ему скажу.

На что подруга отмахнулась:

— Учитывая его способности, он, как тебя увидит, и сам все сразу узнает.

Ино прикусила губу:

— Как он отреагирует?

— Ну, Саске где-то час глупо улыбался, а потом еще дня три ходил пришибленный. Но, то мой милый Саске. Я совсем не удивлюсь, если Като-сан выдаст что-то вроде: "первый пошел". Или еще какую дурость.

— Он это умеет, — согласилась Ино, хотя сама надеялась, что он скажет нечто более подходящее к случаю.

— И все же? Что сказал твой отец? Если не секрет.

Ино пожала плечами, показывая, что в этом секрета нет:

— Он надеется, что я смогу удержать мужа от действий, которые навредят клану. Но папа опасается не этого. Като резкий, решительный. Он может изменить наш клан. А возможно, и всю Коноху.

Учиха хитро улыбнулась:

— Думаешь, Като-сан метит в Хокаге?

Яманака снова ухмыльнулась:

— Уже и помечтать нельзя?

Но потом стала серьезной:

— Я не знаю, Такара. Но, учитывая его силу, куда он еще может метить? За несколько лет вырасти из генина в джоунина. Я рада за него. Но я боюсь. Три месяца назад я была химе клана, девочкой с большим будущим. Мой будущий спутник вполне мог стать главой клана. Или главой клана стала бы я сама. Я мечтала о сильном шиноби, который сможет защищать и меня, и весь клан. О любящем муже, опорой которому я стану. Домечталась. Все эти мечты казались мне будущим. Это будет завтра, через месяц, год, может три? А что происходит прямо сейчас? Като, мой любимый, сейчас воюет в чужой стране. Его сейчас считают сильнейшим шиноби нашего поколения. Ребята на посту, что получают послание издалека, первым делом бегут ко мне. И это уже не сегодня, это вчера. Все то, что мне казалось будущим, неожиданно стало настоящим. Все это слишком неожиданно.

Она поднялась, задумчиво пройдясь по комнате:

— А что будет завтра? Если через неделю он придет ко мне и скажет, что ему нужны права на мой клан… что я ему отвечу? Поддержу? Потому что верю ему? А если еще через неделю он придет и скажет, что хочет стать Каге? То, что казалось будущим, стало настоящим. С этим я могу свыкнуться. Но то, что теперь видится мне будущим, у меня с трудом укладывается в голове. Я говорила с ним, Такара, он не закрывался от меня. Я видела его амбиции, его стремления… В какие-то моменты мне кажется, что рядом с ним должна быть другая. Сильнее меня. Намного сильнее, — она поднялась и подошла к окну, — чем я. Я без особого труда могу представить его в шляпе Хокаге. Вот только себя рядом с ним представить никак не получается. Сейчас, куда бы я не приходила, все видят во мне его жену.

Такара поймала свою дочь, снова уложив на колени.

— Поэтому ты хочешь пойти в ирьенины? Чтобы быть достойной его?

— Да, — кивнула Ино, — Я всю жизнь доказывала, что являюсь не только химе клана Яманака. Что я — куноичи Ино Яманака. Теперь мне предстоит доказывать, что я не жена Като Яманака. Не просто и не только жена. Что я — нечто большее.

Такара грустно улыбнулась.

— Когда я встретила Саске первый раз, мы сошлись в тренировочном бою на мечах. Като-сан обучал его перед экзаменом на чунина, и попросил меня об одном спарринге. Это даже боем не было. Саске был просто бессилен, как ребенок, первый раз взявший в руки меч. Если мы сразимся сейчас, все будет с точностью до наоборот. Ему немного времени потребовалось, чтобы научиться всему, что знала я. Мне пришлось смириться с мыслью, что я никогда не достигну его уровня. Пусть я отлично знаю, что это ему не важно. Он любит меня, и все это не важно, но… Мне грустно от этих мыслей.

Ино покачала головой:

— Я не могу это просто принять. Я буду учиться и совершенствоваться. Даже если никогда не стану на одну ступеньку с ним, но и обузой не буду. И протектор шиноби мне еще пригодиться.

Глава 194

Как я и ожидал — восхождение было долгим. Материал, отвратительно удерживающий чакру, не позволял использовать себя для вертикальной пробежки. Пришлось топать по лестнице, сопровождая восхождение тихими матами. Рэйко с большим удовольствием подсказывал мне, продемонстрировав отличное знание матерного лексикона. Несколько звучных конструкций, звучащий дико из уст мелкого зверька с детским голоском, я раньше не слышал.

Ошейник лежит в кармане. Несколько интересных безделушек в другом месте, они будут весьма интересны заинтересованным людям в Конохе. Как оказалось, к Суне Рэйко никаких особо теплых чувств не питает, так что с поиском никаких проблем не возникло, фенек просто указал, что где лежит. Правда, он сразу же предупредил, что в плане боя от него толка нет. Чихнуть струйкой пламени — лучшее, что он может выдать, ну еще может взмахнуть хвостом, вызвав несильный порыв ветра.

— Ты, случаем, никакого отношения к Кьюби но Китсуне не имеешь?

Рэйко, сидевший на моем плече, задумчиво почесал лапой нос:

— Это тот, который девятихвостый биджу?

— Он самый.

— Сложно сказать. О своей родословной я знаю лишь то, что оба моих родителя были лисами, и говорить вполне умели. Я бы не исключал возможности, что Кьюби, когда бегал свободным, а не заточенным в джинчурики, успел польститься на нескольких привлекательных лисичек.

Скептически хмыкнул:

— А лисички бы это пережили?

Фенек уверенно кивнул:

— Биджу — не простые ребята. Согласись, для живого источника чакры, условно разумного, да еще и отожествляющего себя с неким животным, законы природы — вещь относительная. Шукаку вполне мог делать свою чакру не ядовитой, если хотел. Хотел он это редко. Да и с желаниями у него сложно. Разрушать и убивать, в основном. Так что Кьюби тоже должен быть на это способен.

Резонно.

— Я скорее его размер имел, в виду. Не думаю, что ты был бы в восторге от ухаживаний лисы, раз этак в двадцать большего размера, чем ты сам. Хотя не удивлюсь, если и проблема с размером решаема.

Фенек кивнул, отчего громадные уши забавно качнулись.

— Ага. Так что я вполне могу быть его дальним родственником. Точно так же, как могу и не быть. Мне это не важно. А зачем спрашивал?

— Любопытство. Говорящий лис, способный дыхнуть огнем. Сразу напрашивается вопрос.

Фенек фыркнул:

— Ха! Не дыхнуть огнем, а чихнуть искрой. Эти способности у меня от родителей. Мама могла выдохнуть пламя, не многим сильнее моего, впрочем. А отец вызывал ветерок, так, мух отогнать.

Говорил Рэйко охотно. Возможно, сказались годы одиночества.

— А как тебя угораздило стать, ну… Кем ты там внизу был?

— О! Это целая история. Почти легенда. Как-нибудь в другой раз расскажу, мы почти дошли.

Дверцу за ночь не прикрыли, так что обратно я возвращался почти тем же путем, которым входил. Биджу, если так дальше пойдет, из-за таких идиотов я всю квалификацию растеряю. И как тут быть хорошим шиноби, если охрана просто приглашает в гости?

— Это мы сейчас по ходам для АНБУ ползем? — похоже, фенек был со мной солидарен, — Мы вообще в Суне?

— Деревня переживает не лучшие времена, — философски ответил я.

Финал пути несколько отличался от того, как я проникал в резиденцию. Выбравшись в одном из пустых помещений второго этажа, я открыл окно, прицеливаясь.

— Лис, задержи дыхание и держись крепче.

Фенек фыркнул, но я ощутил, как коготки впиваются в ткань на плече. Лисы же, вроде, не втягивают когти, да? Выбрав цель, я поставил ногу на подоконник, шагнув на полсотни метров, закончив шаг уже за пределами резиденции. Спрыгнув к прохожим, я погладил опешившего фенька между ушами.

— Живой?

— Не знаю, что это было… Но напоминает призыв. Как будто меня призвали. Похожее ощущение.

— Да? Никогда не замечал. Я опасался, что пассажира такое может травмировать.

Прохожие оглядывались, глядя на моего спутника, все же эти зверьки жили немного севернее этих мест, но в целом ничего из ряда вон выходящего. Подумаешь, зверек на плече. А лис хорошо маскировал свои слова, говоря очень тихо, чтобы слышал его только я.

— Ну, будь я килограмм на пятьдесят толще, меня бы это травмировало. Потому что ты бы не утянул. Поэтому на людях повторять не советую. А мне ничего не будет.

Ухмыляюсь.

— Будь ты килограмм на пятьдесят толще, возможно, сумел бы и пламенем дыхнуть.

Лис заржал у меня на плече.

— Не, я бы скорее смрадно вонял, причем постоянно и не по своей воле. Ты, это, сильно меня не откармливай, ладно… — кажется, это был намек.

— Забыл спросить, ты есть хочешь?

— Еще как!

— Извини, не подумал. Сейчас встретимся с моими друзьями, и перекусим. Ты что предпочитаешь?

Фенек всерьез задумался.

— За столько лет забыл уже. Мясо, свежее, от приправ меня пучит… Хотя мы же в пустыне, откуда тут свежее. Ладно, можно вяленое. Свежие фрукты и овощи тоже пойдут хорошо.

Не привередливый зверек, если быть честным.

— Может несвоевременный вопрос, но какие у тебя планы? На поверхность мы вышли. И здесь в ближайшее время война затевается.

Рэйко лишь безразлично повел ушами.

— Шиноби всегда воюют, — философски высказался он, — Мир не меняется. А по поводу планов… Если обещаешь не забывать меня кормить, готов верно изображать ручного зверька, любить хозяина и тявкать на чужих. Лицо лизать не обещаю, был бы ты красивой девушкой — тогда да. А так извини. Ну, кушать с руки еще в пределах моей гордости.

— Как-то ты легко и быстро к такому решению пришел. Ты бы так любому, кто тебя вытащил из пещеры, предложил?

Фенек недовольно фыркнул:

— Нет, конечно! Был бы ты обычным воришкой, я бы тебе и на глаза бы не стал показываться. А то еще, того гляди, сдал бы бедного зверька на опыты. В статуэтку мало кто перекидываться умеет. Нет. Дело в твоей чакре. Скажи, это нормально, что у тебя чуть ли не сенчакра вместо обычной пульсирует? Это режим сеннина? Или что?

На этот раз я ухмыльнулся.

— Так вот в чем дело. Тебе любопытство тоже не чуждо. Да, это что-то вроде режима сеннина. Расскажу, когда ты расскажешь о том, как попал в то подземелье.

Ответом мне стал одобрительный фырк.

— Договорились.

— А я тебя на опыты сдать не могу?

Фенек вильнул ушами:

— Не. Сеннины почти все любопытные и самоуверенные. Необычный зверек в паре для вас интереснее выгоды от его продажи. В большинстве случаев… Ты, это…

Почесал пассажира между ушами, от чего он, похоже, тащился.

— Ты прав. Я, правда, знаю, как минимум одного сеннина, который сам бы тебя с удовольствием препарировал, но я с ним дружбы не вожу. Так что ничего тебе не будет, песчаный лис.

С Темари и Саске мы встречались в условленном месте. Все том же неприметном баре, в котором сидели в первое утро в Суне. Оба моих спутника уже были там, кроме них в дальнем углу спал посетитель… Действительно спал, пьян, дальше некуда. Ну и бармен за стойкой, как и в прошлый раз, пьяный. Постоянство, что тут скажешь.

Сажусь за стол к своим спутникам. Те ожидаемо переводят вопросительные взгляды с меня на Рэйко.

— Что? Вам детей в пустыне подбирать можно, а мне такого симпотягу подобрать нельзя?

Подтверждая мои слова фенек умилительно лыбится. У него и там мордочка милая, а уж когда старается… Темари улыбнулась, протягивая руку, чтобы погладить.

— Ну, он и, правда, милый…

Однако Рэйко тявкнул на нее, сопровождая свой чих искрами, которые с натяжкой можно назвать пламенем.

— От нее пахнет тем, кто меня заточил, — объявил лис.

Темари опешила, а вот Саске улыбался:

— Ты, как обычно. Не мог просто лисенка взять, взял кицуне. Пусть и мелкого. Где ты его достал?

Ухмыляюсь:

— Где достал, там больше нет. И к слову. Здесь пожрать что-нибудь можно взять? — вопрос был обращен к химе.

Девушка кивнула:

— Да, можно.

Перевожу взгляд на Учиху.

— Организуешь?

Саске скептически поднял бровь:

— А ты не обнаглел? Запрягать главу клана?

Перевожу взгляд на Темари, и девушка закрывает глаза рукой.

— Саске, пожалуйста. Вы с ним хоть друзья, а для меня это вообще позор.

Глазастик кивнул, поднимаясь. А я, опережая его вопрос, пояснил:

— Свежее или вяленое мясо. Свежие овощи или фрукты, — посмотрел на усевшегося передо мной на столе фенька, — много не надо.

— Ну конечно! — недовольно пропыхтел Рэйко, — я же совсем не голоден.

— Чтобы это чучело ушастое наелось, — почесывая ушастое чучело между ушей, уточнил я.

Чучело больше не возмущалось. Темари смотрела на нас как-то странно, но ничего не говорила. Поэтому заговорил я.

— Ошейник я достал. Как у вас дела?

Химе забила на фенька, переключившись на текущие проблемы.

— Саске успешно выполнил свою работу. Все переговоры закончены. Сегодня на постах стоят люди, которые свободно выпустят нас из города. Ты, я надеюсь, не слишком много ценностей заодно вместе с ошейником уволок?

Отмахиваюсь:

— Нет, там почти все развалилось от времени. Так, по мелочи, подобрал.

— Ага, — ни слову не веря, протянула химе.

Но вот новости отличные.

— Раз все закончили, значит, поедим и уходим?

Химе кивнула, подтверждая мои слова. Вернулся Саске с тарелкой, на которой лежало свежее мясо и какие-то овощи. Рэйко, не спрашивая разрешения, накинулся на еду. Нужно будет пристроить его куда-нибудь на время боя. Интересно, как Ино отреагирует на такого питомца?

* * * * *

Неджи вышел на край полигона, на этот раз совершенно не скрываясь. План, который ему предложил… друг? Спарринг партнер? Просто случайный человек, по непонятным Неджи причинам решивший предложить помощь? План был наглый и резкий. Но по-своему изящный. И, что самое безопасный для самого Неджи. Он практически ничем не рисковал. Первая стадия плана уже была позади. Разговор с Хиаши-сама. Инахо подробно проконсультировал Неджи о содержании разговора. О чем можно говорить, о чем нужно сказать обязательно, что говорить нельзя ни в коем случае. Каких формулировок избегать. Сначала Неджи отнесся к этому с некоторым скептицизмом. Они с Инахо были знакомы по одной пьянке, а с Хиаши генин вообще никогда не встречался. Но молодой ученик Корня умел быть убедительным. И разговор состоялся.

Хиаши привычно сидел в одной из чайных комнат, как раз закончив разговор с несколькими членами клана. Неджи передали, что глава клана хочет его видеть, и генин вошел, поклонившись.

— Хиаши-сама.

Глава клана был задумчив. Кажется, мысли его были очень далеко от Неджи, и, возможно даже от тех, с кем он сейчас говорил. И, судя по выражению лица, мысли эти были далеки от радостных.

— Хиаши-сама, — повторил Неджи.

Дядя, наконец, заметил его:

— А, это ты. Пройди, сядь.

Неджи послушно сел, ожидая, что ему скажут. Однако Хиаши снова ушел в свои мысли, и на некоторое время установилось молчание. Однако сейчас Неджи был спокоен. После нескольких разговоров с Инахо он практически полностью сбросил своей напряжение, и сейчас его уже не раздражало решительно все, что происходило вокруг.

— Ты в последнее время вел себя несколько странно, — начал разговор Хиаши, вспомнив о собеседнике.

Неджи кивнул. Да. Инахо предсказал этот вопрос, пусть не дословно, но сейчас генин был готов к нему.

— Это так, Хиами-сама. Я… — изобразить некоторые сомнения было несложно, потому что Неджи действительно их испытывал. И произнести то, что он должен был произнести, было не так-то просто, — Многое произошло. Мне потребовалось время, чтобы придти в себя. Простите, что отвлек вас своими проблемами.

Хиаши, похоже, ответом был доволен.

— Тебе уже лучше?

— Да. Сейчас все в порядке, заверил генин.

Мужчина кивнул, отпив чая.

— Хорошо, но я спрашиваю не только о твоей напарнице. Мой вопрос связан и с избранником Хинаты.

Неджи немного нахмурился, но сейчас это не вызывало у него таких резких эмоций, как раньше.

— Да, Хиаши-сама. Я… Я могу не понимать причин ваших решений, но не имею права требовать объяснений. Мой долг — служить клану, как это делал мой отец. Вы приняли решение. Я подчиняюсь ему.

Хиаши немного подумал, молча глядя на Неджи, а затем кивнул:

— Хорошо, что мы решили этот вопрос. Можешь идти.

— Хиаши-сама… — пока все шло почти так, как предполагал Инахо, осталось самое важное, — Прошу выслушать меня.

Глава клана кивнул:

— Говори.

— Эти несколько дней я… — Неджи чуть помедлил, — Я наблюдал за тем, что делал Наруто Узумаке.

Хиаши нахмурился:

— Он учится контролировать биджу.

Генин кивнул:

— Да. Я понял это из того, что он делал. Но Хиаши-сама, сейчас чакра биджу по-прежнему прорывается наружу. Джинчурики еще не в состоянии ее полностью контролировать. И неизвестно, сколько уйдет времени, пока он это сможет.

— Он дал клятву, что не причинит вред Хинате.

Неджи кивнул:

— Мне известно, что он всегда держит слово. Но… Я видел своими глазами, там, в стране Снега, как чакра биджу обожгла руки Хинаты-сан. Уверен, Наруто научиться контролировать эту силу… Но сейчас он все еще опасен. Я прошу вас подумать над этим, Хиаши-сама.

Глава Хьюга помедлил немного, но кивнул. генин поднялся, поклонился, и покинул комнату.

Инахо действительно просчитал этот разговор. Неджи это не нравилось. Пусть мальчишка помогает ему, но у него возникало ощущение, что им манипулируют. Инахо верно сказал, врать не нужно, нужно правильно подать правду. Он тогда еще поморщился: "Правда — самое лучшее оружие в споре. В этом сенсей был абсолютно прав". Ему явно не нравилось вспоминать о своем учителе. Все это беспокоило юного Хьюга. Инахо взялся, будто из неоткуда. Зачем-то помогал ему, не объясняя причин. Неджи сам до конца не понимал, почему доверяет парню. Но процесс уже пошел, и нужно было продолжать играть свою роль.

Хьюга нашел взглядом вновь пытающегося вникнуть в суть свитков блондина. Внутри колыхнулась тихая ненависть, но сейчас Неджи мог себя контролировать. Он не чем не выдаст своего презрения к Узумаки. Еще раз прокрутив в голове разговор, Неджи двинулся к Наруто. Блондин, ожидаемо, его приближения даже не заметил. Но сейчас было совсем не время для презрения.

— Наруто.

Мальчишка вздрогунл, оглянувшись.

— О! Неджи. Ты меня напугал, — привычно улыбнулся блондин.

"Я тебе еще не так напугать могу" — подумал Хьюга.

— Как успехи?

Наруто резко потерял обычный бесшабашный вид:

— Хуже чем хотелось бы. Я понимаю эти свитки с пятого на десятое. Так что…

"Удивительно, что ты вообще что-то понимаешь"

— Ясно. На самом деле я пришел поговорить о другом.

Наруто вопросительно посмотрел на собеседника.

— Это по поводу Хинаты, — мрачно начал Неджи.

Наруто ожидаемо подскочил:

— Что-то случилось? С ней все в порядке?

— Да, случилось, и нет, не в порядке. Хината всеми силами старается поддержать тебя. Ты очень дорог ей, Наруто. Но мы оба хорошо помним, что произошло в Стране Снега. Биджу, — Неджи тихо смаковал предвкушение, — пугает ее.

— Я не дам ему ей навредить! — выкрикнул блондин, — я…

Неджи поднял руки:

— Я знаю, ты дал клятву. Но каждую ночь после вашей встречи Хината плачет, Наруто. Он боится, что все повториться вновь.

Джинчурики явно испытывал не самые приятные эмоции, это хорошо читалось на его лице.

— Я… Я не…

— Это лишь мое мнение, но, возможно, тебе стоит воздержаться от встреч с ней. Пока ты не будет уверен, что контролируешь Кьюби?

Наруто хотел что возразить, но, несколько раз шумно вдохну и выдохнув, отпустил голову:

— Ты… прав… Я…

Теперь нужно было сказать что-то, чтобы его подбодрить. Тогда навязанное решение будет казаться ему не просто верным, а лучшим.

— Я поговорю с ней и все объясню, — пообещал Неджи, — мы помирились после экзамена. Не волнуйся за Хинату, пока тебя не будет, я за ней присмотрю. Она будет с нетерпением ждать твоего возвращения.

Наруто несмело улыбнулся.

— Да! Ты прав! Спасибо, Неджи! — он дернулся к свиткам, и замер, будто вспомнил о чем-то, — Старый извращенец сейчас в Конохе! Он собирается в новое путешествие. Я… Я могу попросить его взять меня с собой!

Неджи стоило не малых усилий не скривить лицо, когда блондин назвал уважаемого человека извращенцем.

— Он сможет помочь мне с тренировками! И сможет сдержать силу Кьюби! — Наруто искренне радовался, начав быстро собираться свои вещи, — Я сейчас же побегу к нему!

"Это оказалось даже проще, чем я думал, — отстраненно подумал Хьюга, глядя вслед убегающему джинчурики, — поразительная наивность"

Постояв немного, Неджи двинулся обратно в Коноху.

Ему осталось сделать только одно — сообщить Инахо, что все готово. По словам мелкого, было еще что-то, что необходимо было сделать. Встреча была назначена на вечер, в том же месте, где Инахо и Неджи устроили пьянку. Инахо сам заплатил за ночь вперед, так что на входе Неджи встретили с радостью и сразу пригласили проходить.

Хьюга открыл дверь комнаты и вошел. Инахо был не один, он, вместе с Сакурой, той девушкой, что обслуживала Неджи в прошлый раз, сидели на кровати и выпивали что-то не очень крепкое. Как ни странно, полностью одетые, так что все было вполне пристойно. Неджи хмуро посмотрел на парня:

— Что это значит?

Сакура мило улыбнулась ему:

— Малыш, не будь таким грубым. Нам же было хорошо вместе. Мог бы хоть поздороваться.

Но Хьюга продолжал хмуро смотреть на Инахо.

— Расслабься, — махнул рукой шиноби Корня, — все под контролем. Она — часть плана. Ну, и мы, если что, ходим сюда для развлечений втроем.

Сакура поморщилась:

— Нет, мелкий. С молодым господином я готова поработать… даже бесплатно, — Неджи подарили еще одну улыбку, — но с тобой у нас только бизнес.

Инахо картинно расстроился:

— Меня жестоко отвергли.

— Я задал вопрос, — напомнил Неджи, — и я не хочу привлекать лишних людей.

Инахо кивнул:

— Я знаю. Позволь объяснить. Сакура знает только о том, что мы слегка помочь нашему общему другу со вступлением во взрослую жизнь.

Неджи вопросительно поднял бровь.

— Присмотрись, — Инахо кивнул на девушку, — Высокая, стройная. Длинные шелковистые волосы, разве что цвет иной…

— Ты про то, что я похожа на Сакуру Харуно? — догадалась гейша.

Инахо кивнул:

— Ты — лучше. Взрослее, и есть, за что подержаться.

Неджи прошелся взглядом по девушке. Да, он хорошо помнил, за что у нее можно подержаться. Грудь была на пару размеров больше, чем у Харуно, да и в других местах все было куда лучше. Девушка, заметив его взгляд, подмигнула. Сейчас в ней не было ни пошлости, ни даже намека на пошлость. Не знай Хьюга о ее работе, и мог бы посчитать ее невинной.

— К чему ты клонишь? — спросил он.

— А разве не очевидно? — переспросил Инахо, — наш общий друг, насколько я знаю, половину дня пытал одного сеннина на тему путешествия и тренировок. А один твой родственник сегодня имел короткий, но содержательный разговор с Хокаге.

Неджи не удержался от улыбки, все получилось как нельзя лучше. Немного омрачало успех только то, что все это придумал мальчишка.

— На тренировках наш друг, наверняка, будет получать травмы. И ему может потребоваться помощь медика.

— И?

Сакура развела руками:

— Я являюсь ирьенином.

— Весьма посредственным, правда, — добавил генин.

— Эй! — возмутилась девушка.

— Если вкратце, — не обратил на ее внимания Инахо, — она училась на меднина, но руководство деревни решила, что хорошая гейша им нужнее среднего меднина.

На это девушка возражать не стала, кивнув.

— Она отправиться в путешествия вместе с Наруто и Джирайей. И немного соблазнит нашего общего друга, — губы Инахо насмешливо изогнулись, пряча тихое презрение.

Неджи понял все остальное сам. Изящно, умно. Наруто и Хината расстаются на неопределенный срок. С Хинатой будет работать сам Неджи. А вот на Наруто насядет эта девушка, очень похожая на его напарницу. С учетом навыков Сакуры, она вполне сможет подыгрывать, чтобы образ был близок к Харуно. Но, в отличие от своей тески, эта Сакура сама и соблазнит блондина, и даже переспит с ним. Если ей достаточно заплатят.

— И как она окажется вместе с ними? — задал следующий вопрос Неджи.

— Ничего сложного, — отмахнулся Инахо, — кое-кто сообщил Амаки-сан о том, что Наруто отправляется в путешествие, в котором ему очень может потребоваться ирьенин.

— И в этот же момент перед ней возникаю я, очень сильно просящая дать мне какую-нибудь работу подальше от Конохи, потому что дальше работать здесь мне невыносимо.

— Отправить медика с Наруто — идея хорошая, — продолжил объяснение Инахо, — квалифицированные ирьенины нужны в госпитале, молодых отправлять ей не хочется. Сакура — отличный вариант. О чем она уже сообщила Тсунаде.

Неплохо.

— Сеннин может заподозрить подвох.

Сакура, отпив из своего бокала, мило улыбнулась:

— Наруто — мальчишка. Мне не потребуются штучки из арсенала гейши. Справлюсь и так. Меня он в лицо не знает. Он вообще обходит наши заведения стороной. Может потому, что как минимум пять дочек у него здесь уже есть. А если и раскусит — легенда та же, что и для Амаки. В итоге, Инахо предложил мне достаточно, чтобы уйти с этой паршивой работы. Если Конохе что-то потребуется — пусть оплачивают, как миссию.

Инахо кивнул:

— Все готово. Время назначено. Все получилось. Теперь предлагаю отметить нашу маленькую, и надеюсь, не последнюю, победу.

* * * * *

Это было очень сложно, но Шикаку смог вырваться вечером с работы. Вырвался. Потому что приглашение от двух друзей — это не шутка. Старая команда ИноШикаЧо не собиралась уже… Шикамару задумался, прикидывая, что считать их последней совместном посиделкой. Совместный поход в тот же кабак, куда его позвали сегодня, который произошел три года назад? Или когда они все вместе сидели на дне рождения Ешино в прошлом году? В кабаке они хорошо погуляли, а на дне рождения… Не погуляли вообще. Так что с последнего раза прошло три года. Хороший повод снова собраться.

Как ни странно, вся активность АНБУ в Суне никак не сказалась на аналитиках Конохи. В подобных случаях командиры отрядов АНБУ всегда держат связь с Конохой, или, в крайнем случае, создается полевой штаб как можно ближе к зоне действий. Шикаку не единожды приходилось работать в таком штабе, корректируя действия команд и отрядов. Но не в этот раз. Отправленная в Суну группа распределила между действующими командами их обязанности, и корректировала их действия. Джоунин, а приставку токубетцу для себя Нара уже отбросил, и два чунина делали то, что обычно делал полевой штаб. Шикаку отлично понимал, кто именно производит всю необходимую корректировку. И кто составил такие инструкции командирам, чтобы постоянная корректировка не требовалась. Один не в меру шустрый молодой джоунин. Шикаку проверял отчеты, сверяя данные, анализируя ситуацию. Минакуро… Теперь уже Яманака Като не сидел над планами долгие часы, не проверял всю информацию по крупицам. Нет. Он составлял максимально простые планы, с максимально возможными вольностями для каждого отдельного отряда и команды. Можешь атаковать — атакуй. Не можешь — отступай, ищи другую цель. Все остальное делал клан Сунахама. Клан союзников и наемники принимали на себя основные удары Суны, несли потери. Коноховцу было совершенно плевать, что там делают Сунахамовцы, лишь бы в пределах общего плана. И никакой ответственности за чужие потери. Война чужими руками.

Изучая доклады, Шикаку понял, почему сын решил перейти под крыло молодого джоунина. Стройные многоходовые комбинации, создаваемые Нара, рушились, сталкиваясь с непредсказуемой и гибкой тактикой Като. Нидайме Хокаге говорил, что война не терпит сложных планов. И Яманака Като похоже, по информации Шикаку, хорошо знакомый с историей Конохи, учился именно у Второго. А теперь Шикамару, учась у своего сверстника и лидера, уже научился побеждать отца. Времена меняются. Когда Шикаку Нара смотрел, как его сын первый раз надевает протектор шиноби, он представлял будущее Конохи. Тогда он просчитать, во что вырастет новое поколение, сверстники Шикамару. Поторопился с выводами. Нечто незаметное, но важное, изменилось, и со временем менялось все больше. Сейчас Шикаку не сомневается в будущем Конохи. Молодые шиноби сильны, целеустремленны. Но вот то, каким это будущее будет, большой вопрос.

За размышлениями Шикаку дошел до кабака, сразу поднимаясь в их любимое место. Отдельный ото всех стол, на пристройке второго этажа. Уединенное место, где даже три главы кланов могут относительно спокойно поговорить. Он был последним. Иноичи и Чоза уже были здесь. И, если Акамичи приветливо махнул рукой другу, то Яманака задумчиво смотрел в окно, будто ничего не замечая вокруг.

— Что это с ним? — Шикаку сел на то место, где сидел и всегда.

Уже лет двадцать три друга собирались именно здесь, и сидели именно на этих местах. Пили всегда одно и то же, закусывали одним и тем же. Традиция.

— Он весь вечер такой, — пожаловался Чоза, — хоть ты его приведи в чувство.

Глава клана Яманака сидел, поставив руку локтем на стол, и положив голову на ладонь. Задумчивое выражение лица. Взгляд в пустоту.

— Иноичи?

Ответа не последовало.

— Иноиииичиии?

И вновь никакой реакции. Шикаку тенью подвинул тарелку с салатом под руку Иноичи, а затем тенью же дернул его локоть в сторону. Точный расчет, и не ожидавший ничего Иноичи едва не попадает лицом в салат, останавливаясь в каких-то сантиметрах. Подняв хмурый взгляд на Нара, он проворчал:

— Это не смешно.

Но тут вмешался Чоза, резко положив руку на затылок Иноичи и все же макнув его лицом в салат.

— Вот теперь это смешно!

Двое друзей надрывали животы от хохота, пока раздраженный Иноичи вытирал лицо полотенцем. Закончив, он не успел ничего сказать, наткнувшись на протянутую Шикаку стопку саке.

— Пей.

Иноичи хмуро выпил, прокладывая саке, как воду.

— Так что случилось? — спросил Нара.

— Ино беременна.

Аналитик улыбнулся:

— О! Поздравляю!

Иноичи сжал кулак:

— Я тебя сейчас ударю.

Чоза протянул руку к салату:

— Давай еще раз макнем, для лучшего эффекта.

— Лучше саке, — предложил Шикаку.

Молча распили бутылку, только после этого Яманака смог спокойно говорить.

— Был бы он в Конохе, я бы его прибил.

Чоза хмыкнул:

— Я бы на это посмотрел.

Шикаку задумчиво погладил бородку:

— Интересно, что бы произошло быстрее? Ты бы пробил его ментальную защиту чем-то убойным, или бы он чем-то убойным проложил бы тебя?

— Я бы принимал ставки! — еще больше оживился толстяк.

Иноичи заскрипел зубами.

— Вот только не надо…

— Ты знаешь, кто такой Хошигаки Кисаме? — оборвал Нара друга.

— Знаю, — хмуро согласился Иноичи.

— А муж твой дочери имел счастье с ним лично познакомиться. Забрал на память руку.

Иноичи хмыкнул, но добавить решил уже Чоза:

— Признай, прямой бой никогда не был твоей сильной стороной.

Яманака отмахнулся:

— Надоели…

Нара примирительно поднял руки:

— Хорошо, хорошо. Но почему ты так реагируешь? Семья — это здорово!

— Я понимаю, что они уже женаты… Даже живут отдельно, — проворчал Иноичи.

— Но ты считаешь, что все это рано? — предположил Чоза.

— Естественно еще рано! — взвился будущий дедушка, — Я еще до их совместной миссии начал подозревать неладное. Ино никогда ни на кого так не смотрела. С таким… Интересом. Хокаге-сама меня убеждала, что ее порученец — человек ответственный, и лишнего себе не позволяет. Ответственный. Явились, и поставили меня перед фактом! Еще и шантажом заставили согласиться!

— Но он все же сначала поговорил с тобой, — заметил Шикаку, — а ведь мог запросто и к твоей дочери наведаться без приглашения.

Иноичи отмахнулся:

— Мог бы. Но свадьба — это одно. А тут — уже беременна!

— Еще выпьем, — настоял Нара.

— И закусим, — добавил Акамичи.

Распили вторую бутылку, закусили.

— Что в этом плохого? Станешь дедушкой. Далеко не всем шиноби удается понянчить внуков.

Иноичи кивнул:

— Это, может и неплохо. Но Ино еще так молода! Она же генин еще! И не уверен, что она теперь станет хотя бы чунином. Глава клана — генин! Неслыханно!

— Так бы ты ее и отпустил на что-либо серьезное, — ухмыльнулся Шикаку, — Асума и так уже боится тебя видеть, теперь или с ума сойдет, или вдохнет хоть спокойно.

— Да ну тебя! Я уже не знаю, что с этим делать.

— А тебе делать ничего и не надо. Дети у тебя полностью самостоятельные.

Иноичи обреченно выдохнул, а Чоза задумчиво потыкал мясом в соусницу:

— А разве не ее муж станет главой?

Яманака отмахнулся:

— Официально — да. Но, ты думаешь, у него будет время на клан?

— Я удивлен. Не думал, что ты допустишь, чтобы ее избранником стал именно этот… — Чоза недоговорил, но мнение о бывшем Минакуро имел явно не самое высокое.

— Он умеет быть убедительным, — ответил Яманака.

— А что не так, Чоза? — спросил Нара, — Силен, талантлив, умен. Проблем с деньгами нет. Чем не жених?

Толстяк поморщился:

— Мне не нравиться его связь с низами. Да и репутация. Контакт со Змеиным Сеннином? Палач Конохи? Не тот человек, которого я хотел бы видеть в своей семье.

Нара отрицательно покачал головой:

— Это слухи, Чоза. Поверь аналитикам. Подчиняется он Хокаге-сама, и верен именно ей. А репутация? Часть слухов распустил он сам. С Орочимару у него дел нет, это я точно могу сказать. А прозвище это вообще пустил не он, а пустили из низов.

— И это прозвище он не повременил подтвердить в Стилтуине, — проворчал толстяк.

— Он не кристально чист, это правда. Но свои преимущества в такой родне тоже есть, верно, Иноичи? — продолжил Нара, не обратив внимания на ворчание.

Акимичи явно остался при своем мнении, а вот Яманака кивнул:

— Коммерческая хватка у него есть. Те контракты, что он нам подкинул, оказались весьма прибыльными. Думаю, такой человек и не может быть совсем чистым.

— Наемный убийца, Иноичи, — вставил Чоза, — Лучший убийца Конохи — это звучит больше как оскорбление, чем как похвала. А теперь еще и Кошмар Городов? Даже для шиноби его репутация — сплошное черное пятно, в которое противно вляпаться.

Иноичи хмуро глянул на друга:

— Поосторожнее со словами, Чоза. Я признаю, что репутация у Като грязная. Но он — муж моей дочери. Не забывай об этом.

Шикаку отстраненно подумал, что Чоза, сам того не желая, заставил Иноичи защищать парня. Но вот неприязнь Акамичи была неожиданна.

— Ладно, — Чоза примирительно поднял руки, — Считай, я ничего не говорил.

Шикаку решил сменить тему.

— А что ребенок? Мальчик или девочка?

Иноичи отрицательно покачал головой:

— Еще рано. Пока ничего сказать нельзя. Но ребенок здоров…

Разговор перетек на другие темы, но Нара обдумывал сложившуюся ситуацию. Яманака Като официально станет главой клана Яманака. Близкого знакомства с ним у Шикаку не было, если не считать инцидента с той шуткой. "Мы знаем". Да, это была сама изощренная шутка, которую Нара вообще мог вспомнить. Стоило познакомиться с парнем поближе. Мнение Чозы было все же однобоким. Да, Като не был чистым, но определенных принципов все же придерживался. А с его хваткой возможности главы клана он не упустит. Коноху ждут перемены, определенно ждут.

Глава 195

В лагерь мы вошли на рассвете. Далеко не все следы недавнего боя убрали, я даже еще чувствовал не выветрившийся за пару дней запах крови. Здесь прошел бой. И, судя по тому, что я ощущал, масштабный.

— Кажется, мы что-то пропустили, — высказался Саске.

На лагерь Сунахамовцев напали, но они все еще здесь. Значит — нападение отбито, и второго удара они не ждут. Сумели потрепать Суновцев настолько, что те не сунутся второй раз? Или столько раненых, что не могут уйти сами. Но худшие предположения не оправдались, чем ближе мы подходили, и чем лучше я мог прощупать происходящее внутри лагеря, тем больше убеждался — раненых немного. Это радовало.

Встретили нас постовые, поклонившись:

— Химе-сама, вас ждет Кагоморо-сан.

Девушка ускоренным шагом двинулась к командиру лагеря, а мы пошли за ней, хоть и не так быстро. Фенек, вылезший из наспех изготовленной мною сумки, где он прятался от жары и ветра, осмотрелся.

— Вы тут к походу готовитесь?

— К революции, — ответил Учиха.

— М-м-м? — Рэйко не понял о чем речь, но на объяснения у меня сейчас не было времени.

Темари выскочила из палатки командира и побежала к другой. Прислушавшись, я понял, в чем дело.

Внутрь после Темари зашел только я. Над кроватью, где лежал Шира, сидела химе, рядом стоял неожиданно Тера, поприветствовавший меня кивком. Свет шел от горевшего прямо здесь костра.

— Тера? — вопросительно посмотрел на корешка.

Тот пошел мимо меня к выходу:

— Мы встретились с марионеточником. Или, точнее, с живой марионеткой Канкуро. Того самого, — кивнул он, подтверждая не высказанный мною вопрос, — он ранил парня. Яд установить не удалось. Ирьенин дали ему сутки, которые закончились вчера.

И вышел. Шира был еще жив, но… Скорее пока еще жив. Сердце и легкие уже поражены, но он еще дышал. И даже был в сознании.

— Уингу, — прохрипел парень, посмотрев на меня, — жаль, мы с тобой так и не сразились. А теперь оставь нас.

Киваю, выходя на улицу. Канкуро? Живая марионетка? Это что-то новенькое. Выжил? Или помогли вернуться с того света? Сейчас я уже и не вспомню все подробности его смерти. И уже не так уверен, что мой удар был совсем смертелен. Но даже если он, каким-то чудом, пережил тот удар, как быстро ему оказали помощь? Его действительно живым доставили в Суну? Или все же мертвым? Вопросы, но они были не так важны сейчас. Раз он здесь, и вполне способен сражаться, значит, он просто еще один противник для нас.

— Темари, пожалуйста…

— Шира…

— Прошу, не плачь. Я хочу в последний раз посмотреть на твою улыбку…

Я шел от палатки, куда-нибудь, чтобы не слушать это. Но все равно слышал. Все остальные звуки, весь остальной мир стал каким-то незаметным.

— Я не могу сейчас улыбаться…

— Теми… Я ждал тебя, чтобы увидеть последний раз…

— Шира… Я не… Не могу так…

И дело совсем не в том, что мне их жаль. Они оба знали, кем являются, и как опасна их судьба. Но я не имею права сейчас это говорить.

— Прости меня… Я выбрал плохое время, чтобы оставить тебя…

— Нет… Не говори так…

— Теми, прошу… Я не хочу сейчас смотреть на твои слезы…

Я вспомнил об Ино. Вот на чьи слезы я бы совсем не хотел смотреть. Но мог ли я дать хоть какие-то гарантии, что на месте Темари никогда не окажется она?

— Шира… я не…

— Теми. Прошу. Последний раз…

Мне не нужно было все это слышать, но я слышал. Слышал так отчетливо, будто находился там, будто стоял прямо рядом с ними.

— Хорошо. Последний раз.

Я остановился. Сердце парня отбивало последние удары. Хриплый голос произносит свои последние слова.

— Спасибо, любимая. Прости… И прощай…

Последний вздох. Последний удар сердца. Последняя улыбка. Ему, наверное, немалых сил это стоило. И еще больших сил это стоило ей. Последний раз улыбнуться тому, кого любишь. Это… Это совсем не то, что я бы хотел испытать на себе.

— Ты чего? — вопрос зверька вернул меня к реальности, — из-за того парня в палатке?

Как много, и одновременно как мало в этом вопросе. Для мелкого зверька это лишь человек, которого он совершено не знает. Для меня это человек, которого я едва знаю, но могу понять. Что я могу ответить? Киваю:

— И да, и нет. Он умер.

— Отмучался, значит, — рядом встал Тера, — Я его уважаю. Сильный человек. Был.

Сильный. Был. Протянуть столько времени на чистой силе воли — это много. Но это не то, о чем бы я хотел сейчас говорить.

— На вас напали? — соскользнул я с темы.

Тера, облаченный в новый костюм, выглядел бодрым и готовым к действию. Он кивнул:

— Да. Но они переоценили собственные силы. Не знаю, на что именно они рассчитывали, но вышел пшик. Десяток убитыми и столько же тяжело ранеными. Мы только трупов Суновцев нашли три десятка. Возможно, хотели вынести верхушку, чтобы расстроить клан, но как-то слишком слабо для этого. А может, просто джинчурики сделал в разы меньше, чем должен был. Не знаю, но расклад в нашу пользу.

— Не рассчитали силы, да?

Безликий подтвердил:

— Очень похоже. Думаю, это результат нашей атаки, особенно твоей. Казекаге не стерпел и захотел прихлопнуть нас одним ударом. Вот только ему нужно сохранять защиту Суны, да еще и бандитов на севере ловить.

Да, вполне логично.

— Думаю, ты прав, или недалеко от истины.

— А то! Как ваши результаты?

Он с интересом глянул на фенька, но спрашивать не стал.

— Отлично. Сунахамовцев ждут с распростертыми объятьями. Если действовать, то сейчас, пока эта информация не расползлась. Кланы наверняка начнут какую-нибудь внутреннюю возню, а запросто могут нам все попортить. Терять момент нежелательно.

Тера согласился:

— Хорошо, я поставлю в известность союзников. Пора готовить план нападения, да и сообщить дальним группам, чтобы бросали все и двигались к Суне. Найди нашу палатку, там твой костюм.

Это своевременно. Фенек снова зашевелился.

— Я немного запутался. Вы вступили в союз с Сунахамой, чтобы что? Напасть на Суну?

— Да.

Фенек выразил удивление:

— Как много я пропустил. Сунахама, значит, больше не правит.

— Их изгнали не так давно, Рэйко. Меньше года назад.

Лис кивнул:

— Понятно. А вы-то сами кто?

— Шиноби Листа.

Фенек фыркнул:

— Вот, почему ты про Кьюби спрашивал. Предупреждаю сразу — я не горю желанием с ним знакомиться!

Почесал зверька между ушами:

— И не придется.

Палатка нашлась быстро. Оставив питомца на своей кровати, заодно дав ему перекусить, я переоделся. И написал относительно подробный доклад. Отправил большой пламенный привет Данзо, рассыпаясь в благодарностях за такое звучное прозвище. А затем лег подремать, потому что были сомнения, что у меня будет такая возможность в ближайшее время.

Через несколько часов меня растолкал Саске.

— Идем. Они готовят военный совет.

Осторожно поднялся, чтобы не разбудить спящего у меня в ногах зверька. Фенек зашевелился, кажется, собираясь проснуться, но я почесал у него между ушей, отчего зверь снова довольно засопел.

— А ты быстро к нему привязался, — сказал Учиха, когда мы вышли.

Он уже тоже успел сменить костюм на новый.

— Идеальный питомец. Понимает речь, и просит только жрать и спать. Кто организовал военный совет?

— Темари.

Даже так.

— Я думал, она некоторое время не захочет никого видеть.

Саске поддержал мое предположение:

— Я тоже удивился.

В палатку командующего мы пришли одними из первых. Закрытая палатка, посреди которой стоял большой стол, на котором сейчас была разложена подробная карта Суны. Над столом стоял Кагоморо, кивком поприветствовавший нас, и вернувшийся к изучению каких-то бумаг. Сразу за нами вошел Тера, через некоторое время пришли несколько шиноби Сунахамы и двое наших безликих. Последней вошла Темари. На девушке было явно боевое снаряжение, некий доспех песчаной расцветки, наподобие тех, что носили во времена создания деревень. Плотный нагрудник, пластичные наплечники, защита для ног. И девушка снова подвязала волосы в четыре плотных пучка.

— Химе-сама, — произнес немного удивленный Кагоморо, кланяясь, как и остальные Сунахамовцы.

— Не химе, — отрезала Темари, — Я — глава этого клана.

Кагоморо был удивлен, но его скорее радовали эти слова, чем огорчали:

— Простите, Темари-доно, — использовал он несколько устаревшее обращение.

Голос девушки был холоден, да и сама она выглядела… Строгий взгляд, отстраненно-презрительное выражение лица, надменность. Глава клана. Меня волновал только один вопрос. Смерть возлюбленного сломала ее, заставив надеть эту маску? Или все же закалила настолько, что превратила в это? Время покажет.

Темари обошла стол и прогнала Кагоморо с его места.

— Слушайте внимательно, второй раз повторять ни для кого не буду, — острый взгляд прошелся по присутствующим, — Первые группы из моих шиноби с поддержкой наемников пройдут через основные ворота. Часовыми будут стоять люди из купленных мной кланов, они закроют на нас глаза. Затем шиноби Листа и наемники организуют нападение на внешний периметр, заставив среагировать стражу города. Задачей возглавляемой мною группы будет проникновение в резиденцию Каге. Чем быстрее мы там окажемся — тем лучше. При встрече любого сопротивления оставлять бойцов для навязывания боя и идти по другому маршруту. Кланы, поддерживающие нас, наверняка ввяжутся в бои с теми, кто поддерживает Джосеки. Коноховцы и наемники, как только закончат с внешним охранением, где вам помогут АНБУ Суны, присоединятся к этим боям. Кланы целиком не уничтожать, по возможности брать как можно больше пленных. При появлении джинчурики отвести его подальше от меня и завязать бой. Когда я стану Казекаге, он уже не будет проблемой. Вот мой основной маршрут следования, — Темари продемонстрировала один из самых коротких путей от ворот до резиденции, — вопросы?

Интересно. Выхожу вперед.

— Я и моя группа будем двигаться вместе с вами, Темари-доно.

Девушка хмуро посмотрела на меня.

— Мне не нужны няньки.

— Мы поддержим вас в случае появления Акацки. И мы должны войти в резиденцию вместе с вами. Это условие Листа.

Несколько секунд сверлили друг друга взглядом, пока девушка не кивнула:

— Это приемлемо. Еще вопросы…

Мы вышли из палатки, оставив главу клана в одиночестве. Сунахамовцы были ошеломлены, но, на вид, рады таким переменам в характере своего лидера. Я остановил Теру, шедшего немного впереди меня.

— Что?

Протягиваю ему свиток.

— Об этом должны узнать все наши здесь. Запасной план на случай неприятностей.

Безликий принял свиток, кивнув, что понял. А я немного напряг чувства. Темари не плакала, а напряженно и задумчиво всматривалась в карту, видимо, просчитывая что-то. Значит, не сломалась. Оно и к лучшему.

* * * * *

Старик устало потер переносицу, перед тем как снова вчитаться в содержимое последнего отчета. Меньше всего Третий Хокаге ожидал, что придется заниматься этим на старости лет.

Обычно он открещивался от финансовых проблем клана. Они умели решать свои проблемы и без него, пусть решают и впредь. Так было до недавнего времени. А затем появился некий хитрый и верткий игрок, медленно, аккуратно, очень осторожно, но терпеливо занимающий свое место на рынке. Сначала на него не обращали внимания, потому что работал он неумело. Но быстро учился. Затем на него не обращали внимания, потому что он не спешил. До определенного момента. Затем этот умник переключил на себя бывшие активы из того, что осталось от Озера. И заволновались в клане тогда, когда он начал активно работать с Учихой. До Хирузена эти новости тогда не доходили, а старейшины не додумались свести простые истины. Старые маразматики, наверное, забыли даже о том, что клан Учиха теперь представлен одним носителем шарингана. Не считать же жены, взятой в клан, и еще не умеющей даже ходить девочки? А затем львиная доля работ по восстановлению столицы слилась, неожиданно, в руки Яманака, которые этим никогда не занимались. Когда все это передали Хирузену, старик долго и от души смеялся. Затем долго ругал соклановцев за кретинизм. Те, что постарше, просто маразматики, не следящие за тем, что происходит за пределами их комнаты. А тех, что помоложе, за то, что догадывались, но ума высказать догадки не хватило. Ну что может объединять Учиха и Яманака? Очевидно же!

Но это был комичный случай. А вот с другим Игроком смеяться не приходилось. Некто неизвестный перетягивал на себя, порой весьма жестко, коммерческий сектор в малых странах. Кто-то не столько зарабатывал деньги, сколько тянул на себя рычаги управления всей системой. Чего стоила новая великолепная дорога, прорезающая сразу с десяток небольших Стран? Это огромные вложения, да и у правителей выбить разрешения надо, и с местными шиноби договориться. Аналитики уверенно ничего не утверждали, но подозревали Хандзо-Саламандру. Хирузен был склонен соглашаться с этой догадкой. Хандзо умен, хитер, и нагл. У него огромный опыт. И немалые амбиции. Хандзо всегда желал стать Каге Великой Скрытой Деревни. А положение Амегакуре… Оно двояко. С одной стороны страна Хандзо часто становилась полем боя для Великих Деревень. С другой — стоило войне закончиться, и именно эта страна становилась главным транспортным и торговым узлом, чем не раз умело пользовался и сам Хандзо. В этот раз решил пойти еще дальше? Очень вероятно. И это было уже серьезной проблемой.

Единственное, чего всегда не хватало Хандзо — это людей. Именно количества, с качеством все было отлично, большинство шиноби Амегакуре демонстрировали отличные результаты. Да и Хандзо, пусть и со скрипом, и проверками на вшивости, переселял себе наемников, и даже нукенинов. Но все равно ему не хватало именно количества подчиненных. Точнее, ранее никто не позволял ему набрать достаточно сил. Потому что сейчас все малые страны — большой полигон для относительно мирной борьбы между странами Великими. А если Хандзо все же перекроет своими силами хотя бы Страну Дождя, уже он начнет диктовать условия соседям. Не во всем, не всегда, но это станет лишь вопросом времени. И, проблема в том, что сейчас его усиление как никогда своевременно. Своевременно для него, но не для всех остальных. Даже если Коноха и Суна заключат союзный договор, лезть сейчас в Амегакуре с войсками — не самая лучшая идея. И еще неизвестно, что о соседях думают в Камне.

Но Хирузен больше не занимался политикой. Он смотрел в отчеты и думал, как и где клан Сарутоби сможет урвать свой кусок, пока это еще возможно. С учетом готовящихся перестановок очень скоро их могут и подвинуть. Времена меняются.

В дверь постучались, и в кабинет вошла Казуми, одна из молодых девушек, не ставших куноичи, но сейчас игравшая роль помощницы Хирузена. Нелегко было выбить себе красивую девушку в помощницы, ой нелегко.

— Хирузен-сама, к вам пришел ваш друг.

Умная девочка.

— Так впусти его, нечего старика заставлять ждать.

Девушка кивнула, а вскоре в комнату зашел Данзо.

— Хирузен, — коротко кивнул он, садясь на диван, стоящий только для гостей.

— Здравствуй, Данзо. Ты с новостями, или попить чаю?

— Давай сначала чаю.

Хирузен снова позвал помощницу, и через несколько минут они уже наслаждались напитком.

— Ну, так что?

Данзо протянул другу свиток.

— Прочти. Это отчет от Уингу. В самом низу послание лично мне.

Большая часть отчета не слишком интересовала Хирузена. Като фильтровал информацию, чтобы оставались сухие итоги. В таких сообщениях не вносили ничего, что могло быть секретом другой деревни. Просто на всякий случай. Вернется — расскажет. Аналитики найдут, как воспользоваться всей собранной в Суне информацией. Но это на будущее. Данзо же имел в виду самые последние строки. Сообщение уже расшифровали из зубодробительного шифра, потому Хирузен прочитал обычный текст.

— "Для командира отдельного отряда АНБУ "He". Если по каким-то причинам, не важно, каким именно, за пределами Конохи прозвище "Коноховский Палач" свяжут с человеком, которому вы его с легкой руки дали — Корень этого не переживет".

Хирузен замер. Ему показалось, что он прочитал что-то не то, или не так. Или неправильно понял то, что прочитал. Он перечитал снова, медленно, по слогам:

— "…Корень… этого… не… переживет"

Снова посидел, глядя на бумагу. Поднял глаза на Данзо.

— Неправильно расшифровали?

Невозмутимый собеседник отрицательно покачал головой:

— Расшифровано слово в слово.

Кабинет заполнил громкий хохот Хирузена. Старик смеялся минут пять, потом еще долго вытирал слезы и подрагивал от рвущегося наружу смеха. Собрав серьезное выражение лица, Хирузен спросил:

— И как ты прореагировал на это?

Данзо, все это время сохранявший полную невозмутимость, ответил:

— Сейчас Кьюджина считают высокоранговым нукенином, заключившим сделку с Конохой. Я отменил вторую часть плана по этому слуху, все так и останется.

Хирузен захохотал второй раз. Мало того, что молодой джоунин в наглую угрожал Корню, так еще и Данзо на эту угрозу поддался. На этот раз Сарутоби смеялся дольше, под ничего не выражающим взглядом друга.

— Напомни мне, Данзо, когда тебе последний раз угрожали?

— Ты имеешь в виду, когда угрожавший при этом мог не опасаться мгновенной расплаты за свою наглость? — уточнил глава Корня.

— Да.

— Последним был Минато, но уже будучи Хокаге.

Хирузен кивнул:

— Да, да! Я припоминаю тот случай. Но все же! Ты поддался его угрозе?

Данзо чуть поморщился:

— Дело не в угрозе, Сарутоби. Мои люди пустили этот слух, пока он еще был одиночкой. Тогда он бы скорее был рад такому прозвищу. Сейчас ему, в первую очередь, не хочется, чтобы Кьюджина связали с его женой и кланом Яманака. Я счел, что конфронтация по такому вопросу будет неразумной.

Хирузен подавил новый приступ смеха.

— Был бы на месте мальчишки практически любой джоунин, за исключением именитых, ходить ему после этого со звучным прозвищем, и никакая свадьба бы причиной отмены такого решения не стала. Как миленький подчинился бы.

— Он — не любой джоунин. Ты это отлично знаешь. И я здесь не для того, чтобы обсуждать его мальчишеские выходки.

Сарутоби хмыкнул, все еще сдерживая хохот.

— И что ты думаешь? Он сумел бы реализовать свою угрозу?

Данзо хмуро посмотрел на хозяина кабинета:

— В том, что для его устранения у меня достаточно квалифицированного человека нет, я тебя уже проинформировал. А на что способен убийца, которого больше ничего не сдерживает, мы оба знаем. Я не готов нести потери из-за столь незначительного вопроса.

— Дело не в самом вопросе, Данзо. Там действительно неразумно пускать лишнюю информацию. Дело в том, что парень тебе угрожал. И ему за это ничего не будет.

Данзо безразлично пожал плечами:

— За дело угрожал.

Хирузен все же не выдержал и заржал. Давно старика так не веселили, очень давно.

— Сарутоби. Я здесь не по этому вопросу, — напомнил гость.

Хирузен, отсмеявшись, кивнул:

— Да, да. Я тебя слушаю.

— Я начинаю, Сарутоби. То, о чем я тебе говорил. Все готово.

Бывший Третий Хокаге сразу стал серьезным. И печальным. Ему не нравилась идея друга, но другой он предложить не мог.

— Когда приступишь к выполнению?

— Как только наглый мальчишка вернется в Коноху. Тянуть больше нельзя. Про то, что твориться в малых странах, и в Стране Дождя особенно, тебе уже сообщили, пусть и по другим каналам. Акацки. Подготовка к войне. Мы оба знаем, что нужно делать. И оба знаем, как много еще нужно сделать.

— Я знаю, Данзо. Тебе не стоит меня убеждать. Я поддержу тебя всеми силами. Действуй, мой друг.

Глава корня поднялся, кивнул, и покинул кабинет.

— Только бы ты оказался прав, — тихо сказал пустоте бывший Хокаге.

Глава 196

Вот и час "Ч". Подготовка, какая была возможна, закончена. Бой за будущее Суны начинается прямо сейчас. Сколько пафоса. Да только пламенные речи, которыми можно зажечь искру пламени в душах сотен людей, бросал не я. Говорила Темари, и говорила красиво. В целом. Я сам, правда, ухмылялся под маской, но остальным ее речь понравилась. И наши войска, особенно Сунахамовцы и те, кто отожествлял себя с ними, шли вперед с немалой внутренней уверенностью. И на последних ее словах: "Суна вновь вернется к истинному пути!", когда она вскинула кулак вверх, ее однозначно поддержали практически все, сопроводив собственный поднятый кулак одобрительным выкриком. Как мало надо для того, чтобы резко пересмотреть свою жизнь. И в тоже время как много.

К воротам Суны мы подходили еще до рассвета. Первая группа оказалась немногочисленной. Кроме самой Темари и нас троих в ней было еще шесть человек. То есть всего десяток. Для открытого боя как-то маловато. Еще две группы шли за нами, соблюдая определенную дистанцию. Пропустить в Суну союзные кланы нас могли. Пропустить сразу всех — нет. Отсюда такие сложности.

Все снаряжение привычно прятали под серыми походными балахонами. Саске потирал руки. Раны ему залечили, но остался легкий зуд. Тера внешне казался спокойным, но нервничал. До войск самой Суны ему особого дела не было, больше он опасался Акацки. Сказал, что слишком много знает о шарингане, и теперь совсем не рад встретиться с одним из сильнейших его носителей. Про главу клана можно было не говорить, на полном серьезе отыгрывала стальную леди. Мне бы хотелось встретиться с Канкуро и задать ему пару вопросов, но ей этого хотелось, возможно, даже больше. Что же, братика старшего братика я с радостью оставлю ей, а себе возьму младшего. Остальные шиноби после воодушевляющей речи Темари все еще горели фанатизмом и готовностью сложить свои кости за правое дело. Я отстраненно размышлял над тем, переборщила она, или нет. Много факторов и "за", и "против". Я все же склонялся к "за".

И вот наша нестройная компания подошла к вратам скрытого поселения. Стражники, взглянув в серьезное и решительное лицо Темари, пробежавшись по нам взглядами, разошлись.

— Сразу за вратами сторожка, можете подождать внутри, если нужно, — сообщил старший.

Темари никак ему не ответила, просто пошла дальше, а мы за ней. Стоило нам пройти врата, девушка остановилась прямо посреди дороги. Городок, внешне, выглядел как обычно. Разве что еще спал. Пустые улицы, лишь кое-где встречаются редкие прохожие. Так же бегают и шиноби, но не часто. Темари подозвала меня к себе.

— Темари-сама? — иронично спросил я, подойдя ближе.

Иронию она проигнорировала.

— Что-нибудь подозрительное ощущаешь?

Прислушался к своим чувствам. Спящие люди, реже только просыпающиеся. Никаких скоплений бодрствующих шиноби.

— Нет, ничего.

Девушка бросила короткий взгляд на сторожку, но двинулась дальше, решив не дожидаться остальных. На мой взгляд рискованное решение, но в целом верное. Чем быстрее доберемся до резиденции Каге — тем лучше. Спокойно шли по улице, пока один из пробегавших по крыше шиноби не остановился, обратив на нас внимание.

— Оглушить, — не раздумывая приказала Темари.

Среагировал я, шагом переместившись к молодому чунину, одним сильным ударом гарантированно оглушив его на некоторое время. В сознание он придет достаточно быстро, но пока и этого достаточно. Быстро связал руки и ноги, запихнул в темный угол. После этого вернулся к группе, продолжавшей идти вперед.

Следующими неудачными зрителями стали несколько шиноби, вышедших на улицу недалеко от нас. Заметив нашу компанию чунин, быстро оценив ситуацию, поднял руки, и загнал двух генинов, которые были с ним, обратно в дом. Не из тех, кто на нашей стороне, но ситуацию он понял верно. Сейчас мы его преследовать не будем, нет у нас на это времени. А то, что про нас очень скоро узнаю, и так понятно. Даже если расскажет о нас именно он, это уже кардинально ничего не поменяет. Да и прислушавшись, я понял, что парень просто решил спасти жизни двум генинам, мальчишке и девчонке. Откуда ему знать, что мы бы и так не стали их убивать, максимум — слегка помяли бы.

А затем где-то на окраине Суны раздался мощный взрыв. Пламени не было, но вот столб пыли поднялся высоко в пронзительно голубое небо. Темари остановилась, глядя в ту сторону, замерли и мы. Через несколько секунд бахнул и второй взрыв, на некотором расстоянии от предыдущего, и только после него глава клана двинулась дальше.

Ошалелая команда шиноби Суны пронеслась по крышам мимо нас, затем еще одна, бежали они туда, где грохнули взрывы. Разнесся сигнал тревоги, как бы намекающий жителям, что им не стоит покидать свои дома. Началось самое интересное, потому что следующая команда мимо нас не пробежала, спрыгнув на улицу перед нами и выхватив кунаи. Выглядели они забавно, видимо — ченины, пятеро, все в стандартной форме. Один из них уже собрался что-то спросить. Но не успел.

Темари легким движением выхватила свой веер, закрепленный на спине под балахоном. Замах:

— Ураганный ветер!

Взмах веера выбрасывает сотни… сюрикенов? От сюриенов эти штуки отличаются сильнее, чем мои метательные кунаи отличаются от обычных. Тонкие, насколько, будто это фольга а не металл. С тремя длинными изогнутыми концами. И цвет не черный, а скорее серебристый. Сюрикены выстраиваются в плотную вертикальную линию, окруженную плотным, отчего-то с черными прожилками, воздухом, пронесшуюся по улице с впечатляюще скоростью. До команды Суновцев ветер добрался меньше, чем за секунду, оставляя за собой глубокую борозду. Лишь один из противников успел прыгнуть в сторону, но из зоны поражения не ушел. Всех четверых просто разорвало на мелкие куски. Ветер долетел до конца улицы, сметая дома на своем пути, и пронесся еще несколько десятков метров, прежде, чем остановиться. После этого скопление ветра взмыло в небо, повинуясь движению веера хозяйки, и вернулось к ней, окружив, будто плотной аурой. Очередным взмахом Темари резко выставила веер, и сюрикены налипли на него, ветер утих. Наверное, я сильно погорячился с оценкой ее силы. Думаю, хорошего джоунина она вытянуть вполне в состоянии. В том, кто из нас победит в прямом столкновении, я не сомневаюсь, но вот в разрушительной силе она мне мало уступает, если уступает вообще.

— Это было сильно, — не удержался от комментария Тера.

Глава клана Сунахама ему не ответила. Сложив веер, девушка уверенно пошла дальше, не обращая внимания не на оставленную борозду, не на сплошное пятно крови, оставленное на утоптанном песке. Но после такого выпада нас не заметить уже не могли. Атаковали нас сразу после того, как мы прошли оставленный Темари проход, где ранее стояли чьи-то дома. Противников заметил я.

— Пятеро, слева.

В этот раз среагировал Тера. Сжав несколько попавших под руки камней в черные шары, он прыгнул вперед, почти не глядя выстрелив ими в сторону противников. В ответ прилетела Ветер-Коса, но прошла мимо. Спереди на нас выпрыгнуло еще несколько шиноби, их перехватили Сунахамовцы, навязывая бой. Справа троица шиноби с веерами начали коллективную атаку, но их опередила Темари.

— Ураганный ветер!

Вертикальная разносящая в дребезги все, что попадалось на ее пути, дуга пронеслась по улице. Темари в этот момент оказалась несколько открытой. На ближайшую крышу выскочили несколько марионеток, выстреливая в нее отравленными иглами. Девушка взмахнула веером, и иглы улетели мимо нее. А я резко сблизился с марионетками. Первый же удар превратил одну из них в груду обломков. Выхватил из сломанной марионетки кунай со взрывной печатью, активировал, воткнул в грудь второй и пинком отправил от себя. Одна из двух оставшихся бросилась на сближение, а вторая наоборот разорвала дистанцию. Сбоку бахнула печать, разорвав отброшенную мной марионетку на части. Но я мало обращал внимания на механизмы, выискивая их хозяина. Нашел, он прятался недалеко, выглядывая сквозь решетку закрытого окна. Вызвав сенбон и напитав его чакрой, я отправил скоростной снаряд в противника, чего тот не ожидал, за что и поплатился разорванной головой. Куклы упали без своего контролера. Странно, работал сразу с четырьмя, значит — хорош в своем деле, а так подставился. Хотя с такой дистанции его мало кто бы смог заметить.

Темари, окруженная беснующимся темным ветром, продолжала идти вперед, не обращая внимания на сражающихся союзников. Ее сопровождал Саске, присоединился и я. Нас нагнала вторая группа Сунахамовцев, а первой, все еще сражавшейся, помогать никто не спешил.

— Така, поддержи Теру.

Учиха замер, глядя на меня. Но он понял меня правильно.

— Давай!

Безликий умчался. Пусть лучше сейчас он поддержит Теру, и они вместе чуть позже вернуться к нам, чем оставлять бойца Корня в одиночестве. В его способностях я не сомневаюсь, но лучше перестраховаться. Они нас еще нагонят.

Я нагнал Темари, и мы остановились перед территорией одного из кланов. Девушка, поразмыслив, решила не ломиться через клановый квартал а немного обойти. За следующим поворотом на нас вновь набросились Суновцы, на этот раз более опытные и сильные. Стоило нам показаться из-за поворота, и в нас тут же полетел шквал воздушных техник, разносящих на камни здания вокруг. Я спрятался за защитной техникой Темари, которая полностью блокировала атаку. Девушка вновь расправила веер.

— Штормовой страж!

Вращающиеся вокруг нее потоки воздуха начали расправляться, изменяться, выстраиваться в нечто, отдаленно напоминающее тело, огромное тело. Прозрачный гигант из темного ветра и серебряных сюрикенов взмахнул рукой, отправляя в полет мощную воздушную атаку. Атака накрыла сразу несколько домов, а страж продолжил атаковать, повинуясь движением веера хозяйки. Но такая мощная техника давалась ей явно совсем нелегко, Темари тяжело дышала, пульс ускорился. Нужно это заканчивать.

С другой стороны выпрыгнули еще трое Суновцев, и несколько марионеток. А эти куклы мне начали надоедать. На бросок сюрикенов от ответил выстрелами сенбонов, одновременно уклоняясь от отравленных игл. Уклониться все же проще, чем блокировать. Один из Суновцев взмахнул пустой рукой, однако за секунды в его ладони сформировался ветряной поток, напоминающий меч. Я сформировал в ладони несильный вихрь сенчакры, разбивший его меч при соприкосновении, резким ударом колена в грудь сломал несколько ребер, и хотел уже добить, но противник использовал подмену. Схватил попытавшуюся сблизиться со мной куклу, направил ее руки с оружием на другого суновца, и толкнул свой чакры. Печати с механизмами внутри сгорели почти сразу, но отстреляться кукла успела, несколько игл и пара сюрикенов достигла цели, и противник теперь отступал, чтобы успеть принять противоядие. Еще одну куклу догнал атакой сенчакры, разрезав ее тонким лучом на две части. Это не обезвредило ее полностью, но замелило достаточно, чтобы сделать малоопасной.

А затем выскочили АНБУ Суны, раскидав оставшихся противников, и подошедшее к ним подкрепление. Уставшая Темари поспешила остановить технику. Я подошел к ней:

— Затратная техника?

Глава клана Сунахама поморщилась:

— Ничего, справлюсь.

Достал из сумки несколько концентрированных энергетических пилюль. Коноховские были одними из лучших, сказывалась старая школа медицины и хорошие специалисты в алхимии — Акамичи. Протянул девушке:

— Вот. Ешь сразу три, быстро восполнят чакру без большого вреда для здоровья.

Темари немного удивилась. Впервые со смерти Шира ее лицо отразило что-то помимо сосредоточенного раздражения. Пусть и всего на пару мгновений.

— Спасибо.

В няньки я ей не нанимался, за своим здоровьем будет следить сама. Но помочь по мере сил вполне могу. От безликих Суны к нам подошел Баки, приклонив колено перед Темари.

— Мы готовы служить вам, Темари-сама.

Я тактично промолчал, девушка кивнул:

— Прикрывайте нас, пока мы не дойдем до резиденции.

— Слушаюсь.

Безликие Суны… Не впечатлили. Да, вокруг нас было двадцать три шиноби, и все, насколько я понимаю, джоунины. Может, я просто придираюсь? В Конохе АНБУ — несколько подразделений с широким спектром различных задач. В Суне, видимо, это элитные одиночки. Все, кого я видел вокруг, насколько я мог понять, не принадлежали ни к одному из кланов. Я могу и ошибаться, но все равно это кажется мне несколько странным. С другой стороны. Я слышал про АНБУ Кири, про АНБУ Ивы, и уже тем более про АНБУ Кумо… Последние вообще считаются весьма опасными ребятами, особенно их "Шторм", уступающий в своей репутации только Коноховцам, и особенно Корню. А вот про безликих Суны я почти ничего не слышал. Либо все они действительно профи в своем деле, любо полные бездельники… Либо все вместе, и последнее наиболее вероятно. И у меня снова возникает вопрос… А кто тогда должен охранять резиденцию?

Все это я обдумывал, уже вновь вступив в бой. Баки и его ребята работали шустро, демонстрируя высокий профессионализм, хотя я бы не постеснялся выйти сразу против троих из них. Кое-кто из Суновцев все же добирались до Темари, и этих останавливал уже я. Первый смельчак был ударом сверху вдавлен в песок. Куноичи, попытавшаяся воспользоваться генджицу, благодаря чему обошла всех остальных, но от меня получила взрывную печать и улетела туда, откуда пришла. Последним был умник, прошедший под землей, и выскочивший сразу за спиной Темари, пытаясь проткнуть ее клинком. Несколько сюрикенов, воткнувшихся ему в руку и шею, парализовали тело. Темари не поленилась сама развернуться и дать хорошего пинка с ноги. Хрустнула шея, и жизнь неизвестного мне чунина остановилась.

Мы прошли через ограду окружающего резиденцию забора, остановившись. Из главного входа нам навстречу вышли две фигуры. Один издавал явные механические звуки. Ходячая кукла, марионетка. Комплекцией он уже даже человека напоминал условно. Теперь, когда тело не скрывало балахоном. Четыре сегментированные руки, укрепленные черным металлом, с многочисленными отверстиями от встроенного оружия. Все четыре руки идут из плеч, на одном уровне. Грудь прикрывал плотный участок доспеха, под которым едва слышно билось живое сердце. Живот скорее напоминает выпученный шар, внутри которого встроено некое оружие. Видок у этого монстрика был нечеловеческий. Но и второй человеком совсем не выглядел. Стоя на четвереньках, на нас смотрел монстр со шкурой из струящегося песка, покрытого черными рисунками. Песчаный хвост недовольно дергано раскачивался. А на нас смотрели глаза Однохвостого Биджу. Монстрик тихо рычал и пускал слюну.

Все, развлечения остались позади, пришло время быть серьезными.

— Делим так. Тебе кукла, мне хвостатый, — предложил я.

— Не убивай его, — ответила Темари.

Шукаку выплюнул в нас воздушной пулей, одновременно Темари взмахнула веером. Бой начался…

Глава 197

Куколькик хотел что-то сказать, но его слова поглотил хлопок от столкновения двух воздушных техник. Одним шагом я оказался за спинами противников, схватив джинчурики за хвост и метнув его вглубь резиденции. Гаара, разворотив дверную арку, полетел внутрь, ломая попадавшие на пути колонны и стены. А тяжелый он, у меня даже камни под ногами промялись от передаваемой нагрузки. Орудие в… животе Канкуро развернулось на меня и даже успело сделать несколько выстрелов, прошедших сквозь меня, пока техника Темари не унесла его в сторону мощным потоком воздуха. Девушка, глянув на меня еще раз, прыгнула за братом. Все, тварь. Вот теперь ты мой.

Я не Саске. Нет. Месть никогда не была моей жизненной целью. Я бы никогда не позволил своим чувствам мешать работе. Это чувство… Засевшая где-то очень глубоко печаль. Оно не мешало мне. Не являло кошмаров в ночи. Не свербело постоянной мыслью на границе сознания. Оно было так глубоко, что я почти убедил себя, что его вовсе нет. Но сейчас пришло его время. О, Рикудо, с каким же удовольствием я сейчас буду бить эту тварь.

Несколькими шагами я сблизился с Шукаку, одновременно уходя в маскировку. Хвостатый, уже вскочивший на ноги, чуял меня, озирался, зло рыча, но не видел. Рывком перепрыгнув на стену за его спиной, вторым прыжком запрыгнул на спину и ударил двумя руками сверху вниз. Туша, рыкнув, распласталась на полу, сильно приложившись подбородком о камни. Я скатился на пол перед ним, и нанес несколько ударов руками. Тех самых ударов, от которых еще не так давно трещали кости Кисаме. Однако мои удары лишь выбивали песок из головы Шукаку, не нанося ему заметного ущерба. Четыре удара он пропустил, отчего на его морде осталось четыре отметины рассыпавшегося песка, а затем отмахнулся хвостом, снова вскочив на лапы, и выстрелив примерно в моем направлении воздушной пулей. Промахнулся. Снаряд пролетел мимо, проломав стену. Однако Шукаку тут же воспользовался поднятой в воздух пылью, чтобы меня обнаружить.

Скидываю ставшую бесполезной маскировку, сближаясь. Ухожу от удара лапы, шагнув ему за спину и одновременно втыкая кунай с печатью. Снова шагов разрываю дистанцию. Печать взорвалась, вырвав еще один большой кусок… песка, осыпавшегося на пол. Шукаку взревел, и ко мне потянулись щупы из песка, совершенно меня не впечатлившие.

Сосредотачиваю в ладони поток сенчакры, формируя его в тонкий луч, резкими движениями срезая щупы. Но демон только начал распаляться. Щупы резко разошлись в разные стороны, и Шукаку вновь выстрелил в меня воздушными пулями, заставляя меня быстро сдвигаться с линии огня.

Но все оказалось не так просто. Поднятый в воздух песок замедлял меня, пусть и не сильно, а ноги соскальзывали со стен, не давая опоры. Но даже так я уходил в сторону до того, как воздушный снаряд демона настигал меня, и даже успел несколько раз пустить в ответ сенбоны. Получив третью напитанную чакрой иглу, Шукаку яростно взревел, ударив обоими лапами по полу, отчего все здание дрогнуло.

— Верткая букашка, — прорычал демон, — Ты не сможешь бегать от меня вечно!

— А никто и не бегает.

Шагом сместился в сторону, подхватив одну из упавших колонн. Колонну, длиной без малого метров пять. Прыгнул к Шукаку, на ходу замахиваясь и напитывая камень чакрой. Демон поднял лапу, чтобы блокировать удар, логично полагая. Что обычный камень ему ничего не сделает. Наивный. Первый горизонтальный удар оторвал ему лапу и слегка помял морду. Второй, сверху вниз ровно по голове, серьезно оглушил, третий, снизу по диагонали, заставил отшатнуться, но тут уже и колонна развалилась. Демон, пошатываясь, отступил на несколько шагов, затем рыкнул от злости. В этот момент я забросил ему в пасть еще одну печать, и через миг следующим взрывом ему разорвало голову. Интересно, это больно? Надеюсь, что да.

Неожиданно бурливший и двигающийся песок застыл, а затем начал осыпаться. Из крупного песчаного тела, застывшего рассыпающейся статуей. Вывалился Гаара, злой, но не раненый.

— Ты!

Шагом сближаюсь, схватив за горло, и прикладываю спиной об стену. Гаара зашипел, закряхтел, пытаясь что-то сказать, но лишь зло смотрел на меня.

— Что, язык проглотил?

Сдавливаю его шею сильнее, с силой впечатывая в другую стену, оставляя на ней заметный след. Гаара сдавлено кряхтит.

— Больно? Это хорошо. Это значит — ты жив. Пока.

Оковы держали его крепко. Даже сейчас он не мог просто дать Шукаку вырваться и защитить себя. Видимо, Наруто тоже пришлось долго его бить, прежде чем демон показался в полный рост.

Как же мне хотелось сдавить ладонь, услышать хруст неожиданно тонкой шеи, поставить точку на жизни этого мелкого ублюдка. Жирную кровавую точку. И плевать на все договоры, условности, и прочее дерьмо. Этот жалкий сопляк мне задолжал. Задолжал свою жизнь.

— Жалкий беспомощный кусок биджева дерьма.

Но меня прервали. Выпрыгнувший откуда-то сбоку Суновец попытался атаковать меня замахом куная. Свободной рукой перехватил его кунай, выдрал из его ладони, переламывая пальцы, и воткнул в горло. Второй подскочил с другой стороны почти в тот же момент, попытавшись ударом по ногам свалить меня на пол. Утяжеляя свою ногу, блокировал удар и наступил на его колено, дождавшись нужного хруста. Сзади на меня накинулся еще один Суновец, одной рукой обхватив за шею и попытавшись душить, а второй попытался воткнуть кунай мне в грудь. Дурак, кунаем нужно было в бок бить, под ребра. Свободной рукой перехватил его руку с кунаем, но тут уже лежащий подомной шиноби выхватил свой кунай и собрался мне его куда-нибудь воткнуть. Дотянуться он сможет разве что до задницы. Нет, так дело не пойдет.

Шагом смещаюсь на десяток метров в сторону, преодолевая сопротивление от не отпустившего меня шиноби. Бедолагу разрывает на части, разлетающиеся ошметками на всю длину моего шага. Только его рука осталась висеть в моей ладони. Что это были за увальни? Добить последнего не успеваю, на меня сваливаются еще двое.

На этот раз ребята серьезнее. Первый выдыхает на меня поток пламени, заставляя резко уходить вверх, второй прыгает туда же, активно размахивая парой кусаригама. Серповидные клинки на деревянном древке, соединенные цепью. И, биджу его задери, мои удары этот шиноби парировал или блокировал. Я шагнул в сторону, чтобы уйти от ближнего боя, но снова был атакован вторым Суновцев, выпустившим в меня струю пламени. Блокировать не хотелось, слишком большие затраты чакры, но по чужим правилам я не играл. Выбросив несколько сюрикенов с газом, я резко ушел за ближайший угол. Взрыв, после которого по и без того сильно порушенному залу прокатилась ударная волна.

На миг обратился в чувства. Один противник был оглушен, второй слегка ранен. Сейчас вам будет сюрприз. Подхватив еще одну сломанную колонну, даже не напитывая ее чакрой, вернулся в тот зал, сходу швырнув ее в оглушенного противника. Уклониться он не успел, и мужика размазало по стене. Второй, тот, что кидался техниками, начал собирать печати. Ударную технику сенчакры я создал раньше, попутно швырнув кунай с печатью туда, куда он прыгнул, уклоняясь от моей атаки. Кунай поймал, но отбросить не успел, взорвавшись вместе с ним.

Но свою задачу эти ребята выполнили. Пока я отмахивался от них, к Гааре подошел Казекаге. Джосеки, не теряя времени, снимал с джинчурики ограничения, похоже, уже не опасаясь еще больше разворотить свою резиденцию. Когда я вышел к ним, Казекаге указал на меня и крикнул:

— Убей его!

Гаара поднял на меня слегка безумный взгляд, снова сверкая зрачками Шукаку. Сам Джосеки тут же ретировался, не желая попадать под удар. А так, наверное, даже лучше. Есть законная причина прикончить джинчурики. Тот самый крайний случай, на который у меня завалялся ошейник.

Гаара взревел, снова покрываясь песчаным покровом. Разве что на этот раз его шкура казалась темнее, а черных рисунков на ней стало больше. Забавная визуализация. По старой памяти я снова подскочил к колонне, собирая повторить проверенный трюк. Не получиться — придумаю что-нибудь другое. Подхватив колонну и напитав ее чакрой, я скользнул к все еще остававшемуся на месте Шукаку, который поглощал песок, медленно увеличиваясь в размерах.

В этот раз демон заблокировал удар обоими лапами сразу, во все стороны полетел песок, но он выдержал. А я получил удар оказавшимся куда как более быстрым, чем ранее, хвостом. Сильный удар. Едва успел заблокировать повреждения, пробив внешнюю стену резиденции Каге. Шукаку с неприятно возросшей прытью протиснулся в оставленную моим телом дыру, сильно расширяя ее, и прыгнул за мной. Наш полет не должен был продолжаться и нескольких секунд, но я успел выбросить сюрикены. С тихим хлопком высвободился газ, а затем грохнул относительно небольшой взрыв. Ударная волна придала мне дополнительного ускорения, а Шукаку отбросила в сторону.

С грохотом приземлился на какое-то здание, изрядно его порушив. Поднялся, сплюнув кровь. Реальных физических повреждений не было, но без режима сеннина так резко использовать способности проблематично. Шукаку грохнулся еще громче, и уже ревел, прыгая с места на место и пытаясь меня найти. Чувствовал, но не видел. Сейчас увидит.

Закрыл глаза, сосредотачиваясь. Тело обожгло колющей прохладой. Звуки, запахи, вкус, все стало неприятно четким и резким. Открываю глаза, глядя на все еще непривычный мир, будто подсвеченный изнутри. На небе нет солнца. Неба вообще нет, матовый купол, где-то там, высоко-высоко, ниспадающий на горизонт. Звуки дополняются эхом, постоянным, от всего. Запахи растворяются. Земля под ногами слегка вибрирует от сильных ударов. Я будто под водой. Будто весь мир под водой, вязкой, тягучей. Но я вижу пути, тропы, дорожки, шагнув по которым я смогу без всякого сопротивления.

Шаг, вперед и вверх. И вот он, впереди, далеко и близко. Демон, запертый в клетке человеческого тела. Узник, справедливо заключенный.

Шукаку замечает меня, выстреливая воздушной техникой. Шагом сдвигаюсь вперед и в сторону, сближаясь с противником и уходя от атаки. Второй выстрел, и снова я ухожу, продолжая сближаться. Третий выстрел сделать он не успевает, я оказываюсь прямо перед ним, впечатывая кулак, напитанный энергией, в грудь демону. По песку его тела проносятся волны вибрации от моего удара, он делает шаг назад, но тут же атакует сам. Его лапа проноситься мимо меня, разрушая кусок здания, на котором мы стоим. Второй мой удар, в бок, и Шукаку на шаг отступает, не способный перенести без последствий такой удар. Демон с ревом поднимает обе лапы вверх, и песок на земле подпрыгивает, обращаясь шипами. Но песчаные шипы не пробивают мои ноги, а просто поднимают меня вверх. Какими бы острыми они ни были, для меня они останутся точкой опоры. Концентрирую сенчакру в ладони, перестраивая ее в луч, и атакую Шукаку. Луч едва не срезает тянущуюся ко мне руку, и оставляет глубокий порез на хвосте. Мало, нужно сильнее.

Отскакиваю в сторону, уходя от воздушной техники. Демон вновь тянет ко мне свои лапы. Но в этот раз я вложил больше силы, и вместо луча появляется настоящий режущий поток сфокусированной чакры. Лапу демона пробивает насквозь от ладони до локтя, и всплеск чакры разрывает руку, разбрасывая песок во все стороны. Шагом перепрыгиваю ему на спину, и бью по затылку. Демон встает на колено. Хвост и вторая лапа тянется ко мне, но я успеваю сделать еще один удар, зажимая в ладони взрывную печать, и снова оставляя ее внутри головы противника. Несколькими прыжками разрываю дистанцию, прежде чем печать взрывается.

Тело слегка холодит, напоминая, что я не всемогущ. Ничего, после боя с Кисаме свой предел я хорошо представляю. Откуда-то сбоку в меня летит техника. Воздушная, но с атакой джинчурики не сравниться. Шиноби, Суновец. Направляю навстречу ладонь, и с нее срывается ударная техника, легко разрывая нинджицу противника, а вслед летит напитанный чакрой сэнбон. Где-то рядом проносится знакомая волна черного ветра, прорезая несколько зданий. Кукольник тоже прыгает в пределе досягаемости моих способностей, но мне сейчас не до него.

Демон поднимается, не слишком уверенно. Или мне просто кажется из-за заторможенности всего окружающего мира. Двигаюсь я тоже заторможено, относительно осознания происходящей вокруг действительности. Но быстрее, чем все вокруг. Хватит посторонних мыслей. С Шукаку нужно заканчивать.

Первыми вперед улетает несколько кунаев с печатями, а я сдвигаюсь в сторону. Зверь инстинктивно отстреливается в сторону агрессии. Хлопает несколько взрывов, и вслед за кунаями летят сюрикены. Посмотрим, как демон выдержит запредельное давление сразу со всех сторон. Шукаку, замечая сюрикены, явно намеревается отступить, прыгнуть в сторону, уйти из зоны поражения, но мой луч срезает ему ногу, на которую он опирался перед прыжком. Не желательно самому находиться так близко от эпицентра взрыва, но оно того стоит. Чувства отчетливо выхватывают приближение сразу нескольких шиноби с разных сторон. Подождут. С хлопком высвобождается газ. Шукаку лишается еще одной конечности, и, понимая, что убежать не успевает, резко закрывается коконом, так быстро, как может. Последним в облако газа залетает сюрикен с детонатором, а я шагом смещаюсь в укрытие, не самое надежное, но часть ударной волны оно поглотит. Туда, где я только что стоял, прилетают остро пахнущие ядом иглы. Бросая взгляд в закрывшийся кокон ухмыляюсь.

— Специально для тебя, Гаара. Песчаный гроб.

Взрыв. Ударная волна сносит стену, за которой я прятался. В тело ударяют обломки, но я ждал этого и сгруппировался. Сосредотачиваюсь, пытаясь увидеть, что случилось с Шукаку, все остальное сейчас не так важно.

Кокон треснул и сильно сжался. Защита не выдержала давления, но сломалась, но тому, кто внутри, от этого не легче. Песок начинает осыпаться, показывая голову потерявшего сознание Гаары. Джинчурики жив, даже после этого. Просто сильно оглушен. Джинчурики. Я ждал, что это будет сложнее… Но он не Кисаме. Слишком привык давить противников силой и живучестью. Да и опыта сражений с равными противниками у него вряд ли много. Возможно, Наруто был первым, а я вторым. Слабак. Просто отпускает контроль над демоном и позволяет тому обрушивать нехитрый арсенал на противника. Против даже большой толпы шиноби средней руки он был бы смертельно опасным противником. Потому что им просто нечего ему противопоставить. Но против меня…

Успокаиваю чакру, выходя из режима сеннина, параллельно оглядываясь. Неподалеку приподнимается пытавшийся меня атаковать потрепанный Канкуро, еще дальше Темари, выглядящая куда бодрее брата. А вокруг продолжался не слишком активный, но все же бой. Наемники и Коноховцы уже вошли в Суну, но встретили сопротивление из верных Казекаге кланов и прочих шиноби. Нужно вернуться в резиденцию и закончить начатое. А Гаара… Последствия от того, что я убью его прямо сейчас… не стоит оно того.

Разворачиваюсь к кукле, чтобы обезвредить или добить его, но вместо этого приходиться резко отпрыгнуть назад.

Туда, где я только что стоял, приземляется шиноби в черном плаще с алыми облаками. Темари тут же приходиться защищаться от техники Кисаме. Акацки! Вмешались в самый последний момент. Мне нужна пара секунд, чтобы снова перейти…

На очередном прыжке я промахиваюсь. Пытался поставить ногу туда, где нет ничего, только воздух. Генджицу? Итачи правда сумел поставить на меня генджицу, а я и не заметил? Нет, не на меня, на все пространство вокруг. Пытаюсь прыгнуть в сторону, но натыкаюсь на стену. Сосредотачиваюсь, прислушиваясь к чувствам. Итачи силен, но даже он не может создать иллюзию всего спектра ощущений.

— Уингу, — Учиха приземляется рядом со мной, поднимая на меня мангеке шаринган.

— Может, поболтаем в другой раз? — пользуясь заминкой и болтовней, выхватываю кунай, собираясь атаковать, и одновременно перехожу в режим сеннина, но не успеваю…

— Тсукуёми, — произносит Итачи.

Мир накрывает тьма…

* * * * *

После того, как покалеченный Кисаме вернулся, для Итачи очевидно стало одно — при следующей встрече Уингу необходимо обезвредить сразу же, первым делом. В паре с Саске они вполне были способны вытянуть бой против пары Акацки, что в планы Итачи совершенно не входило. Нет. Если не удалось завербовать Като, а после некоторого размышления Итачи пришел к выводу, что и не удастся, то можно было переключиться на другое. Но первым делом — вывести из игры сеннина.

Первые попытки наложить прямую иллюзию Уингу даже не заметил. Учиха даже слегка засомневался в своих способностях. Сначала младший брат становиться недосягаемым для такого привычного и эффективного генджицу, теперь еще этот… Но после быстрого анализа стало ясно, что дело не в иллюзиях, точнее именно в иллюзиях. Бесполезно пытаться обманывать одно из чувств, или даже сразу три органа чувств, если цель осязает мир одновременно всеми чувствами, с полной взаимозаменой. Тогда Итачи начал накладывать иллюзии на области. Вышло лучше. Пару раз Като оступился, но лишь пару раз. Итачи создавал видимость, звук, запах, все. Но и этого было недостаточно. Като в последний момент успел переключиться еще на что-то, и Итачи так и не успел понять на что. Да и это было уже неважно.

— Уингу.

Акацки заглянул в щели маски, всматриваясь в изменяющиеся глаза. Где-то в глубине бездны загорелся свет, еще немного, и он доберется до реального мира.

— Может, поболтаем в другой раз?

Итачи не видел эмоций. Они не читались, не в глазах, не в движении. А вот намерение атаковать читалось, и рука уже выхватила кунай. Он сдвигается для атаки, тело напрягается. Промедли Итачи хоть секунду… Но он не промедлил.

— Тсукуёми…

Резь в глазах говорит о прохождении сопротивления. А количество вливаемой чакры раза в полтора больше, чем то, что было, когда Итачи атаковал Хатаке Какаши. Такое бывает, когда шиноби меняет токи чакры в свое теле, и особенно в голове. А со всеми сеннинами и подавно, так что ничего удивительного.

Странности пошли дальше. Иллюзорный мир кошмаров формировался медленно, неохотно. И душа того, кого Итачи поймал в ловушку очень неохотно влезала в рамки этого мира. Будто Като нес с собой такой груз чего-то нематериального, но неотъемлемого от себя, что это мирок оказался ему тесноват. Это было странно. Но в остальном… отражение, тело пленника повисло на кресте, а Итачи подошел к нему. Здесь Уингу был без маски, что снова была странным, но не более.

— Като.

Пленник прищурился, обвел взглядом пространство вокруг себя, будто не замечая Итачи. Скептически приподнял бровь.

— А где аура безвыходности и отчаяния? — на Итачи он не смотрел, или смотрел куда-то ему за спину, — ты же меня напугать до усеру должен, да? Пока не впечатляет.

Теперь скептически поднял бровь сам Итачи. Ну конечно, чего он еще мог ожидать? Даже попав в самое плохое положение, которое он только мог представить, Като начал зубоскалить.

— Хочешь еще что-нибудь сказать, прежде чем мы начнем? У нас три дня впереди.

Уингу ухмыльнулся:

— Конечно, хочу. Слушай анекдот. Сарутоби Хирузен отчитывает маленького Орочимару: "Орочи! Ты снова в полную силу атаковал Джирайю во время тренировки!". Орочимару, усердно изображая раскаяние, отвечает: "Я больше не буду!". Хирузен, тяжело вздохнув, тихо произносит: "Ему больше и не надо".

Итачи замер, представив эту картинку. Если бы здесь была не проекция его тела, а само тело, он бы улыбнулся. Потому что ситуация невозможная в своей абсурдности. Особенно учитывая героев анекдота.

— Понравилось? Слушай еще. Утро в доме клана Нара. "Шикаку! Вставай быстрее! Ты опоздаешь в академию!". "Ничего, она открыта весь день".

Стоило признать — правдоподобно. Итачи бы не удивился, если все так и происходит. А затем Учиха вытащил из пустоты катану и медленно воткнул ее в колено Като. Однако тот даже не отреагировал.

— Или вот еще один. Случился в доме Орочимару пожар. Возвращается он домой, а Кабуто, его первый помощник, ему жалуется: "Из десяти человек в подвале я сумел откачать только восьмерых". Орочимару, удивленно: "У меня же там морг был".

Итачи все же улыбнулся, на этот раз вгоняя лезвие в печень жертвы. Уингу слегка поморщился:

— Придумай что-нибудь поинтереснее, чем тыкать в меня своими зубочистками. Где твое воображение? А пока слушай…

Итачи одним резким ударом срубил нижнюю половину туловища Като.

— Идет АНБУшник мимо академии и слышит, Наруто рассказывает Саске: "Знаешь, — говорит, — чем АНБУ отличаются от ослов?". АНБУшник подскакивает к Наруто и хватает за ухо: "И чем же они отличаются, паршивец?". Наруто взмолился: "Ой! Дяденька, ничем! Ничем не отличаются!". АНБУшник удовлетворенно кивает: "То-то же".

Учиха отошел на несколько шагов назад, и на Като обрушился водопад горячей воды, сжигая кожу, разъедая глаза, но даже сквозь бульканье воды был слышен голос:

— За что Четвертого Хокаге назвали Желтой Молнией Конохи? За то, что он был невероятно быстр! Неверно! За то, что постоянно врезался в деревья.

…

Спустя пять часов внутри иллюзии.

Итачи сидел на темном троне и смотрел на лежащую в паре метров от него голову. У головы не было… да ничего почти не было, голый череп практически. И этот голый череп продолжал вдохновенно травить анекдоты:

— Шикамару: вот состарюсь я, закончу с работой шиноби, вообще ничего не буду делать. Первый месяц я буду просто сидеть в кресле качалке. Вопрос: А что потом? Шикамару: А потом я начну раскачиваться.

Большая часть анекдотов была не смешной. Но попадались и забавные. Правда, размышлял Итачи не об анекдотах, а о том, что делать дальше. За это время он успел убедиться — никакие болевые ощущения его жертвы не достигают. Дело не в силе воли. Като вообще не ощущал ничего, что происходило с его телом. Была какая-то хитрость. Что-то, чего Итачи не знал. Он уже встречался с чем-то подобным. Нет, не с таким, как у Уингу. Но были те, кто настолько извратил собственное сознание, что иллюзорная боль ощущалась для них иначе, и не вызывала страданий. Кроме банальной боли были и другие способы воздействия. Но Итачи не спешил их применять.

— Тебе не надоело? — спросил он после очередного анекдота, которых Като знал неприлично много… А скорее выдумывал прямо на ходу, потому что почти ничего из услышанного от Уингу Итачи ранее не встречал.

— Зануда, — возмутился черепок, — я тут стараюсь. Вот, этот тебе понравиться. Прибегает заплаканный Саске с фингалом под глазом к отцу. Фугаку: Сынок! Что случилось! Саске: Итачи ударил себя молотком по пальцу. Фугаку: А почему у тебя синяк? Саске: Потому что я засмеялся…

Итачи отмахнулся:

— Не было никогда такого!

Голова застучала зубами, пытаясь что-то изобразить:

— Ага, давай, ври больше, не было у него.

Итачи хотел разговорить Като. Время на это было.

— Почему ты про меня шутишь, а про себя нет?

— Пф! Да запросто. Анко говорит своему ученику: Като — ты дурак! Като: Но Анко-сенсей! Анко: Это приказ!

Итачи отрицательно покачал головой:

— Не смешно. Давай еще.

— Идет Наруто по рынку, видит, Като семечки яблочные продает. Подходит Наруто к нему и спрашивает: "Ну что, покупает кто твои семечки?". Като кивает: "Конечно! Ведь они повышают интеллект". "Да ну? Отсыпь мне немного". "С тебя пятьсот ре". Съел Наруто семечки все сразу, задумался, и говорит: "Слушай, а ведь на пятьсот ре я мог кучу яблок купить. А в них этих семечек дофигища и больше!". Като улыбнулся: "Вот видишь, уже умнее стал". Наруто кивнул: "И правда. Отсыпь еще…"

Учиха хмыкнул:

— Это уже лучше.

— Радуйся, скоро нормальные кончатся, и пойдет полный бред. Вот тогда уже не мне захочется отсюда сбегать, а тебе.

— Не вижу, чтобы ты хотел отсюда сбегать.

Черепушка щелкнула зубами.

— Конечно, хочу. Скучно с тобой.

— Это мне с тобой скучно, — парировал Итачи, — я хотел тебя подвергнуть пыткам, а ты и ухом не ведешь.

— А оно у меня есть, это ухо, чтобы им вести? — ответил череп.

Итачи усилием воли вернул тело Уингу, и даже не стал его вешать на крест. Като немного подвигался, огляделся, и сел прямо там, где стоял.

— Не скажешь, почему ты игнорируешь боль? — спросил Учиха.

Но Като лишь пожал плечами:

— Ты с техникой накосячил, а мне вопросы задаешь? Не, я без понятия.

Но он знал. Как минимум — догадывался. Отсюда и нахальная самоуверенность.

— Приходит Шикамару домой. Отец его спрашивает: "Как прошел день, сынок?". "Меня с арифметики выгнали" — лениво отвечает Шикамару. "О! А за что?" — удивился отец. "Ирука-сенсей спросил: сколько будет три умножить на два. Я ответил — шесть. А затем он спросил: сколько будет два умножить на три…". Шикаку хмыкнул: "А разве не один хер?". Шикамару кивнул: "Я тоже так ответил".

Итачи кивнул:

— Такое было, но не с кланом Нара.

Като хмыкает:

— Так тебя с занятий выгоняли.

— А тебя нет? — парировал Учиха.

— Никогда, я был прилежным учеником. Отстранение от занятий на месяц в конце обучения — не в счет.

Итачи попробовал ухватиться за эту нить.

— Я закончил академию раньше срока.

Като отмахнулся:

— Вот только давай пиписьками мериться не будем. Я этот костюм тоже еще в академии придумал и создал. Но мы разные.

— Меньше, чем ты думаешь, — поправил Учиха.

— Больше, чем ты думаешь, — улыбнулся Уингу.

Итачи кивнул:

— В чем-то — возможно. У тебя не было тех способностей, что достались мне от моего клана.

Като усмехнулся:

— Если ты был рожден без крыльев — не мешай им расти.

Неожиданно… Но верно.

— Я понял, — ответил Итачи, — ты был рожден без клановых способностей… Но сейчас ты моложе меня, и ничем мне не уступаешь.

Уингу развел руками:

— Ты достиг своего предела, Итачи? Я говорю не об опыте, а о способностях вообще. А?

Учиха отрицательно покачал головой:

— Еще нет.

— Но осталось немного, — подвел итог Като, — В целом, тебе есть, чем гордиться. Нинджицу. Генджицу. Кеккей Генкай, техники шарингана. Но, согласись, неприятно осознавать, что ничего нового ты освоить уже не сможешь. Все. Чакра не сможет перестроиться еще под одну стихию. Фуин так и останется недосягаемым. Ну, и прочее.

— Тебе это знакомо? — удивился Итачи.

Като кивнул:

— Куда сильнее, чем тебе. Как сеннин я способен на многое. Но оно же меня и ограничивает. Ну, — он пожал плечами, — мне грех жаловаться.

Он обвел взглядом пустоту вокруг, задумчиво протянув:

— Мне кажется, эта техника изначально задумывалась, как техника для переговоров. Сам посмотри, говори, сколько хочешь, и никто не сможет подслушать. Идеально.

Учиха удивился резкой смене темы. И это была правда, эта техника действительно изначально задумывалась для другого.

— Ты прав. Раньше она была проще, легче в использовании. Но несколько поколений назад один садист и псих догадался, как ее еще можно использовать. Да и у моего клана всегда не хватало союзников, так что техника пыток была нужнее техники переговоров.

Като кивнул:

— Интересная история, наверное, была.

— Этого психа убили соклановцы. Даже для нас он был слишком… Предлагаю обмен.

Като вопросительно приподнял бровь:

— Предлагаешь согласиться на ваше предложение в обмен на выход отсюда?

— Ты бы согласился?

— И не мечтай.

Учиха отрицательно покачал головой.

— Ты расскажешь мне, почему пытки на тебя не действуют. А я расскажу что-нибудь, что тебя интересует, но не является тайной, которую я должен оберегать.

Уингу заинтересовался, что удовлетворяло Итачи. Если он будет знать, в чем хитрость, то сможет найти способ ее обойти.

— Интересное предложение. И я даже уже знаю, что хочу узнать.

По ехидной морде Като было понятно, что он придумал какую-то пакость. Хотя, стоило ли ожидать чего-то иного.

— И что ты хочешь узнать?

— О! Ничего существенного. Но сначала еще один анекдот. Собрание в клане Учиха. Все сидят, что-то обсуждают. И тут появляется Итачи: "Извините, можно я вас перебью?". "Ты не видишь, мы разговариваем!?" — возмущается Шисуи. "Ничего, я быстро".

Итачи нахмурился:

— Следовало догадаться, что ты спросишь о чем-то подобном.

Като кивнул:

— Да. Я хочу знать, чем тебя подкупили? Как они смогли заставить тебя пойти на такое?

— Откуда такое любопытство?

— Это не любопытство, — отрицательно покачал головой Като, — скорее я хочу быть заранее готов к такой ситуации. Чтобы не повторить чужую ошибку.

Итачи немного подумал, прежде чем кивнуть.

— Я расскажу. И нет, Третий и Данзо… Они не приказывали мне уничтожать клан. Приказ был другой. Я должен был убить только отца и самых радикально настроенных членов клана. А затем стать главой клана Учиха.

Уингу даже подскочил:

— Биджу, я знал, что там не все так просто! Конечно! Это же очевидно! Зачем уничтожать весь клан!? У них же был сильнейший Учиха из главной ветви, да еще и преданный! Конечно!

Итачи кивнул:

— Да. Они одни ударом закрывают вопрос об оппозиционных настроениях, да еще и получают весь клан Учиха, тех, кто останется, в свое пользование. Просто и изящно.

— Но ты, естественно, не смог на такое решиться! В тебе еще оставалась честь клана. Своими руками превратить соклановцев в рабов Сарутоби ты не смог. Такого исхода Данзо точно предусмотреть не мог.

Учиха вновь кивнул:

— Да, вижу, остальное ты и сам понимаешь.

Като хмыкнул:

— О да! Ты просто спас свой клан! Они тебе безмерно благодарны. Но это уже не мои проблемы. Ладно, ты хотел знать, почему не можешь меня достать? Все просто. Мои сенсорные способности завязаны на сенчакру, которой здесь нет. Нет сенчакры — и я почти слеп. Причем сенчакры нет как в окружающем мире, так и в моем теле. Дальше объяснять?

Итачи подумал немного, и отрицательно покачал головой:

— Не стоит. Ты не чувствуешь это тело, как свое. Поэтому на все происходящее с ним тебе плевать. Что же, у меня есть множество других способов заставить человека страдать, и без физической боли.

Като, не скрывая злорадства, ухмыльнулся:

— А я знаю еще уйму анекдотов. Посмотрим, кому надоест раньше?

Глава 198

Иллюзорный мир распался, выпустив меня в реальность. Ладонь, сжимающая кунай, продолжает движение, и железка летит в успевающего сдвинуться Учиху. Но я уже перехожу в режим сеннина, и за кунаем отправляется сенбон, напитанный чакрой до треска воздуха. Глазастик не успевает, и пусть игла не пробивает его тело, а лишь оставляет глубокую царапину на руке, это уже начало.

Учиха тут же отступает, и между нами возникает иллюзорная стена. Силен, я действительно вижу стену, да и другие чувства ее ощущают, пусть и не все. Она пахнет, во всяком случае. Нужно переключиться на ощущение от того, что Итачи не сможет воссоздать иллюзорно. Сможет, конечно, если будет знать, что именно. Улыбнулся, практически абстрагируясь от зрения и цокая языком. Звук прошел сквозь иллюзорную стену, не отражаясь от нее. Мир для меня перекрасился волнами вибраций и звуков, потеряв краски. И, чтобы перестраховаться, настроился на ощущение от тепла. Нагретые дневным солнцем стены фонили теплом, а вот созданная иллюзией — нет. На все это ушло не больше пары секунд, и я рванулся вдогонку за глазастым. Радиус восприятия резко сократился, но создаваемые им иллюзии меня больше не трогали.

Стоило подняться выше, выбираясь из переулка, как тут же пришлось резко уходить в сторону от огненной техники, пронесшейся мимо. Обходя надстройку, мимо которой пронеслась техника, с другой стороны, выпустил пару сенбонов, сразу шагнув вперед, одновременно нанося удар. От игл Итачи легко уклонился, а мой удар не менее легко встретил блоком. Он видел, видел мой шаг, мои движения. Связку прямых ударов он отклонил, после чего я шагнул ему за спину. Но и это не дало мне преимущества. Он был в состоянии блокировать даже усиленные удары голой ладонью, и читал мои движения. Чем-то напоминал мне Саске, только раза в три опытнее. И я смог в этом убедиться, получив ногой в живот.

Пролетев до ближайшего здания и пробив стену, я ответил сразу пачкой клон-сюрикенов, пытаясь собраться с мыслями. Тсукуёми. Итачи не сумел всерьез навредить мне, но последние десяток часов были тяжелыми. Как он, при таких фантазиях, сам не стал маньяком — для меня большой вопрос. Но сейчас я был несколько… рассеян. Что не могло не сказать на моих способностях, многократно усложняя использование всех техник. Добавлялось еще и необходимость постоянно держать это подобие эхолокации. Наверняка Итачи меня раскусил, и даже не тратил сил на генджицу, мне в любом случае придется тратить сосредоточение на защиту, чтобы попасть в иллюзию.

Учиха броском всего нескольких сюрикенов, рикошетом посбивавших три десятка моих, надменно спросил:

— И как ты смог причинить ущерб Кисаме?

— Это не я, — поднимаясь, отмахнулся я, — это он сам порезался.

Где-то рядом гремели техники, мощные техники, но сейчас я был несколько ограничен, и не знал, кто и с кем там сражается. И мне нужно было сосредоточиться на противнике. Он опытнее меня. Думаю, даже сильнее, хотя тут можно и поспорить. В любом случае — он сложный противник, опасный. Значит, будем думать.

Посыл чакры, аккуратный, чтобы не спалить печати, и небольшая комнатка, в которую я прилетел, заполнилась дымом. Даю залп клон-сюрикенов, прежде чем уйти в соседнюю комнату через едва не разваливший проем. Кухня, смещаюсь к окну, выпрыгиваю, давая дополнительный залп. Итачи уходит в сторону, на ходу собирая печати. Короткими импульсами чакры заставляю срабатывать печати с дымом, но не все сразу, а по паре штук зараз. Так я не покрываюсь дымом полностью, но мешаю Итачи отслеживать мои движения. Запускаю сюрикены, на ходу кидая в сторону кунай со взрывной печатью. В неприметный угол, где его не будет видно. Учиха заканчивает технику, но явно раньше, чем собирался, подпрыгивает, выдыхая на меня какой-то несерьезный поток пламени. Я не дал ему завершить печати, и остаток техники был сложен на концентрации и силе воли, отчего получилось не так сильно… Хотя я слегка охреневаю. По правилам создания техник, прерванное складывание печатей гарантировано сбивает технику… Ага, можно закатать губу. Гений Учиха свободно прервал печати, что несколько сказалось на мощности, но не более. От огненного шквала, пронесшегося по улице, я уклонился, не забывая высвобождать облачка дыма, да и кинул еще один кунай. Я сказал, сбитые печати сказались на мощности? Поправка, на скорости формирования этого урагана пламени, от которого стены затрещали.

Шагом приближаться напрямую к Итачи побаиваюсь, смещаясь немного в сторону от него. Несколько пущенных вперед игл… Которые Учиха сбивает напитанными футоном кунаями…Не знал, что мои сенбоны можно сбивать… Отбив мои иглы, Итачи бросает кунаи в меня, и летят эти снаряды быстрее, чем я могу уклониться. Делаю части тела прозрачными, и оба снаряда пролетают насквозь, но тут уже сам глазастик сблизился, атаковав с двух направлений. Удар в голову я блокировал… А вот удар в печень из-за посторонних шумов пропустил. Меняю восприятие, одновременно выпуская дым. Так же бью сразу в несколько направлений. Удар руки Учиха отводит, а вот удар колена, попавший в бедро, пропускает… Неудачно, попал, признаю, но этот зараза мне еще фору в тай может дать.

Подпрыгиваю, уходя от подножки. Легкий поток воздуха разносит облачко дыма, заставляя меня заглянуть в копирующий вращающийся глаз. Резкая боль в висках от попытки наложения генджицу. Наложить не удалось, но еще пара таких попыток, и меня стошнит от головной боли. Биджу! Я в режиме сеннина, и едва способен с ним драться, а ведь он даже нинджицу особо не использует… Как недавно я валял Гаару, сейчас он практически валяет меня…

Еще одна вспышка дыма, вовремя брошенный кунай, постепенно захлопывающий мою ловушку. Несколько сюрикенов бросаю наотмашь, по металлическому стуку понимая, что он снова их отбивает. Успеваю сблизиться, мимо пролетает воздушная волна, разносящая дым, но я создаю новый. Мой удар коленом налетает на блок, но я наступаю ему пяткой на ступню. Не удар, но все равно больно. Сам едва успеваю блокировать удар руки, но сразу за ним прилетает какая-то огненная техника, врезающаяся мне в грудь. Пламя слабое, и не прожигает ткань, а вот последовавший за пламенем пинок отправляет меня в полет до ближайшей стены. Уже в полете формирую технику сенчакры… Неудачно, слишком напряжен, вместо тонкого луча получается какое-то недоразумение, даже не долетающее до противника. Обидно. И это я в режиме сеннина, в обычном вообще можно сразу сдаваться.

Наверно интересно мы смотрелись со стороны. Два бойца, дерущиеся во всплохах дыма. Но ничего. У меня еще есть козыри в рукаве. Пробив спиной стену, сразу отпрыгиваю в сторону, так как вслед мне прилетает техника катона, и на этот раз полноценная. Домик, из которого я выпрыгнул, разлетается на части. Все, глазастый, держись, сейчас будет больно.

Складываю печать концентрации, активируя все установленные мной кунаи с печатями. Два десятка взрывов, уничтожают целый квартал… Прости, Темари, весь город уничтожать не буду, честное слово. Итачи предсказуемо успел где-то укрыться, но я и не хотел достать его взрывом. Я хотел создать много дыма. Сближаюсь, выбрасывая за спину одну из пяти лежащих у меня световых гранат. Имитирую атаку, но Учиха не просто блокирует ее, а, отводя мой удар, бьют мне ногой по ребрам, прижимая к едва не развалившейся от удара крыше… Биджу! Скрипя зубами, использую печати с дымом, одной рукой уже готовя сюрикены с газом. Учиха выбросом футона разгоняет дым вокруг себя, поздно заметив подлетающую к нему гранату. Что будет делать владелец шарингана, если в него летит что-то незнакомое? Первым делом он на это нечто незнакомое посмотрит, шаринган ведь. Вспышка.

— Ар! — выкрикивает Учиха, хватаясь за глаза.

Швыряю ему под ноги сюрикены. Одним ударом пробиваю крышу под собой, вторым бросаю к лицу противника кунай с взрывчаткой. Насколько я представляю его действия…

Итачи убрал руку. Кровоточащие глаза быстро просканировали окружающее пространство, увидев кунай. Оба глаза меняются, активируя мангеке шаринган. Я рывком дергаюсь в проделанное отверстие, а злой Итачи использует свою лучшею защитную технику. Вокруг его фигуры быстро собираются лепестки… В режиме сеннина Аматерасу выглядит… Как черная дыра. Эта дрянь не источает пламя, она поглощает материю в воронку, напоминающую визуально лепесток пламени. Твою мать! Не хочу к этой дряни прикасаться…

Но я уже падаю на нижний этаж. Кунай взрывается, не нанося Итачи никакого ущерба. А затем сюрикены выпускают газ, распространяющийся под броней сусано. Единственное, что он может успеть сделать… Подскакиваю, формируя технику сенчакры. Потолок разбивается, и Итачи летит вниз, зацепляя с собой часть газа… У меня всего несколько мгновений, пока газ не детонирует. Целюсь в сердце, но он успевает заметить меня и отвести удар. Заряд сенчакры врезается в ребра немногим ниже и левее сердца глазастика, вырывая неслабый кусок плоти. Концентрируюсь на защите, успевая напоследок сделать пакость и выпустить ядовитый газ.

— А-а-а! — выкрикивает Итачи…

А затем появляется еще один Акацки. За спиной итачи раскручивается черная воронка, из которой появляется парень в черном плаще с алыми облаками, и красной спиральной маской. Второй Акацки хватает Итачи и затаскивает его в воронку, из которой сам вылез. Миг, и воронка закрывается, будто ее и не было… Я тоже так хочу…

А затем газ детонирует… Ой млять…

…

Глава 199

…

Биджу…

Первый раз испытал свою взрывчатку на себе. Надеюсь — последний.

В голове колокольный звон, и, кажется, меня тошнит кровью прямо в маску. Нет, не кажется.

Стягиваю треснувшую, но не сломавшуюся маску, отхаркивая все, что организм в данный момент счел лишним. Ой, сколько крови.

Гул быстро затихает, а я снова натягиваю маску, потому что вокруг стоит пыль.

Парой шагов покидаю облако поднятой взрывом пыли, оглядываясь.

Хорошая новость — кроме легкого… или не очень легкого… оглушения… если не сотрясения… со мной все… почти… относительно в порядке. Плохая новость… Сейчас посмотрим.

Бой шел где-то вокруг, но именно рядом с резиденцией Каге бои затихли. Хотя по пламени и столбам дыма было ясно, что сражались буквально только что. И сражался не я один. Руины разрушенного квартала, которые остались от меня. А вон там, судя по влажному песку, порезвился Кисаме. Трупов людей вокруг было относительно немного, но во время боя на такие вещи перестаешь обращать внимание. Мне и так едва хватало сил драться с Учихой, что еще под ноги смотреть. Все действующие лица собрались у резиденции. Темари, Саске и Тера с одной стороны. Кисаме, под ногами которого лежал Гаара, а в вытянутой руке висел сильно потрепанный, но сохранивший конечности и большую часть груди, Канкуро. Почему не атаковали? Наверное, потому что Кисаме держал ступню на шее бессознательного джинчурики. К слову, сам мечник имел обе руки, но та, которую я не так давно оторвал, лежала в повязке на шее, что выглядело немного забавно. Меч его был закреплен за спиной.

Подумал над тем, чтобы зайти к нему со спины, но услышал внутри резиденции еще нескольких шиноби, не спешащих показаться. Мне они, вроде, были незнакомы. А когда появилось уже знакомое чувство наблюдения, стало понятно, что пытаться спрятаться сейчас — бесполезно. Наблюдатель меня видел, смотрел во все глаза, следил.

— Уингу! Я знаю, ты меня слышишь! — выкрикнул Кисаме, — Выходи, есть разговор.

Неожиданно. В смысле, сложно представляю, о чем нам разговаривать. Но… Не отказываться же.

Приглушив режим сеннина, но не подавив совсем, обычными прыжками приблизился к резиденции на такое же расстояние, на котором стояли и остальные. Саске и Тера были немного потрепаны, костюм местами порван или прорезан чем-то острым, но серьезных ранений я не заметил. Темари выглядела лучше, кроме нескольких опалин на ее одежде, других повреждений я не заметил. Веер замер за ее спиной, ладони лежали на основании. Девушка была готова к бою, но не двигалась.

— Кисаме! — приветливо махнул рукой мечнику, — Давно не виделись! Как рука? Не болит?

Только что на моих глазах один из Акацки вытащил второго прямо с поля боя. У меня возникает закономерный вопрос. Даже сразу несколько. В первую очередь — какие ограничения у возможностей того парня в спиральной маске? Он не вывел из-под удара Кисаме, когда я с ним сражался. Но вмешался сейчас. Способен ли он просто взять и унести отсюда Кисаме вместе с Гаарой? Ведь не на пустом месте возникли слухи, что Акацки интересуются джинчурики.

Акуламордый оскалился, глядя на меня, но не ответил, вместо этого приподнял висящего у него в руках Канкуро. В кукле начало что-то меняться. Металлические стержни из матовой стали, составлявшие часть каркаса, засветились. Сам Канкуро признаков жизни не подавал. Кисаме убрал руку, но тело продолжало висеть в воздухе. Несколько секунд, и свет из стержней начал видоизменятся, закручиваться, складываться, формировать некий образ. Пара секунд, и образ призрачной фигуры окутал куклу. Еще секунда, и в образе явно сформировался плащ. А еще через несколько секунд появились краски, и пред нами предстал еще один Акацки. Как и у остальных — черный плащ с алыми облаками. Оранжевый ежик волос, перечеркнутый символ Амегакуре на лбу, пирсинг. И глаза… Если брать известное мне описание, то это… Риннеган? Еще один глазастик? У меня, вроде, тоже глаза в режиме сеннина меняются, может тоже название дать? Правда, сомневаюсь в своей способности дать адекватное название. Не могу серьезно относиться к привычке местных всему давать пафосные названия. Сколько живу, а так к этому и не привык.

Пирсингованный глазастик обводит нас взглядом, останавливаясь на мне.

— Уингу, — голос у него какой-то… потусторонний, не живой, но эмоции вполне выразительны, в голосе насмешка и наигранные возмущение и осуждение — Ты покалечил еще одного моего человека.

— Сам виноват, нанимаешь каких-то уродов. Ну, посмотри на него, — указываю на Кисаме, — эта морда так и просит кирпича.

А сам напрягаюсь. Его людей? Неужели лидер Акацки собственной персоной? Серьезно? Большая честь, мать его. Ну, допустим, не совсем собственной персоной. Хотелось бы понять, что это, ведь кроме голоса других звуков он не издавал. Нет стука сердца, нет даже звучания механизмов внутри куклы при повороте голове.

— Така! Что за херня с нами разговаривает?

— Проекция. Чакра идет откуда-то издалека, — ответил Саске.

Шарингану видней. Пирсингованный перевел взгляд на него. Лицо ничего не выражало, будто застывшая маска, только движения губ. Вообще никакой мимики, а вот голос играл эмоциями, что выглядело… Странно. Будто говоришь не с живым человеком.

— Учиха, да? Ты ведь младший брат Итачи? Извини, имени не помню, — виновато признался Акацки, — Я их вообще не запоминаю.

Да он же смеется над нами. Пренебрежение. Не выставленное напоказ, а скрытое. Так, такими интонациями взрослый будет разговаривать с ребенком на тему любимого супер героя, или обсуждать героя сказки. Без открытого пренебрежения… Но со скидкой на то, что с ним говорит неразумное дитя.

— Значит, предложение о сотрудничестве ты отклонил. Печально, — и столько разочарования в голосе, — Такой потенциал можно было использовать. Не люблю разбрасываться ценным материалом.

У меня мурашки по коже пробежали. Меня только что сравнили с хорошей тканью или качественным металлом. Даже не с вещью. С материалом для вещи. Если вспомнить Орочимару, смотревшего на людей, как на подопытных кроликов, тот еще не так страшен. У того по выражению лица было видно, что передним просто еще один интересный образец. Но этот. Одной фразой, несколькими словами передать все полноту собственного ко мне отношения. Он одной фразой опустил меня до разряда дорогой редкой ткани.

— Печально, — он провел взглядом по нашей компании еще раз, отчего остальные явно ощутили себя не в свой тарелке, — Сестра идет против брата. Брат против брата. Порой мне кажется, что не стоит вмешиваться. Отойти, подождать в сторонке, дать вам возможность поубивать друг друга. А уже потом создавать новый мир на руинах старого.

Это не было сказано с насмешкой. Скорее именно с печалью. Или как размышления на тему. Будто он нечто не от этого мира, и может просто постоять в стороне и подождать. Я хотел что-то ответить… Но ощущение, что он разговаривает сам с собой, и мои слова сейчас будут неуместны… Какого Биджу? Не могу придумать, что сказать. Этот парень выбил меня из колеи просто словами.

— Но я отвлекся, а ведь сейчас идет сражение, люди умирают, не понятно только, за что. Девочка, — он перевел взгляд на Темари, которая слегка подвисла, не в состоянии возмутиться или удивиться, — Прости, не помню, как тебя зовут. Ты же лидер клана сейчас, верно? У меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Я все же нашел в себе силы для реплики:

— Мне кажется, предложения в разгар боя неуместно.

— Отнюдь. То, что я предлагаю, остановит эту бессмысленную… войнушку. Она уже, по сути, бессмысленна. Ведь вы уже добились того, чего хотели.

Я чувствовал, как теряю нить его мысли. Кем бы он ни был, он был очень странным.

— Добились чего? — первой опомнилась Темари.

— Вы же пришли сюда, чтобы свергнуть Казекаге, верно? Так вот, он мертв.

В подтверждение слов Акацки из-за его спины вышел Баки, волочащий за шкирку труп Джосеки. АНБУшник Суны пренебрежительно бросил тело на песок, встав справа от пирсингованного и невозмутимо глядя на Темари. Что, млять, происходит? С каких пор АНБУ работает с Акацки?

— Он, конечно, — глазастик бросил короткий взгляд на труп, — был неплохим управленцем. Но мразь порядочная. Думаю, без него мир станет только чище.

Темари вопросительно посмотрела на безликого:

— Баки, что происходит?

АНБУшник хотел что-то ответить, но его опередил пирсингованный:

— А это не очевидно? Казекаге мертв. Да здравствует новый Казекаге. Дальнейшее сражение лишено смысла.

— Тогда почему твои люди напали на нас? — спросил я.

Акацки посмотрел на меня:

— Потому что, — и, снова на Темари, — Мои люди немного увлеклись. Но вернемся к моему предложению. Ты согласна?

Лицо Темари отобразило усиленную мыслительную деятельность. Девушка безуспешно пыталась понять, что происходит.

— Ты еще ничего не предложил.

— Правда? — удивился Акацки, — Постоянно сбиваюсь с мысли. Я предлагаю договор. Мы помогаем вашему клану вернуться в Суну и свергнуть прошлого Казеаге. Как видишь, наша часть уже выполнена. Поэтому можно заканчивать эти бессмысленные сражения.

Темари скептически посмотрела на бессознательного Гаару под ногой Кисаме:

— Ты не озвучил вторую часть сделки. Что вы хотите от нас?

— О! Сущую мелочь. Нам всего лишь нужен биджу. Шукаку.

На этот раз я не удержался:

— Да вы, батенька, наглец.

— Что такого необычного в моем предложении?

— То, что я не отдам вам своего брата, — объяснила Темари.

— Хм, значит, семья для вас все еще что-то значит? Похвально… И я снова забыл упомянуть. С вашим братом… — он указал на Гаару, — не помню… Да и не знал никогда его имени… Ничего не случиться.

— Извлечение хвостатого зверя смертельно для джинчурики, — высказал факт Тера.

— Вовсе нет. Мы можем сделать это без вреда для мальчишки. Вернем его вам, целого, и даже без голосов в голове. А?

Вообще-то предложение этого Акацки… Твою мать, да оно гениально, хотя и не без странностей и тонких моментов. Пока сложно понимаю всю комбинацию, которую они разыграли… Или это и не было комбинацией. Все проще.

— И мы должны на слово тебе поверить, что ты такой хороший, и всем хочешь мира, и Гаара вернется домой целым и невредимым? Серьезно? — ответил я.

Нужно было потянуть время, я хочу понять, что происходит.

— Он показал мне печати, объяснил, — встрял в разговор Баки, — Я ему верю.

— А я вот не особо.

— А я не с тобой и говорю. Ты мне более не интересен, Уингу, — отмахнулся от меня пирсингованный.

Зато Темари задумалась.

— Что с Канкуро?

— Кем? — не понял Акацки.

— С тем, чье тело ты занял, — терпеливо объяснила девушка.

— А, это, — голос пропитался пренебрежительностью, — он жив. Если это слово вообще применимо к его состоянию. Когда закончим дела, я развею технику. Контролирующие стержни развалятся, и вы сможете его отремонтировать. Куколка останется без того, кто дергает за ниточки, и станет свободной.

Покосился на девушку. Судя по напряженному лицу, она всерьез просчитывала, может ли согласиться на это предложение. Биджу, это плохо. Я много всяких вариантов мог предположить, но вот так.

— Темари, только не говори, что всерьез задумалась над предложением кучки предателей, ушедших из своих деревень и ставших бандитами? — нужно напомнить ей, кто здесь есть кто.

— Не бандитами, а наемниками. К тому же ты, девочка, сейчас по всем правилам тоже нукенин, который идет против своей деревни. Случаи бываю разные, я собрал именно таких людей. В той или иной степени.

Хмыкаю.

— Например, Итачи Ухиха, перед уходом вырезавший собственный клан.

— Сказал убийца, походя уничтоживший город, — парировал пирсингованный, качественно меняя акценты, — Итачи сражался со своим братом, и ничего не разрушил при этом. Кисаме немного увлекся, но все от того, что ты охотно прятался за обычными людьми. Достаточно было просто отойти в сторону. Мой подчиненный был бы не против… избежать лишних жертв.

— Немного увлекся? Он кварталы сносил не глядя, — напомнил я.

— А ты жахнул по всему городу, даже не ради атаки, а просто для того, чтобы выбраться из сложной ловушки.

Тварь.

— Наглая ложь, — слабо трепыхнулся я, чувствуя, что уже проигрываю.

— Я не вру. Зачем? Правда — лучшее оружие в споре. Так ведь? — издевался надо мной Акацки, — Хотя тебе это не свойственно. Ты ведь так и не рассказал, в какой ситуации убил это… Ну, того, чье тело я сейчас использую для разговора.

— Канкуро? — Темари бросила на меня вопросительный взгляд.

— Я рассказал тебе правду, — а вот это совсем плохо.

— А я слышал другое, — Акацки повернулся к Кисаме, — Что там Сасори говорил?

— Что Канкуро был уже без сознания, когда получил последний удар, — скалился мечник.

— Уингу? — Темари злилась.

— Ты веришь им? Тем, кто только что с нами сражался? Или мне? Человеку, что предложил помочь вашему клану вернуться и восстановить Суну вместо того, чтобы придти с войсками и сравнять ее с землей?

Пирсингованый неопределенно повел рукой:

— Спорно. Вы давили на клан Сунахама, не оставив им выбора, по сути. Да и Коноха имеет множество… Интересов, и Суне предстоит подыгрывать. Мы же просим не так уж и много, и никакого давления. Да и еще, девочка, а ты знаешь про запасной план, который есть у этих людей?

Темари бросила на меня вопросительный взгляд.

— Я рассчитывал, что нам не придется к нему прибегать, — самому не нравиться эта идея, но запасной вариант всегда должен быть. Особенно в таких вещах.

— Конечно! План уничтожения Суны, вместо армии воспользоваться вовремя подвернувшимися союзниками. Не удастся подчинить своим интересам, так уничтожить.

Девушка злилась все больше:

— Уингу.

— Это план был на случай полного краха. Последний вариант. Не говори, что сама бы на моем месте не предусмотрела что-то подобное, — ответил я.

— Преданность союзникам, — голос пирсингованого сочился сарказмом, — Конохе это словосочетание неведомо. Они подставили Узумаки, вместо того, чтобы тратить свои силы на их защиту. Теперь подставят и вас. Девочка. Я хочу, чтобы этот бой закончился. Вы получите то, что желаете. Мы получим то, что желаем. А Коноховцам я предлагаю просто уйти. Прошу и вас проявить милосердие. Получив Шукаку, мы больше не будем докучать вам, если вы сами не захотите продолжить взаимоотношения. Я сторонник мира.

Темари бросила на него скептический взгляд:

— Я не забыла про то, что вы изначально помогали Джосеки.

— Кому? — не сразу понял акацки, — а, этому. Мы ему и не помогали. У нас было маленькое личное дело к Уингу. У Итачи было личное дело к… — он рукой указал на Саске, — не помню твоего имени. В атаках на ваш клан мы не участвовали. Даже сейчас вмешались лишь потому, что не могли позволить Коноховцам навредить джинчурики. А по уничтожению того города… Ну, мы можем позже поговорить о возмещении ущерба.

Биджу! Ублюдок! Да, теперь ясно. Они просто использовали ситуацию. Сначала поговорили со мной. Итачи, возможно, еще имел иллюзии на счет того, что сможет меня переубедить. А затем подумали, и решили, что могут воспользоваться ситуацией и получить желаемое, причем при минимальных затратах.

— Темари! Если ты согласишься на это, войны с Конохой вам не избежать! Нет никаких гарантий, что они выполнят свои обещания. Зато проблемы я вам гарантировать могу.

Пирсингованный будто ждал этих слов:

— А почему ты думаешь, что он говорит правду? Коноха была ослаблена в последнее время, и еще не оправилась полностью. Вообще-то его послали именно потому, что к большой войне Лист просто не готов. У них был только один шанс — обманов заставить вас сделать грязную работу, используя минимум своих собственных сил. Тебе не приходило это в голову? Если сейчас они уйдут — Конохе придется смириться с этим поражением. Не спорю, они хитры. Минимальными силами провести переворот в соседней деревне, да еще и получить с нового Казекаге кучу бонусов — по-своему элегантно. Но…

Биджу!

— У Конохи достаточно сил. Но мы действительно решили свести потери с обеих сторон к минимуму.

— Из уст самого лучшего убийцы Конохи это звучит смешно, — парировал Акацки.

Темари явно колебалась, но почти решилась, а я просто не знал, как еще аргументировать. Слишком удачно этот ублюдок воспользовался ситуацией. Баки посматривал то на Темари, то на Акацки, но не встревал. Видимо, уже обо всем договорились.

— Ой, девочка, хватит ломаться, — с сарказмом заговорил пирсингованный, — я уже заключил соглашение почти со всеми кланами, и бои уже почти закончены… Я даже уже мог бы договориться и с твоим кланом, но ты все же глава клана, поэтому положение обязывает…

Баки кивнул, подтверждая слова пирсингованного.

— Он связался со мной сегодня утром и предложил то же самое. Мы помогли все осуществить.

Что я могу сделать? Обещать что-то? Так нечего. Я даже защиту от давления со стороны Конохи не могу гарантировать, не говоря уже об остальном. А Акацки предложили полную независимость. Биджу — большая цена, но, видимо Темари считала ее терпимой.

— Като, — ее руки крепче сжали веер, девушка изготовилась для атаки, но уже на меня, — Прикажи своим людям отступать.

Все. Конец, Като.

— Если я это сделаю, Темари, армия Конохи все равно вернется сюда, уже с войной. Это неизбежно.

— Значит, повоюем, — тяжело ответила девушка, — А сейчас отступи. Признай — ты проиграл.

Нет, Темари, это ты проиграла. Но поймешь ты это не сейчас. Неприятно признавать, что пирсингованый прав. Не сможем подчинить… Парни косились на меня, ожидая приказа. В прошлый раз я недолго думал, прежде чем обрушить на город разрушительную… ну, будем считать, технику. Но вот так. Отдать приказ на фактическое уничтожение Скрытой Деревни. Отдать приказ, и идти убивать человека, которого я даже уважать немного начал. Вчера натянутая дружба, сегодня война. Много всяких мыслей промелькнуло у меня в голове за эти несколько мгновений.

— Така. Тера. Двойной красный сигнал, — отдал я команду, отчего самому стало противно.

Парни почти одновременно подняли вверх по тонкой трубке. Две красные вспышки унеслись в пронзительно голубое небо. Сигнал действовать по запасному плану.

Глава 200

Присутствующие проследили за красными вспышками в небе. Пирсингованный осведомился:

— Просветите несведущего. Это же не был сигнал к отступлению?

План был… Прост, в общем-то. Две основные цели. Две стадии. Так просто. Потому что я вообще не был уверен, что должно произойти, чтобы этот план потребовался. Произошло.

Саске сейчас ближе всех к Темари. Сообразит обезвредить ее генджицу, я думаю. Тера и так был готов атаковать Кисаме, сейчас сделает именно это. Как и я. Неизвестный Акацки, всего лишь проекция, но, возможно, тоже может что-то сделать. Баки и слегка раненый Кисаме. Расклад на нашей стороне.

— Кисаме, — пирсингованный чуть поворачивает голову к мечнику, — Унеси отсюда джинчурики.

Я прыгнул к противникам, и вместе со мной Така и Тера начали атаку. Така скользнул к Темари, замахнувшейся веером, и быстро окружающей себя стеной из темного ветра. Тера, сжав два шара материи, выстрелил ими по противникам, но его атаку перехватил АНБУшник, какой-то техникой футона заставив атаку Теры детонировать на середине пути. Пирсингованный поднял руку, направив на меня открытую ладонь, и я всем тело ощутил резкий… Рывок? Толчок? Мне отталкивало от него, отталкивало с приличной силой. Сосредоточился, техникой увеличивая массу тела, что резко замедлило мое движение, а в какой-то момент и вообще прекратилось. Резко полетев вниз, я успел развеять технику, но все равно падение вышло тяжелым. Проломив собой какой-то дом, даже стены повалились в разные стороны, я шагом двинулся вперед, снова сближаясь. Кисаме подхватил Гаару и побежал. Почему мечника вместе с джинчурики не вытащил тот спиральный, я не знал, но отчего-то не вытащил.

Я прыгнул вперед, но на этот раз пирсингованный начал не отталкивать меня, а наоборот, резко потянул к себе. Сопротивляться не стал, один за другим пуская вперед себя сэнбоны. Свободной рукой Акацки… материализовал металлический стержень? Из чакры? Вот только что не было, а теперь появился. Круто. Проекция находящегося где-то далеко шиноби создает материальный объект практически из ничего. Чувствую себя каким-то… ну, не слабаком, но… Хотя чего я жалуюсь, с моими способностями. Пользуясь стержнем, как клинком, пирсингованный играючи отбил первые две иглы. Но на третьей стержень не выдержал, разлетевшись на осколки. Акацки резко прекратил технику, прыгнув, или даже взлетев, вверх. Приземлившись туда, где он только что стоял, выпустил дым, не сильно подбрасывая в воздух кунаи со взрывными печатями, и снова прыгнул вперед, преследуя мечника. Акацки такой ход не устроил, и он снова попытался притянуть меня техникой. Зря, куная рядом с ним оказались раньше, и я их детонировал. Взрывной волной пирсингованного отправило в полет, и мне больше никто не мешал.

* * * * *

Рядом с резиденцией грохнул взрыв. Рыжеволосый подлетел в воздух, но техника, удерживающая его проекцию, не развеялось, и вскоре он отправился преследовать Уингу. Попытки Така наложить генджицу на Темари успехом не увенчались, темный ветер, окружавший ее, был достаточно плотным, чтобы сбивать прямой визуальный контакт. Логично. Было бы странно, если бы за все это время клан основателей Суны не придумал бы хоть что-то для защиты от техник шарингана.

Темари несколько раз взмахнула веером перетекающими друг в друга движениями, почти танцем. Сформировавшиеся из ветра две пары… судя по форме — когтей, с впечатляющей скоростью полетели в Саске. Парень, надеясь на превосходство огня над ветром, сложил простейшие печати и выдохнул пламя в направлении атаки.

Не вышло. Основой техники Темари был не столько ветер, сколько летающие внутри него кусочки фольги, переносящие чакру. Маленькая хитрость, но пламя быстро исчезло, и Учихе пришлось резко отступать с линии атаки. Когти разорвали несколько зданий на своем пути, прежде чем повернуть обратно. И вот здесь Саске обратил внимание, что когти возвращаются, и Сунахама не атакует, пока они не вернуться. Ограниченное количество.

Така опробовал другую тактику. Усилием воли зажечь чистый шаринган. Складывая печати, пока Темари вновь заносит веер для атаки.

— Чидори.

Молния, обычно, уступает ветру… Но он уже открыл проклятую печать, и из его ладони били темные мощные разряды.

Но девушка что-то заподозрила. Вместо атаки черным ветром она продолжила размахивать веером. Окружающий ее ветер начал подниматься вверх, к формирующемуся в небе облако.

— Смерч! — скомандовала куноичи.

Из облака, быстро окрашивающегося в штормовое, начала опускаться воронка. Вторая, подхватывая песок, поднималась от земли. И эта техника была уже на чистом футоне, вот только самой Темари никак не касалась. Бить огнем сейчас бесполезно. Пошел мелкий, такой редкий для пустыни, дождичек. Капли летели почти параллельно земле. Влага. Проводник. Но нужно подобраться ближе.

Воронка соединилась, ветер стал ураганным, и смерч пошел на Саске. Мало того, из смерча, повинуясь взмахам веера Темари, постоянно вылетали воздушные хлысты, или косы, заставляя Така маневрировать. Сильная техника, но мощная. Слишком мощная. Похоже, девушка отчаянно пыталась его достать до того, как выдохнется. Така уже просчитывал, измотать ее, или все же атаковать, когда мимо пролетел Тера с криком:

— Махнемся партнерами!

Когда, минутой ранее, АНБУшник разбил технику Теры на подлете, чунин Корня не растерялся. АНБУ одной деревни против АНБУ другой. Это будет интересно.

Буднично швырнув вперед несколько сюрикенов, вызванных из клон-печатей, Тера пошел на сближение. Баки, легко уклонившись от атаки, поступил так же, на ходу сформировав несколько печатей. Собрав печати, он отвел руку в сторону и будто взял невидимую рукоять клинка. Воздух заструился вокруг его ладони, и на земле под его рукой возник явный след от режущей техники.

Когда расстояние оставалось минимальным, Тера метнул вперед дымовые шашки, одновременно затягивая материю для атаки. Порыв ветра быстро снес дым, но Тера уже атаковал. Два темных шара понеслись вперед. Баки размашисто взмахнул рукой, атака футона снесла несколько ближайших домов, сбила шары на подлете, и сильно оттолкнула Теру. Боец Корня, восстановив равновесие, снова сблизился, на этот раз на близкий контакт. Баки взмахнул рукой, обрушивая свое лезвие ветра на противника, но Тера подставил ладони. Его техника, пусть и преодолевая сопротивление чакры АНБУшника, полностью поглотила воздух, развеяв технику. Баки успел удивиться, а Тера атаковал его сконцентрированной материей. Однако воздух — не удачный материал, Суновца лишь слегка обожгло, после чего тот сразу пошел в рукопашный бой. Быстро стало ясно, что Тера далек от уровня противника, и, получив очередной серьезный удар, боец Корня решил схитрить. Разорвав дистанцию, он скользнул к Учихе, выкрикнув, пробегая мимо него:

— Махнемся партнерами!

— Предпочитаю девочек, — ответил Саске.

Но с разворота метнул в Баки несколько сюрикенов. Тера тут же двинулся прямиком к смерчу. Темари заподозрила подвох. Шутка ли, противник сам несся прямо на технику. Но сделать ничего не успела, Тера, приблизившись, направил раскрытые ладони прямо на воронку смерча, начиная ее поглощать. Много и за раз не удалось, набрав два шара на грани контроля, он резко дистанцировался, выстрелив ими прямо в основание воронки. Из-за взрыва смерч едва не распался, но, поддерживаемый чакрой, вновь собрался. Тера насмешливо глянул на вспотевшую от напряжения девушку.

Новый поток ветряных кос обрушился на шиноби Корня, но Темари быстро поняла, что цель слишком верткая. Приходилось действовать практически на ощупь. Большинство сильнейших техник она опробовала не больше пары раз на тренировке, и точно оценивать их эффективность в бою было сложно. Сначала не было времени, затем возможности, затем уверенности в том, что они вообще пригодятся. Нужно было менять тактику, но не давать противнику использовать свои техники против ее ветра.

Широкий взмах веера, и смерч будто замирает на мгновение, а затем взрывается волной плотного воздуха. Еще несколько замахов, тошнота от напряжения, характерная сухость во рту. И воронка, защищавшая Темари от генджицу, начинает видоизменяется, принимать форму. Собственный ветер нежно подхватывает девушку, медленно поднимая ее все выше и выше. Ветер перестроился, образуя силуэт туловища, рук и головы. Снаружи прилетело несколько атак от АНБУ Конохи, но они не причинили заметного вреда. Тера, видимо, соображал, что делать дальше.

Фигура песчаного воина собралась. Правда, в сравнении с тем, что могли сделать ее предки, этот был маловат, да и слабоват. Всего-то метров десять в высоту. Чтобы защитить темный ветер, оружие воина, два потока ветра в форме копья и щита, состояли из обычного воздуха. Тера отошел немного назад, и смотрел на все это, не предпринимая никаких попыток атаковать или скрыться. Темари взмахнула веером, что было немного неудобно в подвешенном состоянии, но команда получилась. Громадный воин замахнулся монструозным копьем. В другой ситуации Коноховец почувствовал бы себя песчинкой на пути чего-то громадного, мощного, несокрушимого. Тера смотрел на эту фигуру, и, с одной стороны, даже начал уважать куноичи Суны. Техника впечатляла своей мощью, и даже какой-то красотой. Но с другой. Напряжение так отчетливо читалось на ее лице…

Он не стал сдвигаться. Просто выставил вперед сразу обе ладони, навстречу спрессованному в форму копья ветру, что обрушился на него. А дальше не столько сложный, сколько именно напряженный фокус. Концентрировать энергию, не пытаясь ее удержать. Копье врезалось в технику Теры. Воздух концентрировался в шарик, но тут же сгорал, разлетаясь в разные стороны. В отличие от Темари, для бойца Корня эта техника не сжигала все его силы разом. Воздух ревел, в лицо Коноховца шел жар от сжигаемой техники, вокруг разрушались дома от уходившего мимо ветра, от давления крыша под ногами Теры потрескалась и просела. Секунда напряженного противостояния. Вторая. Третья. Ему ощутимо жгло руки, уши заложило давлением. Четвертая. Пятая…

И техника начало ощутимо быстро слабеть. Через пару секунд копье резко распалось. Тера тут же остановил технику, швыряя в противницу кунаи со взрывными печатями. Прыжок вперед. У Темари из носа текла кровь, защищавшая ее техника быстро теряла целостность, разваливаясь прямо на глазах. Ветер уже не струился вокруг нее, лениво перетекая с места на место. Но спешить нельзя. Загнанная в угол крыса наиболее опасна. Именно сейчас девушка могла выкинуть что-нибудь неожиданное.

Пара взрывов развеяло ее защиту, открывая для атаки. Тера быстро, как мог, сформировал еще один шар и выстрелил, тут же формируя следующий. Но обессиленная куноичи смогла лишь закрыть себя веером. Грохнул взрыв, выкинувший ее из ослабевшего потока ветра. Тера, сбросив шар в сторону, наблюдая за падающим телом, последовал за ней, наука Корня требовала добивать противников. В большинстве случаев.

Нашел он ее быстро. Держа кунай наготове, он вошел в полуразрушенный дом, где лежала девушка. Крыша дома была разрушена ранее, явно не ее падением. Поблизости, если не считать отдаленных взрывов, было тихо. Если поблизости и были люди, то они попрятались. Темари, приподнявшись на руках, пыталась куда-то отползти, но, заметив Коноховца, грязно выругалась. Состояние ее было… плачевно. Веера не наблюдалось. Доспех разодран почти до состояния тряпок, на руках ожоги, срезанная взрывом немногим выше колена правая нога немного кровоточила, какие-то раны и на теле. Не пострадало только лицо, каким-то чудом, если не считать текущую из носа кровь.

— Добивай, не мешкай, — выплюнула девушка.

Тера помедлил немного, а затем убрал кунай.

— Добивать? Нет, — ухмыльнулся он, — я знаю способ получше.

Подойдя и перевернув ее на спину, вызвав сдавленный стон боли. Спина, похоже, была травмирована. Он присел на ее живот, прижимая к полу, и быстро связал немного кровоточащие запястья, заставляя ее рычать от боли. Похоже, были переломаны или повреждены пара ребер, да и движения рук вызывали у нее боль.

— Не дергайся лучше, и оставлю в живых. А будешь рыпаться — прикончу я тебя все равно быстрее, чем ты что-либо сделаешь.

Темари, осознав, что он собирается сделать, дернулась, но коснувшееся шеи острие куная заставило замереть. Тера с удовольствием заглянул в полные страха и ненависти глаза. Оторвав от ее одежды кусок ткани, Коноховец затолкал его ей в рот, тяжелое прерывистое дыхание сменилось сдавленным сопением. А он затем окончательно разорвал одежду. Если не считать нескольких ожогов, пары синяков, два из которых, особенно сильных, как раз под правой грудью, видимо именно там был и перелом, выглядело ее тело очень хорошо. Он рисковал, конечно, но сейчас основные бои должны идти в стороне от этого места. Даже если кто-то видел их со стороны… то уже вмешались бы, а значит все идет по плану, и прямо сейчас толпы Суновских шиноби к резиденции не рванут. А по поводу напарников… Тера не настолько дорожил Учихой. Ему дали четкий приказ — содействовать и, при необходимости, защищать Уингу. Который уже один раз раскатал Кисаме, сможет и повторить, тем более тот ранен. А Саске… Потерпит, да скорее сам справиться.

— А теперь просто расслабься, и постарайся получить удовольствие. Знаю, ты ранена, но я буду аккуратен… По возможности. И молись, чтобы нас не обнаружили, иначе мне придется убить тебя и сваливать…

— Предпочитаю девочек, — хмыкнул Саске, с разворота запуская сюрикены в противника.

Баки легко уклонился, продолжая погоню за бойцом Корня. Така поймал его взгляд шаринганом, но наткнулся на какую-то защиту. Можно было попробовать продавить, но не было уверенности в результате. Все же настоящим мастером иллюзий он так и не стал, да и время требовалось.

Не ослабляя чидори, Така пошел на перехват. Баки ожидаемо пустил в него техникой футона, но Саске легко разбил ее чидори, даже не снижая скорости, просто выставив руку вперед. Суновец поморщился. Одна из самых эффективных его техник сегодня только и делала, что давала сбои. Противники подобрались слишком необычные. Поняв, что боя не избежать, он прекратил преследование. Предыдущий противник не многое показал в рукопашном бою, что покажет этот? Пробежав через дом, Баки пошел на сближение.

Но в последний момент перед сближением Саске швырнул вперед несколько сюрикенов, почти сразу раскрывшихся плотным газом.

— Чидори широдо!

Черные молнии раскрылись тонким блюдцем, и Така прикоснулся к газу. Молнии проскочили по подвернувшемуся проводнику, одновременно детонируя его. Не ожидавший такого Баки хотел отпрынуть, но несильный разряд молнии парализовал его, а затем до него добралась взрывная волна вместе с самим взрывом.

Саске тут же потушил затратную технику, защитившую его от пламени и ударной волны, переключаясь и собирая печати. Лишь в последний момент шарингам прочитал технику клонирования, и теперь требовалось найти оригинал.

— Катон: техника огненного дракона!

Поток пламени понесся в домик, где, по соображениям Така, противник сменился на клона. Выпрыгнувший из окна Баки сложил печати, и создал перед собой поток воздуха, уходящий вверх. Пламя, подхватив поток, тоже улетело вверх, раскрывшись огромным пламенным цветком.

Учиха выхватил один из своих кинжалов, сблизившись для рукопашной. Баки выхватил кунай, напитав его чакрой футона. Короткий ножевой бой показал примерно равные способности противников. Бака был несколько опытнее и обладал большим мастерством, но это полностью нивелировалось шаринганом. Саске пустил дым, одновременно кидая вперед кунай со взрывной печатью и прыгая в сторону, на ходу создавая клона.

Грохнул взрыв, но противник ожидаемо выскочил в стороне от дыма, научен уже. На сближение с ним пошел сам Така, клон пока прятался. Суновец положением дел был недоволен. Если бы не сражавшаяся где-то неподалеку Темари, самая вероятная следующая Казекаге, он бы уже отступил. Но нет, надо драться. До последнего, если придется. А значит…

Печать концентрации одной рукой, и у Суновца вместо клинка в руке возникает ветряной хлыст. Обучился этому он сравнительно недавно, но опробовать в бою уже успел несколько раз. Требовало слишком много концентрации, но хлыст все же ухватился за ногу Коноховца. Ухватился бы за шею, но противник на одной печати концентрации уже выдыхал пламя в его сторону, а это бы сбило технику. Дернувшись в сторону и одновременно резко дернув противника, Баки с удовольствием проследил за полетом тела противника до стены, которую он легко пробил.

И затем услышал некий звук за спиной. Обернуться не успел, но успел использовать подмену. Кунай пробил развеявшуюся с хлопком оболочку и воткнулся в заднюю стенку шкафа, легко пробив и ее.

Но Баки не успел даже выпрыгнуть из комнаты, в которую переместился при замене. Пролетая сквозь уже разбитые окна, в комнате появилась одна пачка сюрикенов, а сразу за ней и вторая, летевшая явно быстрее. Сюрикены из второй волны посбивали сюрикены из первой, заставляя их лететь в разные стороны. Суновец, пусть и с некоторым трудом, успел уклониться от нескольких железок, поцарапавших ему костюм.

А затем в окно влетел Коноховец, держа в ладони голубую молнию, искрящуюся и будто поющую голосами птиц. Коноховец бросился на него, явно желая атаковать. Баки пинком подбросил в воздух какой-то диван, а сам запрыгнул на потолок, переворачиваясь в воздухе. Техника молнии разорвала мебель в клочья, даже не замедляясь, но противник потерял баки из вида, сего на секунду, но и этого было достаточно.

Суновец атаковал сверху, одним ударом воткнув кунай в шею Коноховца. Слишком легко воткнул. Тело противника покрылось разрядами тока, и Баки едва успел отпустить кунай, одновременно пытаясь защититься с помощью футона, когда разрушившийся клон выбросил в окружающее пространство разряд тока. Защититься от расходящихся волн электричества успел, а от прилетевшего в бок кинжала на тросе — нет. Боль была неожиданно резкой, но разряд тока мгновенно лишил движения. Баки мог лишь повернуть глаза, чтобы увидеть на стене за окном полупрозрачную фигуру, от руки которой тянулся трос. Скосил взгляд вниз. Лезвие кинжала вошло справа, между ребрами. Еще не смертельно, но разряды, пробегавшие по тросу, не давали возможности двинуться. Противник выхватил второй кинжал, чтобы сделать последний, фатальный, бросок.

Баки с сожалением отметил — "попался". Ловушка была, в общем-то, не сложной. Хотя противник просто слишком быстро нашел его после подмены. Но это уже было не важно. Победить не удалось, так может удастся забрать Коноховца с собой?

Баки мысленно потянулся к печати на спине в основании шеи. Для нее не нужны были ни печати, ни жесты, ни слова. Последний довод в споре насмерть…

Саске уже прицелился для броска, когда тело Суновца извело судорогой. Кожа резко потемнела, а из спины пошел какой-то поток чакры, разъедавший одежду. Не раздумывая, Така добавляет разряд на уже воткнутый в тело противника кинжал, одновременно метая второй. Разряд уходит в никуда, а кинжал Баки перехватывает. Суновец повернул голову на Коноховца, и Учиха взглянул в кровоточащие почти безумные глаза. Протектор свалился с головы, ткань разъело, кожа на лице трескалась, но…

Баки резко дернул оба троса, но Така высвободил их за миг до этого, прочитав движения противника шаринганом. Выхватил пару кунаев и швырнул вперед. Первый пролетел за спину Суновцу. Второй воткнулся в грудь, на что тот не обратил внимания.

— Фаталист, — понял Така.

И тут же прыгнул вверх, подальше от противника. Туда. Где он только что стоял, прилетела мощная техника футона, разрушая здание, а затем грохнули два взрыва. Но это не остановило взбесившегося самоубийцу. Баки выпрыгнул из облака дыма, преследуя Учиху, и швыряя в него кунаями. Метательное железо Саске отбил, одновременно открывая проклятую печать. Если простые раны не смогли его утихомирить, надо нанести такие, после которых он не встанет.

— Чидори!

Разряды черной молнии окутали руку. Баки продолжал приближаться, разве что в руке у него появилась некая техника футона.

— Чидори нагаши!

Разряды разошлись по всему телу, и Така резко сблизился. Удар клинком ветра Суновца распался о защиту, не нанеся урона. Учиха в ответ резким ударом проткнул провой рукой грудь противника, пробив сердце. Суновец тут же схватился за его руку, явно собираясь что-то сделать. Не успел. Второй рукой Саске нанес удар в шею, оторвав джоунину голову.

Тело противника расслабилось и упало. Учиха постоял, гася проклятую печать и технику, а затем тряхнул плечами.

— Сейчас подберу свои кинжалы, — глянул на место взрыва, — когда найду, а дальше посмотрим…

Глава 201

Убежать далеко Кисаме не успел. Мечник спешил, как мог, но бежать ножками от меня — бессмысленно. Проблема была скорее в преследователе. Пирсингованный, подлетев поближе, вновь попытался притянуть меня своей техникой. На очередном шаге пустил чакру в крышу дома, рывком вырвал из ее большой кусок, и пинком отправил в противника. А сразу за ней и несколько кунаев со взрывчаткой запустил в слепую зону. Летящий в него кусок крыши пирсингованный перелетел, но сразу нарвался на взорвавшиеся кунаи. Неудачник. Он что, настолько непробиваем, что атаки вообще игнорирует?

Следующая партия сюрикенов улетела в спину мечнику. Поменял направление, оглядываясь. Несколькими шагами сблизился с ним, а следующим опередить, оказавшись впереди. Разворачиваясь на ходу, запускаю в противника сюикены. Лицо Кисаме искажается злобой. Ему не улыбается драться со мной, но и уйти от боя возможности нет.

Скинув Гаару, мечник выхватил свой монструозный клинок, одним взмахом раскидывая мои железки. Но вторая рука все так же лежала на перевязи. Я видел, как она вздрагивает, когда Кисаме инстинктивно хочет ей пошевелить. Хочет, но не может. А за его спиной уже летел пирсингованный, никак не желая утихомириться.

Шагом сближаюсь с мечником, выпускаю дым, заволакивающий все вокруг, ставлю ему на ногу взрывную печать, и подкатом проскальзываю под замахом клинка, оказываясь за его спиной. Бросок нескольких сюрикенов и кунаев во второго, затем заряженный кунай, подпрыгнуть, уклоняясь от размашистого замаха меча, в прыжке ударить Кисаме ногой по голове. Печать он, естественное, успел задавить своей чакрой, но это и не важно. Он отшатывается, но не падает. Выпускаю в уклонившегося от железа Акацки пару заряженных игл. Использую ударную технику сенчакры по мечнику, он ожидаемо блокирует клинком. Вспышка дыма, бросок куная с печатью за спину мечника, в пол, сближение. Удар снизу по ноге, подпрыгнуть, уклоняясь от замаха, быстрого, но с одной рукой он слишком неуклюж, пинок в грудь.

Чувствую, как меня начинает тянуть назад, техника пирсингованного. Подрываю печать на кунае, пользуясь заминкой Кисаме, накидываю ему на шею петлю из троса. Рывком дергаю на себя, хватаю за одежду и переворачиваюсь вместе с ним в воздухе, отчего теперь он первым летит к своему лидеру, а я использую его, как щит. Сильный удар в голову для того, чтобы не рыпался раньше времени, пинком выбить клинок из руки, поставить пару взрывных печатей. Пирсингованный вытащил свою матово черную ковырялку. Кисаме быстро приходит в норму, вырубить такого монстра даже на секунду — та еще задача, но не успевает сориентироваться, и просто со всей своей богатырской силой пинает меня. Ожидаемо улетает к своему лидеру, но я сразу подрываю печати, добавляя ускорения. Техника отпускает меня, и во время короткого падения наблюдаю, как мечник тушит сам себя. Взрывы могли сильнее его травмировать, должны были, видимо, что-то не рассчитал.

По приземлению сразу отправляю вперед несколько игл. Кисаме тоже летит вниз, но он зря так в свободный полет своего же отпустил. Мечник одной рукой собирает печать концентрации, собираясь давить меня нинджицу, что делает второй… да не важно. Шагом перемещаюсь под мечника, выпуская в полет множество сюрикенов по дугам, целясь в пирсингованного. Формирую ударную технику. Кисаме выстреливает в меня плотной струей воды, но я шагом, едва не теряя контроль над техникой, перемещаюсь к нему, а вторым шагом сразу к пирсингованному.

Акацки, уклоняясь от сюрикенов, уже хотел защищать своего подопечного, вытаскивая его из зоны поражения, но не ждал, что я атакую его. Почти касаюсь ладонью его груди. Отпуская технику. Удар сенчакры врезается в тело Акацки… Но лишь слегка отталкивает того от меня. Однако его иллюзия тут же начинает мерцать, теряя реальность. Стоит добавить. Хватаюсь за шею, подтягивая себя выше, и наношу удар обоими руками. Настолько сильный, насколько могу. В этот раз он улетает вниз, пусть и несколько медленнее, чем должен был от такого удара. Бросаю пару кунаев с печатями… последние, до кидался… и подрываю. Кисаме успевает отскочить в сторону, а вот пирсингованный впечатывается в остатки дома.

Добавляю себе массы для ускорения и скорейшего приземления, готовя повторную технику сенчакры. Кисаме мешкает, пытаясь решить — бежать за выбитым клинком, или пытаться сбить меня нинджицу. Второй вариант, но не слишком сильная техника, которую он успевает собрать, разбивается о защиту, пусть и отдается болью.

Приземляюсь, дополнительно впечатывая ударную технику в пирсингованного. Проекция еще несколько раз мерцает, и исчезает окончательно. Поворачиваюсь к Кисаме. Мечник, сорвав повязку, пытается собрать технику двумя руками, морщась от боли. Не успевает. Сближаюсь. Прямой удар он отводит здоровой рукой, а вот удар второй руки пропускает. Бью в голову, затем коленом в грудь, отстраняюсь, даже сейчас Кисаме сумел провести ответную атаку, едва не поймав меня ударом ноги. Противник резким движением переворачивается, вставая на здоровую руку, и пытается драться со мной ногами. Но это уже отчаянные попытки обреченного. Первый удар пропускаю, второй блокирую. На третьем перехватываю ногу и резко перебрасываю через себя, впечатывая в землю. Не отпуская ноги быстрым движением ломаю кости.

Выкрик, и я получаю удар от здоровой ноги, отлетая до ближайшей стены. Но подняться он уже не может, хотя и не сдается. Преодолевая боль, довольно таки резко ползет к своему клинку, который. Как я понимаю, еще может ему помочь. Догоняю, и, уклонившись от удара, всаживаю заряженную иглу в плечо здоровой руки. Сам уже начал выдыхаться, поэтому осторожничаю, не рискую. Никуда он от меня не уползет.

В небо взмывают красные сигналы, явно откуда-то из-за пределов деревни. Все. Все Коноховцы выбрались из зоны поражения. Первая стадия закончена. У нас не было сил действительно захватить Суну. Защитники деревни с боями вытолкали нападавших за стены, но так и было задумано. Безликие и верные наемники должны были сфокусировать на себе внимание защитников, чтобы у нас было время порезвиться. Порезвились.

Второй сенбон прилетает в здоровую ногу мечника, осталось нанести последний удар… Лучше несколько, учитывая живучесть твари.

— Стой! — выкрикивает пирсингованный, пытаясь подползти ближе, — не убивай его!

Поразительная наглость.

— С чего бы вдруг?

Акацки ползет, но не может встать. Его иллюзия расплывается, нормально отражая только голову. Похоже, он уже бессилен, хотя я теперь держал его на виду.

— Хватит смертей, прошу. Ты одержал победу, позволь нам уйти.

— Победу? — хмыкнул я, — Ты забрал у меня победу. Забрал союзника, сделав из него врага. Иди к биджу.

Собрать ударную технику, Кисаме молчал, один из ударов порядком повредил ему челюсть, так что говорить ему было проблематично. И он не сопротивлялся. Смотрел на меня эти последние мгновения, пока я заносил руку дл удара, ожидая казни. Не страха. Не сожалений. Только тоска.

Удар, и ошметки разорванной плоти разносит во все стороны. Отрывает только голову и часть груди, слишком уж крепок. Поэтому достаю из сумки раствор для уничтожения трупов, и выливаю на тело. Так один из Семи Мечников Тумана нашел смерть. Не самая почетная, на мой взгляд. Даже не сказал бы, что в бою.

Пирсингованный удалился, оставив безжизненное тело Канкуро. Хотя нет, сердце еще тихо постукивало. Оглядываюсь. Гаара лежит относительно недалеко, просто пройти по улице. Все же бой прошел практически в одном месте. Одновреенно улавливаю приближающихся сюда Суновцев. Спешат, собаки. А еще здесь Така, тоже спешит.

Учиха выпрыгнул из-за дома, когда я уже дошел до бессознательного джинчурики.

— Уингу! — Саске быстро оглядел обстановку, — сюда двигаются Суновцы.

— А то я не знаю.

Подошел к Гааре, ногой перевернув его на спину, чтобы последний раз взглянуть в лицо убийце моей семьи.

— Ты уверен, что стоит? Мы можем его захватить?

— Чтобы трофей достался Корню? Перебьются. У Конохи есть джинчурики, посильнее этого. И у меня личные счеты, тебе ли не понимать.

Така кивнул, показывая, что вопросов больше нет. Вытащил кунай, отстраненно подумав, что у меня дежавю. Еще одна молчаливая жертва. Занес руку для удара и начал резкое движение вперед, когда в последний момент кунай вырвало у меня из рук.

— Нет! — выкрикнул Канкуро, тянущий единственную относительно целую руку ко мне.

Кунай прилетел ему в ладонь. Что либо разобрать я не успел, так как Така не раздумывая шарахнул по нему огненной техникой, чтобы заткнулся. Затем удивленно посмотрел на меня:

— Что это было?

Второе дежавю.

— Не знаю, сам спросишь, если он выживет. Хорош, болтать, оставляй сюрикены, хватай меч Кисаме и вали уже. Скоро здесь будут Суновцы.

Учиха еще раз глянул туда, где догорала его техника, выложил сюрикены, с запечатанным в них газом, и побежал за клинком.

— Что же, не стоит ломать традицию.

Собрал технику сенчакры и нанес удар. Тело Гаары стойкости не выказало, превратившись в кровавую кашу, остались лишь конечности. Вот и все. Бесславная смерть бесславного человека. И… Облегчение. Может я и не Саске, но убийца моих родителей. Меня беспокоило это. До последнего момента. Говорят: "месть не дает облегчения". Не верю. Дала, и еще какое. После этого дня у меня прибавится врагов. Но это будут мои враги. А Гаара. Убийца. Просто случайно убивший мою семью. Людей, которых я не ценил в начале своего пути. Долгим и извилистым был мой путь с того дня и до твоей смерти. Но теперь все кончено. Я вздохнул с облегчением и вычеркнул эту строчку из своей жизни, перевернул страницу.

И все же интересно, как этот недобитый кукольник вырвал у меня кунай?

Подошел и подобрал сюрикены, приготовив их. Кьюджин, да? Коноховский Палач. Да, в данном случае очень точно. Растворился в невидимости, уходя с улицы. Суновцы, прибывшие на место боя, большими талантами не обладали, и заметить меня не могли. Но на душе было паршиво. Горечь поражения, она самая. Провал. Наверное, не стоило сейчас об этом размышлять, но перемещаясь по пустым, практически, улицам. Но о другом не думалось.

Суновцы подавали звуковые сигналы, оповещая об окончании боя, и жители города, кто не укрылся в общих убежищах, зашевелились. Они сидели по своим подвалам. Прятались, ждали, боялись. Боялись, что злые захватчики доберутся до них. Боялись не напрасно. И сейчас они выбирались, смотрели на свои разрушенные дома, выходили на улицы. Да, давайте, выходите, выбирайтесь. Второй раз у вас не будет времени убежать.

Медленно подходил к центру порядком порушенной деревни. Бить лучше из центра. В идеале — запрыгнуть повыше. Может набраться наглости и влезть на резиденцию? Почему нет, сейчас всем не до меня. Кьюджин. Палач. Уже занес свой топор над пока не подозревающей о скорой смерти жертвой.

На крышу забирался недолго, действительно всем было не до меня, неосязаемой тени, скользящей среди обреченных. Спешно собирали пункты помощи. Пытались пересчитать выживших и погибших. Разбирали завалы. Искали. В прошлый раз я применил взрывчатый газ в пылу боя, а сейчас делаю это намеренно. Осознанно. Отлично понимая, кто станет моими жертвами. И понимая, сколько их будет. Прозвище я получил вполне заслужено. Мало у кого даже из взрослых шиноби такой длинный список жертв за спиной.

С горизонта поднялся последний красный сигнал. Поднялся, доставая сюрикены. Пару секунд подумал, стоит что-то сказать, и если стоит, то что? Так ничего и не придумал, просто запустив все, что у меня было, в небо. Несколькими партиями. В небе над Суной начало расти облако газа. Жители запрокинули головы вверх. Подбрасываю кунай и запускаю печать обратного призыва. Единственное, что, при достаточном вливании силы, может вытащить меня даже отсюда. Печать срабатывает не сразу, пробивая сопротивление защиты Великой Скрытой Деревни, но услышать взрыва я так и не успеваю. Адского взрыва. Ударная волна от которого оставит мало чего целого в этих скалах…

АРКА 16

Глава 202

Приземление в Долине Солнца вызвало куда больше спецэффектов, чем обычно. От меня разошлась волна силы, почти заметные токи чакры. Давненько я здесь не был. Если бы еще не обстоятельства, в которых я сюда выпрыгнул.

Стягиваю маску, чтобы вдохнуть воздуха. Ощущение такое, будто чувствую запах крови. Стоит сосредоточится, выискивая навязчивый запах, как он тут же исчезает. Но как только отвлекусь, тут же тянет кровью. Биджу. Сколько их было там? Несколько тысяч? Пара десятков тысяч? И сколько из них погибнет? Не думаю, что все, но больше половины точно.

— Неизвестные боги смерти, что дали мне второй шанс, вот вам моя благодарность.

Появившийся рядом Оракул философски отметил:

— Если хочешь сделать подношение богу, это должно быть нечто воистину внушительное.

— Десяток тысяч погибших и уничтоженная Великая Скрытая Деревня считается?

Оракул остановился, подняв голову к небу.

— И ты своей рукой там каждого убивал и все рушил?

Пожал плечами:

— Технически. Я создал над городом облако газообразной взрывчатки и подорвал его своей рукой. Облако раза в два меньшего размера один город уже уничтожило, так что могу гарантировать — умрут там многие.

Оракул еще немного постоял, размышляя:

— Думаю, да, считается. Хотя бог смерти мне знаком только один, и он не совсем бог, да и подношений не принимает. А вот заметить тебя после такого он действительно может.

Присел на траву, облокотившись спиной о дерево:

— Сомнительная честь, наверное.

Павлин прошел мимо меня, заглядывая мне в глаза.

— Что-то ты не весел, мой друг. Хочешь побыть один? Муки совести?

Через силу ухмыльнулся.

— Скорее мне нужно немного времени, чтобы совесть переварила тот факт, что я записал десяток тысяч человек на свой личный счет. Мы не задумываемся о том, что такое — убить столько народа, пока не приходится.

Павлин задумчиво кивнул, спросив:

— И каково это?

Пожимаю плечами:

— Пока не понял. Мне знакома фраза. Убей одного человека — и ты станешь убийцей. Убей миллионы — и станешь завоевателем. Убей всех — и ты станешь Богом. С учетом населения этого мира я уже приблизился к великому завоевателю. Я владел этим оружием долгое время. Но даже не задумывался о том, что стану убивать людей в таком количестве. Странное ощущение. Сладкое…

Более точного слова я подобрать не мог. Это действительно было необычное ощущение. Иметь возможность своей рукой оборвать жизни сразу стольких людей. Держать в своей ладони судьбы тысяч живых.

— Не совсем понимаю смысл этой фразы, — признался Оракул, — но он определенно есть.

— Убийца — преступник. Преступник, которого поймают и, если не казнят, то бросят в клетку. Он должен скрываться, прятаться. А великий завоеватель никому ничего не должен. Он может идти по улице и убить человека, который ему не понравится. Или просто убить. И никто не посмеет ему перечить. Никто не посмеет его обвинить. Еще одна смерть в длинной, стремящейся к бесконечности череде, она незаметна. Ничтожна. И все люди вокруг него становятся такими же ничтожными. По крайней мере, кажутся такими.

Оракул кивнул:

— Понятно. Думаю, могу с этим согласиться. Ты хочешь стать богом?

Ухмыльнулся.

— Да… — не удержал ироничной улыбки, — И нет. Но, есть подозрение, что на достигнутом числе я не остановлюсь. Не позволят.

— Интересно. Но тебе стоит все же успокоить свою чакру, — напомнил Оракул, — пусть ты сам этого не ощущаешь, но это опасно для твоего тела.

Я не сразу понял, о чем он, но птиц провел крылом, показывая мне собственное отражение. Режим сеннина, он все так же был активен. Глаза-звезды светились тусклым светом, белым, но в нем явно присутствовали алые цвета. Символично. А вот линии просветов, разошедшиеся по лицу, будто прорвав кожу, подобно вздутым венам при активированном бьякогане действительно слегка пугали. Сколько я уже держусь так? Долго, относительно. Битва с Итачи, затем лишь приглушил, но не погасил полностью, а потом… Нет, не так напряжно, как при первом столкновении с Кисаме. Там было жестче.

Усилием воли попытался успокоить чакру… И, как только у меня это получилось, сразу навалилась усталость. Сильная усталость. Даже дышать начал тяжело, и захотелось есть, много. Хотя нет, сначала спать, долго, и чтобы не беспокоили.

Но неожиданное ощущение на грани чувствительности не позволило провалиться в желанную дрему. Ко мне приближалась… Тень? Нечто бесформенное, бестелесное, и беззвучное. Если бы не странное ощущение от… Даже описать это было сложно, но тень была видна. Будто смотришь на собственную тень на дороге в солнечный день. Нет, несколько иначе. Будто не видишь ничего, на что эта тень падает. Ее движение создавало мертвую зону, в которой я не ощущал ничего, пусть и была эта зона тонкой растянутой тенью.

— Рьюго.

Тень, будто змея, проползавшая между листьев невысокой травы, замерла. А затем начала подниматься и принимать форму. Несколько мгновений, и тень всасывается в тело моего ученика.

— Сенсей, — улыбнулся, одновременно слегка кланяясь мне, парень, — Меня все же было видно?

— Скорее наоборот невидно. Будто не можешь разглядеть что-то прямо перед собой, хотя точно знаешь, что там что-то есть. Но весьма неплохо. Не думаю, что не обладающий сенсорными способностями шиноби сумеет тебя обнаружить.

Похвала была ему приятна, но, видя мое состояние, он несколько забеспокоился. Оракул уже ушел… А возможно я все же задремал, и прошло уже какое-то время, и я проснулся, заметив ученика.

— С вами все в порядке, сенсей?

Это самый странный вопрос, который можно задать.

— И какой ответ ты думаешь получить?

Он подошел и сел рядом со мной.

— Любой.

— А, мне лень объяснять. Лучше скажи, у тебя получилось?

Кивает:

— Да. Я больше не чувствую себя умирающим после использования печати. Да и не ограничен несколькими секундами… Ну, слишком долго находиться в бесформенном состоянии все равно не могу.

— И так достаточно неплохо. Расскажи подробнее…

Мне действительно стали интересны успехи ученика. Да и просто послушать его болтовню, хотя болтал он не сказать, что много. В сравнении, естественно. Ино была права, слишком я тороплюсь, слишком бегу вперед. Все, что произошло… Мне нужно время для осмысления. Слишком многое там произошло. И еще стоит найти этого фенька, Рэйко. Я о нем не то, чтобы забыл, скорее действительно было не до него. Надо переключиться. На что-то обыденное, человеческое. Чтобы оставаться человеком, нужно хотя бы временами вести себя, как человек. А то действительно забуду, что человеческие жизни что-то значат. Потому что в первый момент, когда я понял, что это Рьюго, первая мысль, которая у меня появилась…

"А насколько сложно было бы мне его убить? Может, проверить?"

Не хватало еще свихнуться. Да. Вернусь к Ино, возьму небольшой отпуск. Съездил бы куда-нибудь… Да куда? Нет, лучше дома, в Конохе, но чтобы без всяких… Без всего. Хочу просто побыть не шиноби пару дней.

И, кажется, на этих мыслях я снова заснул…

* * * * *

Для убежища самой опасной банды нукенинов современности башня Акацки было удивительно… Светлой.

Когда он впервые пришел сюда, был удивлен тем, что увидел. На нижних уровнях башни работали, в основном, простые люди. Работали, общались, жили. Не то, чтобы они не знали, кто именно жил прямо над ними. Не то, чтобы они не понимали, на кого работают. Просто не считали это чем-то необычным.

Синдикат рос. Акацки были вершиной айсберга, лишь частью всего того, что было задумано. Не самой большой частью, хотя и очень важной, самой важной, пожалуй. Но его это волновало мало. Здесь у него были свои интересы и цели. К тому же организаторских талантов ему всегда не хватало, вот и не лез туда, где считал себя бесполезным. Лучше он будет заниматься тем, что у него выходит лучше всего.

И сегодня было как-то непривычно оживленно в светлых коридорах башни. Нет, справедливости ради стоит заметить, что были здесь и мрачные места. Тот же Пеин, не то, чтобы лидер, скорее основной деятель, осуществляющий руководство и планирование текущей деятельности, предпочитал достаточно мрачную атмосферу, которую и поддерживал в своей части башни. Да и парень в спиральной маске, не слишком разговорчивый, тоже, по сути. Но для остальных членов организации была предоставлена гостевая часть башни, если так можно выразиться. Любая пища или выпивка со всех концов мира. Работали девочки, оказывающие широкий спектр услуг. Шлюхами они не были, и такого отношения к себе не любили. Так и в Акацки состояли не дворовые бандиты, а сильные шиноби. Сильнейшие, возможно. И совсем уж безумных среди его новых коллег не было. Подумаешь, парень, верящий в несуществующее божество, которому нужно приносить дары в виде убийств сильных противников. Ничего особенного. Он, в общем-то, своих заскоков не скрывал, так что с остальными было несколько сложнее. Не повернутых на какой-то своей идее в башне было мало. Разумных и адекватных, на самом деле, было всего двое… До последнего момента. Команда из нукенина из Конохи и одного из Семи Мечников Тумана сегодня лишилась одного из своих.

Стоя рядом с операционной, присутствовавшие в башни члены организации через стекло наблюдали за тем, как единственная, на данный момент, девушка в организации и самый старый шиноби из ее членов, не без помощи прочего персонала, сражались за жизнь Учихи Итачи. Ну, в общем-то, его жизни уже ничего не угрожало. Но все же, они еще работали.

— А вытащить тем же способом и синего ублюдка ты не мог? Он, конечно, заносчивое х**путало, но мужиком был знатным, с яйцами.

— Я же уже сказал. Травмы Итачи не позволяли просто оставить его лежать, пришлось быстро возвращаться сюда. Даже для меня такой прыжок — почти подвиг. Я просто не успел вернуться. Да и успел бы, у Кисаме слишком большой объем чакры. Меня бы самого разорвало от попытки перетянуть его в иллюзорный мир.

— Тогда какого х*я ты это допустил? Народа дох*я? Можем х*и класть на самых еб**ячих шиноби нашего времени? — обращался он уже к другому присутствующему.

— Наш противник без видимых трудностей выдержал попадание под Тсукуеми, — спокойно объяснил Пеин, присутствовавший одним из своих тел, — неразумно было ставить все на одну технику… Но я не ожидал, что он сумеет победить Итачи.

— Даже после того, как этот ваш Уингу один раз уже отъимел Кисаме? — присоединился к разговору еще один член организации, — Выдающаяся дальновидность.

Сказано было с немалыми желчью и сарказмом.

— Я ошибся, и признаю это. Уже отвык от того, что некий, пусть и сильный шиноби, действительно способен чем-то удивить. Подавляющее большинство — непроходимые бестолочи.

Отчасти верно. Программы обучения разные, но в большинстве своем лишь одиночки, выбивающиеся из общей стаи, показывают результаты, достойные результаты. Остальные, даже если и способны на нечто серьезное ввиду врожденных способностей и талантов, редко развивают их настолько, чтобы заметно выбиться из общей массы. Все Акацки некогда были теми одиночками, что отбивались от стаи. А чаще, шли против своей же стаи, чтобы показать свою правоту. Проигрывали и уходили. А затем объединялись здесь. Другой шиноби зашевелился:

— А как моя последняя кукла? Все же, лучшее, из моих работ.

— Видимо, все зависит от кукловода, — ответил Пеин, — ничего выдающегося он так и не показал.

— Я разочарован, — проскрипел кукольник, — что с тем газом? Я бы тоже был не прочь такой иметь.

Ответил ему другой Акацки, тот, что уже делал укоризненные замечания Пеину:

— Хрен нам, а не газ. Образца нет. Все, что нам известно — имеет зеленовато-красный оттенок, взрывается, точнее очень быстро сгорает. По весу близок к обычному воздуху. Этого мало.

Верно. Даже непонятно, имеет состав чисто химическое происхождение, или все же синтезируется из стихийной чакры, к примеру.

— Значит, этот х*й трахнул нас во всех позах, которых хотел, и съеб***я? Я бы с удовольствием опробовал его крови.

— Ха, хочешь, чтобы он отправил тебя к твоему богу раньше срока? Лучше не рисковать и действовать двумя командами, если хотим…

— Отставить, — неожиданно высказался спиральный, — нет смысла нападать на него или убивать. Он не мешает нашим целям сам по себе.

— Подтверждаю, — кивнул Пеин, — После смерти джинчурики однохвостого нужно немного пересмотреть нашу тактику. Последовательность нарушать нельзя.

— Б**дь! Мы опять косим под наемников? Зае**ло!

Вошедший последним, самым последним вступившим в организацию шиноби негромко засмеялся. Криво улыбнувшись расширенным шрамами ртом, он обвел коллег взглядом.

— Я за любой шухер, кроме голодовки. Но если позволите один маленький совет… В мире не так уж много шиноби, кто может вынести одного из нас в прямом бою. И далеко не все из них молоды и стоят на постоянной службе одной из деревень. Среди нас, конечно, есть и конченные мазохисты, но я бы предпочел решить эту проблему, пока наши пути с этим парнем не пересеклись еще раз.

Из отверстия в спиральной маске сверкнул шаринган:

— Никаких действий без приказа.

Шиноби с гримом клоуна кивнул, показывая покорность, но ехидная улыбка и острый взгляд говорили обратное…

Глава 203

Сразу в Коноху возвращаться не стал, с помощью Оракула приземлившись неподалеку от наших сил, возвращающихся домой. Сон помог немного восстановить душевное равновесие… Но не так, что бы уж совсем. А вообще возвращался я за своим зверем. Не оставлять же говорящую зверушку совсем без присмотра хозяина.

Границу Страны Огня безликие уже давно прошли, так что сейчас передвигались относительно спокойно. Меня заметили, но бурной реакции не было. Реакция-то была… Меня сторонились. Теперь даже и безликие. Интересно, еще больше запустить свою репутацию я смогу? И смогу ли при живом Данзо пугать людей, больше чем он сам? Было бы забавно на это посмотреть.

Тера умотал по своим делам, а вот Саске, кормивший млеющего Рэйко, о чем-то переговаривался с Киеши. Рассказывал про Коноху, в основном, а парень с интересом слушал.

— Пригрелся, ушастый! — приветственно взмахивая рукой, сказал я.

Фенек тут же подскочил с рук Учихи и несколькими прыжками переместился мне на плечо, ткнув лбом мне в ухо.

— Хозяин вернулся!

— Уингу-сан, — короткий дружелюбный поклон от Киеши.

Саске просто коротко кивнул, ответил ему тем же.

Киеши уже вполне уверенно шел своим ходом, но все же ехал на одной из пяти повозок. Забавно смотрятся шиноби в повозках, но везли немногочисленных раненых, так что повозки, похоже, взяли на границе. Ничего странного, если подумать. Почесал зверька между ушей:

— Сразу не пришел, отсыпался, но я про тебя не забыл.

Лис состроил довольную мордашку:

— Ничего, я всем доволен!

Саске хмыкнул.

— Хитрый лис. Покормили, выспался. Пришел хозяин, можно смело докладывать, что всем доволен.

— Не стоит мне завидовать, хеймин.

Едва удержался от смеха. Самым близким синонимом этому слову было бы слово "плебей". Саске покачал головой:

— Весь в хозяина. Уважаемых людей не в грош не ставит. Уингу, ты сам взрыв пропустил?

Киваю.

— Наблюдать за таким зрелищем из эпицентра — то еще развлечение.

Учиха хмыкнул:

— А издали наблюдать не многим приятнее. Ударная волна и до нас докатилась, кого-то даже травмировало. С трудом могу представить, что в городе творилось.

— Не стоит такие вещи представлять, — ответил я.

Зря он мне об этом напомнил. Настроение он мне подпортил, но спустившийся на руки зверек, задремавший в ладонях от моих почесываний, немного успокоил.

— Рэйко, скажи, ты с павлинами не знаком случайно?

— Случайно нет, — мотнул головой фенек, не открывая глаза, — но вообще во времена, когда я был свободным, жил один воин-павлин. Имен у него было несколько, не думаю, что они тебе что-то дадут. Он не был призывным животным, слишком свободолюбив, насколько я слышал. Но он еще в те времена куда-то исчез. Хочешь послушать истории о нем?

— Может в другой раз.

— А ты знаком с ним? — удивился зверь.

— С одним из его учеников, насколько я могу понять. Он стал моим учителем, и обучил обращению с сенчакрой.

Фенек фыркнул:

— Призваться к павлинам. Забавно. Не думал, что еще услышу о них когда-нибудь.

Дальше шли молча. Учиха продолжал что-то рассказывать мальчишке, а повозки катились и катились вперед, закрытые техникой генджицу от глаз простых людей.

Но, стоило пройти ворота Конохи, передо мной нарисовались два чунина.

— Уингу-сан, — поклонились оба.

Остановился, быстро прошелся по ним взглядом. Корень?

— Не могли бы вы проследовать с нами?

Вау, сколько почтения в голосе, даже фальши не ощущается. И стоило-то сравнять одну Скрытую Деревню с песком. Да, долго мне еще будут этот подвиг вспоминать.

— Рэйко, побудь пока у моего друга, я не долго, — фенек без слов перепрыгнул на плечо Учихи, — Саске, можешь присмотреть за Киеши? Устроить пока его?

Получив кивок, перевел взгляд на ребят из Корня.

— Ну, пошли. Ваше руководство, надеюсь, не в обиде на меня?

Чунины переглянулись.

— Распространение слухов было прекращено. Но остаются те, кто уже знает о тебе. К ним мы никакого отношения не имеем. Надеемся, это не станет причиной разногласий.

Вау. Это почти извинения. В смысле, это действительно извинения.

— Не станет.

Шли не спеша. Коноха никак не изменилась с нашего ухода. Да и не так уж давно мы ушли. Как будто ничего и не изменилось, да? Шатаются по улицам генины и чунины. Да и простые люди. Новости сюда, видимо, не докатились. Или до улиц еще не дошли, если быть точным. Но все же такой удар по Суне не может не вызвать далеко идущих последствий. Сопровождающие выглядели спокойными, и, что забавно, меня не сторонились, как это было с безликими. Дожил, в Корне люди относятся дружелюбнее, чем во всей остальной Конохе.

Дошли до неприметного, но крупного здания. В каком-то смысле, официальный штаб Корня. Очень натянутое определение, но это действительно было единственное место, которое официально существовало. И даже числилось за неким подразделением АНБУ.

Внутри было тихо. Пустые коридоры, редкие шиноби в масках, множество дверей, ведущих в пустые комнаты. Меня привели в одну из них. Стол, пара стульев. Похоже на допросную, но здесь было светло, да и чайный сервиз на столе намекали на то, что я гость, а не подозреваемый. Зашел, сел. Угостили неплохим чаем. Старика Данзо долго ждать не пришлось.

Старик зашел не один, а в сопровождении аж четырех бойцов. Эти точно были либо телохранителями, либо чем-то подобным. Мои коллеги, всего скорее, пусть и рангом пониже. Он смерил меня невыразительным взглядом, сел напротив.

— Поздравляю с заочным присвоением ранга джоунина.

Благодарно кивнул в ответ.

— Что там у тебя набралось за эту миссию? "S+" за поединок с Хошигаки Кисаме, за проникновение в Суну, за проникновение в подземелье резиденции, за поединок с Учихой Итачи, за убийство Хошигаки Кисаме, за убийство джинчурики Однохвостого. Смерть Казекаге тоже засчитается. Ну и уничтожение Суны, масштаб разрушений будет оценен позже. Это не считая зачисленных тебе миссий прочих рангом.

— Мне стоит принять это, как похвалу?

— Тебе хочется, чтобы тебя похвалили? — вопросом на вопрос ответил Данзо.

— Не особо. Я не считаю эту миссию успешной, не смотря на в целом положительные результаты.

— Возможно, — не стал спорить Данзо, — но я не склонен необъективно смотреть на результаты. Для Конохи это победа. Большая победа.

Киваю:

— Не отрицаю. Вряд ли Суна быстро оправится от такого удара, если оправится вообще.

— Оправится. Но не раньше, чем через пару десятков лет. Коноху однажды уже практически уничтожили, еще во времена Первого Хокаге. Да и другие селения подвергались разрушению. Но все равно это не рядовое событие.

Киваю. Не рядовое, это еще мягко сказано.

— Вы пригласили меня на разговор, чтобы это обсудить?

— Нет, — и без того пристальный взгляд Данзо стал еще острее, — У меня для тебя есть задание.

Поднимаю руки.

— Не думаю, что сейчас…

— Сейчас, — нажал Данзо, — прямо сейчас, а затем сможешь сам распоряжаться своим временем, как сочтешь нужным.

Неожиданно. Шиноби распоряжаться своим временем не может, ну, в некоторых пределах, так что звучит это…

— Ваши слова слишком неоднозначны Данзо-сан.

— Сначала дослушай до конца. Миссия, которую я хочу тебе поручить, очень важна. Я и Сарутоби Хирузен долго размышляли над этим, но пришли к выводу, что такой шаг необходим. Пятой Хокаге, Тсунаде Снджу, сейчас нет в Конохе. Она отправилась в столицу, чтобы скорректировать действия свои и Дайме в связи с резкими изменениями в мире. Твоя миссия заключается в том, чтобы она не вернулась в Коноху живой.

Я напрягся одновременно со всеми четырьмя безликими, стоящими рядом.

— За одни эти слова я должен обвинить вас в измене, Данзо-сан.

Старик кивает:

— Ты всегда умел сохранять чистоту мышления даже в самые неожиданные моменты. И, в каком-то смысле, ты прав. Но ты не видишь всей картины. Этот шаг необходим. Тсунае слишком мягкая, ей не хватает решимости, чтобы быстро решать проблемы и давить конфликты в зародыше. Причин много, мы много времени размышляли над этим. Мне не нравится идея насильственного смещения Хокаге не меньше, чем она не нравится тебе, но у меня есть веские причины, чтобы поручать тебе такую миссию.

Сглотнул, пытаясь продавить вставший в горле ком. Твою мать. Твою мать. ТВОЮ МАТЬ!

— После этой… миссии… я стану нукенином, и потому смогу распоряжаться своим временем?

— Не заставляй меня сомневаться в твоем уме, Като. После твоих действий в Суне я считал, что ты способен потянуть куда больше, чем обязанности джоунина. Конохе потребуется новый Хокаге. Хирузен… Сам понимаешь, бывший Третий Хокаге для этого не подходит. Хокаге стану я. Но на этом посту я не смогу работать и с делами деревни, и с Корнем. Поэтому я передам все дела Корня тебе. Не формально, а целиком и полностью. Ты достаточно умен и самостоятелен, чтобы потянуть это. Хочешь взять своих друзей с собой? Миина и так тебе практически подчиняется, я ее не одергивал. Учиха Саске? Полностью в твоем распоряжении. Шикомару Нара? Договариваться с его отцом будешь сам. Каору так же перейдет в твое полное подчинение, я пока не стал выводить ее из Конохи. О своей ученице, если она тебе потребуется, будешь договариваться с Ибики так же сам. Ты станешь лидером Корня, вторым теневым лидером Конохи. Никакого испытательного срока, влезания в твои дела, и прочего. Если бы я не был уверен, что ты на это способен, не стал бы и предлагать.

Бл***тво! Да меня перед фактом ставят. Уже не отвертишься. Так. Стоп. Думай. Так, сами по себе, он вместе с Хирузеном провернуть такое бы не смогли. Значит, кланы либо не против, либо не могут собраться и высказать общее мнение. Здесь не угадаешь. Но кто-то их точно поддерживает. А поддерживает ли кто-либо Тсунаде? Возможно, вполне возможно.

— Естественно, от всех обвинений ты будешь прикрыт. Хотя ты сам должен понимать, что под собой подразумевает должность главы Корня. Я не буду тебя агитировать, пытаться убедить, или подкупить. Это предложение получаешь именно ты, отчасти и потому, что красивыми словами тебя не убедить, и подкупать бессмысленно. Скажу только одно, Като. Это на благо Конохи. Ты сам сможешь решать, что именно сейчас является угрозой нам, и какие действия прямо сейчас стоит предпринять. В твоей преданности сомнений нет. В уме тоже. Значит, остальное ты поймешь и сам. Тсунаде должна пробыть в столице два дня, не больше. Не мешкай. Ей нельзя возвращаться в Коноху.

Нельзя, значит. Я понял главное. Здесь у нее были верные люди, которые встанут за нее, возможно даже будут драться. А это… Гражданская война. Кланы против кланов. Проклятье!

— Я понял вас, Данзо-сан.

Кивок. И старик поднимается.

— Удачи, если она тебе нужна.

Он уходит, и четыре сопровождающих уходят за ним, оставляя меня сидеть в пустой комнате. Биджу! Тварь! Это плохо. Это очень, очень плохо!

Глава 204

Мне нужна информация. Пока не буду знать всю картину целиком, не смогу даже шага сделать. Точнее, сделать-то смогу, еще как, но вот результат будет непредсказуемым.

Я вышел на улицу, пытаясь собрать мысли в кучу. С чего начать? Как подойти к этому делу? Начнем с самого первого вопроса… Я действительно убью Тсунаде? Могу, с большой вероятностью, могу. Но я действительно это сделаю? Биджу! Данзо знал, что предлагать. Так, мне надо собраться и подумать. Сначала… Сначала зайти домой и увидеться с Ино.

Ничего вокруг я не замечал, медленно бредя к своему дому. Шел и думал, как мне выкрутиться на этот раз. Но любые размышления упирались в одну и ту же стену. Я не мог предсказать последствий своих действий. Мало информации. Катастрофически мало. Мне не известен расклад по поддержке кланов, и я не могу просчитать реакцию на мои действия, или отсутствием действий. Но Данзо возвращения Тсунаде в Коноху не желает категорически. Тому должны быть причины. Веские. А значит…

Остановился перед своим домом, с некоторым удивлением осмотрев произошедшие изменения. В основном косметические, мелкие, но вполне заметные. Ино почувствовала себя хозяйкой. Хотя я даже рад этому. Открыл дверь и вошел. Здесь изменений было больше. Появилась статуя в человеческий рост, по потолку раскинулись какие-то растения, на полу появился ковер. И…

Я сел прямо у двери, на пол. За этими размышлениями я забыл о главном. Точнее не забыл, а как-то упускал из виду. Любые мои действия отразятся… могут отразиться на Ино. Кто даст гарантии, что тот или иной мой поступок, если он кому-то придется на по вкусу, не отразиться на ней? Эта опасность существовала и ранее, не отрицаю… Но именно сейчас все иначе. Неважно, велика сейчас опасность или нет, но я не имею права забывать об Ино. И, если рассматривать все с этой стороны, то мне стоит принять предложение Данзо. Взяв Корень под свой контроль, я обеспечу Ино защиту, настоящую. И будущее, что особенно ценно в мире шиноби. Вот только…

Девушка, видимо, услышав, как я вошел, спустилась со второго этажа. Дверь не была видна с лестницы, и вначале девушка удивленно осмотрела прихожую, не увидев меня. Зато я смотрел на нее. Уложены волосы. Более… пышно, чем обычно. Не как у куноичи, иначе. Видимо, влияние Такары. Положительное влияние, на мой взгляд. Не нравится мне идея, что моя возлюбленная будет рисковать своей жизнью на различных миссиях. Конечно, не хотелось бы ее насильственно ограничивать, но если она сама к этому придет… Прислушался к запахам. Что-то необычное. Духи, это понятно, но что-то еще… И не только запах, что-то изменилось. И если я правильно понимаю, что именно…

Да, жизнь не лишена иронии. Говорят, что черные полосы сменяются белыми. У меня вот все сразу. Она носит ребенка. Моего ребенка.

Ино все же прошла до двери, увидев, наконец, меня:

— Като?

Развожу руками, как бы извиняясь.

— Сказал бы что-нибудь в моем стиле по случаю… Но что-то нет настроения.

Девушка неуверенно улыбнулась, критически осматривая меня.

— Почему ты сидишь здесь?

— Это место ни чем не хуже всех остальных в нашем доме.

— На полу?

Пожимаю плечами. Ино, немного подумав, садится мне на ноги, прижимаясь ко мне и позволяя уткнуться носом в волосы.

— Что-то случилось?

— Много чего.

Я нашел ее ладонь своей, переплетая пальцы.

— Как назовем мальчика?

Ино улыбнулась, сильнее прижавшись ко мне.

— Почему ты уверен, что будет мальчик?

— Я не готов воспитывать девочку. Если будет она, оставлю воспитание на тебя.

— Понятно, — протянула Ино, — есть предложения?

— Нет… Даже в голову ничего не приходит.

Девушка немного задумалась, и улыбнулась своим мыслям.

— Тогда предлагаю продолжить традицию моего клана. Предлагаю имя моего прадедушки. Инобуши. Или имя другого предка — Иноджин.

Второе имя особого значения не имело, вроде бы, или оно было как-то хитро закручено. А вот первое. Воин-кабан. Это даже забавно.

— Согласен на Инобуши.

Ино кивнула.

— Хорошо. Но ты как-то легко это воспринял.

— Вообще-то я очень рад.

— Правда?

— Конечно. Просто устал. И у меня есть проблемы.

Ино оторвалась от меня и заглянула в глаза.

— Не проси. Рассказывать не буду. Это как раз тот последний мой от тебя секрет. Ну, зато я все решу в ближайшее время. И, если все получится, уйду с полевой работы. Как думаешь, выйдет из меня начальник?

Но на шутку она не отреагировала, продолжая обеспокоенно смотреть на меня.

— Ино…

— Я тебе верю… Стараюсь. Но все равно беспокоюсь.

Погладил ее по щеки и снова притянул к себе.

— Я знаю. Спасибо тебе за это, и прости. Но верь в меня. Твой муж — один из сильнейших шиноби современности. У меня есть основания так считать…

Почти целая деревня оснований, развеянных по ветру.

— Намекаешь на то, что не найдется смельчака, что встанет на твоем пути?

— Ага. А если и найдется… Но это все шутки. Ино, я люблю тебя. И не собираюсь тебя оставить, и не родилось еще то божество, что сможет встать между нами.

Да. Я должен защищать Коноху. Но я буду защищать свою семью. И если возникнет ситуация, противоречие. Если кто-то попробует поставить на чаши весов мою преданность деревне и жизнь Ино или моего ребенка… Я не буду играть в чужие игры. Не буду играть по чужим правилам.

— Я люблю тебя, — ответила девушка, перед поцелуем.

Вот, зачем она мне. Вот, почему она мне нужна. Я еще не знаю, как буду выкручиваться из этой ситуации, но теперь я четко вижу свою цель. Она больше не размыта размышлениями на тему, что можно делать, а что нельзя. Моя цель ясна и понятна.

— Спасибо, — спустя некоторое время поблагодарил я, — а теперь я должен снова тебя оставить, но на этот раз ненадолго.

— Хорошо. Я буду ждать. Всегда буду ждать.

Я вышел из дома, чувствуя себя куда лучше, чем раньше. Мне нужна информация, чтобы составить варианты. Но лучше действовать скрытно. Не стоит Данзо знать, что я пока сомневаюсь.

Кто станет источником информации? Кто может лучше всего рассказать о ситуации между кланами? Кто-то из глав кланов. И здесь у меня мало вариантов. Всего два, на самом деле. Яманако или Хьюга. Еще было бы неплохо поговорить с Нара, но в нем я не уверен. Эти хитрые ребята могут вывернуться в любой ситуации, и им не стоит знать о моих сомнениях. Яманако? Он, все же, родственник, как-никак. Но, поразмышляв немного, отказался от этого варианта. Наши взаимоотношения с ним нельзя назвать идеальными. И я уже как-то намекал, что его помощь в решении моих проблем не потребуется. Приди я к нему, это будет почти признание в собственной несостоятельности. Он, конечно, поможет, но… С Хиаши у меня уже более тесные отношения, пусть и сугубо рабочие. Но в данной ситуации это даже хорошо. Да и Хьюги по традиции держат нейтралитет в таких ситуациях… Насколько мне известно. Если это правда, мне такое отношение даже симпатично. Взгляд со стороны, то, что не сейчас нужно. А значит, нужно наведаться в гости к Хиаши… Тайно. Отлично, снова проникать в квартал Хьюг, да еще в такое время. Это будет интересно…

* * * * *

Хиаши сумел вернуться в свой кабинет уже после заката. Дел за день было переделано много. Этим утром прибыл посыльный от клана Сарутоби. Письмо имело крайне просто содержание. Хирузен просил сохранить нейтралитет, и вежливо интересовался, будет ли Хиаши что-либо требовать за этот нейтралитет. Хиаши требовал, в пределах разумного, однако…

Ему совсем не нравилась идея очередного передела власти. И Хирузен не собирался объяснять, как именно этот передел пройдет. Неизвестность нервировала. Поэтому на всякий случай Хиаши взбодрил клан, отозвал всех людей, работавших где-либо за пределами клана, и готовился. Просто ко всему, к чему мог. На всякий случай. Даже если ничего страшного не произойдет, и его опасения окажутся напрасными… Да лучше уж так.

Вернувшись в кабинет, он сел за свой стол, выдохнув с некоторым облегчением. День, наконец, подошел к концу.

— Прошу прощения за неожиданный визит, — вежливо извинился знакомый голос.

Хиаши потребовались все его силы, чтобы сохранить лицо. Он весь день потратил на то, чтобы привести клан в готовность… И обнаружил незваного гостя в собственном кабинете.

— И как я должен воспринимать ваше появление здесь, Като-сан?

Хиаши был зол. Этот щенок, пусть хоть он трижды является Кьюджином, должен понимать, как и к кому он проникает. Като слез с потолка, стянул маску и капюшон, еще поклонился.

— Я еще раз прошу прощения, Хиаши-сан, но по ряду причин я вынужден действовать так, чтобы оставить наш разговор в тайне. По тем же причинам, по которым вы усилили охрану. Я беспокоюсь за свою семью.

Этот ответ… несколько успокоил Хиаши. Возможно, сейчас для обоих собеседников лучше оставить этот разговор в тайне.

— Извинения приняты.

— Благодарю.

Като не выражал скрытую насмешку, которая была для него привычным делом. Он был собран и серьезен.

— Я пришел именно к вам, Хиаши-сан, потому что сейчас вы представляете нейтральную сторону. Вы сможете дать мне непредвзятые ответы на ряд вопросов. Учитывая ситуацию, я хотел бы быть максимально возможно информирован.

Хьюга удивился. Информирован? Вот уж кто-кто, а Кьюджин должен был понимать ситуацию в Конохе не хуже всех остальных. Он же…

— Информирован в чем?

— Я только сегодня вернулся с миссии за пределами Страны Огня…

Хиаши не удержал скептицизма. О какой "миссии" идет речь, он отлично понимал.

— … и неожиданно для себя оказался поставлен перед фактом. В Конохе переворот намечается, а я слегка не в курсе дела.

Хиаши удивился еще больше… Но начал понимать, в чем дело.

— Ты не осведомлен о ситуации между кланами?

Като кивнул:

— Я не действовал напрямую против кланов Конохи, и потому не вникал в клановую политику. Общая обстановка и расклад сил мне известен. Но ситуация изменилась. Мне необходимо знать, что происходит в Конохе прямо сейчас. С вашей точки зрения.

Хиаши прищурился:

— Не действовал против кланов Конохи?

Като спокойно кивнул:

— Именно так.

У Хьюги были некоторое подозрения… Но вот если представить, что Като говорит правду, это куда правдоподобнее тек единичных случаев, в которых он, по подозрениям, участвовал. Он смог проникнуть к нему в кабинет, и никто в квартале не поднял тревогу. А так прокалывался на всяких мелочах? Сомнительно.

— При проникновении сюда никто не пострадал?

Като улыбнулся.

— Вообще-то я сюда прошел с помощью двух своих друзей из вашего клана, которым объяснил ситуацию, не посвящая в детали. Так что нет, никто не пострадал.

Хиаши не удержался и тоже улыбнулся. Конечно. Самое простое решение почти всегда самое верное.

— Думаю, стоит немного изменить формат нашего общения. В противостоянии между Тсунаде Сенджу и Сарутоби Хирузеном я занимаю нейтральную позицию.

Като кивнул:

— Я был бы рад занимать такую же, но уже не могу. И, думаю, сейчас вернее говорить не Сарутоби Хирузен, а Шимура Данзо. Третий Хокаге оказывает ему поддержку, но не является центральной фигурой.

Хиаши кивнул:

— Данзо всегда было мало своей власти, пусть он и распоряжался ей на пользу Конохи, по большей части.

— Пусть даже так. Сегодня днем я получил от него задание. Убить Пятую Хокаге.

Хиаши замер, но затем задумчиво кивнул:

— Это логично. Простой и достаточно эффективный ход. Полагаю, цену он назначил стоящую?

— Более чем.

— Ясно. Но перед тем как действовать, ты хочешь узнать о возможных последствиях. Я объясню. Некоторые кланы безоговорочно поддерживают Сарутоби. Причиной тому давние или новые соглашения, не особо важно. Клан Курама не имеет фактической самостоятельности уже давно. Инудзука слишком многим обязаны Сарутоби, да и без их поддержки рискуют быстро ослабнуть. Клан Абураме купить чем либо сложно, но они традиционно поддерживают более жесткие методы решения проблем, и потому встанут на сторону Сарутоби, если это потребуется. С другой стороны тройственный союз Яманака/Нара/Акамичи не столько поддерживают Тсунаде, сколько сопротивляются усилению Сарутоби. Их и так подвинули в последние время. А если еще союзник Сарутоби станет Хокаге, им придется совсем плохо. В случае конфликта они однозначно поддержат Сенджу. Малые семьи тоже с большой вероятностью поддержат именно ее, с бесклановыми шиноби не ясно, там индивидуальные случаи.

Като кивнул, показывая, что все понял.

— На ваш взгляд, какие возможные варианты развития событий существуют. Без моего вмешательства.

Хиаши задумался, перед тем, как ответить.

— Если Тсунаде-сан вернется в Коноху, то, возможно, получит ультиматум с требованием покинуть занимаемый пост. Все попытки ее убить будут саботироваться теми кланами, что ее поддержат. В способности Яманако и Нара защитить Хокаге от нападения я не сомневаюсь. Разве что не от тебя, — улыбнулся Хиаши, но снова посуровел, — И, если начнется прямая конфронтация… Борьбы не избежать. Не думаю, что сражаться будут открыто, но…

Като закончил за него:

— Крови не избежать. Нужно решить все без доведения до открытого конфликта.

Хьюга был согласен:

— Это будет наилучший вариант. Мы оба понимаем, что самым лучшим решением будет…

Като кивнул:

— Да, убийство Шимуро Данзо. Это подавит конфликт в зародыше, так как у Сарутоби не будет кандидата на пост Хокаге.

— Я тебе этого не говорил, — сообщил Хиаши, — Возможно, Тсунаде не самая лучшая Хокаге из всех, кто занимал этот пост, но передавать его в руки Данзо — идея скверная. В такой ситуации исчезнет регулятор, что будет одергивать самые фанатичные его порывы. Если ситуация будет выходить из под контроля… клан Хьюга встанет на твою сторону, чтобы остановить кровопролитие. Какую бы стороны не выбрал ты сам.

Взгляд Като как-то изменился, но прочитать эмоции этого парня было практически невозможно. Это было щедрое предложение, но… Хиаши знал, что делал. Если и есть в Конохе тот, кто борется не за собственную власть или не за выгоду своего клана, то это именно Като.

— Спасибо вам за ответ на мой вопрос, Хиаши-сан, за ваше предложение, и за уделенное мне время.

Хьюга кивнул. Он очень надеялся, что его клану вмешиваться не придется. Возможно, Като действительно сможет решить все без крови.

Глава 205

Все было просто, и одновременно сложно. Понятно, почему в Конохе пока все относительно спокойно. Все же кланы долгое время жили вместе, и откровенной вражды между ними нет. И, покуда Сарутоби силой не пытаются отобрать власть, их соперники так же не будут делать резких движений. Вполне устойчивое равновесие. Все играют по правилам, все честно. Вообще, это даже повод для гордости за свою деревню. Кланы играют в политику, но обходятся без крови. Показательно, если смотреть объективно. В Иве или Кири режутся куда более ожесточенно, с жертвами.

Но вот, Данзо решил вытянуть туза из рукава. Нужно все обдумать и взвесить.

Вернулся в квартал Учих и постучал в дверь друга. Запоздало вспомнил, что уже ночь, а у них девочка спит… Но я не могу сейчас терять время. Прислушался. Саске проснулся, накинул легкое кимоно и уже спускался вниз. Фенек, спавший внизу, тоже проснулся, и уже подобрался к двери. Преданная зверюшка ждала меня.

Дверь открылась, и слегка заспанный Учиха уставился на меня.

— Като?

— Просыпайся, есть срочное дело. Зашли клонов за Мииной и Шикомару.

Взгляд его стал куда более осознанным, но куда меняя дружелюбным.

— Ты в конец охренел?

— Просыпайся! Это срочно! И нам нужно место, чтобы говорить, есть свободный дом или типа того?

Из дома выбрался фенек и взобрался мне на плечо, а Саске протирал глаза, собираясь с мыслями.

— Есть дом… А как я, по-твоему, должен Шикамору вызвать посреди ночи?

— Не задавай мне глупых вопросов. Как хочешь, так и вытаскивай. И я все еще не вижу твоих клонов.

Учиха вернулся в дом, ворча что-то про слишком обнаглевшего нехорошего человека. А через несколько секунд мимо меня промчались два клона в форме чунина, а Саске поднялся наверх. Но спустился достаточно быстро.

— Пошли. Что там у тебя случилось?

— Придем, расскажу, — отрезал я.

Учиха хмыкнул:

— Что такого тебе рассказали твои друзья, чтобы ты так торопился?

— Ты будешь долго и вдохновенно ругаться, когда узнаешь.

Я не ошибся. Когда Саске привел нас в один из старых домов своего клана, нынче пустующий, и я в общих чертах описал ему положение, ругался он долго. А когда заодно рассказал, какое предложение в свое время получил Итачи, ругань стала еще более отборной и витиеватой.

— Я не помешаю, — вошла немного заспанная Миина.

— Располагайся. Ждем последнего гостя, не хочу лишний раз и для него все повторять.

— Шикамару? — и, получив утвердительный кивок, спросила, — а ты не боишься меня вот так вызывать?

Отмахнулся:

— Поздно уже боятся. Сейчас, прибудет наш светлый ум, сама все узнаешь.

Девушка устроившись на одном из кресел уютной, но слегка запыленной гостиной, перевела взгляд на устроившегося на моем плече фенька:

— А это что за милаха?

Фенек фыркнул:

— Милаха откликается на имя Рэйко, любит свежие фрукты и мясо, но кусается, если гладить без спроса.

Миина удивилась:

— Кицуне?

— А что, вы говорящих лисиц не видели? — растянул довольную морду зверек.

Саске добавил:

— Характер, как у хозяина, так что осторожнее.

Миина ухмыльнулась:

— Что? Тоже напьется, и поставит на уши всю деревню?

Фенек лишь фыркнул:

— Вот сговорюсь с вашим девятихвостым, и будут вам шуточки.

Саске вместе с Мииной прониклись и решили больше не шутить. В дверь постучались, и вошел бодрый Шикомару. Походу, гениальный лентяй еще не спал. Все же интересно, как Саске его вытащил из дома?

— Всем привет, — махнул он рукой.

— Все в сборе, рассаживайтесь и слушайте.

В гостинной был небольшой столик, кресло, уже оккупированное Мииной, пара мест для сидения на полу и стул. Стул занял я, Саске и Шикамару устроились у столика.

— Нас поставили в интересное положение, господа и дамы. Поставили, конечно, лично меня, но вас всех это тоже касается. Сегодня со мной говорил Данзо. Он предложил мне пост главы Корня в обмен на смерть Тсунаде Сенджу.

Саске уже высказаться успел, теперь материлась Миина, Шикамару воспринял внешне спокойно, но налет лентяя согнало на раз.

— Ты согласился?

Пожимаю плечами:

— Да… И нет. Не все так просто.

Я максимально подробно передал то, что мне рассказал Хиаши, чтобы они понимали, с чем нам предстоит иметь дело.

— Итак. У меня два варианта. Либо я соглашаюсь на предложение и отправляюсь убивать Тсунаде… Тогда мы с вами зря тратив время, там и так все ясно, найти и уничтожить, и постараться не засветить свою личность в процессе. Не выйдет, конечно, но Данзо и Хирузен меня прикроют. Да и обвинять в чем-то главу Корня…

— Ты уверен, что он действительно передаст тебе свое место? — спросил Шикомару.

Вместо меня ответила Миина:

— Передаст. У него есть список кандидатов-преемников, в случае его неожиданной гибели. Като там на первом месте, два других проходят под кодовыми именами, и мне неизвестны.

Учиха нахмурился:

— Мы действительно рассматриваем его предложение?

Хмыкнул:

— А ты бы в лицо вывалил на него отказ? Я не только за себя отвечаю, Саске.

Парень тут же стушевался, поняв, о чем я. Шикомару поднял руку:

— Вижу, этот вариант никому не нравится, но однозначно отказаться от него пока нельзя. Предлагаю его отложить и рассмотреть второй.

Киваю:

— Легко. Второй вариант — встать на сторону Тсунаде. И здесь самый просто ход — устранить самого Данзо.

Но Миина отрицательно покачала головой:

— Не самый простой. Данзо закопался в своем подземелье.

Биджу!

Шикоману вопросительно посмотрел на меня:

— Кто-нибудь меня просветит?

— Есть три подземных комплекса, хорошо защищенных. Я смогу в них проникнуть, но только с шумом, — поморщился, вспоминая, как осматривал один из них, пока тот был неактивен, — и об этом сразу станет известно в двух других.

Дальше объяснять не пришлось. Как поступит Данзо, когда узнает, что я пошел против него — непонятно. Но я вряд ли буду этому рад.

— Готова поспорить на что угодно, у него есть заготовленные планы на такое развитие событий. Раз уж он смог подложить такую свинью с заказом Пятой.

Учиха со скепсисом спросил:

— И долго он будет там сидеть?

Пожимаю плечами:

— Полагаю, до возвращения Тсунаде в Коноху. А затем конфликт перетечет в горячую стадию, но этого я хочу избежать.

Шикомару кивнул:

— Ясно. Тогда дадим ему то, что он хочет. Сообщим все Хокаге-сама, возможно, даже успеем сделать подставное тело, ели хотя бы голову. И предоставим ее, как доказательство.

Но идею вновь отвергла Миина:

— Не выйдет. Еще во времена первого Хокаге клан Узумаки создал особую печать, которую с тех пор носит каждый Хокаге. Джинсей но Назо. Печать связана со свитком. Если носитель печати умирает, со свитка исчезает особая метка.

Учиха пожал плечами:

— Ничего сложного, искусственная смерть. Такой великий ирьенин, как Хокаге-сама, сможет это сделать.

Но не совсем Узумаки была неприклонна:

— Печать совершенствовалась долгое время. Она отслеживает не состояние организма, а токи чакры. Даже при искусственной смерти чакра сохраняет свое обычное состояние. Разрушаться она начинает после разрушения источника, а такое не подстроит даже Тсунаде-сама.

— Снять печать?

И снова не вариант:

— Нет. Печать создана так же и для того, чтобы быть уверенным — тело не достанется врагам. Если ее снять с тела, свиток это отразит. Если тело уничтожено, свиток это отразит. Я уверена, что свиток лежит у Данзо под рукой, обмануть его таким образом мы не сможем.

— Заблокировать печать ты не сможешь? — спросил Саске.

Миина перевела взгляд на меня:

— Сколько у нас времени?

— Послезавтра Тсунаде должна вернуться в Коноху или быть уже мертвой.

Девушка отрицательно покачала головой:

— Не успею. Нужна подготовка, дополнительные свитки, и не только. За такой короткий срок… Нет, не успею.

Шикомару закурил, а Саске откинулся назад и смотрел в потолок.

— Отталкиваемся от того, что Данзо будет точно знать, жива Хокаге или нет, — подвел я промежуточный итог.

Нара задумчиво выдохнул дым:

— Подумать только, я сижу здесь с вами и определяю судьбу Хокаге-сама. Я точно не сплю?

— Не отвлекайся. Еще предложения?

Миина пожала плечами:

— Ну… А если, скажем, усыпить Хокаге, и притащить ее Данзо еще живой?

Саске отрицательно покачал головой:

— Не прокатит. Данзо пришлет кого-то из своих людей, чтобы они завершили дело, а Като не получит свой приз, потому что не выполнил миссию.

Шикомару вернулся к обсуждению:

— Значит, оставляем Хокаге-сама в стороне, и решаем все здесь до ее возвращения. Напасть на эти убежища мы можем?

Пожимаю плечами:

— Я нападу на одно. Вы, все втроем, возможно потянете еще одно, хотя и сомневаюсь я немного. Кто будет штурмовать третье?

Шикомару не отступает:

— Вычислить, в котором из них он находится?

— За отведенный срок — игра в угадайку, — отрицательно качаю головой, — не успеем.

Предложение вносит Миина:

— Подорвать или завалить выходы?

— Вмешаются Сарутоби, тут же принявшись их откапывать. Данзо надо убрать сразу и быстро.

Снова идея Шикомару:

— Привлечь кого-то еще?

На этот раз ответил Саске:

— Пока работаем мы вчетвером — все тихо. Зашевелятся кланы или прочие шиноби — и мы получим конфликт. Если хотим решить все тихо, никого привлекать нельзя.

Новое предложение внесла Миина:

— А что с обещанной помощью Хьюг?

Неопределенно пожимаю плечами:

— Они, вообще-то, могли бы выступить против Сарутоби и Корня. Возможно, даже смогли бы относительно быстро добраться до Данзо, предоставь мы им необходимую информацию. Но это все равно тот же конфликт, пусть он и будет скоротечным. Предлагаю оставить этот вариант на случай, если не придумаем ничего получше. Но тогда легче согласиться на предложение Данзо. А тройственный союз Яманака/Нара/Акимичи буду прикрывать я, не позволяя Сарутоби загнать вас в ноли.

Саске хмыкнул:

— Вернулись к тому, с чего начинали. Легче согласиться, чем придумать что-то еще.

Киваю, соглашаясь:

— Данзо — хитрый ублюдок. У него было время просчитать наиболее вероятные наши ходы. Чтобы его обыграть, нужно отбросить наиболее вероятные пути. Придумать что-то, чего он не ожидает.

Я поднялся, принявшись курсировать по комнате.

— Мы исходим из аксиомы, что атаковать нужно именно Данзо.

Шикомару кивнул:

— Да. Но ты сам сказал, что другого претендента на пост Хокаге у Сарутоби сейчас нет.

— Нет, — соглашаюсь, — но Данзо в данном случае именно претендент, которого поддерживает Сарутоби. Попробуем решить проблему от обратного.

Саске хмыкнул:

— Перебит весь клан Сарутоби? Хорошая идея, в духе моего брата. Ты, кстати, вполне с этим справишься.

Поморщился:

— Без фанатизма. Но мысли в верном направлении.

На этот раз улыбнулась Миина:

— В плане уничтожить что-нибудь?

Шикомару было не до шуток:

— В плане клана Сарутоби. Если найти способ вынудить их отказаться от своих планов…

Саске отмахнулся:

— Все главы кланов Конохи ищут способ заставить Сарутоби отказаться от чрезмерных амбиций. Пока никому не удалось.

Киваю:

— Да, пытаться их переубедить смысла не вижу. Но если…

Я продолжал ходить из стороны в сторону, а в голове появились зачатки плана…

— Если что? — Саске почувствовал, что я что-то придумал.

Останавливаюсь.

— Мы не с того начали. Не нужно придумывать, как добраться до Данзо. Нужно придумать, как заставить его придти к нам. И я кое-что придумал.

На мне сошлись три пары глаз.

— Но есть проблема.

Саске кивнул:

— Всегда есть какая-то проблема.

Да, есть.

— Дело не в этом. То, что я задумал… Кажется даже для меня это через чур.

Мои соратники удивились, общий вопрос высказала Миина:

— Ты все же собираешься вырезать целый клан?

Отрицательно покачал головой.

— Нет. Умрут всего четыре человека. Члены Совета Конохи. Сарутоби Хирузен. Утатане Кохару. Митокадо Хомура. И Шимура Данзо. Обычно Данзо безэмоционален. Но и его можно пронять. Смерть троих друзей… а я знаю, что у них, в целом, дружеские отношения… заставит его вылезти из своей норы. Он сам придет ко мне.

Ребята порядком опешили. Первым отмер Саске:

— Ты всерьез собираешься убить Третьего Хокаге?

— "Почетного", читай, "бывшего" Третьего Хокаге и двух советников Конохи. Я же сказал, что сам от идеи не в восторге. Но если у вас есть другие варианты, я буду рад их услышать…

Глава 206

Дельных предложений так и не последовало. Устав от этого разговора, я стрельнул у Нара сигарету и поднялся наверх, на балкон. Он сам поднялся за мной. Закурили. Еще один хитрый выверт обостренного восприятия… Табачный дым был мне приятен. Хороший табак, нисколько не противный. Да и не вреден, в общем-то. Мне придется курить просто без перерыва, чтобы действительно нанести серьезный вред своему организму… Но подсаживаться не собираюсь, хотя бы из-за Ино.

— Ты знаешь, сколько людей в тех… подземельях? — спросил Шикомару.

Он считал, что мой план не самый лучший, да и кто бы спорил. Но…

— Не много, по десятку в каждом, не больше. Доверенные люди. Но там полно стационарной защиты и прочего.

— Уверен, что не получится?

— Уверен. Саске в одиночку такое не осилит. И вы вдвоем тоже…

Даже если выдерну сюда Рьюго, ничего не изменится. Я сам-то не сумею пройти защиту достаточно быстро, не говоря уже об остальных.

— Но твой план. ОН хотя бы сразу предупредил, что прикроет тебя от всех последствий убийства такого человека. А то, что ты собираешься сделать? Уверен, что ОНА после этого будет тебя прикрывать?

В этом и была проблема. Причина, по которой я еще не сорвался приводить план в действие. Я не был уверен.

— Я не знаю. У меня два пути. Первый — риск минимален, награда обещана. Второй — риск огромен, и награды не будет. Вообще, может даже наоборот.

Нара кивнул:

— Но ты склоняешься ко второму варианту.

Покачал головой:

— Я не знаю.

Пойду я прямо сейчас и оборву жизнь Тсунаде. Что потом? Вернусь в Кохоху, доложу. Обманывать меня Данзо не станет, сам прекрасно понимает, на что я способен. Трупов будет столько, что мало никому не покажется. Да и зачем ему обманывать? Я стану тем самым полезным и умным человеком на своем месте. К тому же независимым, повлиять на меня не сможет ни он сам, ни кто либо из глав кланов. Корень? Уберу самых фанатичных подальше, пододвину разумных и преданных мне поближе, и через полгода — год у меня будет достаточно верная и преданная мне организация. Все. Руки развязаны. Все, что я хотел сделать, но не имел возможностей. Полная свобода действия, лишь бы на благо Конохи. репутация убийцы? Ой, да ладно. Десяток тысяч человек моя совесть успешно проглотила, проглотит и еще. Великий завоеватель, чтоб его. Да, потеря Тсунаде — это плохо. Сильный Ирьенин, лучший в мире. Плохо, но не критично. Просто сильный шиноби, опять же, не критично. У меня еще были идеи хоть как-то восстановить клан Сенджу, откопать Узумаки, раз уж Учихи с грехом пополам в Конохе оживают. Но… Справимся и без Сенджу, если придется.

А если я сейчас попробую пойти против Данзо? Смерть советников мне будут вспоминать долго, как, в общем-то, и смерть Пятой Хокаге, тут равноценно практически. Но совсем не факт, что Тсунаде будет меня покрывать. Какую-то протекцию окажет, это точно, но вот какую? Насколько дорого оценит спасение своей жизни? До Корня меня при таком раскладе, возможно, и не допустят. Скорее попытаются распустить организацию от греха подальше, это куда вероятнее. Что получу я? Благодарность, возможно. Большую любовь Сарутоби, однозначно. Но их я к себе и своей семье не подпущу. Ну и все.

Данзо все очень хорошо просчитал. Доводить до открытого конфликта я не хочу. А легко выкрутиться с минимумом жертв не могу. Я бы уже, возможно, принял бы решение в пользу Данзо… Но останавливает меня какая-никакая, но преданности Тсунаде. Но, чем больше я обо всем этом думал, тем меньше мне хотелось впрягаться в эти неприятности.

Докурили. Шикомару подумал немного, и пошел обратно в дом, бросив:

— Решай. А мы поддержим.

Захотелось чем-нибудь в него бросить. И так понятно, что поддержат, никуда не денутся. Саске, конечно, был бы рад оборвать жизни некоторым людям, но семья для него сейчас важнее. Так что против моего решения они не пойдут. Шикамару ушел, а из дома выбрался фенек, которого я считал спящим.

— Хозяин! Что-то ты совсем не весел!

— Будешь тут веселым.

Зверь запрыгнул на поручень, свесив вниз хост и вытянув уши.

— Может, монетку подбросишь? Или считалку какую.

Да, Саске прав, характер в хозяина. Я даже не скажу, издевается он, или всерьез предлагает.

— Сейчас я тебя подброшу до ближайшего дерева.

Зверь состроил умилительную мордочку.

— Не грусти, хозяин, все будет расти.

Почесал его между ушами, глядя в темное небо.

— Так чего ты решаешь так долго? По уму как правильно поступить?

Пожимаю плечами:

— Никак. И так плохо, и так не хорошо.

Рэйко хмыкнул:

— Тогда поступай по совести. Так, как правильно. И если все закончится не слишком хорошо, то ты точно будешь знать, что сделал все, что мог.

— Не умничай, животное. По совести тоже не все так просто.

Фенек дернул ушами.

— Да ну?

— Ну да, — кивнул, — но в чем-то ты прав. Рэйко, у меня к тебе просьба.

Зверь навострил уши.

— Кто-нибудь из моих друзей тебя познакомит с моей женой. Она сейчас беременна. Что бы там дальше не происходило, стань другом моему ребенку. Сможешь?

Зверь облегченно выдохнул:

— Я уж испугался, что ты что-то такое попросишь… А это. Пф! Да нет проблем! Будет ему друг.

— Ну, вот и хорошо, — кивнул, — пошли, ночь не бесконечная.

Вернувшись вниз, я первым делом обратился к Миине.

— Сможешь поставить на меня печать, которой вызовешь ко мне двух человек. Саске и Рьюго.

Шикамару удивился, но промолчал. Девушка задумалась, пожала плечами:

— Смотря куда.

Киваю:

— Понятно. Будем надеяться, предстоящая встреча произойдет не в самом защищенном месте, в которое меня могут притащить люди Данзо. Шикомару, возьми себе зверька на ночь, утром передашь его Ино. Саске, возьми на себя одного из старейшин.

Ребята сразу оживились:

— Значит, решил? — спросил Саске.

— Да, — киваю, — Данзо — засранец, давно отработавший себе смертный приговор. Действовать будем так…

* * * * *

В небольшой аскетично обставленной комнате было темно и тихо. Но Хирузен все равно спал плохо. Возраст, оставленная учеником травма, боли в спине, нервы. Все это давало о себе знать. Прошедшие днем переговоры дались тяжело. Тсуме, конечно, поддерживала Хирузена, но вот убедить ее поддержать Данзо оказалось совсем непросто. Абураме колебались, обычно поддерживающие Сарутоби, но сейчас… действия Тсунаде и ее помощника сейчас казались им более разумными. Переговоры закончились ничем, в общем-то. Абураме выжидали. Тройственный союз был настороже, внимательно следя за переговорами и движением кланов. Но, учитывая ситуацию, в Конохе было удивительно спокойно. По крайней мене, внешне. На самом же деле деревня готова была взорваться. Кроме Сарутоби и Курама никто не хотел видеть Данзо на посту Хокаге. Оно и понятно. Маразматичные идиоты просто не понимали, что вот-вот разразится новая война. И только тот, кто понимал, что такое война, и какой она будет, мог подготовить Коноху к предстоящим трудностям. И, чтобы кланы не слишком резко реагировали на назначение Данзо, был выработан компромисс. Минакуро, теперь уже Яманако. Кьюджин. Тот, кому хватит ума и силы говорить с Данзо на равных. Тот, кто будет продвигать интересы кланов там, где это возможно. Кто сможет найти устраивающие всех компромиссы, не даст кланам взбунтоваться, и не позволить Данзо слишком резко использовать свою власть. Ирония. Като, бесклановый шиноби, радел за сохранения кланов, их наследия и силы. Великолепно разыгранная комбинация. Идейный сторонник, предпочитающий другие методы, займет второй пост Конохи. Данзо будет продвигать радикальную политику в отношениях с прочими деревнями, а Като сможет сохранить мир внутри Конохи. Умный мальчик примет верное решение.

Однако тревога не покидала старика. Было предчувствие. Предчувствие чего-то очень нехорошего. Хирузен приподнялся на локтях, всматриваясь в темноту комнаты. Слишком он стар, даже очертания мебели видит с трудом. Но все же…

— Ты пришел ко мне за советом? — предположение, что в комнате находится кто-то еще, было ничем не подтверждено.

Ничем, кроме чутья, которому Хирузен привык доверять за долгие годы.

— Советом? Нет, скорее за ответами на пару вопросов.

Плохой знак, когда подчиненные посреди ночи приходят за ответами на вопросы к своим начальникам.

— Я старый человек, мне нужно хорошо высыпаться, Като-кун.

Хирузен пытался определить, откуда идет голос, но не мог. Казалось, говоривший сидит прямо перед ним, рядом с кроватью.

— Ничего, — участливо ответил Като, — как только я уйду, вы крепко уснете.

По спине Хирузена пробежал холодок. Насколько крепко? Смерти он не боялся, но вот умереть прямо сейчас, когда столько всего необходимо сделать…

— Ну, хорошо хоть, на старости лет не потерял чутье.

— Видимо, говорить о том, что яд я уже ввел, не стоит, так?

Насмешка была мелочной и неприятной, но…

— Не ожидал, что ты придешь за мной, Като-кун.

Хирузен пытался придумать, сможет ли он что-либо сделать.

— Да ну? Опыт моего предшественника вас ничему не научил?

— Я думал, ты разумнее, чем Итачи-кун.

Като хмыкнул:

— Ну, сначала я подумал, что стоит вырезать весь клан Сарутоби. Чтобы раз и не всегда освободить Коноху от алчущих власти идиотов. Но, передумал.

— Мальчишка, ты ничего не понимаешь!

— Не понимаю? Да! Я не понимаю, как можно заказать убийство собственной ученицы, Хирузен. Этого мне не понять. Или вы двое думали, что я вот так запросто предам того, кому поклялся верно служить?

Хирузен скривился:

— Не говори мне о клятвах, сопляк! Твой подростковый идеализм, твое безрассудство обернется для Конохи катастрофой, какую ты себе и вообразить не можешь!

Като, сидевший на стуле всего в каком-то метре от Хирузена, оторвался от спинки и навис над стариком.

— Не могу вообразить, значит? Не могу вообразить войну, в которую нас сможет втянуть ваш друг? Так я успел повоевать, с масштабом растет только количество жертв. Не смогу вообразить гибель Конохи? Так разрушение Суны я устроил своими собственными руками. Или вы что-то знаете о будущем? О том, что начнется еще одна резня мирового масштаба? — Като снова откинулся на спинку, — не смешите. Я знаю историю, и знаю, что Скрытые Селения существовать мирно не способны по определению.

Сарутоби через силу подтянулся к спинке кровати, чтобы облокотиться на нее спиной и говорить в сидячем положении.

— Если ты понимаешь это, почему пошел против? Дело ведь не в чести, и не в клятвах.

— Потому что вы не желаете учиться на своих ошибках. Из поколения в поколение грызетесь, сами не понимая, за что. Из года в год грызетесь, пытаясь откусить друг у друга ценный кусочек ресурсов, чтобы было с чем участвовать в новой войне. А затем снова воюете, чтобы снова распределить между собой ресурсы, которые будете скапливать до следующего раза.

Уингу поднялся, прошел до окна.

— Вы из года в год учите своих детей только сражаться. Все развитие стоит на том, чтобы придумать новое оружие, придумать, как половчее убить противника, как половчее сдохнуть, унеся с собой побольше врагов, — он замолчал, посмотрев на небо, — у меня будет ребенок, Хирузен.

— Поздравляю, — бросил Сарутоби.

— Не с чем. Потому что мне все равно придется учить его сражаться. Сомнительно достижение — становить отцом первоклассного убийцы.

Хирузен засмеялся, закашлявшись.

— Ты идеалист. Каким был и Минато.

Като хмыкнул:

— Ирония, верно? Он ведь тоже пару тысяч человек на тот свет отправил, да?

— Это так. И именно вы всей душой отрицаете свое предназначение.

— А знаете в чем еще большая ирония? В Наруто. Мальчишка добр, и носит в себе оружие, куда страшнее моего. И я не идеалист. Но убивать уже надоело. А вот вы с Данзо и на старости лет никак не успокоитесь. Мало еще? Жажда убийств еще не отпустила.

— Мы действуем на благо Конохи.

Като отмахнулся:

— Отмазка. Я практически сровнял Суну с песком. Как? Стало в Конохе лучше жить? Все сразу стали счастливыми? Все подобрели, да? Нет. Та же стая голодных собак, дерущихся по поводу и без.

Хизурен хрипло хмыкнул:

— А ты считаешь себя лучше нас?

— Хуже, я намного хуже. Я осознаю, в каком дерьме мы все варимся, в отличие от вас. Но все равно продолжаю делать тоже, что делал раньше.

Джоунин вернулся на свое место, снова сев рядом с кроватью. Сарутоби видел только темный силуэт, и более ничего.

— Ну, так как? Как вы себя ощущаете? Без этих "во благо деревни" и прочей херни? Как ощущает себя тот, кто готов убить собственную ученицу?

Старик поморщился.

— Приятного нет.

Тон Като стал презрительным.

— В вас еще есть что-то человеческое? От того, что вы осознаете, какой мразью являетесь, но все равно делаете, мне еще противнее. Вы когда-то казались мне достойным уважения. Тогда я еще не знал о Корне и всей подноготной политики Конохи. Профессор. Величайший шиноби своего времени. Но, чем больше я о вас узнавал, тем больше сомнений во мне возникало. Столько дерьма произошло за время вашего правления. Затем я узнал о Корне. И мне даже показалось, что вы сдерживаете порывы старика Данзо.

— Побольше уважения, — грозно прошипел Хирузен.

Като скривился:

— Уважаемого старика Данзо. Но нет, вы друг друга стоите.

— Ты пришел обвинять меня?

Като отрицательно покачал головой.

— Смысл? Свои преступления вы знаете. В них не раскаиваетесь. Да и жизнь ваша в любом случае клонится к закату. Наказывать старика, доживающего свои дни за то, что он совершал десятки лет назад — глупо.

— Тогда зачем ты здесь?

Уингу пожал плечами.

— Чтобы убить вас, Хирузен. Вас, а два ваших бывших напарника уже мертвы.

Сарутоби дернулся:

— Что!? Зачем!?

Като наклонился вперед.

— В чем дело, Сарутоби? Это во благо Конохи. Вы сами понимаете, что мое бездействие обернется для деревни Гражданской войной. А их смерть — часть плана, для стабилизации ситуации.

— Но они же…

Уингу, не скрывая издевки, улыбнулся злой ухмылкой.

— Они что? Ни в чем не виноваты? Совсем-совсем ни в чем? Когда это вас останавливало, Хирузен? Если смерть невинного человека имеет достаточную пользу, вы бы и не задумались о таких мелочах.

Старик сжал кулаки.

— Как ты смеешь издеваться надо мной!?

Като отмахнулся:

— Запросто. Это даже доставляет мне некоторое удовольствие.

Почетный Третий Хокаге расслабился, удобнее устроившись в постели. Понимание, что собеседник просто издевается и получает от этого удовольствие, резко успокоило его.

— Ты пришел сюда. Наговорил всякой ерунды, все такое. Что дальше, Като-кун? Если бы ты хотел просто убить меня, не завязал бы этот разговор.

Парень кивнул:

— Ваша правда. Итачи действительно получил приказ убить своего отца и занять его место?

Старик кивнул:

— Он сам тебе рассказал? Ты, похоже, изрядно вывел его из равновесия, раз он рассказал об этом.

Като кивнул:

— А ваши ученики? Почему каждый из них покинул Коноху?

Хирузен хмыкнул.

— Хотите унести свои тайны в могилу, Хирузен?

— Зачем ты ворошишь прошлое, Като-кун?

— Учусь на чужих ошибках, — вполне серьезно ответил джоунин.

— М?

Като глубоко вдохнул и выдохнул.

— Орочимару — ученый. Полагаю, он действительно дорвался до чего-то, что даже вы не могли это покрывать. Но я достаточно знаю Тсунаде. И кое-что знаю о нем. Да и извращенце мне кое-что известно. Сильная команда. И сплоченная. Они понимали друг друга без слов. И они достаточно хорошо друг друга знали. Тсунаде и Орочимару работали вместе. И не поверю, чтобы Джирайя им не помогал.

— И что ты хочешь узнать? — спросил Хирузен.

— Какую черту переступил Орочимару? В какой момент контролируемое безумие ученого превратилось в неконтролируемое безумие маньяка? Что он сделал?

Сарутоби задумался. Был ли это один момент, или целая цепочка событий? Нет, это был тот самый момент.

— Джуин, Като. Осознание собственного бессмертия свело его с ума. Анко-чан была не первой, кто носил его печать. Первый раз он погиб еще до того, как покинул Коноху. Первое возрождение было тяжелым. Мучительным. Тсунаде едва удалось удержать жизнь в теле донора. Но это изменило его. Он видел… Что-то. Нечто. После этого любая жизнь потеряла для него всякую ценность. Не сразу, но…

Като некоторое время сидел, задумавшись о чем-то, Сарутоби его не торопил.

— Вот как, — наконец произнес он, — я это учту.

Хирузен усмехнулся на это "учту". Сколь бы сильным ни был Като, бессмертие ему пока совсем не светило.

— У меня есть вопрос, — сказал старик.

— Не обещаю, что отвечу.

— Ты убьешь Данзо. Попытаешь. Допустим, у тебя получится. Что будет с Корнем?

Като, кажется, слегка удивился вопросу:

— Корнем?

Сарутоби кивнул:

— Да. Дереву Конохи нужны сильные Корни, чтобы уверенно расти.

Джоунин несколько секунд молчал, а затем хмыкнул.

— Дерево Конохи выросло, и готово возвыситься. Но теперь Корни мешают ему, держат на земле. Возможно, Конохе нужны Крылья, чтобы взлететь и возвыситься?

На этом разговор был окончен. Тело Хирузена нашли рано утром. Старик умер с выражением умиротворения на лице, с ядом в крови… И с кунаем Игараси, воткнутым в грудь. Кунай не был причиной смерти, но оставлен был не просто так…

Глава 207

Люди Корня сработали достаточно оперативно. Могли бы еще побыстрее, но и так неплохо. Я знал, что за мной придут, хотя и не был уверен — когда. Естественно, встречал я их не дома. Как гордый орел, взобрался на голову монумента Третьего Хокаге, и сел, в насмешку. Рассвет встретил именно оттуда, глядя на просыпающуюся Коноху. А затем просто ждал. Ставки сделаны, ставок больше нет. На спине тихо тлел поставленный Мииной знак, печать. Были у меня некоторые сомнения, что я так уж сумею справиться один. Данзо был убийцей. Лучшим, когда-то. Во всяком случае, считался им. И никаких оснований сомневаться в его способностях я не видел. Да и было чертовски любопытно, придумали в Корне нечто специально для меня. Или нет? Большая честь, так сказать.

Пока ждал, я мысленно прикидывал, сколько им потребуется времени. Найдут тела утром, достаточно рано. Сообщат. скорее всего по инстанции, но все равно до Данзо информация доберется с небольшим запозданием, раз он в своем бункере сидит. Ну а дальше отдать приказ на захват, и, возможно, короткая подготовка…

Почему я так спокойно ждал их прихода? Почему не опасался, что он раскусит мой план? Конечно, раскусит! Сходу. И так очевидно, что у меня всего два варианта: либо убить Тсунаде, либо его. И естественно, раз я не попытался убить Пятую, значит попытаюсь добраться до него. К чему скрывать очевидное? Нет. Хитрость была в том, чтобы разозлить Данзо достаточно, чтобы он захотел лично заглянуть мне в глаза. А он захочет. Миина информировала меня о том, что есть у Данзо привычка периодически лично проводить допросы. Не сможет же он пропустить такое!

И Корешки уложились. Первый наблюдатель появился всего через час, а второй еще через десяток минут. Спустя еще час за моей спиной находилось уже пятнадцать человек. И, когда цифра добрался до отметки в два десятка, они начали действовать.

В спину мне прилетели две дымовые шашки, и вязкий тяжелый дым покрыл меня со всех сторон. А затем в землю врезалось несколько устройств. Я уже поднялся и обернулся, дым не казался мне серьезной проблемой. Но устройства вокруг меня неожиданно начались свистеть. И вот это уже интересно. "Видимость" резко снизилась до минимальной, на меня и всю площадку начали один за другим накладывать генджицу, сквозь которые я видел, но от которых начала гудеть голова. Снимаю шляпу, готовились ребята серьезно, но не сдаваться же просто так…

Шагом выныриваю из ловушки, но врезаюсь в некий… барьер? Нет. Нечто иное. Из дыма я выскочил, но оказался в зоне действия какой-то техники. Сенчакра. Они создавали зону разряженной сенчакры. Не смертельно, но действительно серьезно сокращает мои возможности, например тот же шаг. Добавить к этому не прекращающиеся атаки генджицу, а заодно и противный свист…

Создаю ударную технику и выстреливаю в дым, сбивая свистки. Надоели. В бок тут же прилетает несколько игл, явно с ядом. Не смешите. Иглы выпадают, яд в кровь так и не попал. Я двигаюсь вперед, область явно поддерживают печати, значит достаточно из нее выйти. Ребята из Корня ко мне не приближаются, побаиваются, видимо.

Упорно шагаю вперед, пытаясь выбраться из зоны действия печатей, но тут же получаю несколько несильных нинджицу катона в лицо. Пламя слегка опаляет одежду, но мне ущерба не наносит. Смешные, и подойти боятся, и убить не пытаются. Достаю из набедренной сумки… как же я давно не ходил в обычной форе чунина… сюрикен, и швыряю в одного из тех, кто накладывает иллюзии. Даже не глядя, попал или нет, выпускаю второй, закрепив на нем нить. Сюрикен пролетел больше половину пути, когда я дернул за нить. Железка резко сменила траекторию, врезавшись в шею одному из противников. Из-за дерева выглянул еще один, собирая печати. Пнул с использованием чакры попавший под ногу камешек, пробивший бестолковому парню голову. Нет, не пробил, застрял в голове.

Земля под ступнями резко разошлась, погрузив меня по колено, и за спиной из земли выскочил еще один умник. Не глядя нанес несколько ударов локтем правой руки, дважды попав по ребрам, и завершим смертельным ударом по шее. Упершись в землю руками, высвободил ноги. Спереди в меня бросили крупным обломком камня. Перехватил его, разворачиваясь вокруг своей оси, и запуская обратно. Уклонился от нескольких сюрикенов, и противники, наконец, пошли в ближний бой.

Первые двое с пиками, пытались достать меня, не приближаясь ближе, чем на метр. Поочередно уклонился от пяти выпадов, затем прижал одну из пик к земле. Поймал рукой вторую и, пользуясь ей же, отбил еще несколько сюрикенов. Зажав пику и земли замком между ногами, подпрыгнул, разворачиваясь в воздухе и вырывая оружие у противника. Однако она сразу исчезла во всполохе дыма, однако я дернул на себя вторую, пытаясь достать противника. Достал. Пинок под колено, затем под ребра и в голову. Насмерть не получилось, но этот еще долго будет недееспособен. На очередном замахе какая-то девчонка набросила петлю на руку. Дернул руку на себя, пытаясь атаковать свободной. Но девушка оказалась верткой, не просто прыжком проскочив под моим ударом, но и накинув петлю на вторую руку. По тросу пробежал разряд тока, но слишком слабый, чтобы я обращал на него внимание. Куноичи натянула тросы, отчего мои руки прижались к груди, стянутые металлом. Вот только слишком она близко ко мне стояла. Подпрыгиваю, одновременно дергаясь вперед. Куноичи инстинктивно пытается натянуть тросы, но зря. Одной ногой толкаясь ей навстречу, второй наношу удар в грудь. Натяжение ослабевает, и прыгаю на нее, закидывая петлю на шею. Затянуть не успеваю, спереди следующий противник встречает меня ударом ноги. Падаю на куноичи, перекатываясь через нее, чем затягиваю тросы и на своих руках, и на ее шее. Резко поднимаюсь, и она, чтобы не свернуть шею, тоже подскакивает, отчего ее напарник едва не бьет по ней вместо меня. Куноичи отпускает тросы, понимая, что дальше будет хуже только ей, но я резко дергаюсь назад, отчего ее ведет за мной. Дернув на себя, снова рывком сближаюсь, одновременно подпрыгивая и, упираясь коленом почти в самую шею девушки, перекатом перепрыгиваю ее, атакую ногой того, что стоит за ней. Удар он блокирует, тут же пытаясь достать меня кунаем, но под лезвие я подставляю тросы. Парень разрезает мои путы. Замахиваюсь правой рукой, одновременно нанося локтем этой руки удар в затылок куноичи, и бью шиноби. Очевидный удар он блокирует… пытается. Силенок маловато, мой кулак ломает кости в руке шиноби.

Сбоку прилетает техника футона, отбрасывая меня на несколько метров в сторону. Прямо в начертанную на земле печать. Рисунок светится, и мое тело становится невыносимо тяжелым. Хороший ход. Перестраиваю движение сенчакры, пытаясь сконцентрировать массу в ногах. Кто-то пытается ударить меня коленом по лицу, упираю ладони в колено, пользуясь энергией удара, чтобы встать на ноги. А затем наношу резкий удар в лицо левой рукой, для дезориентации, и сразу же сильный размашистый сверху правой, одновременно переводя туда массу. Выходит плохо, то, что я пытаюсь сделать, это уже за пределами и моих способностей. Есть вещи невозможные, потому что они невозможные. Не может человек просто взять и полететь. Ну, одиночные индивиды могут, но они — исключение из правил. Я таким исключением не был, и смог перераспределить лишь очень маленькую часть массы. А противник попытался блокировать удар. Конечно! Удар превратил его в неаппетитную массу плоти и костей, впечатанную в землю. Затем прилетел удар в затылок чем-то тяжелым, отчего я снова упал на колено. Блокировал удар спереди, кажется, ногой, и кажется, сломал ее в процессе. Пригнулся. Пропуская удар из-за спины. Затем была какая-то техника… И удары… Много ударов… Ладно, убивать всех я и не хотел. Так, нескольких, чтобы не расслаблялись. Можно и сознание потерять.

Я очнулся от удара. Да, именно от удара. Причем, очнулся уже далеко не в первый раз. Шел, наверное, пятый или шестой час. Это не был допрос. Это было доведение до кондиции меня любимого. Ну, или Данзо решил затрахать весь свой персонал. Клон некоего шиноби, неизвестного мне, но отлично разбирающегося в тайджицу, поднял меня на вытянутой руке, замахиваясь для удара. В последний момент я оскалился и укусил его за кулак прямо сквозь ткань перчатки. Клон одернул руку, и получил пинок в грудь. И развеялся, ударив меня разрядом тока. Кстати, это был уже более чем пятидесятый клон именно этого шиноби. До него клоны создавали другие. Хватало их не на много, три-четыре десятка, которые я перемалывал примерно за полчаса. Вошли новые два клона и продолжили избиение.

Избивать шиноби, который постоянно находится в пассивном режиме сеннина… неблагодарное занятие, честно говоря. Все недостаточно сильные удары просто поглощались, так что за эти часы на мне появилось всего несколько свежих ран. Разочарование наверное, для этих ребят. Сижу я такой в камере, где нет сенчакры. Хорошая камера, все стены в печатях. На мне еще каких-то бирюлек надели. Сопротивляться тяжело, но мы терпеливые. Пара минут вдумчивого избиения…

И вот тут я бесконечно благодарен Итачи. Правду говорят — что нас не убивает, то закаляет. Именно благодаря ему я понял, что можно не только сосредоточиться на определенных ощущениях, но и практически игнорировать их. Технически они меня избивали. Практически с таким же успехом они могли избивать стену. Правда, я медленно, но верно расходовал свои силы на сохранение собственного тела, и отбивался от клонов с уже куда меньшим энтузиазмом, чем вначале. Если так будет продолжаться, лягу в спячку и буду пережидать агрессивную внешнюю среду в состоянии куколки. Кажется, у меня крыша едет.

Отпинав очередного клона, а руки были крепко связаны, к стене и развеяв его, получив бодрящий удар тока, я сел у стены, переводя дыхание. Заколебался.

Дверь открылась, но вместо поры клонов вошли четверо шиноби. Принесли стул и стол. Классика. Меня подняли за шкирку, параллельно усилив воздействие сдерживающих печатей, и посадили за стол. А затем вошел Данзо и окинул меня хмурым взглядом.

— Что случилось, Данзо-сама? Потеряли что-то? — улыбнулся я ему.

Грудь немного обожгло сдерживающим артефактом. Связанные за спиной руки прижали к стулу и дополнительно закрепили наручниками. Приковали так же ноги, пропустили цепь, накинув на шею. Давайте, успокаивайте себя. Самому главную ошибку вы уже совершили. Вы пустили своего хозяина ко мне. Несмотря на боль, я с улыбкой смотрел на старика.

— Ты убил моих друзей, — ответил он, — чтобы я пришел к тебе. Я здесь. Что хочешь сказать перед смертью?

— Я хотел знать, что вы сделаете. Хватит ли у вас духу придти ко мне лично. Придти и заглянуть мне в глаза.

— Зачем ты сделал это? — он нагнулся вперед, — зачем было их убивать?

Я выразил удивление:

— Зачем? Что за вопрос? Вы с вашим… кружком по интересам хотели прошлое вернуть. Славные старые времена. Небо было голубым, трава была зеленее, шиноби сражались только в честным поединках. И что вы думали? Вы действительно считали, что я просто подчинюсь?

— Я предложил тебе то, что ты хотел получить. Предложил тебе все. После меня Коноха вполне могла стать твоей. Зачем ты пошел против меня?

— После вас, Данзо-сан? Или после клана Сарутоби? Или вы все еще верите в свою самостоятельность? Пока Хирузен был на посту Хокаге, вы под его дудку играли роль оппозиции. Стоило придти Тсунаде, и вы тут же превратились в лучших друзей. Это не вы захотели стать Хокаге. А это клан Сарутоби захотел видеть вас на этом месте.

Взгляд старика стал презрительным.

— Ты сам веришь в ту чушь, которую говоришь? — но вот голос выдал сомнение.

Улыбаюсь.

— А идея приказать Итачи стать главой клана Учиха принадлежала вам? И не вы ли были против проводимых Орочимару опытов? Даже перетянули его в Корень, чтобы контролировать, но было уже поздно. Не вы ли всеми силами пытались сохранить хоть что-то от умирающих один за другим кланов? Сенджу. Узумаки. Учихи. Вашими силами Тсунаде покинула деревню, чтобы выйти из-под удара. Хоть и с немалым трудом, но вы смогли сохранить хоть что-то от Узумаки. С Учихами вышел провал. И я еще не вспоминаю про малые кланы и семьи.

Данзо отрицательно покачал головой:

— Ты лишь выставляешь факты в ином свете…

Усмехнулся:

— Ну конечно. Всего лишь озвучиваю то, на чем раньше стояло табу. Сарутоби поколениями выживали из Конохи конкурентов. Кто следующий? А? Союз Яманака/Нара/Акимичи? Гениальная многоходовка. Сарутоби отлично умеют планировать. А про Хьюг вам ничего не рассказывали. Нет? И про то, что наследница Хьюг как-то не очень смотрится в паре с джинчурики? Много чести, а? Ну, клан кинологов они вряд ли будут выживать… Ха, псы и так на коротком поводке.

В глубине глаз мелькнуло… сомнение. Да. Слушай. Я тебе еще и не такое расскажу.

— А с Учихами помните? Вы отлично понимали, что я всеми силами пытаюсь удержать Саске в деревне. И что? Кто создал мне сопротивление просто на ровном месте? Кто поднял все свои связи, переворошил все законы Конохи, чтобы всеми силами выдавить парня из деревни. Чтобы глазастик попал куда… К любимому ученику. Чтобы что? Насквозь пропитаться ненавистью змеиного сеннина. Ненавистью к Конохе… И вам. Тому, кто помешал его планам по разрушению нашей любимой деревни. Вспомните, Хирузен случайно не настаивал на том, что во время экзамена ваши силы не потребуются в Конохе?

Данзо поставил кулак на край стола, уперев в меня яростный взгляд. Он хотел что-то сказать, но лихорадочно соображал.

— Мы с вашим… лучшим другом, — не скрыл я насмешки, — мило поболтали перед его смертью. Для него мы оба… Я и вы. Мы были инструментом. Но… Со мной не вышло. Он приставил ко мне Анко, и всеми силами ограждал от вас, отвлекая чем угодно, лишь бы я не учился у вас. Но затем случился Орочимару, а я быстро упархнул под крыло Тсунаде. Его это устраивало, пусть он и не прекращал собирать информацию обо мне. Собирал, чтобы правильно воспользоваться. Он знал, что я не буду убивать Тсунаде. Знал, но не попытался вас переубедить. Потому что знал, что я постараюсь прикончить вас. Решить проблему. Ведь этот переворот не был его инициативой. Нет. Не совсем. Это была инициатива Сарутоби. Других, прочих. Клан торгашей, давно превратили политику в добычу денег.

Данзо поднялся, отмахнувшись.

— Это тебя не оправдывает. И не отвечает на вопрос. Зачем? Я проверю то, что ты говорил. Но, как ты сам сказал, ты все равно не стал бы убивать Тсунаде. А до меня ты добраться…

Старик отошел к двери.

— Может я немного просчитался. Хорошая клетка. Для Орочимару готовили? Или для сеннинов вообще? Мне здесь дико неуютно.

Но Данзо все стоял, гладя на меня.

— Ты не пришел бы сюда без плана. Без запасного варианта. Убить его! Живо!

Не смотря на резкий приказ, телохранители все же замешкались. Буквально на одно мгновение. Ведь эти четверо, наверняка, были не тупыми болванчиками, а умными парнями, умеющими быстро адаптироваться к обстановке. Но и мгновения мне было достаточно.

Посыл чакры, и руки срывают путы. А теперь только успеть дотянуться до пола. Лезвие клинка одного из телохранителей, того, кто стоял справа от меня, проходит сквозь ребра, не нанося ущерба. А вот кинжал второго, запитанный чакрой катона, пробивает бок где-то в области кишок. Но ладонь касается пола.

— Кучесе но дзюцу!

Какой примитив! Использую технику с устным произношением.

Однако по полу разбегаются линии печати призыва. Старик тут же ретируется за дверь. И в печати появляются два моих помощника. Один тут же распадается тенью, обматывая корешка справа, и через секунду я уже слышу треск ломающихся костей, и тело гнется под неестественными углами. В левого противника врезается ладонь, и вспышка молнии освещает комнату. Разряд пробивает шиноби Корня насквозь, оставляя в груди обугленное отверстие, но и без него тело уже мертво от смертельного разряда. Тени распутывают мои, извините за тавтологию, путы.

— Я сбросил цепи, я таков. Свободен ото всех оков, — продекларировал я двум оставшимся телохранителям.

Глава 208

Телохранители Данзо дернулись, но… Бесперспективняк, в общем.

Один из противников выхватил нинзя-то, второй складывал печати. Но Рьюго рассыпался вязью теней, окутывая все вокруг, поднимая в воздух стол и закрывая им нас. Саске выхватил кинжалы. В стол ударила какая-то огненная техника, сжигая его, и Учиха двинулся на сближение. Рьюго окутал тенями обоих шиноби, резко снижая их подвижность, и этого было достаточно. Саске метнул кинжалы, врезавшиеся в грудь обоих противников. Разряд и два тела оседают на пол.

Выдыхаю, и сажусь обратно на стул. Саске выглядывает в проход, но там пока тихо.

— Давай же! Нельзя дать ему сбежать!

Поднимаю руку:

— Погоди, дай дух перевести.

Рьюго хмыкает:

— Что, сенсей? Стареете?

— Эй! Меня тут пытали несколько часов так-то! — возмущаюсь.

На мне скрестились две пары глаз. Саске выразил крайний скептицизм.

— А по тебе не скажешь. Подумаешь, пара царапин, и то явно не свежих.

Недовольно фыркнул, но они в чем-то правы. Внешне я действительно замученным не выглядел.

— Давно Миина взломала защиту?

Единственная причина, по которой я не попытался совершить призыв сразу, как увидел Данзо. Я не знал, сколько времени потребуется нашей умнице, чтобы пробиться через защиту, и не рисковал призывать ее сразу.

— Около получаса назад, сенсей, — ответил ученик.

Значит, я зря заговаривал зубы Данзо? Хотя, многие из моих догадок, судя по его реакции, были близки к истине. Мне теперь самому интересно, насколько я был близок к правде. Неужели Сарутоби наворотили столько дел, что даже у Данзо волосы зашевелились?

— Все, понеслась. А то и правда уйдет, зараза. И убивать только самых фанатичных.

Последнее было важно. Не думаю, что Данзо бросит все силы против нас, просто потому, что это расход материала, а убить нас или хотя бы серьезно замедлить смогут только сильные ребята. Но все равно вырезать всех, кто нам встретится, не стоит. Возможно, это наши же будущие кадры.

Первый коридор прошли спокойно, никого не встретив. Эта база казалась мне покинутой, или просто способности еще не восстановились, я не слышал тех, кто здесь находился. И первое сопротивление мы повстречали не сразу. Переходный участок из одной части комплекса в другой, несколько шиноби ждали нас здесь, но ловушки не получилось.

— Рьюго, впереди, шестеро.

Парень покрылся темным рисунком печати, и распался на тени. Не думаю, что хочу знать, что он при этом испытывает. Не дожидаясь моего сигнала, Саске ускорился. В бою я не участвовал, подчиненные утихомирили бойцов Корня сами. Один потерял сознание, потому что Рьюго перекрыл ему доступ воздуха, остальных разрядами оглушил Саске. Дальше шла развилка, и взгляды скрестились на мне.

— Нашли собаку, чтоб вас, — поморщился, принюхавшись.

Да, вел я, и да, по запаху. Для дела и не так извернуться можно.

Снова движение по коридорам. База Корня мне однозначно не нравились. Голый камень, местами какие-то пометки, надписи, нацарапанные послания. Старые, пропитавшие стены, запахи крови, страха, пота. Им не год, даже не десяток лет. И подземелья эти старые, и построены очень давно. Даже не скажу, что строили их Данзо и его люди. Он сверстник Хирузена, а тот вроде еще первого живым помнит. Или я что-то путаю?

— Приготовились. Нас ждут.

Судя по архитектуре, мы находились в тренировочном комплекса. Множество небольшим комнат, коридорами соединяемых с залами различного предназначения. И, если в коридорах было относительно чисто, то вот залы оказались порядком замусорены. Перевернутые столы, разбросанные вещи, какой-то инвентарь, просто мусор. Ждали нас в зале, который я определил, как столовую. Длинные узкие столы со скамейками, и разбросанная повсюду посуда как бы намекали. Ждали нас два десятка шиноби в форме АНБУ, плюс пятеро в индивидуальных костюмах. Среди пятерых Тера, и еще двоих я сходу определил в Яманака и Абураме. Двое оставшихся мне были незнакомы, на остальных были маски, и сейчас я не заморачивался с идентификацией. Среди них нет Данзо, остальное подождет.

Вот только компания агрессии не проявляла, большинство просто сидели на столах, не обращая на нас внимания. навстречу вышли трое, Тера и двое из кланов, и опять же, агрессии не проявляли. Я подал знак своим, чтобы тоже не дергались.

— Тера. Представишь нас своим друзьям?

Парень, сейчас не носивший маски, чуть улыбнулся. Неестественно улыбнулся. Натянуто.

— Тебя и Саске они и так знают. А третий…

Рьюго, пусть и не носил костюма, но своей силой закрывал лицо, так что оставался неузнанным.

— Не суть важно. Может, без драки разойдемся? — предложил я.

Двое джоунинов переглянулись. Тера с ними был просто для налаживания контакта, как единственный, кто знал меня в лицо. Ответил мне Абураме:

— Нам приказали тебя остановить, Като-сан.

Киваю:

— Мне тут недавно приказали убить Пятую Хокаге.

Яманака нахмурился:

— Значит, это правда?

Развожу руками:

— Я сюда пришел не из-за Корня. А только из-за Данзо. Чтобы вы сами обо мне не думали, но убивать человека, которому я клялся служить, я не стану. Всему есть предел. И Данзо подтолкнули к этому решению, он перестал замечать стороннее влияние на себя. Я здесь только для того, чтобы предотвратить ошибку.

Джоунины снова переглянулись.

— Что с теми, кто стоял на посту?

Поворачиваюсь к Саске, он тут же отвечает:

— Живы. Несколько травм, но ничего такого, что нельзя было бы вылечить.

Они снова переглянулись. Но у меня нет времени на их гляделки:

— Вы бы соображали побыстрее. Не хочу я бегать за Данзо по всей Конохе.

Абураме хмуро глянул на Яманака:

— Это не наше дело. Ты сам знаешь, что он первый в списке приемников. Просто борьба за лидерство.

Яманака еще немного посомневался, но отошел в сторону.

— С Данзо-сама еще четверо телохранителей. Единственный известный выход заглушен, им потребуется время, чтобы его открыть. Но осторожнее там, это старые подземелья.

Шиноби расступились, пропуская нас вперед. Это было не сложно… или я чего-то не понял?

— Като, смотри, — окликнул меня Саске.

Я посмотрел туда, куда он указывал. Мы подошли к некой… арке. Рисунки на стенах кончились, зато на вершине арки стоял знак Сенджу. Я подошел к ней и провел рукой по камню.

— Мать моя женщина…

Учиха тоже присмотрелся к колонне.

— Это… дерево?

— Наглухо окаменевшее дерево, если быть точным, — поправил я, — вот что значит — "старые подземелья".

Рьюго решил поиграть в капитана Очевидность:

— Эту арку создал Первый Хокаге своим Мокутоном?

Саске покачал головой:

— Не только арку.

Мы шагнули дальше. Зал, не очень большой, с несколькими переходами. Два прохода уводят в тоннели, еще один в следующий зал, пустой. И все вокруг — окаменевшее дерево. Но не просто дерево. Это мокутон одного из сильнейших Сенджу, и эти камни для меня примерно тоже, что и камень в подземелье под Суной. Стены не отражали звуки, а поглощали их, что резко снижало мои возможности.

— Куда идем?

Указал на один из спусков:

— Сюда.

Указав на один из проходов, сам двинулся вперед. Я ждал чего угодно. Учитывая возможности Первого, наворотить он там, внизу, мог много чего. Но даже так следующий зал, в который мы вышли, заставил меня застыть на месте.

— Что за…

Относительно узкий длинный зал с низким арочным потолком. И статуи. В два ряда, по обеим стенам, и одна в другом конце. Статуя богини, но сильно отличающаяся от той, что я видел в других местах. Три глаза, два обычным, и один в центре лба, некие рога, в руках клинки, почему-то сильно напомнившие мне тот, что я видел в руках у… того Кагуи, приспешника змеиного сеннина. И лицо этой женщины было совсем не умиротворенным и одухотворенным. Она была в ярости.

— Что-то мне подсказывает, что памятники сами себе даже самые самовлюбленные люди не делают. Сколь бы великими они ни были, — задумчиво произнес Рьюго.

Я проследил его взгляд. Слева от статуи Богини, предпоследним в ряду, стоял Хаширама, а сразу за ним и Тобимара. И оба они были в воинственных позах, будто готовые к бою. И такими были все статуи. Причем по другую сторону стояли…

— Твои предки, Саске?

Учиха подошел к последней статуе, но, похоже, не узнал того, кого она олицетворяла. Как и прочих. С обеих сторон по семь статуй. Это явно что-то значило, но я понятия не имел, что именно. Хотя…

— На плите Учих было сказано, что наш клан долгое время сражался с кланом Сенджу. Возможно, здесь олицетворяется эта борьба, — Саске подтвердил мои мысли.

Киваю:

— Как вариант, — провел ладонь по статуе Хаширамы, и затем прошел дальше и сравнил с другими, — Я, конечно, не специалист. Но статуи поставлены в разное время. разными людьми — точно. Отличается характер работы.

— Согласен, — кивнул Учиха, осматривая все шаринганом, — И статуи сделаны не из окаменелого дерева… Кроме двух последних.

— В другой раз все это изучим. Рью, поищи проход, что-то я его не ощущаю, но след обрывается здесь.

И действительно других выходов я не заметил. Рьюго тут же расплылся черной лужицей и рассосался по углам. Освещения здесь не было, если не считать тусклого света, шедшего откуда-то сверху. До того, как мы вошли в эту часть подземелий, всюду висели факелы, пусть и не все они были зажжены. Но никто из нас на это особого внимания не обратил. Мне свет был вообще не нужен, Саске хватит и тусклого… Рьюго сейчас вообще несколько иначе смотрит на мир. В такие моменты становится сложно поверить, что мы еще люди.

Сверху донеслись шаги, кто-то шел за нами.

— Саске, приготовься. У нас гости… — прислушался, — гость. Он либо храбрец, либо…

Я сосредоточился на госте, пока Рьюго продолжал обыскивать зал. Но этот шиноби был мне смутно знаком, как будто старый друг, которого не видел десяток лет. Сложно сказать, скорее всего, я где-то уже мельком пересекался с ним, что-то знакомое в нем ощущалось. А вот шел он хорошо, почти беззвучно. И наконец, он появился на лестнице. Босые ноги, бледная кожа, просторные затертые серые штаны, сухой голый торс, покрытый несколькими хирургическими шрамами. Однако парень был худощавым, невысоким. Короткий ежик седых волос. Красные глаза. Альбинос? Лицо, знакомое и незнакомое одновременно. Но, я же на базе Корня. Очередной эксперимент, один из многих что здесь ставили. Наверняка Каору и тот же Тера в какие-то моменты своей жизни выглядели не лучше этого парня. У Каору, к слову, пара очень старых шрамов действительно имелась, пусть они и были старательно замаскированы.

Парень остановился на последней ступеньке.

— Жалок тот ученик, который не превосходит своего учителя, — сухой хриплый голос явно декламировал что-то, — Слова Тобирамы Сенджу, кстати говоря. Сенсей, я алчно ждал момента встречи с тобой, сгорая от нетерпения, но то, что ты сам придешь ко мне, признаться, не ожидал.

Саске громко присвистнул и покосился на меня:

— Мы разве к нему шли?

Пожимаю плечами:

— Да нет, скорее уж он сам к нам пришел. Заблудился, наверное.

Инахо сделал еще несколько шагов и остановился, принявшись почесывать ногу ступней другой. Уделив пару секунд полного внимания юноше, я с удивлением узнал его. Да, это был Инахо, только… скажем так, от настоящего Инахо там осталось меньше половины. Пересажены органы, какие-то ткани. Они давали другие запахи… И у парня было жесткое несварение. Оголодал? Или ткани еще не прижились? да и ученик казался уставшим.

— Отдохни пока, Инахо. У нас важное дело, так что не до тебя.

— Не смей пренебрегать мной! — из шепота голос Инахо перешел в рык, который тем не менее быстро перешел в надрывистый кашель, — Я не позволю такому ублюдку, как ты, убить Данзо-сама!

Саске удивленно глянул на меня, но я был удивлен не меньше его.

— Мило. Опустим пока, что ты что-то там хочешь мне не позволить. Но что-то не припомню, чтобы давал тебе повод ненавидеть меня.

Инахо дернул плечами, вздрогнул, будто сдерживая самого себя от рывка:

— Ты дал мне достаточно поводов, выродок.

— Да ну? Давай, выкладывай, что там тебе доброжелатели нашептали. только кратко, ты тратишь наше время.

— Ты. Убил. МОЕГО ДЯДЮ!!! — срывающийся подростковый голос уже начал нервировать, я решил, что удовлетворю любопытство после, а сейчас бедового ученика надо бы утихомирить.

— Кого? — такого ответа я не ожидал.

— Моего дядю! — холодно бросил ученик, — В тот самый день, когда мы отправились на нашу последнюю общую миссию, вы ненадолго покинули нас, чтобы убить его. Он что-то на вас накопал, что-то такое…

Я уже сообразил, о чем речь, когда Саске неожиданно засмеялся в голос.

— Парень, ты — идиот, — заключил Учиха.

— Эй! — возмутился я, — это моя фраза.

Но Саске лишь отмахнулся:

— Парень, да у нас обоих за спиной такое, что хватит уверенно вынести приговор в измене Конохи. Да только большая часть из наших грешков — миссии, полученные от Хокаге, советников или глав кланов.

Киваю:

— Я действительно был у одного бывшего полицейского. Но он не знал ничего, слухи только. Так что я его не убивал.

Инахо сжал кулаки:

— Ты врешь! Его убили в тот же день!

Покачал головой:

— Понятия не имею, кто это сделал. Но догадываюсь.

Инахо криво ухмыльнулся:

— Естественно обвинишь Данзо-сама.

Пожимаю плечами:

— В этом мы с ним схожи. Какое бы дерьмо не случилось, первым делом обвиняют одного из нас.

— И обычно оказываются правы, — тихо добавил Саске.

Альбинос запрокинул голову назад и хрипло рассмеялся. Внезапно прекратив, он начал разминать кулаки со сбитыми костяшками и как-то внезапно спокойно продолжил:

— Он был не первым, и не последним. Лживый змей, такой же, как твой хозяин. Сегодня ты ответишь за все загубленные тобой души, и может Рью упокоится с миром.

Рьюго собрался в человеческую форму рядом со мной:

— Инахо, сенсей спас меня! Кончай дурить, лучше помоги найти предателя Данзо!

Я менторским голосом поправил ученика.

— Технически, Рьюго, Данзо не столько предатель, сколько дурак.

Инахо замер, его алые глаза пораженно раскрылись. Несколько секунд он ошеломленно смотрел на своего напарника, не в силах поверить в то, что видит. Казалось, у него выбили землю из под ног. Все же, Данзо работал грубо, я бы продумал легенду врага поубедительнее. Больше внимания уделил бы деталям.

— Рьюго, это… Это невозможно. Невозможно… невозможно! Как?!

— Орочимару поставил на меня проклятую печать. Вернись я в Коноху сразу же — стал бы подопытным у Данзо, только помощь Като-сенсея. спасла меня. Но… что с тобой сделали? Почему ты злишься на сенсея, на нас? На меня? Инахо… прошу, не пугай меня…

Услышав это, Инахо скривился от презрения.

— Ты не Рьюго. Это не Рьюго, сенсей, но попытка хорошая, ха. Если бы Орочимару поставил бы на него свою проклятую печать, он бы вернулся в Коноху. Ему бы помогли. А это, — еще один презрительный взгляд на Рьюго, — Подделка, сделанная змеей Орочимару! Еще одно доказательство, что ты связался с ним.

Рьюго был ошеломлен таким ответом, а Саске свистнул:

— Мозгов нет, глухой свист. Мы тратим время, Като, с этим бесполезно говорить.

Вынужден согласиться. Выдыхаю:

— Инахо, свали куда-нибудь. Мне сейчас не до тебя. Не бойся, как только освобожусь, сразу вправлю тебе все на место, будет лучше, чем было.

Ученик до крови прокусил губу, алая струйка потекла по подбородку… хотя, может он уже больше подопечный Корня, а не тот Инахо, которого я учил?

— Като, ты слишком самонадеян. А-а… забыл, прости-прости! Ты же теперь Кьюджин, верно? Палач, чтоб тебя. С чего вы взяли, что я пришел бы сюда без шансов на успех, а?!

— Заткнись, раздражаешь! — теперь уже рыкнул я, а Инахо замолк, — Мне противно смотреть на то, во что ты превратился. Ты был перспективным шиноби. А теперь посмотри на себя. Чем ты стал? Чему я вас упорно учил? Головой думать! Думать над тем, что вы делаете! А ты позволил эгоистичному маразматику затуманить тебе голову. Все. Я достаточно наслушался этого бреда. Рью, ты не нашел выхода?

Ученик отрицательно покачал головой.

— Значит, пойдем другим путем. Саске, дотон этого идиота бесполезен здесь. Доставай ремень! — бросил я ухмыляющемуся Учиха, — Избей его, только не насмерть. Потом нагонишь.

— Кья-хахах-ха! — снова нахально рассмеялся ученик. Ну, нет, я точно его отделаю так, что сидеть год не сможет, на фиг лояльное отношение к детям. — Ирония в том, что всю жизнь я ходил во тьме, и только теперь прозрел. Я знаю, кто я есть, сенсей, а вы нет. И именно поэтому сегодня я сокрушу вас!

Инахо с почти звериным рыком ударил сцепленными руками по полу… И через секунду камень треснул, будто лед, покрылся трещинами, затрещал. Инахо успел поднять на меня насмешливый взгляд, всего на миг. А затем пол под нами резко пошел вниз…

Глава 209

Крупные камни, на которые развалился пол, полетели вниз, продолжая рушиться в полете. И мы полетели вместе с ними. Одного взгляда вниз, сквозь щели между падающими камнями, хватило, чтобы понять — падать глубоко. Не понимал и не разделял маниакальное желание местных закопаться поглубже, и вряд ли пойму.

Оттолкнулся от ближайшего крупного камня, чтобы отпрыгнуть к стене. Однако ладони проскользнули по гладкой поверхности, не находя опоры. Однако пространство внизу не было просто длинной пустуй трубкой, как в Суне. Это были подземелья, сеть переходов, мостов и балконов, так что падали мы недолго. Саске успел выхватить кинжал, и, используя его, как кошку, зацепился на какой-то торчащей из стены статуе, повиснув на тросе чуть ниже. Рьюго, в первые же секунды растекшийся тенью, исчез из моего поля зрения. Парень предпочитал прятаться в тени, где нет света, и где он становился невидимым, даже сохраняя человеческую форму. Я сам приземлился на небольшом балконе, десятком метров ниже Саске.

Осколки пола продолжали с грохотом падать вниз, а вместе с ними мимо пролетел и Инахо, приземлившись на один из мостов ниже меня. Парень тут же вскинул руки вверх, взревев, видимо, прямое использование способностей, в обход печатей и прочего, привычного шиноби, шаманизма, давалось не просто, и балкон подо мной, а заодно и опора Саске, затрещали и начали рушиться. Я спрыгнул с балкона, целясь в мост, на котором стоял Инахо, но в спину мне прилетела одна из статуй, отбросив в сторону, и я пролетел мимо.

— Като, ты будешь похоронен в самом сердце Конохи! Как по мне, слишком большая честь для предателя, но… — лихорадочно сказал Инахо, силясь перекричать шум разрушающегося мира, но его перебили.

За его спиной появился темный силуэт, и вновь становясь человеком, атаковал. Инахо заметил атакующего, и пригнулся, пропуская высокий удар над собой. Разворачиваясь, окутал ладонь темным камнем с отражающими, почти зеркальными поверхностями, и воткнул в живот противнику. Но его рука увязла в черной кляксе тени. Рьюго же одной рукой схватил Инахо за шею, обвив ее черной плетью теней и начав душить. Шея Инахо тут же начала покрываться тем же черным камнем, защищая от удушья, но Рьюго сблизился с бывшим напарником, обвивая его тенями, и сбросился вместе с ним с моста. Однако одна из темных щупалец зацепилась за дно, и Рьюго тут же отпустил противника, прилипнув к мосту и снова приняв человеческую форму.

— Мягкой посадки! — крикнул он вслед.

Инахо развернулся в падении, и сделал жест рукой, будто тянул к себе невидимую нить. На Рьюго упала другая статуя, превращая его в темную кляксу и ломая мост.

Я приземлился на другом мосту, несколько ниже. По стене съехал Саске, удерживаясь искрящимися от молнии и трения клинками. Даже так камень он пробить не мог, и лишь замедлял падение. Сверху летел очередной поток камней, заставивший меня прыгать вниз. Выхода не было, все двери вокруг наглухо окаменели вместе со стенами.

Спрыгнул на еще один переход, но этот был странным, не просто тонкий мост, подвешенный между стенами, а конструкция квадратного сечения, и, возможно даже, полая внутри. Инахо приземлился на другую сторону, тут же вскочив на ноги.

Я потянулся за кунаями, поздно вспомнив, что их нет. Упс. Вторая рука Инахо тоже покрылась каменной перчаткой, и он бросился врукопашную. А вот это уже было опрометчиво. Инахо успел сделать пяток быстрым и достаточно техничных замахов когтистыми перчатками, прежде чем я не шагнул ему за спину. Парень попытался атаковать на развороте размашистым замахом когтей, но я перехватил его руку и, будто куклу, перебросив через себя, вколотил в камень. Камень под ним промялся, и из щелей прыснули струи воды под давлением. Однако удар он перенес без особых проблем. Крепок, однако.

В этот момент сверху раздался приближающийся грохот. Я глянул, оценивая размер и количество обломков, и тут же отскочил в сторону. Инахо оскалился. В этот момент Рьюго, напоминавший какой-то сгусток слизи, обвил один из крупных обломков и, протянув щупальца к ближайшим, стянул их в один крупный ком. Инахо выставил навстречу руки, и резко развел их в стороны. Обломки, не смотря на сопротивление Рью, разлетелись в разные стороны. Ученик тут же вернулся в человеческую форму, и без того сражаясь на самой грани своих способностей. Инахо же снова выставил вперед руку, и из крошек камня вокруг быстро собралась каменная рука, схватившая бывшего напарника за горло.

— Зае**л!

Я шагнул вперед, но немного опоздал. Инахо успел со всей силы впечатать Рью в стену, добавив сверху особо крупным обломком камня. Я же, как мог, быстро собрав ударную технику, ударил ей прямо в грудь бывшему ученику, мысленно надеясь, что это его сразу не убьет. Не убьет. Грудь парня покрылась все тем же черным полированным камнем, или не камнем… но рассмотреть не успел. Защита распределила энергию удара, позволяя легко перенести удар. Вся конструкция под нами затрещала, разваливаясь, но я успел прыгнуть в сторону. А вот Инахо полетел вниз вместе с потоком вырвавшейся воды и обломков камней. Я тоже быстро терял опору под ногами, и потому решил спрыгнуть сам, тем более Рьюго уже отодвинул камень, которым его пытались придавить, и пытался отдышаться и придти в себя.

— Найди выход! — бросил я ученику уже в прыжке.

Внизу уже продолжался бой, и совсем не в пользу Инахо. Инахо поднял в воздух вокруг себя ворох каменных осколков, и, почти мгновенное спрессовывая их и придавая форму зерна, выстрелил ими в сидящего на статуе Учиху. Саске прыгнул в сторону, пользуясь инерцией, пробежался по стене, и прыгнул на сближение с Инахо, выхватывая оба кинжала, искрящиеся молнией.

Инахо резко топнул ногой, проваливаясь сквозь камень вниз, и уже падая дальше, сложил руки и начал складывать печати. Саске приземлился на помост, где только что стоял мальчишка, а я остановился немного выше, не обломанном выступе. Саске уже собрался прыгнуть вниз, но Инахо уже закончил печати, и я выкрикнул:

— Стой!

Учиха вопросительно глянул на меня.

Инахо хлопнул в ладоши, будто соединял две стихии в одну, но на самом деле просто схлопнул стенки, перекрыв путь вниз, образовав крепкую пробку. А сверху продолжали падать камни и лилась вода, причем поток все усиливался. Не думаю, что такую трубу затопит быстро, но…

— Надо выбираться.

Саске кивнул, зажав правой рукой запястье левой:

— Чидори!

Пока Саске пробивал проход, я отбил несколько наиболее крупных обломков, падавших на нас.

— Готово.

Мы прошли небольшой тоннель, оказавшись достаточно широком зале, с низким потолком. В полу зала были выстроены круглые отверстия, из которых тянуло влагой. Саске огляделся:

— Под кварталом моего клана тоже подземелье есть, но в сравнении с этим…

Где-то рядом грохнул удар от падающего с большой высоты камня. И зал заполнился гулом воды, сначала тихим, но с каждой секундой все более и более громким.

— Это ж-ж-ж неспроста, — процитировал я первого рэпера моего детства.

Учиха подошел к одному из отверстий почти пятиметрового диаметра, и заглянул в него.

— Лопасти.

— Вентиляция, — озвучил очевидное предположение.

Разве что такого размера вентиляция предполагает, что воздух есть, кому потреблять в схожем количестве.

Но, поскольку архитектура нас сейчас интересовала мало, мы прошли дальше. С каждой секундой циркуляция воздуха все усиливалась, и в какой-то момент я начал улавливать запахи, помимо сырости и пыли.

— Есть. Я кого-то чую.

— А конкретнее?

Отвечать не стал, продолжая вслушиваться в ощущения.

Очередной коридор закончился, и мы вышли на балкон, висящий под самым потолком очередного громадного зала. Действительного громадного. И зал был разделен на две части гигантской решеткой. Прутья почти полметра обхватом, и на расстоянии двух метров друг от друга. Я бы принял их за колонны, но это были прутья. И они были исписаны печатями.

— Это то, что я думаю?

Спрыгнул вниз, продолжая прислушиваться. Но сейчас гул воды подавлял остальные шумы. Эта клетка… ряды каменных статуй, держащих в руках массивные цепи, которые должны были опутывать существо, влезавшее в эту клетку.

— Это тюрьма для биджу. Клетка Кьюби.

Если я правильно представлял размеры Девятихвостого, он как раз помещался в эту клетку, опутанный цепями и прижатый к полу. А вон те девять замков в дальнем конце клетки для хвостов. Причем, судя по отсутствию каких любо выходов из зала, сопоставимого с заключенным размера, покидать эту клетку он не должен был в принципе.

— Сильно. Жаль, нет времени здесь осмотреть.

— Идем. Не знаю, что Данзо здесь забыл, но он где-то близко.

Закончив любоваться монструозной клеткой, мы двинулись по следу. Однако, пройдя еще несколько пустующих коридоров и проходов, попали в еще один зал с высоким потолком, но на этот раз без гигантской клетки. Зато прямо в центре располагался громадный… Маятник? Несколько подвешенных в воздухе каменных колец, и каждый крепился на своей оси. Если привести их в движение…

Однако в этот момент появился Данзо. Он с четырьмя телохранителями шел от одного входа к другому, а мы вышли вообще из третьего, но это уже были детали. Данзо и его люди заметили нас сразу, двое тут же обнажили нинзя-то, еще двое сложили печать концентрации. Учиха вызвал клона, лишь сложив печать концентрации, и тут же разбежался, а я шагнул навстречу противникам.

Два противника начали вызывать клонов. Много клонов. В первый миг появился десяток, и хлопки, с которыми появлялись все новые и новые противники, продолжались. Клоны тут же выхватывали нинзя-то и бросались в атаку. Правда, судя по ощущениям, теневыми была только половина, другая — иллюзорными. Но все равно как-то это… Не впечатлило.

На ходу создавая ударную технику и сжимая ее до луча, проигнорировал атаку иллюзии и легко отвел свободной рукой атаку клона, подставив его под выпад клинка другого клона. Отвел еще атаку, с другой стороны, пинком отправил в полет, уклонился от замаха, перехватить клинок и вогнать в грудь клона… А это даже забавно. Откинув очередного клона, отпустил контроль техники, выстрелив по толпе лучом. Кто-то присел, кто-то подпрыгнул, но клонов резко стало на две трети меньше. Ближайший из присевших тут же кинулся на меня, проводя вполне техничную атаку, но недостаточно быстро. Отведя лезвие, не слишком сильным ударом отправил противника в полет, но тот не хлопнул дымом. Не клон?

В этот момент Саске со своим клоном уже добрались до противников, и навязали бой. А вот Данзо здесь уже не было, ушел дальше, не обращая внимания на бой. Значит, мне тоже стоит заканчивать играть. Атакой сенчакры развеял ближайших клонов, попросту игнорируя отброшенного моим ударом шиноби. С двумя сражается Саске, где четвертый? А, вижу, на одном из колец маятника, готовит технику. Нет, уже не готовит, к нему подобрался Рьюго и воткнул кунай в горло.

Неожиданно потолок с грохотом проломился, обрушивая на нас камень, землю и воду. Некоторые крупные камни падали на кольца маятника, приводя их в движение, и заставив моего ученика спрыгивать вниз. Клон Саске завалило вместе с его противником, а вот сам Учиха успел отскочить в сторону, как и боец Корня. Из потока грязи вывалился… хм, грязный Инахо. Рьюго вынырнул из тени за моей спиной.

— Берегись, это болотное чучело!

Нда, я плохо влияю на людей.

Злой Инахо, замысловато матерящийся одними губами, направив на меня руки. Из общего потока камней и грязи в меня вылетели мелкие куски камня. Едва успел подпрыгнуть, чтобы шрапнель прошла мимо, сбив защитившегося тенями Рьюго.

— Кто-то слишком много болтает. Из всех черт ученика Палача эта кукла переняла хоть что-то еще, кроме скудоумного юмора учителя, а? — спросил Инахо, убирая с лица влажную землю, — Признаю, Орочимару хорошо постарался над твоим телом Като, но завтра Ино-чан будет ходить в трауре. Или мне ее утешить, что думаешь?

Хмыкнул, одновременно переходя в режим сеннина, одновременно находя чувствами ученика. Жив, но вот в прямой бой ему соваться не стоит.

— Детская подколка, Инахо. Ты не в песочнице играешь, перед тобой Кьюджин. Знай свое место.

Инахо с готовностью размял руки:

— О, я знаю свое место. Я…

Ко мне подобрался шиноби Корня, посчитавший, видимо, что я от него отвлекся. Наивный. Один удар не сдерживая силы, и на каменном полу остается кровавая лепешка.

— Что за привычка перебивать, — покачал я головой.

Инахо кивнул, полностью соглашаясь:

— Поддерживаю, никакого такта.

Хм. Возможно, у нас все же было нечто общее. Или я просто видел то, что хотел видеть. Это уже не мой ученик. Единственное, что все еще сдерживает мне от его убийства — узы. Ученика и учителя. Убью его — и сам же распишусь в своей несостоятельности, как учителя. Хм. Теперь я, наверное, даже могу понять Хирузена, не убившего Орочимару в тот самый момент, когда еще не было поздно.

— Мне потребуется три секунды, Инахо.

Бывший ученик воспринял мое заявление всерьез, быстро покрываясь броней. Это уже не был камень, это было нечто иное. Чешуя, мелкая, покрывшая все тело, даже лицо. Даже глаза. А как он видит? Сенсорные способности на основе дотона? Ну, удачи ему.

Первая секунда. Шагом сближаюсь. Инахо пытается что-то сделать, но его броня слишком замедляет его. Не сдерживать силу и прямой физический удар, в лицо, в скулу, для начала. Он поворачивает голову от удара, пол под ним расходится трещинами. Второй удар, от вибрации вода дрожит на полу, но он стоит. Третий удар. В солнечное сплетение, снизу, чтобы приподнять в воздух. Камень защищает его, отпускает неохотно, пытается скомпенсировать силу моего удара, распределить. Но куда там. Каждый удар пробивает все его тело. Вторая секунда. Двойной удар снизу, чтобы еще приподнять. Чешуя трещит, не выдерживая. Схватить за шею, добавить коленом в грудь. К треску чешуи добавляется треск костей. Третья секунда. Три удара сверху подряд, чтобы вбить в камень. Инахо пробивает своим телом воронку, оседает на глубину ступни и замирает. Сердце еще стучит, но уже как-то неохотно.

— Всего лишь мальчишка.

Матовая чешуя рассыпается. Он тяжело дышит, даже не пытаясь двигаться.

— Я за Данзо, Рью за мной, Саске закончи здесь и нагоняй.

Учиха, отшвырнул от себя тело мертвого противника, как бы намекая. Что заканчивать не с чем. Противники уже кончились. Рьюго с готовность шел неподалеку, не покидая тени. Получать удары ему больше не хотелось. Однако Инахо оказался толи непонятливым, толи слишком упорным. Он приподнялся на ноги, сплевывая кровь.

— Это еще не все!

Не останавливался, даже не оборачивался.

— Саске!

— Чидори Нагаши!

Учиха покрылся молниями и со всей доступной скоростью рванул к моему бывшему ученику. Инахо сумел лишь повернуться навстречу своей смерти. Учиха выставил руку в сторону и согнул ее, будто крюк. Крюк врезался в шею парня, передав весь заряд молнии едва живому телу вместе с немалой силой самого удара. Тельце улетело к ближайшей к одной из опор маятника, все еще медленно покачивающегося, разворотив опору. И вся конструкция с грохотом обрушилась на камни пола, погребая под собой и Инахо.

— Кто-то слишком много болтал, — заключил Саске.

— Мы же не должны были его убивать! — возмутился Рьюго.

Но глазастик отчитываться не собирался:

— Хочешь, можешь попробовать его откопать.

Рьюго бросил на меня вопросительный взгляд.

— Решай сам, — пожал плечами, — я не буду приказывать.

И один мой ученик отправился откапывать другого. А мы с Саске должны были завершить дело.

Глава 210

Место, в которое мы спустились, напомнило мне сокровищницу. Горы всякого хлама, давно потерявшего свою силу. Все эти вещи уже были историей, и другой ценности не представляли. Хотя нет. Кое-что здесь все же было. Роскошная подставка для клинков, на которой лежали две нодати, и, судя по символике на лезвии у самой рукояти, один меч принадлежал Хокаге, могу предположить, что Второму, а второй должен был принадлежать Узумаки, но кому именно из них… Этого я знать не могу. Чуть дальше мы обнаружили доспехи Второго. Боевые доспехи, очищенные и отремонтированные, но еще носящие следы битв, в которых побывали. Что Данзо здесь забыл? Что-то мне не кажется, что он вообще хотел убежать из Конохи.

— Като, — окликнул меня Саске.

Он указал на валяющийся на полу предмет.

— По описанию это…

— Да, браслет, что Данзо носил на руке, — киваю.

Ну, браслет, это неверно сказано. Наручень, закрывавший руку от запястья до локтя. Раз старик снял его — значит, готов к битве.

— Не будем заставлять старого человека ждать.

Данзо сидел в самой последней комнате, на старом кресле, обветшалом, как и он сам. Правая рука под одеждой, в левой какой-то клинок с прямым обоюдоострым лезвием. Данзо задумчиво смотрел перед собой, но, когда мы появились, перевел взгляд на меня.

— Кьюджин.

Мы с Саске разошлись к разным стенам, чтобы иметь простор для маневра и не мешать друг другу.

— Данзо. Я, похоже, зря опасался, что придется бегать за тобой по всей Стране Огня.

Старик кивнул:

— Моя жизнь связана с Конохой, я не побегу отсюда.

— Это упрощает мою задачу.

Данзо поднялся:

— Посмотрим.

Лезвие его клинка покрылось каким-то зеленоватым сиянием. Я шагнул вперед, сближаясь с Данзо. Но старик открыл рот, применяя какую-то технику. Перед ним сформировался воздушный шар… Нет, вакуумный шар, в который я врезался, не сумев преодолеть. Биджу, вакуум создает область без сенчакры. Шар лопнул, отправив меня в полет, заодно создав ударную волну, пронесшуюся по подземелью. Саске, спрятавшийся за выступом стены, высунулся из укрытия, швырнув в Данзо сюрикены. Старик почти ленивым движением подпрыгнул, переворачиваясь вверх ногами и вставая на потолок, и сюрикены пролетели мимо. Он освободил правую руку, показывая нам то, что скрывал ото всех. Лапа Шукаку. Лапа из злого, струящегося песка, подчиняющегося Данзо. Из-за кресла, на котором он сидел, упали две крупные бутыли, из которых посыпался песок.

— Чидори!

Тело Учихи покрывалось вязью печати, в руке сверкали черные молнии. Он бросился в атаку, и я сделал тоже самое, шагом сокращая дистанцию. Данзо выстрелил ртом сгустки зеленоватого свечения, полетевшие в мою сторону. Рассыпанный на полу песок неожиданно подпрыгнул, формируя ломаные гуманоидные фигуры. Одна фигура подхватила лежавшую рядом нагинату, вторая старую катану. Лезвия на оружии обоих фигур тут же покрылись свечением, и твари бросились на Саске.

Я увернулся от нескольких пуль, вынужденный дальше двигаться без шага, но Данзо ничуть не опасался выходить со мной в ближний бой. Собрал ударную технику и приложил ей, но старик вскинул песчаную руку, и стена полностью поглотила атаку. Песок лишь разлетелся в разные стороны, но сенчакра до Данзо так и не достала. Сразу пришлось уклоняться от взмахов клинка, а затем и от вакуумных пуль.

У Саске дела были еще хуже. Бесформенные песчаные фигуры уходили от ударов, просто меняя форму, перестраиваясь. И усиленное чакрой воздуха оружие блокировало молнии. Даже чидори с проклятой чакрой оказалось недостаточно. Возможно, Данзо так же использовал некий модифицированный геном… Ну, помимо лапы биджу, приживленной к собственному телу.

Собрав ударную технику, превратил ее в луч, но Данзо защитился песком. Однако песок закрыл ему обзор, пусть и всего на какой-то короткий миг. Спрыгиваю с потолка, подхватывая первый попавший под руку прочный предмет и швыряю его в песчаных воинов. Эти фигуры, как я уже заметил, ориентировались на один глаз в собственной голове, перетекавший с места на место, чтобы следить за движениями Саске. Но я для них был в слепой зоне, и среагировать тварь не смогла. Удар разбил хрупкое песчаное тело надвое. Это не развеяло техники, но достаточно, чтобы Саске воспользовался преимуществом.

А мне сразу пришлось уклониться от взмаха лезвия. Не хотелось проверять, сможет ли оно нанести мне вред. После встречи с Кисаме и его Самехадой я сильно сомневаюсь в собственной неуязвимости. Отогнав меня в сторону, Данзо притормозил. Песчаный чуп протянулся от его руки к лицу и стянул повязку, закрывающую глаз. Шаринган. А старик все равно припас сюрпризов. О его руке я знал, а вот о глазе — нет.

Данзо бросил короткий взгляд в сторону Учихи, и обе песчаные фигуры, выронив оружие, тут же рассыпались, а песок быстро потянулся к старику. Мы с Саске атаковали почти одновременно, он Чидори, а я ударной техникой. Данзо выстрелил в сторону Саске щупом из песка, посверкивающим зеленоватым свечением, который обвил руку Учихи несмотря на молнии, а затем старик просто закрылся им от моей атаки. Саске резко, как мог, отменил Чидори, сложив печать концентрации одной рукой, чтобы выдохнуть пламя в Данзо, и создать для меня слепую зону. Но Данзо просто выдохнул, создав своей силой два узких коридора, уходящих мимо себя, по которым и прошло пламя. Потому и меня, успевшего шагом сдвинуться в ему во фланг, заметил, вовремя выставив свой клинок, на который я едва не налетел.

Вместо того чтобы атаковать его самого, я собрал в ладони ударную технику и атаковал щуп, удерживающий Саске. Техника футона не помешала спрессованной сенчакре ослабить песочную хватку настолько, чтобы Саске успел вырваться из замка. Зрачок Данзо перестроился, и он прошептал лишь одно слово:

— Аматерасу.

Мою руку, которая была как раз перед лицом Данзо, обожгло такой болью… Будто кожу заживо содрали три раза подряд, вместе с мясом, да еще и все кости переломали за один момент. Никаких хитростей, никакого обмана, никакой защиты от боли. Я имел счастье всеми своими чувствами ощущать, как моя плоть вместе с чакрой разрываются изнутри и сгорают в черном пламени.

Я выдохнул, не способный издать и звука из-за боли. Даже удар, отбросивший меня к стене, оказался каким-то незначительным. Пламя сжирало мою руку, и поднималось все выше. И все это сопровождалось такой болью, что Тсукуеми Итачи нервно курило за углом. Я послал туда чакру, много чакры, чтобы пламя дольше жгло именно чакру, а не плоть. Но все равно оно продолжало подниматься, и уже дошло до локтя.

Не сидеть! Надо решить — оторвать себе руку, чтобы остановить пламя, или дать Саске его погасить. Где Саске?

А Саске уверенно огребал от Данзо. Уклоняться сразу от нескольких щупов, каждый из которых может тебя на части разрубить, да при такой скорости старика…

Встаю и рывком прыгаю в бой. Данзо пытается отмахнуться от меня песчаным щупом, но хватаюсь за песок пылающей рукой. Старик только сейчас понимает, что я не стал ничего делать с техникой, убивающей меня. Единственный открытый глаз выразил удивление. А вот так! Не привыкать мне играть в серийного самоубийцу. Песок вспыхивает, но Данзо тут же отбрасывает весь конец щупа в сторону. Выиграв момент, я наношу мощный удар другой рукой. Удар вязнет в песке, которым покрылся Данзо, как защитой, оставляя только ноги и шаринганистый глаз. Но и это достаточно, с другой стороны подлетает Саске.

— Чидори!

Покрытая разрядами рука пробивает грудь Данзо, но все же недостаточно точно, и не убивает сразу. Лапа со всей силы бьет Учиху, и я снова хватаюсь пылающей рукой, на этот раз за его клинок. Пальцы срезает сразу, но пламя перекидывается на меч. Старик тут же отбрасывает и лезвие, а мне куда-то под ребра врезается песчаный щуп, успев прорезать кожу и что-то там задеть до того, как я применил защитную технику. В свободной руке формирую ударную технику, отскакивая назад, уклоняясь от щупов. Формирую луч, направляя его в Данзо, но он лишь закрывается песком. В этот момент в песок врезаются клинки Саске, по которым он дает разряд тока. Весь, на какой способен, видимо, потому что срабатывает. Песок осыпается. Данзо теряет над ним контроль, всего на несколько мгновений. Я формирую ударную технику в почти догоревшей руке и выстреливаю лучом в Данзо. Черное пламя прыгает на луч, и по нему добирается до старика. Я провожу лучом по его телу, и пламя охватывает Данзо полностью.

Старик, уже охваченный пламенем, выкрикивает:

— Изанаги!

Тело Данзо исчезает. Но тут же появляется вновь, чуть в стороне, и не покрытое пламенем. Я промахнулся?

— Аматерасу: отмена! — Учиха успевает отменить убивающую меня технику, пока Данзо не атаковал вновь.

Пламя исчезает, но на руку лучше даже не смотреть. Шагом смещаюсь к Данзо. У него нет меча, без которого он, похоже, не может использовать вакуум, а значит сейчас это относительно безопасно. Старик поднимает осыпавшийся песок, закрываясь им, и я лишь наношу сильный удар по песку, сразу подпрыгивая вверх, а с потолка за спину противника. Но Данзо уже сплевывает кровь. Мою атаку он как-то обманул, но вот удар Саске его все же задел, оставив рану в боку. Данзо пытается достать меня песком, но открывается для Саске. Учиха пока не в состоянии встать, но в состоянии метнуть сюрикены, и отвлекшийся старик получает несколько железок в спину.

Он тут же переводит часть песка за спину, чтобы закрыться от дальнейших атак, но ослабляет защиту спереди. Мерцанием расхожусь, одновременно ударяя ногой по песку и подхватывая нагинату, валяющуюся рядом. Удар пробивает песок, и я вгоняю лезвие на длинном древку в открывшуюся брешь. Металл находит плоть, разрубая кости и разрезая мясо. Лезвие вошло куда-то в грудь, и я рывком тяну его вниз, разрезая ребра и оставляя длинный разрез в брюхе до самого паха. Из старика вываливаются органы, но кровоточащий глаз все еще направлен на меня.

— Амате…

Дергаю лезвие чуть на себя, а затем резко вверх, чтобы насадить голову на острие. Лишь когда сталь прорезает челюсть и добирается до мозга, шаринган резко гаснет. Все, конец.

Отпускаю оружие и отхожу к стене, чтобы присесть и отдышаться. Рука отдается болью. Биджу! Снова правая! Что же ей так не везет-то! Песок осыпается на пол, и с той стороны ковыляет Саске, посматривая на мертвое тело. Останавливается, переводит взгляд на меня.

— Конец?

Ухмыляюсь:

— Нет. Передышка. Но теперь хоть в Конохе получится пожить спокойно, не оглядываясь за спину.

Учиха кивает, переводит взгляд на руку, и высказывает витиеватую матерную конструкцию.

— Забей, — отмахиваюсь здоровой рукой, — Придумаю что-нибудь. Данзо вон себе руку Шукаку пристроил. Может, и я себе часть какого-нибудь монстра отгрызу, а?

Саске хитро оскалился:

— А Ино что скажешь?

Нервно смеемся. Покосился на руку. Дрянь. От ладони осталась часть кости с кусками обугленной плоти. Все остальное — черная гарь почти до самого плеча. Вот же… Это уже не Биджу надо вспоминать. Сразу Шинигимами? Так мы с ним почти подружились, после таких-то жертвоприношений. Хм…

— Поднимайся! — махнул мне Саске, — я хочу вернуться к жене и ребенку.

Улыбнулся:

— Знаешь, я тоже.

Поднялись и потопали обратно. Сначала дошли до Рьюго, который держал бессознательного Инахо на плече. Всех троих, вместе с Саске, отозвал обратным призывом к Миине. Вошел сюда один, и выйду один. На обратном пути из подземелий, даже в жилой части базы Корня, никого более не встретил. Ну, ничего, отдохну немного, и приступим к работе.

Вышел на свет. Уже расцвело, и тепло солнечных лучей показалось мне неожиданно приятным. Даже боль в руке почти перестала беспокоить. Вот только это был еще не конец.

Из леса на полянку, где стоял одинокий камень, под которым и скрывался вход на базу, вышел Хатаке Какаши. Хмурый. И очень напряженный.

— Яманако Като, — повязка была поднята, и меня сверлил шаринган.

— Какаши-сан? — напрягся, — Майто-сан, Сарутоби-сан, Ибики, Юхи-сан… Анко-сенсей.

Все были хмурыми. Анко так вообще едва сдерживала ярость… И страх? И здесь были не только они. Несколько плохо знакомых мне шиноби из АНБУ. Шикаку, Иноичи, Чоза, Шиби, даже Хиаши. Епт, да здесь джонины Конохи. Возможно все, что сейчас в деревне. Это меня что ли встречают? Впечатляет.

— Яманако Като, — повторил Какаши, — ты обвиняешься в убийстве Третьего Хокаге Сарутоби Хиреузена и двух старейшин Конохи.

Ну, я надеялся, это немного не так пройдет. Поднимаю руки.

— Я не буду сопротивляться.

Клянусь — я слышал выдох облегчения.

Ну, Като, помнишь правило? За добрые дела надо платить.

* * * * *

Он снова прятался. Скрывался в тенях. Одна из сильнейших Скрытых Деревень, населенная сильными шиноби. Но он оставался незамеченным. Его новые способности позволяли прятаться практически ото всех. Его не замечали даже Хьюга. Правда, со сражениями было хуже. Состоявшийся поход на базу Корня показал, что Рьюго лучше продолжать прятаться. Он мог нанести один неожиданный удар, но любые ответные атаки, если они настигали его, сжигали очень много чакры. Нет. Не сжигали. И перегоняли в проклятую печать. И, если печать наполнится определенным количеством чакры, которые они вместе с Оракулом опытным путем установили, Рьюго потеряет контроль. А потеряет контроль — своими силами вернуть себе человеческую форму уже не сможет. Правда, печать чакру сжигала достаточно быстро, и ему хватало даже короткой передышки, чтобы снова начать действовать, но… он трижды подходил к этой грани, там, в подземелье. Так что сражения ему лучше избегать.

С другой стороны, Рьюго становился отличным шпионом. Клановые кварталы он, пока, обходил стороной, и в другие защищенные места не лез. Но вот просто по улицам в не очень солнечный день двигался совершенно свободно, и с минимальными затратами сил. Пару раз приходилось подавить желание зайти к Футабе, поздороваться. Нет, не сейчас. Чуть позже, когда с сенсеем все решится. Побывал на собственной могиле. Это было странно, смотреть на надгробие самому себе. Приходил какой-то Хьюга, кажется, смутно знакомый. Похоже, хотел поговорить с Рью. Нет, не с Рьюго, а с тем, кто часто приходил к его могиле. Мог быть это Инахо? Или же был кто-то другой?

Сложнее всего было обходить собственный дом. Он наблюдал издалека. Заглядывал в окна. Видел собственное лицо, нарисованное карандашом, явно хорошим художником, что стояло в рамке у цветка. О нем не забывали. О нем горевали. Но время вернуться еще не пришло. Мысленно он просил родителей потерпеть еще чуть-чуть.

О том, что сенсея арестовали, они узнали не сразу. Саске безразлично пожал плечами, сказав, что этого стоило ожидать. Все же почетные Третий Хокаге, да и трое старейшин, одним из которых был и Данзо. Без особого распоряжения Хокаге Като автоматически приравнивался к нукенинам. И не просто нукенинам, а нукенинам "S" класса. Девушка, Миина, все время пропадала где-то. Говорила, что пытается не дать тому, что осталось от Корня, развалиться. Прошло всего два дня, а треть уже подались на вольные хлеба. Еще треть, те, кто был предан лично Данзо, посомневавшись немного, почти в полном составе ушли. Разошлись по кланам или семьям, и оставили жизнь безликих. Остались пока только те, кто был предан Конохе, и считал радикальные методы необходимыми. Они выжидали. Все выжидали. Главы кланов, они, верные Като люди, все остальные. Весть о том, что Третий умер, убит, уже разошлась по Конохе. И все ждали возвращения Тсунаде.

Пятая вернулась вчера. Рьюго побоялся подбираться к ней слишком близко, поэтому не знал, как она отреагировала на доклады о произошедшем… Ну, кое-что он знал. Видел через окно, как она разломала одним ударом собственный стол. Но не знал, на что именно так отреагировала Хокаге.

И к Като она не пошла. Сначала был Совет Джоунинов деревни, на который Рьюго решил не лезть. Затем Совет Кланов. Затем снова Совет Джоунинов. Переговоры с отдельными главами кланов. Коноха ждала наказания для убийцы. Кто-то проболтался, и все знали его имя. Деревня ходила в трауре, и практически никто не знал, что действительно стояло за этим убийством. Мало кто предполагал, что деревня была на грани гражданской войны. Сейчас те, кто еще недавно поддерживали Хирузена и Данзо, быстро перестраивали свои позиции, чтобы выйти сухими из воды. И с каждым часом ситуация для сенсея становилась все хуже и хуже.

Наконец, Рьюго узнал, что Хокаге собирается допросить заключенного. Попасть внутрь оказалось не так уж и сложно. Сенсей не сопротивлялся, не проявлял агрессии, и содержание его было относительно мягким. Просто закрытая камера. Даже окно с решеткой имелось. К заключенному ходил медик, пытавшийся спасти то, что осталось от руки. Но все равно ампутировали почти до локтя, а выше срезали все обожженные ткани. Рьюго завис у окна, слушая и подглядывая.

Като сидел за столом, и Шизуне осматривала его руку. Она старалась не смотреть в его лицо и держать маску отстраненности. Като показательно ее игнорировал, возможно, чтобы не нервировать. Забинтовав культю, девушка, ничего не говоря, покинула камеру.

— Он в порядке, может говорить, — отчиталась она за дверями.

В дверях появилась Тсунаде. Мягко говоря — хмурая. Закрыв дверь, она активировала какую-то технику, препятствующую прослушке, из-за чего Рьюго пришлось проникнуть в камеру и замереть в тени. Хокаге едва сдерживала ярость. Вошла, села напротив Като. Парень улыбнулся, как-то совсем нерадостно.

— У меня входит в привычку встречать поворотные моменты своей судьбы на скамье допрашиваемого.

Хокаге поставила сжатые в кулаках ладони на стол, нависая над Като.

— Вижу, у тебя хорошее настроение.

Като поднял бровь вверх, выражая немой вопрос.

— Ты убил моего учителя!

— Который заказал мне ваше убийство, — спокойно парировал Като.

Тсунаде выпрямилась, продолжая сверлить заключенного взглядом.

— Не ври мне. Данзо мог дать тебе такую миссию, но не Хирузен.

Като пожал плечами:

— Технически — верно. Но они были в сговоре.

— И поэтому ты убил обоих? А за компанию и остальных старейшин?

Като отрицательно покачал головой:

— Нет. Сарутоби, большая часть клана поддерживали переворот. Теперь у них нет претендентов на пост Каге.

— Хватит! Переворот задумал Данзо! Он и его люди! Сарутоби…

— Не причем? — перебил Като, не скрывая насмешки, и повышая голос, — Не будь дурой, Тсунаде! Без поддержки, в одиночку, Данзо не усидел бы на этом посту и дня! Его поддержали!

Тсунаде отмахнулась:

— Я разговаривала с кланами. Его напрямую никто не поддерживал. А вот ты бы мог. Против вас двоих не пошел бы никто!

Като даже слегка опешил:

— Да ну? Если так, на кой я его убил?

— Не знаю! Только это тебя пока и спасает.

Като хмыкнул:

— Спасает от чего?

Хокаге поморщилась:

— Не задавай глупых вопросов.

— Я не понял, вы действительно не понимаете?

Женщина уставилась на него, и на ее лице была такая смесь эмоций, что Рьюго не мог разобрать ничего.

— Попробуй объяснить. Все. По порядку.

— По возвращению в Коноху меня вызвал Данзо. Дал приказ. Ты не должна была вернуться в Коноху живой. Буквально. И оставил охреневать от такой наглости. А сам зарылся в такую глубокую яму, что я не смог бы его достать, не начиная массовой резни.

— Массовую резню ты устраивать умеешь, — съязвила Тсунаде.

Като не моргнув глазом кивнул:

— Умею, еще как. Но свою деревню я разрушать не намерен. Но Данзо закопался, и я не мог его достать.

— Почему не дождался меня? Или не предупредил?

— Вернись вы в Коноху — началась бы открытая вражда.

Тсунаде отмахнулась:

— Не было бы никакой вражды, Като! Главы кланов не идиоты. Никто не будет сражаться до уничтожения своего клана за чужие интересы.

— А вот интересы как раз у всех были. Особенно, у Сарутоби и Курама. И у тройки Яманака/Нара/Акимичи.

Тсунаде ударила по столу, отчего тот заскрипел, но выдержал:

— Это противостояние длится годами, поколениями! Никто из-за этого резать союзников не станет!

— Вот как? Кланы постоянно грызутся друг с другом, но без жертв. Откуда у тебя уверенность, что они бы не попытались воспользоваться ситуацией? Да пусть бы и не попробовали. Это не отменяет факта! Данзо приказал тебя убить, Тсунаде. Приказал мне.

— Поосторожнее с фамильярностью, — напомнила Хокаге.

— Мы наедине, а меньше уважать тебя от этого я не стану. Пойми простую вещь. Тебя бы убили. Не моими руками, так чужими. Данзо перешел черту, он уже не мог отступить. Это могло закончиться либо его смертью, либо твоей.

Тсунаде снова села, пытаясь успокоиться:

— Ты решил его убить. Это я могу понять. Зачем убивать моего учителя? Старейшин?

— Я не мог до него добраться. Никак. Если бы был другой вариант, я бы им воспользовался.

— Причем здесь Хирузен?

— Мне нужно было, чтобы Данзо сам ко мне пришел. А заодно я перерезал ему основную поддержку Сарутоби.

Тсунаде покачала головой:

— Сарутоби не поддерживали его. Не в таких крайностях.

Като поморщился:

— Несколько лет назад Итачи Учиха получил приказ — убить своего отца и самых радикальных членов клана. И стать новым лидером. Я говорил с Хирузеном. Он считал, что тогда поступил верно, а Итачи не справился. Знаешь, что мне предложили в награду?

Женщина чуть подумала:

— Неужели Корень?

— Именно. Подумайте. Данзо на посту Хокаге. Я, твой убийца, на посту главы Корня. Представь ситуацию с точки зрения глав кланов.

Тсунаде снова встала, начала расхаживать из угла в угол, думая.

— Тсунаде, я не мог допустить двух вещей. Твоей смерти, и открытой борьбы в Конохе. Какой бы она ни была. Я не могу сказать, как далеко бы зашел Данзо. У него было много сил, много средств. Он приказал своим лучшим людям остановить меня, но мы сумели договориться.

Женщина вопросительно глянула на подчиненного:

— Они, как и я, были верны именно Конохе. Мне удалось убедить их, что твое убийство — это слишком.

Она снова села.

— Ты убил моего учителя.

Като кивнул:

— А Данзо натравил на меня моего же ученика. Качественно натравил. Я даже пока не знаю, что с ним делать.

— Инахо?

Като кивнул:

— Да. Там все далеко зашло. Он ненавидит меня, всеми фибрами души. Винит во всем плохом, что с ним произошло.

— Не только он.

Като не понял:

— Что?

— Совет Кланов. Они требуют наказать тебя. И Совет Джоунинов тоже.

Парень изобразил смесь удивления и непонимания:

— Все разом?

Тсунаде отрицательно покачала головой:

— На Совете Кланов воздержались Яманако и Хьюги. Остальные проголосовали за вынесение тебя приговора. Совет Джоунинов не вилял, они открыто сказали, что не знают, что от тебя ждать. Данзо создал легенду о Кьюджине. Ты с готовностью ее подтвердил. Дважды. Они даже не уверены, что ты вменяем.

Като хмыкнул:

— Ох**ть. Я ожидал многого, но это подстава. И что дальше?

Тсунаде снова поднялась, начав расхаживать по камере.

— Тебя будут судить.

— За то, что я всех спас? — скептически переспросил Като.

— За убийство Третьего Хокаге Сарутоби Хирузена. За убийство старейшины Конохи Утатане Кохару. За убийство старейшины Конохи Митокадо Хомура. Их тебе просто так не забудут. А предательство Данзо. О нем знаешь только ты, и знал он. Ясно?

Като опустил взгляд и кивнул:

— Ясно, — в голосе пробивалась сдерживаемая злость, — стоило пойти по стопам Итачи и смыться до почетного вручения лавров победителя.

— Это не шутки!

— А я не шучу! — Като бросил острый взгляд на Хокаге, — Вы позволите им указывать себе?

Тсунаде нахмурилась:

— Я должна позволить ТЕБЕ указывать себе? Не считай меня дурой. Может вы с Данзо и разошлись о мнениях, но в остальном вы полностью походили друг на друга. Циничные, расчетливые, сволочи, готовые на все, ради своих целей. Но я не позволю тебе влиять на меня так же, как он влиял на моего учителя!

Като хмыкнул:

— Если бы я был таким, как ты говоришь, то ты сейчас была бы совсем мертва. А я принимал бы должность у Данзо, а не сидел здесь с культяпкой вместо руки, ожидая непонятно чьей милости.

Замолчали, сверля друг друга взглядами. Тсунаде сдалась первой:

— Тебя отправят в тюрьму для шиноби. На некоторый срок. Когда все уляжется, я смогу вернуть тебя обратно в Коноху.

Като еще несколько секунд держал тяжелый взгляд, но все же опустил его.

— Мне дадут попрощаться с Ино?

Тсунаде отвела взгляд в сторону, хмуро ответив:

— Никаких встреч. Ты покинешь Коноху на рассвете.

И сама вышла из камеры. Като несколько секунд сидел, глядя в стол, затем сказал:

— Хватит прятаться.

Рьюго послушно вылез из темного угла, сем напротив.

— Сенсей.

— Похоже, Хирузен знал свою ученицу лучше меня. Жесткости ей действительно не хватает. Что мешало положить на всех этих идиотов и… — он махнул здоровой рукой.

Рьюго немного помолчал, прежде чем спросить:

— Что собираетесь делать, сенсей?

— Ничего. Я уже все сделал. Не в нукенины же идти, как этот идиот глазастый. Потерплю, какое-то время. Проклятие!

Он сдерживал злость. С трудом, но сдерживал.

— Именно сейчас. Когда Ино… Черт.

Като встал, прошелся до стены, положил на нее здоровую руку и упер в нее голову.

— Мне нужно передать некоторые распоряжения Миине… да и Саске. И весточку Ино передать. Там много, запомнишь? Или запишешь.

Рьюго с готовностью кивнул:

— Запомню.

— Тогда слушай…

Като действительно говорил достаточно долго. В основном, как Миине и Саске с минимальными потерями получить в распоряжение всю его сеть. Ну и вообще о том, что стоит делать дальше.

— И Ино.

Он снова сел за стол, несколько секунд молчал, но все же решился:

— Скажи, что я вернусь.

— Я все понял, сенсей. Удачи вам… И не прощаюсь.

Като хмыкнул, махнув здоровой рукой:

— Вали.

* * * * *

Отправка Коноховского Палача должна была пройти тайно, рано утром.

Но тайны не получилось. Люди создали живой коридор от самой резиденции и до ворот. Жители Конохи, облаченные в черное. И мертвая тишина. Като шел своим ходом, в окружении четырех безликих-онинов. Руки за спиной, на груди надет сдерживающий артефакт. Формальность, на самом деле. На шее, запястье и на босых ногах металлические кольца, скованные цепью. Потертые серые штаны. Като отстранено размышлял о том, как после этого Тсунаде предполагает вернуть его в Коноху… И предполагает ли? С каждым шагом он все больше в этом сомневался.

Он не смотрел по сторонам, только в дорогу прямо перед собой. И так видел все. Почти у все, кто стоял вокруг, презирали его. Редко встречались те, кто понимал, хоть и не одобрял. АНБУ, в основном, или опытные шиноби. Еще реже те, кто одобрял, хоть и понимал. Главы кланов.

В толпе был Саске вместе с семьей, но стоял на крыше, в отдалении. Выражение на его лице было нечитаемым. Такара переживала, пыталась скрыть, но… Она переживала за Като. И ей было по большей части, плевать на политику и все эти интриги. Все же, пусть и с натяжкой, она считала себя другом Като, и он не давал ей поводов в этом усомниться.

По толпе тенью скользил Рьюго. Скрывал свое присутствие он лучше, чем сражался. Като решил просто верить в ученика. Пусть у него жизнь сложится лучше, чем у учителя.

Пришла и Миина, легко слившаяся с толпой. Ее взгляд оказался теплым, как у старшей сестры. Като раньше не задумывался о том, как она его воспринимает. Оказалось, все просто.

С некоторым удивлением Като заметил и Каору. Ее выражение лица выражало нечто, вроде раскаяния. Не глубокого, так. Она извинялась… Хотя за что?

Като внутренне поморщился. Ощущение такое, будто с ним прощаются навсегда. Ха. Потребуется нечто куда большее, чем тюремное заключение, чтобы сжить его со света.

Единственный раз он поднял глаза, когда в толпе стояла Ино. Их взгляды пересеклись. Она беззвучно плакала. Совсем не то, чего заслуживала эта девушка. Похоже, он был просто не в состоянии дать ей то, чего она заслуживала… Нет. Ему не стоило и думать об этом. Жизнь не кончена, наоборот. Он избавился от главной проблемы, а значит и дальше выкрутится. Придет и их время. И он еще сделает свою возлюбленную счастливой. А пока он мог лишь выразить ей свое раскаяние.

А другие… Все остальные. Они ничего не знали. Они не знали, перед каким выбором он стоял. И от чего всех их уберег. Нельзя их винить за незнание. Хотя все эти взгляды изрядно напрягали. Его выводили с позором, как предателя. Нарекли предателем за то, что сохранил верность тому, кому поклялся служить. Справедливость во всей ее красе.

Никто не преграждал им путь. Почти.

Лишь в самых воротах им встретилась еще одна компания, покидающая деревню. Интересный день они выбрали.

Меня смерил хмурым взглядом жабий сеннин, но этим и ограничился. Рядом с ним стоял Наруто, непривычно спокойный. Рядом девушка… Подозрительно напоминает Сакуру Харуно, но не она. Мне не знакома, вроде. И как зачесалась в эту компанию?

Наруто отошел от них и встал передо мной… ну, передо мной и сопровождающими меня АНБУ.

— Като… зачем?

"Твою Мать! Этот гребаный вопрос я задавал себе всю ночь! Всю гребаную ночь я спрашивал себя: и чего я не согласился!? Я знал, что будет, если я приму предложение Данзо. Никаких подлянок, никаких котов в мешке. Но я взял на себя ответственность. Принял свое решение. И получил за него, во всей красе получил. Вся благодарность — два "воздержались" на Совете, да обещание когда-нибудь вытащить из клетки. Зачем, чтоб тебя. Затем, что посчитал себя самым умным. Затем, что понадеялся на человеческую благодарность. Затем, что надеялся, что на мое верность люди ответят мне тем же. Вот зачем. А теперь расплачиваюсь. И не я. Я-то переживу, не сломаюсь. Расплачивается Ино, и наш будущий ребенок. Ой, молитесь, чтобы я не стал сильно злопамятным" — пронеслось в голове заключенного.

Като оскалился, зло, презрительно, с оттенком какого-то безумия.

— Вернусь — расскажу, — негромко ответил он.

Но в утренней тишине его слова слышали многие.

ОВА 4

Глава 4/1

— Молнии росчерк… Одинокой березе… Видится пеплом…

Небо осветила вспашка молнии, и, слегка опаздывая за ней, в стекла врезался раскат грома, заставляя их мелко дрожать.

— Прекрасное хокку, мастер Муи, — отозвался высокий крепкий мужчина в форменной одежде.

Зеленый строгий кафтан, узкие штаны, сапоги с высокой голенью. На руках белые перчатки. Мастер был одет примерно в ту же одежду, разве что украшенную дополнительной выделкой, а на плечи был накинут черный плащ.

— Скорее символичное, — ответил Муи.

Он смотрел на бушующую природу, размышляя о чем-то своем, и будто снова забыл о пришедшем к нему капитане стражи. Но Санджи лишь с ухмылкой наблюдал за мастером, не собираясь торопить хозяина замка.

— Что победитель, Что побежденный… Росы лишь капля, только росчерк молнии… вот должный взгляд на мир… — Муи развернулся к окну спиной, поняв тяжелый взгляд на капитана стражи, — Сегодня у нас почетный гость, да?

Санджи кивнул, оскалившись:

— Байка, которой не суждено было стать легендой. Раз попал сюда, значит, не так велик, как о нем говорят.

Муи был другого мнения, но озвучивать его не стал.

— Кроме него?

— Еще четверо, ничего интересного.

— Пойдем знакомиться.

Попасть на остров-крепость можно было только одним способом, если не умеешь летать. Натяжной мост поднимали со дна пролива между крепостью, когда с берега подавали знак. Если сигнал подавали из крепости, никто и не думал поднимать мост. Но сегодня на берегу ждала новая партия заключенных.

Загремели механизмы, натягивая мощные цепи. Мост состоял из трех цепей. Цепи подняли и натянули, но даже так они серьезно раскачивались из-за метра. Море штормило, и тяжелые механизмы натужно ныли от напряжения. С берега тянули полотно, и по помосту шли три десятка человек. Пять арестантов и их сопровождающие. Троих несли в клетках данкаи, люди, занимающиеся тем, что вот в таких клетках доставлявшие заключенных из одного места в другое. Они переносили тех, кто не мог выбраться сам, и кто не представлял интереса для других. Чаще всего — обычных людей, реже — бездарных шиноби, опустившихся на самое дно. Даже не нукенинов, а просто неудачников. Одного арестанта, топавшего своими ногами, чунин и тройка генинов. Тоже, видимо, мелкая сошка, но решили перестраховаться. А вот последний был наиболее интересен. Голову закрывает натянутая кожа, оставляющая только прорезь для рта. Он не должен ничего видеть и слышать, и дышать должен через рот. Тело сковано цепями. Вся свобода — передвигать ногами не более, чем на полметра друг от друга. На металле тускло светятся сдерживающие печати. Сопровождают его трое АНБУ.

— Основательно его запечатали, — озвучил мысль Санджи, — это будет интересно.

Встречающие стояли под навесом главных ворот, но даже так капли, гонимые бушующим ветром, падали и на них. Но в сравнении с теми, кому пришлось протопать по подвешенному над проливом мосту пару сотен метров, они чувствовали себя отлично.

Наконец, арестанты вступили на камень крепости. Среди встречающей делегации было два десятка надзирателей, капитан стражи Саджи, сам мастер Муи и двое его помощников.

— Надеть ошейники, — скомандовал Муи.

Его помощники тут же приступили к делу. Первым свой ошейник получил тот, что сопровождался обычной командой шиноби. Чунин, сняв с арестанта наручники, тут же развернулся, дав отмашку своим. Команда не дожидаясь никого отправилась в обратным путь. Затем из клеток достали неудачников. Все четверо получили по несложному ошейнику, а заодно…

— Катон: Тенро! — ладонь помощник ложится на грудь бывшего шиноби, исхудалого небритого мужика, и тот выкрикивает от боли.

— Катон: Тенро! — вторит второй помощник, и еще один заключенный, тоже невзрачного вида, взревел от боли.

В это время Муи подошел к скованному, и так же положил руку ему на грудь.

— Катон: Тенро!

Пламенная печать окутала тело нового заключенного Крепости Сора но Шита. Заключенный скалится, шипит, но не кричит, терпя обжигающую внутренности боль. Сдерживающая печать. Любая попытка применить чакру — и заключенный тут же вспыхнет, как пропитанный спиртом фитиль. АНБУ тут же снимают с него оковы, намереваясь забрать их с собой. Дорогой артефакт, все же. Стягивают маску. В глаза Муи тут же уставился высокий голубоглазый блондин с темной кожей.

— Это ты поставил на меня печать? Молись, с*ка!

Муи с места врезал коленом в живот наглецу. Такие угрозы он слышал тысячу раз, и совершенно не был впечатлен.

— Катон: Тенро!

Печать получает молодая девушка, похоже — гейша. В прошлом. Но достаточно красива, так что, возможно, сумеет неплохо устроиться здесь. Получив печать, она болезненно стонет, падая на влажные камни. Им еще повезло, что одежда насквозь сырая, это несколько ослабляет боль.

— Катон: Тенро!

Последним получает печать калека. Правая рука заканчивается чуть ниже локтя. Молод, очень хорошо сложен. И на печать не реагирует никак. Отстраненное лицо, ничего не выражающий взгляд. АНБУ и данкаи уходят обратно по мосту, а Муи отходит к воротам замка.

— Этот замок принадлежит моему клану. Здесь я устанавливаю правила. Мне не важно, кем вы были раньше. Здесь вы — куски дерьма. Печать, что на вас поставили, обеспечит ваше послушание. Воспользуетесь чакрой — сгорите заживо. Попытаетесь сбежать из крепости — сгорите заживо. Вызовите недовольство одного из членов моего клана или меня…

Блондин поднялся, сплевывая:

— Ты у меня будешь гореть заживо, тварь.

Муи закрыл глаза.

— Санджи?

— Да, мастер Муи.

Капитан стражи сноровисто подскочил к блондину и, схватив за горло, и начал вдумчиво бить. Блондин вначале даже попытался как-то блокировать удар, но инстинктивная попытка использовать чакру обожгла болью, а без нее он был медлителен. Капитан стражи бил быстро, и совершенно отстраненно, будто подписывал бумажки. Через несколько ударов блондин уже едва стоял, а затем просто лежал, пытаясь как-то закрываться от ударов. Калека и ухом не повел, а вот остальные с ужасом смотрели на блондина.

— Вы все принадлежите мне. Если кто-то из вас умрет — мне за это ничего не будет, — предупредил Муи, — так что не советую нарываться.

Избиение закончилось, и два надзиратели подхватили тело и понесли через открывшиеся ворота.

— На распределение их.

Дальше мастер Муи лично не участвовал. Через коридоры заключенных провели в каменную пустую комнату с двумя входами.

— Снять все, кроме надетых вам ошейников, — приказал капитан стражи, — никаких личных вещей.

Блондина привели в себя, вылив на лицо воды. Кое-как поднявшись, он тоже раздевался, поумерив гонор. быстрее всех разделась девушка, на которой было только простое кимоно. Чуть медленнее управились калека и блондин, в основном потому, что на обнаженную девушку внимания не обращали. А вот два других только на нее и пялились.

— Подгоните их, — бросил Санджи.

Надзиратели с удовольствием прошлись по заключенным палками.

— У вас больше нет имен. Здесь ваши имена — четыре цыфры. Первая означает блок. Вторая этаж. Третья — двузначный номер камеры, — продолжил Санджи, — Распорядок дня. Семь часов — подъем, построение и перекличка. Восемь часов — завтрак. От завтрака и до обеда ваше время зависит от корпуса. Час дня — обед. С обеда и до ужина ваше время зависит от корпуса. Шесть часов — ужин. После ужина построение, перекличка и душевая. Затем вы возвращаетесь в камеры. В девять отбой. Правила. Никаких личных вещей. Только ошейник и комплект одежды. В камере не должно быть ничего. Вообще ничего, кроме вашего тела. Остальное вам расскажут в корпусе.

Санджи повернулся к выходу, откуда уже вышли надзиратели, один из которых протянул ему листок.

— Итак. Баба — три-два-один-один. Что это значит?

— Третий корпус, второй этаж, камера одиннадцать, — ответила девушка.

— Запомни этот номер. Получи одежду и следуй за надзирателем.

Бывшая гейша получила штаны и простую рубаху, и пошла за одним из надзирателей. А капитан стражи перевел взгляд на калеку. Шрамы, ожоги, отрубленная рука. Это было странно. Насколько ему было известно, среди этих пяти должен был быть тот, кого называли Кьюджин. Но блондина он уже сам проверил. Гонора много, а вот силы маловато. Да, печать, превращающая даже привычный тай в форменным мазохизмом. Но ходил слух, что Кьюджин — если не великий мастер Таяджицу, то где-то очень близко. Блондин отпадал. Но этот калека? Парень, молодой. По возрасту — максимум чунин. Слухов про Палача было много, но вот о возрасте — ни одного. Да и о внешности тоже. Мол, носил этот палач костюм, и биджу его пойми, как он на самом деле выглядел. Одно точно известно — не баба. Так что гейша тоже отпадала. Неужели кто-то из этих двух? Санджи перевел взгляд на два недоразумения, что по ошибке назывались шиноби. Маскировался? Нет. Можно изобразить многое, но эти двое… А вот калека подходил. Лицо… Маска, а не лицо. Тело. Сильное, подтянутое. И, возможно, именно из-за потери руки его и поймали? тогда почему такое слабое охранение? Странно это все.

— Калека, — парень перевел взгляд на капитана, просто пустой взгляд, — один-три-девятнадцать. Получи одежду и топай.

Парень получил одежду и легко облачился в нее. Отсутствие второй ладони ему совершенно не мешало.

— Стоп. В лазарет его. Ожог на руке слишком свежий.

Надзиратель кивнул, и повел заключенного один-три-девятнадцать в лазарет.

Муи вернулся в свой кабинет, где обнаружил неожиданную гостью. Девушка со светлыми, почти белыми волосами, заняла одно из удобных кресел, и была полностью поглощена уходом за своими ногтями. Странное занятие для весьма неплохой куноичи с боевым прошлым.

— Рьюзецу? Мне казалось, во время работы у вас нет времени покидать…

Девушка перевела на него взгляд необычных серых глаз с серыми же зрачками.

— Эксперимент закончился. Тем же, чем и всегда, так что у меня появилось свободное время. Да и постоянно сидеть в этом вонючем месте — так утомительно.

Муи выдохнул. Результаты работы его не устраивали, но от него сейчас ничего не зависело.

— Что собирается делать Казан?

— Подбирать новый материал, — пожала плечами девушка, — Как? Есть интересные новички?

Муи кивнул:

— Есть. Но в этот раз я тебя не пущу.

— М-м? — девушка удивилась, — есть что-то особенное?

— Да. Слух прошел, что среди последних заключенных тот, кого зовут Кьюджин.

Но Рьюзецу рассмеялась, махнув рукой:

— С каких пор ты веришь в сказки, Муи? Он — миф. Выдумка. Собрали все слухи за последние годы, и приписали их одному вымышленному шиноби, только и всего.

— Город в Стране Ветра тоже миф уничтожал? — напомнил мастер, — Суну выдумка превратила в полуразрушенные руины?

Но это не только не убедило девушку, скорее еще больше рассмешило:

— Ты всерьез думаешь, что это сделал одиночка? Там работала команда, не иначе. К тому же… Вы уже определили, кто из новичков предполагаемый Кьюджин?

Муи, подошедший к окну и наблюдающий за дождем, кивнул:

— Да.

Гром и молнии закончились. А жаль, ему нравилось на них смотреть. Он вернулся на свое место, сев напротив девушки.

— И кто его привел?

— Команда из Конохи, — Муи понимал, на что намекает его визави.

— И что? Сами же сдали нам Коноховского Палача?

Мастер задумался. И, как это часто бывало, размышления оформились в хокку.

— Если рубить ту руку… Которой человек крал, тогда что делать с той… Которая рубя, лишала рук…

Девушка вопросительно подняла бровь.

— И что это значит?

Муи устало выдохнул:

— Жаль, что моя любовница отличается только красотой. Отличалась бы еще умом…

Рьюзецу состроила обиженную мордашку.

— Мы осторожно проверим его. Мед обследование, а затем… Спровоцируем.

Теперь девушка улыбнулась.

— Поставишь на меня печать?

Она периодически прикидывалась заключенной, чтобы пощекотать себе нервишки. Но…

— Нет. Не в этот раз. Потерпи до представления.

Несмотря на отрицательный ответ, она не казалась расстроенной:

— Наблюдателем не так интересно, как участником.

Он не ответил. С момента, как он увидел новых жителей своей крепости, в голове Муи поселилась тревога. Тревога, которую он пока объяснить не мог.

Глава 4/2

Шикаку проводил взглядом прошедшую по коридору куноичи с закрытым тканью лицом. После инцидента шиноби и куноичи в форме АНБУ, но без звериных масок, а вот с такими повязками, закрывающими лицо, стали часто мелькать рядом с Хокаге. Тсунаде стала осторожнее, хотя, как казалось Шикаку, еще вполне могла устроить авантюру… Просто случившееся заставило задуматься.

Вопреки обыкновению, она принимала посетителей не в рабочем кабинете. Кабинет вообще был закрыт. И у Шикаку были основания полагать, что она переложила на кого-то основную волокиту, даже не особо проверяя. Сделала то, на что ни у кого из Каге Конохи до этого не хватало… Возможностей, наверное. Собрала команду? Судя по мелькавшим в ее окружении шиноби, это было верное предположение. В другой ситуации Шикаку был бы, всего скорее, даже рад такому повороту. Но было несколько "но". Команду она взяла сразу после инцидента, в котором она едва не лишилась жизни. Самый доверенный из ее людей отправился в тюрьму, причем не столько по ее инициативе, сколько по причине давления со стороны кланов. И все те, кто сейчас работал на нее, лично на нее, поголовно были выходцами из Корня. Последний выверт был особенно неприятен. Сделать вчерашних врагов сегодняшними не просто союзниками — верными подчиненными. Что-то здесь было не так. Аналитики клана перебирали варианты, но среди них не вырисовывалось правдоподобного объяснения. Только догадки. Это было неприятно. Недостаток или недостаточная достоверность базовой информации снижает качество прогнозов. Шикаку надеялся этим разговором прояснить некоторые детали.

Хокаге сидела в просторной удобной комнате. В той самой, где стоял трон Хокаге и находилось парадное облачение. Но сейчас женщина переоформила свободную часть комнаты в нечто на свой вкус. Просто для удобства. Она устроилась на диванчике и почитывала какую-то, видимо — интересную, книгу. И снова это напрягает Шикаку. Кланы устроили передел сфер влияния, а Хокаге до этого нет дела… Или есть? Или через своих людей она постоянно следит за обстановкой?

— Хокаге-сама, — поклонился Шикаку.

Тсунаде сложила книгу и положила рядом с собой. Не смотря на то, что свободных мест сейчас хватало, два удобных диванчика, и само кресло, которое занимала женщина, предлагать сесть она не стала. Да и взгляд сквозил недовольством.

— Долго еще вы будете заниматься ерундой?

Шикаку отлично понял, о чем идет речь, но сделал непонятное лицо.

— Хокаге-сама…

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Нара кивнул:

— Да, понимаю. Но это не… ерунда. Это обеспечение кланов. Яманака ослабили свое влияние в Конохе в пользу нас и Акимичи, потому что получили много заказов из столицы, обеспеченных… вы понимаете, кем. И, если мы лишь расширили свои постоянные контакты, то Акимичи решили пойти дальше, добавив к обычному перечню своих услуг еще несколько новых.

— Что стало причиной таких действий? — спросила Хокаге.

Щикаку пожал плечами:

— Высвободившуюся нишу все равно займут. Не Акамичи, так кто-то другой. Сферу доставок давно пытаются перетянуть к себе Инудзука. Да и многие ремесленники, ходящие под Абураме, давно намекают на желание расшириться.

— Ты не понял, — отрицательно покачала головой Тсунаде, — Почему отступили Яманака?

— Из-за контрактов в столице, — повторил Нара, желая утаить истину.

— Относительно не долгосрочных и куда более рискованных. В чем истинная причина?

Шикаку промолчал, но Хокаге, видимо, и так знала:

— Значит, информация о растущем внутри вашего союза напряжении — верна? Более дальновидный и гибкий Иноичи решил пойти на уступки упертому другу, чтобы сохранить союз. Хм…

Женщина отвернулась, задумавшись над чем-то. Нара тоже думал. Когда успела просочиться эта информация? Даже внутри кланов никаких противоречий не было. Все конфликты решались компромиссами на самой ранней стадии. Да, некоторые острые моменты назревали давно, и, когда дочь Иноичи вышла за Кьюджина, все стало только хуже. Но не настолько, чтобы кому-то извне было видно, что союз… нет, даже не трещит, а просто испытывает временные трудности. Даже Чоза в критической ситуации, какая возникла с убийством Хирузена, закрыл глаза на внутренние противоречия, и их тройка, как в старые времена, выработала общую позицию. В этот раз не совсем общую, но это уже частности.

— Но я не отчет у тебя просила, — продолжила Тсунаде, сделав вид, что ничего нового он ей не сказал, всего лишь подтвердил то, что ей и так было известно, — а спрашивала про время. Назревает следующий экзамен на чунина. Я не потерплю, чтобы кланы занимались внутренней возней в такое время.

Шикаку отметил, что Тсунаде сильно задела смерть ее учителя. Иначе как еще объяснить такие резкие перемены.

— Уверен, все основные вопросы будут решены еще до экзамена. Останутся только текущие проблемы, решение которых не вызовет никаких резких изменений в позициях кланов.

— Готов ручаться за это? — острый взгляд прошелся по Нара.

— Нет, здесь дело касается не только меня и не только моего клана.

Хокаге хмыкнула:

— И это говорит мне прирожденный аналитик и представитель джоунинов Конохи? Разве не вас хвалят за способность анализировать ситуацию и просчитывать ее развитие?

Болезненный удар. Так ткнуть носом в собственную несостоятельность.

— Мы может подготовиться отчет…

Но Тсунаде отмахнулась:

— Мне не нужна еще одна бумажка с красиво написанными словами. Не для этого я тебя пригласила.

И замолчала. Намекая, что он должен спросить.

— Тогда зачем?

— Помниться, перед вынесением заключения по моему помощнику, ты, как глава клана, как аналитик, как представитель совета джоунинов, убеждал меня, что Като сейчас лучше находиться подальше от деревни. Иначе за одними решенными проблемами сразу придут другие. Тогда на приговоре настояли главы кланов. Лишь двое воздержались. Сейчас ты можешь объяснить свою позицию? Как аналитик.

Удар с неспособностью просчитывать ситуацию был нанесен не просто так. Сейчас Шикаку вынужден ответить, иначе путь в эту комнату ему будет заказан. И не просто ответить, и объективно объяснить.

— Причин несколько.

— Начинай, у меня есть время.

Хокаге устроилась поудобнее, и не думая предложить собеседнику присесть. Нара еще раз мысленно подтвердил, что Тсунаде сильно не в настроении.

— Основная причина в независимости Кьюджина.

Тсунаде скептически подняла бровь, выражая отношение к такой трактовке.

— Поймите правильно, Хокаге-сама. Останься Кьюджин в Конохе, он бы тут же занял пост лидера Корня. Даже его уход не помешал его… Единомышленникам сделать то же самое, пусть и с меньшим успехом.

Во всяком случае, это была наиболее правдоподобная трактовка того, что произошло со Специальным подразделением АНБУ. Доказательств у Нара не было, только домыслы. И без того небольшая организация стала еще меньше, так что информация, которая и раньше просачивалась с большим трудом, перестала поступать вообще. Но Тсунаде промолчала, не опровергая и не подтверждая его предположение, а ожидала продолжения.

— Этот пост автоматически сделал бы его Старейшиной Конохи, как бы это ни звучало, учитывая его возраст. А дальше начались бы проблемы. Данзо стоял в определенных рамках, и находился под влиянием Третьего Хокаге, что несколько ограничивало его в действиях. Что будет сдерживать Кьюджина?

Вопрос был риторический, однако.

— Понятно, что вы, Хокаге-сама. Но это в тех вопросах, которые имели бы отношение к политике Конохи в целом. А более мелкий уровень? Договора ремесленников различных порядком, торговых домов, подрядчиков, поставщиков. Когда интересы кланов пересекаются, главы решают вопросы различными компромиссами. Ты мне здесь, я тебе здесь. А Кьюджин? Представьте любую бытовую ситуацию. Например, обеспечение новым снаряжением, комплектами одежды. С Конохой работает мануфактура Дзюра, у которых ряд контрактов с кланом Сарутоби. В какой последовательности идет получение снаряжения? Естественно, по договору, первым делом обеспечиваются АНБУ и джоунины, затем люди клана Сарутоби, затем все остальные, и вот там уже кланы договариваются между собой. Где-то в конце стоят безклановые шиноби. А что будет, если на посту лидера Корня сидит Кьюджин?

Тсунаде растянула губы в улыбке:

— Мне нужна сотня комплектов снаряжения, и меня не е**т ваша очередность.

Нара поморщился. Ситуация уже имела место, когда Като срочно потребовались комплекты его костюмов. Правда, тогда он пользовался правами своих доброжелателей, к которым относили одновременно и Хокаге и Данзо, но все равно случай показательный.

— И так во всех вопросах. Скажите честно, Тсунаде-сама, вы бы одернули его? За такое?

Женщина, видимо попыталась представить, как будет требовать от Като… что? Уважать кланы? Уступать старшим? Соблюдать неписаные законы? И то скептическое выражение лица, каким бы на нее посмотрел парень в ответ. И даже сам.

— Я тут реальные проблемы решаю, а эти зануды дерутся из-за того, у кого личная охрана раньше в чистых трусах начнет ходить, хотя у всех запасные комплекты есть, — озвучила Тсунаде вероятный, по ее мнению, ответ.

Нара оставалось лишь кивнуть:

— Это в самых мелких вопросах. А выше? Думаете, Кьюджин постеснялся бы попросту оттеснить конкурентов от интересного ему договора? Кланы, все, даже Хьюга, вынуждены считаться друг с другом. Кьюджин не будет считаться не с чем, кроме собственных представлений о необходимом благе для Конохи.

Хокаге вынуждена была кивнуть:

— Отчасти ты прав. Но как же Ино-чан?

На этот раз Шикаку изобразил крайний скептицизм:

— А что Ино-чан? Характер у нее мягкий, не такой, как у Кьюджина. Зато вот ума ничуть не меньше. И что? Допускаю, что Иноичи как-то сможет на нее повлиять. Возможно даже, что-то у него получиться. Ну? И что дальше? Я лично не рискну никак на нее воздействовать, в виду непредсказуемости результата. А то еще получу в следующий раз записку с кулаком и подписью: "только попробуй". Единственное уязвимое место Кьюджина — это Учиха. Сейчас возрождающемуся клану нужна поддержка и протекция. Но это слишком мало. Моему клану, например, сейчас даже нечего предложить Учиха взамен на определенные услуги от Корня или Кьюджина. Так уж вышло, что Кьюджин сам вполне в состоянии обеспечить Учиха всем необходимым.

Нара внутренне поморщился. Когда они разрешали Саске проходить экзамен и обучаться у молодого чунина Минакуро, никто, наверное, даже представить не мог, чем это обернется.

— Но с Данзо же этот вопрос как-то регулировали, и не только через… учителя. Что-то я тоже сложно представляю, как Данзо кто-то отчитывает за чрезмерную наглость.

Шикаку кивнул:

— У Данзо было множество устных договоренностей. Кто-то предоставлял ему людей, мы не раз оказывали услуги по общей аналитике, и так далее. Возможно, со временем, Кьюджин и восстановил бы часть этих связей. Но на это нужно время. А сейчас для этого неподходящий момент. Я отлично понимаю, что рано или поздно Кьюджин свое место займет. И, если честно, я даже буду этому рад. Но лучше пусть это произойдет не сейчас, а чуть позже.

— Этим и объясняются результаты голосования глав? — сделала вывод Хокаге.

— Для части кланов — да. Наш союз, Хьюга и Абураме. Для Сарутоби Кьюджин сейчас, хм…

Заноза в самом неприятном месте. Со смертью сразу двух основных фигур, на которых и опиралась ставка Сарутоби, они неожиданно оказались в меньшинстве, почти без союзников, да еще и едва не попали в опалу. Чтобы этого избежать, Сарутоби пришлось резко освободить место для конкурентов. Они уже уменьшили почти вдвое свою долю на рынках Страны Огня. Правда, никто не мешал им работать на рынках других стран.

— Сарутоби излишне обнаглели, — улыбка исчезла с лицо Хокаге, — Я знаю, кто раскрыл информацию об убийце учителя в первый же день, и кто состряпал это представление с коридором позора.

Шикаку мысленно пожалел Асуму. Тот всю жизнь старался избегать клановых проблем, но был выбран новым главой, и именно сейчас. Старейшины клана делали это не просто так, а с вполне закономерным умыслом. Создать буфер между собой и Хокаге. Асуме предстоит получать шишки по поводу и без, ведь если с другими кланами Сарутоби вывернулись, то из опалы Хокаге не выйдут еще очень долго.

— Еще одна причина, по которой нельзя было оставлять Кьюджина в деревне. Он — убийца Третьего Хокаге. И должен был понести наказание.

Тсунаде вновь одарила Шикаку острым взглядом:

— Ты пытаешь больше оснований найти, или еще глубже закопать Сарутоби, лишний раз напоминая, в каких местах они вставляли мне палки в колеса?

Шикаку промолчал, поскольку преследовал обе цели.

— И это все? Ты сказал, причин несколько?

Причины были, но вот озвучивать их… например, негласное согласие кланов отодвинуть Кьюджина на время, просто для того, чтобы в его отсутствие разобраться, как много он успел сделать. То, что у него была рабочая сеть разного рода рабочего люда торговых и смежных профессий, уже секретом не было. А вот состояние и размеры этой сети — в основном догадки и домыслы. Сам Шикаку был не прочь понять, сколь многим владеет Кьюджин, чтобы через его подчиненных получить на него рычаги давления. Хоть какие-то. Но просчитались. Учиха Саске и кто-то из Корня перехватил управление и продолжил прятать сеть, теперь еще и подключив силы Корня, пусть и изрядно поредевшие. Но кое-что удалось установить с абсолютной точностью. Като знаком с нынешним Дайме, и даже находится с ним в хороших отношениях. Чем и пользовался, и теперь будут пользоваться его подчиненные. Были и другие причины. Сам Шикаку, да и не только он, считал, что Кьюджина следует остудить. Что годик другой в тюрьме отучит его самостоятельно принимать решения об убийстве таких людей, как фактический Глава Клана и экс-Хокаге в одном лице. Правда, в том, что нужный эффект будет достигнут, сам Шикаку сильно сомневался, даже рассматривал обратный вариант, когда парень еще сильнее обозлиться. Поэтому считал необходимым вернуть Кьюджина в Коноху не позднее, чем через полгода. Но вот здесь с ним уже никто не соглашался. Остальные отталкивались от принципа: "чем больше — тем лучше". Сюда же добавлялось общее желание избавиться от самого "Кьюджина". Не Яманако Като, а от легенды, которую развели Данзо и его люди. Пусть, эта легенда имела и свои положительные последствия, но практика… Фактическое уничтожение Суны — это не шутка. После такого договариваться с прочими соседями будет многократно сложнее, и клеймо "агрессора" может наглухо прицепиться к Конохе. Сам Шикаку пока не решил, как относиться к этой легенде. Все же престиж Конохи она повышала изрядно. И то, что договариваться будет сложнее, так это, как высказался Хиаши Хьюга: "а чтобы кое-кто не забывал, что мы шиноби, а не торгаши". И под "кое-кто" имелись в виду не столько другие деревни, сколько некоторые кланы внутри Конохи.

— Мне кажется, вы эти причины знаете не хуже меня, Тсунаде-сама. Основная и самая важная причина — Кьюджин, получив власть над Корнем, начнет действовать. Обязательно начнет. Главы кланов хотят, чтобы вы дали им время оправиться от резких перестановок и хоть как-то приготовиться к… Возвращению Кьюджина.

Хокаге кивнула:

— Хорошо. А теперь скажи, сколько времени вам надо, и попробуй убедить, что именно столько, и что я не должна вернуть его в Коноху прямо сейчас.

Нара немного опешил. Ему в какой-то момент показалось, что Тсунаде спланировала весь разговор, разве что непонятно, для каких целей. Хотела подвести именно к такой постановке вопроса? Есть Она, Хокаге, и у нее есть свои люди и свои возможности. А есть Они, кланы. И Они в лице Шикаку, должны убедить ее повременить с возвращением Кьюджина.

— Полгода. Сразу после экзамена на чунина. Инцидент с убийством несколько смажется, забудется. Главы успеют решить большую часть проблем. Да и никаких подозрений такой срок не вызовет. Подготовиться операцию и скрытно вернуть Кьюджина в Коноху.

Хокаге хмыкнула:

— Полагаю, этот срок ты не согласовывал с другими главами кланов?

Нара кивнул:

— Да, но это наиболее реальный срок. Меньше уже некуда, а увеличивать смысла нет.

— У вас полгода, Шикаку. Пользуйтесь.

Нара поклонился и покинул комнату. Тсунаде перевела взгляд на темный угол, где незамеченным висел Найт. Рьюго категорически настаивал именно на этом имени, не объясняя даже значение этого слова. Объяснение: "Найт значит — ночь" Тсунаде не особо устраивало. Но в остальном… Крыло. В тот же день, когда Кьюджин покинул Коноху, эти четверо заявились к ней и предложили свои услуги. Учиха Саске, Шикамару Нара, Миина Курама-Узумаки и Рьюго Нара-Укитака. Сначала они назвали себя заменой Кьюджину. Но все оказалось иначе. Эти четверо переключили остатки Корня на нее, Тсунаде. Аналитики, разведчики, те, кто будет читать и ставить нужные подписи на документах. Тсунаде неожиданно поняла, что, если скинуть однообразную работу на нужного подчиненного, то можно освободить немало времени. Крылу потребовалось всего два дня, чтобы как-то самоорганизоваться, хотя, по словам Найта проблем еще было много. Именно он большую часть времени находился где-то рядом с ней, осуществляя контакт.

И вот, она сидела, пила вкусный чай из столицы и занималась только тем, что читала конечные отчеты аналитиков, и изредка подтверждала один из вариантов действий. Оказалось, у Данзо такая структура существовала, но заточена была под что-то другое. В конечном итоге Тсунаде столкнула всю рутину на подчиненных, и смогла заняться… ничего неделанием. Неожиданно. Распределением миссий до "B" ранга включительно занималась Шизуне. Проблемами лоточников, лавочников, извозчиков и прочей подобной братии, которая ежедневно жаловалась на свои проблемы в резиденцию, и все эти бумаги отчего-то передавали именно ей, занялся Учиха. Занялся в свойственной его учителю манере. Нашел тех, кто действительно должен этим заниматься, и пинками заставил вернуться к своим прямым обязанностям. Оказалось, при третьем все это работало, затем были проблемы из-за частичного разрушения деревни, а затем чиновники просто почувствовали слабину, скидывая дела на Хокаге, и расслабились. Кто бы мог подумать? Не скрытая деревня, а какое-то захолустье! Спаси нас, Великий Рикудо! Аналитикой и разведкой занимались в Корне, и Найт регулярно доставлял результаты. Куда ушли остальные проблемы, которые ранее решались через нее, Тсунаде даже не знала. Первый день после возвращения ей было плевать, затем, покуда ее с этим не беспокоили, не хотелось и спрашивать. А сейчас ей и не хочется этим заниматься. В конце концов, когда-то ее дед Хаширама самоустранялся от большей части обязанностей, всерьез занимаясь только военными действиями или тем, что касалось других деревень. Даже нашел достаточно времени, чтобы подсадить ее на азартные игры. Так что если Тсунаде о чем-то и жалела в сложившейся ситуации, так только о том, что не сделала всего этого раньше.

— Ты все слышал. Готовьтесь, сразу после экзамена будем возвращать вашего лидера.

Тень беззвучно удалилась, а Тсунаде достала из тайничка саке.

Глава 4/3

— Корпус! Подъем! — рокот голоса испугал, ворвавшись в сладкое забвение сна.

Парень открыл глаза. Секунду назад он был далеко отсюда, так далеко. Там было намного лучше, чем здесь. Везде было намного лучше, чем здесь.

— Построиться! Шевелитесь, цифры!

Заключенный поднялся, поправил одежду. Механизмы замков щелкнули, и заключенные выходили и вытягивались перед своими камерами. Надзиратели всех пересчитали, только после этого разрешив умыться перед завтраком. Но он не пошел в умывальник. Лучше посидит в камере, пока все не пойдут на завтрак. Перетерпит и без утренних процедур. Он потер болящие руки. Теперь они почти всегда болели, и не только руки. Парень поднял глаза на решетку камеры. Сколько уже раз он пожалел, что поселен на втором этаже, а не на девятом. Если сброситься отсюда даже головой вниз, свернуть шею не так-то просто. Нужно, чтобы очень повезло. Этажи низкие, и это даже не падение, а так. Этажа так с пятого он бы сбросился, наверное. И даже с большой вероятностью умер бы. Но по своей воле он выше третьего не поднимется.

— Заключенный Два-два-два-два.

Парень поднялся. Что-то новенькое, его давно уже не вызывали надзиратели, тем более комендант корпуса. Заставлять ждать не следовало, и он спустился так быстро, как мог.

— Заключенный прибыл! — он вытянулся рядом с невысоким полноватым офицером.

— Пошли со мной.

Парня пробрала дрожь. О пристрастиях коменданта он знал, но, к счастью, сам был не в его вкусе. Раньше, во всяком случае. Если от заключенных он еще был в состоянии как-то отбиться, то от надзирателя… Но, в этот раз офицер был серьезен, и взгляд его, брошенный на заключенного, ничего такого не выражал.

Они прошли в дежурную комнату, где их ждал капитан охраны Санджи.

— Сэр, — поклонился комендант.

— Проваливай, — отмахнулся капитан.

Заключенный немного расслабился. Санджи слыл бабником, так что ему опасаться было нечего. Почти. Капитан охраны мог дать какое-то поручение, почти всегда грязное. Но у Санджи были некоторые принципы. Например, он всегда платил тем, кто на него работал.

Когда комендант вышел, Санджи перевел взгляд на парня.

— Позавчера прибыло пять новеньких. Вот один из них. Тринадцать-девятнадцать.

На стол легла дрянная фотография. Дрянная, но заключенный сразу узнал шиноби. Пусть, виделись они давно, и Коноховец сильно изменился, но это было он.

— Что? Неужели знаком? — Санджи верно прочитал удивление на лице заключенного.

— Да, сэр. То есть… не знакомы, но видели друг друга. Были противниками.

Капитан кивнул:

— Так даже лучше. Как он в тай?

Два-два-два-два задумался на миг:

— Не плох… был. Мы давно встречались. Но он больше пользовался уловками и разными хитростями.

Санджи хмыкнул каким-то своим мыслям.

— Хм… В общем так. Сегодня его спровоцируют. Сам знаешь, что это значит…

Заключенный с готовностью закивал, не желая как-то расстраивать капитана.

— Тебе повезло, двойка. У него пока контактов нет. Ты станешь первым. Как ты с ним будешь разговаривать, дело твое, но…

Заключенный с готовностью закивал:

— Я все понял! Буду стараться! Сделаю, как надо!

Санджи ухмыльнулся:

— Вот и правильно. Топай на завтрак.

— Есть!

Заключенный выскочил, подавляя желание бежать. Это был просто подарок судьбы. Выходцы из Конохи и Кумо были самыми адекватными. Даже если были повернуты, то в основном на драках, или на бабах. Если и были… такие… то единицы. Но новичка, на которого указал капитан, заключенный хоть как-то знал. И догадывался, чем этот Коноховец занимался. АНБУ. А среди АНБУ как раз повернутые на драках, что самое то. Быть шестеркой у такого, здесь — мечта, на втором месте после свободы.

Впервые за последний год заключенный два-два-два-два шел на завтрак с хорошим, насколько это было вообще возможно, настроением. Даже тычки других заключенных казались не такими болезненными, как обычно. Столовые работали на два корпуса, но второй корпус пришел раньше. Двойка наложил на свой поднос того, что здесь по ошибке называли едой, и постарался добраться до какого-нибудь места. По пути мясо и хлеб отобрали, а кашу плюнули, а в чашку сморкнулись, но сегодня все это было не важно. Если он все сделает правильно, уже завтра всего этого не будет.

Сев, двойка начал неторопливо делать вид, что ест. Он ждал. Тринадцать-девятнадцать должен вот-вот придти.

Долго ждать не пришлось, первый корпус появился лишь с небольшим запозданием. И в какой-то момент заключенный нашел в толпе того, кого искал. Лицо соответствовало фотографии, вот только… Рука. Двойка сжал кулаки. Подстава. Калека! Такая подстава! Хотя… Все равно стоило рискнуть. Да и выглядел новичок бодро, и явно умылся сегодня. Первые дни не стали трогать? Или надзиратели проследили? Не важно. Двойка наблюдал и ждал.

Калека с невозмутимым видом получил свою порцию. Кажется, он еще сам не привык к отсутствию руки, некоторые движения выдавали. Вот он с подносом идет мимо столов, когда в проход выставляет руку Шеснадцать-двадцать семь.

— Стой. Отдай мясо.

Двойка замер. Сейчас он узнает, стоит дело того или нет. Может калека, или не может…

Но Тринадцать-девятнадцать протянул поднос заключенному.

— Забирай, что нравится.

Шестнадцать-двадцать семь переглянулся с дружками, ждавшими драки, хмыкнул, и забрал с подноса почти все, кроме тарелки с зеленью.

— Гуляй.

Калека с тем же невозмутимым видом прошел дальше и сел на свободное место, спокойно поглощая горьковатую зелень. Двойка обреченно выдохнул. Облом. Ничего не выйдет. Он будет и дальше влачить жалкое существование.

Неожиданно рядом присел двадцать семь-двадцать один, по-дружески обняв двойку.

— Ты чего такой грустный? Печалишься, что я давно тебя не навещал? — высокий слегка полноватый мужик улыбнулся, — А я как раз иду и думаю, это же круглая двойка сидит, талисман нашего корпуса. Дай, думаю, подсяду. А ты ту грустишь. Не грусти, сегодня я к тебе обязательно загляну.

И, похлопав Двойку по плечу, заключенный поднялся, и пошел дальше своей дорогой. Парень тяжело сглотнул. Кошмар, покинувший его на некоторое время, возвращался. Либо он сейчас что-то сделает, либо можно убиться прямо здесь. Он мог отбиваться днем, но снова драться по ночам… Он еще раз бросил взгляд на сидящего в некотором отдалении ото всех Тринадцать-девятнадцать. Поднялся и уверенно пошел к нему, прекрасно осознавая, что это его последний шанс. Плюхнулся на место напротив, только теперь поняв, что забыл поднос. Калека на него никак не отреагировал. Нужно было как-то начать разговор.

— Если думаешь объявить голодовку, не выйдет. Поймают и заставят жрать силой.

Калека перевел взгляд на Двойку, и, медленно подняв с тарелки еще один листок, медленно положил его в рот и начал так же медленно пережевывать. Двойка сглотнул.

— Мы пересекались раньше, помнишь?

— Угу, — продолжая жевать, кивнул заключенный.

Двойка лихорадочно придумывал, что и как сказать.

— Тебя устраивают условия, в которых ты живешь?

Калека проглотил пережеванный листок, и неторопливо положил в рот следующий.

— Слушай, — парень нагнулся вперед, перейдя на шепот, — в тюрьме проводятся бои. Поединки между заключенными. Чистый тай. Все хорошие бойцы живут в условиях, куда лучших, чем мы. Отдельная камера, скорее небольшая квартира с парой комнат, своей ванной. Можно иметь кое-какие вещи. Питаются лучше… Бл**ь, да можешь себе даже пару куноичи из женских блоков поселить. Но это надо хорошо себя показать.

Калека чуть приподнял бровь, изображая легкий интерес, но Двойка не успел продолжить. Сзади раздался громкий голос:

— Что ты сказал, кусок дерьма?

Заключенные обернулись на голос. Кричал высокий крепкий блондин. Судя по свежему внешнему виду — новичок, как и калека.

— Забываешь, белочка! — поднялся один из заключенных.

В следующую секунду началась драка. На драку шиноби она походила слабо, все же никто не мог нормально использовать чакру. Но почти все двигались неплохо, да и отличались неплохим здоровьем. Но все же те, что и ранее развивали именно тай, были заметны на фоне прочих. В основном дрался блондин против всех остальных, и он, как раз, в тай разбирался хорошо, потому с переменным успехом раскидывал противников. Однако Два-два-два-два уверенно сказал бы, что толпа ему наваляет.

— А это смотрины? — предположил калека.

Никакого интереса к бою его взгляд не отображал. Двойка кивнул:

— Да. Видишь, вверху стоит капитан охраны.

На балконе вверх действительно стоял Санджи и наблюдал за боем, иногда посматривая и в сторону калеки. С ним был один из соклановцев Муи, что мог в любой момент успокоить хоть всех в столовой с помощью печатей.

— А причем здесь ты? — калека вновь перевел взгляд на Двойку.

Тот пожал плечами:

— У каждого бойца есть шестерки или типа того. Шмотки стирать, или по всяким делам бегать. Что захочешь, то и приказывай. И я здесь давно, практически после нашей последней встречи здесь и очутился. Так что я могу рассказать, что к чему.

— Подослали, — озвучил мысль Тринадцать-девятнадцать, — надзиратели?

Двойка кивнул:

— Да. Но мне это самому позарез нужно.

— Видимо, чувства своего знакомого ты не разделяешь.

Двойка не сразу понял, а затем удивился. Он слышал? В гомоне, творившемся в столовой, он слышал их разговор?

— Мы же врагами были, не забыл? — напомнил калека.

Заключенный фыркнул:

— Были. Я больше не шиноби, и той деревни уже нет. И ты здесь не Коноховец, Тринадцать-девятнадцать.

— Что? Сильно припекло? — внешне калека оставался безразличным.

Двойка взбесился и зачастил громким шепотом:

— Ты здесь второй день! И ничего еще не видел! Знаешь, как я провожу свой день? Проснуться, до завтрака постараться не попасть на глаза самым любвеобильным. После завтрака успеть спрятаться в какую-нибудь щель, и молиться, чтобы сегодня самые драчливые нашли себе другую жертву. После обеда постараться добраться до улицы раньше тех, чьи взгляды ощущал во время обеда. На прогулке выбрать, кто с тобой будет развлекаться сегодня, иначе они сами выберут. Продержаться до ужина и постараться избежать группового изнасилования в душевой. А затем залезть в камеру и снова молиться. Молиться, чтобы дверь твоей камеры не открылась. И, если повезет, с облегчением услышать чужие стоны. Еще, может быть, за день могут избить так, что попадешь в лазарет. Редко, но бывает. Правда, еще бывает, что убивают в драке. Поэтому я не рискую. Так что да. Припекло меня сильно.

Калека, сохраняя полное безразличие, перевел взгляд на затихающую драку. Самых буйных блондин все же раскидал, остальные не хотели и связываться.

— И если я сейчас хорошо себя покажу, меня запишут в потенциальные бойцы, а тебя не будут трогать.

— Сегодня ночью решетка моей камеры точно не откроется, в остальном сам выкручусь, не привыкать. Просто именно ночью не сбежать, не куда.

Тринадцать-девятнадцать хмыкнул:

— Поэтому от тебя так смердит? Ты вообще не ходишь в душевую?

Парень нахмурился, ожидая ответа.

— Что же. Я должен произвести впечатление? Сейчас будут им впечатления.

Калека поднялся и быстро пошел к блондину. Тот развернулся и окинул заключенного насмешливым взглядом.

— Что? Тоже подрать…

Тринадцать-девятнадцать резко подхватил поднос с одного из столов и швырнул в голову блондина, вместе с этим совершая рывок вперед. Тот инстинктивно закрылся, и поднос ударился о сложенные в блоке руки, но сразу за этим последовал удар ноги в живот. Блондин начал изгибаться, но калека схватил его за голову здоровой рукой и резко потянул вниз, навстречу со своим коленом. Сразу после этого Тринадцать-девятнадцать отступил назад и нанес размашистый удар с разворота ногой в грудь. Блондин от удара пролетел десяток метров и врезался в стену.

Калека покосился на капитана стражи, но тот лишь улыбнулся, пожав плечами и всем видом показывая — "не впечатлил, давай еще".

И заключенный дал. Пинком подбросив в воздух скамью, вторым пинком он отправил ее в полет прямо в балкон стражи, сразу подхватив поднос и швырнув его туда же. Капитан и помощник Муи успели среагировать. Оба нанесли встречный удар, ломая не самую прочную деревяшку, однако вылетевший сразу за скамьей поднос врезался в шею шиноби. Не смертельно, но тот сбил дыхание, пытаясь откашляться. Санджи поморщился, выскочек он не жаловал.

— Стража!

В двери столовой ломанулись надзиратели, до этого ждавшие команды. Однако калека запрыгнул на один из столов, одну сторону столешницы зацепил рукой, а вторую ступней. И рывком подпрыгнул вместе со столом, поднимая его перед собой, и толчком обеих ног отправляя в надзирателей. На основном выходе из столовой образовалась свалка, но надзиратели хлынули и из других выходов и бросились на возмутителя спокойствия.

И танец начался. Это не была драка. Это даже был не бой. Слишком велика разница. Калека оказался быстрее, сильнее, а техничнее. Но дело было даже не в уровне навыков, ведь надзиратели тоже тренировались, и тренировались не мало. Но здесь виднелась пропасть.

Тринадцать-девятнадцать просто схватился за дубинку первого подбежавшего к нему надзирателя, когда тот уже наносил удар. Схватил своей ладонью немногим выше ладони надзирателя. А затем точным ударом ноги в грудь вызвал болевой шок, от которого надзиратель отпустил дубинку и опал на пол. Калека перехватил дубинку и ринулся в бой, легко блокируя удары и играючи нанося ответные. И бил точно. Очень точно. Немногим позже Санджи узнает, что не один надзиратель не получил серьезной травмы в этот день. Ушибы, синяки и потеря сознания от ударов по голове. Ни одного перелома, даже порезов нет.

Соклановец Муи, наконец, поднялся на ноги, все еще потирая шею.

— Глуши его, — приказал капитан стражи, — а затем в лазарет. Скажи Мицуки, чтобы сделал ему какой-нибудь дрянной протез.

Шиноби сложил ручные печати и активировал технику.

Глава 4/4

Раздался стук в дверь, и хозяин кабинета недовольно выдохнул:

— Входите.

Вошедший помощник принес еще несколько бумаг:

— Асума-сама, это документы по делу…

— Я знаю, положи на стол и можешь идти, — прервал помощника Асума.

Он находился в очень скверном настроении. Смерть отца сама по себе не была событием приятным. И, что куда хуже, Хокаге-сама совсем не собиралась спускать клану Сарутоби все произошедшее. Во всяком случае, Асуме она передала длинный список проступков и откровенных преступлений, совершенных Хирузеном, который собрали ее люди. А он был вынужден это выслушивать, и не мог ничего сказать в ответ. Не мог, потому что понятия не имел, насколько эти обвинения обоснованны. И он вынужден был сдавать позиции клана, просто ради того, чтобы вся эта грязь не стала достоянием общественности, и чтобы кланы не получили обоснованных причин для того, чтобы разорвать Сарутоби на гору маленьких плюшевых обезьянок. А старейшины клана, со своей стороны, требовали держать позиции, и даже более, давить на другие кланы, будто всего этого компромата и не существовало. И никто из них даже не считал необходимым отвечать на вопросы Асумы о претензиях Хокаге. На все вопросы Асума получал лишь "фи! мальчишка, ты не имеешь права требовать от меня ответов!". Все было бы совсем плохо, если бы не поддержка Куренай. Делом женщина поддержать не могла, но хоть успокаивала его, что тоже было немало.

Помощник, положив бумаги на стол, удалился, а Асума начал чтение. Инахо Темуи. Простой генин, проходивший обучение в Корне. Ну, не совсем простой. Первым его капитаном был Кьюджин, что уже плохо для парня. С командой поучаствовал в нескольких не совсем чистых миссиях. Затем попал в Корень. А вот дальше выходило совсем плохо, для парня точно. Сарутоби успели поставить инцидент с убийством Третьего, как предательство Кьюджина. Для жителей деревни. Но вот говорить такое Хокаге было категорически нельзя. Реальную ситуацию понимали в верхушках кланов, понимали джоунины, понимали в АНБУ. Но было поздно, Кьюджина уже выставили козлом отпущения, и Сарутоби уже успели получить за эту выходку от Хокаге ответку. Все поблажки, полученные кланом за время правления Третьего, были аннулированы, и вдобавок к этому были внесены и некоторые санкции. Члены клана Сарутоби больше не могли становиться преподавателями академии, и им был перекрыт путь в управу Конохи. Да и политический вес скатился так, что дальше уже некуда. За кланом окончательно закрепился статус — "торгаши, а не шиноби".

Естественно старейшинам это не нравилось. И тут подвернулся мальчишка. Свалить на него, а через него и на его бывшего сенсея, часть грешков клана — вот, что затеяли Сарутоби. И, как бы сильно самому Асуме все это не нравилось, сейчас для клана это был неплохой выход. Или так, или все это припишут уже его клану. Можно было бы попытаться выкрутиться, и в другой ситуации Асума сделал бы именно так, но сейчас у него не было ни времени, ни возможностей. На одной чаше весов неизвестный ему генин, на другой его клан. И не зажравшиеся старейшины, за них Асума не переживал. Пострадает в первую очередь молодняк. Сарутоби снова заставят пододвинуться, и некогда мощный клан уже попросту не сможет обеспечивать сам себя. Сейчас у них есть рынки за пределами Страны Огня, обширные рынки, куда ремесленники возят свои товары. Но если клан окончательно задушат здесь, в Конохе, Конохамару станет последним шиноби клана Сарутоби, и клан окончательно превратится в торгашей, что Асума считал равносильным самоубийству. Это не нравилось шиноби клана, но если старейшины сочтут, что в Конохе им больше нечего ловить, они зададутся вопросом: зачем их вообще оставаться здесь? Проклятые маразматики. Сейчас Асума и еще буквально десяток шиноби клана бились за то, чтобы клан сохранил свое место в деревне.

В дверь снова постучали, но на этот раз это был совершенно иной стук.

— Войдите.

Дверь отворилась, и в кабинет зашла девушка в закрытом светлом кимоно и с закинутым на голову капюшоном, практически полностью скрывающим лицо.

— Ты? — удивленный Асума даже поднялся.

Девушка улыбнулась, благосклонно наклонив голову:

— Спокойнее, мой добрый друг, — пропела она невероятно приятным голосом, — ты теперь уважаемый шиноби, глава клана, веди себя подобающе.

Асума сел, поморщившись:

— Условный глава, да и клан…

Девушка, будто хищная кошка, прошествовала своей плавной, грациозной походкой до гостевого кресла и устроилась в нем, закинув ногу на ногу.

— Прости, я должен был сразу предложить тебе сесть. Но… Я удивлен, что ты объявилась именно сейчас.

— Ты знаешь, почему я не могла сделать этого раньше.

Асума кивнул, он знал. Мог предположить. Догадывался.

— И… Зачем ты вернулась?

— Я не возвращалась, — она плавно покачала головой, — Так, заглянула, навестить друга.

Но Сарутоби знал ее достаточно, чтобы понимать — это лишь отговорка.

— Я, конечно, очень рад тебя видеть, но мне…

— Нужна моя помощь, — вставила гостья.

— Ч… Что?

Девушка нагнулась вперед, выудив из одежды свиток и положив его на стол.

— Вот. Здесь то, что тебе нужно.

Асума перевел взгляд на свиток, но не торопился его брать.

— А чуть конкретнее?

— Доказательства. Эти доказательства подтвердят, что все, написанное в бумагах, которые тебе недавно принесли, продумал, организовал и провернул либо сам Данзо, либо его клан, либо Корень.

Опытный джоунин, бывший Шугонин Джуниши, похолодел. То, что никак не успел бы сделать он сам, она преподнесла ему на блюдечке. Асума мог сбросить все на мальчишку Инахо, но в глазах глав кланов стал бы посмешищем, не сумевшим придумать ничего получше. А вот такие доказательства были бы… очень ценны для клана, и для него лично.

— Что ты попросишь взамен?

Девушка тихо посмеялась:

— Ничего, мой добрый друг.

Асума покачал головой:

— До меня и клана Сарутоби тебе дела нет. Неужели мальчишка?

— Это тебя не касается Асума, — мягким, почти нежным голосом ответила гостья, — делай то, что должен.

— Ты будешь мне указывать? Сейчас?

Ухмылка девушки выразила некую снисходительность.

— У тебя передо мной должок, Асума. Так что просто сделай то, о чем я тебя прошу, и все.

— После такого одолжения мой долг только увеличится.

Куноичи рассмеялась:

— Ты видишь ситуацию со своей стороны. Только со своей стороны. Все не так плохо, как тебе кажется. Послушай совет опытного человека, пообщайся с кем-нибудь, кто наделен властью, и не относится к тебе лично отрицательно. Узнаешь много интересного. И твои опасения сейчас несколько преувеличены. Давай договоримся так: ты выполнишь мою просьбу и воспользуешься этим свитком. И будем считать, что твой долг мне выплачен.

Поднявшись, она окинула Сарутоби вопросительный взглядом.

— Мы договорились, — кивнул Асума.

Девушка поклонилась, покинув кабинет. Исчезнув так же внезапно, как и появилась.

Инахо сидел на узкой скамье в небольшой каменной комнатке. Он знал, что сегодня ему вынесут приговор. Но до этого ему сейчас было мало дела. Он проиграл. Не просто проиграл, он даже не приблизился к победе. Три секунды. Три проклятые секунды. Это все, чего он смог достичь. Все эти тренировки, все, что смог дать ему Корень. Три секунды. Все, чему он смог научиться. Все, что он смог взять. Три секунды. Три секунды, которых хватило, чтобы почувствовать, как удары проходят сквозь броню, лишь слегка ослабляемые ею.

— Нет, нет, нет… Все не должно было закончиться так. Только не так…

И вот, он должен предстать перед судом. Он даже не знал, в чем его будут обвинять. Думать не получалось. В голове клокотала тихая ярость вперемешку с глухой обреченностью. Какая разница теперь, какой приговор ему вынесут? Какая теперь разница?

Дверь камеры открылась, на пороге остановился какой-то чунин. Он бросил на мальчишку пренебрежительный взгляд.

— Твое дело закрыто. Выметайся.

Инахо поднял на чунина удивленный взгляд.

— Чего вылупился? Дело закрыто, проваливай из камеры. Выход сам найдешь.

И, оставив дверь открытой, ушел.

Все вышло даже еще хуже, чем предполагал Инахо изначально. Его не будут судить. Его даже на суд не поведут. Просто выбросят, как нечто ненужное. Не интересное. И ни что не бесило Инахо сильнее, чем пренебрежение. Почти ничто.

Он поднялся и подошел к проходу. Что дальше? Куда он пойдет? Что будет делать? Его целью была месть сенсею. Но она разбилась о реальность жизни. О какой мести может идти речь, если Инахо даже ранить Като не мог. Цели у него больше не было. И он оказался никому не нужен. Никто не указывает, что нужно делать. Нет учителей, наставников, капитана команды, сенсея. Нет ничего. Он один, посреди Конохи, он один. Никому ненужный, никому неинтересный.

Разве что…

Стоило вернуться к семье. Может они подскажут что-то. Или просто попросят остаться с ними. Забыть про все это, про обучение, про то, что он шиноби. Жить, забыв обо всем, и стараться не замечать больше тех, кого он ненавидел. Сможет ли он жить так? Инахо не знал. Но сейчас он не был готов придумывать что-то еще.

Он вышел на улицу, но увидел совсем не ту Коноху, которую знал. Все вокруг казалось неправильным, чуждым. Жители, взгляды, которые на него бросали. Какое-то неправильное напряжение. Инахо не узнавал деревню, в которой рос. Вон там была лавка, где продавали фрукты, но ее больше нет. А здесь открыли магазин амуниции для шиноби. Игровая площадка, на которой когда-то играли и Инахо вместе с Рьюго, изменилась, ее перестроили, и на ней играли какие-то совершенно незнакомые дети. Счастливые беззаботные дети.

Он подошел к своему дому. Прислушался к ощущениям. Пусто. Никого нет. Ушли куда-то? Возможно. Он не решился заходить в отсутствии родителей и ушел в соседний двор, где висели качели. Раньше висели. Сейчас он смог лишь пристроиться на лавочку и ждать. Это было единственное место, куда он мог вернуться. Но он не мог вернуться в пустой дом. Он хотел вернуться к своей семье.

Шли часы. День клонился к закату. Люди проходили мимо, возвращались в свои дома. А он все сидел и ждал. Ждал, и все больше беспокоился. Почему никто не возвращается? Уже стемнело, почему никто не возвращается? Где они? Где они!?

Беспокойство толкнуло Инахо к действию. Он снова вернулся к своему дому. Постоял немного, ожидая чего-то, не решаясь. Но… Запах, он ощутил запах. Такой знакомый запах крови. Не может быть!

Парень потянулся к месту, где родители хранили запасной ключ. Его не оказалось на месте.

— Ксо!

Инахо едва не выломал дверь, но сдержался. Шиноби он, или где? Чему его учили? Парень быстро прокрутил в голове воспоминания о тренировках в Корне… И едва не сплюнул от досады. Да не хрена его не учили! Драться, драться, и снова драться! Бездумно мочить того, на кого укажут! Вот чему его учили…

Из воспоминаний всплыл сенсей. Вскрытие замка, он заставил учеников отточить этот навык. И Инахо все же сплюнул на пол. Обидно. Выдрав из цветочного горшка ком земли, генин предал ему нужную форму. Вспомнить основы, самое начало. Начать снова думать головой, а не куражиться слепой ненавистью. Готово, простой и эффективный инструмент для вскрытия несложного замка. Дальше — дело нескольких секунд, и замок с щелчком отпирается.

Инахо помедлил, и открыл дверь, шагнув в дом. И замер на входе. Запах крови, повсюду кровь, тела… Мертвые тела… Его семья…

Виски сдавило болью, он зажмурился, а когда снова открыл глаза… Ничего не было. Квартира была пуста. Только мебель, никаких вещей. Будто покинутая. И никакого запаха. Что это было? Парень встряхнул головой. Не важно. Сначала узнать — куда делась его семья? Переехала? Может, оставила что-нибудь.

Быстрый осмотр привел на кухню, где на столе нашлась короткая записка, написанная отцовским подчерком.

"Мы не смогли вынести этого позора. Никогда не ищи нас".

Парень сел прямо на пол. От чувств закружилась голова. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Его оправдали… Точнее просто выбросили. Но и семья… Отказалась… Ушла… Покинула. И снова он приходит домой и находит лишь записку. Чувство нереальности. Чувство, что это уже было. Все повторяется по кругу. Снова… Снова он теряет все! На этот раз окончательно все. Теперь он точно один. Теперь он точно не нужен уже никому.

Пол за его спиной скрипнул, но парень не встал, не стал даже оборачиваться. Девушка, одна. Походка мягкая, она сама захотела, чтобы он ее заметил. Такой жест вежливости.

— Вижу, я немного не вовремя, — у нее был удивительно приятный голос, но отчего-то практически не выражавший эмоций, только легкий интерес, — Но лишнего времени у меня нет, так что тебе придется меня выслушать.

Инахо чуть повернул голову, посмотрев на нее краем глаза. Куноичи, закрытое кимоно светлых тонов, капюшон закрывает голову. Видно только тонкий аристократичный подбородок и чувственные губы. Наверняка красива, стройна — точно.

— Кто ты такая?

— Сейчас это не важно. Я та, кто дорого заплатил за твою свободу.

— Я об этом не просил.

Девушка улыбнулась:

— Строишь из себя недотрогу? Как мило. У меня к тебе предложение. Я собираю отряд наемников, необычную команду. Специалисты… твоего профиля. Если ты еще не забыл уроки своего капитана.

Инахо поднялся, поморщившись.

— А если я прямо сейчас пошлю тебя куда подальше?

— Это было бы очень неприятно. Тебя что-то удерживает? Насколько мне известно, связей в Конохе у тебя особо нет.

У генина закралось подозрение.

— Моя семья…

Девушка, судя по движению головы, обвела взглядом прихожую и кухню.

— Они жили здесь? Уехали? Мне рассказали, что родственников в деревне у тебя нет.

Инахо не заметил фальши. Она действительно не знает? Или он недостаточно хорош, чтобы заметить фальшь?

— Да, они жили здесь.

— А куда уехали? Мы могли бы их навестить, если это не слишком большое отклонение от моего маршрута.

Девушке, судя по голосу, все еще было безразлично. Ее интересовал он, его способности. Она хотела его использовать, точнее, чтобы он послужил ей. Что же…

— Я не знаю, куда они уехали, — признался Инахо.

Она с некоторым удивлением посмотрела на генина.

— Да? Хочешь их найти? Бесплатно я этого делать не буду, если они не шиноби, простых селян или горожан искать сложно, но если отработаешь…

— Они шиноби, были ими, — поправил парень.

Девушка неопределенно повела головой:

— Тогда это будет чуть проще. И чуть дешевле.

— Я подумаю. Так как тебя зовут?

Девушка снова улыбнулась, мягче.

— Значит, ты согласен? Отлично. Познакомимся в дороге, я, признаться, спешу.

Инахо удивился:

— Я генин Конохагакуре…

Девушка снова удивилась:

— Ты не знаешь? Больше нет. Разве тебе не должны были выдать какие-нибудь бумаги об отстранении или вроде того? Я слышала, что в Конохе сложно с бюрократией, но чтоб настолько… В общем, прогуляемся до резиденции, оформим твой контракт со мной. И ты будешь полностью в моем распоряжении.

— Это ты тоже подстроила?

Девушка мелодично рассмеялась:

— Ты переоцениваешь мои возможности. Нет, я лишь воспользовалась ситуацией.

Инахо немного успокоился. Девушка, кем бы она ни была, куноичи деревни не являлась. А значит… Почему нет? Да, своевременность ее появления настораживала. Но… Если она действительно прибыла в Коноху, чтобы попытаться найти себе специалиста в определенной профессии… Сейчас ведь для этого было самое время, да? Наверное, переполох, который устроил Кьюджин, имел определенный резонанс. Так что она действительно могла быть той, кто пытался воспользоваться удачным моментом. А об остальном он узнает позже.

— Да, я согласен.

Девушка кивнула и, оглянувшись, сказала:

— Если тебе что-то нужно забрать… В общем, я жду тебя снаружи… не заставляй девушку ждать слишком долго…

Инахо последний раз оглянулся на записку, и смял ее в руке. Кажется, нормальной жизни ему не видать. Не успел выбраться из одной заварушки, как вляпался в какую-то мутную авантюру. Но сейчас ему не хотелось оставаться в одиночестве. Совсем не хотелось.

Глава 4/5

Старик Мацуки еще раз проверил все механизмы протеза, прежде чем нести его заключенному. Механизма было всего три. Рука из дрянного металла напоминала клешню. Один палец на пружине работал вместо большого пальца. Другие два пальца на пружине работали вместо остальных. Последний механизм позволял хоть как-то все это контролировать. Дрянная поделка, на самом деле, но Мацуки все же отвечал за то, что делал. А значит, даже эта поделка должна работать.

Закончив проверку, старик вернулся к заключенному. Он видел много заключенных, но этот относился к самой малочисленной группе. Он был уверен в том, что не просидит здесь долго. И потому окружающее беспокоило его мало. Насколько такое отношение было оправдано, Мацуда не знал, но спрашивать не собирался.

— Сиди смирно, будет почти не больно.

Заключенный остался идентеферентнен, внешне не обращая внимания на ирьенина. Мацуда быстро закрепил съемный протез на руке. Ничего сложного, несколько ремешков да замочков.

— Вот так. Смотри, этим движением ты отодвинешь большой палец, этим — два других. Опробуй.

Заключенный подвигал рукой, открывая и закрывая ладонь. В лучшем случае этой рукой можно держать чашку. Ну, или если удачно ткнуть, то выбить глаз. Больше не для чего она не подходит.

— Особо не нагружай. Сломаешь — чинить буду только за твой счет. Ну, или, если накопишь денег, могу поставить что-то получше.

— Не сломаю… Что-то еще? — заключенный бросил вопросительный взгляд на меднина.

— Нет, свободен.

Заключенный еще немного подвигал "ладонью", и покинул лазарет.

Новая шестерка будущего бойца ждала у выхода. Двойка был вполне доволен жизнью, даже прятал улыбку, чтобы не казаться слишком счастливым и не провоцировать надзирателей, крутившихся вокруг лазарета. Завтрак уже закончился, но в этот раз у Двойки даже отбирать что-либо не попытались.

— Привет! Завтрак уже закончился, ты поел? — первым делом спросил бывший шиноби, — если нет, могу попробовать что-нибудь достать, но не обещаю.

Тринадцать-девятнадцать перевел на паренька нечитаемый взгляд. Двойка явно помылся, темные волосы больше не носили следы запущенности, да и от него не пахло. Несколько шрамов на руках, и некоторые из них явно от драк.

— Я сыт. Тебя не трогали?

Парень отрицательно покачал головой:

— Нет. Приходили договариваться о ставках.

Тринадцать-девятнадцать кивком приказал следовать за собой. Время между завтраком и обедом было занято, в зависимости от корпуса. Хм, ну пусть кто-нибудь попробует подойти и сказать Коноховцу, что ему нужно делать. Вообще-то время считалось свободным, только некоторых заключенных в порядке дежурства ставили на определенные грязные работы.

— Почему столько гуляющих зеков? — калека кивнул на площадку.

Двойка начал с готовностью объяснять.

— Есть Девять корпусов. Первые два — мужские, для новичков и всяких отбросов. Третий и четвертый — женские. Пятый и шестой для тех, кто совсем отбросами не считается. Шестерки сильных бойцов, или даже целые банды, ну и не самые сильные бойцы тоже там. Их кормят получше, ну и возможностей для проведения свободного времени побольше, ну и им разрешается иметь некоторые вещи и свои деньги в камере. Воровства нет, крысу сразу завалят. Седьмой и восьмой корпуса для лучших бойцов. Они даже устроены иначе. Там все камеры отдельные и просторные. Я там бывал всего пару раз, так что много не расскажу.

— Ты там бывал?

Двойка кивнул:

— Ага. Когда нас всех сюда закинули скопом, ну, кто из Ото был, мы вместе держались. Среди нас и хороший боец был, высоко поднялся да и дрался немного. В общем, жили кое-как. А затем парня нашего убили на арене. Видимо, лишняя группировка всем надоела, и нас опустили, как могли. Теперь даже не пересекаемся, чтобы проблем не было, да и осталось нас десяток по всей тюрьме.

Калека задумчиво гулял взглядом по площадке, выделяя группы заключенных и их лидеров. И бойцов, соответственно.

— Сколько всего заключенных?

— Ну, на этаже двадцать человек. В корпусе девять этажей. Но корпуса не полные, человек по сто пятьдесят на корпус выходит. Это в первых шести корпусах. Это примерно девятьсот всего. В седьмом и восьмом человек по пятьдесят еще.

Коноховец кивнул:

— Примерно тысяча. Что в девятом корпусе?

Двойка ухмыльнулся:

— Арена, карцеры, еще что-то, я не знаю.

Коноховец кивнул, этого ему было достаточно. Девять корпусов. Девять квадратных столбов с маленькими оконцами. Три ряда по три корпуса. Видимо, первые три для тех, кого не допускают на арену, вторые три для зрителей, последние для участников. Если упрощенно. Еще есть сам замок, достаточно крупный, в котором располагается большинство хозяйственных и административных мощностей тюрьмы.

— Как здесь можно заработать?

Двойка пожал плечами:

— Лучший способ — арена. Бойцам платит тюрьма. Другие делают ставки.

— Это понятно. А еще?

— Ну… Разная грязная работа, в основном. От надзирателей, иногда из внешнего мира. Если в тюрьме есть убийца, у жертвы которого остались семья или даже клан, они могут заплатить за то, чтобы у убийцы здесь началась интересная жизнь.

Калека как-то странно покосился на Двойку, хмыкнул, но ничего не сказал. Но бывший звуковик правильно понял этот взгляд.

— У тебя такие доброжелатели есть?

— Ага. Даже парочка. Но я им и так столько проблем создал, что сейчас не до меня будет.

Двойка поежился:

— Надеюсь. Что-то еще рассказать?

— Да. Есть какие-нибудь неписанные правила, о которых я должен знать?

Парень подумал, кивнул:

— Ну… Да. Драки без санкции надзирателей лучше не затевать. А если и дерешься, лучше не убивай. Они этого не любят. Видишь вон тех одиночек, у забора держатся.

Тринадцать-девятнадцать перевел взгляд на указанных двойкой заключенных. Забитые, зажатые, держались по одиночке и сторонились остальных, постоянно нервно оглядываясь.

— Ну?

— Это те, о ком я говорил. Тюрьме платят за то, чтобы они жили, и чтобы жили очень плохо. Можешь их бить, но не убивай. И помогать им тоже нельзя. Про воровство уже сказал. А, есть торговцы. Они могут кое-что достать из внешнего мира. Правила просты, подходишь, говоришь, что тебе нужно, и платишь, сколько скажут. Потом получаешь. Лучше сразу узнать, что, сколько стоит. Если подойдешь, запросишь товар, а денег не будет, в следующий раз тебя могут просто побить его дружки. Расспрашивать тоже не желательно…

Но Коноховец улыбнулся, покачав головой.

— Посмотрел бы я на то, как они меня побьют.

Двойка ощутимо занервничал:

— Драться с торговцами запрещено. В смысле, тебя же заключенные за такое…

Но наткнулся на тяжелый взгляд Тринадцать-двятнадцать.

— Лучше запомни сразу, нет в этой тюрьме того, кто может со мной сравниться. Даже если меня весь корпус попробует замочить, и надзиратели подключатся… зае***ся.

Двойка занервничал еще больше:

— Слушай, я верю, что ты крутой, и все такое. Но здесь всякие побывали…

— Заку, — заключенного обдало волной Ки, — Не сравнивай нас. Не сравнивай меня ни с кем, кто здесь сидит. Вы все здесь просто мусор, выкинутый на помойку. Неудачники, провалившие задания. Попавшиеся нукенины. Я не один из вас. Я не такой, как вы. Я здесь не потому, что не справился с заданием. Я здесь потому, что в моей деревне обосрались, когда представили, что будет, если я там останусь. Я — Палач Городов. Я тот, кто сравнял Суну с землей. Я — убийца Хокаге. Я — Кьюджин. Так и передай надзирателям. Они еще сами будут не рады от того, что я здесь оказался.

Сказав это, он криво ухмыльнулся, и пошел куда-то, оставив охреневшего Двойку осознавать услышанное. Об этом стоило доложить. Тем более он… Кьюджин… сам приказал передать эту информацию.

Вечером Муи сидел в своем кабинете, перебирая последние донесения. Тюрьма готовилась к очередному турниру, проведение которого было делом совсем не таким простым, как может показаться. Это было сравни экзаменам на чунина. Отобрать наиболее интересных претендентов. Правильно оценить их, ведь далеко не о всех была достаточно полная информация. Составить турнирную таблицу, чтобы наиболее сильные противники не пересеклись слишком рано. Набрать бойцов на промежуточные раунды, затем правильно распределить время турнира, чтобы гости не утомились раньше времени. Дел было много. И сидевшая в ближайшей досягаемости девушка сильно отвлекала.

В дверь постучали. Муи определил гостя сходу, бросив взгляд на полуобнаженную любовницу. Та нехотя прикрылась.

— Входи.

Хмурый Санджи прошел до середины комнаты, даже не обратив внимания на девушку, что было для него чем-то запредельным.

— Что-то случилось?

— Нет, мастер Муи. Не совсем. Человек, которого я приставил к предполагаемому Кьюджину, сегодня доложился.

Муи вопросительно поднял бровь.

— Сегодня он своими ушами слышал, как тот назвал себя Кьюджином.

Рьюзецу выразила крайний скептицизм, но Муи остался внешне спокойным:

— И? Мы же сами это предполагали.

— Мастер Муи, он, дословно, сказал: Я здесь потому, что в моей деревне обосрались, когда представили, что будет, если я там останусь. Я — Палач Городов. Я тот, кто сровнял Суну с землей. Я — убийца Хокаге. Я — Кьюджин. И добавил, что мы еще сами будем не рады, что он оказался здесь. При этом доносчик признался, что чуть в штаны не навалил от того, как это было сказано. А парень не трус, он на Змеиного Сеннина работал, и знает, что такое — концентрированная злоба.

Хмурый Санджи вдохнул, выдохнул, почесал затылок:

— Да мне об этом доложили все, кто был поблизости в тот момент.

Муи отложил все бумаги в сторону, сложив руки в замок и задумавшись.

— Меч занесен… Третий час неподвижен палач… На блистающем лезвии бабочка спит… Что мы знаем о Кьюджине? Кроме голых слухов?

Санджи и Рьюзецу переглянулись. Отметил капитан стражи:

— Убийца "S" ранга. Это точно. Предположительно, сеннин. Предположительно, из Конохи.

Муи кивнул:

— Сходятся на том, что убийство главы клана, что произошло в Камне во время проведения экзамена — дело рук Кьюджина. Сходятся на том, что в Стране Ветра он действительно был. И в Конохе был убит бывший Третий Хокаге. Но Третий был искалечен во время нападения Ото и Суны на Коноху. Так что убийство Хокаге — это скорее символизм.

Муи поднялся, обернувшись к окну:

— Первый Тсучикаге однажды сказал: при свете луны… иди по теням… они укроют… при свете солнца… стань бликом на клинке… ослепи.

Девушка покосилась на капитана стражи:

— Санджи, что он сказал?

— Обычно убийцы прячутся в тенях, скрываются. Но если скрыться уже нельзя, то нужно ослепить противника.

Она немного подумала. И лицо ее озарило понимание:

— Ты считаешь, он нас дезинформирует?

— Именно, — подтвердил Муи, — Пускает пыль в глаза и набивает себе цену. Я думаю, в Конохе намеренно создали этот… Символ. И все эти деяния принадлежат не одному конкретному шиноби, а… возможно… элитной группе. Как там они называются? Корень?

Санджи успокоился, иногда косясь на не слишком одетую девушку:

— Значит, вы думаете, Кьюджин вообще не существует?

— Если бы шиноби с такими возможностями существовал, он бы стал Каге. А не сидел бы в нашей тюрьме. Этот калека — не Кьюджин. Но к нему все равно стоит относиться осторожно.

Капитан стражи напомнил еще об одном:

— Мастер Муи, а мы не продадим эту информацию?

Муи хмыкнул:

— У нас есть лишь доводы, построенные на слухах. Нас просто высмеют. Нет, даже более того, мы должны предотвратить утечку. Никому эту информацию не передавать. Ясно?

Санджи кивнул:

— Конечно, мастер Муи. Как вы прикажите.

Шиноби вернулся на свое место, продолжив заниматься бумагами:

— Что-то еще?

— Нет, мастер. Разрешите идти?

— Иди.

Рьюзецу проводила капитана взглядом, и, после его ухода, спросила:

— Я думаю, умные люди будут готовы заплатить за твои выводы, они вполне логичны.

Муи улыбнулся:

— Умные люди уже сами сделали эти выводы. Но, если этот конкретный калека так осведомлен о действиях того, что называют Кьюджином, думаю, чуть позже, нам с тобой стоит его расспросить. С пристрастием.

Рьюзецу чуть поморщилась:

— Никогда не любила пытки…

Она предпочитала иной способ добычи информации.

Глава 4/6

Саске всерьез задумался над тем, чтобы перенести это помещение в какое-нибудь другое место. С каждым разом необходимость спускаться сюда напрягала его все больше, и скоро начнет откровенно бесить. Но, пока Учиха не хуже остальных понимал, что другого такого места у них нет. Закрытая часть подземного комплекса, в которую не забредет случайный посторонний, просто обыскивающий бывшие подземелья Корня, и даже некто, намеренно изучающий подземелья под Конохой, это место найти если и сможет, то они об этом сразу узнают. Небольшая комната отдыха, предназначенная, видимо, для тех, кто должен был проводить запечатывание биджу в джинчурики. В самого первого джинчурики Конохи. Подземная часть комплекса все еще сохранила защиту, созданную объединенными усилиями Сенджу и Узумаки. Так, во всяком случае, говорила Миина. Почему эти подземелья не использовал Корень? Так не настолько крупная была организация, им вполне хватало половины всех комплексов. А теперь "Крылу" необходимо было и того меньше.

Парень, пройдя нехитрую, но достаточно надежную защиту, зашел в небольшую комнатку. В мыслях, как обычно, промелькнуло одно слово: "бардак". Больше всего времени здесь проводила Миина, у которой и желания особого не было покидать подземелье и что-то делать в Конохе. Практически, примерно здесь она и жила. И это сказывалось на достаточно просторной комнате. Отдельный угол был переоформлен в небольшую спальню и закрыт символичной занавеской. Нет, грязнулей Миина не была, регулярно посещая горячие источники и ухаживая за собой. По возможности. Все же работы у нее, как и у каждого из них, было выше крыши. Немного в стороне были составлены несколько рабочих столов, за одним из которых и сидела девушка, что-то усердно переписывая из одного свитка в другой. Столы были завалены свитками и листами, там же можно было найти чашки из-под чая, а под столами местами валялись пакеты от еды. Раз в пару дней все это скидывалось в один мусорный мешок и выбрасывалось, но все равно загруженность пока не позволяла содержать штаб Крыла в чистоте. В центре комнаты стоял низкий стол, окруженный удобными диванами и единственным креслом, который сюда приволокли из кабинета Данзо. Очень уж оно было удобно. Но кресло, по общему согласию, никто не занимал, дабы ощущалось незримое присутствие истинного хозяина этого места. Стол так же был завален бумагами и остатками еды. Ну и окружающее пространство чистым назвать было нельзя, разбросаны какие-то вещи, свалены мешки с непонятным барахлом, несколько комплектов снаряжения, коробка с канцелярскими принадлежностями.

— Хочешь перекусить? — Саске поднял пакет и потряс его в воздухе.

Миина оторвалась от своих бумаг, вытянув руки, готовая ловить пакет:

— О! Саске, ты мой спаситель!

Учиха швырнул посылку и, отбросив в кучу к остальному снаряжению лежавший на диване жилет чунина, устроился там сам.

— Тебе стоит как-то распределить свои обязанности. Свалишься от переутомления.

Девушка, пережевывая кусок пирога, закивала:

— Угу, твои б слова да Рикудо в уши. Но ты проверил тех, чьи дела я тебе передала?

— Почти, — Саске чуть задумался, — завтра принесу.

— Вот из них и буду формировать бумажный отдел, — прожевав, ответила Миина, — Но многое скинуть все равно не удастся. Это Като мог хоть с ликов Хокаге плевать, приносит его сеть деньги, или нет. А нам финансирование нужно. Корень, помимо того, что шло от деревни, финансировался через кланы Сарутоби и Шимура, в основном, ну и другими. Ну и миссии некоторые выполняли. Но…

Саске отмахнулся, сам уже изучил эту информацию. Данзо занял очень интересную нишу в экономике деревни. И страны в целом. Допустим, некий относительно добросовестный предприниматель хотел сделать что-то не слишком законное. И речь даже не об убийстве конкурента, просто отжать одну отдельно взятую лавку. И, как добросовестный предприниматель, должен был нанять шиноби соответствующего профиля. Но не через резиденцию же Каге такую миссию заказывать? Нет, он связывался с нужным человеком, который и оформлял необходимую миссию через теневую канцелярию. Шиноби или команда выполнит поручение, получит отметку о выполненной миссии без лишних подробностей, а предприниматель останется чист перед законом, Корень получает отчисления за посредничество. Таких заказов было довольно много, один-два за день. И Данзо, как контролер подавляющей части теневого сектора Страны Огня, устанавливал правила. Не убивать конкурентов. Не разорять семьи до последнего гроша. Не проводить махинаций с испорченным товаром. Конечно, любой мог попытаться найти нукенина и заказать его. Но не факт, что нукенин не прирежет заказчика после получения денег. А частные наемники за такую работу брались очень неохотно. И весь этот регулятор отношений едва не рухнул вместе с Корнем. Благо справились, и сейчас Миина продолжала именно эту работу. Вот только пока в одиночку, чем и объяснялась загруженность. Все же там много смежных проблем было. Чтобы заказчик оставался чистым, деньги, переданные за работу, требовалось "отмыть" на чем-то законном. И вот здесь уже приходилось извиваться ужом, что требовало много времени для постоянного контроля обстановки и отслеживания движения денег. Финансирование же от кланов, по найденным бумагам, уходила на разные исследования и эксперименты. Но большинство занятых на этом ирьенинов уже перевели в госпиталь Конохи, а разработки пока заморозили.

— А что это за паренек был? С которым ты нянчилась два дня?

Миина сначала даже удивилась, не сразу поняв, о ком идет речь. Но быстро сообразила.

— А! Ты об этом, — она хитро улыбнулась, — только если это останется между нами.

Саске кивнул:

— Договорились.

— Это было закрытие вопроса с Каору, напарницей Като. Это ее младший брат, я их познакомила несколько дней назад. Девочка от счастья едва не прыгала.

Учиха скептически изогнул бровь:

— Если учесть, что брата на самом деле никогда и не существовало, и Като об этом знал, ты, не без его подсказки, просто подыскала подходящего мальчишку без семьи, и…

Миина нахмурилась:

— Так не интересно. Не буду больше с тобой тайнами делиться.

— Молодец, — неожиданно одобрил Саске, — ты сделала счастливыми двоих людей. А то, что мы просто воспользовались ситуацией — неважно. Я никому не раскрою этой тайны.

Девушка кивнула:

— Я тоже. И Найт не знает, о чем речь, Като передал намеки. Так что посвящены только мы трое.

Саске кивнул, и вопрос был закрыт. Хочешь сохранить тайну — забудь ее и никогда не обсуждай.

А в комнату зашел еще один член новоиспеченной организации. Шикамару с привычно отстраненным видом обвел взглядом комнату, остановившись на Миине.

— Сколько ты уже сидишь здесь не вылезая?

Девушка ответила ему недовольным взглядом:

— Еще один. Хочешь часть моих обязанностей?

— Пока не потяну, физически времени не хватит, — отрицательно покачал головой Нара, прежде чем устроиться на другом диванчике, — Саске, у тебя есть немного свободного времени?

Учиха неопределенно повел головой:

— Смотря на что?

— Генин, которого вы притащили из Казе Но Куни… Киеши. Он осваивается в академии, но за ним нужно присматривать. Он еще раз пройдет последний год, чтобы втянуться, а дальше посмотрим, куда его девать. А пока…

Саске кивнул:

— Я понял. Присмотрю за ним.

А вот Миина заинтересовалась:

— И как он?

— Школа тай необычная, — Шикамару задумался, — но явно есть. Ниндзюцу и гендзюцу вполне осваивает, проблем нет. Родство с Футоном, уже начал изучать простейшие техники. Подготовка лучше наших выпускников в плане боевых навыков, но знания намного уже. Хотя это может быть следствием амнезии.

— Его осмотрели медики? — спросил уже Саске.

— Лично Хокаге-сама, — ответила Миина, — у меня даже копия отчета есть. Ничего интересного, ни намеков на измененный геном, ни на что-либо еще.

Учиха хмыкнул:

— Тсунаде-сама нашла время для осмотра?

Миина рассмеялась:

— Скорее ей просто надоело бездельничать, и, чтобы себя занять, она решила почаще бывать в госпитале, а не только в крайних случаях.

Шикамару пожал плечами:

— Логично. Большая часть работы легла на нас.

Но Саске поморщился:

— Лучше не привыкай, а ищи, кто будет этим заниматься вместо тебя. Потому что когда вернется Като — работы станет еще больше. Не думаю, что он будет просто сидеть без дела.

Молодой аналитик вынужден был согласиться:

— Те темы для анализа, которые он оставил. Обучение в академии, ранговая система миссий, система формирования команд, вертикаль полномочий. Походу, он многое собирается изменить.

Учиха улыбнулся:

— Советую, как закончишь анализ, сразу сделать выводы, найти главные проблемы, а заодно и побольше способов их решения. Зная Като — тебе он все это и поручит.

Но в этот раз Шикамару покачал головой:

— Это не так просто. Я могу проанализировать все то, что он приказал. Но я не увижу того, что увидит он.

— Хм? — не понял Саске.

Поддержать Нара решила Миина:

— Ты, конечно, его друг. Но не общался так долго, как, к примеру, я. В академии мальчишка из обычной семьи сделал из обычных общедоступных материалов то, что лежит сейчас вон в том мешке и используется всеми безликими Конохи. А чуть позже разработал то, что без всякой чакры уничтожило Великую Скрытую Деревню. А что будет, если он получит в свое полное распоряжение всю Коноху? Чем станет Коноха?

Саске пожал плечами:

— Я думаю, вы слишком многого от него ждете. Да, что-то изменится. Многое, я думаю. Но не настолько кардинально.

Девушка лишь хитро улыбнулась:

— Вот и посмотрим. Всего-то полгода подождать.

В комнату зашел и Найт, единственный носивший сейчас костюм учителя, а не обычную форму чунина.

— Не подождать, а подготовиться, Миина-сан. Вот, это вам.

На стол девушки легли подписанные Хокаге бумаги, и она сразу принялась что-то записывать и перекладывать.

— Чем занимается Тсунаде-сама? — поинтересовался Саске.

Найт ухмыльнулся, копаясь в одном из мешков:

— Гоняет Сакуру Харуно. Вчера весь день за ней наблюдала, а сегодня заявила, что из девочки выйдет хороший ирьенин. Именно шиноби медик, а не просто медик, — наконец, он достал несколько бутылок и, раздав всем, тоже уселся на диван, — отметим завершение рабочей недели?

Вопреки подразумевающемуся содержимым бутылок был обычный сок. Шикамару чуть улыбнулся:

— Знаю я вашу манеру отмечать. Если начнем отмечать каждую неделю в стиле Като, Коноха этого не перенесет.

Найт развел руками:

— У нас целое подземелье, есть, где развернуться.

Миина проворчала:

— Хозяин в неволе сидит, а они здесь праздновать собрались.

— Думаю, он сможет там неплохо устроиться, — отмахнулся Рьюго, — по той информации, что удалось достать по тюрьме — там проводятся поединки между заключенными. Кто хорошо дерется, тот относительно хорошо живет.

Учиха задумчиво протянул:

— Было бы время, я бы сходил туда в роли гостя и зрителя. Като на ринге — это было бы зрелище.

Миина отрицательно покачала головой:

— Като на посту Хокаге — вот это было бы зрелище. Я застала времена Правления Минато. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Шикамару приподнялся:

— Расскажи что-нибудь.

— Ну, — куноичи чуть задумалась, — Совет кланов. Минато как раз с ночной миссии вернулся. Идет какое-то обсуждение, Инудзука неожиданно слишком громко озвучивает свою позицию, и получает легкий удар локтем от сидящего рядом Хьюга. На вопрос: "Какого!?" Хьюга косится на спящего Хокаге: "Не буди, хуже будет".

Посмеялись, а девушка продолжила:

— И это был известный своей относительной добротой Минато. А теперь представьте Като.

Найт тут же поднялся, повернулся к Саске, и, явно передразнивая кого-то, начал:

— Наводнение было вызвано подъемом реки, которое, в свою очередь, было вызвано безответственной вы…

Саске показательно зевнул, прикрывая рот кулаком.

— По неосторожности шиноби Конохи, — поправился Найт, — мы требуем…

Саске вновь зевнул.

— Мы просим…

Учиха скептически изогнул бровь.

— Мы можем и сами решить вызванные этим проблемы.

Саске каким-то образом умудрился выразить еще больший скепсис.

— Более того, мы благодарны шиноби за вклад в развитие сельского хозяйства. Те поля давали очень маленький урожай, после изменений в ирригационной системе мы… могли бы использовать их для посадки риса.

Учиха сделал выразительный жест рукой: "из чего следует…"

— Благодарность будет выражена отчислениями в течение трех…

Саске закатил глаза.

— Пяти лет.

Последним жестом было характерное "свободен".

Садился обратно Найт под смех и аплодисменты.

— Но в таком случае мы возвращаемся к насущной проблеме, — напомнил Саске, — состав Крыла.

Пока что по общей договоренности "Крыло" нигде не упоминалось. Для всех, даже для тех, кто им подчинялся, все еще существовал Корень. Никакой символики, никаких упоминаний, даже название было чисто условным. И, что важнее, на первом заседании Крыла было принято решение пока не расширять состав. "Пока" чуть позже было определено, как полгода, до возвращения Кьюджина. Четверка распределила обязанности и взялась за работу. И, если Саске достаточно быстро нашел тех, на кого списал всю основную работу, а работа Найта, в основном, состояла из постоянного движения между основными действующими лицами сети, то есть их четверых и Хокаге, то для Шикамару и Миины все было сложнее. Намного сложнее.

— Предлагаю не спешить и начать, собственно, с подбора кандидатов, — предложил Щикамару, — установить крайне жесткие критерии для принятия и посмотреть, есть ли хоть кто-то, кто под эти критерии подходит.

— Одна проблема — это снова время. Время одного из нас, — развел руками Найт, — а точнее, всех нас. Мне придется следить, кому-то собрать информацию, кому-то ее проанализировать.

— А я о том и говорю, — кивнул Саске, — что сейчас мы жестко ограничены. Сил и времени едва хватает на собственные обязанности. Это не правильно.

— Тогда начнем отбор, — Миина переложила какие-то листы, — Думаю, следует начать с Корня и тех, кто остался с нами работать. И тех, кого выделял сам Данзо.

Учиха был согласен. В кадрах старик разбирался хорошо, и людей подбирать умел. Даже те, кто ушел из организации, не распространяли о ней ничего, хотя и не имели никаких ограничений, печатей, или чего-либо еще. А вот Шикамару поморщился каким-то своим мыслям.

— У меня целый клан нужных людей сидит, и никого из них нельзя привлечь.

— Не доверяешь им? — спросила Миина.

— Не доверяю отцу, — уточнил Нара.

Девушка удивилась:

— Он настолько не одобряет твой выбор?

Но ответил ей Найт:

— Ты должна кое-что знать о Нара. У них нет однозначного отношения. Есть совокупность "За" и "Против".

Сам Шикамару закивал, подтверждая слова дальнего родственника:

— Отец определенно рад, что я являюсь… Советником Хокаге? — парень обвел вопросительным взглядом компанию, получив неопределенные кивки, — Да и то, что я занят делом, его в целом устраивает. Но, думаю, у нас будут возникать разногласия во многих вопросах. Отец не глупее меня, да и опытнее. Если честно, меня вообще сильно удивляет ситуация.

Найт оскалился:

— Трое парней невеликого возраста, и одна девушка неопределенного возраста являются советниками Хокаге? Мы, молодые не особо опытные шиноби, а не умудренные опытом старички?

Нара кивнул:

— Да. Думаю, отец тоже не с радостью относиться к такому положению дел. Мы можем быть сколько угодно умны, но в ближайшее время Крыло — лишь продолжение воли Хокаге.

Саске кивнул:

— У меня даже условного голоса на Совете Кланов нет. Я один не могу быть кланом Учиха. Даже мои дети вряд ли смогут получить право голоса.

Миина кивнула:

— Мне о своем происхождении лучше молчать. Найт вообще на бумаге мертв… К слову. Ты уже говорил с семьей?

Парень мрачно кивнул:

— Да. Вышло немного не так, как хотелось бы. С распростертыми объятиями меня не встретили, конечно, но… Все не так уж плохо, — Найт немного вымучено улыбнулся.

Миина поторопилась сменить тему, точнее вернуться к предыдущей:

— В общем, учитывая положение каждого из нас, мы пока держимся на авторитете Кьюджина и, отчасти, Тсунаде-сама. Значит, нам нужно выложиться и показать, что и сами по себе мы вполне способны организоваться и работать. Так?

Ответ был очевиден. Обсуждение перетекло на насущные проблемы, и около часа Крыло потратило на улаживание текучки. Все же обязанностей у Хокаге хватало, и обеспечивать ее ничего неделание было не так уж и просто. Даже если не учитывать, что далеко не все можно было решить здесь и сейчас, и часто требовалось взаимодействие с кланами или отдельными людьми. Однако Саске уже отметил, что, к примеру, клан Абураме относиться к ним вполне положительно. Выражалось это пока в мелочах, но в сравнении с паникующими Сарутоби, часть которых пытается зарыться поглубже и притвориться мертвыми, часть найти точки соприкосновения с Хокаге и Корнем… Ну и самые маразматичные еще пытаются вставлять палки в колеса. Абураме стараются не мешать, и кое-где даже помогать, но не слишком заметно. А с Яманака и Хьюга проблем не было с самого начала. Ситуация с кланами все равно неоднозначная. До возвращения Като многое может измениться, и скорее всего, измениться.

Импровизированный совет закончился, и Найт обратился к Миине:

— А чем закончился суд по Инахо? Я не нашел его в заключении, да и в Конохе тоже.

— Не знаю, мне решения суда не попадало.

— Что значит, не попадало? А куда оно делось?

— Мальчик! Ты ничего не попутал!? У меня ничего не пропадает…

Учиха не стал дослушивать. Судьба строптивого ученика Като его волновала мало.

— Саске, — Шикамару ждал его сразу на выходе и курил.

— М?

— Ты не знаешь, как там Ино? Может твоя жена с ней говорила?

Чунин кивнул:

— Держится. Не самая лучшая обстановка для матери, но… Найди время, чтобы ее навестить. Да и с кем она дружила раньше? Чоджи? Сакура? Их тоже вытащи. Только сразу предупреди обоих, чтобы о Като даже не вспоминали. Его сейчас злым словцом только ленивый не погоняет, а Ино этого всего не надо.

Последнее Саске очень сильно не нравилось. Сарутоби сделали то, чего лучше бы не делали. Чунины, взрослые генины, простой люд, все они не понимали истинного положения дел. И для них Като был именно убийцей доброго дедушки Хокаге. Тсунаде запрещала такие слухи, и при ней никто бы в подобном ключе не посмел высказываться. Но вот в кланах, за исключением уже названных трех, и среди прочих шиноби сохранялась тенденция ругать Кьюджина. Им уже начали детей пугать, а это было однозначно плохо. Но менять что-либо было уже поздно, тот же случай, что некогда произошел с Наруто. Третий Хокаге, да и Данзо прикладывали возможные усилия, чтобы к мальчику относились нормально. Но с тем же успехом можно пытаться убедить население целого города, что Биджу добрый, и вообще всех их очень любит. Простой люд просто демонизирует Кьюджина, и на реальность им плевать. В кланах его тоже Демонизируют, но уже за другое, не как убийцу Хокаге, а как убийцу вообще, который может достать до любого кланового шиноби, вплоть до главы. Случай с Нара был показателен. Ино пока все это обходило стороной, и Саске оставалось надеяться, что слухи усядут. Особенно, когда Като вернется в Коноху и займется делом.

— Да, — кивнул Шикамару, — я как раз об этом думал. Спасибо за подсказку.

Отбросив тяжелые мысли, Учиха отправился домой. К своей жене и дочери.

Глава 4/7

Не смотря на то, что больше никто не смел претендовать на содержимое подноса заключенного Тринадцать-девятнадцать, Коноховец ел только зелень, и, иногда, суп, ну и пил воду. Двойка того подхода не понимал, но был рад, что патрон сваливает ему мясо и прочее. Наедаться комбикормом для скота лучше, чем не есть вообще. Да и были неплохие шансы перевестись туда, где кормили получше.

С разговора о Кьюджине прошло два дня. Прошли они спокойно. Заключенные обходили Тринадцать-девятнадцать стороной, двойку тоже. Один раз нарывались на драку, но Коноховец мериться достоинствами не стал, просто спросил у Заку, считается ли это санкционированной дракой. Двойка, найдя взглядом надзирателей, спокойно наблюдающих за развитием ситуации, кивнул: "считается". И все. Быстрый удар в нос и резкий захват руки, закончившийся хрустом кости. Все. Чуть позже он проинструктировал Двойку, что ни с кем договариваться не собирается, и ни в какие банды вступать тоже не будет. А самых непонятливых порвет на лоскуты. Что Двойка чуть позже и объяснил остальным. Заключенные были недовольны, но рисковать не хотели. Да и не было никого серьезного в первом и втором корпусах.

Теперь оставалось только ждать приглашения на бой. И, насколько понимал Заку, приглашение скоро последует.

— Попытки побега были? — неожиданно спросил Кьюджин.

Завтрак уже почти закончился, но Коноховец клал и на заключенных, и на надзирателей. Первые его боялись, вторые терпели, потому что Тринадцать-девятнадцать не создавал проблем. Вообще. Всегда был на виду, не нарушал правил, не устраивал драк и погромов. Это было куда лучше постоянно пытавшихся затихариться и напакостить уродов, составлявших подавляюще большинство контингента первых двух корпусов.

— При мне — нет. Да и не слышал я ничего такого.

Кьюджин продолжил задумчиво смотреть куда-то в окно, и Двойка решил добавить:

— Помнишь мост, по которому вы сюда пришли? Внизу течения. Течения настолько сильные, что даже для шиноби большая проблема удержаться на плаву. Плюс острые скалы, да и живность там плотоядная водиться. Но самое главное — печать. Отойдешь слишком далеко — и она тебя сожжет.

Кьюджин хмыкнул:

— Думаешь, из-за этого никто не пытается сбежать?

Двойка кивнул:

— Ну-у-у… Да.

— Нет, не из-за этого.

Заку задумался. Но понять ход мыслей Коноховца не смог:

— А из-за чего?

— Обычно побеги устраивают те, кто недоволен условиями, и верит в то, что сможет всех перехитрить и удрать. Про бесхребетное дерьмо и всякого рода извращенцев, которым практически заполнены первые два корпуса, я не говорю. Одни просто ни на что не способны, а другим здесь даже лучше, чем на воле. Но вот те, кто готов сражаться. Что они делают?

Двойка понял:

— Пытаются попасть на арену.

Кьюджин кивнул:

— Именно. Что происходит с тем, кто становиться самым лучшим?

Бывший Звуковик неуверенно пожал плечами:

— По слухам — его освобождают. Те, кого никто не может победить, исчезают. А те, кто им подчинялся, рассказывают, что заключенных отпускают, — предупреждая скептический взгляд Коноховца, Двойка поморщился, — мне самому в это не верить, но…

— Чем выше ты поднимаешься, как боец, тем лучше у тебя становятся условия. И тем сильнее ты веришь, что, забравшись на самый верх, получишь все. Надежда. Вот самая лучшая и самая прочная цепь, что держит людей здесь, не смотря на то, что это клетка. Тюрьма. Тебя тоже. Ты задумывался о суициде, пока не появилась возможность попасть мне под крыло?

Заку помрачнел. Опровергнуть слова Кьюджина было нечем. Но в целом Двойка был сейчас вполне доволен жизнью. Коноховец проблем не создавал, окружающие проблем не создавали. Благодать. Глоток свежего воздуха, впервые за долгое время.

— Можно вопрос?

— Не факт, что отвечу, — ответил Кьюджин.

— Зачем ты велел передать о том, что являешься Кьюджином. И о Суне, об убийстве Хокаге? Они же могут на тебя всех собак спустить за это.

Но Тринадцать-девятнадцать отрицательно покачал головой.

— Они не поверили. Слишком бредово звучит, и ребята наверняка сочли, что я лгу.

— Уверен?

— Ага. Хочешь, чтобы тебе не поверили — скажи правду, — Коноховец перевел взгляд на Заку, — Когда я попал сюда, обо мне начали собирать информацию. Однако, учитывая мою профессию, хер бы они много насобирали. Слухи только. Но копать бы не прекратили. И что-нибудь да нашли бы. А мне есть, что скрывать.

Двойка хмыкнул:

— Помимо того, что ты мне наговорил.

— Ага, — кивнул Кьюджин, — Зато теперь я дал им легенду. Поверили они в нее или нет, не важно. Они не будут копать. Теперь они будут ждать. Мне так удобнее.

Заку отложил еду и задал самый важный для него вопрос:

— Ты абсолютно уверен в том, что не просидишь здесь долго? И выбираться ты явно не через арену собираешься.

Взгляд Коноховца стал насмешливым:

— Хочешь, чтобы я вытащил тебя вместе с собой?

Двойка нервно кивнул:

— Да… То есть… Это вообще возможно?

Тринадцать-девятнадцать безразлично пожал плечами:

— Все зависит от способа, которым я буду уходить. Если через вызов от Конохи — то вполне. Ты же у нас был пойман, и нами же сюда отправлен, верно?

Заку кивнул.

— Ну, а если все же побег… Там, как получиться.

Двойка настороженно покосился на надзирателей:

— У меня ощущение, что ты говоришь все это не всерьез.

— Кто знает, — неопределенно протянул Кьюджин, — а это за нами.

К столу подошли три надзирателя.

— Тринадцать-девятнадцать. Идем с нами. Ты, — надзиратель перевел взгляд на шестерку, — тоже.

Событие, которого Двойка дожидался так долго, оказалось каким-то… будничным. Ни надзиратели, ни Кьюджин никуда не торопились. Спокойно покинули столовую и двинулись прямо по улочке в сторону девятого корпуса. Заключенные косились, но не особо сильно. Кажется, даже у них не было сомнений, что Коноховец пройдет отборочные бои.

— Эй, Двойка, — надзиратель покосился на заключенного, — ты уже объяснил ему правила?

Заку отрицательно покачал головой. Кьюджин не спрашивал, более того, ему это вообще было не интересно. Но намек был понятен.

— Обычно каждый претендент проходит до трех боев. Проигравшие, естественно, выбывают, но позже смогут попробовать снова. Вот и все правила.

Надзиратель поморщился:

— Противников убивать не стоит.

Кьюджин улыбнулся:

— Любой, кто выйдет против меня на ринг — труп.

Все пятеро остановились. Надзиратели косились в сторону Тринадцать-девятнадцать, но тот лишь оскалился:

— Я предупредил.

Наконец, они оказались в девятом корпусе. И это здание явно строили не просто так. Архитекторы сразу знали, чем оно станет. Ринг, достаточно большой, чтобы обеспечить свободу движения. Трех метровая сетка по периметру. И трибуны вокруг. Сам ринг хорошо освещен, на него предусмотрены три выхода через сетку, и четыре открывались в полу. Трибуны затемнены, и зрителей видно плохо, если видно вообще. Трибуны разделены на четыре части. Каждая перегородка — стена до десятка метров, в которой встраивались ложи для особых гостей. Ложи были закрыты с обеих сторон, а смотровое стекло было зеркальным снаружи. Каждая перегородка имела по пять таких комнаток. Остальные места были разделены на два яруса, второй нависал над первым. Все это Кьюджин рассмотрел сразу, как вошел.

Сейчас на втором ярусе сидело достаточно мало зрителей, да и первый большим столпотворение не отличался. Видимо, отборочные интересовали далеко не всех. Но кого-то все же интересовали, что вполне устраивало Коноховца. Зрелищу нужны зрители. Надзиратели указали место, где ему следовало ждать, пока не пригласят на арену. На ринге уже сражались, но это было не слишком интересно.

— Ты спятил? — шепнул Двойка.

— Ты так и не понял, в чем вся изюминка таких вот арен? — ухмыльнулся Тринадцать-девятнадцать, — Дело не в том, как ты сражаешься, а в том — насколько это зрелищно. А уж зрелищ я им предоставлю.

Двойка следил за тем, что происходило на ринге, тогда как Коноховцу это было не интересно. Хотя Кьюджину вообще почти все, что происходило в тюрьме, было неинтересно. Да и Заку был вынужден признать, что никого особо ловкого сегодня на ринге не было. Отметились какой-то здоровяк из Камня, тот блондин, который уже один раз отхватил от Коноховца, и тощий паренек, оказавшийся неожиданно ловким.

— Тринадцать-девятнадцать! Подъем! Топай к воротам, ты следующий.

Кьюджин с безразличным видом ушел вниз, а к Заку подсел неизвестный ему заключенный, явно ждавший этого момента.

— Слышь. Это про того парня говорят, что он разнес столовую пару дней назад?

Подсевший, с большой вероятностью, тоже был бойцом. Но скорее шестеркой одного из лучших бойцов Арены. Правда, по меркам тюрьмы заключенный обратился к Двойке почти вежливо, так что можно было почти вежливо ответить:

— Не знаю, какие слухи ходят в других корпусах, но драка с надзирателями в столовой действительно была.

Подсевший ухмыльнулся:

— И он не покрыт синяками чуть больше, чем полностью? Значит, показал себя хорошо.

Заку решил умолчать, что драка закончилась скорее от того, что надзиратели кончились, и он просто успокоился, а не потому, что Кьюджина удалось побить.

— Да, это он умеет.

Очередной вялый поединок закончился. Один боец вышел с ринга сам, второго уволокли. На ринг поднялся Тринадцать-девятнадцать, его противником был не заключенный первого или второго корпусов. Этот был уже опытным бойцом, но вылетел из-за травмы, и сейчас пошел на новый круг.

— О! Видимо, надзиратели тоже высоко оценили твоего друга. Как думаешь, чем кончится?

Двойка неожиданно улыбнулся. Его начала забавлять ситуация. Кьюджин обещал убить противника, и сделать это зрелищно. Стоило ли сомневаться в том, что он это сделает?

— Он труп.

Подсевший прикола не понял, странно посмотрев на Заку.

Кьюджин обыденной походкой вышел на ринг и замер неподвижным изваянием. Его противник, высокий молодой мужик, едва недотягивающий до тридцати, слегка разминал накаченные руки, уверенный в своей победе. Видимо, протез никого не напрягал. Никого не напрягал тот факт, что даже с протезом вместо руки заключенный попал на ринг. Судья крикнул из-за решетки:

— К бою!

Кьюджин не шелохнулся. Противник присматривался к нему несколько секунд, и, не дождавшись ничего, сам пошел на сближение. Сближался шаг за шагом. И, когда между противниками осталось всего два шага, Коноховец наклонил голову в сторону.

Противник замер на миг, а Кьюджин шагнул навстречу. Противник на инстинкте нанес прямой удар левой, на что Кьюджин ответил точно таким же движением, ударив кулаком в кулак. Противник болезненно рыкнул, резко отступая на два шага и потирая руку. Ему явно было больно, а вот Кьюджину больно не было, и он снова пошел на сближение. Не смотря на боль, противник снова начал движение левой, но обманное, и Коноховец вскинул левую руку, будто защищаясь. На миг правая рука противника оказалась, как он считал, в слепой зоне, и заключенный нанес удар правой. Но Кьюджин перехватил кулак своей ладонью и сжал пальцы, перемалывая кости в кулаке противника. В этот раз заключенный действительно взревел от боли. Коноховец же, не отпуская руки, нанес удар ногой сначала по одному колену, а затем и по другому, поставив противника на колени. Отпустил руку, резко приблизился, нанес удар по лицу, слегка дезориентируя противника. А затем резко подпрыгнул, принимая в прыжке горизонтальное положение ногами вперед и нанося два резких и быстрых удара. Один, не сильный, ступней в лоб, чтобы череп принял нужное положение, и второй — сильный, сверху по голове. С тихим хрустом череп заключенного сорвался с позвоночного столба. Кьюджин уже приземлился на ноги, когда из открытого рта с торчащим позвонком брызнула высокая струя крови. Заключенный так и сидел на коленях, раскинув руки, удивленный взгляд направлен в потолок, а изо рта фонтанчиками выстреливала кровь.

Кьюджин, еще с секунду наблюдав за уже мертвым телом, развернулся и пошел к выходу.

На своем привычном месте мастер Муи, наблюдавший за поединками, негромко процитировал:

— Брызнула кровь… Казнь завершила рука… Немой восторг…

Санджи высказался куда витиеватее и матерно.

— Перевести его в пятый корпус. И того осведомителя тоже, — распорядился Муи, — одного боя хватит.

Шиноби не хотел себе признаваться, но он был в восторге. Именно такого зрелища жаждали те, кто платил ему за шоу. Заключенные дрались друг с другом, но не так. Нет, это было нечто иное. Качественно иное.

— Вы уверены, мастер Муи? Этот…

— Выполняй, — отрезал шиноби.

В этот раз турнир мог стать очень интересным.

Глава 4/8

— Корпус! Подъем!

Заку потянулся, отбрасывая в сторону тряпичное одеяло. У него появилось одеяло. И простенькая подушка. Бывший шиноби уже и забыл, когда спал с таким комфортом. Еще нужно было привыкнуть к новому номеру. Шестьдесят семь-восемнадцать у него, и Шестьдесят семь-девятнадцать у Кьюджина. Но, по правде сказать, Заку все больше привыкал снова отзываться на имя. Коноховец принципиально не обращался через цифры, и законы тюрьмы его волновали мало.

Мимо камеры начали ходить другие заключенные, спешащие умыться перед завтраком, и Заку присоединился к ним. Сейчас он мог чувствовать себя спокойно, или относительно спокойно. Пока что Коноховец был на переходной ступени. Бойцы редко были одиночками, почти всегда примыкая к каким-нибудь бандам. Одиночки не поднимались высоко, потому что им устраивали темную и мочили. Кьюджин этого не боялся, а вот Заку опасался, что первой жертвой станет именно он. Бывший шиноби старался вернуть себе форму, благо, сейчас возможности была, но на это нужно время. И Заку не забыл, что к нему подсаживался один из людей Восемьдесят третьего. Номер этого бойца значил, что он третий в восьмом корпусе, а значит третий во всей тюрьме. И бывший шиноби Ото ждал приглашения именно от его людей. Но, когда попытался рассказать об этом Кьюджину, тот лишь отмахнулся, сказав, что ему это неинтересно. Неинтересно!

Заку выдохнул. Он пытался смириться с наглостью своего патрона, но получалось не всегда и не во всем. Закончив с утренними процедурами, заключенные отправились на завтрак. Все, как обычно. Пока Кьюджина не было рядом, Заку иногда обзывали и подшучивали, но, в сравнении с тем, что творилось во втором корпусе, это было почти дружеское отношение. Ну и еду отбирать не пытались. Заку приволок два подноса, и сел напротив Коноховца.

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Почему ты ешь только траву?

Коноховец отгрузил себе зелень и принялся привычно вдумчиво ее поглощать.

— Легенда гласит, что Воин Дракона способен долгие месяцы жить на росе с одного единственного листа дерева гинка и на энергии вселенной.

Заключенный опешил:

— Что? Какой Воин Дракона?

Кьюджин ухмыльнулся:

— Зелень свежая. Не знаю, где они ее берут в таком количестве, но сегодня утром эта трава росла на грядке.

Заку покосился на зеленый листок:

— Ну, да… Наверное. Это важно?

— Только это и важно. Пища должна быть либо свежей, либо вкусной. Не свежая пища для меня бесполезна, а раз она еще и не вкусная, то зачем ее вообще есть?

Логика патрона так и осталась для заключенного непонятной, но обдумать это ему не дали. К их столу подошел тот заключенный, с которым Заку говорил на трибуне.

— Подвинься, — бросил он Шестьдесят семь-восемнадцать, и сел напротив Кьюджина, — Шестьдесят семь-девятнадцать, есть разговор.

Кьюджин в свойственной ему манере медленно положил листок в рот и начал неторопливо жевать.

— Я тебя слушаю.

— Я работаю на Восемьдесят третьего, — многозначительно сообщил заключенный.

Коноховец ухмыльнулся:

— Я тебя поздравляю. И кто это?

Заключенный глянул на Заку:

— Ты ему ничего не объяснял?

Тот лишь пожал плечами:

— Я рассказал ему то, что он хотел знать.

— Ты не понял, — заговорил Кьюджин, — твой хозяин — боец арены. Сильный боец. Но чем он для меня должен отличатся от остальных?

Заключенный хмуро посмотрел на Кьюджина:

— Гонору много.

Тот лишь ухмыльнулся:

— Гонору у меня было много лет пять назад. Сейчас я еще добрый.

— Ты неплохо показал себя на ринге. Но не думай, что тебя теперь все боятся.

— Это пока, — пообещал Коноховец.

Заключенный кивнул:

— Я понял, считаешь себя самым умным. Но я все же объясню. Меня за этим послали к тебе. Вчера в тюрьму прибыл посыльный. И прислал он ценник за твою голову. Не знаю, что ты там натворил, но за тебя назначена астрономическая сумма. И пришла она сразу из нескольких мест. За твою голову сразу десяток заключенных смогут отсюда выбраться. Понимаешь, что это значит?

Кьюджин кивнул:

— Вполне. Даже лучше, чем ты сам.

Заключенный все так же хмуро протянул:

— Тогда ты понимаешь, что тебя в ближайшее время убьют?

Кьюджин невозмутимо пожал плечами:

— Попытаются.

— Ну, ты и псих, — констатировал боец, — я мог бы предложить тебе защиту, но, видимо, это бесполезно.

Коноховец кивнул:

— Именно так. Спасибо за предупреждение, но мне не нужна защита.

Заключенный поднялся:

— Тебя заперли в клетке с несколькими сотнями преступников, которые попытаются тебя убить. Не знаю, на что ты там рассчитываешь, но тебе не жить.

Кьюджин покачал головой:

— Нет. Это не меня заперли с вами. Это вас заперли со мной. Дам совет, держись от меня подальше, и тогда, возможно, проживешь подольше.

Заключенный ушел, а Заку перевел вопросительный взгляд на Кьюджина:

— Смысл настраивать против себя всю тюрьму?

— А мне интересно. Сколько нужно убить заключенных, чтобы меня отсюда вышвырнули? Десять? Сто? Пятьсот? Всех? Если убивать по одному каждый дань, года через четыре, даже с учетом вновь прибывающих, заключенный просто кончаться. Но это долго. Почему бы не провоцировать заключенных сразу группами? Человек по двадцать? Нет, по тридцать каждую неделю. И скольких мне придется убить, чтобы все оставшиеся начали бояться меня до усеру?

— Мне тебя тоже боятся? — уточнил Заку.

— Забей. Я не получаю от этого удовольствия. Просто скучно.

Коноховец с шестеркой вышли из столовой и отправились на прогулку. Заку размышлял о словах патрона. Никакой жестокости, даже намека. Нет, Кьюджин ставил математическую задачку. Опыт. Опыт на людях. На человеческой психологии. На психологии шиноби.

— Шестьдесят семь-девятнадцать!

Они привычно держались в стороне, Коноховец часто задумчиво смотрел в небо. Что-то тянуло его туда. Что-то тянуло его отсюда, из этого места. А Заку задумался над тем, что слышал во время разговора. И оба они проигнорировали приближение надзирателя.

— Шестьдесят семь-девятнадцать! — повторил охранник подойдя ближе, — тебя вызывают на разговор. За мной пошел.

Коноховец кивнул, потопав навстречу надзирателю, а тот направил свою палку на Заку:

— Ты идешь нахер, тебя не приглашали.

Кьюджин лишь хмыкнул:

— Быстро они. Какие нетерпеливые. Расслабься.

Последнее было брошено застывшей шестерке. Надзиратель открыл дополнительные ворота, и повел заключенного явно не в один из корпусов. Повел туда, куда заключенным доступа не было. Технические помещения, какой-то склад ниже уровня первых этажей. Надзиратель открыл дверь и кивнул на нее:

— Топай.

Кьюджин не сопротивлялся, прошел внутрь, не обратив внимания на то, что дверь за ним закрылась. Он считал тех, кто его ждал. Десять. Двадцать. Тридцать пять. Неплохо для начала. Большинство пока прятались, встречали его пятеро. Тот, что стоял в центре, постарше остальных, опирался на трость. Еще четверо — телохранители или вроде того. Встреча при тусклом освещении масленых ламп, среди мешков с матрацами, одеялами, подушками и прочим бытовым хламом. Коноховец подошел на пару десятков метров, остановился, вопросительно глядя на заключенных.

— Пока сижу здесь, — начал старший, — первый раз за одного человека дают такую сумму. Ты поставил рекорд.

Кьюджин пожал плечами:

— Похер. Зачем звал?

Торговец улыбнулся:

— Вообще ребята уже разбирают места, в какой последовательности будут тебя пытать. Заказ не совсем однозначен, так как заказчиков несколько. Но однозначно одно. Ты проживешь не больше недели. Мучительной недели. А потом сдохнешь. Но, есть определенные правила. Я должен тебя спросить, можешь ли ты перебить ставку?

Коноховец улыбнулся:

— Пока не знаю. Во сколько ты оцениваешь свою жизнь? А?

Торговец погладил лоб:

— Ты меня не понял…

Кьюджин засмеялся, это ему уже говорили. А затем по складу пронеслась волна Ки.

— Это ты не понял, идиота кусок. Сколько за меня предложили? Десяток миллионов? Включи голову и подумай, за кого предлагают такие суммы? Ты действительно думаешь, что пара десятков долбо***в, которых ты взял с собой, хватит, чтобы меня напугать?

Торговец слегка дрожащей рукой погладил шею:

— Хороший трюк. Но не думай меня обмануть.

Кьюджин покачал головой, не глядя на вылезающих из укрытий заключенных, державших в руках обломки труб, заточки, и прочий подручных инвентарь.

— Никакого трюка. Но вам, ребята, даже повезло. Умрете быстро. Некоторые.

— Бейте его!

Первым вперед выскочил молодой заключенный с деревянной палкой в руке. Он успел замахнуться и начать удар. Кьюджин, совершая один разворот вокруг своей оси, сначала схватил палку левой рукой, и затем, продолжая разворот, ударил ногой по голове заключенного. От удара тот перевернулся в воздухе и приземлился на голову, свернув шею. Остальных это не только не остановило, а еще сильнее разозлило.

Коноховец вдел палку между пальцами протеза и зажал их, чтобы держать ее правой рукой. Уклонившись от выпада, нанес удар по шее спереди, остановив деревяшку в контакте с кожей. А затем резко дернул в сторону, будто проводил клинком по шее. Не обструганное дерево с огромным количеством торчащих щепок, разорвало кожу, и во все стороны брызнула кровь. Резко развернувшись, поймал голой ладонью заточку, пропустив лезвие между пальцев, и продолжил движение, вывернув руку заключенному и воткнув лезвие ему в глаз. Уклонился от двух ударов, блокировав палкой удар по спине. Поймал следующий замах и провел голову зека у себя под рукой, чтобы схватить его за шею и подставить под нож другого заключенного. Толкнуть тело вперед, раскидывая толпу, и подогнать ударом ноги. Отбить локтем удар еще одного, положить ладонь на подбородок и резко повести вверх и в сторону, переламывая шею. Уклониться от замаха трубы, затем перехватить ее. Ударить пяткой по ребрам до характерного хруста проминающихся внутрь костей, выхватить трубы, и с разворота нанести удар. Прямо торчащим концом патрубка в рот кричащему идиоту, перемалывая зубы, на всю глубину, чтобы патрубок выскочил с другой стороны. Отбиваясь от ударов отойти к опорной колонне, перехватить за волосы приблизившегося заключенного и со всей силы впечатать мордой в угол колонны, чтобы кости хрустели и брызгала во все стороны кровь, и дать медленно съехать вниз, оставляя кровавый след. Уклониться от удара и ударить палкой в ответ, по лицу, лучше по глазам. Перехватить удар заточки и пнуть в пах, а затем резко коленом в горло. Поймать очередную заточку палкой, но зек оказывается ловким, и вырывает деревяшку из хватки протеза. Поймать левой рукой удар ноги и, резко перехватив, одним движением вывернуть колено. Отбить очередной удар, заломить руку, положить ладонь на затылок и резко направить вниз, вплоть до удара головы о пол. А затем еще добавить ноги, до хруста.

Оставшиеся в живых резко попятились. Разбрызганная кровь и трупы, а заодно и те, кто был еще жив и громко стонал от боли, охладили заключенных. А на Кьюджине не было даже царапины. Коноховец одним ударом ноги добил того, кому только что сломал ногу, обведя живых взглядом:

— Быстро вы сдулись. Но я еще не закончил.

Торговец, поняв, чем пахнет дело, развернулся и, как мог быстро, похромал к выходу. Его подгоняли звуки, удары, хруст костей, стоны, быстро затихающие. Но убежать он так и не успел. Рука легла ему на плечо и резко дернула назад. Торговец выронил трость и упал на спину, а Кьюджин навис над ним, направив спокойный взгляд. Вопреки происходившему только что, следов крови на Коноховце не было.

— Итак, сколько, по-твоему, стоит твоя жизнь?

Торговец сглотнул:

— Что ты хочешь?

Кьюджин на миг задумался:

— Ну, для начала, кто меня заказал? И давай без этих — я не знаю, и все такое. Не заставляй меня тебя пытать.

Торговец кивнул:

— Да, я скажу, что знаю. Крупная сумма пришла из Страны Огня. Очень крупная, почти половина общей суммы. Примерно поровну пришло из Страны Ветра, Страны Воды и Страны Камня. И еще чуть меньше с черного рынка, там не проследить. Это все, что я знаю. Клянусь!

Кьюджин задумался.

— Ну, из Страны Огня, это я могу сам догадаться. Страна Ветра? Хм, могли, но я удивлен, что у них столько лишних денег. Но вот Камень и Вода? Там я, допустим, мог кое-кому дорогу перебежать, но так? Это интересно.

Торговец повторно сглотнул.

— Живи пока, — сжалился Кьюджин, — ты мне еще можешь пригодиться.

Он поднял взгляд на оставленный погром:

— Не завидую тому, кто будет здесь убираться.

Бросив рядом с торговцем его трость, Коноховец удалился.

В какой-то момент в кабинете Муи раздался заливистый хохот Рьюзецу.

— Санджи, пожалуйста! Повтори это еще раз! Прошу!

Капитан стражи хмуро опустил взгляд на свиток.

— Тридцать один труп был найден на месте, один умер через час после попадания в лазарет, еще двое не переживут эту ночь. У нас нет медиков достаточной квалификации.

Сам Муи уже просматривал дело надзирателя, который получил взятку и позволил все это устроить. И шиноби всерьез раздумывал над тем, просто столкнуть этого идиота со стены прямо в воду, или отдать на растерзание заключенным? Три десятка трупов за один день. Давно такого не было, очень давно.

— О! Ради этого стоило выбраться из подземелья, — смахнув несуществующую слезу, сказала Рьюзецу, — Он здесь всего вторую неделю, и уже тридцать пять трупов. Муи, скольких ты позволишь ему убить?

Мастер Муи перевел взгляд на любовницу. Ее вопрос нес в себе важный намек, знача она сама про это или нет. Если парень останется в общем корпусе, то в ближайшее время количество трупов резко возрастет.

— Санджи. Переведи его в карцер… — мысленно Муи надеялся, что сопротивляться Коноховец не станет, — Покорми и обеспечь уют.

— Вы хотите его защитить? — удивился капитан стражи.

— Я заключенных от него хочу защитить, — хмуро бросил шиноби.

Что же предупреждение о том, что они еще сами пожалеют о таком арестанте, начало сбываться…

Глава 4/9

Дверь карцера с тихим скрипом открылась, пропустив внутрь надзирателя.

— Заключенный Шестьдесят семь-девятнадцать.

Медитировавший Кьюджин открыл глаза и посмотрел на надзирателя. Вынужденное просиживание в карцере заключенного более чем устраивало. Его кормили и его не отвлекали. Идеальные условия. Почти. Но лучше могло быть только за пределами тюрьмы.

— На выход.

Кьюджина сопроводили из камеры до улицы и передали следующему надзирателю, который проводил до столовой его корпуса. Завтрак уже закончился, но заключенные были собраны здесь и негромко что-то обсуждали. Шестьдесят семь-девятнадцать нашел глазами свою шестерку, который со скучающим видом выслушивал какого-то лысого качка. Заметив патрона, Заку сразу оживился, отогнав качка, который был вдвое выше и втрое шире его самого, и пригласил Кьюджина сесть за стол. Через столовую Коноховец шел под старательное игнорирование заключенных. На него не смотрели и внимания к себе старались не привлекать. А жаль. Уменьшить популяцию отморозков еще не пару десятков особей Кьюджин бы не отказался.

— Какие новости?

Бывший шиноби улыбнулся:

— В основном — положительные. Награда за твою голову пусть и не снята, но тридцать трупов резко охладили желающих из этих корпусов. Правда, я бы не сбрасывал бойцов из банд. Там ребята посерьезнее есть, даже из кланов некоторые. Никто из них братьев по несчастью пачками, конечно, не убивал, но вот раскидать десяток противников они вполне могут. Так что ты обратил на себя их внимание, но пока не напугал.

— Всему свое время. А почему все здесь сидят?

Заключенный лишь ухмыльнулся:

— Ты, как обычно, на весь мир х*й клал, да? Сегодня начинается турнир. Потому тебя и вытащили. А сидят здесь, потому что в тюрьму пожаловали дорогие гости, которые платят за зрелище.

Кьюджин улыбнулся:

— Я всегда отрабатываю гонорар. Зрелище они получат. Как проходит турнир?

— В два этапа, предварительный и основной. В седьмом и восьмом корпусах живут шестнадцать лучших бойцов ринга, и их банды. В основном этапе турнира участвуют тридцать два человека, шестнадцать лучших, и шестнадцать претендентов. За место каждого претендента борются по восемь человек. Хочешь стать лучшим? Трижды побеждаешь соперника на предварительном этапе и пять раз на основном. Два дня продлится предварительный этап, и один день основной. У гостей там отдельная развлекательная программа, с выпивкой, азартными играми и шлюхами. А заключенные присутствуют только зрителями во время поединков. Понятно?

Коноховец кивнул:

— Итого восемь трупов. Как-то маловато.

— Кто о чем, а ты о своем, — Заку старался не выдавать волнения, — Думаю, результаты турнира для отдельно взятых его участников тебе не интересны. Прочие детали тоже. Главное — что твои бои сегодня.

— Ставки делал?

Заку отрицательно покачал головой:

— Смысл? Все уверены, что предварительный ты пройдешь. Спорят больше о том, как высоко поднимешься. Но ставки делать побаиваются.

Дверь столовой открылась, и в нее вошли десяток надзирателей в сопровождении нескольких шиноби.

— Заключенные! Шагом марш на отведенные места!

Зеки отозвались довольным гомоном и без разговоров двинулись на выход. Кьюджин поднялся, но топать вперед не спешил, пропуская всех остальных.

— Если это когда-то случится, Если в этот день будет праздник — Я хотел бы остаться один. Утром, в день моей казни, — напел Кьюджин.

Заку удивленно глянул на него:

— Я думал, это ты собираешься казнить своих противников.

Коноховец кивнул:

— Верно. Но каждый человек приговорён к смерти с самого рождения. Срок исполнения приговора просто у каждого разный.

Дальше он шел молча, безразлично поглядывая на заключенных и надзирателей. Бывший шиноби Звука даже не пытался гадать, о чем может думать Кьюджин в такой момент. Чувствует ли он азарт перед боем? Вряд ли. Судя по всему, у него были враги посложнее и поинтереснее. Он выходит на ринг, просто для того, чтобы отправить на тот свет еще одного человека. Не важно, кого. Это будет еще один заключенный, которого отдадут ему на растерзание. Здесь он не боец. Он палач.

Трибуны оживленно гудели. Меж заключенными сновали торгаши и их шестерки, что принимали ставки. И сейчас среди заключенных появились и девушки, которых тоже пустили на зрелищное представление. И, хотя к ним было повышенное внимание со стороны изголодавшихся зеков, на трибунах было спокойно. Видимо повышенное количество шиноби сказывалось.

Но Коноховца больше интересовали не эти трибуны, а те, что предназначались для почетных гостей. Раньше он не слышал о боях, что проводились в этой тюрьме. И сейчас его интересовало, был ли среди гостей кто-то из Конохи или Страны Огня вообще. Но никого знакомого не замечал, правда, сейчас его способности были несколько ограничены. Да и среди гостей были скорее людские аристократы, чем шиноби, и, с большой вероятностью, из малых стран.

Всего сражались сто двадцать восемь человек за шестнадцать мест претендентов. А это всего сто двенадцать боев. Значит, сегодня должно было пройти шестьдесят четыре поединка. Достаточно много, если задуматься. Затянется на весь день. Хотя было заметно, что заключенные этому только рады.

Однако для самого Коноховца зрелище оказалось слабым. Дрались эти ребята лучше, чем те, которых он упокоил несколько дней назад. Значительно получше. Но как-то до гладиаторских боев, которые могли похвастаться настоящими зрелищами, недотягивало. Даже изредка встречающиеся участники девушки интереса не добавляли. Гибкие, быстрые, даже побеждали иногда.

А вот дорогие гости развлекались куда активнее. Не хотелось смотреть поединки, пожалуйста, шлюхи к вашим услугам. На любой вкус, девочек в тюрьме хватало. Кьюджин задумался над тем, откуда они в таком количестве сюда попадали? Неудачливые куноичи? Так их не сажали, а отстраняли. Гейши? Это было логичнее, скидывали тех, кто знал недостаточно много, чтобы убивать на месте, но достаточно много, чтобы мешаться под рукой. Но тоже странно, слишком много. А вот всякие небрачные дети гулящих шиноби, да и просто дети нукенинов — это было куда вероятнее. Какая их могла ждать судьба? Если папаша просто свалил и никогда не вспоминал о детях — либо идти в скрытую деревню, либо торговать телом, либо сразу в нукенины. Простое фермерство — вариант спорный. В виду способностей по использованию чакры, если такие появлялись, дети в большинстве случаев становились изгоями. Даже в этом мире. Но в скрытую деревню попасть не так-то просто. Это у Великих Деревень был запас для потенциальных рекрутов. А вот в селениях поменьше места не хватало, не хватало денег, чтобы обучать всех подряд. А кому нужен потенциальный шиноби, с потолком где-то чуть выше слабого чунина, и то не всегда, да еще и со смутным происхождением? Верно — почти никому. Даже в Конохе таких хватало, их сразу после академии отправляли на смежные отрасли, не пытаясь выращивать из них шиноби.

— Шестьдесят семь-девятнадцать! — размышления прервал окрик надзирателя.

Кьюджин кивнул, поднявшись. Сейчас он всех здесь немного взбодрит. Неторопливо спустился вниз, туда, где ожидали остальные бойцы. Шестнадцать претендентов. Шестнадцать претендентов на его место. Кьюджин обвел всех их взглядом. Две девушки, остальные парни и мужчины разного возраста и внешности.

— Сегодня трое из вас умрет. Мне все равно, кто, — предупредил Коноховец.

Надзиратели вызвали двоих бойцов. Короткий поединок, и один из них возвращается, а второго выносят. Жив, пусть и побит. Уходят еще двое. И снова лишь один возвращается на своих двух, а одного выносят. И наконец…

— Шестьдесят семь-девятнадцать против Пятьдесят три-двадцать один.

Кьюджин вышел на ринг, за ним вышел высокий крепкий заключенный. Явно тренированный, но так даже лучше. Коноховец покосился в сторону одной из особых трибун, где, за стеклом, зрители вовсю предавались плотским утехам, даже не глядя на ринг. Стоило захватить их внимание. Он перевел взгляд на противника.

— У тебя крупная голова. Это хорошо.

Заключенный поежился.

— В бой! — скомандовал судья из шиноби.

Шиноби, видимо для того, чтобы иметь возможность быстро остановить бой. Логично.

Заключенный встал в незнакомую Кьюджину стойку, но атаковать не решался. Коноховец просто стоял расслабившись. Затем медленно пошел по кругу, обходя противника, и остановился так, чтобы заключенный оказался на одной линии между ним и балконом-целью. Поднял левую руку, показывая пять пальцев:

— Пять секунд.

И резко сорвался с места, сближаясь. Оказавшись в паре метров, резко приник к полу, занося ногу для подножки. Противник успел сделать шаг назад одной ногой и поднять вторую. Но Кьюджин остановил подножку и своей ногой резко обвил ногу противника в захвате, будто змея. Разница в габаритах палача не волновала абсолютно. Резко выпрямив ногу, он переломал ногу заключенного. Затем, не снижая темпа, поднялся на второй ноге и нанес удар пяткой в горло. Не смертельно, пока. Подпрыгнул, зажав голову противника между ног, и крутанулся на триста шестьдесят, свинчивая черепушку с плеч. Поставил руку на плечо еще не успевшего начать падать тела, и поднялся вниз головой, попутно окончательно сорвав голову с противника. Подкинул ее в воздух и сильным пинком отправил в полет до целевого стекла. Спрыгнул на ноги, позволяя телу противника упасть и начать заливать пол кровью. На той ложе уже давно не наблюдали за боями, и вид размазавшейся об стекло головы, растекшейся по стеклу неаппетитными ошметками оказал нужный эффект. Кто-то блевал, кто-то просто обделался. Даже шлюхи, бывшие гейши, визжали, не готовые к таким зрелищам.

Печать едва заметно жгла кожу. Но даже так. Эти идиоты додумались выпустить скованного печатями недошиноби против сеннина. Пусть техники Кьюджин использовать сейчас не мог, но и без того его тело было пропитано сенчакрой чуть больше, чем полностью.

Коноховец вернулся к остальным претендентам, улыбнувшись им:

— Не поскользнитесь на крови.

Слегка опомнившиеся надзиратели вызвали следующих двух бойцов, а один из двух оставшихся подошел к Кьюджину:

— Ты что, псих больной?

— Нет, — спокойно ответил Коноховец, — я предупредил их, что убью любого, кто выйдет против меня на ринг. А я всегда держу свое слово.

Соперники ощутимо занервничали. С ринга вернулась девушка. И, по логике турнира, она становилась следующим противников Палача.

— Ты веришь в богов? — громко спросил Коноховец.

Бывшая куноичи вздыбилась:

— Тебе какое дело?

— Можешь помолиться, пока те двое решают, кто из них умрет.

Противники на ринге действительно не торопились завершить поединок. Но вечно это продолжаться не могло, и с ринга вернулся победитель, окинув мрачным взглядом направляющегося на ринг Коноховца. Девушка вышла за ним. Шиноби предупредил:

— Больше никаких оторванных голов!

Кьюджин улыбнулся:

— Я не повторяюсь.

Куноичи вздрогнула. Зато теперь за боем наблюдали все, забыв обо всем остальном. Коноховец прошелся оценивающим взглядом по куноичи, одежда на ней отличалась только дополнительной полоской ткань под рубахой, обтягивающей грудь:

— Ты гибкая. Посмотрим, насколько?

— В бой!

Девушка тут же сблизилась, начав наносить удары ногами. Два быстрых верхних удара Кьюджин блокировал, затем отступил на шаг, затем позволил ударить себя в бок. Однако куноичи лишь поморщилась. По ощущениям она пыталась бить каменную глыбу. Следующий удар был направлен в голову, но Коноховец перехватил ногу чуть выше щиколотки и потянул, своей ногой блокируя другую ногу девушки, и как бы пытался посадить ее на шпагат. Но куноичи легко растягивает ноги, сразу пытаясь ударить локтем. Коноховец отталкивает заключенную, кивая своим мыслям.

— Что, в пять секунд не уложился? — оскалилась девушка.

Но Кьюджин лишь медленно шел на сближение, наблюдая за движениями противницы. Быструю серию ударов ногами он легко блокировал, сказывалась подавляющая разница в силе. Печать начала обжигать сильнее, шиноби заподозрили, что он использует чакру, но такие мелочи не могли его остановить. Пропустив перед собой еще один удар, Кьюджин сблизился, нанеся резкий прямой удар левой прямо в лицо. Дезориентированная куноичи пошатнулась, и устояла бы, если бы не второй такой же удар, разве что с чуть большим размахом. Девушка упала, Коноховец пинком перевернул ее на живот, схватил за затылок, приподнял, и еще раз ударил об пол. Затем схватил за шею и, прижимая своим коленом ее ноги к полу, выгнул ее тело в обратную сторону, прижав затылок к внутренней стороне колен. Куноичи застонала, схватив его руку, но сил не хватало, чтобы разжать захват. Ткань спала, кожа натянулась на выпяченных ребрах, это был предел ее гибкости. Печать обожгло сильнее, шиноби выкрикнул:

— Стоп!

Но Коноховец лишь качнул головой:

— Ничего личного.

И повел голову куноичи к ее же ягодицам, все так же прижимая к ногам, пока с хрустом сразу в нескольких местах не сломался позвоночник.

Поднялся. Повернулся к последнему противнику, махнув рукой, приглашая на ринг.

— Давай, иди сюда. Закончим с этим.

Вот только последний противник наоборот пятился, совсем не желая выходить на ринг. Кьюджин повернулся к шиноби-судье:

— Мне подождать, или самому его сюда вытащить?

Судья покосился в сторону ложи, где находился глава тюрьмы. Стекло на миг потеряло прозрачность, и Муи сделал короткий жест, после чего стекло вновь стало зеркальным. Судья бросил надзирателям:

— Вытолкайте противника на ринг!

Трибуны молчали. Вялое негодование от убийства красивой девушки смешалось с восторгом маньяка, жаждущего еще зрелищ. А надзиратели уже выталкивали дрожащего от страха бойца на ринг. Толпа чуяла его страх. Толпа предвкушала. А Кьюджин вновь окинул жертву изучающим взглядом.

— Даже не знаю. Какой-то ты нескладный…

И противник, не дожидаясь, сигнала, с криком бросился в атаку. Нервы сдали. А в бою он двигался вполне неплохо, мог бы показать даже больше, чем та девчонка. Но он со срывающимся на визг криком бросился в бой. Отведя занесенную в ударе руку, Кьюджин положил руку на затылок заключенного и, добавив ему скорости, толкнул к сетке. И в момент, когда заключенный должен был врезаться в натянутую сетку, нагнал и нанес сильный удар ступней по затылку, расплющив голову между ногой и сеткой. Отступил, поморщившись:

— Не очень красочно, но лучшее я оставил на главных противников.

Судья поднял руку:

— В карцер этого!

На ринг высыпались надзиратели, но Кьюджин не сопротивлялся, позволив увести себя с уютную одиночную камеру. Увести, под шум радостно улюлюкающей толпы. Толпы, среди которой было не так много хмурых лиц. Тех, кому послезавтра предстояло выйти на этот же ринг.

Глава 4/10

День начался с грубого пинка куда-то в бедро. Заключенная открыла глаза, пытаясь понять, что вообще происходит. Но окружающий мир плыл, мерцал вспышками света и ярких красок. Тело казалось ватным, слушалось с большим трудом. Нет, не слушалось вовсе. Ей хватило сил только повернуть голову в сторону, чтобы не смотреть на того, кто на нее залезал. Может, даже хорошо, что она почти ничего не ощущает.

Туман в голове был искусственным. Какая-то дурь, но она не могла вспомнить. Да и не имело это значения. Чтобы как-то отвлечься, она пыталась вытянуть нить собственных воспоминаний. Без этого измученное сознание грозило развалиться, сделав своего хозяина овощем. Нет, думать. Нужно было о чем-то думать.

Сколько она уже в таком состоянии? Сложно сказать, дни превратились в калейдоскоп затуманенных картинок. Но она знала, с чего это началось. Тот, кого она соблазнила. Боец арены, сильный, в десятке лучших. Он потерял к ней интерес. Нашел кого-то новенького. Она пыталась сохранить его, позволяла ему все, придумывала что-то новое, старалась. Но рано или поздно это должно было случиться. И ее просто отдали на растерзание всем остальным. Шестеркам. И с того момента жизнь ее просто калейдоскоп ярких картинок, навеянных наркотой. Шиноби даже из такой задницы мира, как ее деревня, не опускались до наркотиков. Такие пристрастия почти всегда стоили жизни. Но сейчас она была даже не против. Непонятно ей самой было только одно — зачем она еще сопротивляется? Почему так упорно пытается сохранить остатки разума? Ответ был только один — инстинкт.

Ее подняли и поволокли куда-то. На голову полилась холодная вода, это немного прояснило сознание. Ее мыли. Сейчас даже это она не могла делать самостоятельно. Слишком сложно, слишком много сил уходит даже просто на то, чтобы дышать. Две заключенные, что мыли ее, особо не заботились о состоянии подопечной. Мысленно девушка радовалась, что хорошо закалялась раньше, и сейчас такая холодная помывка не будет причиной болезни. Если бы ее еще не пытались утопить… Нет, просто осознанно забывали придерживать ее голову над водой, а ей самой не хватало сил, чтобы приподнять голову над водой. Но она пыталась. Инстинкт заставлял бороться за выживание, что лишь смешило тех двоих.

Затем ее вернули в общую комнату. Пока сознание немного прояснилось, она пыталась оглядеться, оценить обстановку.

— Мне не нравится ее взгляд. Накачай ее еще раз, — голос грубый.

— Мы зря переводим дурь, — голос мальчишки, недовольный.

— Дай ей мою порцию, мне все равно тренироваться, — снова первый.

— Мог бы продать, — это кто-то другой.

— Ха! Купить что-то лучше этой девахи я все равно не смогу.

— Она не твоя.

— Пока он потерял к ней интерес — моя. Или кто-то против?

На шее сомкнулся ошейник, а затем ей в нос силой засыпали порошок, и мир снова поплыл, а сознание резко свернулось в клубок. Думать стало просто больно. Судя по ощущениям ее подняли и снова куда-то поволокли. Голоса и звуки доносились сквозь пелену. И происходящее вокруг она почти не воспринимала. Снова попыталась вспоминать. Что было раньше? До того, как ее отдали? Было неплохо. Положение наложницы бойца было неплохим. Кормили, не приставали. Никто, кроме него самого. Все было не так уж и плохо. Почти. Разве что эта сволочь была собственником, а в остальном — садистом. Пассивным. Он не причинял боль, он любил наблюдать, как кто-то другой причиняет жертве боль. И ей тоже приходилось смотреть, как шестерки мучили прочих девушек. И потому сейчас они так не любят ее. Да. На дурь она подсела сама, чтобы хоть как-то спать по ночам. Без этого уснуть не получалось. Потому что ее текущее положение еще не так плохо в сравнении с тем, что было с теми девочками.

Неожиданно в сознание ворвалась волна Ки. Леденящая, мощная. Но именно она отогнала наркотическое наваждение. Столовая. Похоже, ее кормили. Что выглядело, наверное, весьма комично, так как она этого даже не замечала, и вряд ли самостоятельно глотала или жевала. Судя по лужи из какой-то каши, лицом в которой она и лежала, ее предположения были верны.

— Чего тебе, претендент? — его голос. Голос того, с кем она спала там много времени.

Ее положение позволяло видеть того, кто подошел для разговора. Но глаза видели сквозь пелену, и она могла понять только то, что это был заключенный.

— Мне нужна, — тот, кого назвали претендентом, поднял руку и направил куда-то в ее сторону, — она.

Раздались смешки.

— Хорошо, — кивнул боец арены, — и что ты готов дать взамен?

— Ну. Я не убью тебя прямо сейчас. Отличная сделка.

Она должна была как-то отреагировать на его наглость, но получалось слабо. Только безразличие. Ей даже было не важно, сможет он выполнить свою угрозу, или его порвут прямо здесь и сейчас.

— Ты совсем страх потерял? Думаешь, то, что ты убил троих идиотов на арене, дает тебе право приходить ко мне и угрожать?

— Да, — кивнул претендент, — и это были не идиоты. Одного из них ты туда сам послал.

Дальнейшего разговора было не слышно, потому что кто-то ударил по столу, и у нее в голове зазвенели колокольчики. Как началась драка, она тоже не заметила. Но смутно видела, как кто-то дерется. И кажется, кому-то оторвали руку. И ногу.

— Стоп! — снова выкрик ее хозяина, — Тебе она нужна? Забирай!

Кажется, раздался звук еще одного удара. И только потом кто-то подошел к ней, поднял, и закинул на плечо. Ее куда-то понесли, и смутно знакомый голос сказал:

— Аккуратнее неси. Судя по ее лицу, она сейчас…

Живот был действительно сдавлен, и ее вырвало тем, чем ее только что кормили.

— Ну вот, я же говорил, — голос действительно был знаком. Причем хорошо знаком, но она никак не могла вспомнить его обладателя.

— Проверь, чтобы не захлебнулась случайно.

Обладателя этого голоса она узнать не могла, как не напрягала память. Ее голову приподняли, чтобы очистить рот.

— Нет, все нормально. Кажется, ее чем-то накачали.

— Так и есть. Пошли в лазарет.

— Но сейчас бои.

— Срал я на бои.

Ее несли. Причем тот, кто ее нес, несколько раз матом отсылал кого-то подальше. Кажется, надзирателей. Даже сквозь пелену ей стало интересно, кто этот претендент, что без труда посылает всех и вся?

Принесли, положили. Оглядевшись, она смутно узнала лазарет.

— И что это такое? — голос принадлежал не молодому мужчине.

— Займитесь своей работой, доктор, — это был тот, кто ее нес, — надо привести ее в нормально состояние.

— Нормальное для чего? — уточнил врач.

— Нормальное — в смысле здоровое. Насколько это вообще возможно.

— Я же говорил, что все мои услуги сверх обычных — платные. Вы готовы заплатить?

Она отчетливо ощутила волну Ки.

— Во-первых, к вашим услугам я отношусь с уважением. Вот, даже протез ни разу не помял.

Щелкнуло железо.

— И, правда, цел. Удивительно.

— А во-вторых, это и есть ваши непосредственные обязанности. Если вам так деньги нужны… Заку! У нас деньги есть?

Заку? Он обращается не по цифрам, а по имени? И имя знакомое. Неужели…

— Ага, есть там что-то.

— Ну вот. Занесем потом.

Доктор вздохнул:

— Ладно, вы меня убедили. Разденьте ее.

Затем последовал какой-то укол. Дальнейшее было спутано еще более плотным туманом, чем до этого. Одна она чувствовала отчетливо — ей было плохо. Она снова чувствовала свое тело, но тело очень сильно болело. Люди о чем-то говорили, но слов она не разбирала. Кажется, у нее было лихорадка. А может, и нет. В конечном итоге, все это могло быть все тем же последствием приема наркотиков. А еще ей снились сны. На грани забвения и навеянной наркотиками и лихорадкой реальности, ей снова снились сны. Сны про то, как было когда-то. Когда-то давно, до всего этого. Когда-то, когда ей даже нравилась ее жизнь. Далеко отсюда. Так далеко, что казалось, это было в другом мире. Насколько иным был тот мир. Настолько недосягаем он был.

Она поежилась. Ей было холодно, но именно это и было неожиданно. Снова это тонкая грань между лихорадочным забвением и реальностью.

— Так забери ее себе, — ответил на какой-то вопрос незнакомый голос.

— Ну, уж нет! Чтобы она меня прибила при пробуждении!? — ответил Заку, — Да и не положено мне.

— Ты все еще паришься из-за местных правил?

— Бл*, а что помешает кому-нибудь зайти, а?

Несколько мгновений молчания.

— Даже не учитывая моей репутации? — голос отчетливо выражал скептицизм, а затем громко выкрикнул, — так, этаж, если кто тронет эту девушку, я вас всех порву!

— А если это не мы будем? — принесся откуда-то издалека вопрос.

— Все равно порву. А потом порву того, кто посмел.

— А если надзиратель? — пришел новый вопрос.

— Пф, а какая разница? Что мне помешает и их порвать?

Ответом был общий смех, кажется, всего корпуса, вперемешку с заверениями, что никто девицу не тронет.

— Вот видишь?

— Нет, ее лихорадит еще, а ты в этом шаришь, — продолжал отнекиваться Заку.

— Ну, ты совсем обнаглел. Сначала, говорит, давай мою напарницу вытащим, а то на нее смотреть больно. Ну, вытащили. Даже в лазарет сносили. А теперь что? Смотри за ней всю ночь, босс, ты умный. Так, что ли?

Заку засопел.

— Ладно, биджу с тобой. Все равно она спать до завтра будет.

Затем ее накрыли одеялом, и она вновь провалилась в дрему.

Проснулась. Ей было холодно. И ей хотелось есть. Я рядом пахло что-то явно съедобное. Открыв глаза, она осмотрелась. Уже почти забытая одиночная камера. Правда, здесь она была не одна. У другой стены сидел заключенный, парень, молодой, немногим старше ее. Выглядел здоровым, судя по позе, в которой спать было нереально — медитировал. Черные лохматые волосы спускались до плеч. Челка слабо прикрывала химический ожег, но на лице было и несколько других давно заживших шрамов. Вместо правой руки простенький протез примерно от локтя. Но тело крепкое, жилистое. В камере полумрак, но перед ней стоял поднос с нехитрым ужином. Ее сосед открыл глаза, которые тускло, едва заметно, светились в темноте. При свете хотя бы свечей она бы не смогла это заметить.

— Если сможешь — поешь.

Это его голос она слышала сквозь туман в голове. Его, и Заку. Но есть действительно хотелось, так что она подтащила к себе поднос и набросилась на еду. Даже легкое недомогание не помешало. Утолив голод, она снова посмотрела на своего сокамерника, вновь сидящего с закрытыми глазами.

— Если хочешь узнать, с чего такая доброта, — будто прочитал ее мысли калека, — скажи спасибо Заку.

Он кивнул себе за спину, видимо, имея ввиду камеру за стенкой.

— Кин, ты как? — отозвался с той стороны Заку.

— Нормально, спасибо.

Девушка пока не поняла, как себя вести. Этот парень бойцом арены пока не был, иначе не жил бы в общем корпусе. Но, видимо, очень даже мог стать, раз мог позволить себе притащить ее сюда. А раз он не поленился доставить ее сначала в лазарет, а затем еще и накормить, то находился в тюрьме недавно. Не успел еще набраться здешних привычек.

— Что я должна делать?

Калека пожал плечами:

— Умеешь готовить?

Кин кивнула, поздно сообразив, что парень ее, вообще-то, не видит. Но он, кажется, все же как-то видел.

— Ну вот. Я планирую перебраться в апартаменты получше этих. Будешь готовить. И убираться. И, возможно, стирать, если я сильно заляпаюсь кровью.

Кин заглянула под одеяло. На ней была свежая одежда.

— А трахать ты меня не будешь?

— Нет, — не раздумывая ответил заключенный.

— Почему? — не поняла Кин.

Он вновь открыл свои тускло светящиеся глаза.

— Потому что у меня есть жена.

— Ты в тюрьме, — напомнила Кин.

— Это временные трудности.

Заку подал голос из-за стенки:

— Привыкай. Ему местные законы до фонаря. Все законы.

Снизу раздался голос надзирателя:

— Заткнулись там!

— Поднимись сюда и повтори, — ответил калека.

Ответа не последовало, зато раздались тихие смешки.

— Ты просто так мне помог? — удивилась Кин.

— Пойми правильно. Заку попросил, и это был отличный повод нарваться на драку. Я им воспользовался. К тому же мне все равно предстояло завести служанку. Я предпочел выбрать сам, а не ждать, пока мне ее подсунут. Это не доброта. А тебе стоит поспать, тебя полдня лихорадило от препаратов.

Кин снова закуталась одеялом. Затем снова посмотрела на своего нового хозяина.

— Мы же встречались раньше?

— Да, — кивнул калека, — но тогда мы были противниками. И я тебя вырубил первой.

Девушка кивнула:

— Понятно. Как тебя зовут?

— Здесь Кьюджин.

— Кьюджин. Я не могу заснуть в одиночестве. Если я лежу одна, это значит, что ночью ко мне кто-нибудь придет. Ты можешь…

Калека поднялся и пересел к ней, снова сев в позу для медитации и положив ее голову себе на ногу.

— Заку, не завидуй, твое сопение половина корпуса слышат. Ничего я с ней не делаю. А ты спи.

Кьюджин провел ладонью по обрезанным до каре волосам. Кин почувствовала внутреннее облегчение и сразу уснула.

Глава 4/11

Все было подготовлено. Впервые за долгое время Муи всерьез ожидал положительного результата. Годы работы, исследования, проверки, тесты, эти постоянные кровавые бои. И наконец — первый результат. Первый, пока небольшой, но обещающий больше, намного больше. По такому поводу Муи даже приказал принести бутылку вина из погребов. Даже Рьюзецу оделась подобающе случаю, элегантно, традиционно. Если сегодня все пройдет так, как надо, она станет не женой главы клана, сосланного на вечное содержание тюрьмы, а женой главы клана, который в скором времени станет… Муи пока не знал, как далеко сможет зайти. Как далеко успеет зайти. Да и не имел привычки мечтать. Нет, сначала результат.

Разговор с сыном, состоявшийся уже за полночь, очень обнадежил. Катализатор. Вот чего им не хватало все эти годы. Какая глупость. Нужен был лишь катализатор. И им стала сенчакра. Кьюджин. Сам того не зная, он стал тем последним кирпичиком, последним штрихом, завершающим элементом.

В ложу вошел единственный гость. Старец, постукиваю тростью, прошел до своего кресла и устроился в нем.

— Ты взбудоражен, Муи. Что привело тебя в такое возбуждение?

Мастер Муи одернул себя. Он был уверен, то хорошо скрыл свою чувства и эмоции, но этому человеку всегда удавалось читать его, как открытую книгу.

— Занесена кисть… Последний мазок завершит… Шедевр.

Лицо старца не было видно из-за капюшона. Голос искажался тканью, закрывающей рот. Черты тела терялись в бесформенном балахоне. Он не был похож на аристократа, да и не мог им быть. Но те исследования, что он предоставил… Без них Муи не смог бы добиться ничего.

— Тебе не свойственна необоснованная радость.

— Верно, — кивнул хозяин тюрьмы, — Но сегодня есть надежда на результат. Мы нашли недостающее звено. Во всяком случае, есть основание полагать, что мы действительно его нашли.

— Хм…

Старик бросил взгляд на арену.

— Я уже начал полагать, что предоставленные мною средства и информация никогда не вернуться мне адекватным результатом. Рад буду ошибиться.

Муи кивнул. Он так и не решился узнать, откуда старец добыл информацию о тех исследованиях. Слишком мало у Муи было информаторов за пределами тюрьмы. И не сказать, чтобы он им доверял. К старцу тоже не было полного доверия, но и причин создавать напряжение не было. Старец не врал, сразу обозначив свои интересы и намерения.

— Недостающим звеном был катализатор. Обычная чакра не подходила. Требовалось нечто иное. И ко мне попал сеннин. Называет себя Кьюджином, но вам известно мое отношение к этой байке. В любом случае он может дать нам достаточно концентрированный поток сенчакры.

Старец поставил трость между ног и оперся на нее.

— Сеннин?

— У меня тоже были сомнения. По большому счету, у этого заключенного есть все возможности сбежать отсюда. Более того, он мог бы перебить прочих заключенных и не малую часть надзирателей, если бы сумел обойти моих учеников и меня.

— Печать на него действует?

Муи кивнул:

— Конечно, пусть и слабее, чем на прочих.

— Но он не сбежал. Более того, целенаправленно убивает прочих заключенных. Верно?

— Судя по его поведению, он уверен, что не просидит здесь долго. Уверен, что его вызовут обратно. Учитывая его способности — это логично.

Старец хмыкнул:

— Хотели отправить на курорт, но слегка промахнулись?

— Я не получаю разведданных, лишь слухи. А слухи из Конохи почти всегда — обман.

— Значит, этот сеннин просто развлекается? Он получает удовольствие от казней?

Муи отрицательно покачал головой:

— Отнюдь. Полное хладнокровие.

— Его ничуть не волнует убийство людей?

Муи выразил удивление:

— Людей? Здесь собраны отбросы. Те, кто ухитрился совершить ошибку столь сильную, что оставить ее без наказания было нельзя, и ничтожные настолько, что деревни не захотели сами марать об них руки. Есть, конечно, те, кто сделал неправильный выбор, или те, у кого выбора не было вовсе. Те же бывшие шиноби Звука. Но таких — единицы. Остальные полностью заслуживают свое наказание.

— Ты оправдываешь его действия, Муи?

Но шиноби отрицательно покачал головой:

— Он — палач. Палачу не нужны оправдания.

Бои уже начались. Но Муи видел столько поединков, что для него они давно смазались, превратившись в нечто однообразное. Как оказалось, очень немногие могут не просто победить противника на ринге, а устроить из казни настоящее представление.

И вот на ринг вышел Коноховец. Тюремную рубаху он снял, оставшись в поношенных штанах. Собственно, он имел полное право хвастаться своим телом, еще бы, такая концентрация природной чакры. Великолепное и красивое телосложение. Несколько портил общий облик лишь протез руки. Его противником был высокий мускулистый нукенин, отличный боец. Он покосился на ложе Муи.

— Как ты убедил их выйти на ринг? — спросил старец, — Я же правильно понял? Этот Коноховец делал все это ради страха. Чтобы против него действительно боялись выходить на ринг.

— Это было не сложно. Я всего лишь обещал им ослабить действие печати. Они по-прежнему не способны применять техники, но в остальном не ограничены.

— Ха, это будет забавно.

Бойцы сосредоточились друг на друге. Коноховец, естественно, не выглядел особо напряженным. Противник несколько нервничал. Кьюджин первым пошел на сближение, но не ринулся в бой, а медленно сокращал дистанцию. Шаг вперед, и два шага по касательной, будто обходя своего противника. А заключенный нервничал, и нервничал все больше. Наконец, он не выдержал ожидания и сам сблизился, технично атакуя кулаками. Кьюджин блокировал первый удар, но остальные удары отводил, пока не разорвал дистанцию вовсе.

— Он понял, что противника не сдерживает печать? — старец покосился на Муи.

Не смотря на годы и впечатляющие знания, гость хозяина тюрьмы не слишком разбирался в поединках между шиноби. Странное качество для такого человека.

— Конечно, с первого же удара, — кивнул Муи.

Но Коноховец сблизился снова, на этот раз сам. Атаковал левой рукой, проводя короткие быстрые удары, резко отстраняясь при попытках контратаковать. Но чисто кулачный бой не мог продолжать долго. Кьюджин сблизился, попросту пропустив удар противника, и, пользуясь моментом, ударил сам. Удар заключенного, пришедшийся куда-то в грудь, Коноховцу дискомфорта не доставил. А вот удар куда-то под ребра для заключенного был весьма чувствителен. Он схватился за место удара и начал отступать.

Но Кьюджин вновь сблизился, сначала нанеся несколько ударов ногой по блоку заключенного, а затем плавным движением сместившись в сторону и атаковав то место, куда уже был нанесен удар. Заключены болезненно скривился потеряв инициативу и сеннин нанес удар кулаком по носу, явно намереваясь его сломать.

От удара заключенный едва не упал, но все же удержался на ногах, схватившись за кровоточащий нос. Коноховец, будто удостоверившись, что удары произвели необходимый эффект, снова сблизился. Заключенный начал заметно сдавать, мешал обильно кровоточащий нос, и он пропускал удар за ударом, но Кьюджин просто гонял его по рингу, не нанося серьезных повреждений.

— Я считал, шиноби более живучи, чем обычные люди, — высказал свое недоумение старец.

Муи кивнул:

— Похоже, Коноховец хорошо разбирается в анатомии. Кровотечение куда более сильное, чем могло бы быть при переломе носа.

Кьюджин еще гонял противника по рингу, но затем резко сменил тактику, начав жестко бить ногами, но отчего-то по блокам, хотя мог бы бить и по уязвимым местам. Но заключенный отступал, пока не уперся спиной в сетку. Кьюджин провел резкую связку ударов рукой, дважды ударив по уже пострадавшему месту на теле, и последним ударом был точный хук в челюсть. Нанеся его, Коноховец резко отступил, наблюдая за противником.

Заключенный упал на колени, сплевывая кровь. Похоже, удар неслабо разворотил ему челюсть. Не просто разворотил. Заключенный продолжал стоять на коленях, пытаясь выплюнуть кровь… и отдышаться.

— Он его душит, — неожиданно прокомментировала Рьюзецу, тут же потупившись, — простите.

Но старец наоборот заинтересовался:

— Не извиняйся. Объясни, что ты имеешь в виду?

— Эти удары вызвали обильное кровотечение в носовую и ротовую полости, почти заполняя их. Заключенный не может нормально вдохнуть, ему мешает собственная кровь.

Кьюджин уже даже не смотрел на противника, прогуливаясь по рингу, пока его враг захлебывался собственной кровью.

— И он ничего не сможет сделать? — удивился старец.

— Без посторонней помощи — ничего, — подтвердил Муи, — более опытный шиноби выкрутился бы. Но не этот…

Затихшие трибуны наблюдали, как медленно умирает боец арены. А затем кто-то выкрикнул:

— Убей!

Его поддержали еще несколько голосов:

— Убей! Убей!

Затем все больше и больше заключенных скандировали:

— Убей! Убей! Убей!

И всего через десяток секунд почти все трибуны скандировали одно слово:

— Убей!

Старец усмехнулся:

— Кровавые зрелища отлично сближают людей. Делают послушным стадом.

Говорил он явно со знанием дела. А Коноховец подошел к противнику и поднял его. Лицо заключенного было залито кровью, он уже почти не сопротивлялся, только испуганные глаза бегали туда-сюда, пока он пытался сплюнуть кровь. Кьюджин немного лениво, просто и без затей свернул ему голову, прекратив мучения. Тело упало на пол. Продолжая извергать из себя кровь. Утопить шиноби было непросто, и этот заключенный мог бы мучиться несколько минут, прежде чем окончательно захлебнулся бы собственной кровью, или умер бы от кровопотери.

— Вы были правы, мастер Муи, — кивнул старец, — полное хладнокровие. И отличное понимание того, как должно выглядеть кровавое зрелище.

Следующие поединки проходили не так интересно. Но теперь каждый раз, когда победитель становился очевиден, зал начинал скандировать:

— Убей! Убей! Убей!

Но бойцы арены не очень-то хотели убивать друг друга. И это расстраивало публику. Им нужны были зрелища. Они ждали палача. Лишь один из бойцов арены, лучший боец, убил своего противника. И вот, очередь вновь дошла до Коноховца.

Противником ему вышел крупный полноватый мужик, уже заведенный, уже злой. Он что-то выкрикнул Коноховцу, но его крик был заглушен воплями трибун, встречавших своего любимчика.

— Всего один бой, и он уже стал любимцем толпы, — старцу, кажется, все это даже нравилось.

— Он лишь дал им то, что они хотели. Не более. Это лишь жажда зрелищ.

Стоило противникам встать друг напротив друга, а судье дать отмашку на начало боя, как трибуны вновь начали скандировать:

— Убей! Убей! Убей!

Будто для них победитель был уже очевиден.

Заключенный двинулся прямо на Кьюджина, свирепея с каждой секундой. Тяжелый, крупный, он, будто разозленный кабан, бросился на Коноховца, широко разведя руки в стороны. Оказавшись рядом, он замахнулся правой рукой для удара, но Кьюджин легко пригнулся, проскользнув под ней. Однако сразу за ударом правой руки, его сверху накрыл удар левой. Коноховец пытался блокировать удар своей рукой, но не рассчитал силы. Обрушившаяся на него ладонь поставила парня на колени. И заключенный все же нанес удар правой рукой на возвратном движении. Удар, столь сильный, что Коноховца отбросило к сетке ринга.

— Это будет еще интереснее, — с довольством произнес старец.

Но Кьюджин сразу поднялся на ноги, и даже особо удивленным не выглядел. Великан бросился в атаку, снова нанося удары своими крупными руками. На этот раз Кьюджин подпрыгнул, опираясь на сетку, и попытался перепрыгнуть за спину противнику, чтобы оказаться за его спиной. Но заключенный успел развернуться и нанести сильный удар, отбросивший Коноховца назад и впечатавший его спиной в пол. Кьюджин, перевернувшись через голову, вскочил на ноги, кажется, даже получая от поединка определенное удовольствие.

— Не думаю, что этой громадине хватит сил уложить Коноховца, — высказалась Рьюзецу, — но публику они определенно повеселят.

Несколько секунд Кьюджин отскакивал от ударов, не позволяя борову подходить слишком близко. Видимо, прикидывал, как завалить такого кабана. И, похоже, прикинул.

Пропустив над собой очередной удар и скользнув в сторону от удара сверху, Кьюджин перевернулся и встал на здоровую руку, резко ударив ногой в подбородок борова. Заключенный отшатнулся, отступив назад, но координации не потерял. И, когда Коноховец подскочил ближе, нанося удар коленом в грудь, успел рвануть вперед и ударить лбом в колено Коноховца. Череп борова, напитанный чакрой, оказался достаточно прочным, чтобы перенести такой удар, а вот Кьюджин даже отлетел назад.

Заключенный вновь рванулся вперед, но на этот раз вместо удара схватил руку Коноховца за запястье, и, нанеся второй рукой прямой удар в голову, отчего Кьюджин слегка растерялся, схватил за протез и поднял противника на вытянутых руках, растягивая его руки в стороны. Кьюджин попробовал рвануться, но заключенный вновь болезненно боднул его головой. Тогда Коноховец попытался нанести удар обеими ногами, толкнув противника в грудь, но тот лишь отошел на пару шагов, не теряя равновесия и не выпуская жертву.

Боров оскалился, но и Кьюджин оскалился тоже. Крепеж на протезе как-то резко ослаб, и Коноховец высвободил руку. А затем единым слитным быстрым движением подтянулся, обвил ногами правую руку борова, дернул ее, выгибая под неестественным углом, ломая кость где-то у самого плеча и отрывая плоть. Упершись ногами в плечо закричавшего от боли зека, Кьюджин рванул руку вверх, отрывая ее от плеча. Отпустил и резко перехватил у самого места перелома, где еще торчал из раны обломок кости. И затем резко присел, воткнув кость борова в его же глаз.

Тело заключенного сделало еще два шага, затем упало на колени. Лицо застыло в гримасе изумления, в которой терялась даже боль. Оставшийся целым глаз удивленно смотрел на руку, да так и остекленел. Тело покачнулось, когда палач спрыгнул на пол, а затем упало на пузо, подмяв под себя воткнутую в лицо руку. Зал, затихший в последний момент, взревел кровожадной радостью. Под этот счастливый рев Коноховец освободил из захвата свой протез, и, критически осмотрев его, уходя с ринга, попытался снова закрепить на руке.

— Еще три боя, — задумчиво произнес старец, — да, ради этого стоило приехать.

— Нравятся подобные зрелища? — спросил Муи.

— В них есть определенная красота.

Рьюзецу вздрогнула, но попыталась сделать вид, что ничего не произошло. Она не любила таких зрелищ, и была искренне не согласна с тем, что в них есть хоть какая-то красота.

Надзиратели убрали тело, но не стали стирать кровь. Бои продолжались, но они терялись, казались неинтересными, скучными. Зрители ждали главного зрелища — следующего боя палача.

— Следующие противники будут сильнее предыдущих? — спросил старец.

— Да, я специально так составил турнирную таблицу, — кивнул Муи, — а что?

— Раз этот Коноховец имеет такое значение в вашей работе, вам бы стоило быть уверенным в том, что он выживет.

— Он выживет, — уверил хозяин тюрьмы.

На ринг вышел бывший шиноби Кумогакуре. Темнокожий жилистый парень, так же, как и Кьюджин, не одевший рубахи, обходясь только потертыми шортами. Коноховец так же вышел на ринг, встав напротив соперника. Судья объявил бой, и Кумовец сразу двинулся по кругу, будто танцуя на ходу.

Кьюджин осторожно пошел на сближение, но заключенный сам резко приблизился. Вместо привычных атак, заключенный резко присел, опираясь на руку, и круговым движением ногами попытался свалить Коноховца. Движения Кумовца перетекали из одного в другое, то приседал, перетекал в стойку, резко разворачивался, нанося удары ногами, то переворачивался, вставая на руки, и продолжая атаковать ногами. Кьюджин лишь отступал, примеряясь к стилю противника.

И вот, пропустив пару ударов, Коноховец попытался контратаковать. Но Кумовец лишь продолжал двигаться, и атаки не останавливались. Пропускать все атаки пусть и крепкий, но все же уязвимый Кьюджин не мог, блокировать не успевал, так что ему пришлось вновь отступить.

— В прошлый раз он уступал в силе, в этот раз в скорости, — высказался старец.

Муи отрицательно покачал головой:

— Не совсем. В прошлый раз у противника Коноховца было превосходство по массе. Но, ни один удар не причинил ему никаких видимых повреждений. Сейчас же его противник выглядит быстрее и ловчее. Однако это скорее следствие скованности движений, вызванной протезом, заменяющим руку.

Темнокожий напирал, заставляя Кьюджина отступать. Коноховец уходит от одного удара, от второго. Зал затихает, как зверь, почуявший кровь. На очередном ударе Кьюджи ловит ногу Кумовца в жесткий захват своей ногой, наносит резкий удар по лицу, чтобы дезориентировать, кладет руку на плечо и упирает локоть в грудь противника. А затем одним движением разворачивает верхнюю половину тела Кумовца на двести градусов относительно нижней.

Еще живой противник вздрагивает, и из его рта начинает течь кровь. Кожа натягивается, едва не разрываясь на ребрах. Кьюджин отпускает захват и отходит, позволяя темнокожему упасть на пол. Тело Кумовца продолжает конвульсивно вздрагивать, руки и ноги дергаются, пальцы скребут пол. Он еще пытается вдохнуть, или наоборот выдохнуть, но бой уже закончен, и трибуны вновь взревели, одобряя очередную смерть.

— Что же, в изобретательности ему не откажешь, — одобрил старец.

Оставалось всего три поединка. И, если все продолжиться именно так, у палача будет еще две жертвы.

Следующий поединок оказался наиболее скучным из всех. Противники не старались победить, они старались проиграть. Ни один, не второй совсем не желал в финале встретиться в Кьюджином. И умереть от его рук.

— Он добился того, чего хотел, — констатировал старец, — страх. Почти животный ужас сковал его противников. И те, кто уже выбыл из турнира, рады этому.

Но бой заканчивается, и под овации трибун, на ринг снова выходит Коноховец. Выходит и его противник. Нервный, постоянно посматривающий на судью и на ложе Муи. Снова крепко сложенный мужчина. Куноичи не проходят выше претендентов, обычно, так что в турнире участвуют мужчины. Так и этот, потирая руки, замотанные полосками ткани, он нервно выходит на ринг. Кьюджин потягивается. Для него этот мужик — лишь еще один труп в длинной череде таких же трупов.

Судья начинает схватку. Коноховец не спеша сближается, навязывает рукопашный бой. Заключенный опасливо пятиться уходит от атак. Немного комично смотрится калека, гоняющий рослого мужика по рингу. Но вот Кьюджин становится серьезным, и удары становятся жестче, быстрее. Заключенный пропускает удар в голову, и последовавший сразу за ним удар коленом в грудь. Пятиться, держась за место удара. Ему больно. Мучительно больно, и еще более мучительно страшно. Но Коноховец продолжает наседать, и заключенный пропускает один за другим удары в грудь. Удар за ударом. Ему больно, на его коже возникают следы от ударов, но Коноховец лишь продолжает танцевать рядом, сыпать ударами. Публика напряженно ждет. Ждет, предвкушая красочный, кровавый финал. Этот противник был побежден еще до того, как вышел на ринг.

И вот он пропускает очередной удар в голову, едва не теряя равновесие, но Коноховец хватает его за горло, ударом в пах сажая на колени. Затем удар по голове, чтобы окончательно дезориентировать. Обходит противника со спины. Заключенный, как на заказ, сидит лицом Муи. И хозяин тюрьмы понимает, что сейчас что-то произойдет.

— Рьюзецу, отвернись.

Девушка, до этого с оцепенением наблюдавшая за боем, вздрогнула и отвела взгляд. А затем вообще развернулась спиной к арене. Кьюджин рванулся к противнику и нанес сильный удар в позвоночник. Удар открытой ладонью. Удар, от которого все тело заключенного дрогнуло. Ребра не выдержали, и грудная клетка, порвав кожу, открылась кровавым бутоном костей. Солнечное сплетение вылетело вперед, а за ним вылетели легкие и сердце, да и еще какая-то требуха. Кровавые брызги залил пол перед телом.

Несколько долгих мгновений тишины, и трибуны взрываются слитным ором. Просто ором, одним, единым, восторженным криком. Им уже не важен сам бой, они просто хотят увидеть красочную казнь. Надзиратели выходят на ринг, чтобы забрать тело, но к ошметкам органов подходят неохотно. Вместе с надзирателями, не дожидаясь разрешения, выходит и последний боец.

Финалисты не стали дожидаться ни надзирателей, ни судьи. Заключенный провел пальцем по горлу, и ринулся в бой. Его печать была практически бездействующей, так что за его движениями обычные люди уследить бы уже не смогли.

Кьюджин уклонился от первого удара руки, и даже успел блокировать второй. Но отсутствие одной рабочей конечности сказалось почти сразу, он пропустил сильный удар в голову и последовавший за ним удар коленом в грудь. Отскочив назад, Кьюджин сразу сдвинулся в сторону, уходя с линии атаки, и попытался достать противника ударом ноги, но и тот проявил ловкость, перекатом уклонившись от удара. Противник был лишь немногим выше Коноховца, но шире в плечах, и имел весьма заметную мускулатуру. Он еще не становился лучшим на этом ринге, но уже трижды добирался до второго места, и сейчас, накачавшись дурью для храбрости, готов был идти до конца.

Заключенный сближается и выполняет быструю подножку. Кьюджин подскакивает, контратакуя ударом руки. Но зек блокирует удар, одновременно сам бьет в лицо Коноховца. Но Кьюджин чуть смещается, зажимая руку противника подбородком. Кладет свою ладонь на затылок противника и резко тянет вниз, навстречу колену.

Удар проходит, но зек своей рукой хватает за ногу Кьюджина, поднимает его и с силой бросает спиной на пол, падая сверху с одновременным нанесением ударом. Коноховец стойко переносит несколько ударов, затем, сумев согнуть ногу и упереть ее в противника, скидывает его с себя, откатываясь и поднимаясь на ноги.

Но зек снова бросается в атаку, нанося удар за ударом. Кьюджин блокирует атаки, но медленно пятиться. Отбивая удары руками, он пропускает удар ногой в живот, от которого отлетает к сетке.

А заключенный складывает печать.

— Врата Каймон — откройтесь!

На теле зека вспыхивает и гаснет печать.

— Врата Кьюмон — откройтесь!

Печать вновь вспыхивает, но так же гаснет, не препятствуя использовать технику.

И зек срывается с места, за пару мгновений оказываясь рядом с Коноховцем. Первые два удара вдавливают Кьюджина в сетку, удар коленом в живот заставляет немного согнуться, но следующего удара зек нанести не успевает. Коноховец наносит один единственный удар, от которого противник улетает на другой край ринга.

Печати на теле Кьюджина вспыхивают, обжигая кожу, заставляя прекратить использовать технику. Но Коноховец лишь скидывает помятый от ударов протез. Зек вскакивает и вновь идет в атаку, за секунду сближаясь с Кьюджином, но промахивается, и его накрывает удар сверху, впечатывающий заключенного в пол.

Кьюджин отскакивает в сторону, тяжело дыша. Его глаза заметно сверкают бликами света, но печать разгорается все сильнее.

Зек поднимается уже не так уверенно, но снова бросается в атаку. Коноховец сплевывает на пол, и совершает кувырок назад, перенося опору на руку, и, уперев ступни противнику в грудь, подбрасывает его вверх. Затем подпрыгивает сам.

— Львиная преграда!

Серия мощнейших ударов перемалывает тело зека в воздухе, и он, как мешок с костями и плотью, летит вниз, разбиваясь о пол, разлетаясь ошметками тела. Кьюджин падает рядом, сжимая зубы, сражаясь с впившейся в его тело печати. Печати, рисунок которой уже выжжен на его теле, уже прожег кожу и взялся за мясо. Несколько долгих секунд эта борьба продолжается. А затем судья гасит его печать.

Муи поднимается под рев ликующей толпы. Он наблюдает за уставшим, но живым Кьюджином.

— Что это было? — спрашивает старец.

— Я должен был заставить его применить сенчакру. И я это сделал. Думаю, первые результаты эксперимента вы сможете увидеть уже сейчас.

Старец тоже поднялся, кивнув. Все же работа Муи интересовала его куда больше этих кулачных боев.

Глава 4/12

— Вот, значит, как это — жить с комфортом.

Заку, открывший дверь, первым заглянул в новую камеру Кьюджина, и его собственную, в общем-то.

— Не отвлекайся! — рыкнула на него Кин.

Коноховец чувствовал себя не слишком хорошо, но от отправки в лазарет отказался. Да и до корпуса, из которого выселили убитого Кьюджином бойца вместе с его шестерками, идти было ближе. Кьюджин, ставший пару минут назад Восемьдесят восьмым, занял последний этаж восьмого корпуса. Бывшие шестерки, жившие здесь, похватали, что смогли унести, и были резко выселены. Поэтому вещей осталось много. Хотя в этих корпусах и случались переселения после каждого турнира, все же новые бойцы подселялись сюда не часто. А те, кто и жил здесь, даже если после турнира места изменялись, не торопились переселяться сразу, а порой и не меняли этажей вовсе. В этот раз пятеро зеков, которых сюда пустили для выноса вещей, унесли только то, что влезло в руки, а многое осталось. Мебель, кое-какая одежда, много разной еды, мусор, дурь, стол для игры в карты, и еще кое-какой инвентарь для развлечений. Пусть предыдущий житель остался живым и сейчас был прописан на этаж ниже, боец счел, что нервировать своим присутствием победителя турнира ему не следует.

Кин и Заку помогли плохо стоявшему на ногах Кьюджину добраться до дивана и усадили его. Коноховец был в состоянии дойти и сам, но решил не тратить силы. Лекарь должен был скоро придти прямо сюда, но Кин и сама прекрасно представляла, что следовало делать при ожогах.

— Заку!

Парень все понимал не хуже ее.

— Знаю, уже ищу!

Что-нибудь от ожогов. Боль Кьюджина беспокоила слабо, об этом Коноховец проинформировал еще в пути. Вообще единственной проблемой была именно усталость. Печать удерживала его, и, чтобы драться, пришлось преодолевать и ее воздействие, и, собственно, использовать техники. Снова сказалось не особо большое количество собственной чакры. Во время применения техник Кьюджин, обычно, манипулировал чакрой вне своего тела, благо, ее было в достатке, а свою использовал только для непосредственно контроля. Но сейчас такой фокус не сработал. Мешала печать, затруднявшая, как раз, выход чакры из тела Коноховца. Вот и попал Кьюджин в неприятное положение, но даже до реального риска было пока далеко.

— Расслабься, Кин. Это всего лишь ожоги.

Куноичи скептически хмыкнула. Ожоги напоминали клеймо, выжженное на коже, слишком уж форма у них была четкой, складывающейся в рисунок. Звуковик притащил банку с неизвестным содержимым. Кьюджин скептически глянул на белое нечто, но препятствовать втиранию этого в свое тело не стал.

— Заку! Осмотрись. Есть здесь что-то интересное?

Парень послушно отправился изучать хоромы, на ходу комментируя:

— Сомневаюсь. Все самое интересное вынесли, оставили то, что и так достать несложно.

— Курево есть?

— Ага!

В общем хламе тут же были найдены сигареты и огонь. Кин пришлось пересесть на правую сторону от Коноховца, чтобы не мешать ему курить. Прикурить помог Заку. Прихожую начал наполнять терпкий горьковатый дым, и Коноховец задумчиво протянул:

— И здесь Сарутоби.

Кин вопросительно посмотрела на хозяина.

— Забей, вас это все равно не особо касается.

Пусть куноичи и пыталась не показать виду, но ей хотелось знать, что на уме у нового хозяина. Само то, что хозяин извращенцем не был, и ничем особо плохим не выделялся, было однозначно хорошо. Предельная жестокость к противникам на арене виделась Кин скорее плюсом, чем минусом. Однако время, проведенное в тюрьме, научила девушку, что нужно очень чутко чувствовать настроение и интересы хозяина, и уметь давать ему именно то, что он хочет. В противном случае она вполне могла вернуться к тому, от чего ее совсем недавно освободили. Допускать такое еще раз Кин не хотела, и постоянно была готова как угодно услужить хозяину.

Когда раздался стук в дверь, большинство ожогов уже было обработано.

— Заку! Дверь! — крикнул Кьюджин.

Новая жилплощадь действительно была внушительной, два десятка человек разместились бы на ней с легкостью, а трое могли бы и потеряться.

— Иду!

Звуковик пробежал мимо, принявшись открывать дверь. Вошел врач, даже без сопровождения охраны. Постояв у входа, он огляделся.

— Не частый гость я в этом месте.

Кин недовольно глянула на гостя. Не нравилось ей то, что ее хозяин остается без помощи, да медик еще и время на болтовню тратит. Сам же Кьюджин пожал плечами:

— Буду даже рад, если оно так и останется. Вы приготовили новый протез?

Меднин кивнул, раздеваясь и готовя свою переносную аппаратуру.

— Конечно. В этот раз металл получше, да и конструкция, — он извлек из чехла четырех палый протез, и в этот раз ладонь действительно была ладонью, а не клешней, — ожоги вас не беспокоят?

— Не особо.

Мацуки отогнал куноичи красноречивыми жестами и сам осмотрел раны Кьюджина. Не смотря на то, что получены они были сегодня, свежими раны не выглядели. И на следствие ускоренного заживления, которое встречалось у некоторых клановых шиноби, похоже не было. Нет, дело не в регенерации и не в ускоренном метаболизме. Скорее походит на тонкую медицинскую обработку. Поврежденные ткани были искусственно удалены, а на открытую плоть было нанесено защитное покрытие, медицинская кожа, которую применяли многие ирьенины, когда не могли быстро восстановить и закрыть повреждения. Но все же были некоторые детали, на которые ирьенин обратил внимания и в прошлый раз, когда осматривал руку.

— Могу я задать откровенный вопрос?

— Не обещаю, что отвечу, — предупредил Коноховец.

— Вы сеннин?

Вопрос калеку не только не удивил… Вообще не вызвал никакой внешней реакции, парень все так же отстраненно-задумчиво курил.

— Допустим.

— И повышенные способности к… хм… выздоровлению происходят оттуда?

Кьюджин все же перевел взгляд на Мацуки.

— Допустим.

— Что же, тогда я сразу займусь протезом.

Кин услужливо приволокла откуда-то пепельницу, а затем и столик для удобства. Затем встала рядом и смиренно потупилась, ожидая приказов. Заку поведение напарницы не нравилось. При первом пробуждении она соображала с некоторым трудом, пусть внешне казалось, что с ней все не так плохо. Но, проснувшись утром, куноичи принялась изображать послушную служанку. Винить ее в чем-то было сложно. Кьюджин, с нечитаемым выражением лица наблюдавший за ее действиями некоторое время, сообщил Заку всего одну фразу: "нужно время". Пользоваться своим положением он не собирался, но даже так Звуковика коробило от того, как выглядела его напарница.

А Мацуки заканчивал с закреплением протеза, и получил от Кьюджина обещанное ранее вознаграждение. Поверив работоспособность протеза, ирьенин тут же собрался и удалился, указывая на то, что после турнира у него хватает и других пациентов. Коноховец лишь ухмыльнулся:

— Ну, я вам пациентов не оставлял.

Ирьенин кивнул:

— И на том спасибо.

Мацуки ушел, оставив заключенных втроем. Кин все так же стояла рядом с хозяином, всем видом демонстрируя собачью преданность, а вот Заку зашевелился.

— Слушай, есть вопросы.

Кьюджин, как раз пробовавший с помощью протеза управиться с сигаретой, что получалось не слишком хорошо, железка не давала достаточной точности движения, вопросительно протянул:

— М-м-м?

— Что дальше?

Коноховец все же перевел взгляд на звуковика, отчего тот поежился:

— Не пойми неправильно. Ты завалил пятерых на ринге, стал лучшим. Но ты же не собираешься на этом останавливаться, — Заку покосился на Кин, но та лишь стояла, направив взор в пол, и, не получив поддержки, продолжил, — Мы тебя поддержим всеми силами, что бы ты там не задумал, но… К чему нам хоть готовиться?

Кьюджин, окончательно сломав сигарету неуклюжим протезом, закурил следующую. Кин дернулась помочь, зажечь пламя или еще как, но была остановлена коротким жестом.

— К чему готовиться? — Коноховец удобнее устроился на диванчике, на который был посажен, кивнул куноичи, — Кин сядь.

Заку проследил, как напарница приволокла табурет и села недалеко от хозяина, чуть поморщился, но снова уставился на Коноховца.

— Если честно — пока еще не знаю. Есть одна проблемка. Кому принадлежит эта тюрьма?

Заку удивился такому вопросу.

— Муи.

Но Коноховец отрицательно покачал головой:

— Нет, он тут всем управляет. Я спрашиваю, кто хозяин этого места?

Звуковик пожал плечами:

— Страна Травы, я так понимаю.

— Формально — да, — кивнул Кьюджин, — Но на самом деле — это нейтральная земля. И обеспечен этот нейтралитет всего одним законом: Тюрьма не торгует информацией. Объяснять, почему?

Заку отрицательно покачал головой:

— Не надо, и так ясно. Стоит им допросить кого-то из заключенных и продать эту информацию, как это место тут же утопят в океане. Но… зачем, тогда, оно нужно?

Кьюджин хмыкнул:

— Экономия. Каждой стране держать свою собственную полномасштабную тюрьму — дорого. Особенно мелким странам. Да и геморроя… Подготовка надзирателей, постоянное наблюдение, охрана, специалисты, способные удерживать шиноби в повиновении. Клановая техника Муи весьма удобна и эффективна, и не требует много средств, особых печатей, и прочего. Как выяснилось, его техника хорошо работает даже против меня. Знал бы сразу, не дал бы поставить на себя эту гадость.

Заку кивнул:

— Хорошо, формально эта тюрьма — нейтральная территория. Что дальше?

Кьюджин затушил сигарету и утопил ее в пепельнице.

— Когда я был там, снаружи, я слышал об этом месте. Даже о проводимых здесь боях слышал. А знаете, о чем я не слышал? Чтобы кто-то уходил отсюда своим ходом на все четыре стороны. Не было такого. Да и деревни отзывают своих редко. Слишком редко. А еще с острова не вывозят трупы. И, как мы уже выяснили, примерно раз в полгода финалист турнира исчезает в неизвестность вместе с половиной своих людей.

Заку догадался:

— Ты хочешь узнать, куда они исчезают?

— Ага, — кивнул Кьюджин, — и заодно занять чем-то время, пока меня обратно не вызовут. Или пока не надоест ждать.

Звуковик почесал затылок:

— Я даже не знаю с чего начать. Есть идеи?

— Не-а, — отрицательно мотнул головой Коноховец, — Никаких. Но я для того и одержал победу в турнире, чтобы проблемы сами на меня свалились.

Он перевел взгляд на Кин, но вопрос задал Заку:

— Ты там продуктов для готовки не находил?

— Да, есть, все на складе рядом с кухней.

— Кин, ты вроде что-то про готовку говорила. Сообрази что-нибудь.

Куноичи поднялась, поклонившись:

— Слушаюсь.

Заку снова отреагировал недовольным взглядом, но лишь тяжело выдохнул. Пусть займется делом, для начала.

— Три к носу, Заку, — Коноховец ободряюще подмигнул шестерке, — пара преданных людей на воле мне лишней не будет, так что вытащу я вас отсюда. Но спокойной жизни не обещаю.

Звуковик кивнул:

— Я понял, да. От меня что-то требуется?

— Хм, — Кьюджин задумался, — пока нет, мне нужно отдохнуть пару дней… Хотя… Пересчитай весь хлам и посмотри, что можно толкнуть. Дурь нам особо не нужна, не в таких количествах точно, да и прочего хлама там хватает. Найди покупателя. Не хочу, чтобы появилась неожиданная проблема с деньгами.

Заку поднялся:

— Хорошо, сделаю.

— И проверь наш новый дом на наличие потайных дверей. Не люблю нежданных гостей.

Коноховец и сам неплохо определил эти потайные ходы, но решил проверить возможного будущего подчиненного.

— Понял, — кивнул Звуковик.

Заку отправился осматривать хоромы, а сам Коноховец, бросив последний взгляд на пачку сигарет, поморщился, и потопал искать себе кровать для ночлега. Спать и вправду хотелось изрядно. Топая по захламленному коридору, одному из двух, он переступал через брошенные вещи, желая добраться до последней комнаты. Все здесь еще удерживало стойкий запах, оставшийся от прежних хозяев, что несло в себе немало дискомфорта для сеннина. Банда предыдущего владельца этажа пила, курила, трахалась, и все эти запахи были отлично различимы, возможно, даже и обычному обонянию. Оставалось надеяться, что сам хозяин был чистоплотен.

Надежды не оправдались. Комнатка в самом конце коридора пусть и была порядочно обчищена… Видимо, шестерки выносили в первую очередь имущество своего хозяина… Но даже так приятным местом не являлась. Кровать, столы, пол, все было изрядно залито алкоголем. Причем недавно, но это еще можно было перетерпеть. А вот характерные запахи, исходившие от кровати, отбивали всякое желание на ней спать.

— Кин!

Девушка примчалась быстро.

— Да, хозяин?

Коноховец не стал одергивать девушку из-за обращения.

— Постарайся найти чистое постельное белье.

Куноичи кивнула:

— Поняла.

Она удалилась, а Кьюджин лишний раз убедился, что обзавестись служанкой заранее — было хорошей идеей. Однако за уборку комнаты он все же взялся сам. Пока Кин нашла где-то чистый комплект белья, Кьюджин успел избавиться от большинства источников неприятных запахов, а заодно и выбросить в коридор мусор. Генеральной уборкой всего вокруг можно заняться завтра. Кин, принесшая чистое, сразу начала заправлять кровать, а Кьюджин размышлял: дождаться ужина, или сразу завалиться спать.

Чутье сработало за секунду до удара по входной двери. Слух уловил движение на лестнице, ведущей к основному входу, но Коноховец успел определить только то, что гость был мужчиной. А затем раздался удар. Неизвестный с размаха ударил кулаком по толстой деревянной двери, отчего та слетела со всех креплений и влетела внутрь прихожей, сметая с пути мебель.

Кьюджин выскочил в коридор и шагнул навстречу гостю, но тот сам шел к нему. Невысокий, чуть ниже самого Коноховца, жилистый мужчина лет сорока. Черные штаны шиноби, заляпанные кровью. Тело, так же в крови. Рядом с сердцем хирургический шрам, свежий, недавно зашитый. Еще несколько шрамов в других местах, в основном — на брюхе. Ноги босы. Руки от запястья до локтя обмотаны тканью. На лице тоже шрамы, хирургические, даже не зашитые, из разреза на горле торчит дыхательная трубка. Бешенный взгляд обращен на Кьюджина.

— Фы! Вфе, шмля! Ушью шуху ко вшеф ешехням!

Неспособность говорить, вызванная глубоким хирургическим вмешательством, гостя не смущала. Да и объект, судя по всему, матерился. Но внимание Кьюджина привлекла рука, которой был нанесен удар по двери. Кости переломаны и вывернуты наружу, сухожилия разодраны, торчит мясо. Крупная капля крови уже собралась капнуть на пол, растянулась почти на длину ладони, а затем втянулась обратно. Кости захрустели и начали вставать на место. Регенерация быстро восстанавливала повреждения, и в таком темпе через десяток секунд не останется и следа.

В коридор выскочили Заку и Кин, но Кьюджин жестом остановил их.

— Я же сказал, проблемы меня сами найдут.

Гость с рыком бросился в атаку.

Глава 4/13

Противник рывком сблизился, притормозив всего в паре метров от Коноховца. Первым был удар левой ноги куда-то под ребра, но Кьюджин блокировал удар локтем руки, и сразу же блокировал второй удар, снова левой ногой, но в этот раз по голове. Затем последовал удар правой руки, который Кьюджин отвел своей рукой. Прямой удар в грудь он отвел вниз правой рукой, а вот уйти от резкого прямого удара ноги, врезавшегося в грудь, не успел. Но удар был не сильным, скорее мощный толчок, заставивший отшатнуться назад. Низкорослый противник подпрыгнул, нанося удар локтем сверху, пользуясь собственной массой при падении, но Коноховец принял этот удар блоком обеих рук, правда, слегка растерявшись. Воспользовавшись заминкой, противник нанес сильный удар ногой по колену Кьюджина, заставив согнуть ногу и встать на него. Без промедления последовал удар той же ногой по голове, врезавшийся в блок, а затем и толчок второй ногой в грудь, уронивший Коноховца на спину. На все это ушло секунды три или четыре.

По инерции продолжая движение, Кьюджин перекатился через голову, снова присев на ноги. Подскочивший противник нанес удар правой рукой, соскользнувший по блоку, затем удар левой. Коноховец захватил руку и продолжил тянуть ее на себя, одновременно разворачивая корпус, продолжая захват и перебрасывая противника через себя, бросая его спиной на пол. Кьюджин сразу нанес удар кулаком протеза по лицу зека, ломая нос. Но второго удара нанести не сумел. Заключенный схватил прямоугольный разнос, видимо, унесенный из столовой, и подставил под удар, держа двумя руками. Металл прогнулся, но удар сдержал. Зек резко выпрямил руки, ударяя разносом по лицу Кьюджина, заставляя его на миг отшатнуться, и резко перевернулся на живот, вскакивая на ноги.

Вскочив на ноги, противник рванулся к Коноховцу, нанося удар коленом в живот, но нарвался на блок. Кьюджин сразу блокировал и второй удар, на этот раз руки, отводя его в сторону, а сам подался телом вперед и ударил лбом в нос зеку. Кин швырнула кухонный нож в спину противнику, но тот на это никак не отреагировал, полностью поглощенный боем с сеннином. Бросившись вперед, зек ударил правой, но врезался в блок, затем ударил левой рукой, но Кьюджин вновь заблокировал удар. Следующий удар правой Коноховец перенаправил, и кулак зека врезался в стену, с хрустом ломающихся костей пробивая стену. Пользуясь заминкой. Коноховец схватил противника за голову и дважды приложил лицом о туже стену. Третий раз не получилось, зек вывернулся, и сам положил руку на затылок противника и ударил лицом о стену. Нанес быстрый удар ногой, метил явно в голову, но Коноховец успел уклониться, затем блокировал два удара руками, и не успел заблокировать быстрый выпад коленом в живот.

Отшатнувшись назад и наступив на какой-то комок тряпок, Кьюджин зацепил его ногой и швырнул в лицо зеку. Сразу рванул вперед и со всей этической силой вогнул колено в грудь зека. Захрустели ребра, проламываясь под силой удара, прогибаясь внутрь, к сердцу. Но зек резко завел левую руку под колено, а правой ухватился за пояс Коноховца, и резко поднял противника, переворачивая через себя.

Кьюджин еда успел подставить руки, чтобы не клюнуть носом в пол. Зек же вывернулся из-под противника, и накинулся на него сзади, обхватив руками шею с явным намерением задушить. Коноховец тут же заводит руку за спину противника и вырывает из раны нож, одним быстрым движением подрезая сухожилия на руке. Хватка резко ослабевает, и калека скидывает с себя зека. Противник скатывается в сторону и переворачивается, нанося удар ногой. Кьюджин отводит удар в сторону, сразу проводя ножом по сухожилиям на ноге. Зек тут же толкает Кьюджина второй ногой, сам перекатывается назад, но не может найти опору, так как ткани просто не успевают срастись.

Коноховец подскакивает к нему, нанося удар коленом. Удар врезается в блок, но зек откатывается в одну из комнат. Кьюджин снова сближается, нанося удар кулаком протеза по лицу, а затем замахивается ножом. Зек подставляет ладонь, и клинок легко проходит сквозь плоть. Вывернув руку, и выдернув нож из руки Коноховца, зек бьет кулаком в шею противника. Но калека сдвигается от удара, вновь хватаясь за рукоять ножа и резким рывком вырывает его, разрезая плоть между средним и безымянным пальцами. Зек второй рукой бьет Коноховца, а затем ударом ноги откидывает его от себя. Раны на нем затягивают очень быстро.

Зек подхватил попавшую в руки табуретку и швырнул ее вперед, и сам же бросился на Кьюджина. Коноховец табурет отбил, но зек, вместо атаки, скользнул мимо него к выходу из комнаты и дал деру. Звуковики благоразумно мешать ему не стали, пропустив. Кьюджин проследил за быстро удаляющимся психом, и отбросил нож.

— Что это, б**дь, было? — высказался он, утерев разбитую губу.

Заку осторожно подошел к тому месту, где шла драка, внимательно глядя под ноги.

— Смотри, — он указал на капли крови, оставленные противником.

Кьюджин подошел к звуковику, присел, ткнув пальцем в лужу крови, а затем потер каплю крови между пальцами. Даже обычному взгляду было видно, что в крови есть какие-то гранулы, а на ощупь они ощущались еще лучше. Небольшие гранулы какого-то минерала.

— Заку, ты рожу этого психа раньше не видел?

Звуковик задумался, но отрицательно покачал головой, хотя и без уверенности.

— Нет, не помню такого.

Кьюджин повернулся к куноичи.

— Кин?

— Нет, хозяин, я его не помню.

Коноховец снова перевел взгляд на кровь между пальцами, задумавшись над чем-то.

— Ты знаешь, что это? — спросил Заку.

— Есть у меня догадки, откуда взялось это, — он указал на кристаллики, — но, Рикудо мне свидетель, лучше бы я ошибся. Потому что если я прав — мы в том еще дерьме.

* * * * *

Впервые за полгода Муи спускался в подземелье своей тюрьмы, переоборудованное под лабораторию. Бывшие казематы крепости, которые пришлось долго и вдумчиво перестраивать и переделывать. Долго вычищать, добиваясь стерильной чистоты. Медленно и осторожно обставлять необходимым оборудованием. Никто не должен был знать, какую именно работу здесь ведет Муку. Никто не должен был знать, что он вообще что-либо здесь делает. Сапоги тихо постукивали по отполированному камню, сзади цокали каблучки сапожек Рьюзецу. Факел Муи держал сам, так как иного освещения здесь было не предусмотрено. Грубо продолбленные в камне стены, переходящие в свод потолка и ровные отполированные ступеньки. Запах влажности, к которому все сильнее добавлялся запах крови.

Наконец, свод закончился, и Муи с любовницей вошли в одну из дополнительных операционных. Шкафов с инструментом здесь почти не было, только столы и тележки. На столах тела тех, кто уже умер, но еще не разобран на органы. Тела тех, кто не справился. Отработанный материал. Единственный рабочий, умело вырезавший что-то из мертвого тела, не обратил на Муи никакого внимания.

Глава тюрьмы прошел дальше, в основной блок. Пять столов, расставленных звездой. На всех пяти тела, живые. Эти даже в сознании, но пустые взгляды бездумно обращены в потолок. К ним подведены какие-то трубки, по одним течет кровь. По другим жидкости разных цветов. Вокруг основное оборудование, и емкость с жидкостью, в которой плавает предоставленный старцем минерал. Над одним из тел склонились врачи, на пол лилась кровь, и под их ногами валялось разорванное сердце, но Муку стоял в стороне, делая какие-то записи.

— Отец! — приходу Муи он всегда был рад.

Глава тюрьмы хмуро осмотрел всех пятерых. Всего час назад они бегали по тюрьме и убивали заключенных. Потеря контроля — плохо. Бесконтрольных психов, жаждущих только убивать, они могли получить с самого начала.

— Эти пятеро убили полсотни заключенных. Совсем не тот результат, которого я от тебя ждал, Муку!

Парень, молодой, но гениальный, испытывал искреннее отчаяние. Его и без того бледная кожа, кажется, побледнела еще сильнее. Выцветшие волосы были покрыты сальным налетом. Под глазами черные круги от недосыпания, сами глаза красные. Постоянное пребывание в подземелье за работой явно не шло ему на пользу.

— Прости, отец. Я был окрылен успехом и не подумал, что они смогут вырваться из-под контроля. Мы уже нашли проблему и исправим ее в ближайшее время. Идем.

Из второй лаборатории выехала тележка, которую вез работник, только что потрошащий один из трупов. Он привез сердце, которое тут пошло в дело.

— Что с ним? — Муи указал на того, над кем сейчас проводили операцию.

Муку улыбнулся:

— О! Это самый сильный из пяти первых экземпляров. Он почуял источник и направился сразу к нему. Судя по ранам, сеннин очень хорошо его потрепал. Сердце разорвано, некоторые ткани и органы не выдержали перегрузки, их придется заменить. Но он дошел своим ходом, значит — мы на верном пути.

Муи поморщился. Кьюджин не дурак, и встреча с одним из подопытных пусть и была неизбежной, рано или поздно, но Муи хотел бы, чтобы это случилось как можно позже.

Все же они покинули операционную и прошли в комнату отдыха. Здесь тоже пахло кровью, да и повсюду были ее следы, так что не Муи, не Рьюзецу присаживаться не стали. Но, даже если к крови как-то притерпеться, то запах медикаментов и каких-то едких химикатов, стоявшим вторым по отвратительности после крови, не оставлял шансов. Куноичи была очень рада, что ей больше нет необходимости сюда возвращаться. Муку тут же прошел до стола, наливая себе толи чай, толи нечто подобное.

— Сенчакра, собранная с арены, — начал объяснять Муку, не дожидаясь вопроса, — запустила процесс. Но без постоянного притока ничего не получиться. К тому же работая не на полную мощность, артефакт нестабилен.

Муи отрицательно покачал головой:

— Мы не будем открывать артефакт, Муку. Ты сказал, что сможешь обойтись и без этого.

— Конечно! Пятеро у нас уже есть. Но в следующий раз мы сможет обработать сразу десятерых… Правда, это предел для одной операции. С этим я ничего сделать не смогу.

Муи махнул рукой, показывая, что это не так важно.

— Сначала я хочу быть уверен, что эти пятеро находятся под нашим полным контролем. Мне нужны солдаты, которые подчиняются приказам, а не толпа берсеркеров, это ясно?

Муку закивал:

— Да, отец. Я все подготовлю. Первая пятерка станет послушнее дрессированных собак.

— Тебе что-нибудь нужно?

Сын задумался, а затем энергично закивал:

— Да. Сенчакра. Я пока не буду создавать новых экземпляров, но мне нужно изучить, как она взаимодействует с артефактом.

— Это возможно, — немного подумав, кивнул Муи, — что-то еще? Тебе хватает состава?

Сын закивал:

— Да, его более, чем достаточно.

Муи нахмурился. Сын не понял вопроса. Гениальный ученый, в остальном он был абсолютно бездарен.

— На какое количество особей хватит состава?

Муку задумался…

— Это… Если мы больше не будем терять подопытных, то на сотню… Примерно. Нет, чуть меньше.

Недостаточно. Категорически недостаточно. Муи не знал, откуда старец берет минерал. А зависеть от этих поставок никак не хотел. Он вообще ни от кого не хотел зависеть. Наелся на всю оставшуюся жизнь.

— Ясно. Больше никаких побегов, Муку. Не хватало, чтобы кто-либо что-либо заподозрил. Ты же не допустишь больше такой ошибки?

Муку снова энергично закивал.

— Да… то есть… нет… То есть, не допущу. Никаких побегов.

Муи, удовлетворенный ответом, поднялся. Его сын перевел взгляд на Рьюзецу, и покраснел, что было особо заметно на фоне его общей бледности.

— Рьюзецу… сан… У меня к тебе просьба… Мне… Ну, нам здесь без тебя так… В смысле, ты очень хорошая работница, и твоя помощь была бы… Ну, неоценима! Да!

Девушка вздрогнула, отрицательно взмахнув рукой:

— Нет, Муку, прости, но я еще не могу отмыться от въевшихся запахов, может как-нибудь потом.

Торчать здесь только для того, что Муку мог на нее пялиться, истекая слюной, куноичи не собиралась.

— Работай, сынок, — отрезал отец, и гости покинули подземелье.

Муку сжал кулаки. Он хотел разбить чашку, что держал в руки, но на это не хватило силы. Разозлившись еще сильнее, он швырнул ее в стену, но сам же облился горячим напитком, по ошибке называемым чаем. Выругавшись, Муку пообещали толи сам себе, толи еще кому-то:

— Я все сделаю! Я еще докажу, что могу все сделать как надо! Увидите! Вот увидите!

Глава 4/14

Несмотря на происшествие, случившееся прошлой ночью, настроение у Заку было приподнятым. Он впервые за долгое время спал в отдельной комнате. В комнате, в которой чем-то неприятно попахивало, и было грязно, но все это казалось мелочью. А еще больше его настроение поднял завтрак. Кин, выглядевшая не выспавшейся и усталой, приготовила завтрак. Настоящий завтрак. Настоящая еда. Это было почти праздником. А еще большим праздником было то, что обедать и ужинать они тоже будут нормальной пищей. И спать он сегодня ляжет в этой же комнате, и завтра снова будет завтракать тем, что приготовит напарница. Как мало человеку надо для счастья. Все отнять, а затем вернуть хоть что-то из того, что было отнято.

— Что за выражение лица? У тебя сейчас харя треснет! Смотреть противно!

На кухне они с Кин были одни. Пока Кьюджина не было рядом, куноичи по поводу и без грубила Заку, но тот был даже рад. Такое поведение было обычно для его напарницы. Той, которая была до того, как попала сюда. Однако стоило Кьюджину появиться в поле видимости, как куноичи тут же принимала вид покорной рабыни. На прямой вопрос Заку в отсутствии Кин, Коноховец ответил, что сейчас из нее эти привычки не вытрясти. А вот позже, на воле, это будет сделать намного проще. Затем задумался, и добавил: "если мне раньше не надоест это обращение: "хозяин".

— Эй! Я же твоей стряпне радуюсь! Вкусно же!

Но Кин лишь недовольно проворчала:

— Не для тебя старалась.

Звуковик не стал отвечать. Поведение напарницы не омрачало плохого настроения. Впервые за все время, проведенное здесь, у него была реальная надежда снова оказаться на свободе.

На Кухне появился Коноховец. Шрамы на его теле затянулись и выглядели так, будто им было уже больше месяца. Да и сам он был внешне бодр. Молча взял свою порцию и приступил к трапезе, не обращая внимания на звуковиков. Так казалось, во всяком случае. Однако он все же заговорил:

— Сегодня хотя бы в прихожей уберитесь, а то как свинарник.

— Сделаем, — кивнул Заку.

— Да, хозяин, — подтвердила Кин.

И, переглянувшись, отправились выполнять поручение.

До обеда успели только перенести все, что было определено Кьюджином как "хлам на продажу", в отдельную комнату, и только начали вычищать холл. Кин все пыталась внести хоть какое-то ощущение уюта в обстановку, но получалось не очень. Примерно за час до обеда всех выгнали на общую прогулку, для того, чтобы пересчитать заключенных. Кьюджин отошел в сторону ото всех, к самой ограждающей сетке вблизи стены. Он задумчиво осматривал корпуса с заключенными и основной замок. Кин стояла рядом, а Заку отправился собрать свежие слухи. Звуковик управился быстро.

— А не к нам одним ночью гости приходили, — парень был явно ряд, что сумел добыть важную информацию, — Надзиратели приказали не болтать, да как же об этом не болтать? Почти пятьдесят трупов.

— Только заключенные? — спросил Кьюджин.

— Что? — Заку сбился с мысли и не сразу понял вопрос.

— Убиты только заключенные?

Звуковик кивнул:

— Ну… Да. А что?

— И сколько всего было этих… М?

— Кроме нашего, еще четыре. Но может и наш, это один из прочих… Но сомнительно. Нападали на первый и второй корпуса.

Коноховец, прошедшийся взглядом по другим зекам, ответил:

— Вот как. Либо надзиратели знали об атаке и вовремя смылись из-под удара. Либо эти психи били избирательно. Либо и то, и другое сразу. Раньше такие нападения бывали?

Заку отрицательно покачал головой. Кьюджин хмыкнул:

— Кто бы сомневался.

Коноховец задумался, молча водя взглядом по корпусам тюрьмы.

— Ты знаешь, кто они?

— Да… И нет, — Кьюджин перевел взгляд на Заку, — Встречался с шиноби, способными регенерировать травмы так же быстро. Биджу, очередной условно не убиваемый противник… Какой уже по счету?

Коноховец взглянул в небо, вспоминая, а звуковик поежился. Очередной? Условно не убиваемый? По счету?

— Рикудо, только не говори, что ты с такими каждый выходные пересекаешься.

Кьюджин неопределенно повел головой.

— Не скажу. Если это те, о ком я думаю, то убить их вполне возможно. Достаточно долго и больно бить. Проблема не в самих этих психах, а в тех, кто их разводит.

Заку подождал, что Коноховец расскажет что-то еще, но тот молчал. Пришлось спрашивать:

— И ты знаешь, кто их разводит?

Кьюджин снова неопределенно покачал головой.

— Да и нет. Меня сейчас не это волнует.

Заку окончательно потерял нить мыслей своего патрона.

— Ты о чем?

Коноховец кивнул в сторону замка.

— Смотри. Разбираешься в фортификации?

— Не особо, — признался звуковик.

— Как и большинство шиноби. А это не просто тюрьма. Это замок. Хороший замок. Строение стен, крепости, вся внутренняя архитектура. Это место было крепостью. Судя по следам на стенах, ее не раз брали на приступ, но каждый раз отстраивали.

Кьюджин кивнул себе за спину, на одну из внешних стен. Заку посмотрел туда же, но ничего не заметил.

— Кладка неоднородная, — объяснил Коноховец, — Сильно неоднородная. По этим стенам прикладывали чем-то ранга этак "S" с плюсами, причем не раз и не два. Корпуса заключенных были построены не так давно, как сама крепость. Не удивлюсь, если крепость помнит самого Рикудо, а вот корпуса, в лучшем случае, позапрошлую войну, и то сомневаюсь.

Коноховец перевел взгляд на девятый корпус.

— А вот арена стояла еще до постройки корпусов. Там тоже кладка неоднородная, но это почти незаметно. Арена была. Крепость была. Теперь стала тюрьма, но на арену исправно попадают воины. И дерутся. А под рингом сложные конструкции, которые я разобрать не могу. Не все так просто, как кажется на первый взгляд.

Кьюджин снова задумался. Заку чувствовал себя пришибленным. Его патрон, не так давно попавший сюда, смог столько рассказать об этом месте. Того, о чем Заку не просто не знал, даже не задумывался. В голову бы не пришло. И еще было большим вопросом, как он определил структуру стен, если ни разу к ним не подходил даже?

— К чему вы клоните, хозяин? — неожиданно подала голос Кин.

Заку удивился вопросу. Хотя удивление было скорее приятным. А Кьюджин поощрил вопрос ответом:

— К тому, что историю в академии проходят не просто так. Начнем урок. Хм, с чего бы и начать? Эта тюрьма, формально, принадлежит Куса но Куни. А херня, что если сойти на берег, до границы страны еще чесать хорошим темпом чуть ли не день? То есть страна там, тюрьма здесь, и никто никаких претензий не предъявляет?

Заку напомнил:

— Ты сам сказал — выгодно.

Кьюджин кивнул:

— Стало выгодно, когда замок стал тюрьмой. А до этого? Продолжим исторический экскурс. Страна Травы. Холмы, леса, реки. Посевных земель чуть больше, чем не хрена. Рудников нет. Мануфактур нет. Не хрена нет, если честно. Потому что эта страна очень неудачно расположена. Войны по ней прокатывались лишь немногим реже, чем в Стране Дождя. И, что закономерно, в Стране Дождя сильная Какурезато, так что огрызаются они знатно. Зато Страну Травы регулярно перепахивали армии шиноби, поэтому нехрена там и нет. Опять же Какурезато. Вы хоть одного выдающегося шиноби из Кусагакуре помните? Не помните. Потому что не было никогда таких. Это в Амегакуре генинов др**ат так, что искры летят. Скрытое Селение Травы ничем интересным впечатлить не может. Но, что мы имеем в итоге? Страна — кусок земли, непонятно, каким чудом еще считающаяся страной. Скрытая деревня — смех один. А крепость регулярно пытались сломать, и регулярно отстраивали. Даже клан, в ней издревле проживающий, сохранился. Их символика на арене скрыта, но никуда не делась, — Коноховец немного помолчал, затем добавил, — хотя я приукрасил. В Куса но Куни все же кое-что есть. Плантации травы. Той самой, мешок которой стоит у нас в отдельной комнате. Конопля называется. Символично, не правда ли? Я даже не удивлюсь, если раньше она называлась Аса но Куни, но потом изменили слог, чтобы пристойно выглядело.

Кьюджин замолчал, показывая, что экскурс окончен. Звуковики стояли, пытаясь переварить информацию. Но все же откровенными дураками они не были, так что достаточно быстро Кин уловила намек.

— В этой крепости охраняли нечто важное, да?

Кооховец пожал плечами:

— Да… И нет. Не охраняли, а хранили. И не просто важное, а нечто, что позволяло настучать по сусалам всем недоброжелателям и вернуть власть в Стране.

Здесь уже сообразительность проявил Заку.

— Ты имеешь в виду того психа?

Но Кьюджин отрицательно покачал головой:

— А вот и не угадал. С… Хм. С одним психом, похожим на нашего, я пересекался уже, в другом месте. И в тот раз его создали на моих глазах, а не привозили извне. Скорее технику по созданию привезли сюда.

И снова смысл уловила Кин:

— Привезли эту технику, а здесь уже была какая-то своя.

— Ага, — кивнул Кьюджин, — и что-то я сомневаюсь, что для того, чтобы пиписьками помериться. Скорее — совместить. Я, конечно, могу и сильно заблуждаться… Но, как говорил один мудрец: Если какая-нибудь неприятность может произойти — она случиться. Если смотреть с этой стороны, то совместить собираются не просто так. У психов была одна большая проблема. Они были психами. Операция превращала их в неконтролируемых кровожадных убийц.

И снова Кин первая поняла направление мысли хозяина.

— Вы думаете, что здесь их могут сделать послушными? Управляемыми?

Коноховец улыбнулся, но как-то хмуро.

— Это один из вариантов. Самый неприятный. Есть и другие объяснения, с той или иной долей правдоподобности. Но для меня все эти варианты сводятся к одному. Нужно узнать, что здесь происходит.

Кьюджин замолчал, обводя взглядом заключенных. Поморщился:

— Слушай, Заку. Какого хера на нас все пялятся?

Заку и Кин тоже огляделись. Действительно, многие заключенные бросали в сторону троицы взгляды, и будто ожидали чего-то.

— А, это. Ну, ты теперь большая шишка. И тебе полагается собственная банда. Они все ждут, что ты начнешь людей набирать.

Коноховец хмыкнул:

— Людей набирать. Рыбы им соленой с молоком, а не банду. Чтобы то место, которым они думают, по прямому предназначению занято было. Возвращаемся, я жрать хочу.

Троица спокойно вернулась в свои апартаменты, но спокойно пообедать им не дали. Стоило всем троим расположиться за столом, как входную дверь, для порядка приставленную на место, отодвинули, и в проход вошел надзиратель. Столовая была смежной с прихожей, поэтому Кьюджин махнул гостю рукой.

— Присаживайся. Кин, приготовь гостю чашечку чая.

Надзиратель, а, судя по форме, он был комендантом корпуса, ухмыльнулся.

— Думаешь подкупить меня чашкой чая?

— Если бы я хотел дать взятку, я бы дал взятку. А это просто вежливость, — наблюдая, как надзиратель прошел до стола и сел напротив, сказал Коноховец, — Меня называют Кьюджин, а тебя?

Надзиратель хмыкнул:

— Сунг. А у тебя есть номер.

— Срал я на номер.

— Считаешь себя самым умным? — прищурился Сунг.

— Да, — уверенно кивнул Кьюджин.

Надзиратель улыбнулся:

— Забавно. Я должен был еще утром зайти, да времени не было. По правилам я должен объяснить тебе правила поведения в корпусе.

Кьюджин пожал плечами:

— Новых людей я сюда водить не стану…

— Если станешь, сообщи дежурному, — вставил Сунг.

Коноховец кивнул, продолжив:

— Дурью мы не балуемся. Драки устраивать… Это уже от соседей зависит, но нарываться специально больше смысла нет. В том, что я противников убиваю, больше никто не сомневается. Есть какие-то правила, о которых вы хотите рассказать?

Сунг снова хмыкнул:

— Правила есть, но тебе они, похоже… Нда. После предыдущих хозяев много осталось?

Кин поставила перед надзирателем чашку, но сама садиться не решилась, отойдя в сторону. Сунг на чашку посмотрел, но пить пока не стал.

— Много, — кивнул Коноховец, — мы все в одну комнату сгрузили, хотите посмотреть? И да, вот это уже взятка.

Надзиратель усмехнулся, взял чашку, отпил.

— Зайду попозже. Что ты хочешь взамен? Раз никого водить не собираешься.

— Пока не знаю. Я так понимаю, о ночном госте спрашивать бесполезно?

Сунг хмуро кивнул:

— Правильно понимаешь.

То, что Сунг сам к этим гостям относился сугубо негативно, было видно невооруженным взглядом, но работа есть работа.

— Ну и ладно, — не стал настаивать Кьюджин, — Заглядывайте в гости, надзиратель Сунг.

Глава 4/15

Куноичи хромала по коридору, зло матерясь сквозь зубы. Фантомные боли. Боли в ноге, которой у нее уже не было. Каждый шаг сопровождался чувством всаживаемых в позвоночник раскаленных игл. Каждый десятый шаг вспышка боли сбивала дыхание, заставляя остановиться и дышать. Дышать, чтобы унять проклятую боль. Протез противно поскрипывал на каждом шагу, насмешливо отсчитывая каждый десяток. Очередной десятый шаг, и…

— А-а-ар!

Она упала, не справившись с болью. На несколько секунд боль сковала все движения, и она лишь тихо мычала, всеми силами сдерживаясь от того, чтобы закричать в голос. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Боль отпустила. Не исчезла, нет. Теперь она никогда не исчезает. Боль преследует ее ежедневно, ежечасно, каждую минуту, каждую секунду. Боль в ноге, которой нет. Перевернуться, сесть на задницу, оттащить свое слабое измученное тело к стене. Отдышаться. И попытаться подняться, опираясь на стену. Ей предлагали… Нет, ее упрашивали держать рядом с собой кого-то, кто всегда поможет. Она отказала. Просто не могла себе позволить показывать кому-то, как ей больно. Мучительно больно. Снова встала на ноги. Отдышалась, и похромала дальше, отсчитывая проклятые десять шагов. Шаг за шагом, зло ругаясь сквозь зубы.

Ирьенины в один голос твердили, что никаких травм нет. Остатки мертвой плоти на ноге отрезали, синяки и ушибы зажили. Никаких травм. Но это бесило еще больше. Понимание, осознание того, что боль засела не в ее теле, а в ее голове. Засела глубоко, очень глубоко. Там же, где и воспоминание о дне, который она хотела всеми силами забыть. День, когда все кончилось.

Кьюджин не обманул. Никакого обмана. Пообещал гору неприятностей в случае разрыва договора, и сам же их устроил. Она все пыталась понять, как могла согласиться на то предложение. Почему не предвидела того, что произошло? Чувство вины за разрушение своего дома сжигало куноичи едва ли не сильнее, чем постоянная боль. Но она сделала то, что сделала. И проиграла. Сначала проиграла помощникам Кьюджина. А затем…

— А-а-ар-р-р!

Снова, стиснув зубы, остановиться. Но не упасть, успев облокотиться на стену рукой. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Тера. Ублюдок! Тварь! Желание собственными руками порвать его на куски. Ненависть, лютая, злобная ненависть. Кажется, именно ненависть помогала ей каждый день вставать и двигаться, идти, делать. Месть. Жажда мести. Но Тера был лишь первым. Он ответит за то, что надругался над ней. Тому, кто принесет ей голову Теры, она заплатит очень дорого. Еще больше она заплатит тому, кто приведет этого ублюдка живым. Если он попадет в ее руки, смерть его будет долгой и мучительной. Она применит все свое воображение, чтобы последние дни этого ублюдка были невыносимы. Но он первый. А второй.

Кьюджин. Она отлично понимала, что Като не по своему желанию и не из удовольствия атаковал Суну. Это была его работа. Его обязанность. Но от этого желание убить ненавистного палача меньше не становилась. Эта ненависть была другой. Кьюджин не измывался над ней, не издевался. Нет. Он лишь нанес хладнокровный удар в самое сердце. Один, но какой? Удар, после которого она уже не считала себя живой. Просто призрак, жаждущий мести.

Куноичи остановилась рядом с окном, выглянув наружу. Вечерело, но солнце еще не опустилось за скалы. И в его алом свете можно было рассмотреть руины, оставшиеся от ее селения. На месте крупных зданий лишь груды камней. Хоть как-то выстояли удар только нижние уровни резиденции и арена Суны. Но даже так оба здания находились в таком состоянии, что грозили вот-вот развалиться окончательно. А сил и времени на ремонт попросту не было. По остальной Суне разбросаны домики для выживших. Домики. Громко сказано. Куски ткани, натянутые над очищенными от мусора площадками, где ютились выжившие. Казалось бы, что после такого удара выживших будет не много. Но все вышло намного хуже. Скрытая деревня не зря была скрытой деревней. Фуиндзюцу, защитные печати, барьеры. Они должны были защитить. Не защитили, сделали только хуже.

Она помнила, как ругалась с кем-то из подчиненных, пытаясь сквозь ноющую боль вслушиваться в доклад. Защитные печати сработали, но они были рассчитаны на техники, на чакру, но не на то, что обрушилось на Суну. Куноичи понимала, это не техника и не чакра. Газовая взрывчатка. Гениально, просто и эффективно. Печати сработали, но лишь слегка удержали ударную волну. Людей, оказавшихся на улице, вмяло в песок, но не убило сразу. А за ударом пришел жар. Воздух, раскаленный сгорающей взрывчаткой и давлением, обжигал кожу и легкие, но не убивал. Мучил и калечил, но не убивал. Кому не повезло оказаться ближе к эпицентру, где ударная волна была сильнее, если не убивало самим ударом, то накрывало осколками. Верхние ярусы резиденции, принявшие первый удар, разлетелись в мелкую крошку и, подбрасываемые в воздух взбесившимися защитными печатями с одной стороны, и получающими ударный импульс от взрыва с другой, накрыли большую часть Суны смертоносным каменным дождем. И снова не убивающим, а калечащим и ранящим. Затем от перемены давления воздуха в воздух поднялась вся пыль и мелкий песок, после взрыва начавший медленно оседать на всех поверхностях толстыми слоями.

Именно тогда начался ее тихий кошмар. Она перенесла взрыв, заваленная обломками дома. Но не могла выбраться сама. Раскаленный воздух обжигал лицо, рот и легкие, резал глаза. Чтобы дышать им, приходилось применять технику футона. Так она боролась с жаром. Сама не знала сколько, минуту, час. Она не знала, потому что это время слилось для нее в сплошное повторение одних и тех же действий. Держать рядом с лицом прохладный воздух. Осторожно вдыхать его, не слишком быстро, чтобы не смешать горячий и холодный. Медленно выдыхать. Охлаждать, снова вдыхать. Она ждала, что ее найдут. Но ее никак не находили. Воздух остыл, но вместо него пришла пыль. Теперь куноичи фильтровала воздух от мелкого песка, но с каждой секундой это становилось все сложнее. Пыли было все больше, а воздуха все меньше. Из-за облака пыли, вставшего над Суной, стало темно. И она лежала, отгоняя пыль, заставляя себя дышать, и стараясь не провалиться в сон, чтобы не умереть. Лежала, и ждала спасения. А спасение все не приходило. Потому что вся Суна была заполнена такими же, как она. Заваленными, раненными, борющимися за жизнь. Погибших было немного. Зато раненым не было числа. Выжившие шиноби пытались найти и помочь выжившим, обыскивали руины, искали. Искали, а сами не знали, что делать. Несколько колодцев были завалены взрывом, еще несколько забиты пылью. Оставшиеся шиноби, со сродством воды, пытались поднять воды из-под земли, но ничего не получалось. Только через день шиноби со стихией воздуха удалось полностью разогнать или посадить пылевые облака. Но к тому времени выживших уже мучила жажда. А поить их было нечем. И не хватало медиков, чтобы лечить ожоги, переломы, открытые раны. Но она всего этого не видела.

Она лежала, не способная даже повернуть голову, и пыталась дышать. Нашли ее только на третьи сутки. Потом была лихорадка, какая-то дрянь попала в открытую рану. Несколько дней она бредила. А когда все же пришла в сознание и увидела то, чем стала Суна, пожалела, что осталась жива. Треть жителей умерла за эти дни. Они умирали долго и мучительно. От внутренних ожогов, от попавшего в легкие песка, под завалами, от травм, от жажды. Из выживших не меньше трети стали калеками. Многие оставили конечности под завалами. Кто-то сумел выбраться, но не получив вовремя помощи, отчего раны на руках и ногах гноились, а вовремя оказать помощи так и не смогли, так что конечности отнимали. Были и те, кто выжил после полученных внутренних травм, но обречены до конца жизни дышать, терпя боль в груди.

Но даже на этом все не закончилось. Проблема с водой все еще не была решена. Не хватало пищи, медикаментов, просто здоровых рук. И без того плачевное положение грозило стать критическим. Кьюджин выполнил обещание. Выполнил в полной мере.

Еще немного посмотрев на деревню в лучах заходящего солнца, она двинулась дальше. Остатки шиноби Суны ютились в академии, находившейся на самом краю деревни и более чем на две трети встроенной в скалу. Пострадала она не так сильно, как все остальное, так что управление Суной сейчас осуществлялось отсюда.

Пройдя до прохода в один из бывших классов, куноичи немного постояла у входа, собираясь с мыслями и пытаясь взять себя в руки, и шагнула внутрь. Класс был наскоро перестроен в операционную. На полу въевшаяся кровь, столы так же в крови. Но пациентов здесь уже не было. Им повезло, несколько меднинов выжили и смогли организоваться. Это спасло еще несколько жизней. Но она сюда шла не за этим. Она шла к последнему оставшемуся здесь пациенту. Хотя это сложно было назвать пациентом.

На дальнем столе лежала конструкция из металла и дерева, внутри которой крепились закрытые емкости с живыми органами. Сердце, легкие и мозг. Органы ее брата. К тому, что лежало на столе, она не могла относиться, как к брату. Но и оборвать жизнь так же не могла. Поэтому приходила сюда, садилась рядом и сидела, ощущая тяжелый запах крови. Кажется, не смотря на прошедшее время, она все еще не осознала и не приняла всего произошедшего. Так и сидела, иногда по несколько часов, а затем возвращалась к себе. Куноичи медленно душила неспособность чем-либо помочь своей деревне. Она была слишком слаба, и ей самой сейчас требовалась постоянная помощь. Она сама ничем не могла помочь.

Раздался стук. Куноичи вздрогнула. Дверей в классе не было, да и не стал бы никто стучаться. Кто попало сюда не ходят, а остальные не станут стучаться. Но кто это?

Не дожидаясь ее ответа, в дверь вошел высокий человек. Черный плащ с алыми облаками ясно давал понять, кто это. На лице спиральная маска, с единственным глазом. Мужчина вошел, наклонил голову чуть в бок учтиво поклонился. Куноичи тихо сглотнула. Сейчас она была беспомощна, беззащитна. Это был не страх, а напряжение. Смерти она не боялась, после всего перенесенного, перспектива умереть казалась почти освобождением. Но у нее еще оставались обязанности перед кланом, перед Суной. И у нее были обязательства перед самой собой. У нее еще была ее месть.

— Приветствую, Темари-сама, — голос Акацки был спокоен, — прошу прощения за внезапность. Не могли бы вы уделить мне немного своего драгоценного времени?

Девушка кивнула:

— Я слушаю.

— Наш лидер, Пейн, очень хотел переговорить с вами. К сожалению, по ряду обстоятельств, мы не могли появиться раньше. Но лучше поздно, чем никогда. Вы не против?

Куноичи снова кивнула. Акацки сложил печати. Несколько секунд ничего не происходило, а затем перед ним замерцала проекция. Полупрозрачное изображение того, с кем Темари говорила перед тем, как разорвала союз с Конохой. Пейн так же первым делом учтиво поклонился.

— Здравствуй. Сказал бы, что рад снова вас видеть, но это будет неуместно.

Куноичи нахмурилась:

— Сказала бы, что рада вас видеть, но это будет ложью.

Пейн кивнул.

— То что произошло — ужасно. Это трагедия. Я не отрицаю, что вина за ваши беды лежит и на мне. Тем не менее, я обещал вам содействие во время нашего последнего разговора. И готов его предоставить.

Темари перевела взгляд на парня в маске, затем снова на Пейна.

— Мы не выполнили свою часть договора. И не можем выполнить. Гаара мертв.

Пейн кивнул.

— Джинчурики умер. Но биджу бессмертен. Он возродится, рано или поздно. Наша помощь будет уместна, учитывая ваше положение. Вода, еда, все то, что вам нужно, мы способны предоставить. Не сиюминутно, конечно, но способны.

Куноичи, не смотря на боль, поднялась.

— Зачем вам это? Такие расходы… Это…

Пейн остановил ее движением руки.

— Я понимаю твой вопрос. Но это дело принципа. Ты можешь как угодно к нам относиться. Но я живу с одной единственной целью. Остановить войны. Остановить раз и навсегда. Потому что в своей жизни я тоже прошел через страдания и боль. И я не хотел бы их приумножать. Но я не всесилен и не всеведущ, ты могла в этом убедиться. Я совершил ошибку. И должен за нее отвечать. Меня глубоко печалит произошедшее. Если бы я мог предоставить вам помощь ранее, я бы это сделал.

Темари отрицательно покачала головой.

— Я не могу тебе доверять.

Пейн кивнул:

— Это было ожидаемо. Но, тем не менее, первый груз с помощью прибудет завтра. Там простые люди. Они привезут воду и пищу. Вы вправе прогнать их. Так же, как в праве и принять нашу помощь. Грузы будут приходить раз в неделю. Если вам что-то нужно, напишите список и передайте этим людям, в следующий раз они попытаются привести то, что вам нужно. Так же мы можем помочь, эм…

— Канкуро, — подсказал второй.

— Да, Канкуро. Восстановить его тело. Если ты пожелаешь принять нашу помощь. Сейчас у меня нет времени. Признаться, мы тоже серьезно себя дискредитировали. Но через какое-то время я снова с тобой свяжусь. Надеюсь, мы сумеем преодолеть наши разногласия.

Он вновь поклонился, и проекция исчезла. Акацки в маске снова чуть наклонил голову.

— Прощайте, Темари-сама. Или, возможно, до встречи.

Он применил какую-то технику, и в его глазу будто появилась воронка, в которую всосало все тело Акацки. Секунда, и ничто уже не напоминает о двух ее гостях. Куноичи села, с каждой следующей секундой стоять было все мучительнее. Боль и не думала утихать. Ей нужно подумать. Очень хорошо подумать над тем, что произошло.

Глава 4/16

Очередное утро очередного дня началось с негромкого стука в дверь. За последние дни звуковики смогли привести апартаменты в более ли менее пристойный вид, и даже выветрить большинство неприятных запахов. Встречать гостей было незазорно. Гостью.

Девушка пришла одна, без сопровождения. Не была она надзирателем, не была куноичи из клана Муи, не была и заключенным. Заку, открывший дверь, порядком удивился, увидев ее. Не мог он так же безошибочно отличить гейшу, как это сделал Кьюжин. Другая деревня, другая школа, но повадки были очень похожи. Внешне закрытое и скромное кимоно, со спрятанным в ткани оружием, могло быть легко снято. А под ним не было ничего. И это не считая характерной пластики, мимики, и скопа прочих отличительных деталей. Гостью пустили в прихожую и пригласили сесть. А вот чаем не угощали. Коноховец смотрел на нее безразличным взглядом, ожидая начала разговора. Оба звуковика стояли за его спиной.

— Насколько я понимаю, — гейша не стала играть голосом, выражаясь спокойно, без соблазнительных ноток, — мы с тобой коллеги.

Лицо Кьюжина осталось непроницаемым.

— Признаю, до твоего уровня мне еще расти и расти, — дружелюбно улыбнулась куноичи, — меня зовут Рьюзецу.

— У тебя ко мне какое-то дело?

Девушка улыбнулась.

— А ты куда-то спешишь?

— Нет. Но удовольствия от общения не получаю, так что предпочел бы заняться чем-нибудь другим.

Куноичи кивнула:

— Например, убил бы кого-нибудь. Да?

Кьюджин промолчал.

— Как насчет небольшого обмена. Сегодня тебя пригласят на ринг. Но не для драки с другими заключенными, а для поединка с нашими питомцами.

— Неинтересно, — ответил Коноховец.

— Мое предложение обмена или поединок.

— Оба.

Рьюезецу хмыкнула.

— За поединок тебе заплатят.

— Не испытываю недостатка в средствах.

— Возможно, тебе нужна плата другого рода? — никаких соблазнительных движений. Гейша намекала на информацию.

Кьюджин едва заметно качнул головой.

— Тебе нечего мне предложить. Я имею достаточно информации, чтобы понимать ситуацию. Информации, за которую мне очень хорошо заплатят за пределами тюрьмы. Больше, чем вы способны предложить.

Рьюзецу кивнула.

— Сразу виден высокий класс. Умеешь набивать себе цену. Но не обольщайся. Ты знаешь не так уж и много.

— Я знаю достаточно, чтобы любая из Великих Какурезато захотела расколотить ваш замок до основания.

Куноичи кивнула:

— И ты не первый. На нас нападали много раз, но никто так и не сумел довести дело до конца. Ведь мы еще живы.

Кьюджин позволил себе сдержанную улыбку.

— Молодец, хорошая девочка, выкрутилась. А хочешь, я тебя удивлю?

Рьюзецу кивнула:

— Попробуй.

— Ваши подопытные. Очень живучие ребята. Вот только идея их создания принадлежит не вам. А я знаю, где, когда, и как подобные им были созданы. На моих глазах все происходило. И источник минерала мне известен.

Гейша умела держать лицо. Она очень хорошо держала лицо. Но все же, промежуток времени, потребовавшийся ей для ответа, очень о многом сказал Кьюджину.

— Вы так уверены, что наши подопытные действительно связаны с тем, о чем вы говорили?

— Абсолютно. Но с тобой я больше ничего обсуждать не буду.

Куноичи кивнула.

— Понимаю, — она поднялась, поклонившись, — спасибо за демонстрацию разницы между нами. Теперь я знаю, чему мне стоит учиться.

Коноховец не ответил, даже не смотрел в ее сторону. Рьюзецу удалилась, стараясь выглядеть максимально непринужденно, хотя и была серьезно напряжена. Когда за ней закрылась дверь, Заку вопросительно посмотрел на хозяина.

— Э-э-э… Я не буду выглядеть совсем дураком, если спрошу, что это было?

— Будешь, — ответил Коноховец.

А Кин одарила напарника уничижительным взглядом.

— Что непонятного? Хозяин сделал Муи тонкое предложение.

Заку отмахнулся:

— Это я и сам понял. Просто не вериться. Ты всерьез хочешь договориться с Муи?

Кьюджин пожал плечами:

— Если он сам захочет.

Заку нахмурился, что говорило о тяжелой работе мысли.

— Но он глава тюрьмы. А ты заключенный. Мы действительно можем о чем-то с ним договариваться?

— Не мы, а наш хозяин, — поправила Кин.

Коноховец поднялся и неторопливо побрел на кухню.

— Хозяин напоминает, что он еще не завтракал.

Куноичи тут же бросилась собирать стол, а Заку пошел вслед, не унимаясь:

— Но, что ты ему можешь предложить? Ты и так сидишь в его тюрьме!

— Заку, я ПОКА сижу, в ПОКА его тюрьме. Но все может измениться. Он не может меня напугать, ему просто не чем. Зато у него есть, что мне предложить. И у меня есть, что ему предложить. В конечном итоге, мы же не враги. Он выполняет свою работу, у меня есть свои причины сидеть здесь и не рыпаться. Так почему бы нам не договориться?

Кин выставила тарелки на стол, и Кьюджин сосредоточился на еде. Заку некоторое время тоже был занят своей порцией, но вопросы у него не кончились.

— А можешь рассказать, как ты понял, что ему нужно? Ну, про тот минерал.

Коноховец поднял взгляд на шестерку, размышляя, к чему эти вопросы. Хочет донести? Не, пусть донесет. Сразу станет ясно, насколько ему можно доверять.

— Ничего сложного. Я знаю, что это за минерал и откуда он взялся. У меня есть причины считать, что Муи не является одним из тех, кто контролирует место, в котором добывается этот минерал. Если он уже знает, то моя информация интереса для него не представляет, и сам торг теряет смысл. Так что представим, что он не знает. Значит, с ним связался тот, кому принадлежит место добычи и секрет минерала. Когда этот неизвестный, назовем его Альфа, договаривался с Муи, он мог как рассказать о минерале, так и не рассказывать, предоставив только сам продукт и описав его основные свойства. Я бы на месте Альфы ничего не рассказывал, во всяком случае, не сразу. Когда будет результат — да, а на стадии разработки — нет. С большой вероятностью Альфа поручил Муи решить проблему с неуправляемостью подопытных. Минерал имеет и другие побочные эффекты, но что мы видели на деле? Психи не нападали на надзирателей. Да и ушли сами. Значит, в какой-то степени их контролируют. Но все это домыслы. На самом деле все зависит от того, какие взаимоотношения у Альфы и Муи. Если достаточно дружеские и доверительные — мне ничего не светит. А вот если между ними есть трения и недопонимание…

Договаривать он не стал, намек был понятен.

— И ты решил рискнуть, — кивнул Заку, — В одном случае ты ничего не теряешь, а в другом можешь многое приобрести.

Кьюджин кивнул:

— У меня есть основания считать, что этот Альфа — не относиться не к одной из Какурезато, в лучшем случае, связан с каким-то из Дайме. Причем точно не с Дайме Великих Стран, у них и свои исследователи найдутся. Его надежность, как партнера, очень неоднозначна. Я же вполне могу говорить от лица Конохи. Чувствуете разницу?

Звуковики покивали.

— Значит, ждать ответа? — спросил Заку.

Кьюджин пожал плечами:

— Обычно берут день или два на раздумья. Правда, если Муи не дурак, то позовет сразу, как будет время на разговор.

Заку порывался что-то еще спросить, но Коноховец жестом остановил вопрос и вернулся к еде. Больше по этой теме рассказывать он ничего не собирался, и так достаточно сказал. Правда, к чести звуковика, он не порывался никуда улизнуть, и всегда оставался в поле зрения или где-то рядом. Судя по всему, даже мыслей идти и что-то кому-то докладывать у него не возникало. Про Кин можно и не вспоминать, она не позволяла себе даже намеком показать нечто иное, чем полное подчинение. Ей действительно потребуется реабилитация, чтобы придти в норму… Ну, или шоковая ситуация. Но, прикинув варианты, Кьюджин решил оставить эту проблему до возвращения, а потом передать Кин в руки медиков. Повторить тоже, что он делал с Саске, не выйдет, ситуация другая. Да и не Коноха это, никакого размаха. К тому же вреда от состояния Кин нет ни для Кьюджина, ни для нее самой. Даже наоборот. Заметив, что она плохо спит по ночам, первые три дня Кьюджин приходил к куноичи, чтобы посидеть рядом, а уходил, стоило ей заснуть. Подействовало, теперь засыпала без проблем и спала крепко.

Муи размышлял недолго. Приказ привести заключенного после обеда был отдан практически сразу после того, как Рьюзецу передала содержание разговора. После этого Муи размышлял над двумя вопросами. Первый — как много захочет Коноховец. Самое очевидное отпадало. Цену информации Кьюджин знал, и менять ее на свободу не станет. Деньги ему, вроде как, тоже не слишком нужны. Значит — услуги и информация. И с этим были проблемы. Торговать информацией Муи не мог, это одно из условий существования тюрьмы. С услугами было непонятно. Вторым вопросом было: действительно ли этот заключенный знает, о чем идет речь? И насколько много он знает? Если знает о минерале, и о месте, из которого он берется, то должен знать и того, кто минерал поставляет. Но тогда почему старец никак не отреагировал на Кьюджина. Они все же не знакомы? Вопросов было много. И откладывать разговор не имело смысла.

Дверь кабинета открылась, и на пороге возник один из помощников:

— Заключенный доставлен.

— Впустите.

Насколько знал Муи, ранее заключенные в кабинет начальника тюрьмы не попадали. У доносчиков и агентов были другие места для встречи. Но, все когда-то случается в первый раз.

Кьюджин вошел, сразу встретившись взглядом с Муи. Он не осматривал комнату, как любой шиноби на его месте, не оценивал возможное место для боя, что было у профессионалов в крови, на уровне рефлексов. Нет, он просто спокойно дошел до стола и сел напротив Муи.

— Устроим светскую беседу или сразу к делу? — голос спокойный, никакой скрытой иронии.

— У меня нет настроения на беседы.

Кьюджин кивнул:

— Идет. С чего начать?

— Я хочу убедиться, что ты знаешь, о чем говоришь. Без этого весь остальной разговор станет невозможным, — ответил Муи.

Он всматривался в собеседника и никак не мог избавиться от ощущения, что глаза Кьюджина едва заметно светятся. В кабинете было хорошее освещение, которое мешало убедиться в этом точно.

— Минерал. Вы, думаю, используете его в виде раствора. Оказывает влияние на состояние чакры в организме. Позволяет спокойно переносить даже смертельные раны, но, до определенного предела. Когда заканчивается чакра, наступает смерть. Побочных эффектов два. Первый — безумие, в той или иной форме и степени, в купе с агрессивностью, хотя бывают и исключения. Второй побочный эффект — ниндзюцу и гендзюцу. Изменение чакры почти напрочь лишает способности использовать техники.

Муи вынужден был признать:

— Все верно. Тогда не будем откладывать, что ты хочешь в обмен на информацию об источнике минерала?

Кьюджин чуть улыбнулся:

— Меньше, чем ты ожидаешь. Я не ищу мгновенной выгоды. Скорее я склонен к сотрудничеству, на пользу нам обоим, естественно.

Муи изобразил немой вопрос, подталкивая собеседника к дальнейшему объяснению, хотя и заметно напрягся.

— Я расскажу вам, где был найден минерал. Деревня Горячих источников. Приходилось слышать о такой?

Хозяин тюрьмы кивнул.

— Она находиться в жерле давно потухшего вулкана. Минерал залегает под ней.

— И ты вот так просто мне это рассказал?

Кьюджин ухмыльнулся:

— И что? Ты вот так прям сразу помчишься выкапывать ценный ресурс? Мы оба понимаем, что у вас нет такой возможности. Месторождение, наверняка, охраняется. А у тебя нет достаточного количества верных людей нужной квалификации, так что это знание для тебя имеет очень спорную полезность.

Муи мысленно ударил себя рукой по лицу. Собеседник имел на руках все козыри, и ему, Муи, было нечем ответить.

— Ты говоришь о сотрудничестве, — разговор, все же, предстоит долгий, так что хозяин кабинета подумал закурить — О каком сотрудничестве идет речь?

Кьюджин кивнул:

— Давайте не будем ходить вокруг да около. Ваши разработки имеют для меня интерес на уровне чистого любопытства. Мне любопытно, получиться у вас или нет. Запрещать вам, и даже мешать, не собираюсь. Не верю, что вы сумеете создать целую армию бессмертных болванчиков, способную захватить мир. Хочешь — работай, твое право. Уверенно защищать свои границы и давить на соседей — да. Но Великая Скрытая Деревня, это больше, чем армия. Но, раз ты способен провести такую работу, не привлекая к себе никакого внимания, значит, умеешь вести дело. Терпеливо, вдумчиво. Поэтому я говорю о сотрудничестве. Не лично меня и лично тебя. А, скажем, твоего клана и Конохи. Мы сумеем отбить месторождение минерала и поставлять его сюда. Пока у тебя не накопиться достаточно сил, чтобы делать это самостоятельно. Минерал меня мало интересует, хотя у него есть полезные чисто медицинские свойства. В Конохе собраны материалы тех, кто раньше этим занимался. Что я хочу взамен? Верного союзника. И базу для проведения различных исследований вдали от чужих глаз. А, и конечно же, всю информацию о тех, кто предоставляет вам минерал. Понимаете, о чем я?

Муи медленно кивнул, осознавая всю глубину и широту предлагаемого ему договора.

— Понимаю. Но у меня два вопроса. Первый: как ты можешь говорить от лица Конохи?

— Вам что-нибудь говорит слово "Корень".

Муи подтвердил собственные предположения.

— Второй вопрос: что помешает тебе кинуть меня?

Кьюджин улыбнулся:

— Здравый смысл? Знаешь, кто обычно предает союзников? — не дожидаясь подтверждения, Кьюджин ответил на собственный вопрос, — Трусы и слабаки. Те, кто боятся, что их предадут. И те, кто слишком слаб, и опять же боится, что их предадут. Я предпочитаю простые решения. Как тебе такая логическая цепочка: я не предам тебя, потому что уверен, что ты не предашь меня. Ты не предашь меня, потому что уверен, что я уничтожу весь твой клан, если ты меня предашь. И это не угроза. Это констатация факта. Согласишься, и получишь союзника, верного, и способного с пониманием относиться к твоим интересам. Хотите расти и развиваться? Я не против, Коноха будет даже рада новому сильному союзнику. Но это дела будущего, а сейчас… Откажешься… — Коноховец развел руками, — Значит, не судьба.

Муи впервые за время разговора улыбнулся.

— Забавно. Эти рассказы про Суну…

Кьюджин кивнул:

— Правда. Ирония в том, что это была кара за предательство.

— Обнажен клинок… Сегодня цикады молчат… Он другом был…

Коноховец не стал никак комментировать хокку. Муи продолжил:

— Мне сложно вот так сходу принять твое предложение. Хотя не спорю, оно очень привлекательно.

— Не тороплю, — Кьюджин чуть склонил голову набок, — но и не тяните слишком сильно. Есть что-то срочное, что нельзя откладывать?

Муи кивнул:

— Да. Поединки на арене.

— Вам нужно, чтобы я дрался? Или что-то иное? — уточнил Конохоец.

— Сенчакра.

Смысла скрывать глава тюрьмы больше не видел. Всего скорее, он согласиться на предложение. Было в Кьюджине нечто, чего не хватало старцу. Прямота. Четкие рамки, построенные на вполне понятных разумных основаниях. Да, в этом случае Муи получал подчиненное положение. Но здесь все сводилось к доверию. Старцу не было доверия, вообще никакого. А Коноховскому Палачу?

— Я могу поделиться и так, — пожал плечами Кьюджин, — если в разумных пределах. Но потом ты мне расскажешь, зачем она вам?

Муи улыбнулся.

— Конечно. Что же, я рад, что мы пришли к взаимопониманию.

Кьюджин поднялся и чуть поклонился:

— Взаимно. Врагов у меня хватает, не успеваю закапывать. А вот друзья появляются не часто.

Глава 4/17

Дважды в день сеннин приходил на ринг. Не для того, чтобы драться с кем-либо. Просто вставал в центре и начинал свой танец. Танец, кажущийся одним и тем же, но каждый раз неуловимо отличающийся от того, что был в прошлый раз. И наблюдавшие за этим могли видеть, могли ощутить ту неуловимую в другое время разницу. Превосходство. Сеннин двигался, неспешно, медленно, порой на миг застывал в положениях, в которых стоять неподвижно было невозможно. Наклонялся в сторону, замирал, но не падал. И двигался, чувствуя нечто, недоступное другим. И любой зритель мог видеть свет в темных глазах. Не слишком яркий, но заметный.

Но никто не видел того, что происходило внизу. В глубоких казематах Крепости, где артефакт, который вполне мог называться древним, медленно напитывался текущей сверху силой. Где человеческий ум пытался понять законы мироздания и подчинить их себе.

Человек, наблюдавший за тем, как темная едкая субстанция капля за каплей стекает вниз, на тела его созданий, искренне верил, что сможет достичь результата. Сможет подчинить себе законы мироздания. Сможет усмехнуться в лицо природы и богов. Он не был настоящим шиноби, слишком слаб. Но был умен. И всю жизнь положил на то, чтобы умом заслужить себе место в этом мире. Но так было раньше, сейчас он верил в то, что не просто пробьется наверх. Он верил, что сможет стать чем-то большим.

— Достаточно.

Последняя капля упала на лоб тела, когда-то бывшего человеком, тут же впитавшись в кожу.

"Ты слишком нерешительный!"

Голос, шипевший, при этом как-то еще и рычащий, в сознание слово за словом, сочился нетерпением.

— Всему свое время, — тихо ответил Муку.

Голос мог слышать только он, и потому отвечать громко было нельзя. Он так и не решил, что это за голос, и где его источник. Но голос порой подсказывал, направлял, иногда даже предостерегал от ошибки. Но с каждым днем становился все нетерпеливей, кажется, он хотел увидеть результат сильнее, чем сам Муку.

"Чем больше силы ты в них вольешь, тем послушнее они станут. К чему эти бесконечно повторяющиеся попытки? Какую грань ты ищешь? Грань между неудержимой яростью и послушанием? Ее нет. Сколь бы много силы ты не влил, эти существа станут лишь еще яростнее, но все равно будут подчиняться"

Муку очень хотелось приказать голосу замолчать, заткнуться, оставить его в покое хоть на какое-то время. Но это было бесполезно.

— Я должен быть уверен, что подопытный находиться под контролем. Больше никаких ошибок.

На условно живых телах с вливанием темной субстанции, собираемой с артефакта, все более заметными становились изменения, внешние и внутренние. Бледнела кожа, вены темнели, глаза выцветали, вокруг глаз появлялся черный рисунок, пока только намеки, но…

"Они послушны. Они выполняют приказы. Они реагируют на зов. Что тебе еще нужно?"

Муку мотнул головой:

— Нет. Слишком агрессивны. Как цепные псы на коротком поводке. Они способны лишь кусать тех, на кого укажет хозяин. Этого недостаточно. Они должны уметь выполнять любой приказ, в любой обстановке.

Прикованный к ложе бывший заключенный мог показаться мертвым. Ни единого движения, никакой реакции на внешние раздражители, о это ощущение было обманчивым. Стоило коснуться бледной тонкой кожи, как подопытный тут же дергался, начинал вырываться, пытаясь достать того, кто к нему прикоснулся. О послушании пока и речи не шло.

"Я уже говорил тебе о причинах" — шипел голос, — "Я уже говорил, что ты делаешь неправильно"

— Нет! Я этого не сделаю! — цедил сквозь зубы Муку.

Голос в голове рассмеялся.

"Тогда у тебя ничего не выйдет. Все твои жалкие потуги — ничто. Ты топчешься на месте. И не получишь никакого результата"

Муку отмахнулся от голоса.

— Я уже все приготовил. У меня уже есть то, что нужно.

Он взял в руки свиток, заполненный сложными рунами и пропитанный той же едкой субстанцией. Свиток, который давал необходимый эффект. Муку поднял свиток и подал на него чакру, чувствуя неприятное покалывание.

— Замрите.

Но два тела, находившиеся в лаборатории, и так не двигались. Муку потыкал пальцем в одного из них, но никакой реакции не последовало. Улыбнувшись, он взял со стола скальпель и резанул по коже. Снова никакой реакции.

— Вот так уже лучше. Видишь? Ты видишь!? Не потребовались мне твои советы!

Но голос вопреки обыкновению промолчал. Умолк, впервые за долгое время.

В этот вечер Муи решил понаблюдать за сеннином, тем более, освободилось немного времени. Он смотрел, как двигается его новый партнер, и размышлял. Размышлял о важном, и не очень. Например, о том, что будет делать дальше и как выстраивать взаимоотношения с Коноховцем. Кьюджин пока не намекал на то, что ему как-то мешает печать, но снять ее следовало, хотя бы в знак доверия. А еще размышлял над тем, почему сеннин открыто показывает эти движения? Уверен, что для стороннего наблюдателя они будут бесполезны? В этом есть смысл, повторить такое не сможет не сам Муи, ни кто-либо из этой тюрьмы.

В ложе вошел один из шиноби, поклонившись.

— Мастер, пришел ваш сын.

Это было неожиданно. Раз поднялся из своих подземелий сам, значит — есть, чем похвастаться.

— Пусть войдет.

Шиноби ушел, а через несколько секунд Муи ощутил резкий запах химии и всего того, от чего все еще отмывалась его любовница.

— Отец, у меня получилось!

Муи даже поднялся, разворачиваясь лицом к широко улыбающемуся сыну.

— Конкретнее, — он тоже был рад, и не сдерживал своей улыбки.

Сын продемонстрировал свиток.

— Это контролирующий элемент. Сегодня весь день потратил, чтобы проверить его работу. Никаких проблем. Послушные, как дрессированные собаки. Не единого сбоя. Я даже привел двоих с собой, чтобы показать…

Отец с сыном продолжали разговор, а два подопытных стояли в коридоре неподалеку, изображая статуи, в сопровождении пятерых шиноби клана. Стояли неподвижно, ожидая новых приказов. А затем почти синхронно повернули головы в направлении Кьюджина. Они не могли видеть сеннина, но отлично его ощущали. Шиноби переглянулись, напряглись, но сделать ничего не успели.

Тем, кто стоял ближе, первым же ударом выпрямленных ладоней пробило грудь. Остальные успели дернуться, но не более того. Бывшие заключенные двигались быстро, и били очень сильно. Закончив с шиноби, они оба направились прямо на арену, к Кьюджину, но разными путями.

Первым выскочил на арену тот, кто уже сталкивался с Коноховцем ранее. Перепрыгнув ограждение, он присел на ноги, упершись в пол руками и подняв на Кьюджина лицо, оскалился, тихо зарычав. Коноховец бросил взгляд на ложе с Муи, соображая, что делать. Подопытный был настроен агрессивно, но драться сейчас в планы Кьюджина вроде не входило. Но на арену выскакивает второй заключенный, с другого направления, будто зажимая Коноховца в тиски.

На миг все трое замерли. А затем зеки бросились в атаку. Первый подскочивший к Кьюджину зек нанес удар ногой, который Коноховец легко блокировал. Сразу тем же образом атаковал и второй заключенный, но удар снова врезался в блок. Коноховец присел, уходят от удара рукой, и сразу сам нанес удар ногой по второму зеку. Тот отскочил назад, уходя от атаки. Первый снова атаковал рукой. Кьюджин перехватил удар левой рукой, нанося два удара правой, по ребрам, и снизу по челюсти. А затем пинком откинул противника от себя.

Второй тут же снова бросился в атаку, но Коноховец пропустил его мимо себя. Зеки накинулись на него вдвоем, атакуя с одного направления. Удар ноги Кьюджин отбросил блоком, удар руки блокировал, не успел отвести еще удар, из-за чего получил по ребрам ногой. Зек нанес прямой удар руки, но Кьюджин перехватил руку и перебросил противника через себя. Второй накинулся на него со спины, схватив за шею и потянул на себя. Кьюджин толкнул свое тело верх, и, полетев вниз, с инерцией ударился спиной в противника, так же переворачивая его через себя.

В Ложе, где Муи разговаривал с сыном, не замечая происходящего на арене, ворвался один из шиноби.

— Мастер! Подопытные атаковали наших! Они на арене.

Глава тюрьмы обернулся, и увидел, как сеннин дерется с заключенными.

Кьюджин уклонился от замаха рукой, пнул заключенного, который был за его спиной, и возвратным движением выкинул ногу вперед, ударив второго. Резко сдвинулся назад, ударяя локтем в грудь, а затем и по лицу, но тут же получил удар от второго. От второго удара уклонился, толкнув зека за спиной в того, что был спереди, и подогнав дополнительным пинком. Но противники удержались на ногах и снова бросились вперед.

— Муку! Останови их!

Парень поднял свиток, послал на него чакру, приказывая.

— Стоять на месте!

Никакой реакции, бой продолжался.

— Стоять на месте! — выкрикнул Муку.

— Бесполезно, — процедил Муи, и сам бросился на арену.

Откинув одного зека в сторону, Кьюджин чуть пригнулся, пропуская удар над собой и одновременно разворачиваясь вокруг своей оси. Уклонившись от удара, он, на выходе, сам ударил локтем по лицу зека, снова пригнулся, ударив в бедро и заставив присесть, резко выпрямился, схватил зека за голову, ударил коленом по лицу. Однако хруста не последовало. В этот раз подопытные были чуть помедленнее, но покрепче. Даже сильные удары не причиняли им вреда, только дезориентировали ненадолго.

Отец с сыном выпрыгнули на ринг, и Муку тут же повторил жест со свитком, направив в него чакру.

— Приказываю не двигаться!

Подопытные не реагировали. Муи, начал хмуро складывать печати, приказав соклановцам:

— Не приближаться!

Кьюджин блокировал левой рукой удар зека, атаковавшего со спины, локтем правой ответил ударом в живот, а затем добавил кулаком в лицо. Второй зек ударил ногой с разворота в голову, но Кьюджин пригнулся, однако не успел уйти от второго удара, в грудь, отчего отшатнулся назад. Сразу перехватив атаку первого противника, заблокировав удар рукой, этой же рукой он ткнул зека в плечо. Сдвинулся ко второму, который уже начал удар ногой. Ударил на опережение по его ноге своей, а возвратным движением ударил по ноге другому зеку. Пользуясь заминкой, поменял опорную ногу и ударил ногой в пах, и этой же ногой по лицу.

Зек упал на спину, и к нему подскочил Муи, приложив ладонь к груди.

— Катон: Тенро!

Тело взревевшего от боли зека быстро покрыло пламя. Печать пыталась сдержать чакру. Чакра, из-за минерала, пыталась зарастить повреждения и действовала все сильнее. Печать, реагируя на чакру, все сильнее жгла тело. Замкнутый круг. За пределами рига терлись шиноби с цепями, готовые схватить второго зека, снова бросившегося на Кьюджина. Но теперь вместе с Коноховцев зека отоваривал еще и Муи. Вдвоем они просто били по очереди, не давая подопытному и шанса. В какой-то момент Муи приложил к его груди ладони и снова произнес.

— Катон: Тенро!

Второй заключенный вспыхнул. Ринг заполнялся запахом паленой плоти. Кьюджин, машинально поглаживающий протез, вопросительно глянул на Муи.

— Небольшое недоразумение, — Муи бросил испепеляющий взгляд на сына, будто указывая, кого именно считает недоразумением.

— Отец! Я все проверил! Все было нормально!

Подобный колокольному звону, хохот шипяще-рычащего голоса в голове мешал нормально думать.

— Я бы спустился вниз и сам посмотрел. Зачем было тащить их с собой!?

— Отец, я…

— Все! Возвращайся вниз! И больше никаких действий без моего контроля!

Муку хотел еще что-то сказать, но помолчал и, понурившись, покинул ринг. Муи глянул на Кьюджина, тоже собирался что-то сказать, но Коноховец его опередил.

— Все нормально. Это было даже забавно. Но все же лучше контролируйте разработку. Пока безумный ученый под контролем — все отлично. Но стоит его отпустить — катастрофа. У нас собственный живой пример есть.

Муку спускался вниз, пытаясь не обращать внимания на хохот в голове.

"Ну что? Справился без моих советов? Обманул всех? А?"

Муку отмахнулся.

— Заткнись! Отстань от меня! Я узнаю, что произошло, и…

Голос снова засмеялся.

"Что ты узнаешь? Тела сожжены до состояния пепла! Ты и понятия не имеешь, почему твой свиток не сработал! А я знаю!"

Муку поморщился.

— И почему же?

"Да потому что и не должен был. Потому что это не ты со своим свитком контролировал их"

Парень остановился, уставившись в одну точку, будто смотрел на того, с кем говорил.

— А кто?

Снова смех, но уже другой. Не хохот, который издают те, кто наблюдает за чужой неудачей. Смех, предвкушающий.

"Артефакт. Его сила"

Муку даже сплюнул от негодования.

— Я и так знаю, что сила артефакта способна их контролировать.

"Да. А то, что эту силу не в какие свитки не поместить, до тебя не доходит?"

— И что мне делать?

"Ты знаешь. Я уже рассказал тебе. Все рассказал"

Муку еще постоял на лестнице, принимая какое-то решение, а затем уверенно кивнул.

— Да, я помню. Но…

"Ты не слушал моих советов, поэтому ничего не получалось. А теперь все получиться. И отец похвалит тебя. Снова похвалит. Ты видел, как рад он был успеху? Он снова будет рад. В этот раз все получиться так, как надо. Это я могу тебе пообещать"

Парень снова кивнул:

— Да. Да! Теперь все получиться!

И побежал вниз. Теперь он знал, что нужно делать. Он точно знал, что нужно делать.

Глава 4/18

Рьюзецу без стука вошла в кабинет, неся в руках поднос с чаем. Девушка дружески улыбнулась Кьюджину, что не произвело на последнего никакого впечатления. Видимого. Да и чай ему не слишком понравился.

— Ты сказал, что хочешь узнать о человеке, который предоставляет мне минерал.

Коноховец кивнул:

— Да, нам уже несколько раз приходилось пересекаться с его подопечными. Они создают много проблем. Слишком много.

Отпивая горячего чая, Муи задумался ненадолго, прежде чем ответить:

— Не знаю, главный человек он, или подчиненный, но… Старик, но возраст определить не берусь. Он не похож на шиноби. Сколько я за ним не наблюдал, ни разу не заметил, чтобы он проявил хоть какие-то присущие шиноби, действия, реакции, что угодно.

Однако Кьюджин подтвердил соображения Муи.

— Среди его подчиненных мы почти не встречали шиноби. А если там и были какие-то нукенины, то только наемники. Да и вообще эта организация шиноби не любит, так что ваши слова — скорее подтверждение известных нам фактов.

— Не любят шиноби? — Муи немного удивился.

Он слышал о разных организациях. Некоторые состояли из шиноби, некоторые активно пользовались их услугами, охотно или не очень, но таких, чтобы "не любили" на его памяти не было.

— Именно. Правда, это может быть ширмой, но самые фанатичные высказывались как раз в том ключе, что мир нужно вовсе избавить от шиноби.

— Простите, — встряла в разговор девушка, — но такое вообще возможно?

Коноховец кивнул:

— Вы, возможно, удивитесь, но да, это вполне реализуемо. Как ни странно, подавляющее большинство шиноби — клановые. Эти способности передаются через кровь. Даже те, кого называют безклановыми, не имеющих никаких особых способностей, помимо общих, все равно имеют среди своих предков кого-то из кланов. Исключения — редкость. Два или три человека за поколение в Великой Скрытой Деревне. Если кому-то, каким-то образом, удастся вырезать большую часть шиноби, появление новых будет сведено если не к нулю, то близко к этому. То, что это сложно выполнимо — другой вопрос.

У девушки по спине пробежались мурашки. До этого момента она о таких вещах не задумывалась. А вот Муи понял все правильно.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что наши исследования…

— Они хотят получить возможность сделать людей сколько-нибудь опасными для шиноби. Убивать неопытных генинов они вполне способны. Толпой, неся чудовищные потери, но способны. Да и методами эти ребята не гнушаются, устраивая… всякое. Методов борьбы существует великое множество, совсем не обязательно вообще сражаться.

Муи задумался, а Кьюджин не торопил его.

— Сложно поверить, — признался глава тюрьмы.

Коноховец кивнул:

— Я знаю. И потому не настаиваю, что мое видение ситуации является единственно верным. Я могу ошибаться. Но, к сожалению, со временем я встречаю все больше доказательств, подтверждающих мои соображения. Да, на данный момент я не верю, что они когда-либо дорастут до того, что смогут представлять прямую угрозу для сеннина, даже для сильного джоунина в открытом бою, но… Знаешь, проверять не имею ни малейшего желания.

Муи вынужден был согласиться:

— Да, я бы тоже не хотел. Но мы ушли от темы. Старик. Поскольку не шиноби, то хорошо за пятьдесят. Ходит с тростью. Одет в балахон, с капюшоном, лицо прикрыто тканью, это искажает голос. На руках перчатки, кожаные. Умен и опытен. Хорошо разбирается в людях, еще лучше разбирается в поведении толпы. Он сразу сказал, что ты умеешь устраивать зрелища. Правильные зрелища.

Кьюджин никак не отреагировал на слова, остался сидеть все так же неподвижно, и Муи продолжил:

— Несколько раз демонстрировал весьма впечатляющую осведомленность. Он сам нашел меня. И, похоже, лучше меня знал, что храниться в этой крепости, и как это можно использовать. Больше ничего особо рассказать не могу. Всегда выдерживал одну и ту же линию поведения, но это, с большой вероятностью, просто маска. О себе ничего не рассказывал, у меня практически ничего не спрашивал. Только по делу. Минерал его люди доставляли вместе с продуктами. Как они это организовали — я не знаю. Его сопровождающие… Ну, мужчины, где-то около тридцати. Хорошо сложенные, темные балахоны, не разговаривали, только ходили следом. Так же на шиноби не похожи.

Кьюджин медленно кивнул:

— Хорошо.

Казалось, даже эта не слишком ценная информация ему о многом рассказала. Муи даже испытал некоторую зависть. Его собеседник отличался аналитическим умом, быстро анализировал информацию, и находил необычные подходы в разных ситуациях. Одно его предложение о сотрудничестве чего стоит. Да и осведомленность. Возможно он так же, как и тот старец, собирал крупицы информации, составляя из них целостную картину.

— Хорошо, — повторил Коноховец, — не откроете мне еще одну тайну? Тайну вашей крепости.

Муи ожидал подобного вопроса, но его так же мучило любопытство.

— А что тебе самому известно?

— Не много. Ее пытались штурмовать войска Камня и Облака в разное время. Это не считая всяких мелких сошек, но раз за разом умывались кровью и отступали. Тем не менее, ваш клан находиться здесь в фактической ссылке, причем очень давно. Дальше — только слухи, ничего конкретного.

Глава тюрьмы не верил, что это действительно все, что известно Коноховцу, но спорить не стал.

— Так уж получилось, что я сам знаю далеко не все. Со всеми этими постоянными войнами, конфликтами, нападениями, сохранились далеко не все записи, что делали мои предки. Насколько я знаю, хм… Наш клан не ссылали сюда для охраны крепости. Не совсем так. Мы — те, или потомки тех, кто был посажен сюда охранять крепость. Мы так долго здесь живем, что… Ну, получили некоторые способности от того, что охраняем. Или, точнее, храним. Это артефакт. А если точнее — клетка. Что, или кто, в ней находиться… — Муи развел руками, — эта информация утрачена. Но, если на крепость напали, двадцать один член клана должен собраться на, хм, ринге и произвести определенный ритуал. Один из нас, избранный заранее, отправляется к артефакту и получает от него силу. Силу, достаточную, чтобы отбить практически любое нападение. А затем умирает. Это должен быть определенный человек. В свитках его называют избранным, но я бы назвал его проклятым. В предыдущем поколении это был мой дядя. После его смерти…

— Твой сын, — безошибочно угадал Кьюджин.

Муи кивнул.

— К счастью, на нас больше не нападают, так что есть надежда, что и ему своей жизнью жертвовать не придется.

Коноховец ухмыльнулся:

— Биджу, и вы туда же? Благородная жертва, — он обреченно выдохнул, — Похоже, это вечный человеческий порок: создавать себе великомучеников собственными руками. Когда же вы, наконец, поймете, что это чудовищно и неэффективно.

Муи испытал некоторую обиду за всех тех, кто когда-то отдавал свои жизни за клан.

— Не стоит недооценивать силу человеческой добровольной жертвы.

Коноховец поморщился:

— Это сила человеческой лени и тупости. Жертва — самый простой вариант, требующий меньше всего усилий. Не потому его везде используют, что он очень хорошо, а потому — что прост, и ничего придумывать не надо. Хотя, если вспомнить про то, когда это все было придумано…

Кьюджин задумчиво смотрел на Муи. Коноховец размышлял над чем-то, и глава тюрьмы не собирался ему мешать.

— Время, — наконец, вновь заговорил Кьюджин, — Если определить время, когда был создан артефакт, то можно примерно вычислить, что именно в то время происходило, и кто мог оказаться в вашей клетке.

— Во времена Отшельника Шести путей много чего происходило, — пожал плечами Муи, — он же был богом среди шиноби.

— Был ли? И кого ты считаешь богом, Муи? Мне неизвестен не один настоящий бог. А единственный, приблизившийся к этому статусу реально существующий дух — Шинигами.

Неожиданный поворот дискуссии, но Муи было даже интересно.

— Ну, насколько известно из легенд, Рикудо мог создавать объекты из чакры, создал луну, и вообще первым узнал о существовании чакры.

Кьюджин чуть улыбнулся:

— И? Это делает его богом?

Муи удивился, не поняв сути вопроса.

— Допустим, все, что ты сказал, верно. Но задумайся, Муи. Каждый шиноби с помощью чакры преобразует окружающий мир, используя ниндзюцу. Возможно, Рикудо лишь достиг в этом вершины мастерства, что еще не делает его богом. Мне известны шиноби, тем или иным способом добившиеся бессмертия. Рикудо бессмертным не был. Вообще, существует миф, что Шинигами и есть Рикудо. То, что с ним случилось, когда он достиг совершенства во всем.

— Интересная идея, — улыбнулся Муи.

— Еще какая. Становиться бессмертным привратником на пути умирающих душ. Сомнительная перспектива, на мой взгляд. Небезызвестный Орочимару мертвецов поднимать может. И сам бессмертен. Может, о нем тоже лет этак через тысячу будут вспоминать, как о боге. Или о нас с вами, как о первопроходцах в создании каких-нибудь существ, которые через тысячу лет вытеснят шиноби. Может, Рикудо вообще шиноби не был? Мне известен сеннин, учитель которого сам так сеннином и не стал, но научил ученика, простите за тавтологию. Время хоронит историю, оставляя лишь легенды, Муи. Никто сейчас не скажет точно, что происходило много лет назад. Лишь некоторые намеки. Но, как я уже сказал…

Закончить он не успел. С улицы донесся сигнал тревоги. Коноховец вопросительно взглянул на Муи, а тот крикнул:

— Стража!

Двое подчиненных тут же вошли в дверь, готовые драться или защищать мастера.

— Откуда идет тревога?

Шиноби переглянулись.

— Сейчас выясним.

Муи беззвучно выругался, оглянувшись на гостя.

— Дай мне несколько минут, чтобы решить проблему, и мы продолжим разговор.

Коноховец кивнул, снова размышляя о чем-то. До тревоги, похоже, ему не было особого дела. Или он просто не показывал этого. Рьюзецу осталась в кабинете. Не то, что бы ей хотелось поговорить с безмолвным гостем, но не за любовником же таскаться. Хотя, на самом деле хотелось, конечно. Было в этом Коноховце нечто, делающее его не таким, как все остальные. И не что-то одно, список отличий был длинным. Начиналось с совершенно туманного прошлого. Если собрать все слухи, которые о нем ходили, хватит на целую жизнь. А ведь Кьюджин был относительно молод, вряд ли больше двадцати пяти. А если убрать слухи и оставить то, что было правдоподобно, все равно получалась весьма насыщенная и интересная жизнь. Следующим пунктом шло то, что он сеннин. Сеннины сами по себе были той еще редкостью. Сколько живых сеннинов сейчас жило в мире? Вряд ли больше десятка. Пятая Хокаге в Конохе, ее бывший напарник, Извращенный Отшельник и писатель Джирайя, и этот Кьюджин. Плюс к ним еще небезызвестный Орочимару. Четверо так или иначе относились к Конохе, по крайней мере были выходцами из нее. Были два сеннина в Облаке, и один точно жил в Тумане, об остальных только слухи. И вот, один из них сидит прямо перед ней. Все равно, что прикоснуться к живой легенде. Шиноби, что серьезно порушил Великую деревню, вот он, всего в десятке шагов. Были в нем и другие отличия. Поведение. Сколько раз Рьюзецу видела Кьюджина, парень всегда был спокоен. Небольшие проявления эмоций были скорее для собеседников, просто для поддержания беседы. Совсем не факт, что Кьюджин действительно что-то чувствовал, и чувствовал то, что показывал. А может и совсем наоборот, показывал именно то, что чувствовал, потому что скрывать не боялся.

Коноховец перевел взгляд на девушку, показывая, что отлично чувствует ее пристальный взгляд. Он всегда замечал ее взгляд, даже когда она это скрывала. Прекрасный миф о том, что любой опытный шиноби всегда ощущает, когда на него смотрят. Глупость. Любой опытный шиноби может смотреть так, что его взгляд не ощутить обычным чутьем. И этот взгляд. Тусклый свет зрачков. Странный взгляд. Будто взгляд со стороны, спокойный, отрешенный. Будто ему плевать, что происходит вокруг, будто он — сторонний наблюдатель. Стоит признать, в его поведении это тоже отражалось. Кьюджин узнал, что здесь проводятся какие-то эксперименты, и ничего. Как будто, так и должно быть нет осуждения, нет настороженности. Только интерес, и то слабый. Видимо у шиноби, отправившего на тот свет не меньше тысячи человек, понятия морали, если и остаются, приобретают весьма своеобразные формы.

Коноховец потерял к Рьюзецу интерес, и снова уставился в пустоты, над чем-то размышляя. Ее взгляд ему был безразличен.

— Могу я задать вопрос?

— Не обещаю, что отвечу.

— Почему ты сидишь здесь? В тюрьме? Не верю, что тебя действительно можно здесь удержать против твоей воли.

Кьюджин все так же смотрел перед собой.

— Есть причины.

На чем ответ и закончился. Но он и не обещал, что обязательно ответит.

— У тебя есть семья?

— Возможно.

— Завидую твоей жене.

— Звучит, как насмешка, учитывая, где я нахожусь, — сохраняя спокойный голос, отвечал Кьюджин.

— Но у тебя есть причины на это, — напомнила Рьюзецу.

Коноховец кивнул, переведя взгляд на потайную дверь. Ту самую дверь, что вела в лабораторию Муку. Затем перевел взгляд на Рьюзецу.

— Я знаю, кто поднял тревогу.

На то, чтобы сложить два и два, у девушки ушли мгновения. Она вскочила, соображая, что сделать. Броситься к выходу или остаться здесь. В конечном итоге, подопытные не должны были ее атаковать. Вроде. Но, раз они снова вырвались на свободу. Параллельно с этими мыслями она материла Муку, у которого в очередной раз все пошло через…

Дверь с грохотом проломилась, и через образовавшееся отверстие вывалился некто. Он не был заключеным, судя по обрывкам одежды. Нет, один из тех, кто работал внизу. Но в остальном… Почти прозрачная кожа, красные круги пропитанной кровью плоти вокруг глаз, черные татуировки, точнее какие-то символы, появившиеся от вливания чакры. А вот лица Рьюзецу не узнавала, потому что оно немыслимо изменилось. Челюсть выдвинулась вперед, сузилась. Вся голова как-то странно вытянулась. Существо переводила взгляд с сидящего на своем месте Кьюджина на Рьюзецу, будто само еще не решило, что будет делать дальше. Лишь стояло и смотрело, глубоко дыша, отчего расширялась и сжималась грудная клетка.

— А я понял, зачем нужна была сенчакра, — задумчиво произнес Коноховец, рассматривая новое действующее лицо, — она позволяет мутировать организму.

Из прохода вывалились еще два собрата первой твари и зарычали на Кьюджина, тогда как первый рычал на Рьюзецу. Коноховец едва заметно поморщился, этот балаган начал ему серьезно надоедать.

Глава 4/19

Рванулись с места все практически одновременно. Рьюзецу дернулась в сторону, складывая печати, а Кьюджин выхватил из-под себя стул и швырнул его в того противника, который атаковал девушку. Стул ударил ему по голове, дезориентировав. Второй противник, бросившийся на Коноховца, хотел толи ударить головой, толи укусить, но не вышло. Кьюджин перехватил его голову, стукнул лбом о стол, и добавил ударом локтя по затылку, отчего голова пробила столешницу, пройдя насквозь по самую шею. Последний противник вскочил на стол и прыгнул на Коноховца сверху, но был перехвачен и выброшен в окно. Пробив толстое стекло, он улетел вниз. Рьюзецу, которую окружили маленькие пламенные шарики, кажется, даже имевшие что-то вроде лиц, выстрелила ими в противника, но попали далеко не все. Псих загорелся, но вместе с ним загорелся и все дерево вокруг. Кьюджин осуждающе глянул на девушку:

— Ну вот, устроила пожар в кабинете любовника.

Не успела Рьюзецу возмутиться, как Коноховец подскочил к ней, подхватил на руки, и, взяв разбег, выскочил в разбитое окно. Рьюзецу пискнула лишь во время прыжка, а затем было слышно только свист воздуха. Несколько секунд полета позволили чуть оглядеться щурящимися глазами. Пламя. Во всех корпусах что-то полыхало, а заключенные выбегали на улицу.

Приземлились с негромким ударом. Девушку на несколько мгновений вжало в руки парня, но ощущение быстро прошло, и она встала на ноги. Контролируемый бардак вокруг медленно превращался в откровенный хаос. Все больше заключенных выбегали на улицы, среди них были и надзиратели, и даже шиноби клана. А еще, то там, то здесь, мелькали психи с измененными лицами, хватали кого-то, и утаскивали в неизвестном направлении.

— Зачем ты прыгнул? — девушка бросила на Коноховца вопросительный взгляд.

— Туда поднимались еще твари, а у меня не было желания с ними драться, — он оглянулся, проводя по заключенным взглядом, — к тому же своих надо найти.

Рьюзецу ухмыльнулась:

— Своих?

— Мы в ответе за тех, кого приручили. Ищи, — он тоже ухмыльнулся, — своих. Ваши шиноби способны с этим справиться.

И, больше ничего не говоря, побежал к восьмому корпусу. По пути пришлось распинывать и расталкивать самых нерасторопных, да и зеки бежали из медленно разгорающихся корпусов. Точнее, уже не бежали. Все, кто мог, уже выбрался наружу, и, когда Кьюджин подошел к широким створкам дверей, изнутри на него прыгнул противник. Коноховец схватил створку и резко двинул ее навстречу. Тварь с гулким ударом врезалась головой в металл, и потеряла равновесие. Кьюджин схватил противника за голову и зажал его шею между двух створок, а затем подпрыгнул и ногами ударил по обеим. Створки ворот сомкнулись, сжав шею между собой и оторвав противнику голову. Проводив взглядом откатившуюся голову, явно мертвую, Кьюджин хмыкнул, и зашел внутрь.

Камеры, по большей части, уже опустели. Кое-где были раненные, где-то бушевали твари, где-то даже еще отбивались обычные зеки. Вечеринка в самом разгаре. Просканировав коморку надзирателей, Кьюджин зашел внутрь и достал из стола кунай. Все же это лучше любого кухонного ножа, и вполне подходящий инструмент для, к примеру, обезглавливания.

Между лестничными пролетами было достаточно широкое пространство, так что Коноховец не поднимался по лестнице. Первым же прыжком запрыгнув на третий этаж, еще двумя он поднялся на свой уровень. Прислушался. В апартаментах никого не было, во всяком случае, он никого не заметил. Вошел, осматривая обстановку, прислушиваясь к запахам. По виду, драки здесь не было, все вещи на местах, ничего не перевернуто и не разбито. Судя по запаху, и Кин и Заку ушли еще до ужина, и больше не приходили.

Выяснив все, что его интересовало, он вернулся на лестничную площадку и без затеи спрыгнул вниз. Неожиданно резко на уровне пятого этажа откуда-то сбоку выскочила сжатая в кулак рука. Ударом Кьюджина впечатало в стену. Стряхнув с себя крошку, Коноховец поднялся, сразу блокировав удар подскочившего к нему противника. Этот выглядел крупнее остальных. Высокий, почти два с половиной метра, полноватый, да, если по простому, походил на сумоиста, разве что мышцы были отлично видны под кожей. Удар левой руки Кьюджин хоть и блокировал, но снова оказался впечатан в стену. Силы у противника…

Резко отступил, уклоняясь от неприятно быстрых ударов рук. Не то, чтобы совсем быстрых, мог бы уклониться и контратаковать, но не хотел. Пропустив над собой еще один прямой удар, резанул кунаем по сухожилиям, пригнулся, сблизился, уходя от удара второй руки, резанул по ногам, и прыжком перемахнул через перила. Приземлившись, но не забывая следить за слегка замешкавшимся противником, пошел к выходу. Однако за дверями корпуса стоял еще один точно такой же сумоист. Открыв дверь и всмотревшись в лицо мужика, Кьюдин отметил его сходство с предыдущим. Братья, возможно даже близнецы. Разве что один волосы стянул косичкой и носит аккуратную бородку с усами. А у второго волосы отстрижены и усов нет, но есть бакенбарды.

— Вы что, самые умные?

Мужик улыбнулся ему в ответ, кровожадно так улыбнулся:

— Не… Мы самые здоровые.

Из-за дверей раздался грохот от приземления второго брата. Кьюджин на миг сосредоточился, отыскивая поблизости шиноби. Следовало, наконец, избавиться от печати. Но сначала…

Дверные створки вылетели от выпрыгнувшего на улицу противника. Тот сразу кинулся на Кьюджина, да и второй ничуть не отставал. Кьюджин успел уклониться от одного взмаха, прыгнуть, уклоняясь от второго, но угодил прямо на третий. От удара его, будто игрушку отшвырнуло в сторону, заставив пропахать своим телом землю между корпусами. Он даже не успел подняться, когда к нему подскочил один из братьев, нанося удар коленом. Кьюджин блокировал, но не помогло, слишком сильный удар. Он врезался в стену за спиной, проминая кладку, и сразу же в живот прилетел удар от второго брата. Третьего удара Коноховец нанести не позволил, зацепившись руками за стену и перевернувшись вверх головой. Так что кулак сумоиста врезался туда, где его уже не было.

Кьюджин прыгнув, стараясь приблизиться к дверям седьмого корпуса, там еже был живой шиноби, и даже вполне в сознании, похоже, повезло парню. Но добраться до ворот не дали. На втором прыжке один из братьев схватил его за ногу, замахнулся, как тряпичной куклой, и ударил о землю, а затем еще приложил об угол здания, выбив телом Коноховца пару десятков кирпичей. Третьего удара нанести не успел, Кьюджин вырвался из захвата и откатился в сторону. Присел, сплюнул кровь. Это становилось опасно, сейчас он не мог так быстро блокировать повреждения, не заставляя печать обжигать собственное тело. Следовало избавиться от печати раньше, но Кьюджин стал слишком самоуверенным. Вот и расплатился сполна.

Глянув на кинувшихся к нему братьев, Коноховец вздохнул поглубже, и шагнул. Грудь и спину обожгло печатью, но он ввалился в двери седьмого корпуса. Морщась от боли, он топал туда, где лежал шиноби, и мысленно надеялся, чтобы никто не оказался на его пути. Лишних сил на то, чтобы держать еще и усиленные чувства не было. Не повезло, на него выскочил один из психов. Скрипнув зубами, Кьюджин покрепче перехватил так и не выпущенный кунай. Противник двумя прыжками сократил дистанцию и бездумно бросился на противника. И сразу поплатился за это врезавшимся в печень кунаем. Кьюджин перебросил судорожно дернувшееся тело через себя, пнул по голове, и пошел дальше, так как двери корпуса уже с грохотом влетели внутрь. Не было времени добивать. Этот псих поднимется, и поднимется быстро, регенерация закроет раны за несколько секунд, но это будет уже не важно.

Коноховец ввалился в дежурку, сразу откинув прижавший шиноби стол. Тот сначала испугался, но сделать уже ничего не мог, только двигал глазами.

— Сними печать! Давай!

Шиноби покосился на переломанную руку. Вторая была зажата мусором. Кьюджин сам поднял руку шиноби и прижал к своей груди. От боли в потревоженной конечности шиноби едва не потерял сознание, но все же откашлялся, сосредоточился, и произнес:

— Катон: Тенро: отмена!

И, раньше, чем печать полностью отпустила тело сеннина, шиноби увидел горящие, будто звезды, глаза.

— Спасибо, парень, — уже совершенно другим голосом произнес сеннин.

В комнату ворвалась одна из тварей и дернулась к сеннину. Но тот мгновенно встал, развернувшись, и еще успел нанести удар рукой снизу вверх, прямо в грудь гада, отчего тот пробил потолок. Кьюджин чуть пошатнулся, снова сплюнул кровь.

В дверной проем заглянул один из братьев, крикнув:

— Я наше…

Договорить он не успел. От удара в лицо он полетел вперед головой, пробивая все перегородки на пути. Кьюджин шагнул из дверей, и сразу получил удар кулаком по голове. Но от удара лишь слегка отвел голову в сторону. Сумоист даже замешкался на миг, а затем получил ответный удар, от которого полетел туда, откуда пришел. Коноховец потер ушибленную челюсть, заодно проверяя собственное состояние. Несколько недель воздержания от нормального использования чакры сказались негативно, да и полученные парой минут назад удары тоже здоровья не прибавили. Мысленно отметив себе необходимость предъявить Муи требования компенсации за неудобство, Кьюджин несколькими шагами переместился к выходу.

Но сзади снова зашевелились. Братья ожидаемо оказались живучими, и сеннин лишь поморщился. Возиться с ними никакого желания не было. Однако, выбравшись на улицу, они не кинулись в атаку, а лишь утерли один разбитый нос, а другой губу.

— Брат? — прогнусавил тот, что был с разбитым носом.

— Да, брат, — кивнул второй.

Чуя какие-то неприятности, Кьюджин рванулся к ним, чтобы не дать им сделать то, что они собрались сделать. Но не смог. Оба сумоиста держали под языками какие-то капсулы, которые и раздавили зубами. Проглотив содержимое, они оба оскалились. Кожа на их лицах начала быстро бледнеть, а вены наоборот темнели, даже чернели. Глаза заволакивало пеленой, и на коже вокруг них появлялся черный рисунок. Сеннин тоскливо выдохнул:

— И что же вы все с собой делаете?

Братья не стали отвечать, бросившись в бой. Двигались они быстрее, чем раньше, но все равно недотягивали до сеннина. Но и Кьюджин, уклонившись от пары ударов, и нанеся ответный. Был немного удивлен. Удар, от которого в прошлый раз они летали, не задевая пола, в этот раз одного из них лишь пошатнул.

Муи удалось справиться с основной проблемой. Заключенные были загнаны в первые два корпуса и забиты туда битком. Вместе с надзирателями. На улице остался только он сам и шиноби клана, способные противостоять тварям. Основной бой закончился, и Муи обвел взглядом прогулочную площадку. Трупы, много трупов. Не меньше трети заключенных лежали здесь, вместе с половиной надзирателей. Многие тела просто разорваны, некоторые горели, некоторые уже просто тлели. Запах крови и обожженной плоти лез в нос, но сейчас волновал Муи мало.

У него вообще было всего три вопроса. Где Рьюзецу? Где Муку? И где Кьюджин?

Рьюзецу нашлась сама. Муи опасался, что она не сумеет выбраться из кишащей тварями крепости, но, оказалось, Коноховец сделал ему одолжение и вытащил девушку, когда выбирался сам. Так что любовница была неподалеку, и старалась не обращать внимания на трупы и запах.

Где сидит сын, Муи догадывался. Но идти туда совершенно не спешил. Судя по тому, что он видел, твари были порождениями артефакта. Слабым подобием того, чем должен был стать его сын, если пришлось бы, усиленные минералом, да и то не все. Но у них была одна слабость. С минералом или без, яд артефакта убьет их всех, может за несколько часов, может к утру, а может и за сутки. Но в любом случае Муи лучше дождется, пока они передохнут сами, чем полезет в подземелье, рискуя людьми.

А вот с сеннином было неясно. "Незаметить" его было бы сложно, значит, в бою он не участвовал. Да и между заключенными, которых затолкали в камеры, прятаться бы не стал. Значит, либо уже мертв, во что верилось с большим трудом, либо где-то сражается, либо уже сам штурмует подземелья, что не удивило бы Муи.

Но раздавшийся со стороны седьмого или восьмого корпуса грохот намекнул на то, что сеннин до подземелья пока не добрался. Грохот продолжался, и в какой-то момент из стены примерно на середине высоты четвертого корпуса вылетел один из Денсетсу но Бакакьёдай. Пролетел он немного, так как сверху над ним, будто из воздуха, материализовался Кьюджин, и мощным ударом отправил вертикально вниз. Сам же приземлился неподалеку. Второй брат выскочил из отверстия, проделанного его братом, и прыгнул на Коноховца. Короткий обмен ударами, попадавшими на блоки, и Кьюджин особо мощным пинком отправил противника в полет до стены, которая едва не развалилась от врезавшейся в нее туши. Второй брат уже поднялся и пошел на Коноховца.

Кьюджин поднял руку, готовя ударную технику. Противник был уже порядочно измотан боем, и особую прыть продемонстрировать не мог. На заднем плане пошатнулось все же не выдержавшее общего надругательства здание седьмого корпуса, и начало заваливаться на восьмой корпус. Гремел камень, поднималась пыль, и Коноховец направил руку на противника. С ладони поднялся светящийся в вечерней темноте поток сенчакры. Удар буквально содрал с живота и части лица кожу до самого мяса. Бугай покачнулся, но упрямо продолжил идти вперед. Новая техника, еще один удар. Кожа, только начавшая регенерировать, снова распалась в пыль, а за ней и часть мяса. Снова начинает регенерацию, снова идет вперед, упрямо, упорно. Третий удар. С тела и нижней части лица срывает мясо, обнажает кости, до мяса срывает кожу и на руках. Еще удар. Кьюджин уже мог спокойно увидеть внутренние органы среди оголенных костей, но противник упорно топал вперед, игнорируя повреждения. Но он подошел слишком близко. Коноховец поднял ладонь повыше, и следующий удар сделал более сконцентрированным. Поток сенчакры снял кожу лица, ободрал мясо до костей, разъел сами кости, а за ними и все, что было внутри черепной коробки. После удара осталась только задняя стенка черепа на торчащем из тела отрезке шеи. Тело пошатнулось и рухнуло на камень. Кьюджин делал мысленную отметку: "уничтожение головного мозга фатально".

Сзади зашевелился второй брат, но подскочивший Муи положил на его грудь руку.

— Катон: Гока Тенро!

Тело вспыхнуло, и глава тюрьмы подошел к сеннину. Светящиеся глаза и сетка жил вокруг них. Муи предположил:

— Режим сеннина?

Кьюджин кивнул.

— Да… И нет. Вы выяснили, что произошло?

Муи хмыкнул. Коноховец и сам отлично понимал, что произошло. Догадывался, как минимум, но…

— То, что сидело внутри артефакта, буянит. А ты удивительно спокоен.

Кьюджин пожал плечами:

— А что? Разрушения, гора трупов, массовый мордобой, всеобщий хаос, непонятная тварь хочет вылезти в наш мир. Обычное дело. Почти рабочие будни.

Земля ощутимо затряслась, и девятый корпус начал разваливаться на глазах. Несколько секунд тряски, и из облака пыли, поднятого при разрушении, взлетел монолитный объект, октаэдр, черный, но отчего-то заметный на фоне темного вечернего неба. А на нем стоял Муку собственной персоной. Но, отчего-то, частично покрытый черными, будто вороньими, перьями, которые не закрывали только лицо, и имевший два птичьих крыла за спиной. Кьюджин хмыкнул:

— А вот и источник проблем пожаловал. Это хорошо, искать не надо. И, как полагается, превратил себя в монстра. Все, как обычно.

За спиной Коноховца что-то хлопнуло. Что-то, напоминающее призыв. Муи и Кьюджин обернулись, и Коноховец удивленно высказался:

— *лядь! Великий Рикудо! А вот это уже что-то новое!

За ними стоял высокий, вполне человеческого роста, заметно светящийся в темноте павлин.

Глава 4/20

Птиц, будто не обращая внимания на двух удивленных шиноби, смотрел в небо. Туда, где висел артефакт. Кьюджин быстро справился с удивлением, или скорее даже ошеломлением, и тоже переключился на артефакт.

— Учитель?

Муи старался выглядеть отстраненным. Призывное животное, пусть и о павлинах он никогда не слышал, но это было призывное животное. Надо заметить — необычное. Так же, как и у ученика, у павлина светились глаза, и вокруг них расползлась такая же светящаяся сетка жилок. Чем-то напоминало небезызвестный бьякуган, точнее — вздутые при его использовании вены. Но у этих двоих сетка светилась. Да и к тому же высок был этот павлин, слишком большой для своего вида.

— Ученик, — ответил на приветствие птиц.

— Ты здесь по делу?

— Да… И нет.

В другой ситуации Муи бы улыбнулся. Теперь понятно, откуда эта привычка у Коноховца. Видимо, для Кьюджина появление учителя было большой неожиданностью. И, если он и испытывал нетерпение от желания узнать, зачем тот пожаловал, то скрывал это практически идеально. Никаких даже намеков.

Павлин тем временем медленно пошел вперед, навстречу спускающемуся Муку. Сын Муи смотрел на павлина, павлин внимательно смотрел в ответ. Кьюджин, немного подумав, пошел следом.

— Сила та же, но запах иной, — издалека бросил Муку, — ты ведь не Хоодо?

— Нет. Он был моим учителем.

Муку приземлился в паре десятков шагов. Руки и ноги его были удлиненны относительно человеческих, шея вытянута, тело казалось исхудалым. Муи, осмотрев его, спросил:

— Сын, что ты делаешь.

Существо бросило короткий презрительный взгляд на Муи:

— Молчи лучше, букашка. Это тело теперь принадлежит мне.

— Тебе? — глава тюрьмы догадывался, но не хотел верить.

— Тому, кто был заключен в артефакте, — ответил Кьюджин.

— Той, — поправил павлин.

Существо чуть наклонило голову в сторону, улыбнулось:

— Что старик Хоодо рассказал обо мне?

— Не слишком много, госпожа Ятагарасу. Когда-то вы были союзниками, но потом разошлись разными путями.

Ятагарасу язвительно улыбнулась:

— Разошлись, да? Хоодо предал нас, как и все остальные. Продался никчемным людишкам. Думаю, ты даже не знаешь, в чем мы были союзниками, и против кого сражались?

Павлин чуть склонил голову:

— Отчего же, знаю. Вы сражались с людьми, пытались их уничтожить, но проиграли.

Существо недовольно дернуло головой:

— Этот кисама, вы***док Отсутсуки, который известен вам, как Рикудо Сеннин, жадная до власти мразь. Он не побеждал нас. Он нас обманул. Предал, после того, как мы помогли ему остановить другую жадную до власти сучку. Но драконистая задница Кагуя была просто злобной жестокой стервой, которой было плевать на смертных. Зато кисама Отсутсуки был мразью другого порядка.

Муи пытался понять то, что сейчас услышал. Мировоззрение неожиданно начало трещать по швам, пытаясь уложить все это в какую-то целостную картинку. Так и Кьюджин еще подлил масло в огонь:

— Я говорил тебе, не бог Рикудо. Сильный шиноби — да. Но никак не бог.

Ятагарасу в голос рассмеялась.

— Бог? Его действительно считают богом? Даже драконья задница Кагуя богом не была, хотя и все вместе сенджины не смогли убить ее. Девять сильнейших из нас растащили ее тело на части, и сошли с ума, пытаясь удержать ее мощь. Но даже она богом не была, а уж этот выродок… — Ятагарасу злорадно улыбнулась, — хотел стать сосудом для ее души, и получил по полной программе.

Кьюджин улыбнулся:

— Значит, я оказался прав? Рикудо стал Шинигами?

Ятагарасу пожала плечами:

— Не знаю, сенджин. Знаю только, что он проклят. Никогда не умрет, и никогда больше не будет жить. Кагуя знала толк в проклятьях. Шинигами мне неизвестен.

Кьюджин шагнул вперед:

— Госпожа Ятагарасу, позволь еще вопрос. Ты сеннин Ворон? В смысле…

— Сенджин, — поправило существо, кивнув, — забавно, правда. Хоодо так и не смог стать настоящим сенджином, но не уступал мне в силе.

Ятагарасу снова перевела взгляд на павлина:

— Отсутсуки, получив долю силы Кагуи, и разделив наших братьев и сестер, обратившихся биджу, между своими учениками, начал войну. Недоношенный вы**ядский пророк нового мира. Войну, целью которой было вытеснить нас, хозяев этого мира, нашего мира, и дать место для людей. Но какая это была война? Девять сильнейших из нас, обезумевшие, были цепными псами этого выродка. Перед каждым из нас встал выбор. Приклонить голову перед новым хозяином или умереть вместе со своими собратьями.

На лице существа появилась выразительная горечь.

— Я не виню тех, кто сдался. Даже людей не виню. Вы, хоть и твари, но даже не помните всего этого. Даже не знаете, кто и какой ценой подарил вам право на жизнь, — Ятагарасу засмеялась с оттенком безумия, — правда не обещаю, что вас это спасет. Не думаю, что остался хоть кто-то, кто застал те времена, или помнит о них.

Из обломков девятого корпуса полезли… Муи не знал, как их назвать. Эти существа уже не были людьми. Одержимые демонами, не иначе. Покрытые перьями, с крыльями за спинами, и со звериными мордами. Ятагарасу бросила на них презрительный взгляд.

— Из вас даже китсунетсуки получаются уродливые. Но, это мои китсунетсуки, — существо перевело взгляд на Муи, — ты и твой род годами хранил мою клетку и иногда выпускал порезвиться. И, о великий случай, вам достался этот биджев минерал. Благодаря ему моя сила не убивает ваши слабые тела. Так что благодарю тебя за мою будущую армию, букашка.

Снова перевела взгляд на павлина.

— Так что, сенджин? Ты готов преклонить передо мной голову и признать старшей? Я не держу зла на твоего учителя. Он спас своих учеников, дал им будущее. И ты силен, и достоин зваться сенджином, — существо перевело взгляд на Кьюджина, — раньше я презирала весь ваш вид. Но…

Ятагарасу махнула когтистой лапой:

— Долой прошлые обиды. Любой сенджин, что признает меня старшей, будет моим союзником, и не важно, как он выглядит. Признай меня старшей, сенджин. И мы вместе заберем себе этот мир.

Кьюджин чуть наклонил голову, будто действительно обдумывал ее предложение… Муи неожиданно вздрогнул. А ведь он действительно мог его обдумывать. Хитрый, изворотливый. Что помешает ему согласиться на столь привлекательно предложение?

— Госпожа Ятагарасу, один вопрос. А что будет с людьми? Нас наплодилось много, очень много.

Существо поморщилось:

— Какая досада. Но я не устрою геноцид. Не уподоблюсь вы**ядку Отсутсуки. Уничтожим непокорных, а для остальных установим свой порядок. Общий и единый для всех.

Кьюджин задумчиво кивнул:

— Это очень заманчиво, но это важное решение. Дайте немного времени на размышление, госпожа Ятагарасу.

Существо немного задумалось, и кивнуло:

— Конечно. Ты мне не мешаешь.

— Я тоже немного подумаю, Ятагарасу, — добавил павлин.

Существо улыбнулось:

— Надеюсь на вас.

И, слегка взмахнув крыльями, взлетело. Не так, как птица, а так, будто его, или ее и не тянуло к земле. Воспарила и поплыла обратно к своему артефакту. А из-под земли все лезли и лезли ее… китсунетсуки, что бы это ни значило. Когда она отлетела достаточно далеко, Кьюджин тихо, но весьма бурно и витиевато выругался, активно упоминая всех биджу, Рикудо, сенджинов, и все возможные и невозможные способы сексуального общения между ними.

Муи, чтобы не показывать, насколько хреново он себя в данный момент чувствует, спросил:

— Кьюджин. Такое у тебя тоже часто бывает?

Коноховец отрицательно покачал головой:

— *ля! Такая **йня впервые! Сам в а**е!

— Вот потому я прибыл. Потому что почувствовал ее.

Кьюджин устало потер лоб:

— Жалею об одном. Что, **я, позволили всему этому случиться. Знал бы, извини Муи, но закопал бы твоего сына вместе с артефактом, причем в диаметрально противоположных концах мира. Чтобы наверняка.

Муи нервно кивнул:

— Да. Знал бы я, тебе бы помог закапывать.

Павлин выдохнул, видимо, выражая согласие с общим мнением.

— Учитель, — Кьюджин снова поднял взгляд на артефакт, — можно в двух словах. С твоей точки зрения, чем это все нам грозит?

Павлин наклонил голову в другую сторону.

— В двух словах — полный п***етс.

— Угу, — кивнул Кьюджин.

— Эта сучка — старая, но очень умная биджева тварь, — продолжил павлин, ругань в его устах вызывала когнитивный диссонанс в голове Муи, — Она же действительно с Рикудо сражалась, и ведь выжила. И Рикудо, даже победив, не смог ее убить. Закатал в ящик и отдав кому-то из учеников. Вот и думай, это Рикудо был слабоват, или она настолько крутой? Проблема усугубляется тем, что большая часть ее знаний — то, что было давно и благополучно забыто, ибо потеряло актуальность. Ну не для шиноби все ее знания. И что она будет делать? Воевать. Грязно, подло и зло, как, всего скорее, с ней когда-то воевал старый пень Рикудо, поленившийся добить противника, за что мы и расплачиваемся. Пусть геноцида всему живому она и не желает, но Ка… Кьюджин, — павлин повернул к нему голову, — ты сам знаешь людей, куда лучше меня.

Коноховец кивнул:

— Не подчинятся. Воевать будут, если не до последнего человека, то близко к этому. Силенок-то у нее хватит, с целым миром воевать?

Павлин снова перевел взгляд на артефакт:

— А она и не будет. Да и поверь мне, найдется достаточно тех, кто к ней присоединиться. И ей хватит хитрости действовать не напрямую. Драная биджева ворона, курица, возомнившая себя прекрасным лебедем. Это она нам сейчас все рассказывает, просто по****еть было не с кем все это время, вот и разговорилась. Да я бы и без ее рассказа все понял. Почти все. Но после этой крепости она будет работать по другому.

Кьюджин поморщился:

— Короче, допускать этого никак нельзя. Хоть какие-то положительные моменты есть?

Павлин кивнул:

— Да… И нет. Она же такая же, как и я. Сеннин. Но тело ее в этом артефакте. А то, с чем мы говорили…

— Одержимость.

— Моего сына можно спасти? — неожиданно спросил Муи.

Павлин качнул головой:

— Нет. Он уже мертв. Нет его. Тело осталось, не более того. Это существо лишь сосуд.

— Понятно, — глава тюрьмы опустил голову.

Одержимые зверята Ятагарасу со все большим интересом тянулись к оставшимся людям, решать надо было быстрее.

— Учитель, я так понял, если мы сломаем артефакт…

Павлин издал звук, который можно было определить, как насмешку:

— Сломает он. Сам ты сломаешься… Хотя ты прав. Смерть сосуда ничего не даст, эта тварь уже подчинила себе многих. Ее это лишь слегка затормозит. А вот уничтожение артефакта…

Павлин и Кьюджин переглянулись.

— Есть что-то подходящее? — спросил Коноховец.

Птица отрицательно покачала головой:

— Нет… И есть, — перевела взгляд на Муи.

Тот даже испугаться успел…

— Вы на что…

— Твой предок непросто так сюда посажен был, уважаемый Муи, — ответил павлин, — ваша клановая техника.

— Тенро? — удивленно переспросил Муи.

Птиц кивнул:

— Она самая. Крайний метод, так сказать. Если других не останется.

— Почему крайний?

Кьюджин хмыкнул, ответив за учителя:

— Техника сжигает активную чакру. Просто сжигает. А теперь посмотри на этот артефакт и вдумайся, насколько там много чакры? И что будет, если она вся разом вспыхнет?

— Это… невозможно…

Павлин кивнул:

— Да… И нет. Ты, в твоем текущем состоянии, такого точно не осилишь. А вот если весь ваш клан попытается провернуть нечто подобное сообща… — птица задумалась, — да если их правильно направить… — покосилась на толпу подчиненных Ятагарасу, — да если этих куда-нибудь убрать.

Кьюджин ударил ладонью по лбу:

— Не верю, что я на это подписываюсь.

Павлин отмахнулся движением крыла:

— Тебе достанется самое простое, расслабься.

— П***тс! Почему опять я!? — тихо матерился Коноховец, — Почему я снова вляпался в какое-то биджево дерьмо!? Сегодня утром еще был обычным заключенным в обычной тюрьме! А теперь!?

Муи посмотрел на матерящегося Кьюджина, на безмятежного павлина, на своих людей, на артефакт.

— Мы всерьез собираемся атаковать и пытаться убить древнюю тварь, которую не смог убить сам Рикудо?

— Добро пожаловать в мой мир, — хмыкнул Коноховец.

Муи глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и выдохнул.

— Ворон взлетел… Упало черное перо… Пророчит несчастье… Что мы должны делать?

Павлин поднял голову к ночному звездному небу.

— Прекрасное хокку. Подготовьте людей, вы знаете ритуал. Но теперь измениться финал. Избранный не станет сосудом. Избранный станет палачом.

Муи кивнул:

— Я все понял.

— Тогда иди к своим людям.

Он ушел, оставив ученика и учителя одних. Кьюджин печально вздохнул:

— Большие шансы?

— Не слишком. Пятьдесят на пятьдесят. Может получиться, может — нет.

Коноховец кивнул:

— Понятно. А выжить?

Павлин промолчал.

— Понятно, — повторил задумчивый ученик, — значит, уничтожаем сосуды?

— Не потянем… По отдельности. Я стану твоими крыльями. Я научу тебя летать, мой ученик. И мой друг. Тебе не привыкать ставить на кон все. И… Извини. Я не знал, что Ятагарасу вдруг обнаружиться здесь…

— И не мог знать. Ее пробудила моя сенчакра, — ответил Кьюджин, — так что все взаимосвязано. Это не я оказался здесь не вовремя. Это я создал обстоятельства, оказавшись здесь. Так что это все не случайность, а просто закономерное стечение обстоятельств. Это все не случайность, а одно сплошное стечение обстоятельств. Начавшееся с того момента, как я покинул Деревню Горячих Источников. Умолчал часть информации, не настоял на том, что деревню следует взять под наблюдение. Боялся, что Данзо узнает слишком много. Так что минерал бы в любом случае всплыл бы где-нибудь. И уже всплывал не раз. А я все равно не намекал на то, что месторождение нужно взять в разработку. И, если бы я был не я, то не убил бы Третьего вместе со старейшинами, а сидел бы сейчас главой Корня, и проблем не знал. И не будь я сеннином, не разбудил бы эту черноперую сучку. Закон жизни, из всех возможных ситуаций случиться самая худшая. Вот и получил свою самую худшую ситуацию. Каким-то биджевым вывертом наткнулся на древнего особо опасного сеннина в тюрьме для недоделков. Специально, ***дь, не придумаешь! Всю жизнь занимался тем, что служил Конохе и обустраивал собственный быт, и вот, на тебе, получи. Спаси-ка мир напоследок, и, если очень исхитришься, может, даже выживешь.

Оракул кивнул, молча соглашаясь с учеником.

— Но много на себя берешь. Ее остановят. Просто позже. И трупов будет много. Очень много.

— Может, смыться и подкрепление привести? — неожиданно предложил Като.

— Уйдет, сучка. Сама понимает, что ей прятаться надо. А спрятаться она может, да так, что никто не найдет, пока она сама не захочет.

— ***дь!

Помолчали.

— Страшно? — спросил Оракул.

— Да, — кивнул Като, — не подохнуть, это я уже пережил. Ино оставлять страшно. Ребенка. Кучку подростков, которую я вместо себя оставил. Они умненькие, но все равно страшно. Твое поручение еще. Сука! Никогда так сильно жить не хотелось, как сейчас.

Оракул кивнул.

— Столько лет прожил, думал, давно уже перестал смерти бояться. Нет, боюсь еще.

Кьюджин ухмыльнулся:

— Значит, еще не стар душой.

— Возможно. А сам?

Кьюджин задумался, но ответить не успел. Муи всем своим видом показывал, что готов.

— Ставки сделаны, ставок больше нет, — выдохнул Като, — Умел бы молиться, помолился бы. Поехали, учитель?

Павлин кивнул, и засветился ярче. Его примеру последовал и Кьюджин. И через несколько мгновений два источника света стали едины…

Глава 4/21

Это не было слиянием или чем-то близким к нему. Или было. Со стороны, наверное, казалось, что Птица и человек слились в нечто единое. На самом деле Оракул просто сел на спину ученику, и начал за двоих удерживать режим сеннина. Като, постояв пару секунд, привыкая к новому ощущению, поднял правую руку и посмотрел на нее. Его тело уже не источало свет, как в первые секунды. Светились только глаза, ладони и ступни, ну еще крылья Оракула. И сейчас он смотрел на собственную ладонь, ощущающуюся, как живую, и двигающуюся, как живую.

— Последнее напутствие, учитель?

— Бей сразу и как можно сильнее. Она опытна, но контролирует чужое тело и не сможет сразу реализовать всю свою силу, — ответил из-за спины птиц.

— Сразу и со всей силы, — задумчиво повторил Кьюджин, — сделаем.

Он направил руки и крылья в сторону Ятагарасу. На формирование ударной техники ушли мгновения. А затем яркий столб света прорезал небо, на несколько секунд обратив ночь в день. Но когда он исчез, то Като увидел массивные черные крылья, закрывшие артефакт. Крылья разошлись, и взору предстала крупная, десятка метров в длину, ворона.

— Но я мог и ошибиться, — поправился Оракул.

Ворона взмахнула крыльями, и в то место, где только что стоял сеннин, полетели сотни крупных острых перьев, легко прорезавших камень. Кьюджин взлетел, облетая ворону. Вскинул руку, и с его ладони с непривычной легкостью начали срываться заряды концентрированной сенчакры. Но и Ятагарасу не сидела на месте, тоже летая и маневрируя, и успевая еще отстреливаться перьями.

Муи с земли наблюдал, как черный, чернее ночного неба, ворон кружит над тюрьмой в паре со светящимся в темноте человеком с крыльями. Лучи света, которые выпускал второй, иногда попадали в верхушки зданий, снося сразу целые куски. Иногда рядом падали перья, будто тяжелые острые клинки, врезающиеся в землю.

— Не мешай мне, — попросил Оракул.

Кьюджин тут же расслабился, отдавая управление учителю.

— Высвобождение Света: Мерцание.

Силуэт Кьюджина засветился ярче, вспыхнул, и исчез. А через миг возник над Ятагарасу и ударил ее в спину. Одновременно силуэт возник под ней и нанес удар в брюхо. Первый исчез, но появилось два других, и вспышки света начали бить ворона со всех сторон.

Птица взвыла, и разом распалась на стаю мелких ворон, хлынувшую во всех направлениях. Кьюджин прекратил мерцать, и появился где-то в стороне. Однако стая, как по команде, набросилась на него. Не все скопом, а постоянным потоком из врезающихся в его тело ворон, сразу распадавшихся облаком тьмы. Стая била сверху, а Кьюджин просто не успевал выбраться, так как сразу в него врезалось по несколько штук, и так каждое мгновение. Внутри стаи появился крупный силуэт, и, пролетев сквозь поток, ударил Кьюджина. Сеннин улетел вниз, врезавшись спиной в крышу одного из корпусов. Ворона резко собралась в единое тело и открыла клюв. Секунда, и в ее клюве образовался шар спрессованной чакры, которым она и выстрелила.

Шар залетел в отверстие вслед на Кьюджыном, и внутри грохнул взрыв, разнося корпус на мелкие куски, разом разрушая его до основания. Раскаленная каменная крошка, в которую обратились стены, полетела во все стороны, едва не накрыв и шиноби Муи. Кьюджин вырвался из взрыва, и полетел в облет крепости.

— Это что было?

— Вы называете ее Бомба Биджу, — спокойно ответил Оракул.

— А почему она ее может использовать?

— Потому что умеет, и у нее хватает чакры.

Като тихо выругался сквозь зубы и пошел на новый заход. Они сошлись с Ятагарасу в новом воздушном танце, обмениваясь всеми известными атаками. И ночное небо стало ярким, будто днем. Вспыхивали лучи света, иногда прорезая небо, а иногда и врезаясь в противницу. Летели перья и взрывались ярким пламенем атаки Ятагарасу. И они оба взлетали все выше и выше. А внизу подручные Ятагарасу с рыком бросились на выживших. В едином слитном порыве. И все, что оставалось Муи, это открыть корпуса и заставить людей сражаться за свои жизни. И заключенные вперемешку с надзирателями пошли во встречную атаку. Потому что умереть в бою было как-то приятнее, чем сидеть и ждать, пока твари до тебя доберутся. Пошли не все, но достаточно, чтобы создать буфер между шиноби и тварями.

В небе снова вспыхнул особо мощный луч света. Столб врезался в грудь вороне, и низвергал ее с небес на землю. Громадная птица, подгоняемая столбом света, рухнула на внешнюю стену, ломая ее под собой, и по скалам скатилась в воду.

А через несколько секунд в строй тварей врезался и сеннин. Бомбой упав с неба на землю, он исчез во вспышке света, в которой сгорали и твари. Не все, но их разом стало на третью часть меньше. Снова взлетел. Пытался отдышаться сам, и давал немного времени передохнуть и Оракулу. Като даже не замечал радость от полета, не замечал вообще ничего, кроме напряжения всего тела, и ощущений от поднимающейся из воды Ятагарасу.

— И как с ней сражаться? — спросил Като.

— На истощение. Тело человека, тем более неподготовленного, не выдержит долгого боя.

Кьюджин хмыкнул:

— По ощущениям, мы долгого боя тоже не выдержим.

— Да, и нет. Мы продержимся дольше, это главное.

Ятагарасу резко взлетела из-под воды, поднимаясь высоко в небо. Замерев на миг, она расправила крылья.

— Ураваза: Гисей!

Сразу десяток ее китсунетсуки вспыхнули тьмой. Обратились сгустками дыма и резко полетели к хозяйке. Кьюджин, понимая, что чтобы не делала противница, это не к добру, попытался атаковать сгустки дыма, но его атаки просто пролетали насквозь. А затем поймал бомбу биджу, и от взрыва улетел вниз, пробил своим телом крышу крепости и провалился на несколько уровней. Поднялся, отряхнулся. Помещение напоминало казармы, а скорее всего ими и являлось.

— Вау, я пережил прямое попадание бомбы Биджу.

— Понравилось? Еще хочешь? — спросил Оракул.

— Нет… Не особо.

Отряхнулся, уже снова собравшись взлетать, но Ятагарасу сама прилетела. Пробив потолок, огромная ворона остановилась в другом конце казармы. Перья опали, и перед сеннином вновь предстал сосуд.

— Прежде, чем мы продолжил, ответь на один вопрос, — попросило существо.

— Конечно! — махнул рукой Кьюджин, — спрашивай.

— Почему ты атакуешь меня? — Ятагарасу наклонила голову в сторону, рассматривая собеседника, — Насколько я помню, у нас с тобой нет личной вражды.

Като чуть задумался, прежде чем ответить.

— Потому что ты не первая, кто грезил захватом всего мира. С парочкой таких я даже лично знаком. Ничего хорошего этому миру ты не принесешь. Только смерть. Много смертей. Вот и вся причина.

— Ты думаешь, я ничем не отличаюсь от других? — лицо существа изобразило скептицизм.

Кьюджин отрицательно покачал головой:

— Не особо. Может похитрее и поизворотливее. Но это ничего не меняет. Если бы не твое желание захватить весь мир, мы бы даже договорились, наверное. Но ты не захочешь вернуться обратно в свою тюрьму. И найти свое место в этом мире не захочешь. Тебе хочется все изменить. Вернуть тот мир, который ты помнишь. Ничего личного, Ятагарасу, но я тебе этого не позволю. Вот и все.

Существо хмыкнуло:

— Ничего личного, значит? Обычно вы, люди, легко находите личные мотивы. Впрочем… Не важно.

Атаковали они друг друга практически одновременно. Ударная техника сенчакры врезалась в бомбу биджу. Кьюджин сразу ушел вверх, набрав высоту, сконцентрировался, и обрушил на крепость столб света. И крепость начала таять изнутри, дерево мгновенно выгорало, камень трескался и обращался в пыль. Внутренности крепости разом обратились в руины, а что не разрушилось — вспыхнуло. Сеннин сразу рванул к зверушкам Ятагарасу. Заключенных и надзирателей уже почти перебили, но и шиноби Муи сильно проредили ряды тварей. Однако просто обрушить на них что-то массовое не получилось, враги сцепились в мясорубке, и на остатках прогулочной площадки шла одна сплошная драка. Кьюджин завис в небе, одиночными точными атаками выбивая одну тварь за другой, сжигая головы. Их оставалось всего — ничего, когда из руин замка выбрался сосуд Ятагарасу. Выбралась, и сразу стрельнула в Коноховца, но промазала. Но все равно полетела на сближение, отстреливаясь перьями. Кьюджин было ушел в сторону, но перья полетели в шиноби Муи.

— Биджу!

Кьюджин шагом приблизился к Ятагарасу и почти в упор атаковал ударной техникой, получив в ответ поток перьев. Но своего добился, ворона перестала атаковать шиноби. Вместо этого, перестав барахтаться в воздухе, кинулась на сеннина, будто хотела разорвать его собственными когтями и клювом. Кьюджин сближаться не стал, продолжая отстреливаться техникой и удерживать дистанцию, маневрируя между еще стоявшими корпусами.

— Нужно спустить Артефакт ниже, — павлин указал на Муи, — они там закончили, и им ничего не мешает.

Като сменил курс, уходя от атаки, спросил:

— И как это сделать? Как он вообще в воздухе висит?

— А то ты не догадываешься?

Кьюджин тихо матернулся. Сам понял. Просто в бою задумываться о таком было не с руки.

— Ладно, сейчас.

На очередном маневре Кьюджин резко сблизился с Ятагарасу и атаковал, что называется, врукопашную. Ворона тут же выпустила во все стороны острые перья, но Кьюджин уже отскочил назад, с близкой дистанции разряжая в противницу ударную технику. Затем, почти без промедления, вторую, но уже усиленную Оракулом. Перья, те, что не сгорели сразу, полетели во все стороны, и в груду обломков одного из корпусов врезалась уже тушка Муку.

— Подлети, и не мешай мне, — приказал павлин.

Като приземлился рядом с противником, расслабившись, и передавая контроль. Оракул без промедления начал собирать технику:

— Высвобождение света…

Но одновременно с ним заговорила и Ятагарасу.

— Ураваза…

— … Хоровод звезд…

— … Анжин…

Като не видел, какая техника набросилась на тело Ятагарасу, потому что его сознание поплыло от боли. И никто со стороны не смог бы сказать что произошло, потому что это была только вспышка света. Пару секунд Кьюджин потратил на то, чтобы подавить боль, найти источник, отрешиться. Выругался в очередной раз, потому что в очередной раз весь удар приняла на себя правая рука. Приподнялся, оглядываясь. Оракул, с перебитым крылом, поднимался в десятке шагов от него. Живой, но явно не в лучшем состоянии. Ятагарасу так же была жива, но выглядела хуже. Крылья оторваны напрочь, тело изранено. Кьюджин повернулся к Оракулу.

— Нужно опустить артефакт ниже.

Птиц покосился на противницу.

— Этим я займусь.

Ятагарасу засмеялась.

— Займешься мной? Это недавно ты мог летать и сражаться. А сейчас? Посмотри на себя.

Она поднялась.

— Тебе…

Като шагом переместился к противнице и нанес удар рукой. Сильный удар. А затем еще несколько, но Ятагарасу лишь отшатывалась, отступала, но стояла на ногах. Кьюджин снова крикнул учителю:

— Действуй!

Оракул исчез во вспышке света.

— Позер.

Ощущения и вправду были неприятными. Пару минут назад Като ощущал мощь, могущество. Он летал! А сейчас осталась только усталость. Но ему не привыкать к усталости. Перетерпит.

Кьюджин снова сблизился, нанеся два удара, но на третьем Ятагарасу перехватила его руку, и второй рукой схватило то, что осталось от плеча, и резко сжала. На миг мир поплыл от боли, но всего на миг. Като ударом ноги откинул противницу от себя. Но сосуд, ударившись спиной о камни, лишь ухмыльнулся. Открыв рот, он сформировал маленькую копию бомбы биджу, и выстрелил. Кьюджин успел поднять руку и ответить ударом сенчакры, а затем резко отпрыгнул на шаг назад и замахнулся ногой для удара. Ударная техника встретилась бомбой биджу, и обе техники взорвались, а Ятагарасу ожидаемо выскочила из пламени, с занесенной для удара рукой. Но получила ногой по голове, и отлетела в сторону.

— А еще говорят — опытная, — сквозь тяжелое дыхание выдохнул Като, — так попасться.

Однако тело Ятагарасу лежало на обломках камня, и больше не вставало. Кьюджин оценил свои силы, представил, что ему нужно сейчас подойти к тушке и приложить чем-то по ней, подумал, и пошел к артефакту. Вокруг руины, тела людей, запах крови, дым. Крепость полыхает, корпуса почти все разрушены, а те, что еще стоят, уполовинены, и тоже горят. Чем ближе подходил к Муи и его людям, тем больше вокруг становилось трупов. В какой-то момент Кьюджин остановился, глянув под ноги. Кин, горло разорвано, мертва. Судя по всему, участвовала в последней самоубийственной атаке.

— Не судьба.

И пошел дальше. Или похромал. Оракул опустил артефакт на расстояние вытянутой руки и удерживал его в таком положении. Муи с двумя десятками подчиненных заканчивал технику. Кьюджин глянул на него, на его людей. Почти все — мужчины. Всего две женщины. Это, ведь, не весь клан. Где-то должны быть семьи и дети. Не ради них ли сражаются сейчас Муи и остальные? Хотя… Кьюджин мотнул головой, это сейчас было не особо важно.

— Кьюджин! Приготовься! — крикнул павлин.

Като приготовился, хотя и сам не знал, к чему. Спрашивать не пришлось, артефакт начал источать черный дым. Ятагарасу все еще пыталась защищаться. Вокруг них один за другим начали подниматься новые столбы дыма. Тела ее зверушек. Они зашевелились, начали подниматься.

— Биджу!

Като шагом переместился к ближайшему поднявшемуся противнику и ударом локтя в горло заставил снова лежать. Тратить силы на каждого, используя технику, не стоило. Когда Муи завершит печать, это все кончиться. Под шиноби уже засветились линии общей печати, техника подходила к завершению. Кьюджин скакал вокруг, не давая тварям подняться, еще несколько секунд. Несколько секунд, и все кончиться.

Оракул неожиданно дернулся, и исчез во вспышке. Откуда-то со стороны прилетела Ятагарасу, снова, оклемалась значит. Но именно в нее и врезался павлин. Кьюджин было дернулся, чтобы ему помочь, но по тюрьме прошла волна жара.

— Катон: Гока Терно!

Муи приложил ладонь к артефакту, и тот сразу вспыхнул. Ятагарасу взревела, и клюнула Оракула, а Кьюджин обернулся на Муи. Глава тюрьмы, повернув к нему голову, улыбнулся.

— Ты зря недооценивал силу человеческой жертвы.

И его люди все разом выхватили кунаи и перерезали себе горло. Пламя вспыхнуло сильнее, и артефакт начал светиться изнутри. Като почуял, чем пахнет дело, глянул на рвущих друг друга Оракула и Ятагарасу. И шагнул к внешней стене. Артефакт рванул. Ударная волна разом подавила все звуки. Като сделал второй шаг, почти добравшись до стены. Вспашка пламени поглотила Муи вместе с телами его людей. Поглотила Оракула и сосуд Ятагарасу. Третий шаг, еще один, и Като окажется на стене. Но пламя было еще быстрее, уже накрыв большую часть крепости. На последнем шаге пламя нагнало сеннина.

Взрыв. Шар пламени, все расширяющийся. За секунды шар поглотил всю тюрьму. Еще за две добрался до берега. А затем обрушился и на прибрежную деревню. Ударная волна повалила деревья на километры вокруг. И пламя до небес, превратившее ночь в день…

* * * * *

Настойчивый стук в дверь вырвал чунина из сна. Не просто стук, кто-то кулаком колотил по двери. Саске поднялся с кровати и, глянув на жену и дочь, пошел к двери. Открыл. На входе стояла Миина. Глаза расширены, смесь страха и ошеломления. И всего два слова:

— Като мертв!

Сердце пропустило удар, пока голова пыталась осознать.

— Что? Как!? Откуда ты знаешь!?

Миина продемонстрировала свиток. Саске выхватил его, зашел в дом. Свечи на столе зажглись даже не от техники, от одного взгляда. Раскрыл свиток. Печать наблюдения за состоянием. Примерно та же, что ставилась на Хокаге и некоторых других важных лиц. Като получил такую перед штурмом убежища Данзо. Чтобы подчиненные могли узнать о провале. Проверил свиток. "Мертв". Еще раз все просмотрел, и взгляд снова остановился на одном слове.

— Мертв. Кусо! — крикнул он, не сдержавшись.

Сверху заплакал ребенок. Саске еще раз выругался, тише.

— Дай мне минуту.

И ушел одеваться. Из темноты спросил:

— Кто еще знает?

— Ты первый, — Миина переминалась с ноги на ногу, — что делать?

— Доложить Хокаге. Нужна группа… На поиски. Пока не увижу тело, не поверю.

Уложился даже быстрее, чем в минуту. Забрал свиток.

— Идем.

На выходе создал клонов. К дому Тсунаде подходили втроем, Найт был уже внутри. Дверь открыла встревоженная Шизуне. Вошли, прошли в гостевую комнату. Тсунаде была облачена в домашний халат, не успела одеться. Садиться никто не стал, и Саске ничего не говоря, открыл свиток перед ней.

— Печать настроена на Като.

Женщина на миг потеряла контроль, но всего на миг. Через секунду она уже была Хокаге.

— Саске, собери поисковую группу. Чтобы через полчаса вышли. Пошел!

Найт дернулся:

— Я могу…

— Нет! — одернула его Тсунаде, — ты мне нужен здесь.

Покосилась на Учиха, но тот сосредоточенно смотрел на нее, ответив:

— Клоны уже выполняют.

Хокаге кивнула:

— Пока Саске не вернется — молчать. Свиток тоже может…

Она запнулась, глядя на раскрытый на столе свиток.

— Като — сеннин. Он мог сделать что-то, на что среагировала печать. Так что помалкивайте. Все, все свободны.

Группа Саске и еще из восьмерых шиноби Корня, двигалась так быстро, как могла. Но все равно, дойди до места они смогли только к полудню следующего дня. Первые признаки неладного встретились еще по пути, когда все чаще начали попадаться поваленные деревья. А ближе к берегу вообще весь лес был свален. Команда в один голос указывала на ударную волну от мощного взрыва. Но, когда они, наконец, добрались до берега, Саске ощутил смешанные чувства. С одной стороны он увидел то, чего совсем не ожидал увидеть. С другой, с учетом того, о ком идет речь, чего-то подобного стоило ожидать.

Замка не было. Вообще. На его месте осталось лишь несколько торчащих из воды голых скал. Да и земля на берегу была выжжена. От деревни, что здесь стояла, осталось лишь пара стен от каменных домов, по ним нельзя было даже сказать насколько крупным было селение. И здесь уже рыскали команды шиноби. АНБУ Кумогакуре и Ивагакуре, а так же ниндзя Кусагакуре, Такигакуре. Первые отчасти отвечали за тюрьму, на земле вторых располагалась деревушка. Саске огляделся, и направился к АНБУ Облака, поскольку те просто стояли в стороне, лишь наблюдая.

Коноховцев они встретили спокойно, не проявляя никакой агрессии. Саске подошел на полсотни шагов, знаком показав: "Поговорим". Один из них, возможно, старший, кивнул. И Коноховцы подошли ближе.

— Знатно здесь рвануло, да? — Учиха всеми силами старался сохранить спокойствие в голосе.

Кумовец, видимо, ничего не заметил.

— Да. Вспышку взрыва даже наши приграничные посты видели, да и грохот до них докатился, — он кивнул на АНБУ Ивы, о чем-то разговаривавших с ниндзя Травы, — Они первые прибыли. Но что толку-то. Сам видишь, как все выжгло. Даже не скажешь, что там крепость была, и деревушка на берегу. А кто далеко живет, сами только вспышку видели, да грохот слышали. Так что биджу его разберет, что здесь произошло. Только у Кусавцев выспрашивать, чем в тюрьме занимались, или догадки строить.

Саске кивнул, не согласиться было сложно. С учетом повреждений.

— Естественно, никаких выживших.

АНБУшник хмыкнул под маской:

— Кто-то важный там сидел, да? Не у вас одних. Но нет, вообще ничего нет. Даже трупов, разве что в деревне на берегу несколько зажаренных почти до костей. В воде вокруг тоже пусто.

— А время взрыва?

Кумовец пожал плечами:

— Поздний вечер. Точнее вон у них выспрашивай, — и снова указал на АНБУ Камня.

Коноховцы отошли в сторону, огляделись. Но здесь делать было действительно нечего. А если и делать, то не силами девяти человек. Саске еще раз огляделся. Обыскать берег в обе стороны? Он поднял глаза к небу. Нет, ничего не даст. Точнее, уже обыскивают без них, а скорее всего, уже обыскали. Нужно искать по каналам разведки, есть ли найденные в округе, а не здесь в земле ковыряться. Подумав еще немного, Саске угрюмо дал отмашку на возвращение.

Как вернулся в Коноху, он не помнил. Отчет перед Хокаге и остальными тоже прошел мимо него. Была надежда, что Като успел уйти с помощью обратного призыва. Но и она не оправдалась. Найт побывал в долине, и принес недобрые вести. Незадолго до взрыва учитель Като так же исчез, сказав ученикам, что, скорее всего, не вернется.

На несколько дней все затихло. Миина проверяла информацию, что было не сложно, не только она искала выживших после того взрыва, и никто особо не строил друг другу помех. Смысла не было. Потому что и выживших не было. Не было даже трупов. В Траве разводили руками, отвечая, что по их информации в тюрьме ничего не происходило. Да, были подпольные бои, но это не объясняло взрыва. А о то, что в крепости хранилось нечто, эту крепость защищавшее, так оно и должно было защищать, а не разрушить все вокруг.

А затем к Саске домой пришла Ино. Он открыл дверь, взглянув на хмурую девушку, мявшуюся у дверей.

— Ино? — в горле пересохло, — зайдешь?

Куноичи подняла на него взгляд.

— Я слышала про тюрьму, и… Като, он?

Саске хмуро покачал головой. Девушка, державшаяся из последних сил, потеряла самообладание и зарыдала. Не устояв на ногах, упала на колени, продолжая рыдать. Саске присел рядом пытаясь как-то обнять за плечи, успокоить, но Ино вырывалась, что-то говоря сквозь слезы, кого-то ругая. Подбежала и Такара, так же пытаясь как-то успокоить Ино. Отогнала Саске. Учиха отошел на улицу, глядя на рыдающую подругу. В горле засел ком.

— Като. Неужели все кончиться так?…

Конец 1-го тома.

Content

Вадим Оришин
UINGUKAGE. Сокрытый в Тени Крыла

АРКА 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

АРКА 2

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

АРКА 3

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

АРКА 4

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

АРКА 5

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

АРКА 6

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

ОВА 1

Глава 1/1

Глава 1/2

Глава 1/3

Глава 1/4

Глава 1/5

Глава 1/6

Глава 1/7

Глава 1/8

Глава 1/9

Глава 1/10

АРКА 7

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

АРКА 8

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

АРКА 9

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

ОВА 2

Глава 2/1

Глава 2/2

Глава 2/3

Глава 2/4

Глава 2/5

Глава 2/6

Глава 2/7

Глава 2/8

Глава 2/9

Глава 2/10

Глава 2/11

Глава 2/12

Глава 2/13

Глава 2/14

Глава 2/15

Глава 2/16

Глава 2/17

Глава 2/18

Глава 2/19

Глава 2/20

Глава 2/21

Глава 2/22

Глава 2/23

Глава 2/24

Глава 2/25

Глава 2/26

Глава 2/27

Глава 2/28

Глава 2/29

Глава 2/30

Глава 2/31

Глава 2/32

Глава 2/33

АРКА 10

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Глава 143

Глава 144

АРКА 11

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148

Глава 149

Глава 150

Глава 151

Глава 152

Глава 153

Глава 154

Глава 155

Глава 156

Глава 157

АРКА 12

Глава 158

Глава 159

Глава 160

Глава 161

Глава 162

Глава 163

Глава 164

Глава 165

Глава 166

Глава 167

Глава 168

Глава 169

Глава 170

Глава 171

Глава 172

Глава 173

ОВА 3

Глава 3/1

Глава 3/2

Глава 3/3

Глава 3/4

Глава 3/5

Глава 3/6

Глава 3/7

Глава 3/8

Глава 3/9

Глава 3/10

Глава 3/11

Глава 3/12

АРКА 13

Глава 174

Глава 175

Глава 176

Глава 177

Глава 178

Глава 179

Глава 180

Глава 181

Глава 182

Глава 183

Глава 184

АРКА 14

Глава 185

Глава 186

Глава 187

Глава 188

Глава 189

Глава 190

Глава 191

Глава 192

АРКА 15

Глава 193

Глава 194

Глава 195

Глава 196

Глава 197

Глава 198

Глава 199

Глава 200

Глава 201

АРКА 16

Глава 202

Глава 203

Глава 204

Глава 205

Глава 206

Глава 207

Глава 208

Глава 209

Глава 210

ОВА 4

Глава 4/1

Глава 4/2

Глава 4/3

Глава 4/4

Глава 4/5

Глава 4/6

Глава 4/7

Глава 4/8

Глава 4/9

Глава 4/10

Глава 4/11

Глава 4/12

Глава 4/13

Глава 4/14

Глава 4/15

Глава 4/16

Глава 4/17

Глава 4/18

Глава 4/19

Глава 4/20

Глава 4/21