Тайные архивы русских масонов

Т.О. Соколовская, Д.Д. Лотарева

Д. Лотарева

ВВЕДЕНИЕ

Сегодня история российского масонства XVIII–XX вв. вызывает большой интерес в среде историков, филологов, культурологов и просто любителей истории. И это вполне объяснимо — ведь неофициальный запрет на исследование этой бесспорно увлекательнейшей темы сохранялся более пятидесяти лет.

В последнее время тема масонства стала вновь актуальной. Для одних это тема серьезного исследования, для других — возможность политических спекуляций, ведь в обществе бытуют в основном мифологизированные представления об этой организации. Ореол таинственности, особая активность семиотического пространства, строго иерархическая структура организации и сложная обрядность, свойственная масонам, делают сюжет исследования почти детективным.

Однако необходимо сказать, что большая часть академических работ по истории российского масонства на русском языке была создана до 1917 г. (за исключением работ А.И. Серкова, созданных в последнее десятилетие). К сожалению, современные издания по масонству чаще всего имеют ярко выраженную идеологическую окраску черносотенного толка, либо относятся к околонаучной «оккультистской» литературе. Имеется явный недостаток в документально обоснованных научных исследованиях, к каковым, безусловно, можно отнести книги и статьи Т.О. Соколовской, переиздание которых (с 1999 г.) было предпринято Государственной публичной исторической библиотекой.

* * *

Тира Оттовна Соколовская (1888–1942) происходила из семьи выходцев из Швеции (дед ее носил фамилию Оберг), чем и объясняется ее необычное имя.

Призванием Т.О. Соколовской стали научные занятия, которым она посвятила всю свою жизнь.

Первоначально, во время учебы в Археологическом институте, она увлеклась древними цивилизациями. Результатом работы стала опубликованная в 1904 г. в Петербурге брошюра «Микенская керамика. Форма и орнамент сосудов микенского типа».

Российской историей Тира Оттовна начала заниматься, участвуя в семинаре А.В. Семеки на Историко-филологическом факультете Екатерининского института. Вскоре под влиянием своего мужа, Михаила Константиновича Соколовского{1}, она нашла, наконец, «свою» тему — масонство XVIII–XIX вв., — которую разрабатывала с вдохновением и преданностью, присущими настоящему ученому.

Пик творческой активности и известности исследовательницы падает на 1910-е годы. Ее перу принадлежит несколько монографий и более сорока статей, посвященных истории, обрядности, философии вольных каменщиков, опубликованных в это время в журналах «Русская Старина», «Русский Архив», «Море»{2}. Кроме этого, Т.О. Соколовская много выступает с докладами и участвует в организации выставок, освещающих историю российского и зарубежного масонства{3}.

В письме к Н.О. Лернеру{4} исследовательница так сообщала о своих «регалиях»: «Член Совета и секретарь императорского общества ревнителей истории. Член Комитета и ученый секретарь императорского музея Великой Войны. Член Петроградского и Московского Императорских археологических институтов. Член Витебской, Курской, Оренбургской, Орловской, Пермской, Полтавской, Саратовской, Симбирской, Ставропольской, Тамбовской, Тверской губернских ученых архивных комиссий и Новгородского Общества Любителей древности».

В 1915 г. Тира Оттовна заведовала литературным отделом выставки, посвященной войне и открытой в Главном Адмиралтействе. В 1916 г. она — член комитета выставки английских военных плакатов в Академии художеств. Выставочная работа не прекращалась для Соколовских и после революции.

После Октября 1917 г. Соколовские, оставшиеся в Советской России, продолжали свою активную исследовательскую и популяризаторскую деятельность. В 1920 г. Тира Оттовна, в совершенстве владевшая французским, немецким и шведским языками, была переводчицей на выставке Красной армии и флота, открытой для II съезда III Интернационала{5}. До 1926 г. существовал музей при Обществе ревнителей истории, где М.К. Соколовский продолжал оставаться председателем, а Т.О. Соколовская — ученым хранителем. С 1920 г. Тира Оттовна и Михаил Константинович получали золотое обеспечение и «ученый» паек.

Но довольно быстро условия их жизни, как частной, так и научной, стали очень тяжелыми. Хоть Соколовские и уцелели в то бурное время, но пути в научные учреждения были для них закрыты в связи с кадровыми чистками 1929 г. «Масонская» и «дворянськая» темы не приветствовались в советских исторических кругах. В 1935 г. Центральный (ныне Государственный) Литературный музей приобрел коллекцию редчайших масонских предметов, принадлежавшую Т.О. и М.К. Соколовским. Вероятно, расстаться с коллекцией супругов заставила только крайность: «Не задержите денег: жена очень больна!» — писал Михаил Константинович директору Литмузея В.Д. Бонч-Бруевичу{6}.

Об отчаянном материальном положении Соколовских в 1930-е гг. свидетельствует также пьеса Тиры Оттовны «Закрепощенная женщина», написанная к 20-й годовщине революции в качестве «подношения» Сталину, и ее письмо к «вождю», в котором она характеризует себя как «непартийного большевика»{7}. Обращение это не имело последствий — ни дурных, ни хороших… Исследователи практически не имели возможности продолжать свою деятельность.

Т.О. Соколовская и ее муж погибли в Ленинграде во время блокады.

* * *

Как уже отмечалось, тема масонства вызывает сегодня массу кривотолков, поэтому не утратившие актуальности труды Т.О. Соколовской, выполненные на высоком научном уровне, представляются прекрасным материалом для переиздания.

Создавая их, исследовательница имела в виду прежде всего просветительские цели. Монографии и статьи написаны живым языком, богато иллюстрированы. Эмоциональность, образность являются неотъемлемыми чертами стиля Т.О. Соколовской{8}. Удивительным образом она умела собрать разрозненные сведения в яркую картину, свидетельством чего являются такие ее работы, как «В масонских ложах (1817–1822)», повествующая о реальной жизни человека в масонстве, или «Русское масонство и его обряды. Ложа Северной Звезды в Вологде», увлекательно повествующая о церемониале открытия ложи.

В то же время Тира Оттовна очень трезво оценивала масонство как культурное и социальное явление, не преуменьшая, но и не переоценивая его положительные и отрицательные стороны и степень влияния на жизнь людей. Ее позиция относительно деятельности вольных каменщиков, как правило, либо нейтральна, либо положительна, что является необходимым условием для беспристрастной оценки любого явления.

Все произведения Т.О. Соколовской основаны на подлинных фактах, отраженных в архивных материалах. Автор не устает разъяснять самые разные аспекты истории, философии, символики, обрядности масонов, «работавших» в России. Очень часто она публикует и комментирует важнейшие документы лож, их переписку, списки членов, что создает полноценное и многоаспектное представление о таком сложном явлении, как масонство. В целом можно сказать, что работы Т.О. Соколовской сочетают в себе «позитивистский» и «культуроведческий» подходы, и именно поэтому их переиздание так актуально сегодня. В первую очередь это относится к монографии Т.О. Соколовской «Русское масонство и его значение в истории общественного движения (XVIII и первая четверть XIX в.)».

Как уже было отмечено, большинство работ, созданных исследовательницей, представляют собой статьи и публикации документов с комментариями. Поэтому монография является наиболее полным отражением взглядов Т.О. Соколовской на российское масонство. В книге содержится большое количество фактов, переработанных таким образом, что складывается стройная картина, описывающая основные идейные понятия братства, составляющие самую суть и движущую силу масонского движения.

Книга Т.О. Соколовской «Капитул Феникса», в отличие от других работ Тиры Оттовны, касающихся жизни масонских лож и различных объединений, целиком посвящена истории одной, но очень важной «мастерской» российских вольных каменщиков. Речь идет о «блистательном» Капитуле Феникса, возглавлявшем с 1778 г. ложи, работавшие в России по «шведской системе».

К моменту написания монографии (1916 г.) подробных исследований о Капитуле практически не существовало. Думается, что секретный характер его работ, интрига возникновения Капитула Феникса и привлекли автора, заставив вынести в подзаголовок слова: «Высшее тайное масонское правление в России».

Создание Капитула явилось важным, но не единственным событием в жизни российских братьев второй половины XVIII в. В это время они искали и открывали для себя самые разнообразные масонские «системы» и выбирали те, что соответствовали их представлениям об истине и благе. В 1760—1770-х гг. в России распространились так называемые «рыцарские системы», отличавшиеся пышными ритуалами, благотворительной деятельностью, а главное, строгой и сложной иерархией.

Самый яркий период истории российского масонского «рыцарства» начался в 1776 г., когда в Швеции был посвящен в высшие степени кн. Александр Борисович Куракин. С этого момента в России стали возникать ложи, работавшие по «шведской» системе, их членами становились люди, составлявшие цвет и славу российского дворянства. Но лишь немногие из них знали о существовании стоявшего во главе объединения тайного Капитула Феникса.

По уставу «рыцарских» лож, Капитул Феникса, а с ним и все открытые по «шведскому обряду» российские ложи подчинялись Великому Стокгольмскому Капитулу и его главе, герцогу Зюдерманландскому. Все это в комплексе с тайной иерархией и связями с опальным Павлом Петровичем предопределило судьбу этих лож. Гонения, последовавшие со стороны Екатерины Второй, вынудили братьев еще более сгустить завесу тайны над своей деятельностью. Возродился Капитул значительно позже, в царствование Александра Первого.

Реконструкция деятельности «Высшего тайного масонского правления в России» является бесспорной заслугой Т.О. Соколовской, которая без устали собирала сведения о нем в различных государственных и личных архивах. В трех главах своей монографии она очень подробно рассказывает об особенностях «шведской системы», о ее сложных и ярких обрядах, о духе ее «рыцарского» учения, дает выразительнейшие характеристики братьям — основателям лож. Прекрасный стиль и образность изложения сделают книгу не только полезным, но и занимательным чтением для самого широкого круга читателей.

Автор приносит благодарность Н.А. Марченко и А.С. Серкову за предоставленные сведения о Т.О. Соколовской.

Т. СОКОЛОВСКАЯ

РУССКОЕ МАСОНСТВО И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ В ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННОГО ДВИЖЕНИЯ

(XVIII и первая четверть XIX столетия)

Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме.

1-е послание Иоанна Богослова, 2:9

В настоящей книге изложен исторический очерк русского масонства, поскольку оно отразилось в истории русского общественного движения. Многие стороны масонства ввиду этого намеренно оставлены без рассмотрения. Так, не рассмотрены: связь русского масонства с заграничным; история масонских систем и отдельных лож; подробности ритуала, мистической и филантропической деятельности, масонских законоположений, внутренней жизни лож и пр., требующие самостоятельного исследования. Для сжатости очерка масонство XVIII века рассмотрено совместно с масонством XIX века, хотя между ними и существует значительная разница.

Очерк составлен мною главным образом по архивным материалам, причем обращено особое внимание на соблюдение возможно полной объективности. В заключение считаю долгом выразить глубокую признательность: многоуважаемому профессору Василию Ивановичу Семевскому, с редкою отзывчивостью давшему мне ряд указаний, и тем архивариусам, любезностью которых мне пришлось пользоваться при моих работах в рукописных отделениях Императорской Публичной библиотеки и Московского Румянцевского музея и в архивах: Государственном, Общества любителей древней письменности, Ревельского провинциального музея, Главного военно-судного управления, Морского министерства и Юрьевского университета.

ГЛАВА I

Если б когда-либо возможно было ввести во внутренность ордена Государей, смотрящих еще и поныне на него с опасной стороны, и предложить им в величайшей ясности все благодетельные, великодушные, благородные и человекодружественные планы и начертания для блага рода человеческого, то, без сомнения, соединились бы они толико же ревностными покровителями оных, как и столь многие дорогие и просвещенные государи, которые, знакомы будучи и с внутренностью ордена, становятся нашими предводителями и самым действующим образом споспешествуют всем полезным для человечества начертаниям. Может быть, близка уже сия благополучная эпоха; наступит она без сомнения; ибо невероятно, чтоб вечно пребыло сокрыто во мраке учреждение, управляемое здравым рассудком, делающее человеков добродетельными и купно счастливыми.

Магазин свободно-каменщический. 1784 г. Т. 1, ч. 1, предуведомление, 26–27

В Россию свет масонства проник, по преданию, при Петре Великом; документальные же свидетельства о существовании русских масонских лож относятся лишь к 1 731 г. Вскоре затем, в 1747 г.[1], было произведено первое правительственное расследование о сущности и цели масонского учения, когда, по повелению императрицы Елизаветы, А.И. Шуваловым был допрошен вернувшийся из-за границы граф Николай Головин о том, что заключают в себе масонские уставы и кто в ордене состоит. Ответы и разъяснения Головина, получившего наказ впредь быть скромнее, не внесли, по-видимому, полного успокоения в правительственные сферы. В конце пятидесятых годов XVIII века[2] о русском масонстве было произведено новое пространное исследование через Михаила Олсуфьева, который весьма ревностно отнесся к своей задаче и даже самолично присутствовал на масонских собраниях. Олсуфьев представил реестр «гран-метрам и масонам» и описания убранства ложи и действий во время собраний и доносил, что, по словам самих масонов, их сообщество «ничто иное есть, как ключ дружелюбия и братства, которое бессмертно во веки пребыть имеет», но что на самом деле, по личному наблюдению расследователя, масонские действия и их обряды совершенно непонятны и безрассудны. В царствование Елизаветы духовные лица (например, проповедник при императорском дворе Гедеон Криновский) уже стали обличать своими проповедями людей «нрава и ума эпикурейского и фреймасонского». Таким образом, время Елизаветы не было вполне безмятежным для русского масонства, и Бебер[3], сообщавший сведения о русском масонстве в веймарнскую ложу Амалии, отмечает, что под скипетром дочери Петра масоны не наслаждались златыми днями спокойствия и тишины и что они «так опасались за себя и за свое хорошее дело, что собирались только изредка и совершенно втихомолку, и не в обыкновенном помещении, а иногда даже на чердаке отдаленного дома».

Петр III выказывал масонам благорасположение, выразившееся даже в даре для масонской ложи дома. По иностранным источникам, он сам был масоном, в чем и не было бы ничего удивительного, так как Петр III до мелочей подражал Фридриху II и, очевидно, не оставил бы без внимания такого важного обстоятельства в жизни последнего, как явная принадлежность прусского короля к масонству. След причастности Петра III к масонству находится еще в приказании, последовавшем в первые дни воцарения Екатерины II, допросить Волкова о том, кто состоял членами ораниенбаумской ложи при бывшем государе[4].

Екатерина II до восьмидесятых годов не предпринимала никаких репрессивных мер по отношению к масонству, хотя ей и пришлось встретиться с названием «масон» в деле Мировича, что не могло не привлечь особого ее внимания: единственный сообщник Мировича, Аполлон Ушаков, был масон. Лишь с 1780 г., когда издана была императрицею первая сатира на масонство, оно стало подвергаться гонению, которое, обостряясь все более и более, окончилось разорением масонских лож в 1786 г. «Воздвиглась мрачная негодования туча и на всю братию, особливо на собор московский, гром запрещения тайных собраний испустила», — писал по этому поводу известный масон Елагин[5]. Последовательно целый ряд репрессивных мер был направлен главным образом против деятельности московских масонов, составлявших так называемый новиковский кружок. В 1785 г. было повелено главнокомандующему в Москве Брюсу составить роспись новиков-ским изданиям; рассмотрение же их было поручено московскому митрополиту Платону; кроме того, последний обязывался испытать самого Новикова «в законе Божием». Указом 23 января 1786 г. было предписано объявить Новикову, что типография существует для печатания книг полезных, а не «наполненных новым расколом для обмана и уловления невежд»; вместе с тем было повелено учинить надзор за школами, устроенными масонами, и произвести осмотр московской больницы, ими же заведенной. В это время императрица написала три комедии против масонов: «Обманщик», «Обольщенный» и «Шаман Сибирский». В 1787 г. вышло распоряжение отобрать все книги, находящиеся в продаже, «до святости касающиеся» и напечатанные не в синодальной типографии; огромное количество таких книг выпускал именно новиковский кружок. В 1788 г. императрицею было запрещено возобновление аренды Новиковым на университетскую типографию. Наконец, указом 1 мая 1792 г. Новиков был предан «законному осуждению на основании учреждения». Явного суда не последовало, следствие велось тайно, и дело окончилось заточением Николая Ивановича Новикова в Шлиссельбургскую крепость на пятнадцать лет; рассеяны были прочие члены его кружка, а книги сожжены рукой палача. В 1794 г. был заключен в Шлиссельбургскую крепость и другой масон, борец и фанатик идеи, поручик Федор Кречетов.

На Павла I масоны возлагали большие упования. Еще в бытность его наследником масоны употребили все возможные средства для приобретения его симпатии к своему братству. Лица, окружавшие цесаревича Павла, слыли чуть ли не поголовно масонами, и его воспитатель Панин в масонских стихах воспевается как счастливый старец, которому удалось ввести царское сердце в братство. Князя Куракина Шеш-ковский называет «инструментом» к приведению великого князя в братство. В целях пропаганды масоны чрез посредство архитектора Баженова пересылали цесаревичу масонские книги. Когда же при следствии над кружком Новикова была обнаружена записка Баженова об отношениях Павла Петровича к масонам и императрица письменно запросила об этом великого князя, она получила от него в ответ записку, где им резко отрицалась какая-либо его связь с масонством и все дело выставлялось последствием вымысла. Любопытно, что в числе лиц, осыпанных милостями при восшествии на престол Павла Петровича, находился и виновник докучного «вымысла»: 8 ноября 1796 г. коллежский асессор архитектор Василий Баженов был произведен прямо в действительные статские советники; вскоре он был награжден имениями, а в 1799 г. назначен вице-президентом Академии художеств[6]. «Инструмент» же Куракин тоже осыпается царскими милостями. Не забыты были государем и другие впавшие в опалу масоны Новиковского кружка, а между тем императору Павлу не мог быть неизвестным «зловредный умысел» сих «государственных преступников уловить» его в орден. Допрошенные Лопухин, Тургенев, Трубецкой даже не отрицали желания видеть в ордене великого князя, а Трубецкой откровенно признал на допросе: «Покойный Шварц предлагал нам, чтобы известную особу сделать великим мастером в масонстве в России, а я перед Богом скажу, что, предполагая, что сия особа в чужих краях принята в масоны, согласовался на оное из единого того, чтобы иметь покровителя в оном»[7]. Причастность цесаревича Павла к масонству признавалась тогдашней ходячей молвой; толки расходились лишьв указаниях на время и место, где состоялось это посвящение в масонство. По случаю вступления Павла Петровича за границею в орден, состоявшегося или только предполагавшегося, был составлен особый пролог[8]. Как бы то ни было, первые шаги Павла по вступлении на престол были полны милости по отношению к масонам. Новиков был тотчас же освобожден из крепости[9]. После коронации в Москве у Павла I даже явилась мысль об открытии масонских лож, для чего были собраны влиятельнейшие масоны, но они просили с открытием лож повременить; Павел, как говорят, обошелся с масонами весьма любезно, каждому подал руку и сказал[10]: «В случае надобности пишите ко мне просто, по-братски и без всяких комплиментов». Однако розовые масонские мечты и надежды найти в Павле своего покровителя должны были вскоре поблекнуть: в 1799 г. последовало запрещение масонских лож. Такое изменение во взглядах государя, ранее относившегося к масонству доброжелательно, вполне объясняется его неровным, порывистым, увлекающимся характером. Но Ростопчин причину этой реакции, причину этой перемены в направлении правительственного взгляда приписывает себе: он, дескать, доложил государю, что масоны — опасные люди, что они хороши для наследника престола, а не для самого императора, что они замышляли даже убийство Екатерины II, причем метали между собою жребий на этот террористический акт и жребий пал на Лопухина[11].

Запрещение лож было повторено Александром I в 1802 г., но уже с 1803 г. число масонских лож растет с большой быстротой. В этом именно году, по иностранным источникам, передающим слова флигель-адъютанта Брозина[12], происходила аудиенция известнейшего масона Бебера у государя. Между ними происходил продолжительный разговор, во время которого Бебер изложил сущность масонского учения и испрашивал отмены запрещения масонства в России. Государь, убежденный Бебером, якобы отвечал: «То, что вы мне говорите об этом обществе, меня вынуждает не только оказать ему покровительство, но даже просить о принятии меня в число масонов; полагаете ли вы, что это возможно?» — «Государь, — сказал на это Бебер, — сам я не могу дать вам ответ, но я соберу всех масонов столицы, чтобы им объявить о вашем намерении, и я убежден, что они поспешат пойти навстречу вашим желаниям». По выражению Брозина, ни один русский масон того времени не забыл этих знаменательных слов государя, который будто и был вскоре посвящен в масоны. Как бы то ни было, с этого времени масонские ложи, повторяю, стали размножаться в России.

В Александре I масоны видели в продолжение долгих лет своего покровителя, своего единомышленника, исполненного, собственно говоря, масонскими заветами. Даже не важно, был ли Александр фактически принят в масоны, подвязывался ли ему масонский фартук, посещал ли он масонские ложи. Это вопрос второстепенный. Важно, что Александр, искавший мятежной душой исхода своему нравственному чувству, вечно колеблющийся, представлявший тип ищущего, пристававший то к одной секте, то к другой, был долгое время масоном по духу. Он многие годы не запрещал масонских собраний, не преследовал масонов как религиозных еретиков или политических заговорщиков. И масоны видели поэтому в Александре оплот своему ордену, залог его безмятежного существования и даже процветания; они видели в нем правителя, радевшего о благе подданных. Слагая приветственные песни в честь Александра I, масоны всякий раз, воздавая ему хвалу, вспоминали об его гражданских добродетелях; они подчеркивали, что он — «страж блага, миротворец»; они воспевали его не только за то, что он царь, но за то, что он — «царь и вместе человек»: «он — блага подданных рачитель, он — царь и вместе человек». В масонских ложах ставился иногда портрет государя. 24 августа 1819 г. варшавская масонская ложа извещала виленскую ложу Славянского орла о постановке в ней портрета государя. Та же ложа препровождала в виленскую ложу Доброго пастыря экземпляр песни, составленной по поводу этой постановки портрета. Варшавский великий восток 12 декабря 1818 г. обнадеживал литовскую провинциальную ложу, которая только что получила от петербургской ложи извещение о нежелании входить с нею в соглашения, в покровительстве государя как сочлена[13]. В письме[14], «пущенном» за подписью графа Платера от великой варшавской ложи в великую виленскую ложу, рассеивается опасение последней о закрытии правительством литовских лож, с уверением, что этого не может случиться в царствование Александра I и с советом в случае, если «паче чаяния таковое запрещение последует, не противиться силе, прекратить на время работы и, ожидая благоприятнейших времен, сохранить масонство в своем сердце, оставаться между собою в связи». Масонская муза еще в 1821 г. влагает в уста императора Александра такое двустишие: «Вас не постигнет участь слезна, от прежних бед — я вам оплот!»

Жизнь показала, однако, что эти слова звучат самой горькой иронией и что именно император Александр I официально запретил в России свободнокаменщическое учение.

Обращаясь к документам, касающимся разрешения правительством при Александре I масонства, прежде всего остановлюсь на ответах на вопросные пункты инструкции, данной Вибелю из Германии в 1818 г. На запрос немецкого масона русские масоны отвечали, что здание масонства возобновлено и терпимо в России с 1809 г.[15] Далее, согласно секретному отношению министра внутренних дел к начальнику главного штаба его императорского величества от 9 января 1826 г. за № 13[16], масонские ложи, начавшие устанавливаться в Петербурге и других губерниях с 1804 г., «были просто терпимы, но правительство не распространяло на них никакого посредственного или непосредственного влияния»; в 1810 г. вновь назначенный министр полиции Балашов «пригласил к себе начальников масонских обществ и, предначертав им некоторые в руководство правила, объявил повеление доставлять в министерство полиции ежемесячные отчеты о всем происходящем в собраниях их, которые сам несколько раз посещал»; этот порядок не изменился и при следующем министре полиции, Вязьмитинове, который по временам докладывал государю о масонских ложах, «постоянно уклонялся от всякого непосредственного влияния на управлявших ложами и не входил ни в какое письменное с ними сношение». По слиянии воедино министерств полиции и внутренних дел, новый министр Кочубей объявил тогдашнему великому мастеру директориальной ложи Беберу, что «правительство не требует никакого отчета в распоряжениях, но тогда лишь будет вмешиваться в дела обществ масонских», когда они, не сохранив уважения к тому, что относится к святости религии и к точному исполнению законов, и уклонившись от строгих обязанностей нравственности и гражданского благочиния, «обратят на себя справедливое преследование». Так писал министр внутренних дел В. Ланской. В 1815 г., при возникших в масонстве несогласиях, последствием чего явилось учреждение новой великой управляющей ложи (Астреи), на новых основаниях, приверженцы прежних установлений противились уничтожению существовавшей до того времени управляющей ложи: «принимая во внимание, — значится в протоколе великой директориаль-ной ложи, — что закрытие этой великой мастерской может быть постановлено только нашим августейшим государем, который ее уполномочил (a autorise), и что ложи, оставшиеся верными обряду, который известен этому великодушному императору, не могут выбрать более совершенного устроителя их трудов, чем эта масонская власть», братья порешили возобновить деятельность великой ложи и выбрать должностных лиц. Репрессии начались постепенно и издали. Выше было изложено, что с 1810 г. масонские ложи обязывались доставлять сведения о своей деятельности в министерство, хотя в 1816 г. Александр I при испрошении у него позволения на открытие новой ложи отозвался, что формального разрешения он не дает, но смотрит на все это дело сквозь пальцы[17]. В 1820 г. государь относился к масонам уже с явною недоверчивостью; так, фон Визин не был назначен губернатором только оттого, что был масоном[18].7/19 ноября 1820 г. кн. П.М. Волконский, бывший с государем в Троппау, вскоре после известной семеновской истории писал И.В. Васильчикову: «С некоторого времени государь замечает, что много офицеров разных полков ездят в Кронштадт; так как там существует масонская ложа, вновь устроенная, то весьма может быть, что, будучи под присмотром в Петербурге, не ездят ли они туда, чтобы участвовать в заседаниях без всякого стеснения»[19]. 13 июня 1821 г. тот же Волконский передавал Васильчикову повеление государя навести секретные справки по поводу поездки Эллизена в Торопец на воды, «действительно ли он поехал по этой причине и не остался ли он в самом То-ропце под какими-либо предлогами; так как кавалергарды также там находятся, то велите наблюдать, нет ли сношений между ними»[20]. В 1821 г. последовало запрещение печатания масонских песен. В этом году, 29 июня, кн. А.Н. Голицын сообщал[21] управляющему министерством внутренних дел о последовавшем запрещении печатать «масонские песни и другие сочинения, как и произведения такого сословия, которое не имеет никакого явного характера и никакими открытыми постановлениями и правилами в государстве не дозволено к существованию»; вместе с тем повелевалось, чтобы цензурные комитеты не дозволяли «к напечатанию песен таковых и других сочинений, хотя бы на них и не означалось того, что они издаются от масонских обществ, коль скоро по содержанию их довольно приметно, что они принадлежат к сим обществам». Таким образом, накладывалось цензурное veto на масонскую литературу. В этом же году был избран великим мастером граф Мусин-Пушкин, который письменно уведомил об этом управляющего Министерством внутренних дел; граф Кочубей «о сем извещении доводил до сведения государя императора и, изготовя на основании вышеизложенных правил письменный ответ графу Мусину-Пушкину, испрашивал высочайшее разрешение; его императорскому величеству не угодно было, чтобы письменно о сем было объявлено»[22].

Следующий, 1822-й год был роковым для русских масонов. 1 августа 1822 г. последовал высочайший рескрипт на имя графа Кочубея о закрытии всех масонских лож в России. От него в свою очередь последовали письма великому мастеру великой ложи Астреи графу Мусину-Пушкину-Брюсу и наместному мастеру великой провинциальной ложи Ланскому[23]. Мотивом запрещения были выставлены «беспорядки и соблазны, возникшие в других государствах от существования разных тайных обществ», и желание государя, «дабы твердая преграда полагаема была ко всему, что ко вреду государства послужить может, и в особенности в такое время, когда, к несчастию, от умствований, ныне существующих, проистекают столь печальные в других краях последствия». Вместе с закрытием лож затребованы были подписки от масонов в обязательстве, что «они впредь ни под каким видом ни масонских, ни других тайных обществ, ни внутри империи, ни вне ее составлять не будут». Отдельные ведомства тоже стали отбирать подписки от служащих о непринадлежности к масонству. Так, военный министр предписанием от 17 августа 1822 г. за № 1507[24] к командующему гвардейским корпусом требовал, чтобы чинами корпуса были даны подобные подписки, присовокупляя: «Государь император надеется, что все г.г. военные чиновники поступят в сем случае с тем чистосердечием и праводушием, какие приличны воинам, знающим правила чести, и обратят свое внимание на то, что, учинив присягу его величеству, они уже не свободны дать какую-либо другую присягу». Это распоряжение должно было быть отданным не приказом по корпусу, т. е. не явно, а «особыми извещениями на имя командующих частями», т. е. более скрытным образом. Подписки отбирались весьма ревностно: отобрана была подписка даже от великого князя Михаила Павловича как командира бригады в 1 гвардейской пехотной дивизии.

При вступлении на престол императора Николая I запрещение масонства было подтверждено: высочайшим рескриптом от 21 апреля 1826 г., данным министру внутренних дел, было повелено снова истребовать по всему государству обязательства от всех находящихся на службе и отставных чиновников и неслужащих дворян о непринадлежности к тайным обществам. После повторного запрещения масонства Ланской доносил министру внутренних дел, что целями масонства было «искание чистейшего познания Бога, человека, натуры»; об «упражнениях» же масонов «правительство ежемесячно извещаемо было в то время, когда собрания сии не были запрещены»[25].

Масонство было запрещено, но ревностные братья не переставали собираться тайно; от ордена отпали те лица, которые не были настоящими масонами по духу и убеждению, а истинные братья сохранили верность масонству. Сохранился документ от 10 сентября 1827 г., свидетельствующий, что после запрещения масонских лож братья сплотились еще теснее, сделав предусмотрительное постановление о приеме впредь новых братьев с большою осторожностью и признав, что в самой постановке масонства, в его организации крылись причины, приведшие к крутой правительственной репрессии. Документ сохранил нам решение масонов ввести строгое подчинение масонскому начальству и обязать членов присягой о невыдаче не только целей собраний, но и их участников. Масонство заключилось в скорлупу, осуществив принцип полной конспиративности. В любопытном вышепоименованном документе читаем[26]: «Будем общими силами продолжать сооружение стен того здания, коего основание столь превосходно и твердо положено было предками нашими; каждому из нас предлежит обтесывание собственного своего дикого камня, а вместе с сим всем нам вообще приготовление и других камней, к строению сему годных; заключим союз любви, верности к ордену, чистосердечия и взаимного дружества в истинном духе собратства; оставим всякую ложь, всякое притворство, самомнение, недоверие, всякую скрытность и все своекорыстные виды; будем все вообще и каждый в особенности служить собственно Богу, ордену и ближним». Сохранились масонские речи Ланского и Поздеева от 1828–1829 гг.[27] Наконец, живучесть масонского духа доказывают уголовные дела, возникавшие после запрещения масонства по доносам. В 1827 г. был привлечен к ответственности за продолжение масонских связей и вербовку новых членов командир инвалидных команд майор Королевский[28], у которого при обыске были обнаружены масонские эмблемы, книги, рукописи. Дело окончилось преданием забвению, однако оно дало новый толчок к усилению репрессии. Чрезвычайно интересна записка сенатора Новосильцева, содержащая, кроме заключения собственно по делу Королевского, еще и пространное рассуждение о необходимости и средствах к искоренению масонства. 12 января 1828 г. Новосильцев писал государю чрез цесаревича заключение о продолжении масонских связей тайным образом, когда они «еще вреднее, нежели при существовании открытых масонских соединений, за которыми правительство по известности оных могло иметь наблюдение». В образец строгости по отношению к масонам он приводит принятые им меры в Царстве Польском, где «с высочайшего соизволения все масонские архивы, масонские украшения лож, знаки, приборы и самые книги были собраны в одно место под наблюдением особо учрежденной комиссии, которая, продав то, что могло идти в общую продажу, соединила вырученные деньги с наличными капиталами лож, отданными по распоряжению правительства вместе с недвижимым масонским имуществом на богоугодные заведения, прочие собственно масонские вещи или истреблены под надзором комиссии, или хранятся в ведении правительства, как-то архивы, для могущих впредь случиться справок; таким образом предупреждено по возможности всякое возникновение масонской связи посредством вещей, служащих эмблемами сего соединения». Далее Новосильцев высказывает мысль, что, «доколе масонство существовало явным образом, оно могло еще быть под наблюдением местных начальств, но если оно продолжать будет существование свое в сокровенности, то тем самым изъемлется от всякого возможного надзора и будет служить орудием заговоров».

Так непостоянно было отношение к масонам русской правительственной власти. Является вопрос, в чем же крылась причина этого отношения.

ГЛАВА II

Обет природы был равенство, но человек нарушил скоро оный. Каменщик восстанавливает первобытные права человеческого племени; он не жертвует никогда народным предрассудкам.

Законы ордена св. каменщ. Отд. VIII

«Вселенная есть отечество каменщика», — читаем в законах ордена св. каменщиков 1812 г.[29] В масонской книжке «Влияние истинного свободного каменщичества во всеобщее благо государств»[30] встречается наименование масонами самих себя «прямодушными космополитами или всемирными гражданами». Великий союз союзов, т. е. орден свободных каменщиков, должен был соединить в одну всемирную семью людей всей вселенной под неограниченной властью одного властителя, имя которого любовь.

Когда «любовь взойдет на трон», мечтали масоны, тогда «век Астре-ин возвратится». Даже брат, отрекшийся от каменщического союза, предавший гласности все масонские тайности, высмеявший клятвы, им самим принесенные, даже такой брат-ренегат, брат-отступник[31] умиляется высокой целью ордена и признает достойным бессмертия имя того, кто придумал масонство, «ибо он усмотрел, что все люди равны и что ничего не достает к их благополучию, как только чтобы они сами хотели оного достигнуть чрез взаимную и искреннюю любовь, и поелику страсти человеческие и достоинства препятствуют успеху полного благополучия, то он надеялся, изгнав оные, возвратить прежнюю человечность».

Каменщичество — это реакция, это протест против известного порядка, это плод, назревший от сознания необходимости нравственного перерождения людей, у которых «в устах — любовь, и ненависть — на деле»; это крик наболевшего сердца, уставшего терпеть. «Воззрим на пышный мир, — поется в песне, — рыдает горько честь, невинность тяжко стонет».

Если масонство, под влиянием времени и как дело рук человеческих, отклонялось иногда от первичной своей цели, то являлись тогда братья — обновители масонства, напоминавшие об этой цели и возвращавшие масонству его прежнее направление.

Масоны ставили целью достижение человеческого благополучия, как об этом они сами пели:

Не Вавилонску башню

мы созидаем здесь,

но истину всегдашню,

чтоб свет был счастлив весь.

В глазах буржуазной толпы масоны были чудаками, если еще и не хуже. Императрица Екатерина II, зная это мнение, понимала, какую струнку нужно было задеть, чтобы возбудить среди буржуазии сочувствие своим мыслям и вызвать желанное впечатление о масонстве как о чем-то излишнем, ненужном, даже вредном. В своих «Былях и небылицах» она выводит брюзгливого дедушку, представителя старых понятий, сердящегося на людей за смелость их рассуждений и за то, что они «о всем мире косо и криво пекутся». Екатерина осмеивает безрассудность задаваться неисполнимыми целями; устами благоразумного человека в комедии «Обольщенный» она говорит, что масоны «доискиваются вещей таких, кои, давно в свете известно, что найти нет возможности».

Масоны добивались всемирного братства, уничтожения племенной розни. В масонском храме собирались верные братья всех племен, собиралась «добродетель со всех земных стран». Вступление во всемирное «братство было преграждено лишь для рабов страстей:

Невольник всяк неблагороден, его отринет страж у врат, коль сердцем чист ты и свободен, спокоен будь, любезный брат!

Масонство соединяло людей разных племен, разных вер, разных сословий; каждому давалось в ордене одно и то же священное звание, звание брата. В масонских молитвах постоянно призывалось благословение Великого Строителя на братский союз и испрашивалось дарование всемирной любви, распространение масонства во всем мире и соединение всех людей воедино. В церемонии траурной ложи, например, мастер читал молитву и испрашивал укрепление союза «узлом братолюбия и братства»[32].

Но, не делая никаких национальных преград для вступления в орден, масоны не ставили задачею обезличение, отрешение от самобытности. Они говорили, что есть истины, которые должны быть одинаково признаваемы всеми людьми вселенной, что есть законы, равно обязательные для всех людей, но в то же время они говорили, чтобы русский оставался русским, чтобы он носил бороду и кафтан, говорил русскою речью; все это не помешает явить собою деятельного христианина и деятельного гражданина. «Не принуждай никого к твоему строю, ибо у каждого свой собственный», — гласит масонская мудрость. Федор Глинка заносит в свою записную книжку, осмеивая галломанию[33]: «О, заблуждение дивиться всему французскому; Франция — мечта; о, дураки, дураки, чувствительные путешественники». Лопухин[34] в своих записках пишет[35], что истинный патриотизм заключается в желании, чтобы «не на французов или англичан походили русские, а были столько счастливы, как только они могут». В апологии масонства читаем: «Не наше звание пещись об особливом мнении каждого, и мы бы были уже не члены, но деспоты, разрушающие всеобщую тишину, ежели бы от всех требовали согласия с нашими мыслями». В масонской песне пелось:

здесь вольность и равенство

воздвигли вечный трон,

на них у нас основан

полезный наш закон.

Вольность понималась в смысле свободы мнения, свободы каждого члена от насилия, от деспотизма. Союз масонский тем и велик, что соединяет всех желающих вступления в него, всех ищущих света[36]. Пароль для входа в масонство лишь стремление к добру.

Масоны стремились достичь осуществления царства Божьего на земле посредством нравственного усовершенствования каждой отдельной личности, полагая воспитание нравственное основанием воспитания гражданского. Они проповедовали, что звеном, связующим всех людей воедино, является заповедь Христа — возлюби ближнего своего, как самого себя. Эта любовь будет тем мечом, который рассечет гордиев узел всех главных страданий; эта любовь будет тою ариадниною нитью, которая выведет на солнце Божие человечество, запутавшееся в лабиринте созданных им самим невозможных условий. Обращаясь к мастерам, масоны пели:

Влеките нас во совершенство,

в гармонию, любовь и мир,

в святую дружбу и равенство.

Про любовь масоны пели:

Любовь — душа всея природы,

теки сердца в нас воспалить,

из плена в царствие свободы

одна ты можешь возвратить.

Любовь — это волшебное слово, перед которым должны распахнуться двери зачарованного замка со спящею царевною всемирного счастья, это чудесный ключ, отмыкающий даже самые заржавленные замки. «Любовь все уравнивает», — говорит масон-оратор[37]. Источник действий всякого масона «есть и должна всегда быть любовь, которая все соединяет, все приводит в согласие и все состояния уравнивает». В назидательной речи[38], произнесенной 30 октября 1821 года в одной из масонских лож, было изложено: «Мы не должны также, любезные братья, презирать людей, не наделенных богатством, из числа коих могут находиться такие, которых сам Иисус Христос избрал бы в ученики свои, если бы еще явился во плоти; кольми ж паче не должны мы поступать с ними как с самыми последними в народе для того только, что порода и состояние не дали им права на знатность и богатство; деньги и честь должны весьма низкими казаться Богу, ибо Он столь часто попускает оным доставаться в руки глупцов; совсем иначе поступал Господь наш и Мастер; никогда не избирал Он богатых в свое сообщество, мытари и рыбаки составляли двор его; сам он сказал (Мф. 11:45): «богатые уже довольны и ни в чем не имеют нужды».

Идеи о равенстве и братстве составляют сущность масонского учения. Вдохновенно пели масоны в своих песнях:

Не будь породой здесь тщеславен,

ни пышностью своих чинов,

у нас и царь со всеми равен,

и нет ласкающих рабов,

сердец масонских не прельщает

ни самый блеск земных царей,

нас добродетель украшает

превыше гордых всех властей![39]

Подбирая для своих повременных изданий произведения разных писателей, часто иноземных, масоны подтасовывали их в желательном для себя направлении. Между прочим, целому ряду статей по вопросу об отношении к лицам «нижнего» состояния придано именно такое освещение, чтобы подтвердить масонские правила, научающие, что благородство не в знатности происхождения, а в образе жизни каждого. «Уставленные древними портретами передние комнаты не делают никого благородным», — приводят масоны слова Сенеки из его письма к Люцию[40]. В другой статье читаем: «Нет ничего достойнее любви, как благородный, который не хочет везде выставлять себя на словах, но на деле, что он таков, и который не забывает, что и нижнего состояния люди такие же точно люди, как и он, были бы только они честны, что добродетель всех людей равно благородными и почтенными делает»[41]. В немецкой[42] масонской песне пелось:

Uns reizt kein eitler Titel

an Tugend sind wir reich,

der Purpur und der Kittel

sind in den Logen gleich.

Масоны не устают в повторении этой истины своими и чужими словами. По франкмасонскому катехизису масон был обязан наблюдать между людьми, бывшими в экономической от него зависимости, «правду и уравнение, оказывать им снисхождение и обходиться с ними без жестокости, памятуя, что все имеют общего Владыку на небе, у которого нет лицеприятия»[43]. Словами Сенеки масоны вопрошают: «Думаешь ли ты о том, что называемый у тебя слугою человек рожден от такого же семени, как и ты, что он питается одним с тобою воздухом и что так же дышит, так же живет и умирает?»[44] «Облегчай существование твоему слуге; имей сострадание к его несчастию, делающему одного человека рабом другого человека; не стыдись, к какому бы сословию ты ни принадлежал; вспоминай, что позорит человека лишь образ жизни его», — повелевали правила истинных вольных каменщиков. «Всем сердцем и самого последнего из рабов своих по приличию потешай», — говорили другие правила[45]. Лопухин рассказывает[46] случай, бывший с ним в один из тех дней, когда он причащался. Его домашний слуга ввел его в большой гнев своею медленностью; Лопухин хотя и не причинил ему ударов, но так поносил его словами, что «побои легче бы ему, конечно, были»; слуга бледнел, дрожал, синие пятна выступили на его лице; «увидев это, — пишет Лопухин, — почувствовал всю мерзость моего поступка и, залившись слезами, бросился в ноги к моему камердинеру». Конечно, это был порыв, внезапный религиозный порыв, но порыв, вызванный сознанием, что и слуга — человек, что и ему присуще чувство человеческого достоинства. Лопухин исполнил на этот раз масонское «правило, которому следовать должно» и которое гласило: «Блюдись никого, хотя бы кто был и подлого состояния, не озлобить и старайся благосклонностью и кротостью привесть его в любовь к себе».

Если масонские законы повелевали «в гражданском обществе» считаться с установившимися в обществе классовыми, служебными и имущественными различиями, то в масонских ложах те же законы безусловно запрещали вводить между братьями какое-либо неравенство в зависимости от их общественного положения. Конечно, не все ложи строго придерживались этих законов; нередко отдельные ложи представляли из себя довольно однообразный кружок лиц из какого-либо определенного общественного слоя; например, весьма многолюдная ложа Александра благотворительности к коронованному пеликану состояла большею частью из ремесленников всевозможных цехов; были ложи аристократические, вроде ложи Елизаветы к добродетели, или ложи, где сходились люди мысли, литераторы, художники, — таковой была, например, ложа Избранного Михаила, но вообще почти каждая ложа носила известный отпечаток. Но важно, что существовали законы о необходимости равенства, что законы эти чтились и что многие ложи старались осуществить их наделе. Масонский закон же, продержавшийся с 1782 г. до закрытия масонства, повелевал: «Берегись вводить в храмах наших льстивые отличности, нами не принимаемые, оставь твои достоинства и знаки любочестия за дверьми и входи к нам с сопутником токмо твоими добродетелями; какое бы твое светское звание ни было, уступи в ложах наших добродетельнейшему; просвещеннейшему[47]; не стыдись никогда при посторонних людях человека низкого состояния, но честного, которого ты несколько минут прежде лобызал как брата; орден постыдится тебя в свою чреду и отринет тебя с твоею гордостию, да торгуеши ею в светских непросвещенных позорищах»[48].

Проповедь о равенстве, как указано выше, не оставалась только строгой моралью в масонских законах, или красивой фразой в поучительной речи, или, наконец, звучной строфой в стихотворении. Масон Елагин наивно признается, что при вступлении в орден его прельщало минутное равенство в ложе. «Любопытство и тщеславие, да узнаю таинство, находящееся, как сказывали, между ними, — пишет Елагин про масонов[49], — тщеславие, да буду хотя на минуту в равенстве с такими людьми, кои в общежитии знамениты и чинами, и достоинствами, и знаками от меня удалены суть, ибо нескромность братьев предварительно все сие мне благовестила», — были поводом к вступлению его в орден. Вигель как бы с недовольством говорит, что в ложах бывали ремесленники «и всякая сволочь». Пржецлавский свидетельствует, что в стенах масонских лож «сглаживались так резко выдающиеся и так строго соблюдаемые во внешней жизни иерархические, служебные и сословные различия; нередко плебей восседал в ложе выше светлейшего князя, сенатский обер-секретарь или только секретарь имел своим подчиненным сенатора того же департамента». Характерный эпизод сохранила запись знаменитого Лабзина от 28 апреля 1820 г. в протоколе ложи Умирающего сфинкса. В ложу явился «ищущий», который при опросе его обрядоначальником об его личности и о причинах, побудивших его прийти в ложу, объявил, что он, Семен Жуков, 19 лет от роду, слуга, пришел искать света у масонов, потому что он видел на своем господине поразительное влияние масонства: по вступлении в масонство его господина последний совершенно изменился, и орден преобразовал, так сказать, его нравственные качества.

Конечно, раз в песнях и проповедях проводилась идея равенства, то нет ничего удивительного, что она и осуществлялась, хотя бы частью: не для чего же было петь в тесном масонском кругу нечто заведомо лживое.

В ложах и масонском общежитии подчеркивалось это равенство. Звание рыцаря получал и брат «подлого состояния». Братское целование давалось всякому новопринимаемому. Масонский фаворитизм даже ставился в упрек масонству: масоны-начальники оказывали особое покровительство по службе своим — масонам; следовательно, и за порогом ложи, когда снимались масонские запоны, не забывались святые заветы ордена, исполнялся масонский устав. Поддержка масонов масонами была столь известна, что некоторые лица шли в орден с целью получить выгодные связи.

Масоны считали, что в каждом человеке нужно видеть человека и что человек может стать рабом только своих страстей. Повторяя слова Сенеки, масонские витии восклицали: «Раб ли кто? Но, может быть, он вольный духом? Раб ли кто? и сие поставляется ему в вину? Так покажи же мне, кто бы был чужд рабства: иной служит похоти, иной скупости, иной славолюбию, а страху — все; нет гнуснее рабства, как самопроизвольное». В «Покоящемся Трудолюбце» обращает внимание такое определение свободы[50]: «Так что ж свобода та? не то ль, что я не раб и не в Америке несчастный тот арап, кой, сахар делая, без пищи и роздыха, в цепях, в слезах, в крови, взнося стон с воплем к Богу, кончины просит дней? ах, нет, совсем не то; свободен тот один, кой, ставя за ничто злость, нищету, молву, в добре преуспевает».

Масоны утверждали, что раб не только человек, одинаковый со всеми остальными по своему рождению, но что он и в оковах рабства может быть свободным духом, может быть даже выше своего господина, раба страстей. Исходя отчасти еще из взгляда о неважности и скоротечности всего земного бытия, существенного лишь постольку, поскольку оно является приуготовлением к вечной жизни, масоны говорили:

Ты думал, в свете все равны!

Так отчего ж ты так печален?

Ах, знать, другое испытал!

Но не печалься, ты увидишь, что есть иные,

В низкой доле, кои, быв возвышены,

Украсили б собою троны!

Ободрись, несчастный смертный,

Странник слабый, утомительный;

Там — отец, там — лучший мир!

С другой стороны, понимая, что никогда, ни при каких обстоятельствах люди на земле не могут сделаться равными, масоны возводили в закон довольство посланною Провидением долею и повелевали каждому, «по своему положению, взаимно содействовать общему благу и счастью»[51]. «Изобилующий дарами богатства, — говорил вития в торжественном собрании 24 июня 1822 г. в великой провинциальной ложе, — да подает собою пример милосердия к неимущим, и да обретают они более наслаждения в извлечении из нищеты семейства, нежели в испещрении себя и домов своих убранствами и угощении ласкателей своих жирными столами»; но и «гражданин низшего состояния да послужит примером честности в своем промысле, порядка в домостроительстве, благопристойности в наружном обращении и тем да облагородит звание, в которое он поставлен промыслом»[52].

Отношение масонов к крепостному праву не имело характера горячего протеста против него как против института. Они придерживались тех воззрений, что общественный строй изменится сам собою с развитием просвещения. «И нравами свои народы возвысь к достоинству свободы», — было написано в двух зачеркнутых строках чернового варианта масонской песни в честь Александра I. Масон Поздеев, крепостник по убеждению, говорил, что для свободы слишком темен народ и свобода была бы для него пагубой. Масон Кречетов на обвинение его в желании произвести освобождение крестьян с помощью войска возражал, что он этого не мог желать, зная, каковы могут быть бедствия от предоставления свободы «невеждам», т. е. населению безграмотному, непросвещенному; по его словам, вольность для безграмотного то же, что нож в руках ребенка. Масон Федор Глинка в своей записной книжке отмечает[53]: «Наши крепостные дворовые люди похожи на канареек; в клетках они зародились; в клетках воспитались; выпустите их на волю (разумеется, без предварительного приуготовления), они не найдут, где и как добыть себе хлеба, и многие пропадут с голоду и холоду». Лопухин, насквозь проникнутый гуманными идеями, писал, однако, 4 января 1807 г. государю: «В России ослабление связей подчиненности крестьян помещикам опаснее нашествия неприятельского и не в настоящем положении вещей», заявляя при этом, что он первый, может быть, желал бы отсутствия в России даже одного несвободного человека, но в то же время он желает, чтобы это сделалось без вреда для России; русского человека Лопухин сравнивает с выздоравливающим больным, который может прогуливаться только в больничном халате и питаться лишь пищею, указанною ему лекарями.

Исключением могут почитаться такие масоны-антикрепостники, как знаменитый Гамалея, отказавшийся принять триста душ крестьян, пожалованных ему за службу; свой отказ он обосновывает слишком тяжелой ответственностью за столь многие души, «когда и с собственной одной трудно справиться». Вообще, повторяю, масоны ограничивались по отношению к крепостному праву только проповедью мягких, необостренных взаимных отношений помещиков и рабов.

Все власть имущие, по масонскому учению, являются лишь ставленниками свыше, от Духа-Зиждителя, Зодчего мира. С них, как с тех, кому больше дано, больше и спросится; и они, составляющие соль земли, должны делиться с младшими братьями не только дарами земли, богатством», силою и властью, но и дарами духа.

Образно писал известный масон Руф Семенович Степанов, пользовавшийся большим влиянием в среде московских масонов: «Вот каков здешний мир: как кто-нибудь из знатных или вельмож умрет, то ухватятся за него и таскают, покинуть не хотят и чем бы предать земле, а его запрут в свинцовый гроб; разительно было вспомнить, что в гробе сем лежит тело человека, управлявшего 40 миллионами людей; под каким-то он сам теперь находится управлением? Там на породу, знатность и богатство не смотрят, а на расположение человека: к чему он здесь стремился, к тому и там стремиться будет; буде он к добру расположен был, то его встречают благие гении и отводят в светлые круги учиться и возвышаться более, и сии то места называются очищением; кто же расположен был ко злу, того встречают темные путеводители и опускаются с ним в глубокую тьму, где всякий раздор, ужасы и возмущение». Так писал Степанов по поводу смерти царя, повелителя 40 миллионов, признавая, что даже лицо, носившее на земле царский венец и порфиру, идет вровень со всеми в будущей жизни, где не смотрят «на породу, знатность и богатство»[54].

Люди по смерти и рождению все равны: Menschen sind sich alle gleich, was sind Stand und Wurde! — и это равенство людей, разительно выступающее при смерти, которая никого не минует, ярко сказалось в строфах масонских стихотворений. В стихотворении «Завещание» читаем:

Не спросят там, в каком кто гробе

Лежал дотоль в земной утробе

и был ли он парчой одет,

С пальбой ли в землю опустился

иль просто в саване свалился,

Вопрос — как жил? Давай ответ!

А вы, друзья мои любезны,

Не ставьте камня надо мной;

Все ваши бронзы бесполезны,

Они души не скрасят злой;

Среди могил, на взгляд негодных,

Пускай истлеет мой состав;

Поверьте, с кем ни схорониться,

Земля — все в землю обратится;

Се равенство природных прав.

И это равенство природных прав масоны ставили во главу своего учения. В другом масонском стихотворении, в оде «Гордость», имеются не менее характерные строфы:

Хотя сказать и неприлично, чтоб равных всех имел сей свет, не дух, но бытие различно, в котором смертный всяк живет; душа бессмертна существует и тем одним изобразует всех равенство между собой; всяк должен будет там явиться, где взыщется делам отчет, где будут все равно судимы, где пышность, слава, всяка честь нелицемерно будут зримы, где изгнана навеки лесть; монарх вселенной, раб и воин, явятся, кто чего достоин, тот примет по своим делам; за действия бесчеловечны мучения претерпят вечны; за грех отрад не будет там![55]

ГЛАВА III

Свободный муж есть человек, признающий Бога, законы и самого себя за единственных обладателей своей воли.

Из масонской речи (Рум. муз., папка 849)

Sie wiirdt im Kampf des Egoismus Guder,

Es ziert ihr Schild die goldne Schrift:

Nichts ist mir fremd was meiner Erdenbruder Geweihtes Licht und Recht betrifft.

Из масонской песни о гуманности (Рум. муз. № 229, папка 316)

Свой живой великий храм масоны воздвигали «по отвесу и углу»; отвес знаменовал прямоту и чистосердечие, угол или наугольник — законность, совесть. Для каменщиков наугольник является важнейшим инструментом, без применения которого рушилось бы все здание. И масоны объясняли это значение наугольника и говорили, что храм человеческий рушится, если в основание его не положено определенных взаимных прав и обязательств. Строгий закон есть единственная правильная основа порядка; он исчезает, когда его заменяет произвол и власть захватывается грубой силой. Произвол претил масонам; они требовали закона, закона положительного, ясного. В 1790 г. масон Кутузов писал Лопухину[56], высказывая масонский взгляд на желательный характер управления государством: «Горе земле, в которой подчиненные, начальники и судьи, а не законы управляют гражданами и делами». Тот же Кутузов возмущался произволом: при господстве произвола царят все дурные человеческие страсти — хитрость, лукавство, коварство, робость, «ползающий дух»; тогда гибнет все великое, все высокое, все, что делает человека человеком, и отечество делается чуждым, обращаясь в «жилище душевного мучения». По поводу преследования мартинистов Кутузов высказывает общее порицание тому порядку, при котором общество лишается «подпоры законов» и власть имеющие проникаются воображением, что они одарены способностью читать в сердцах людей; тогда место улик занимается догадками, предположениями, личным усмотрением начальства и исчезает личная безопасность, а сами законы теряют свою силу. Истинное украшение царского престола, писал Лопухин, есть всемерное попечение о благе царства, «не могущем существовать без спокойства и личной безопасности, без которой не только безопасность пределов государства, но и вся внешняя слава и сила вне не сделают народов счастливыми».

Требуя закона, масоны требовали, чтобы он был всеобщим, обязательным для всех, чтобы было приведено равенство всех перед законом. В речи, произнесенной 24 июня 1822 г. в великой провинциальной ложе, масон-оратор Кайсаров говорил[57]: «Правители народа и истолкователи законов да подают собою пример безмолвного им повиновения, исполняя сами законы гражданские и волю своего государя; да уважают они в гражданине добродетель, а не происхождение, и ласкательство да не заступает у них место заслуг, оказываемых отечеству».

Закон должен быть ясным, понятным для всех, не допускающим кривотолков, порождающих юридическое крючкотворство. Масоны обращали внимание и на это качество закона. Кутузов и Лопухин выражаются по этому поводу, что подобное истолковывание закона вкривь и вкось иногда оправдывает народную пословицу — у семи нянек дитя без глазу.

Масоны считали недостатком строго самодержавного строя передачу власти местным органам, сатрапам: наместникам, обращающим свои полномочия во зло, не следующим строго велениям закона и делающимся как бы маленькими самодержцами; масоны возмущались безответственностью и произволом администрации. 18 января 1807 г. Лопухин писал государю, что «вручение областным начальникам вдруг такой власти всех поразило»; под выражением «такой власти» Лопухин разумел власть над жизнью и смертью жителей. «Незаконный захват неприсвоенной власти», иначе говоря, превышение власти, масоны иногда объясняли тем, что все это остается вне ведения монарха. Кутузов находил, что только неосведомленностью императрицы Екатерины II о том, что творилось «определенными ея», т. е. высшими местными властями, может объясниться самовластие, т. е. беззаконие их поступков; если же Екатерина узнала бы о всем происходившем, то, по его мнению, сих «нечеловеков» постиг бы справедливый монарший гнев. Виновником злоупотреблений он считает не Екатерину, а «доверенных частиц ее власти». Отсюда — благородство роли всех лиц, которые, в силу своей гражданской доблести, доводили до высоты престола сведения о всем ужасающем произволе этих частиц монаршей власти. Отсюда — возвышенность цели того, кто подымал свой голос правды среди бушующего рева океана лести, лицемерия, лжи и ласкательства. «Не льсти неправедному, но паче увещевай его, если увещания твои над ним действительны быть могут»[58], — внушали масонские правила, а в масонских песнях масоны не упускают случая взывать ко власть имеющим: «не забылся ли во счастье и умел ли в самовластье положить страстям предел?» Вступая в одну из высоких степеней масонства, в так называемую теоретическую степень соломоновых наук, служившую преддверием к розенкрейцерству, испытуемый брат подвергался целому ряду обязательных вопросов, предписываемых ритуалом посвящения[59]: «были ли полезны, сколь возможно, роду человеческому? неправедному, сколь бы он велик ни был, не льстили ль никогда? наипаче увещевали ли его, где увещание делать было должно?» Кречетов в вину духовенству ставил проповедь о том, что «всяка власть от Бога»; по его же мнению, только та власть имеет божественное происхождение, которая «истинно закон Божий знает и почитает, а почитая его, любит, как самого себя, и человечество, не различая, — турок ли, швед ли, русак ли, ибо все единого Творца люди». Тотже Кречетов признавал монархом только Иисуса Христа, а «коронованных глав — лишь как хранителей закона»; земных монархов он предлагал именовать «стражами закона» или «блюстителями о исполнении по нем». В песне Александру I[60] перечислялись различные области России, находившиеся в благоденствии, и пояснялось, что этому причиною царь, «уставов первый раб». В своем уставе, в главе о должности к государству и отечеству, масоны, изъясняя необходимость для человека соединяться в общества для наилучшего выполнения намерения Провидения, говорят также и о необходимости для обществ законов и сохранителей, потому что при их отсутствии «по единому соединению произошел бы беспрерывный бой о личной пользе и насыщении развратных страстей и вскоре бы невинность пала пред силою или коварством; итак, нужны были для поступок его законы, а для сохранения оных — начальники». Любопытно отметить, что признание монархом только единого Иисуса Христа встречается более четверти века позднее Кречетова в известном революционном катехизисе (под заглавием «Православный катехизис»), написанном декабристом Сергеем Ивановичем Муравьевым-Апостолом, также бывшим масоном[61]. Ссылаясь на восьмую Книгу Царств, Муравьев пишет: «един наш царь должен быть Иисус Христос».

Про Радищева, которого теперь остроумно называют автором воскресшей книги, явившейся действительно на Божий свет с запозданием более чем на столетие, масоны говорили, что он был обязан сообщить Екатерине всю ту правду, о которой он написал в своей книге, но он должен был довести эту правду до сведения государыни путем тайным, непосредственно, а не прибегать к помощи книги, распространение которой могло бы возбудить общественное мнение. Здесь, значит, масоны осуждали Радищева не за то, что он сказал истину, а за тот способ, к которому он прибег, чтобы сказать эту истину.

Максим Невзоров[62] 27 января 1819 г. писал князю Голицыну пространное письмо с тем, чтобы все его содержание сделалось известно императору Александру I. По словам Невзорова, было много причин неудовольствия и ропота московских жителей и большей части людей вообще в России среднего и нижнего состояния; причины были и до неприятельского нашествия, и после него; но главная причина — это тяжелые налоги. Невзоров подробно перечисляет причины бедствий: роскошь и разврат среди высшего класса, исчезновение истинного христианского духа в духовных лицах, неудовлетворительная постановка воспитания и образования юношества, обременительные, особенно для бедного народа, налоги, спаиванье того же бедного народа и пр. Как очевидец, он сообщает, что «фиалами» Божьего гнева московские жители почитают: 1) приезд московской полиции и большей части московских властей по изгнании неприятеля и причиненные ими насилия и грабежи в разборах оставшихся в Москве жителей; 2) пристрастные «рекомендации» в раздаче «вспомогательных денег», пожалованных государем и «патриотическими» сословиями; это — два первые пункта, которых всего Невзоров приводит восемь. В письме Невзоров не опасается затронуть самые больные струны: так, он упоминает «о распространяемой и защищаемой с толиким попечением продаже горячего вина, водок и пр.», о недовольстве военными поселениями, о которых народ толкует многое «весьма нехорошего и неприятного». «Печальное состояние отечества нашего, — напрямик заявляет он в письме, — поправлено иначе быть не может, как облегчением государственных тягостей, тягости же сии облегчить иначе нельзя, как недоимки все простить, налоги и подати стараться сколько можно не умножать, а уменьшить, а иные и совсем прекратить, как, например, адрес-конторные, которые, кажется, без всякой пользы бедный народ только мучат, доходы с паспортов, которые, кстати, для того получили и название прокормежных, что народ посредством их доставляет себе способы для прокормления себя и семейства и для уплаты подушных и оброков; многие городские доходы, которых назначение и употребление нужно с точностью рассмотреть, и, может быть, другие многие». Письмо свое Невзоров заканчивает заявлением: «Из прежних бумаг моих ваше сиятельство изволите знать, как я люблю и благоговею к особе государя императора и что я его почитаю российским Давидом, но и к Давиду посылаем был Нафан и пророки». Подобно этому и Лопухин откровенно и ясно говорил, что он считает себя обязанным говорить государю правду, не опасаясь даже царского гнева, потому что отечество он любит выше себя.

Масоны ставили на первый план отечество, признавая необходимость любви к отечеству. В 1812 г. великая директориальная ложа препровождала в ложу Елизаветы к добродетели, для руководства, старые масонские законы 5787 г.; в главе о должности к государю и отечеству было изложено: «Высочайшее существо вверило положи-тельнейшим образом власть свою на земле государю; чти и лобызай законную его власть над уделом земли, где ты обретаешь; твоя первая клятва принадлежит Богу, вторая — отечеству и государству». Последнее слово было надписано вместо зачеркнутого слова «государю»; в такой исправленной редакции сохранились многие списки XIX века. Историческими именами, заслуживающими признательности потомства, были, по масонскому воззрению: Курций, Телль, Сюлли, Тюрен, Пожарский, Минин, Долгоруков. «Люби отечество паче всего» было масонским афоризмом. «Неизменное управляющею властию наблюдение законов и прилежное, точное их исполнение подчиненными суть душа государственного благоустройства», — говорили масоны.

Таким образом, на свое вмешательство в правительственную политику и на свою борьбу за правду и за равенство всех пред законом масоны смотрели как на выполнение долга своей совести.

Масоны стремились к закономерному течению жизни. «Правосудие, — гласили их правила, — драгоценно, ибо покой общества от него зависит и им каждый в безопасном владении своем утверждается. Каменщик должен быть справедлив и беспристрастен в обхождении человеческом и поступать с ними так, как бы он хотел, чтобы с ним поступали. Свято да будет ему слово его и никак не будет он не верен чужой доверенности, не должен он обманывать того, кто на него полагается, ибо измена есть страшное преступление».

Масоны требовали суда нелицеприятного. Масон Лабзин[63], доказывая несправедливость поступка с собою, требовал как должной справедливости расследования дела на суде; в письме к князю Голицыну он писал[64]: «По мнению вашего сиятельства оправдываться есть как бы грешно; неужели же обвинять человека, не исследовав дела допряма, душеспасительно? а я до сих пор не знаю, что на меня представлено, правда или нет; и это не мудрено было бы исследовать, пока еще все те люди, при коих сие происходило, живы; оправдываться не есть противно никакой морали, никакой философии, никакой религии, тем паче христианской, которая вся основана на милосердии, правде и истине»; оправдывали себя апостолы и мученики, а Иисус Христос сказал слуге, ударившему его: «аще зле глаголах, свидетельствуй о зле, аще ли же ни, что мя биеши?»

Помимо всеобщности, всесословности и ясности, масоны требовали от закона гуманности, мягкости, милости. Если вообще недостаточность любви была отрицательным качеством в каждом человеке, по масонскому воззрению, то этот недостаток усугублялся в суде. Про князя Прозоровского Лопухин писал Кутузову в 1791 г.[65]: «Несчастие его нрава, что он все ищет обвинять. Например, некоторые его предписания, читанные мною по уголовному производству, не худы, но что же? Везде только о том идет дело, как бы открыть преступление, а ничего о том, как бы защитить невинность и оградить от напрасного страдания». В образец судебного деятеля выставляется Енгалычев, который «не припас пропитания, потому что не корыстовался».

Взгляд масонов на судебных деятелей выразился, между прочим, в масонской песне:

Не был ли сребролюбивым

и судом несправедливым

не судил ли правых дел?

«Судья, который не истощает всего своего внимания, судя человека в уголовном деле и без совершенного уверения или хотя и с малым небрежением осуждает его на тяжкую казнь, — пишет Лопухин[66], — только же сам ее заслуживает и столько же преступник, если не больше, как неумышленный убийца и даже такой, который убил, рассержен будучи». Виноват из судей и тот, «кто наклонил весы суда и хотя не из мздоимства, но из уважения к приязни или в угождение лицу сильного».

Помимо суда по совести, масоны требовали отсутствия в лестнице наказаний слишком тяжелых кар: «Не должно определять наказаний бесконечных, потому что в христианских правительствах исправление наказуемого и внутреннее обращение его к добру надлежит иметь важнейшим при наказании предметом и что нет такого злодея, о котором бы можно решительно заключить, что он не может сделаться полезным для общества в лучшем и свободном состоянии». Бессрочные, пожизненные наказания также отвергаются масонами.

Масоны же положили начало более или менее организованной тюремной благотворительности, оказав свое влияние на образование филантропических тюремных комитетов. Хорошее устройство тюрем и мягкое обращение с подсудимыми требовались масонами ввиду того, что все наказания должны быть исправительными, а не актами мести: «Ежели хотя одна капля мщения вливается в жизнь, то уже она не целительное для человека средство, но мучительство и вражда на него»[67]. «Тогда человеколюбив устав о взятии под стражу и содержание под нею и тогда он хорошо наблюдается, когда никто напрасно не бывает лишен свободы и когда важнейший преступник, на самое тяжкое заключение по винам своим осужденный, пользуется внешним спокойствием, пристойным его состоянию, и все имеет способы к сохранению своего здоровья телесного и к излечению болезней душевных. Ибо какое бы то было человеколюбие не пресекать жизни для того, чтоб чрез многие иногда годы всякую минуту терзать ее ударами столько же мучительными, как и последний смертоносный удар?»

Противники телесных наказаний, масоны, зло высмеивая битье даже рабов («палкой бьют паче скотину»), считали всякое подобное наказание дикостью, а пытку — вымыслом больного ума: «муками исторгать признание из человека есть одно тиранство»[68].

К согрешившему и павшему надо идти с братским оружием: «чувством, разумом и убеждением возвращай добродетели существа колеблющиеся и воздымай падшие». «Когда устрашала она злодеев? — писал про смертную казнь Лопухин Александру I, — пламенным сердцем любви к тебе и отечеству, у ног твоих, руки твои омывая слезами, говорю: будь только всегда Александр, великий благостью; она все преодолеет»[69]. Судя человека даже за самое лютое преступление, как может судья сам преступать закон Божий «не убий»? Не будет ли он иначе сам ответствовать пред всемогущим? «Оставь Богу единому суд, — говорили масонские ораторы, — одному только Творцу жизни известна та минута, в которую можно ее пресечь; не возмущай порядка Его божественного строя».

На довод о допущении смертной казни как роковой неизбежности, как «непредотвратимой необходимости» у масонов было готово возражение: «Могут сказать, что смертная казнь нужна для избавления общества от такого злодея, которого жизнь опасна для общего спокойства; но и в сем случае, редком и конечно важнейшем, строгое заключение может отвратить ту опасность, а время ослабляет и наконец уничтожает ее»[70].

Усердно ратуя за отмену смертной казни и провозглашая необходимость покоряться даже тиранству, оставлять суд над неправедными единому Богу, за зло платить добром, масоны восклицали, однако, правда, устами одного китайского судьи (предавшего смерти знатного человека, во зло употребившего доброту своего доверителя, расточившего вверенное ему имение и воспитавшего дурных сынов родине, без любви к отечеству и добродетелей): «Всяк на моем месте должен иметь столько духу, чтобы погубить другого, когда он того заслуживает, а наипаче если польза целого отечества того требует»[71]. «Ненавидь порок, — писал Невзоров, — и преследуй его везде; кровь врагов добродетели и чести есть тук и фимиам, приносимый на алтарях их; но прощай врагам своим!» Личная вражда, личная ненависть, личная месть безусловно запрещались всеми масонами. В отношении же вражды к «врагам добродетели» масоны держались двоякого мнения: часть масонов и здесь запрещала месть злом за зло, предписывая бороться с тьмою светом; другая же часть масонов возводила в долг месть злодеям. В масонской организации если и не исполнялись смертные приговоры над отступниками от ордена, то во всяком случае при вступлении в масонство и при каждом возвышении в последующую масонскую степень требовались от принимаемого клятвы, которыми он соединялся с орденом на жизнь и смерть. В этих клятвах, различных по редакции в зависимости от степени и системы ложи, было нечто общее: ими принимаемый признавал над собою за братством право на его жизнь в случае отступничества от ордена или выдачи постороннему масонской тайны. Иногда клятва заменялась честным словом, не отнимавшим от ордена право мести.

Взаимные распри масонов разбирались в своем же кругу, без помощи правительственных судебных учреждений, для чего у масонов существовало особое масонское судопроизводство[72]. Новопосвящаемый приносил клятву при обнаженном мече, который был положен на открытое Евангелие. При этом ему пояснялось[73]: «Когда руку положили вы на обнаженный меч великого мастера, то сим подтвердили вы до вступления данное слово подчиняться законам ордена и вместе с тем признали и власть судилища, которое не по своеволию, но правотою суд изрекает».

Вообще масоны смотрели на себя как на защитников слабых и угнетенных: «Отвращайся от тех храмин, в кои не доходит вопль притесненной невинности и поруганной чести». Заповедь кроткого суда в одной масонской песне влагается в уста Бога:

Являйте сирым кроткий суд;

они, представ на суд мой правый,

изобличат все ваши нравы,

ко мне обиды вознесут.

ГЛАВА IV

Если б знали законы, кои здесь мы храним, были б все вы масоны под законом одним.

Из масонской песни

Организация союза свободных каменщиков не во всех системах была одинаковой.

В России перебывало большинство иностранных систем и разновременно разные системы имели большое распространение. Большим успехом пользовалась в России с конца семидесятых годов XVIII в. до запрещения масонства шведская система. Система эта, вывезенная из Швеции кн. Куракиным в 1779 г., представляла иерархически-пат-риархальную организацию, включавшую так называемое «строгое послушание», т. е. безусловное повиновение младших членов братства старшим. Не признавая в ложах сословных, имущественных или служебных различий между сочленами, система вводила различие в масонских правах братьев и лож: управляющие братья и управляющие ложи располагали большей властью, чем остальные, и их постановлениям безусловно обязывались подчиняться младшие братья и ложи-дочери. Другою системой, собравшей много последователей в XVHI в. и существовавшей в XIX в. не только явно, но и тайно, была система ордена златорозового креста, перенесенная из Германии в 1780 г. профессором Шварцем (немецкое розенкрейцерство). Как и в шведской системе, в розенкрейцерстве низшие братья были обязаны повиновением высшим, а личный состав высшего управления, так называемый внутренний орден, был низшим братьям совершенно неизвестен; однако в руках именно этих членов невидимого ордена сосредоточивались нити всего управления. Слепое орудие в руках непосредственных, явных начальников, братья были на самом деле орудием в руках тайных высших начальников, приводивших сообразно своим желаниям в движение весь механизм масонства.

Гражданские добродетели ставились в обязанность, в долг членам этих систем. В уставе, который очень чтился и шведской системой, и розенкрейцерами, читаем[74]: «Храбрейшим воином, правосуднейшим судьею, кротчайшим господином, вернейшим слугою, нежнейшим отцом, постояннейшим мужем, преданнейшим сыном должен быть каменщик потому, что общие и обыкновенные обязанности гражданина освящены и подтверждены свободными и произвольными ка-менщическими обетами и что, презря оные, он к слабости присоединит лицемерие и клятвопреступство». Чем же угрожало братьям их клятвопреступство? Уже присягая на верность, они сами творили над собою суд: их ожидала либо смерть, либо то наказание, которое постановит братство. Клявшийся шотландский мастер шведской системы обещал «претерпеть все наказания, не требуя себе ни малейшей пощады». Клявшийся шотландский мастер, будущий розенкрейцер, восклицал: «Ежели поступлю сему противно, то да будет проклятие на душе моей, да не цветет она и никогда не блаженствует»[75].

С масонской точки зрения, обе системы были очень удобны, особенно розенкрейцерство: в низшие степени было постановлено принимать людей с надлежащим направлением мыслей; но в выборе в низшие степени могла произойти ошибка, поэтому при повышении в шотландские братья снова происходил тщательный выбор, при повышении в теоретические братья снова делалась чистка, и многие так и не получали самых высших степеней и даже иногда не догадывались о существовавши тайного высшего масонского начальства.

После запрещения масонства, когда масонами было решено продолжать масонские связи в тайне, гибель явного масонства сведущими масонами приписывалась слишком неразборчивым приемом членов. Виельгорский, задолго до запрещения, не одобряя приема в орден одного брата, говорил, что он «смотрит совсем не туда». При постепенном! повышении из степени в степень братьям по очереди внушались известные идеи, и в каждой данной степени все старания были направлены на развитие или привитие определенного взгляда на вещи. Посвящаемый связывался обетом молчания о виденном и слышанном. Каждая степень открывала свою цель посвящаемому сначала в виде символа, под покровом тайны. Для преследования тайных политических и религиозных целей подобная организация была весьма удобна[76]. Шведские масоны называли себя великими каменщиками чаще, чем свободными каменщиками. Такая терминология ближе к истине. Действительно, ни система розенкрейцеров, ни шведская не оправдывают названия «свободной»: для достижения масонских целей, для соделания людей счастливыми и благородными употреблялось порабощение духа и даже тела; от низших братии и низших лож отнималась всякая самодеятельность, всякая самостоятельность; от них требовалась только слепая вера, а общемасонская цель о соединении всех людей в одну всемирную семью была известна только самым высшим степеням.

Однако еще в XVIII в. масон Елагин писал, что наилучшее управление для масонского сообщества есть такое, где власть имеет не один человек и не неизвестное начальство, как было у розенкрейцеров, а начальство «легкое, равносильными голосами братьев, управляющих частными ложами и составляющих ее собрание, уважаемое». «А потому, — писал Елагин, — как повеление сея великия ложи не могут быть ни тягостны, ни самовластны, ниже строги и несправедливы, так и повиновение подчиненных ей не трудно и не огорчительно быть долженствует. Таковая законными пределами ограниченная власть искони во всех таинственныя науки нашея училищах существовала, и у нас с самого провинциальныя ложи постановления пребывала и впредь пребывать должна, если желается продолжение общества нашего»[77].

В царствование Александра I, когда масонские ложи сильно распространились в России, часть масонов решила в своем самоуправлении осуществить фактически свои теории, свои основные положения о братстве и равенстве, о справедливости и свободе; эта группа русских масонов решила сразу покинуть весь ненужный балласт высших степеней, сознав всю их искусственность и вычурность, и ограничиться тремя низшими степенями, исчерпывающими вполне все нехитрое учение масонов о любви к ближнему. 14 июля 1814 г. мастер стула ложи Петра к правде, доктор Е.Е. Эллизен[78], написал знаменитое в истории русского масонства письмо к великому мастеру директориальной ложи Беберу, где, между прочим, излагал: «Долголетнее учение и чрезвычайные отношения удостоверили меня, что так называемые высшие степени нимало не состоят в связи с первоначальным чистым свободным каменщичеством, что они не только что в высочайшей степени излишни суть, но даже и вредны, что они вместо облагораживания человеческого сердца имеют последствием явное развращение нравов и легко могут сделаться вредными для государства». В этом письме Эллизен ссылается для подтверждения верности высказанного им мнения на авторитет сведущих иностранцев-масонов, уже отвергших высшие степени; по отношению лично к себе он отказывался от принадлежавших ему высших степеней, желая сохранить лишь степень мастера иоанновских лож. Заявляя, что он не желает навязывать кому-либо своих мнений, Эллизен далее писал: «Требую, как каменщик 3-й степени и как мастер стула, для себя и для членов ложи моей, чтоб и всякий другой человек и каменщик с толикою же терпимостью и со мною обходился».

Письмо Эллизена всколыхнуло общественное мнение масонского сообщества. Возникшие несогласия и споры закончились победой партии Эллизена, и в 1815 г. было напечатано уложение новой великой масонской ложи, окрещенной именем богини правосудия — Астреи[79]. Это уложение устанавливало выборное начало в управлении масонского сообщества и клало в основу этого управления ответственность всех без исключения должностных лиц, их выборность, терпимость ко всем религиям и ко всем принятым масонским системам и равноправность всех представителей лож в великой ложе.

Ввиду безусловного интереса уложения приведу из него содержание нескольких параграфов. «Основное условие» утверждается на двух «неоспоримых положениях». Во-первых, необходимо, чтобы «порядок и все благо, им производимое, проистекали не от случайных добрых качеств временных начальников (представителей)[80] общества, которые могут выбыть, перемениться или умереть, но от основательного законоположения»[81]. Во-вторых, необходимо, чтобы «начальники» имели «власть творить добро, не принуждаясь к оному», не будучи в состоянии «сделать зло или управлять самовластно». Эти основные положения развивались в дальнейшем изложении уложения. Великий мастер ложи Астреи, ее главный член, избирался на два года большинством голосов и являлся «поручителем и представителем» пред правительством как этой великой ложи, так и лож, вступивших в ее союз[82]. Ложи признают «равенство представителей общества, так что каждая из принадлежащих или вновь присоединяемых лож имеет полное и равное право в распоряжении общими масонскими работами»[83]. Союзные ложи объявляли терпимость всех масонских систем, так что каждая ложа могла работать по какой угодно системе, если только правительство не найдет во вновь вводимой системе ничего противного; кроме того, братья высших степеней не могли иметь влияние, по этому своему масонскому званию, на управление ложами, если только они не были выбраны в число должностных лиц[84]. Союзные ложи могли выходить из союза[85]. Они имели в великой ложе, через своих представителей, ровное число голосов[86]. Дела в ложах решались вообще по большинству голосов, лишь иногда требовалось безусловное согласие всех членов[87]. «Масонская власть» (т. е. право должностных лиц) состояла в «избрании средств к достижению цели общества». «Масонская свобода» (т. е. право каждого вообще масона) состояла в «содействовании цели братства». К масонской свободе относилось: «право содействовать цели общества собственными определительными предложениями», т. е. право внесения своих предложений, право почина; «право требовать основательности доказательств цели и справедливости предписаний и законов, другими предлагаемых или уже существующих и, следственно, представлять начальству при каждом масонском распоряжении свои мысли и распоряжения и требовать подробнейшего исследования», т. е. право запроса и право совещательного голоса при обсуждении чужих предложений; право присутствия на собраниях и право фактического контроля денежных сумм и финансовых операций[88]. На каждое должностное лицо могла быть приносима жалоба. В случае поступления жалобы на великого мастера наместный великий мастер, соблюдая инкогнито жалующейся ложи, обязывался препровождать жалобу для отзыва великому мастеру, который мог дать объяснение. Рассмотрев объяснение, наместный мастер либо кончал дело «к удовлетворению обеих сторон», либо все дело передавал на обсуждение ложи. Превышение черных шаров над белыми при этом обсуждении означало «как бы увольнение» великого мастера, которое, однако, «не почиталось за наказание или приговор». К обязанности великого мастера, который был «первый исполнитель законов», относилось непременное наблюдение и сохранение конституции и законов и поддержание единомыслия между братьями и ложами. Представителями лож, работавших в Петербурге, являлись управляющий и наместный мастер и два надзирателя[89]; таким образом, петербургские ложи не выбирали в ложу Астреи особых, специальных для этого именно случая представителей, а таковыми являлись четыре брата по своей должности. Ложи же иногородние, при понятной невозможности посылать в великую ложу своими представителями обоих мастеров и обоих надзирателей (иначе ложа оставалась бы без должностных лиц), избирали особого представителя, получавшего в ложе Астреи четыре голоса и поручавшего представительство в свое отсутствие уполномоченному[90]. Таким образом, от петербургских лож в Астрею входило по четыре представителя, из которых каждый имел по одному голосу, а от иногородних лож — по одному представителю, имевшему четыре голоса.

Выработанное уложение, конечно, могло потребовать впоследствии поправок и изменений. Сознавали эту возможность и масоны.

Однако они вставили в уложение условие, что оно должно остаться незыблемым в течение шести лет, с 1816 по 1821 год, так как «поправление не есть дело немногих месяцев, но оно должно последовать при употреблении, исполнении и испытании их в течение нескольких лет». В этот шестилетний период великая ложа могла лишь принимать от всех лож их замечания, с тем чтобы в конце этого периода комиссия из особых депутатов от лож, ознакомившись с замечаниями, представила измененное уложение на одобрение великой ложи[91].

Согласно уложению, союзные ложи обязывались «не иметь никаких таинств пред правительством»[92], а также представлять ему свой устав для ознакомления и удостоверения, что «он в себе ничего ему неугодного не содержит»[93]; они обязывались «не следовать правилам иллюминатов»[94], признавая «целью своих работ — усовершенствование благополучия человеков исправлением нравственности, распространением добродетели, благочестия и непоколебимой верности к государю и отечеству и строгим исполнением существующих в государстве законов»[95].

Конституция Астреи пользовалась у масонов большим успехом. Первыми ложами, приступившими к союзу, были: Петра к истине, Палестины (обе в Петербурге), Изиды (в Ревеле) и Нептуна к надежде (в Кронштадте). Представители этих лож подписали первую часть уложения 20 августа 1815 г.; ко времени подписи второй ее части, т. е. к 29 января 1816 г., к союзу примкнули еще две ложи: Избранного Михаила и Александра к коронованному пеликану; в 1818 г. в союзе Астреи было 18 лож, ав 1820–1821 г. — 25[96]. Следовательно, число лож этого союза увеличивалось с течением времени. Число же лож союза провинциальной ложи за это время падало. Эта разница объясняется большим порядком в организации союза Астреи.

ГЛАВА V

Найдено за лучшее дозволить каждому держаться той веры, какой бы она ни была, которая только не противна законам чести и совести, особливо если учение сей веры наставляет быть добрым, честным, прямодушным и сострадательным к ближним.

Из древнекаменщических правил

Масоны проповедовали принцип свободы совести. Откровенно и открыто говорили они о свободе совести в своем кругу, члены которого были связаны присягою и честным словом о молчании. Чаще всего для проведения своих идей путем печати они выбирали чужие мысли, чужие статьи, вполне соответствовавшие их воззрениям, и, повторяя их, укрываясь за других авторов, содействовали масонской пропаганде. Издатель «Друга Юношества» поместил переводный с немецкого рассказ неизвестного автора О.С. об Александре Македонском. Александр прибыл в Вавилон, и к нему явились священнослужители разных вероисповеданий. Он обратился к ним с вопросом, признают ли и почитают ли они высочайшее невидимое существо; священники воскликнули: «ей, ей!» Из дальнейших вопросов царь убедился, однако, что у каждого было свое особенное название Бога. Александр повелел всем звать Бога именем Зевса, как зовет он сам, единый их владыка, отныне. Священники впали было в уныние, как один из них, старый и мудрый брамин, предложил царю повелеть и солнце называть всем одинаковым греческим словом — гелиос. Царь устыдился этому предложению и сказал, отменяя свое первое повеление: «Всяк да употребит собственное слово: я вижу ясно, что образ и знак не есть еще существо самое». Очевидно, этот рассказ как нельзя более находится в соответствии с принципом свободы совести.

Бог — единый источник всякой жизни, каким бы именем Его ни называли, как бы Его ни славословили, какими бы молитвами ни вела с Ним беседу человеческая душа. Этот взгляд масонов ясно выразился во всемирной молитве высочайшему, всемогущему Отцу,

...кого чтут все языки,

во всех веках, во всех странах,

кого святой мудрец и дикий

в различных славят именах.

Богу равно любезны все его творения. Он — Отец и Творец всех. Язычник, христианин лишь наименование, придуманное самими людьми под внушением князя мира, для Бога же и язычники, и христиане — равно люди. Должна существовать в мире только одна равноапостольская церковь.

Так учили масоны. Масонское сообщество было внеисповедным, а потому и члены его не могли, конечно, быть добрыми сынами какой-либо церкви с ее раз установленным ритуалом и точно указанной догматикой. Православное духовенство, как уже было указано выше, бросало масонам упрек в отступничестве от веры отцов, от православия[97], оно обзывало их атеистами. Глава римско-католической церкви, папа Климент XII называл масонов еретиками и отступниками и предавал их отлучению от церкви. Не сочувствовавший масонам архимандрит Фотий также их предавал анафеме. Это была обоюдная неприязнь между масонством и духовенством. Однако среди масонов насчитывалось несколько лиц православного и инославного духовенства[98].

Почти во всех масонских законах и ритуалах встречается правило, что в братство могут быть приняты все без различия люди, при условии исповедания ими христианской религии. Казалось бы, что этим правилом создается запрещение приема в орден нехристиан и образуется непреодолимая преграда к осуществлению соединения всех племен в одну всемирную семью. Это правило резко выделяется на фоне страстной проповеди о равенстве всех людей и при рождении, и по смерти, о всемирном братстве людей. Как помирить эти два противоположные требования? В моих архивных поисках мне удалось найти страничку, затерявшуюся среди розенкрейцерских ритуалов и оказавшуюся в соседстве с протоколом основания тайной ложи. Эта любопытная, драгоценная страничка объясняет указанное мною противоречие. Она тем более интересна, что изложенное в ней объяснение мне встретилось только один раз среди сотен просмотренных масонских бумаг. Вероятно, это было тем сокровенным документом, который не давался братьям для списания, хранился у высших начальников и в случае грозившей опасности или при приближении смерти предавался огню: «В § 2-м теоретической степени, — читаем в этом объяснении[99], — сказано, что каждый брат одной какой-либо известной христианской религии принадлежать должен и, исполняя в точности законы оной, имеет, впрочем, свободу соглашаться на те мнения, кои могут наиближайше руководствовать его к спасению, сильные будут соделать его праведным, добронравным и готовым к услугам ближнему. Что есть вера? Вера есть ум Христов, а из сего и следует, что, где дух или ум Христов, там и свобода; нет разницы между иудеями и греком, обрезанным и необрезанным, свободным и рабом, ибо Христос есть во всем». Вот масонское объяснение, вот их распространительное, с натяжкою, толкование веры. Христос есть во всем, т. е. Христос может быть и в христианине, и в последователе иудейской религии, и в язычнике. Христианами должны называться не только те, которые приняли христианское крещение, но и все, имеющие в себе Христа. Очевидно, что подобное масонское объяснение делает понятным, почему в лоно масонское могли попадать не только одни христиане. Значит, и не вызывающее с первого взгляда никакого сомнения правило о том, что шотландский мастер не может не быть христианином, правило, которому, казалось бы, нельзя не верить, могло иметь иносказательное значение и за несложными словами скрывалась сложная мысль.

Масонский орден стоял вне религиозных предрассудков, вне круга догматических пререканий и догматически-религиозных споров. «Вы не изошли проповедовать о храмах или пище и питии, ниже о одеждах и обрядах пременяющихся, но о едином пребывающем во веки Глаголе Божием»[100], — восклицает масонский вития, разъясняя, что общение истинных братьев, ищущих истинного света и желающих приближения Царствия Божия, основано «не на букве, но на духе, не на обрядах, но на истине». Масоны возмущались не столько самыми обрядами как таковыми — они сами имели ритуалы, где символизировалось их учение; они возмущались тем, что обрядность, по их мнению, осталась у громадного большинства русского духовенства единственным выражением их христианства. Поставляя идеалом для себя деятельных христиан, масоны отказывали в уважении священнослужителям — «по имени лишь таковым» и не считали грехом исполнение христианских таинств любым из своей среды братом; если из числа братьев был священник, ему в этом случае отдавалось предпочтение. В ритуале торжества Иоаннова дня сказано[101]: «Все братья всех степеней собираются во всех украшениях их степеней и в запонах в такую церковь, где и священник есть масон». Существует предание, что Новиков оставлял у себя, в селе Авдотьине, святые дары для совершения причащения самолично. Вероятно, это предание народилось от рассказов о том, что в этом селе совершалось масонами причащение. Это тем более вероятно, что масоны высших степеней совершали так называемые трапезы любви, в воспоминание тайной вечери; обыкновенно это бывало в великий четверток, но иногда еще и в дни покровителей братства, св. Иоанна и Андрея[102]. Иногда ритуал тайной вечери влагал в уста префекта, при преломлении хлеба, слова: «по примеру нашего Великого Мастера преломляем хлеб и едим в упование на святое слово Его. Да дарует нам всевышний Отец ради Сына своего отпущение грехов и вечное блаженство». После этих слов происходила раздача хлеба, и префект, взяв чашу, говорил: «На кресте пролиялась кровь нашего Спасителя за нас и се был символ нового завета, запечатленный его смертью. Он, прияв чашу, даде искренним своим, глаголя: пиите от нея вси, сия есть кровь моя за вас и за многих изливаемая во оставление грехов, и сие творите в мое воспоминание. Со священным и благоговейным ощущением, которое водворяет истинная вера к воплощенному Слову, да последуем Его заповеди». Приступая к питью, префект говорил: «Мы все, яко одушевленные единою к Нему любовию и взаимною друг друга искренностью, пием от единые чаши, вкушая в виде вина кровь Спасителя, в отпущение прегрешений наших». Обряд тайной вечери совершали братья вообще не ниже 7-й степени, но есть свидетельства, что о совершении этого обряда уже знали братья 4-й степени, которые приглашались к торжеству в ложу, но не «шествовали в предел совершать с высшими братьями воспоминание». Имеются ритуалы столовых лож 5-й степени, в которых председающий мастер, приняв чашу с вином и хлеб от обрядоначальника, отламывает от него частицу, передает его другим братьям, чтобы каждый тоже отломил себе по частице, и говорит установленные слова: «Бог да благословит нам хлеб сей»; далее он отпивает вина из чаши, передает ее другим братьям, дабы она прошла весь круг, и говорит: «Да будет нам напоминанием союза неразрывной верности и любви к братии нашей». Обряд торжествования в великий четверток был в силе еще в 1821 г., когда на востоке Москвы, в теоретической степени, 7 апреля, в 7 3/4 час. пополудня, было, как значится в протоколе, воспоминание тайной вечери в присутствии тринадцати братьев.

Акт посвящения в первосвященники невидимого капитула у масонов заканчивался вручением новопосвященному хлеба и вина со словами: «Се есть пища и питие нашего священного ордена, мир да будет с тобою». После этого раздавалось пение: Тебе Бога хвалим. Чрезвычайно любопытным является такой документ посвящения «в священное состояние священства» в бумагах русского масона XIX века, потому что этот документ, будучи заимствован, по-видимому, из заграничных обрядников, включал, однако, пение православных молитв. В обряде посвящения в первосвященники, которых по правилам могло быть всего семь на всей земле, совершалось помазание елеем на челе и руках со словами: «Помазую тебя елеем премудрости и святости во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь!» При крестообразном возложении рук на голову кандидата говорилось: «Дух святый да снидет на тя и да пребудет над тобою, да восприимиши духа премудрости, духа разума, духа совета, духа ведения, духа крепости, духа благочестия и духа страха Господня, гряди с миром». Далее делался горящим углем, взятым из кадильницы, троекратный крест над языком с возгласом: «Мы касаемся языка твоего огнем Святаго Духа и прилагаем к оному печать скромности во имя Отца, Сына и Святаго Духа!» Посвящение в первосвященники должно было производиться в Церкви или часовне (греческой или латинской). На белой завесе, над алтарем, утверждался большой красный тамплиерский крест. В ритуале имеется следующее знаменательное постановление, лишний раз служащее доказательством, что масоны зачастую сами совершали обряды вместо священников: «Каждый невидимый капитул имеет из духовенства своего священника, который хотя и без голоса, но коего обязанность состоит в том, чтобы отправлять церковные обряды по первенствующей или владычествующей в каждом государстве религии, как-то, по просьбе братьев служить обедни и воспевать гимн Святому Духу, повторяемый тайно братьями, а потом должен он, благословя елей, удалиться; когда священник выйдет, то начинается принятие, и братья одеваются, и ежели обстоятельства не позволяют священнику сего обряда исполнить, то сами братья оный гимн воспевают, после чего начинается принятие». Упоминаемый здесь гимн Святому Духу есть молитва «Царю небесный».

Масоны совершали еще обряд воспоминания о почившем брате, так называемые траурные ложи. В сороковой день по смерти достойного брата братья собирались в ложи, чтобы почтить его память и воздать ему должное. В масонских песнях отвергается как излишний обычай посылания «печальных карт»; однако масоны постоянно рассылали не только членам ложи, к которой принадлежал усопший, но и членам других лож приглашение украсить своим присутствием печальное торжество. В траурной ложе произносились ритуальные слова, воспевались гимны, возжигался спирт, и гроб осыпался цветами, а вития говорил слово, где раскрывалась пред братьями вся жизнь покойного брата и совершалась оценка исполненного им на земле труда. Брату витии предоставляли для этой речи пользоваться как материалом автобиографией усопшего, хранившейся в архиве ложи, и сведениями, собранными о нем братьями в период времени от предложения к его принятию в орден до самого принятия[103] или при повышении в более высокие степени»[104]. В протоколах лож часто встречаются записи о торжествовании траурных лож. Существовал специальный ритуал траурной ложи, иногда для особо чтимых братьев писался этот ритуал со включением его имени. Масоны ставили памятники умершим братьям и на кладбищах, чаще всего в виде дикого камня, и в ложах; порою памятник заменяло какое-нибудь филантропическое учреждение или издание биографии умершего или же его сочинений.

Есть намеки и на желание русских масонов, по примеру западноевропейских братьев, ввести масонское крещение детей. Ответственность за такого ребенка всецело падала на братство, которое принимало на себя попечение об удовлетворении его духовных и материальных нужд, о его воспитании и образовании. Такой ребенок, получавший в патронат весь орден, почитался как бы принятым в масонство, и при достижении им известного числа лет все его принятие ограничивалось принесением света верности братству; обычные испытания отсутствовали.

Масоны горячо ратовали за отмену расходов на возведение дорогостоящих церквей. Ссылаясь на св. Иоанна Златоуста и Иеронима и мнение первых христиан, они утверждали, что забота о ближнем и есть, собственно говоря, построение угодного Богу храма. «Что пользы от того, если престол в церкви блестит от золота, а члены Христовы томятся от глада?» Лучше было бы употреблять деньги на убогих, как на живые храмы.

Масоны выражали недовольство теми священнослужителями, которые своею нетерпимостью и крайнею приверженностью к обряду сеяли раздор и смуту, вместо того чтобы помирить враждующие стороны, между которыми вражда основывалась только на мертвой букве. Масоны возмущались теми, кто в решении вопроса, рыба ли вязи-га, усматривал великую задачу. «Напиши, — смеется сквозь слезы Лопухин в письме к Руничу[105], — что все равно поминать, что на траве, что на кутье, вот соловей и закричал смело», т. е. такие речи возбудят большое волнение. Усматривание духовными лицами соблазна в речах масоны называли догматико-инквизиториальным приемом. Им не нравятся речи таких проповедников, у которых собственное слово расходится с делом. Поручик Федор Кречетов[106], причастный к масонству, не любил духовных особ. Многие из них, по его мнению, были духовными святошами и государственными тунеядцами, занимающимися пустобарабанным проповедованием: «это воры и великие плуты». «Не тот только духовный, — возражал он однажды петербургскому митрополиту Гавриилу, этому, по его словам, «великому президенту и плуту», предложившему ему вступить в монахи и сделаться архимандритом, — кто носит длинную рясу, а тот, кто живет духом кротости и исполняет закон Христов». Он говорит, что при появлении истинного света архиереи перестали бы чесать в церквах гребенками бороды, в которых и вшей-то нет, и не стали бы показывать народу одну зажженную свечу, говоря, что так да просветится свет пред человеки, яко да видят добрые дела, а истинно доказали бы правоту этого изречения. Невзоров, возмущаясь московским духовенством, писал князю А.Н. Голицыну: «Духовные сделались совершенными торгашами, стараются только умножить своя доходы отдачею в наймы домов, подвалов, огородов и подобного. Свидетельством тому служат все подворья архиерейские и монастырские в Москве, составляющие гнезда трактиров, харчевен, постоялых дворов и лавок, к единой роскоши служащих. Религию же Христову и богопочитание они заключают только в умножении золота и парчей и жемчугов церковных, почему явные грабители, делающие в монастыри и церкви вклады, становятся у них лучшими христианами; истинные же поклонники Иисуса Христа, старающиеся о распространении истинного духа евангельского, почитаются от них безумными и фанатиками и подвергаются гонению. Всего же чуднее, что начальствующие монахи ныне начали явно говорить, что они не монахи, а начальники и правители церкви, а постригаются в монахи только для поддержания религии». Подобные же мысли встречаются в рассуждении о монашеской жизни, напечатанном в 1784 г.[107]: «на служение пришел, а не для праздности и разглагольствования». «Одежда и уборка волос, — читаем в другом масонском рассуждении, — не важные вещи суть; перемена нравов и совершенное умерщвление страстей делают истинного христианина».

Масоны доходили до отрицания монашества: «Анахорет, по собственному своему плану таковым сделавшись, есть тунеядец». Правом удалиться от общества, по масонскому взгляду, мог воспользоваться только тот, кто не нарушает ни одного обязательства. «Ежели не истребится в человеке материя, воспаляемая соблазнами, то и в самой пустыне даже может она зажигаться тварями, обитающими в его воображении». Если же родится любовь к добру, то человек и в мире может принести пользу своему брату.

По мнению масонов, многие монашествующие были на самом деле монахами лишь для виду, и мирские дела были близки сердцам их. В «Покоящемся Трудолюбце»[108] помещена интересная статья «Письма с того света в Москву от Мумиаха к сыну малыя земли, муравью, живущему в муравейнике». «Иные же, — пишет в этой статье отец к сыну, — всенародно умерши миру, опять начинают воскресать в оный приватно. Тогда единственно остаются четки для защищения себя от подозрения. О сих можно бы было тебе сообщить более, но опасаюсь, чтобы они, имевши крылья столь же быстрые, как и самые ангелы, не возлетели в наш круг для отмщения». Обитатель того света, и тот будто бы опасается мщения. Масоны же нападали на духовных лиц, не боясь мести и не особенно тщательно выбирая свои выражения, хотя и прибегая к иносказаниям. В «Вечерней Заре», между прочим, читаем[109]: «Законодатели и тираны пребывают со жрецами в самом тесном союзе, они должны прорицать и добро, и зло, благоприятствовать тем или другим жертвам, так как политика того требует, ибо нет ничего согласнее между собою, как фанатизм и обман». Масоны также говорили: «кто хочет обрести милость у богов, тот наипаче должен приобрести себе дружество жрецов».

Отрицая посты, масоны проповедовали, что чистому все чисто. Этим сознанием излишности постов проникались даже масоны-священники. В первые дни царствования Екатерины допрашивался священник л. — гв. Преображенского полка Андрей, «яко подозрительный человек, масон и явный злодей церкви святой»; его было поведено заключить под стражу за то, что он «бывшему государю в Петров пост разрешал мясо есть». Христианский пост масоны называли лекарством. При определении сущности поста и говения масоны иногда употребляли чрезвычайно резкие выражения, сравнивая их даже с жертвами и заклинаниями: «Жертвы, говения, посты и заклинания суть такие средства, коим боги не могут противиться. За сим следуют прорицание, волхвование, восторги и содрогания, а сие все вместе составляет половину обмана, половину суеверия и не что иное, как сильно действующее воображение»[110].

Не признавая христианского поста, масоны, однако, среди других приемов к достижению экстаза и галлюцинаций, пользовались также и постом. В теории о том, «как повелевать духами чистыми», предписывается поститься сорок дней таким образом, чтобы в первый день вовсе не употреблять ни пищи, ни пития, на другой — «вкусить, не отягощая себя», на третий день снова поститься, и так в продолжение почти шести недель[111]. Постились иногда масоны по три дня через три дня.

Духовенство обвиняло масонов в ереси, и оно было в этом отношении совершенно право: с точки зрения всех христианских вер масоны являлись сектантами, вводившими новые образы служения Богу. Чтимые христианскими церквами таинства причащения, священства, крещения и христианские обряды погребения они совершали по своим своеобразным обрядникам. Масоны всюду повторяют, что не в букве дело, а в духе. Они могли считаться просто христианами, вне какой-либо церкви, на самом деле создавая как бы новое вероисповедание. Но духовенство обвиняло масонов в совершенном неверии, в полном безбожии. И здесь оно сильно заблуждалось. Во всех масонских сочинениях, в их речах, в обрядниках — всюду выражается требование от поступающего в ложу веры в Бога и бессмертие души, всюду поставляется в условие каждому принимаемому стремление к добру. Как нужно верить, как представлять себе это высшее начало — было безразлично. В протоколе ложи Умирающего Сфинкса в 27 день XI месяца 1820 г.[112] встречается любопытная запись о некоем ищущем Агапьеве; оказалось, что этот Агапьев, представленный для приема в братство, сомневался в истине воплощения Спасителя и Св. Писания, а вступить в орден желал для того, чтобы узнать, что последует с ним по смерти; при дальнейших вопросах обнаружилось, что «ищущий страдает, не зная, что будет за гробом, беспрестанно в тревогах, и сердце жаждет успокоения, в вочеловечении Спасителя он находит для себя великую нужду уверовать, но разум понять не может, как Божество могло соделаться плотию». Братья пришли в смущение, но так как по уставу принять можно было лишь верующего в бессмертие души и в Бога, то Агапьева поручили руководству одного из братьев», воздержавшись от его немедленного посвящения; при этом великий мастер высказал, что даже язычники верят в воздаяние зла и добра по смерти и что Агапьев мог бы заключить уже по рассудку, что так и будет.

Занятие таинственными науками — например, магией, — соединяется у масонов с исканием путей быть полезными человечеству и провести свою жизнь так, чтобы конец жизни был ближе «к слиянию с Существом Немерцающим». Увлекаясь магией, масоны выставляли ее отличие от чернокнижия. Если они ищут способа повелевать духами, то исключительно, как они выражались, духами чистыми. «Белая магия не есть опыт праздности или химера умомечтательная, — гласило масонское определение, — сия нужда возведет тебя в степень совершенного очищения». Соблюдая наставления белой магии, человеческая душа должна уподобиться ангельской, а воля — возыметь силу повелевать духами чистыми, «на одни дела пользу приносящими». Подобно тому как вступление в масонский орден возбранялось злодеям, занятие белой магией запрещалось имеющим злое сердце и зараженную пороками душу. Если же ты человек добродетельный, то «дух твой хранитель покажет силу произрастаний и действие минералов, вручит тебе ключ к таинствам, единое слово, тобою произнесенное, излечит умирающего, а прикосновение воскресит умершего, но не льстись СИМ и страшись помогать людям злым, дабы чрез силу твою не произвести вреда горшего». Целым рядом физических и духовных испытаний человек, по указанию белой магии, мог действительно достигнуть «экстатического» состояния и галлюцинаций. Масонами, как выше изложено, соблюдался иногда долгий пост; они безусловно воздерживались порою от вина; если к этому прибавить уединение, молчание, пребывание долгое время в одном каком-либо положении без движения, в темноте, повторение подряд одних и тех же молитв, то станет понятным приподнятое настроение даже у человека с крепким здоровьем и нерасшатанными нервами. Многие масоны рассказывали, что достигали сверхнатурального состояния; блаженство и восторг, испытанные ими в это время, по их уверению, невозможно описать словами. Любопытно соединение в русском масоне возвышенных стремлений, глубокой веры в Творца вселенной и бессмертие с постоянным изысканием средств познать не только видимый, но и невидимый мир. Признавая существование высших духов, масоны желали заставить их служить себе и обращались за помощью в достижении этого с молитвами к Богу и к тем же духам. Во второй степени магии испытуемый молился: «Сердце чисто созижди во мне, Боже великий, и душу праву обнови силою твоею; чаю и воскресение мертвых и жизни будущего века».

«Кто атеистом был, — читаем в «Свободнокаменщическом магазине», — запрещен вход в ложу по примеру древности, где воспрещалось посвящение в элевзинские мистерии всем безбожникам, бродягам, смертоубийцам, нечестивцам». Автор-масон доказывает, что в масонстве больше, нежели думают, сходства с мистериями элевзинской Цереры. «Из всех клевет, — восклицает он, — самая недостойная есть та, когда обвиняют масонов, что они научают безбожию и безверию; они призывают Бога, яко великого Строителя мира, и сие выражение благородно и высоко!»

Действительно, масонство должно быть изъято из подозрений в атеизме. Среди масонских клятв немало таких, в которых клянутся именем Бога; бывали клятвы «поклоняться Богу и духом, и истиною»; бывали клятвы о проповеди христианства, об его насаждении, об его защите от неверных; бывали клятвы о распространении православной веры. Почти все ритуалы наполнены молитвами; все обряды испещрены цитатами из Евангелия, почитаемого краеугольным камнем масонства.

ГЛАВА VI

Im Herzen bleib er Friedens Sohn

Und sanfter Menschenfreund,

Doch wenn ihn ruft der Krieges Thon,

Schlag er des Landes Feind.

Das Herz gestahlt von sicherm Muth,

Steh er in der Gefahr,

Und denk, das Fried, nicht Bruderbluth

Des Krieges Endzweck war.

Из немецкой масонской песни

В войне масоны усматривали то безобразное явление, которое в корне противоречит основному масонскому правилу о всемирном братстве. Они допускали войну только в том случае, когда она оставалась единственным средством для достижения мира. Война была излишнею в понятии масонов, как людей, не признававших узконациональных идей и не разделявших взгляда, что одно государство может явиться непримиримым врагом другого. Масонские мечты врезались в толщу всемирного государства, всечеловеческого братства:

Нам кровава честь нелестна:

мы по нужде таковы,

неповинно обагренны

кровию подобных нам!

— пелось в масонской песне. Бранная слава не может облагородить злодея, одна военная доблесть — не добродетель, — вот взгляд масонов. Любовь к военным подвигам недостойна похвалы: мир, а не кровь брата должен быть целью войны. Военные доспехи не почитаются масонами и не могут искупить гражданские пороки: тот, кто слезы лить заставляет неповинных, не может быть оправдан ничем. «Панцирь, шлем, меч щит его не оправдает, сей знак убийц-людей и зверство выражает»; «чье сердце благородно, тот только благороден», — говорили масоны.

Таков был взгляд масонов на войну в теории. Находясь в царстве мечей и копий, они старались «силой власти, данной убеждению над душами человеков», внушить желание всеобщего и постоянного мира; «мир, конечно, владычествовать будет на земле от времени до времени, — читаем в масонском рассуждении «О нынешнем времени», — но вообще нельзя ожидать истинного спокойствия до тех пор, пока мечи и копья не будут переделаны в серпы и сошники, пока большая часть людей с искренностью и раскаяньем не возвратится к вечному и священному источнику жизни и света», т. е. к любви. Даже один из масонов весьма непрогрессивных взглядов, Поздеев, считавший дарование воли крестьянам преждевременным по их умственному неразвитию, высказывает свое мнение о войне не без некоторой иронии: «Что надлежит до военных состояний, коих настоящее ремесло воевать или приготовляться к войне, то они служат, разумеется, великое их число, и самому государю, и им самим во искушение, ибо захотят всегда свою теорию приводить в практику, а практика их — искусно бить и грабить только по приказу, а коли без приказу — преступление, а по приказу Китай взять и Индостан — весьма славные дела».

Во время военных кампаний масоны имели обыкновение заводить для взаимопомощи военные масонские ложи, имевшие целью смягчать страдания, рождаемые войной, заботиться о больных и раненых и пр. В эти ложи вступали офицеры всех частей; все роды оружия смешивались, братались в этих ложах. Из напечатанного мною списка военных чинов[113], которые принадлежали к масонству ко времени закрытия его в 1822 г., видно, что масонами были генералы и офицеры самых разнообразных воинских частей. В ложи вступало немало военных врачей[114] и лиц педагогического персонала военно-учебных заведений[115].

Военные ложи имели одобрение императора Александра I. Во время коалиционных войн они были в большой моде среди офицеров, тем более что было общеизвестно мнение государя о желательности их существования. Военные ложи скорее, чем другие, могли осуществить масонское правило: «всякий член ордена имеет право войти во все ложи мира; это — выгода, которая за недостатком более специальной рекомендации доставляет владеющему ею одно из самых легких средств познакомиться со многими хорошими людьми»[116]. В 1813 г. берлинскою ложею Трех глобусов была основана военная ложа Железного креста; «это учреждение было основано для прусских и русских офицеров, при главной армии союзников; эта ложа должна была сохраниться и при заключении общего мира»[117]. Французская ложа de la Parfaite Union, в Париже, давала 4 мая 1814 г. праздник в память возвращения короля, где присутствовали масоны английские, русские и всех наций[118]. Русские масоны в большинстве случаев с восторгом вспоминали свое участие в военных ложах и посещение заграничных лож. Михайловский-Данилевский свидетельствует[119], что во время наполеоновских войн «главное утешение и рассеяние состояло в масонской ложе». Декабрист Батенков рассказывает, что он был поднят раненым на поле битвы врагами, усмотревшими в нем брата по случайно сложившимся в виде масонского знака рукам; этот знак спас его от смерти[120]. Во французском обряднике 1820 г. описан знак призыва на помощь — руки складывались вместе и поднимались кверху над головой; при этом указано, что описанный знак многих военных масонов спасал от смерти. По словам А.П. Араповой[121], кавалергардскому офицеру П.П. Ланскому пришлось под Кульмом нагонять свой эскадрон; по внезапно раздавшемуся воплю он увидал раненого драгунского офицера, которого уже собирался добить палашом русский солдат. Француз, напрягая последние остатки своих сил, высоко закинул обе руки над головой, скрещивая пальцы ладонями наружу, — это и был масонский знак: «к moi, les enfants de la veuve!» Ланской, не будучи масоном, знал, однако, некоторые масонские знаки по своему родству с знаменитым масоном С.С. Ланским; ему стало жаль француза, и он крикнул солдату: «Стой! лежачего не бьют; покупаю у тебя пленного, за мной золотой!» Француз был спасен.

Масоны придавали значение военным ложам. В шотландской ложе Сфинкса ускоряли, например, посвящение брата, который должен был уехать в действующую армию и там основать военную ложу. 20 апреля 1815 г. в этой ложе был предложен великим мастером к повышению в шотландские мастера избранный брат Кутузов, «который ревностным усердием к священному ордену оное заслуживает и наиболее потому, что он, отъезжая в армию, намерен открыть там ложу св. Иоанна и работать в трех симболических степенях». Все шары при баллотировке оказались белыми, и Кутузов был принят тотчас же в шотландские мастера; между тем обыкновенно прием брата производился в следующее после его предложения заседание или даже спустя несколько заседаний.

Масоны из военных, занимавших более или менее видное служебное положение, часто прилагали старание к смягчению излишних жестокостей войны. Адмирал Грейг в письме к герцогу Карлу Зюдер-манландскому после Гогландского морского сражения решительно высказывается за желательность «умягчить свирепость войны, насколько того род службы позволяет»; в этом письме он высказывает протест против употребления брандскугелей как орудий, не дозволенных человеколюбием; лично он запретил отвечать на выстрелы шведского флота горючими ядрами, хотя у него на корабле трижды загорались паруса от неприятельских снарядов; он слагает с себя ответственность за несколько ядер, брошенных с другого корабля без его ведома, и в единственное объяснение нахождения горючих материалов на русских судах приводит соображение, что русский флот был снаряжен для борьбы с бесчеловечным неприятелем — турками. Разумное отношение к службе Грейг соблюдал весьма строго: за доблесть он возвратил шпагу пленному шведскому адмиралу Вахт-мейстеру, а за проступки предавал суду и разжаловывал в солдаты русских офицеров[122].

Масон Грейг был человек образованный. На образованность офицеров масоны смотрели как на средство смягчить ужасы войны. Новиков несколько презрительно называет офицеров «худовоспитанника-ми» и ставит вопрос о том, для чего нужно образование худовоспитан-нику, которого «вся наука в том состоит, чтобы уметь кричать: пали, коли, руби! и быть строгу до чрезвычайности к своим подчиненным»; худовоспитанник, продолжает Новиков, идет в отставку, будучи недоволен тем, что ему не везет по службе, и едет в деревню, куда увозит усвоенную им привычку обращаться грубо с неприятелем, которого ему там заменяют крестьяне; с них он, точно контрибуцию, сбирает тяжкую подать и, привыкнув «сечь неверных», сечет и мучает правоверных; в военной жизни он не имел жалости, не имеет он ее и в помещичьей обстановке. Люди типа худовоспитанника, разумеется, в пылу сражения не будут помнить, что «Fried, nicht Bruderbluth, des Krieges Endzweckwar».

Некоторые масоны резко называют военных героев разбойниками. Называя известного Венсена де Поля истинным героем человечества, автор одной из масонских статей[123] пишет: «Титло сие стоило ему всякого другого наименования и заставляет предполагать в нем мужество превыше отважности тех кровожаждущих воинов, которых имена не должны иначе передаваемы быть потомству, как под надписью разбойников». Иногда таким эпитетом называются Александр Македонский, Наполеон и другие военные герои. В одной масонской песне пелось про Наполеона:

Уже дракон без крыл геенны

бежит низринут по земле;

его надежды не свергиенны;

вселенная, восстань, внемли!

не Бог он, червь пред Всемогущим;

он прах, ничто пред Вездесущим;

где гений славы, где кумир,

пред коим изумлялся мир?

в ничтожество стремглав валится

и вскоре падши истребится!

Цель войны — мир. Поэтому весть о победе какой-либо стороны давала масонам надежду на скорый мир, на прекращение военных действий. В письме к Кутузову кн. Н.Н. Трубецкой в 1790 г. писал[124]: «Ты знаешь, мой друг, мой энтузиазм во всем, касающемся до отечества нашего и, следовательно, не дивись, что я плакал, как баба, от радости, что мы с Швецией помирились: колико же я обрадуюсь, когда турки принуждены будут примириться»; далее он продолжает: «соединим, мой друг, молитвы наши и воззовем к Богу, который сам о себе сказал, что Он есть любовь, да излиет Он любовь в сердца человеческие и да излиет на всех нас мир, который Он обещал даровать всем».

В тяжелое положение ставятся войска при борьбе с так называемым «внутренним врагом». Один масон жаловался своему руководителю Руфу Степанову, что бывают «презатруднительные обстоятельства» в военной службе, например, при насильном отчуждении, по приказанию начальства, от мирных жителей предметов продовольствия, т. е. при реквизициях. Степанов на этот вопрос отвечает, что следует объяснять населению об исхождении этого распоряжения от начальства, в надежде добровольной уступки населения; «главное тут, — пояснял Степанов, — сами не тщетитесь и своей выгоды не наблюдайте, у каждого свое начальство в сердце, ну каково сердце, таково и начальство»; далее он находил, что подобные мысли о сомнении в праве применения насилия над мирными жителями не следует отгонять прочь под видом «опасных»; вообще было бы желательно не причинять зла и воздерживаться от него; это, по мнению Степанова, вполне выполнимо, чему в пример он ставит самого себя: он был склонен к блудодеянию, по его собственному выражению, до исступления, в конце концов победил свою страсть. Нужно, учил Степанов, знать разницу между правдою человеческою и правдою, «еже от Бога». Из всего пространного, в обилии снабженного цитатами из Евангелия рассуждения Степанова[125] нельзя привести фразы с категорическим запрещением повиноваться начальству при реквизициях; однако общий смысл всего рассуждения ясен: прежде всего нужно служить божескому закону, а потом человеческому; божеский же закон вечно повторяется масонами — это любовь к брату, любовь к ближнему, любовь к человечеству.

По воцарении императора Павла I возникли крестьянские беспорядки. Крестьяне, взволнованные надеждою на получение воли, встали против помещиков. Искры возмущения передавались с места на место, и в загорающемся пожаре испуганные помещики были готовы видеть новую пугачевщину. Масону князю Репнину выпало на долю усмирение поднявшихся крестьян, которое он вел весьма жестоко, расстреливая целые деревни. Как же помирить отзывы некоторых гуманнейших масонов о Репнине, как о человеке прекрасной души, с такими жестокостями? Как, с другой стороны, помирить недоверие к Репнину как к масону, а следовательно, и человеку свободомыслящему, с такими его крупными услугами трону, вплоть до пролития крови бунтовавших крестьян? Репнин был жесток, но современники находили, что он не жесток в достаточной мере, ставили ему это в вину и объясняли это его масонством. Действительно, в приказах по воинским частям и в веденном Репниным журнале замечается некоторое желание избежать кровопролития, и жестокие меры допускаются в случаях исключительных. 16 февраля 1797 г. Репнин излагал в приказе Малороссийскому полку: «Ежели бы, паче всякого чаяния, крестьяне где-либо дерзнули противиться и упорствовать войскам, в таком неожиданном случае войска должны сохранить к себе от народа почтение и уважение и таковых дерзких ослушников наказать и принудить к повиновению силою оружия; но г. полковой командир отвечать за то станет по всей строгости законов, что подобное крайнее действие строгости вынуждено было от него самою последнею необходимостью, т. е. чрез оказание от крестьян дерзкого неуважения к войскам, тоже явного, наглого и упорного сопротивления повелениям гражданским, от войск даваемых, и что прежде сего принужденного поступка истощены были все меры и увещания кротости, дабы ослушники образумились и пришли в повиновение власти». Через неделю последовал приказ тому же полку о том, что нижние чины должны «обывателей не обижать и спокойно живущих отнюдь не притеснять».

В собственном своем журнале Репнин записывает под 5 февраля 1797 г. о состоявшемся по его распоряжению расквартировании воинских частей по деревням Владимирской и Ярославской губерний «для содействия земской полиции самыми кроткими мерами» к успокоению крестьянского населения. Оружие Репнин употреблял как крайнее, по его мнению, средство. Под 25 февраля он пишет в своем дневнике, что для успокоения крестьян кн. В.И. Щербатова он божился, что государь желает их повиновения помещику[126]. Не являются ли все эти, правда ничтожные, но все же светлые штрихи хотя бы некоторым отголоском тех масонских правил, которые были внушены Репнину при посвящении в масонство? Любопытно, что в хронике «боевых» наград нашей армии имеется след и от экспедиции Репнина: 14 мая 1798 г. был дарован Рижскому мушкетерскому полку (ныне 70 пехотному Рижскому полку) «гренадерский бой», т. е. особый барабанный бой, за успешное усмирение в феврале 1797 г. неповиновавшихся крестьян Орловской губернии[127]. Здесь же уместно упомянуть, что при допросе Шешковским Новикова[128] старались выяснить цель и организацию воинских лож, и Шешковский отмечает, что надо достать акты воинской ложи от князя Гагарина или Мелиссино, «ибо если в оных такие же правила есть, какие князю Репнину при вступлении в орден предписаны, то едва ли удобны для воина».

«Отчего сделалась французская революция?» — спрашивает Невзоров князя Голицына в письме к нему. «От неустройства финансов и беспрестанно умножаемых налогов», — отвечает он и продолжает далее: «Признаюсь, что я всегда чувствую отвращение, когда читаю или слышу мысли большей части французских эмигрантов и дворян, которые поносят память доброго Людовика XVI за то, что он во время одного приступа к Версалю ожесточенной и взбунтовавшейся черни не послушался совета некоторых придворных, уговаривавших его приказать стрелять в народ, говорят, что если бы он послушался тех, по мнению их, добрых советов, то бы тем остановилась и кончилась революция. Но разве неизвестно, что во время приступа народа к Бастилии 14 июля 1789 г. из замка сего стреляли, но народ взял его на кулаках и стреляющих растерзал? Разве неизвестно, что при начале революции около Парижа стояло пять-десять тысяч войска под командою маршала Броглио, но когда начали посылать его против взбунтовавшегося народа, то солдаты бросили ружья, говоря, что они не хотят стрелять в своих соотечественников, и их приказу последовали войска во всех французских городах». «Ныне, — пишет Невзоров в конце своего длинного послания, — вытвердили пословицу: Бог милостив, авось либо далее не будет никаких переворотов! Но ведь Бог милостив до всех: и до бедных, и до среднего, и до низкого состояния, а не до одних притеснителей»[129].

Масонские идеи не могли не считаться вредными для военных чинов, и запрещение военного масонства последовало ранее общего запрещения масонства. 19 ноября 1821 г. кн. П.М. Волконский секретным письмом на имя главнокомандующего 2 армиею кн. П. X. Витгенштейна объявлял высочайшую волю о наблюдении, чтобы «никто из чинов армии не входил» в ложи, «учреждаемые или уже открытые в Бессарабии»[130]. Точно так же после общего запрещения масонства в России особенно строго наблюдалось, чтобы от ордена отстали военные его члены. Так, 12 сентября 1822 г. тот же кн. Волконский писал гр. М.А. Милорадовичу[131], что государь приказал разузнать секретным образом, зачем ездит в Кронштадт подполковник кн. Долгоруков и полковник Молоствов и «не собираются ли туда тайным образом члены прежних лож, или нет ли каких свиданий с разными иностранцами, в порт сей на кораблях прибывающими и к разным сектам принадлежащими».

Масонское учение в сущности отрицало национальные идеи, и масонское братство было вне национальных тенденций. Однако иногда некоторые масоны пользовались масонством для воспламенения патриотизма и раздувания национальной вражды. «Произносимые в ложе Железного креста речи, — пишет Михайловский-Данилевский[132], — исполнены были пламеннейшей любви к отечеству; говорен-ные на другой день или накануне сражений; они производили в душах наших самые благородные порывы».

Приведу еще выдержку из речи, говоренной в XVIII веке в масонской ложе Светоносного треугольника[133]. «Нет у нас публичных мест, — говорил оратор, — в которые бы стекались граждане для советования о благе отечества, нету нас ни Демосфенов, ни Цицеронов, которые бы возбудили внимание наше ко гласу сему (гласу отечества), нет у нас и публичных изображений мужей, служивших и принесших жизнь свою в жертву сей матери, всех нас россиян породившей, которые бы взирающим на них вещали: умри за отечество! Ужели можно назвать нерадением о должности своей, когда, сказав тысячу крат: будьте добродетельны, скажем един раз: люби твое отечество и пролей с радостью за оное кровь твою, коль скоро потребует сего нужда. Хотя сие и есть казнь, посылаемая свыше за скверность и недобросовестность нашу, однако же бывают ныне времена, в которых располагавшийся спокойно орать землю принужден бывает препоясать меч свой, в котором миролюбивый поселянин, спешивший соединиться брачными узами, принужден шествовать в сретенье смерти». Общий фон этого рассуждения — извинительность войны, как крайнего средства достижения мира, но только извинительность.

Еще два слова о поединках. Как смотрели масоны на дуэли? Ответ дает масонская статья в «Друге Юношества»[134]. «Уж ли слепой человек думает омыть бесчестие в крови того, кто оное нанес? какой ужасный предрассудок! о, небо! за какой призрак чести мы жертвуем истинной честью и может ли когда-либо честь состоять в убиении ближнего? какой существенный стыд для сохранения стыда мнимого. Мужиков, которые дерутся палками, кирпичом или ножом, называют варварами и по справедливости наказывают. Почему же тот не принадлежит к числу варваров, кто, взявши в руки такой же нож, только другой наружности, например саблю или шпагу, дерется и делает вред другому? Зверское сие бешенство имеет свой источник в праздности».

ГЛАВА VII

Изучай смысл иероглифов и символов, орденом предлагаемых. Сама природа не учит без покрова своим таинствам.

Зак. орд. св. ком., VII, 5

Глупец символами ослепляется; нескромный любопытник приводится в смущение; мудрый только находит в них со внутренним удовольствием выражение своих положений и понятий.

Магаз. св. — каменщ.

Свои идеи масоны любили символизировать, облекать в ритуальные формы, подчас весьма сложные и представляющие немалое затруднение для своей расшифровки.

Эту склонность к символике масоны проявляли даже в деле организации, например, Союза Благоденствия. Так, по словам И.Д. Якушкина, на одном собрании у Никиты Муравьева, где присутствовали кн. П.П. Лопухин, Петр Калошин, кн. Шаховской и другие, почти все время собеседования было посвящено обсуждению «заклинательной присяги для вступающих в союз и о том, как приносить самую присягу — над евангелием или над шпагою». Якушкин по этому поводу замечает: «Лопухин, Шаховской и почти все присутствующие были ревностные масоны; они привыкли в ложах разыгрывать бессмыслицу, нисколько этим не смущаясь, и им желалось некоторый порядок масонских лож ввести в союз благоденствия»[135].

Мечтая о всесветном братстве, масоны желали видеть свой орден распространенным по всей земле. Ложи — это мир. Означалась ложа продолговатым прямоугольником, а этим знаком, по объяснению масонов, означалась до Птолемея вселенная. В апрантивском (т. е. ученическом) катехизисе, оставшемся в бумагах Ушакова, соучастника известного Мировича, значатся ответы, что ложа имеет длину от востока до запада, ширину — от севера до юга, а высоту — от поверхности земли до ее центра. Это знаменует, что «франкмасоны, будучи рассеяны по всему свету, составляют одну ложу франкмасонскую»[136]; иначе говоря, это означает, что союз масонов — союз космополитический, внегосударственный, внерелигиозный, всемирный. Несколько иначе те же определения ложи даются в ритуале лож английской системы; там говорится, что длина ложи — от востока до запада, ширина — от севера до юга, высота — от земли до неба, глубина — от поверхности земли до ее центра; при этом объясняется, что подобный размер глубины ложи знаменует универсальность масонства[137].

На масонском ковре[138], употреблявшемся в ложах, были изображены четыре страны света. Они означали «во всех частях рассеянных наших братьев», как о том излагалось в «Изъяснении ученического ковра»[139]. На некоторых коврах высоких степеней изображался глобус, который означал «взаимное рассеянных братьев стремление и ревность находить друг друга и быть друг другу полезными».

Ложу свою масоны часто называли Соломоновым храмом, считая его идеалом всякого храма, ибо Соломон, воздвигая свой храм, это чудо по великолепию и красоте, предназначал его не только для последователей закона Моисея, но для людей всякого вероисповедания, для всех, кто только пожелал бы посетить храм, чтобы послужить Богу[140]. Вступать в Соломонов храм стремились те, которые почувствовали «духовный глад», которые, поняв, что их окружает мрачная тьма, искали света. Но учение масонов, по собственному их выражению[141], с самого вступления кого-либо в орден есть учение познавать невидимое чрез видимое и духовное чрез телесное. Поэтому тонко была задумана вся та обстановка, при которой происходило принятие кого-либо в орден и посвящаемый получал первое соприкосновение с братством. Принимаемого в ученики помещали в темную комнату, «храмину», где он мог видеть только свет, исходивший из черепа. На объяснениях этого обряда приема часто останавливались масонские поучения. «Каждый из нас, — писал один масон[142], — при вступлении своем в свободное камен-щичество, будучи вопрошаем, что побудило его вступить в общество наше, ответствовал хотя и различными, но почти один смысл имеющими словами, т. е. что он, объят будучи тьмою, желал видеть свет, а сие, сказав иными словами, значит, что, восчувствовав свои слабости, пороки, недостатки и невежество, в учении истинном желал исправиться и просветиться светом истины; истинное познание пороков своих есть уже шаг к добродетели». В другом масонском рассуждении читаем[143]: «Вы посажены были в мрачную храмину, освещенную слабым светом, блистающим сквозь печальные остатки тленного человеческого существа; помощью сего малого сияния вы не более увидели, как токмо находящуюся вокруг вас мрачность и в мрачности сей разверстое Слово Божие; может статься, вы вспомните тут слова священного писания: свет во тьме светится, и тьма его не объят. Человек наружный тленен и мрачен, но внутри его есть некая искра нетленная, придер-жащаяся тому великому всецелому существу, которое есть источник жизни и нетление, которым содержится вселенная. Вступая к нам в намерении просветиться, при первом шаге, вы получили некое, но изразительное поучение, что желающий света должен прежде узреть тьму, окружающую его, и отличив ее от истинного света, обратить к нему свое внимание. Повязка, наложенная тогда на ваши глаза, заградила то чувство, которое едва ли не более прочих развлекает наше внимание, дабы вы, устраняясь от наружных вещей, сильно действующих на наши чувства, всего себя обратили внутрь себя, к источнику вашей жизни и блаженства, к сердцу». Наложением повязки на глаза еще не заканчивался туалет принимаемого. Ему обнажали грудь и колено, снимали сапог и лишали его оружия, денег и всех ценностей; по объяснению масонов-обрядоначальников, «снятие одежды долженствовало представить ничтожество внешнего блеска», а «опущенная пята с левой ноги» являлась символом «дружбы и готовности к помощи»; левое колено обнажалось в сознании принимаемым своего ничтожества и бессилия «и искания помощи в собратстве», а отобрание денег и всех ценностей должно было напоминать «то счастливое первобытное состояние жителей земли, для коих оные не составляли преимущественнейший предмет их нужд»; принимаемому внушалось не порабощать сердца своего таким предметом, как деньги, и не считать их предметом существеннейшим[144]. Путешествие из храмины в ложу, с завязанными глазами и приставленным к обнаженной груди мечом, представляло, конечно, некоторое затруднение для посвящаемого, увеличивавшееся еще раздававшимся кругом лязгом оружия, угрожающими криками людей, как будто рассерженных, оглушающими ударами наподобие грома, обливанием посвящаемого холодною водою, проведением его по небольшим неровностям или глубоким провалам[145]. Испытывали посвящаемого одинаково и в XVIII в., и в XIX столетии; нередко даже в XIX веке испытания усложнялись. Путешествие означало трудность пути к Добродетели; оно означало, что при отсутствии руководства нас невидимой рукой наша гибель была бы неминуема. Дверь ложи открывалась по трем ударам, напоминавшим евангельское увещание: просите, и дастся вам, ищите и найдете, стучите, и вам отворят. При спадении повязки с глаз посвящаемого он видел на мгновение вспыхнувший и сейчас же угасший свет: «так проходит слава мира, все удовольствия тленной жизни, все радости земли!» — восклицал вития или мастер ложи. И в ложах первоначального приема в братство, и в ложах повышения в последующие степени посвящаемый снова и снова должен был совершать путешествие по ложе и затем особым масонским шагом, по различным ломаным линиям, приближаться к алтарю и там присягать на верность братству. Путешествие вообще знаменовало тщание и постоянство, с коими надлежало шествовать по пути к добродетели: ищущий стезю к добродетели не должен опасаться затруднений там, где он уповает достигнуть цели работ своих[146]. Совершение «масонских шагов» учило «честной, прямой жизни и правильным понятиям». Посвящаемый ступал на начертанные знаки масонского ковра, не понимая еще значения его символических фигур; тайна символов разоблачалась только давшему клятву сохранения тайны и соблюдения орденских законов. Свое решение вступить в братство посвящаемый скреплял не только клятвой на Библии, но и на обнаженном мече, предавая в случае измены свою душу — вечному проклятию, а свое тело — смерти от суда братьев; свой союз с братством он скреплял еще символически смешением своей крови с кровью братьев или же подписью присяги кровью. В первом случае подставлялась к обнаженной груди принимаемого чаша, наполненная кровью принятых ранее братьев (что, конечно, симулировалось, как вообще весь этот обряд), и мастер совершал посвящение тремя ударами молотка по циркулю, приставленному к обнаженной груди посвящаемого; кровь вытекала в чашу. «Чаша, наполненная кровью, — писал в част ном письме одному недавно принятому масону брат, назначенный к нему в руководители, — была последним испытанием вашего мужества, — превосходное изображение великодушного человека, расположенного пожертвовать имением и жизнью для общей пользы, как и высокого чувствования масона, готового верность братству утвердить кровью своею; три же удара молотком по циркулю суть символ совершившегося посвящения и перемены прежнего названия на наименование брата»[147].

В ритуалах, где приводится обращение к новопринятому со словами «рыцарь» или «джентльмен», сами составители этих ритуалов делают в выносках примечание, что с этими словами должно обращаться и к людям «подлого» состояния. В ложах существовал обычай всем масонам носить круглые шляпы: «шляпа означала свободу, а где свобода, там и нравственное равенство». Новопринятый брат обходил всех братьев и получал от них братский поцелуй, знак братской любви. В песнях масонов к новопринятому вспоминается такое лобзание:

Утомленный брат грозою,

наслаждайся тишиною,

страх из сердца изведи,

к нам в объятия приди.

В песне к посетителям также упоминается этот троекратный братский поцелуй:

Мы с восторгом вас приемлем,

троекратно вас объемлем.

Поклявшемуся брату открывали тайну символов и при этом внушали, что «иероглифы франкмасонов заслуживают особенного внимания, зрелое рассуждение и вольность вкуса видна в них в преимущественной степени пред прочими человеческими иероглифами»[148].

Изображавшийся на масонском ковре двух низших степеней «мозаиковый пол» символизировал, между прочим, «переменчивый и неизвестный ход жизни и разнообразные внешние отношения людей, которые по рождению и могиле все равны». Линейка и отвес, являвшиеся масонскими клейнодами, символизировали равенство состояний. «Все мы нищи рождаемся, — излагалось в катехизисе второй степени[149], — все, не исключительно от самого царским венцом увенчанного, даже до последнего человека, милостынею питающегося, потому никто без помощи другого жить не может. Следовательно, и обязаны все во всю нашу жизнь взаимно служить друг другу; сие служение и дает нам право называться братьями, составляющими единый род». Циркуль и наугольник употреблялись как символы, напоминавшие о необходимости управлять своими действиями. Угломер, по масонскому объяснению, был символом «справедливости, с которою мы соразмеряем свои поступки, следовательно, нравственности, т. е. делания добра». Циркуль служил также символом общественности. Двадцатичетырехдюймовый масштаб знаменовал решение посвятить все мгновения жизни начатому делу. Молоток — символ молчания, повиновения и совести. Молоток был принадлежностью мастера; по молотку же было у обоих сюрвельянов (надзирателей), повторявших распоряжения мастера как председателя масонских заседаний. Молоток служил символом власти, «которую имеет убеждение над человеческим духом». По другим объяснениям, наугольник означал совесть, а молоток — веру; «молоток также есть образ внешнего нашего действования; ум должен искать, воля — желать, деяния — стучать, ибо когда ум, воля и действия составляют границу, раздатель премудрости дарует: уму — свет, воле и действиям — благословение» [150]. Лопаточка употреблялась как бы на тот случай, «когда потщится сердце человеческое от нашествия пороков оградить, яко стеною, помазанною ею, и погрешности ближнего снисходительно прикрыть ею». Вообще же рабочие инструменты знаменовали святость труда.

Молоток, наугольник и циркуль почитались важнейшими символами. Эти три символических столба, убеждение, нравственность и общественность, были подпорами масонского храма. По масонскому определению, убеждение называется мудростью, нравственность — крепостью (в добре), общественность — красотою. «Мудрость руководит нашими постройками, крепость их основывает, а красота украшает. Без мудрости, крепости и красоты не может быть гуманности: мудрость — в познании высочайшей цели жизни, крепость — в обладании страстями, красота — во внутренней гармонии души, внутреннем мире и внутренней радости и в гармонии отношений к людям. Столб мудрости представляет собою мастер на востоке, столб силы — старший надзиратель на западе, столб красоты — младший надзиратель на юге»[151].

Масонский идеал звал к самоусовершенствованию. Символом низшей масонской степени был «дикий камень», т. е. грубый булыжный камень. Масоны должны были трудиться над обработкою этого дикого камня. По этому поводу в масонской песне пелось:

Ах, великое есть дело,

самого себя познать,

для души отвергнуть тело,

Иисусу подражать,

отесать свой камень дикий

и уметь сей труд великий

во смиренье совершать.

У степени товарища был символом камень отесанный, «кубический». Кубический камень был заострен кверху и изображал стремление к нравственному совершенству. Товарищ-масон должен был возвышаться к духовным умозрениям и удовольствиям и тем постепенно освобождаться от грубостей вещества.

Символом мастерской степени была чертежная доска, знаменовавшая обязанность мастера никогда не отступать от начертанного плана; мастер-масон должен был работать планомерно и следовать настойчиво раз начертанному плану.

Дикий и кубический камни и чертежная доска назывались неподвижными клейнодами.

На ковре ученика и товарища изображались две колонны — сила и постоянство, создание и уничтожение, жизнь и смерть, свет и мрак. На ковре товарища было еще сверх того семь ступеней: по ним должен был проходить искавший света, чем он символически отрекался от семи грехов, испрашивал семь даров Духа Святого и давал обещание «прилежать» к семи наукам[152]. На ковре пятой степени шотландских мастеров были представлены раздробленные ступени, изъяснявшие, что «суеверие, предрассудки и вероломство должны исчезнуть при свете истины, когда храм существенной веры в духе и сердце вашем воздвигнется». Иногда на коврах изображались перчатки[153] и запоны; перчатки — в знак чистоты нравов, запоны — в знак постоянства и чистосердечия брата.

Символические масонские иероглифы помимо изображения их на ковре часто обращались в украшения и отличительные знаки для различных масонских степеней и должностей. Целый ряд символических фигур знаменовал веру в Бога, в Спасителя мира, в бессмертие души: ветвь акации означала возрождение, воскрешение; роза — вечную жизнь за гробом и радость жизни на земле; гроб, череп и кости — презрение к смерти; пеликан, кормящий кровью птенцов, — Спасителя мира, пламенеющая звезда — Бога или душу всего мира; кольца — вечность; крест почитался символом святости и величия страдания.

Кроме самих фигур, которых в их символике было множество (недаром свой язык в ложах масоны называют иероглифическим) и из которых здесь приведены лишь важнейшие, символом являлся и цвет, присваиваемый какой-либо степени или системе. Так, цветами символического иоанновского масонства были — золотой, лазоревый и белый, означавшие чистейшие цели, возвышенность и нравственность задач. Цвет пурпура, зеленый, черный и белый отличал шотландское масонство: черный и белый цвета означали траур по исчезновению из мира света и истины; красный — кровь, которую должны без сожаления проливать масоны в борьбе за свет, а также царственность каменщическо-го искусства; зеленый — надежду на достижение земного эдема.

В ритуале и символах масонов раскрывалась вся существенность масонской организации: тайна, безусловное единение всех членов братства, неразрывная связь каждого отдельного члена со всем обществом, наказуемость предателей, защита обществом отдельного брата, широкая пропаганда масонских идей и борьба за масонские идеалы.

Действительно, рассмотрение некоторых масонских ритуалов и символов вполне подтверждает высказанное положение.

На ковре изображалась рама. Ее присутствие масоны объясняли тем, что она, включая в себя сокровенные фигуры, ограждает масонские тайны от чужого взора. «На сем едином месте великий Строитель мира не определил нам быть в обществе заключенными и неизвестными, но когда насилие, хитрость и злость преодолели, то чистосердие стало погрешностью, молчаливость— добродетелью и соединение против насилия — необходимостью»[154]. В некоторых ложах произносился тост за сердце, которое скрывает, и язык, который никогда не рассказывает.

В ознаменование того, что каждый отдельный масон представлял звено масонского братства, а союз масонов составлял неразрывную цепь, масонский ритуал предписывал в известные моменты производства масонских работ, т. е. во время заседаний лож, образовывать «масонскую цепь»[155]. Для образования цепи масоны брали друг друга за руки так, что стоявший вправо брал левую руку своего соседа правой рукой, а стоявший влево брал левой рукой правую руку своего соседа. В масонских песнях пелось про цепь:

Неразрушима в век пребуди цепь священна,

или

Как руки тесно мы все цепию сплетем,

да тако и сердца любовью съединятся,

чтоб мы в одной любви отраду все нашли,

чтоб ей могли питаться!

или, наконец,

Мы руки, как сердца, сплетем,

в едину дружбы цепь навеки

с желаньем, чтобы все Творца

познали человеки.

В цепь входили не только полноправные братья, но и братья-слуги. Семисвечник, с семью ветвями на одном подножии, «изъявлял то тесное и Неразрывное единство, существующее между всеми нашими братьями, кои хотя и разные степени имеют, но все по одному правилу действуют и на едином основании созидают». «Золотой шнур, связанный кафинским узлом и окружающий ложу, означал тесное единение всех членов ордена, связанных узлом братства». Золотая вервь шотландского масонства знаменовала единодушие и единомыслие всех членов ордена. При посвящении в шотландские мастера отнималось оружие, и объяснение гласило, что в случае виновности от масона отнимаются все способы защиты; при этом же посвящении тело брата обвязывалось веревкою для возможности его наказать, если он будет виновен, или его спасти, если ему будет угрожать погибель. Иногда при обряде принятия в первую степень ученика надевалась на шею посвящаемого веревка; обрядник влагал в уста принимаемого такие слова: «Я был ни одетый, ни раздетый, ни босой, ни разутый, и с веревкой на шее, потому что если бы я отступился и выбежал на улицу, то народ принял бы меня за сумасшедшего; если же бы увидал меня брат, то он воротил бы меня назад и позаботился бы, чтобы мне оказана была справедливость». В обряде же приема, по снятии повязки, посвящаемый видел себя окруженным братьями с устремленными на него остриями мечей; ему объяснялось, что мечи будут его защитою, пока он верен братству, но в случае измены они устремятся на него. В обряде повышения в шотландские мастера к горлу посвящаемого приставлялся кинжал, а к сердцу — шпага; братья окружали его с обнаженными мечами, и мастер восклицал: «£жели бы знали мы, что ты когда-либо будешь изменником тайного шотландского братства нашего, то лучше было бы здесь проколоть тебя, доколе ты, не узнав оного, не навлек на себя проклятия клятвопреступника». В пример ненарушимой твердости даже до смерти масоны приводили искусного строителя Соломонова храма, Хирама или Адонирома, о котором легенда гласила, что он не выдал тайны и был за это убит своими подчиненными. Эта легенда рассказывается в мастерской степени иоан-новского масонства; к ней снова возвращаются и в других, высших степенях. Под Хирамом иногда разумели солнце, как источник тепла и света, Создателя-Строителя, борьбу солнца с мраком. Красный цвет украшений означал иногда кровь, пролитую Адонирамом, а белый цвет — его мозги. Конечно, распространением легенды об Адонира-ме могли возводить и действительно возводили в культ всякую смерть за идею. Меч и кинжал символизировали лучи солнца; известно из греческих мифов, что лучи солнца могли причинять смерть; так, Артемида и Аполлон ответили Ниобее, послав смерть ее детям в солнечных лучах-стрелах. Меч — это символ борьбы за идею, казни злодеев, защиты невинности; кинжал — это символ предпочтения смерти поражению, борьбы на жизнь и смерть. Кинжал носился на черной ленте, на которой был вышит серебром девиз: vincere aut mori. По толкованиям некоторых обрядоначальников, масоны должны были мстить не только за братьев, за членов союза, но и за всякую невинно пролитую кровь. Мастерской запон иоанновских лож был украшен голубыми лентами, что означало: «ревностный масон должен всегда быть готовым мстить за кровь неповинную». Масоны обязывались к защите ордена от врагов внешних и внутренних. Шотландскому мастеру неизменно предлагался вопрос: «Для чего в шотландской мастерской ложе все братья шпаги имеют обнаженные?» и следовал неизменный ответ: «Для того, что должность наша есть состоять всегда готовыми к защищению нашего ордена от неверных». Следующий вопрос был: «Кто такие сии неверные, от коих вы орден защищать должны?» Мастер отвечал: «Возмутившиеся братья, кои в вере не были постоянны, обязанности свои нарушили и со благого пути совратились».

Распространение масонских заветов ставилось в обязанность масонам, особенно тем, которые, так сказать, состарились в масонстве, вполне постигли его дух. Так, шотландские мастера наиболее должны были заботиться о приращении числа «детей вдовицыных», т. е. о вербовке новых членов. Одним из знаков этой степени была пламенеющая звезда, которая вообще составляла один из распространенней-ших масонских знаков. Символических толкований этого знака было много. По одному из объяснений, пламенеющая звезда должна была напоминать путеводную вифлеемскую звезду, которая привела мудрых к истине и свету; буква G в центре звезды означала Бога; круг, в который включалась эта буква, указывал на важнейшее свойство великого Строителя, на его бесконечность во всем; эта же буква означала Голгофу или Лобное место, что напоминало о необходимости не останавливаться ни пред какой опасностью в созидании масонского храма. Окружавшее звезду пламя напоминало огонь, который должен был воспламенять шотландского мастера в его работах на пользу ордену, и необходимость защиты ордена, невзирая ни на пламя, ни на огонь.

Храм человечества должен быть восстановлен во что бы то ни стало, проповедовали масоны и придавали некоторым ложам вид опустошения и разорения; тогда подпоры ложи, столбы, были сломаны, ступени раздроблены; это был образ разрушенного храма, истинного свидетельства человеческой ярости, насилия, гордости, сребролюбия и вероломства. Но эти разрушенные стены, ступени и столбы также значили, что истинный свободный каменщик должен «возмущения, суеверия, тиранства и вероломства сильно бороть и совершенно разорять, дабы храм благочестия, свободы и правоты в сердце его был воздвигнут и стоять мог».

Для распознания масона в постороннем человеке и определения его масонской степени масоны употребляли три способа: знак — для зрения, слово — для слуха, прикосновение — для осязания. Этот язык знаков, на котором могли изъясняться люди во всех концах вселенной, во всех странах света мира, был мировым языком масонов, был шифром[156], понятным для масонов и непонятным для лиц посторонних. Находясь на чужбине, каждый масон мог требовать для себя опознавательной ложи, которая открывалась без обрядов, одним лишь заявлением великого мастера, что она имеет целью удовольствие познакомиться с братом, требующим опознания. После того как испытуемый сделает все знаки и прикосновения, ложа закрывается опять без обрядов возгласом великого мастера: «Братья, мы должны себя поздравить, что узнали одного из наших братьев». Брат, не выдержавший испытания, не получал права входа в ложу. Ложи всего мира отмыкали свои двери пред опознанным братом. Посторонние вчера люди открывали сегодня свои сердца брату, раз они убеждались, что это действительно масон, знавший тайну масонских внешних знаков.

Масонская символика выражала во внешних знаках масонские идеи. Точно так же масонские обряды в драматической мистерии — театральной форме — выражали эти же идеи союза. Обрядность трех низших степеней, т. е. иоанновского масонства, была сравнительно проще обрядности остальных степеней. В ней преобладала символика этических начал масонства, начал равенства, братства, всечеловеческой любви. Обрядность высших степеней, переходящая иногда в вычурность и отдающая порою некоторою деланностью, некоторою вымученностью, имела другой оттенок: тут появляется символика застращивания защиты ордена мечом мести изменникам и предателям. Колорит иоанновской обрядности сравнительно светел, ясен, а потому заманчив и увлекателен. Колорит обрядности высших степеней мрачен, темен. Символика иоанновского масонства действовала сильнее на чувство, а символика высших степеней на ум. Иоанновское масонство делало из братьев мирных идеалистов, служивших послушным орудием в руках масонского начальства. Масонство с высшими степенями обращало орден в крепко сплоченную организацию, жестокую в преследовании предателей и сильную своею тайною, своим стремлением охватить возможно большее число адептов своею дисциплиною.

В истории масонства не раз подмечается появление нового направления, когда чрезвычайное развитие высших степеней и увлечение их пышною обрядностью грозило отодвинуть на задний план высокие этические начала братства, вполне исчерпываемые иоанновским масонством. Эти новые направления выражались в стремлении опростить масонство, освободить его от пут ритуала, выдвинуть на первый план одухотворяющее начало. Так бывало и в Западной Европе, и в России. На западе благодетельное влияние оказали в этом отношении крупные масоны и выдающиеся умы Германии, как Вилланд, Гердер, Гёте, и в особенности Лессинг, со своими великолепными «Разговорами для масонов», не раз цитировавшимися и нашими масонами. В России опростителем масонства, т. е. лицом, выдвигавшим вперед этическое значение масонства, явился, между прочим, упомянутый выше доктор Эллизен, создатель союза Астреи.

ГЛАВА VIII

Преследуемые гонениями, расходитесь в разные страны и сейте всюду семена Царствия света; заключаемые в темницу, освобождайте в сугубых темницах заключенные души страждущих тамо… Темницы суть место ваших молитв, поста и терпения, а эшафоты — торжественнейший глагол проповеди вашей.

Из масонского сочинения» Царство Божие»

Необычайно быстрое распространение масонства и увлечение в масонское лоно людей различнейших слоев общества большинство современников, не вдававшихся в изыскание точных причин, объясняли модою на масонство. Другие говорили, как Вигель, например[157]: «Полагать должно, что в воздухе бывают и нравственные повальные болезни, даже меня самого в это время так и тянуло все к тайным обществам». Однако повальные болезни не сваливают каждого; для них нужна известная почва, нужен известным образом подготовленный организм, благоприятствующий болезни; самая жестокая болезнь не уносит подряд своих жертв.

И масоны прекрасно сознавали эту истину, ставя первейшею своею задачею в деле распространения своего учения подготовку общества к восприятию масонских идей путем самой широкой пропаганды, устной и письменной. Если братьям низших степеней распространение масонского света и исправление людей внушалось только как нечто желательное, то братьям высших степеней пропаганда ставилась уже в обязательство. В степени шотландского мастера, весьма распространенной, принимаемый при присяге говорил[158]: «Клянусь и обещаюсь царственную науку свободную каменщичества со всею возможною ревностью разнасаждать, законы наши защищать, работников по делу возбуждать, каменщиков в науке каменщической наставлять, работников, как орудий к восстановлению храма нужных, во всех странах искать, ни огнем, ни пламенем, ни гонением, ни угнетением от того не отстраняться, но с неизменным постоянством чистоту нашего ордена, правоту его законов, честь его и славу защищать, и в каком бы месте ни могла быть какая от меня помощь или услуги сколько-нибудь полезны, везде там находиться обязуюсь».

Первое старание масонов заключалось в том, чтобы разбудить общество, всколыхнуть его и, заронив в него недовольство и неудовлетворенность окружающей средой, возжечь в нем стремление к лучшему, стремление к вступлению в масонский орден, суливший земной эдем. Эта пропаганда, веденная с искусством и широким фронтом, усиливалась еще отличных примеров выдающихся масонов.

Патронами ордена свободных каменщиков почитались Иоанн Креститель, Иоанн Евангелист и апостол Андрей. Иоанн Предтеча, возвещая Спасителя мира, проповедовал покаяние и призывал людей к исправлению. Иоанн Евангелист проповедовал главным образом любовь к ближнему как к самому себе. Апостол Андрей проповедовал христианские идеи, не щадя жизни. Свободные каменщики ставили своею целью исправление рода человеческого и основным принципом принимали любовь к брату человеку.

«Внутреннее общение во свете, — читаем в “Царствии Божием”, — поглотит, наконец, все общества, когда огнь жизни всеобщего духа возжется во всех человеках. Возжигайте токмо друг в друге сей огнь света всеобщего, любви всеобъемлющей, и он искусит все, что есть в человеке злато, сребро и камение многоценное и что есть сено, солома и хварстие, что есть Божие и что человеческое. Чем больше соединяется огней, тем силы общего возжения множатся пока, наконец, последует всеобщее возжение и преображение человеков и натуры, когда центр ея воссияет во всех вещах». Следовательно, Царство Божие призывало к возжению огня взаимной любви.

Необходимость проповеди указывалась во многих сочинениях масонов. Схема этой проповеди была проста. Будь ревностный проповедник наших доктрин, учили масоны, помни, что ты выполняешь высокую социальную миссию. Нужно стирать между людей различия в расах, сословиях, вероисповеданиях, мнениях, государствах; нужно уничтожить фанатизм и суеверие; нужно разрушить вражду наций и этим избавиться от бича войны; нужно сделать из всего человеческого рода одну семью. Как бы в противовес изречению Христа о том, что его царство не от мира сего, масоны говорили, что их царство вполне от мира и что они созидают рай на земле, земной эдем. Христос предписывал жертвы и награду за них обещал на небе; масоны тоже предписывали жертвы, но награду обещали на земле. Христианство и масонство взаимно дополняли друг друга.

Для исправления человеческого рода члены масонского ордена обязывались сражаться со злом, проповедовать добро и будить общество, уснувшее в буржуазном самодовольстве. В песнях они взывали к братьям: «проснитесь, братия, проснитесь», ибо

седеет время, гибнут веки,

летят пернатые часы,

а вы, о братья-человеки,

влюбились в тленные красы!

Братья приглашались оставить «мирскую суету» и богатство. В этой же песне пелось:

Мирскую суету оставьте,

низриньте роскоши кумир

и нравы ваши здесь исправьте!

Вам льстят одни чины, богатство,

и тени их вас веселят,

неведомо меж вами братство,

пороки сердце в вас делят.

Проснитесь, братие, проснитесь!

В другой песне пелось:

Оставьте гордость и богатство,

оставьте пышность и чины,

в священном светлом храме братства

чтут добродетели одни.

Надо не только строить храм самому, но надо вербовать новых работников. Боязнь исповедовать истину не соответствует масонскому духу; о привлечении новых членов старался всякий, кто был увлечен учением, и каждый масон желал видеть в ордене наибольшее число людей. К проповеди, к пропаганде прибегали почти все братья, одни, конечно, с большим успехом, с большим уменьем, другие — с меньшим. Адепты находились всюду. Во время веселой пирушки удачно брошенное слово западало иногда в душу слушателя и приводило его в ложу. Иногда масон-пропагандист действовал своею речью долго: то с строгою обдуманностью, то с простым уговором попробовать вступить в орден, надеясь в этом случае на дальнейшее влияние среды. В мемуарах бывших масонов нередко передаются поводы вступления их в орден. Отмечу из нескольких мемуаров описание того момента, когда будущие масоны решаются вступить в орден; некоторые мемуаристы считают, что это вступление последовало случайно, между тем оно явилось следствием строго обдуманной политики «уловления» и, быть может, было уже заранее предугадано масонами-пропагандистами. В доме Оленина, пишет Вигель, он встречал одного «московского князька Голицына, который стороной, обиняком, иносказательно, раз говорил со мною об удовольствии, коим люди весьма рассудительные наслаждаются вдали от света», я слушал его со вниманием, «и наконец он предложил мне быть проводником моим в масонскую ложу»; Вигель в конце концов «дал ему отвезти себя». Михайловский-Данилевский упоминает, что он был увлечен в масонство беспрестанными рассказами страстного масона, флигель-адъютанта Брозина, который, живя с ним вместе во время войны 1813 года, почти каждый вечер повествовал о «прелестях» масонских; когда же первый шаг был сделан и Данилевский был принят в ложу, к дальнейшему занятию масонством его увлекло любопытство проникнуть в тайны; быть может, он тотчас же отстал бы от ордена, но большинство масонов, с которыми он встретился, производили выгодное на него впечатление. Кутузов в письме к Трубецкому от 4 июля 1791 г. упоминал, что он и Сацердос были убеждены Шварцем оставить службу для целей масонских и пожертвовать для ордена всем своим мирским благополучием[159]. Неизвестный масон пишет[160]: «Я сделался прикосновенным к братству на двадцать первом году моей жизни; до сего времени мне никогда не случалось думать или догадываться, что такое масонство; хотя знал я, что есть на свете и защитники, и гонители каменщичества, но ничего о нем не слыхал, ничего не знал; первый человек, на которого мне указали как на масона (это был брат Грес-сан), вдруг возродил во мне желание вступить в братство; оно сделалось вдруг так сильно, что не позволило мне и размыслить о дерзком предприятии вступить в общество». По словам Титова, в начале 1785 г. на одной пирушке он встретил одного масона, который начал ему восхвалять масонство тем, что тут наблюдается равенство, что в ложе можно познакомиться и подружиться с влиятельными людьми, и при этом сделал ему вопрос, не желал ли бы он вступить в орден, обещая в утвердительном смысле свое содействие. Титов согласился и дал руку. Все это он считал «ничего не значащим разговором» и спокойно возвратился домой. Однако масон-пропагандист отыскал его чрез несколько времени и сказал, что он со своей стороны «сделал, где надлежит, предложение и что принять согласны»[161]. Шулепников в письме к П.И. Голенищеву-Кутузову 30 ноября 1819 г. писал про Н.З. Хитрово: «Мне кажется, что его нужно и должно направить; сердце его тронуто»[162].

Разумеется, «уловление» не всегда удавалось. «Много раз старались меня вовлечь в общество масонов, — писал А.П. Ермолов А.А. Закревскому 20 мая 1819 г.[163], — я не опровергаю, чтобы не было оно весьма почтенно, но рассуждаю, как простой человек, что общество, имеющее цель полезную, не имеет необходимости быть тайным; Сипягин[164]для тона был масон». Многие современники видели в масонах врагов рода человеческого и были искренно довольны, что запрещением масонства был положен конец ложам; при отобрании подписок о непринадлежности к масонству многие не скрывали своего удовольствия. Особенною резкостью отличалась подписка генерал-майора Трухачева. «Всегдашнее мое обращено было внимание, — писал Тру-хачев[165], — отдалять молодых неопытных людей, даже и не моей команде принадлежащих, от сего презрительного скопища молодых философов; 1822 г. 1 августа спасительный указ избавил невинных, могущих быть ввергнутыми змеиным обольщением в адские пропасти».

Первая ступень в успехах пропаганды заключается в том, чтобы внедрить сомнение. Раз сделана прививка сомнения, то пропаганда стала уже действовать. По словам кн. А.Н. Голицына[166], А.А. Ленивцев был известен за человека «отличного ума и благочестия»; он был употреблен Кошелевым для приведения в масонство Голицына: он говорил «сладко» и завлекательно, и не только красноречиво, но сильно и убедительно; изложение его мыслей отличалось «мягкостью» и ясностью. По выражению Голицына, миссия Ленивцева была неудачна, и цель его пропаганды не была достигнута. На самом же деле пропаганда Ленивцева была успешною, так как он заронил в душу Голицына сомнение в праведности его жизни, хотя для самого Голицына казалось, что речи Ленивцева не достигли цели. Речи эти встревожили религиозный формализм Голицына, который полагал истинное христианство в наружных бдениях, постах, устной молитве, даже в лишении некоторых жизненных удобств. «Что же это за христианство, — думал тогда про себя Голицын, — сладко едят, протяжно смакуют и говорят еще громкие сентенции о душе и ее безотрадных лишениях». Тот же Ленивцев на сознание Голицына, что в самоисправлении ему труднее всего отказаться от женской любви, выслушал это сознание и ответил, что приношение в жертву лишь того, отказ от чего не составляет большого труда для него, доказывает только желание заключить удобную сделку со своею совестью.

«Истинный брат в шумных мирских обществах, в кругу своих знакомцев везде сражается со злом», — так поучал масон-руководитель того неизвестного профана, автобиография которого осталась в делах Ланского и из воспоминаний которого были приведены уже выше цитаты. Таким «истинным братом» был художник Олешкевич. По словам Пржецлавского[167], Олешкевич, бывший, «после сенатора графа Адама Ржевусского, начальником польской ложи», по своей учености, высокой степени, занимаемой в ордене, и по прекрасным качествам души, пользовался во всех ложах необыкновенным почетом. «Не говоря уже о средних классах, — пишет Пржецлавский, — петербургская знать, почти вся состоявшая из адептов, искала его дружбы», и «его энциклопедическая ученость, а главное, редкие качества души, редкие христианские добродетели, особенно смирение, не допускавшее в нем и тени гордости от таких успехов, приобретали для него любовь и уважение у всех, знавших его».

Недостаточно было, однако, завлечь в орден. Нужно было еще заинтересовать только что принятого брата, удержать его в ложе, и это была, пожалуй, еще более трудная задача, так как несколько театральная обстановка приема на многих производила расхолаживающее впечатление. Поэтому трудное дело руководства первыми шагами новопринятых братьев поручалось обыкновенно опытным и сведущим масонам, обладавшим при стойкости в убеждениях мягким характером. Принятому внушалась полная откровенность к руководителям: «Любезные братья, не стыдитесь сообщать свои мысли, дурные ли, хорошие; о любезные братья, не стыдитесь советоваться с мастерами!» Масоны говорили, что в случае недостижения цели ордена во всех братьях сам орден, прилагающий все усилия для внушения известных принципов, не виноват. В ложе Девкалиона в XVIII в. была произнесена речь, в которой оратор по поводу работы мастеров замечал[168]: «Ежечасные напоминания наших мастеров об очищении нашего сердца, об истреблении худых навыков и склонностей, об убегании плотских и духовных пороков, об упражнении в чувственных и умственных добродетелях свидетельствуют, что орден печется соделать нас лучшими сочеловеками и полезными себе и государству членами. Ежели мы не становимся таковыми, то не орден же в том виновен».

В каких мелочах выражалось это перевоспитание в орденском духе, характеризует автобиография одного масона[169], вспоминающего, как часто его руководитель во время прогулок, когда он забегал вперед, «ибо имел привычку не ходить, а бегать», схватывал его за полу и с усмешкою замедлял шаг. «Вы должны быть очень примечательны, — говорил он, — насчет вашей поспешности, и она недаром в вас так вынаруживается; я заметил ее даже не в одной вашей походке». Руководитель, давая для прочтения книгу наставляемому брату, спрашивал его спустя некоторое время, что ему из нее в особенности понравилось и на что он обратил внимание. Снисходительность и кротость, так же как ум и уменье красно говорить, были необходимыми качествами в руководителе. Часто руководимые страстно привязывались к своим руководителям; появлялось на первых порах своего рода поклонение. Упомянутый выше масон не нахвалится своим руководителем: «Я удивлялся, — писал он, — его снисходительности и кротости в рассуждении моего совершенного невежества и беспрестанных вопросов, которые бы могли навлечь на всякого скуку и неприятность, но он так был ко всему внимателен, что в продолжение нескольких недель я принужден был увидеть, сколь велика между нами разность вообще; обращение его было просто и приятно и, как он вообще всех любил сам, а особливо тех, кто вверены ему были на руководство, то мне не стоило труда полюбить его с первого нашего знакомства».

Многими было говорено, что масонские ложи были клубами, где веселились, пировали, играли в карты. Этот упрек верен только в самой малой доле. Действительно, кроме лож обрядовых, существовали еще ложи поучительные. Право держания поучительной ложи было предоставлено великому мастеру, который мог для этого собирать братьев так часто, как ему казалось полезным; поучительные ложи считались важнейшими. В законе масонов так и читаем: «Сия ложа (т. е. поучительная) есть самая нужная и потому держится чаще всякой другой». Церемониала в ней было мало: братья сбирались вокруг ковра, у столов; каждый имел бумагу и перо для записывания; иногда запись вел секретарь ложи; мастер держал беседу, изъяснял масонские идеи и пр. Иногда братья составляли хоры и пели под аккомпанемент фортепиано и других инструментов. Масонские песенники изобиловали песнями, из которых многие имели свои собственные мотивы и были переложены на ноты. В ложе Соединенных друзей песни пелись,

например, в сопровождении деревянных инструментов (гобоя, кларнета и пр.). В кассу ложи Елизаветы к добродетели было внесено одним братом, пожелавшим остаться неизвестным, 500 рублей на приобретение фортепиано. Иногда в ложи привлекались так называемые братья-гармонии, артисты в музыке и пении: они принимали участие в ложах безвозмездно. Иногда при ложах находились библиотеки. Хороший ужин по подписке завершал собрание. Подписная цена на ужин доходила до 12 рублей; братья неимущие и братья-гармонии принимали участие в ужинах безвозмездно. В праздничные дни ложи убирались цветами. В собраниях производился сбор на бедных, который достигал значительной суммы в торжественные дни. Во время ужинов пелись песни, возбуждавшие чувства гуманности, проводившие различие между обездоленным и богатым. В сборнике немецких песен издания 1789 г. напечатана песнь, принадлежащая перу Коцебу, под заголовком «Mildtatigkeit»:

Wenn euch siisse Freude winket,

Denkt an euree erste PJlicht!

Wenn der Wein im Glase blinket,

So vergesst den Armen nicht!

Nur von Strok sind ihre Dacher;

Speisen Kutzein euren Gaum;

Edler Wein fullt eure Becker;

Jene decken Lumpen nur,

Dock schuf, so wie euch zurPreude

Sie der Vater der Natur.

Drum, ihrBriider! habt Erdarmen!

Mildert der Verlassnen Pern!

Lasstbden Segen frommer Armen

Eurer Speisen Wurze sein[170].

Нередко вместо «пышного пиршества, великого освещения» делались филантропические пожертвования. Всякие взаимные споры и непристойные разговоры были изгнаны из лож под угрозой штрафа. Иногда размер и характер штрафа определялись большинством братьев, иногда же это устанавливалось ритуалом: первый штраф — замена бокала вина стаканом воды, а затем денежный штраф в пользу бедных; наконец, провинившийся брат мог быть лишен права входа в ложу или на время, или навсегда. Записи о наложении подобных штрафов встречаются в протоколах лож. Карточная игра была совершенно запрещена.

Пропаганда, веденная масонами, конечно, подмечалась современниками. Княхб А.Н. Голицын писал А.Ф. Лабзину во время нахождения последнего в ссылке[171]: «Кто вам мешал не только исповедовать истину, но почти проповедовать?» Лабзин на этот вопрос отвечал: «Именно ты». Лабзин не опасался открыто высказывать свои взгляды, как бы они ни противоречили взглядам большинства. Он постоянно укорял в недеятельности Карнеева, и в письмах к нему не в редкость фраза: «Вы все боитесь говорить ваше о чем-либо мнение, однако же, должно быть когда-нибудь время, когда всякий должен исповедать свои чувства и мысли так или не так»; «в рассуждение того, чтоб не сметь ни о чем судить, это противно не токмо нынешнему плотскому моему естеству, но и духовному, чистейшему; между судить что-нибудь и судить о чем-нибудь есть разница; без последнего суждения никакой разумный дух быть не может; оно так же ему естественно, как естественно зеркалу отражать лицо мое, и упорствовать против сего зрения не будет ли то же, что произвольно сжимать себе глаза, хотя Творец и дал мне очи видеть и послал свет, обличающий вещи?»; «в духовном мире не сонливость и неподвижность, а именно деятельность есть жизнью»; «пора и вам перестать отмениваться, быть делателем вертограда Господня в вашем крае»; «отрицательные добродетели не суть еще добродетели; запертый вор, конечно, не крадет, но что это? надобно, чтоб он не крал на воле, и я не знаю, прилично ли подлинно тому, кто назначен быть образом и подобием Божиим, быть пассивным? есть ли это подобие Божества? на что же Творец дал нам волю, коли я не должен иметь ее? на что разум, коли его не употреблять?» В письме к А.Н. Голицыну тот же Лабзин писал: «А работники вертограда Господня состоят под иными законами, часто несогласными с мнениями и правилами человеческими, как например: Иоан. XV, 18, если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидели; Лук. XII, 4, 5, говорю вам, друзьям моим, не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать, и апостолы не могли бы исполнить порученного им дела, если б слушались суждений и мнений человеческих; их дело — терпеть и страдать, а впрочем они отвечают; Деян. V, 28, 29, вы наполнили Иерусалим учением вашим, Петр же и апостолы в ответ сказали — должно повиноваться больше Богу, нежели человекам»[172]. Приводит Лабзин и цитаты из труда Гюйон: «Все призванные в состояние апостольское не должны заграждать уст своих молением от страха гонений, но должны говорить тем дерзновеннее, ибо гонение и пререкания, восстающие надело Божие, суть верным признаком плода, который оно при-несть должно»[173]. Из той же Гюйон Лабзин, как бы в утешение масо-нам-проповедникам, цитирует[174]: «Не должно удивляться тому, что злоба человеков изгоняет служителей Божиих, кои сеяли благое семя; напротив того, зная, что и с самим Иисусом поступаемо было так же, души апостольские должны паче радоваться, нежели печалиться, видя себя осуждаемых, обвиняемых, изгоняемых и преследуемых правды ради».

Масоны высокой степени шотландского мастера, вступая в степень, получали право открывать ложи, а «особые преимущества» предоставляли им власть держать и тайные ложи[175].9 марта 1809 г. великим мастером ложи Умирающего Сфинкса А.Ф. Лабзиным было положено основание тайной ложи в теоретической степени, служившей подготовлением к розенкрейцерству. Эта ложа не упоминается вовсе в хронологическом перечне масонских лож А.Н. Пыпина. Между тем сохранился первый протокол этой ложи[176], хотя и без подписи, но с перечнем всех лиц, принявших участие в основании этой ложи. Протокол представляет чрезвычайный интерес по тому широкому полномочию, которое было предоставлено Лабзину и которое доказывает веру в него масонов. В этом протоколе помещен текст присяги. Масоны присягали: во всю свою жизнь поклоняться вечному всемогущему Иегове духом и истиною; по всей возможности стараться всемогущество Его и премудрость чрез натуру познавать; отрещися сует мира; споспешествовать, сколько сил будет, пользе братьев, любить их и помогать им советом и делом; хранить ненарушимо скромность по обету молчаливости, данному в прежних степенях. Кроме этой, собственно говоря, обычной присяги, масоны обязывались: беспрекословно повиноваться управляющему брату; «посвятить всех себя и все свое, честь, имение и самую жизнь, на пользу ордена»; в случае какой-либо зародившейся вражды не позволять себе оставаться в ссоре с братом более 24 часов, дабы не вкралось чего-либо могущего произвести потрясение союза; без позволения управляющего брата не входить ни в какие общества и не переходить ни под какое начальство; «о сем новоучреждаемом союзе хранить ненарушимую скромность так, что ежели братьям, несмотря на полнейшую решимость, случилось, чтобы кто из братьев переменился в своем образе мыслей и восхотел отстать от сего союза, то и тогда, как честный человек, обязуется он клятвенно ничего об оном не говорить и не открывать о сем союзе так точно, как бы оного не было».

Масоны старались открывать новые ложи при всяком удобном случае. 9 февраля 1814 г. в шотландской ложе Сфинкса наместный мастер Сион объявил собранию, что в бытность свою в Порхове он дал степени избранных братьев и шотландских мастеров иоанновским мастерам Грохольскому и Голоневскому, которые были намерены открыть ложи в Винницах, в Подольской губернии, и просил их признать шотландскими мастерами ложи Сфинкса; они были тут же вы-баллотированы, и постановлено было заготовить для них дипломы на звание шотландского мастера и внести их фамилии в списки членов[177]. Следовательно, член петербургской ложи, будучи в Псковской губернии, действовал с мыслию о заведении ложи в Подольской губернии: так раскидывалась сеть масонства по России.

В целях подобного же насаждения масонства были даны полномочия от великой ложи Астреи князю Баратаеву. Его стараниями в 1817 г. была открыта в Москве ложа Александра к тройственному спасению, за что ложа Астреи выражала Баратаеву письмом от 18 июня 1817 г.[178] чувства живейшего удовольствия и искреннейшей признательности: «Оказанные вами при сем случае ревность, благоразумие и твердость в полной мере оправдали выбор великой ложи; услуга, принесенная сим ордену и русскому масонству, весьма важна и в летописях наших пребудет незабвенной». 24 июля 1817 г. великая ложа снова снабжает Баратаева, уезжавшего на жительство из Петербурга, полномочием на открытие лож в Казанской и Симбирской губерниях, так как Баратаев выразил желание «споспешествовать славе и благу ордена и распространению благодетельного действия оного и спасительного влияния». 8 сентября 1819 г. от великой ложи Астреи пишется Баратаеву письмо на право управления новоучрежденною им в Симбирске ложею. Ввиду интереса этого письма и для образца масонской переписки привожу его целиком.

«Высокопочтенный брат!

Великая ложа Астрея, пекущаяся о распространении полезных действий масонства в России и имея в виду, что высокопочтенный великий мастер наш обязан ответствовать пред самим правительством за все ложи союза, старается поручать оные управлению достойнейших из своих членов, которые могли бы руководствовать ими в истинном духе братства.

Вы, высокопочтеннейший брат, исполнив уже с свойственною вам братскою ревностию открытие почтенной ложи в Москве, уполномочены ныне тем с большим доверием управлять почтеннейшими братьями, обретающимися в Симбирске, и открыть во славу Великого Зиждителя миров ложу под именем Ключа к добродетели. Старание ваше о распространении благодетельных учреждений, конечно, ускорит открытие оной, доселе, к сожалению, замедленное. Причем помните всегда, высокопочтенный брат, что мы, получив от высшей власти право и обязанность управлять братьями, должны ответствовать за вверенное нашему надзору сословие, утверждать членов оного в правилах добродетели и усиливать в них живое стремление к созиданию внутреннего храма Соломонова.

Да поможет вам Всевышний совершить благие начинания ваши и положить на сем дальнем востоке твердое основание великому зданию. Мудрость, Сила и Любовь да подкрепят ваши подвиги.

За отсутствием великого мастера Александра Львовича Нарышкина, великий наместный мастер Федор Шуберт.

Великий секретарь Егор Рейнеке.

№ 95. С.-Петербург. Сентября 8 дня 1819 года.

Высокопочтенному брату М.П. Баратаеву»[179].

Московская ложа Нептуна[180] заботилась о производстве масонских работ на русском языке в Одессе, для чего отправила туда брата Телесницкого, снабдив его всеми необходимыми актами.

В 1822 г., незадолго до запрещения масонства, масоны имели мысль об учреждении в Москве ложи Гиппократа под председательством московского профессора Мудрова и подали о том просьбу министру внутренних дел. Но в то время, пишет Мудров в своей подписке о прекращении своей масонской деятельности[181], «как мы ожидали и уже надеялись получить позволение работать в новой ложе на московском востоке, по старым актам, объявлено было правительством высочайшее в Бозе почившего императора повеление закрыть все ложи, и все умолкло: silanum!» Статский советник, доктор медицины Матвей Мудров, был деятельным масоном и находился в соприкосновении с розенкрейцерством, хотя о последнем обстоятельстве он не похваляется в своей официальной подписке. В подписке Мудров признается, что принадлежал к масонству и что до 1820 года не имел связи с открывавшимися в Москве ложами, а затем стал посещать ложи Александра к благословению, Ищущих манны и Нептуна. Таким образом, он упоминает о ложах известных. Однако в сохранившихся протоколах тайной масонской московской ложи[182] Теоретического градуса (т. е. преддверия розенкрейцерства) имеются записи, свидетельствующие о принадлежности Мудрова к этой ложе, притом до указанного им 1820 года. 26 октября 1819 г. главный надзиратель этой ложи сообщил братьям, что Мудров, доказав ему, что он воистину теоретический брат, по его желанию, присоединен к высокопочтенному теоретическому кругу; надзиратель приказал секретарю внести имя Мудрова в список теоретических братьев и шотландских мастеров. Дальнейшие протокольные записи доказывают, что Мудров несколько раз посещал теоретическую ложу и даже в одном протоколе записан обрядоначальником. Здесь подмечается характерная черточка масонов: и Мудров, и Новиков отвечают на то, о чем их спрашивают, но сами не вызываются на показания, выходящие из пределов вопроса, сохраняя такою уловкою, в мере возможности, те тайны, которые они клялись сохранять.

Усиленно ведя пропаганду своих идей, масоны обращали особое внимание на молодое подрастающее поколение, не без основания рассчитывая, что семя, запавшее в сердце смолоду, наиболее жизнеспособно. И масоны Александрова времени, как и масоны века Екатерины, громко бросали клич молодежи, пытаясь зажечь ее любовью к человечеству и, оставаясь верными заветам своим, сзывали в храм премудрости всех чад русской земли.

Масоны спешили каждую мысль облечь в стихотворную форму песни, потому что, как они выражались, «песнь в народе дольше держится и по земле дальше уйдет, по рекам заливается и в глушь лесную заглядывает». Согласно такому обыкновению они изобразили в пышной оде мысль о призыве в храм премудрости всех ищущих света для того, чтобы, просветившись, они просветили в свою очередь и других. «Чадаутреннего света», ищущие света премудрости, т. е. просвещения, должны победить «отрасль адской нощи, злобу всех любящих мрак невежества». Устами «Премудрости» масоны говорят учащимся отрокам:

Пускай злоречивы зоилы

на вас свою сплетают лжу,

я вами их повергну силы,

я вами свет им покажу;

их нравы вами укротятся,

когда по свету обратятся,

прияв чрез вас мои лучи.

Не останавливаясь в подробностях на деятельности масонов по устройству школ и пропаганды путем воспитания юношества в эпоху Екатерины II, приведу лишь некоторые данные[183].

В 1776 г. в Россию приехал Иван Григорьевич Шварц, получивший профессуру в Московском университете. Деятельный и образованный масон, он имел на окружающих большое влияние; 13 ноября 1779 г. по его инициативе открыта педагогическая семинария, а 13 марта 1781 г. — собрание университетских питомцев. Оба эти учреждения привлекли внимание императрицы Екатерины II, оценившей всю их важность: при опросах членов новиковского кружка, а также студентов, посланных на масонские деньги для обучения за границу, старались выяснить сокровенные и истинные цели этих учреждений. Так, в допросных пунктах Колокольникову читаем: «что за компания, которая собирает студентов на своем иждивении? какой это дом, где компания дозволяла жить студентам и давала им стол? как студенты в том доме были содержаны, и много ли их было? чего в том доме учили? какими обязаны были должностями и какие с них брали обязательства?» и пр.[184] Новикова, Лопухина, Трубецкого, Тургенева также спрашивали, откуда доставались деньги на содержание студентов, для чего содержали и с какою целью отправляли даже за границу. Из ответов выяснилось, что на содержание студентов шли добровольные приношения и штрафы. Новиков отвечал Шешковскому[185]: «Когда содержаны были студенты, то сколько кто мог и хотел, давали в помощь их содержания, которые деньги и отдавали профессору Шварцу, а по смерти его, помнится, поручено это было князю Енгалычеву; при вступлении в теоретический градус, по предписанию, каждый давал по семи рублей, и сии деньги, сколько могу упомнить, отдаваны были на содержание студентов же». Насколько правительство опасалось новой «масонской» семинарии, видно из собственноручной записки Екатерины о том, что ей необходимо знать имена семинаристов, «паче же тех, кои не постриглись, дабы не попались в кандидаты епархиальные для епископства», а также и из длинного донесения Екатерине от кн. Прозоровского. В этом донесении он сообщал, что запрашивал митрополита, не отдавал ли он из своей семинарии учеников в семинарию масонскую; оказывалось, что митрополит отдавал троих; князь Прозоровский на это отзывался, что он «немного неосмотрительно сделал, ибо могут они быть приняты в масоны»; после этого митрополит «приватно их наедине под клятвой спрашивал», и они ответили, что им не предлагали вступить в масонство, так как в семинарию они были отданы на время, но тех, «которые навсегда от семинарии отданы им были, они уговаривали». Целью же посылки молодых людей за границу масоны выставляли желание подготовить опытных преподавателей и переводчиков. И.П. Тургенев в августе 1792 г. по этому поводу показывал[186]: «Отправление студентов имело в виду их, яко воспитанников наших, пользу и пользу общественную; отправлено было всех студентов в разные времена трое, из коих один возвратился доктором, а те получили там в университетах голландских докторское звание; наставления им от общества нашего дано не было, и отправляли их не общество, а некоторые из нас на свой кошт, а именно — двух, Невзорова и Колокольникова — Иван Владимирович Лопухин, а третьего, т. е. Багрянского, — Новиков; уведомлений от них никаких получаемо не было, а писали они к тем, кто их отправлял». Лопухин же по поводу отправления Невзорова и Колокольникова показывал, что оба они были членами его ложи и перед поездкою, в 1788 г., получили степень экосского мастера; целью при этом Лопухин имел доставить им возможность изучить химию, медицину, натуральную историю и пр., чтобы по введении их в розенкрейцеры «тем удобнее могли упражняться по методе и системе оного ордена и быть у нас лаборантами, каковые при кругах бывают и коих работы служат для наблюдения прочим членам»; с другой стороны, Лопухин считал, что их отправлением в чужие края с просветительною целью он исполняет «долг добродетели, помоществуя бедности и делая их состояние столь выгодное, каковое здесь есть докторское». Все наставление Лопухина Колокольникову и Невзорову состояло в усовещевании «наблюдать добронравие и прилежно учиться». Материальная поддержка Лопухина выражалась в посылке им в год около тысячи рублей.

Вопросы народного образования также занимали масонов. В 1778 г. в Петербурге, на Васильевском острове, были открыты народные училища — екатерининское и александровское. Для образования средств на учреждение и поддержку этих школ Новиков прибегнул к помощи общества. Он напечатал призыв о благотворительной помощи в своем журнале «Утренний Свет»; призыв встретил отклик. На это же дело Новиков пожертвовал доход от издания как указанного журнала, так и «Вечерней Зари». Однако императрица не приняла под свое покровительство эти школы и ничем не выказала своего сочувствия.

Вскоре новиковское дело, т. е. дело учреждения масонами народных училищ, замерло. Инициатива была отнята от масонов; за народное воспитание принялось само правительство, и к делу школьного строительства не был привлечен никто из масонов; для этой цели был выписан иностранец Янкович де Мириево. Масонские же школы подпали под строгое правительственное наблюдение: в 1786 г. повелено было осмотреть московские частные школы, заведенные «от составляющих скопище сего раскола», т. е. масонами, а 10 марта 1786 г. ярославскому губернатору Мельгунову было предписано наблюдать, чтобы в благотворительных заведениях не было допускаемо «все колоб-родное, обманом или невежеством выдуманное»[187].

В александровское время масоны принимали видное участие в учреждении училищ взаимного обучения. Любопытно, что главные действующие лица открытого в 1819 г. общества, покровительствовавшего этим училищам, были все масоны: Ф.П. Толстой, Ф.Н. Глинка, Н.И. Греч, В.И. Григорович, Н.И. Кусов. Любопытно вдвойне, что эти лица принадлежали к одной и той же масонской ложе — Избранного Михаила. Едва ли это случайное совпадение. Масон С.И. Тургенев, состоявший членом военной ложи Георгия Победоносца в Мобеже, принимал деятельное участие при введении системы взаимного обучения в войсках, стоявших во Франции. Насколько школы были под «подозрением», доказывает, что агентурные сведения касались и их; так, в бумагах Закревского имеется запись «Кишиневские новости»[188], начинающаяся со школ: «в Ланкастеровской школе, говорят, что кроме грамоты учат их и толкуют о каком-то просвещении; нижние чины говорят: дивизионный командир — наш отец». Но развитие школ в армии находилось в связи с общим поднятием культурности в офицерской среде. «Между офицерами, — пишет про это время декабрист барон Розен, тогда офицер л. — гв. Финляндского полка[189], — стали выказываться личности, занимавшиеся не одними только ученьями, картами и уставом воинским, но чтением научных книг; беседы шумные, казарменные, о прелестях женских, о поединках, попойках и охоте становились реже, и вместо них все чаще слышны были суждения о политической экономии Сейя, об истории, о народном образовании; место неугасимой трубки заменили на несколько часов в день — книга и перо, а вместо билета в театр стали брать билеты на получение книг из библиотеки».

Пропаганда масонства шла весьма успешно, так что над фактом закрытия лож приходилось правительству призадуматься. Еще до издания рескрипта Кочубею 1 августа 1822 г. о закрытии лож[190] Куше-лев в своей всеподданнейшей записке 1821 г. говорит, что следует повременить с этим запрещением: «Коль скоро ложи закроются, тогда члены оных или братья, как насекомые, расползутся по всем углам и, не имея над собою ни малейшего уже надзора, более и более заражать будут простодушных, непросвещенных и любопытных сограждан своих, тем паче, что бдение полиции не в силах тогда будет объять всех частных их действий».

Помимо устной пропаганды, масоны вели пропаганду с помощью печати. Масон Лопухин пишет масону же Руничу по поводу изданной им книги, что надо пользоваться временем и модою на благочестие для издания большего числа полезных книг; «что издано — то издано!» — восклицает он и высказывает свой взгляд на значение книг: чтение — тинктура, которая неприметными капельками «делает спасительные превращения в тысячах и многие годы»[191]. В приписках на ответы Новикова было, между прочим, записано: «Сокровенные книги от Риги до донских станиц жало свое распространили и, рассыпаны будучи между буйственным братством по России, имели одинаковой заражения с братьями, их публиковавшими, предмет»[192].

Была мысль об учреждении масонских библиотек при ложах. Так, в одном протоколе ложи Елизаветы к добродетели записано, что некоторые братья, «усердствуя к общей пользе братии и желая, чтобы при ложе составилась библиотека из сочинений, способствующих к нравственному усовершенствованию каждого члена и успешному его перерождению по скользкой стезе свободнокаменщической науки принесли в дар сей почтенной ложе несколько сочинений, наиболее сообразных духу, по которому сия ложа и все члены ее направляют свои действия и поступки»; тут же выражена надежда, что такое полезное заведение в скором времени придет в цветущее состояние.

Распространение масонских идей путем печати, конечно, приносило большую пользу пропаганде: книга могла попасть в такой закоулок, куда никогда не мог долететь отголосок устной речи, произнесенной масоном-оратором в ложе.

Деятельность кружка Новикова в XVIII в. по печатанию книг общеизвестна. Кружок сумел приблизить к себе таких денежных и в то же время сочувствующих людей, как Походяшин. Издавались книги по низкой цене, не покрывающей затрат на издание, заказывались бедным семинаристам переводы; иногда один и тот же перевод заказывался одновременно нескольким лицам исключительно с целью предоставить последним заработок. В XIX веке Лопухин в письме к Руничу так ходатайствует о распространении масонского журнала «Друг Юношества»[193], издаваемого Максимом Невзоровым[194]: «Да пожалуйте, похлопочите в пользу пренумерации «Друга Юношества»[195]. Журнал преполезный и издатель препочтенный, можно сказать без пристрастия дружбы к нему. Знаю, что и вы его любите и тоже о нем думаете. Уверен и в доброжелательстве вашем к нему и усердной любви ко всему полезному, но по чувствам подобным же не могу не замолвить слово. Ведь у вас ежели всякий почтмейстер и экспедитор[196] по одному пронумеранту прибавит, так накопится с миру по нитке, а ежели будет хоть и одному голому добрыми сведениями рубашка, и то хорошо».

«Сионский Вестник» издавал масон А.Ф. Лабзин. Н.Ю. Бартенев вспоминал о нем как о человеке, оценить которого, как он выражался, не может даже грезить гордая человеческая философия. «Это был, — пишет Бартенев, — благодетель души моей, приведший меня от тьмы к свету, он развил во мне те спасительные ведения, для которых человек и родится в мир сей. Не только меня привел он к свету, но многие тысячи мне подобных питались в России от щедрой трапезы твоей, достойный и добльственный делатель в вертограде Господнем». Он называет издательскую деятельность Лабзина эпохою для истинного любомудрия; в особенности издания «Сионского Вестника» достаточно, чтобы отделить его на далекое пространство от толпы обыденных тогдашних писателей. Под духовным влиянием Лабзина находился не один Бартенев: таких были сотни, тысячи; в письме к З.Я. Карнееву Лабзин пишет о своей «духовной сестре», с которой он, не зная ее лично, находился в переписке, и просил о ее устройстве, «а то, — пишет Лабзин[197], — у меня набралось их так много, что уже и не под силу; да и что за руководство заочное? а отказать нельзя, ибо если не отвечаешь, то чуть с ума не сходят, как то рассмотреть изволите из другого письма ее, здесь же прилагаемого. А ко мне начали уже приходить и фельдфебели. Мне была уже нагонка за монахов, для чего я к себе принимаю прибегающих ко мне монахов. Как бы не дождаться другой за фельдфебелей; скажут — я военную дисциплину перепортил, ибо внутренний христианин плохой будет фельдфебель». Вообще масоны питали к Лабзину большое почтение, что и выражалось избранием его в почетные члены и постоянными приглашениями в свои ложи. В протоколе шотландской ложи Сфинкса от 9 февраля 1814 г. изложено, что великий мастер А.А. Жеребцов предложил[198]позволение посещать ложу состоящему в высших степенях высокопочтенному брату Лабзину, когда он заблагорассудит, «который всем известен по отменным своим талантам и в особенности по трудам издания, как переводами, так и собственными своими сочинениями, которые писаны были в истинном духе свободных каменщиков»; от всех присутствующих это предложение получило единодушное согласие.

Общую характеристику пропаганды масонства через школы и печать верно делает издатель «Магазина свободно-камещ.» в предисловии: «Ни о чем толико не было прилагаемо стараний как о воспитании юных чад ордена и соделании их способными к приятию таинств, сохраняемых в нем с самых древнейших времен; между стараниями управляющих кормилом ордена в отечестве нашем не последним почесться может и издание многих книг собственно для братии свободных каменщиков».

Невзирая, однако, на неостывающее рвение в пропагандировании своих идей, масонский орден оказался слабым для противодействия правительственным репрессиям. После манифеста 1 августа 1822 г. со стороны масонов не последовало никакого активного противодействия, и, по словам петербургского военного генерал-губернатора Милорадовича, масоны встретили весть о запрещении масонства «равнодушно»; только С.С. Ланской «обнаружил большое огорчение и неудовольствие». Может быть, удар был слишком неожидан для масонов, певших в своей лебединой песне чуть ли не за несколько часов до политической смерти русского масонства:

Связуйся крепче, узел братства;

мы счастливы; нам нет препятства

Для добрых и великих дел!

ГЛАВА IX

Не имея никаких внешних принудительных средств, орден должен брать прибежище единственно ко власти нравоучения.

Магаз. св. — каменщ., 29–30

Речи масонов, их песни, их нравственные катехизисы, уставы толковали об одном и том же — о возможности обрести златой век на земле посредством духовного перерождения человечества.

Повторяемость этой темы не могла не производить большого впечатления. Она достигала цели, как капля воды протачивает камень.

Для образца привожу извлечения из некоторых масонских статей, речей, песен.

«Все члены общества, — читаем в масонских рассуждениях[199], — суть братья, и ни язык, ни одежды, ни мнения, ни достоинства, ни состояния, ни богатства ни малейшего между ними не делают различия. Равенство есть первый их закон. По сей системе весь свет почитается якобы республикою; каждая нация есть фамилия и каждый член — сын оной». «Человечество, сия изящная и благородная добродетель, объемлющая все другие, составляющая предмет здравой философии и основание христианства, есть душа каменщиков. В гражданских обществах и самолучшим образом учрежденных не найдете вы ни единого закона, по которому бы особенные оного члены пристойным образом были подкрепляемы и вспомоществуемо бы им было в их потребностях. Часто видим мы, как добродетельный и достойный человек воздыхает под бременем утеснения и бедности. Но орден каменщиков за основательное приемлет правило то, чтобы всякий член его находил надежную и действенную подпору не только в самом себе, но и в рассуждении собратий своих. Несчастный угнетаемый, силою, клеветою или ненавистью, по большей части без спасения погибает, но когда он — масон, то удобно ему бывает у всех наций обрести отечество, братии и защитников, нередко даже и счастие». «Человек с самого рождения своего подвержен законам натуры; следовательно, и в общественной жизни должен он повиноваться законам общественным, пользою назначаемым, ибо всякий обретает в сей зависимости свою безопасность, личную свою выгоду и свое блаженство. Тот только действительно свободен, кто разумен и добродетелен, или кто повинуется законам и исполняет свою должность. Из сего следует, что свобода и равенство в морали равные знаменательные суть выражения. Всякий справедливый и умеренный образ правления основан на свободе, ибо подлинный его предмет есть тот, чтоб всякого гражданина обезопасить в свободном и спокойном употреблении его имущества, а в сем знаменовании свобода есть право, всеми человеками при рождении от натуры получаемое, так что всякому позволено пользоваться свободно всеми правами, когда он исполняет все общественные должности». «Погрешности первого воспитания, ужасное различие благ счастия, а сверх сего еще страсти, от могущества и знатности рождающиеся[200], испортили первоначальные чувствования натуры в человеческом сердце». «Каменщики не признают никакого другого различия, кроме производимого добродетелью; порода, чин и богатство отметаются при получении первой степени». «Равенство свободных каменщиков состоит в том, что они вообще признают себя братьями и между собою исправляют должности благодетельности».

Все желающие имели доступ в ложу, но не все могли обрести в ней все ими желаемое. Масонский оратор, великий наместный мастер ложи Блистающей звезды, 31 мая 1784 г. произнес речь, где выражал сожаление, что в орден многие вступают без намерения сделаться истинными каменщиками и что немало любовластов, решеумов и крассов идет в ложи. «Любовласт, родившийся от знатных родителей, воспитанный в пышности и великолепии, приобыкший быть от всех покло-няемым, надутый гордостью и тщеславием, вступает в собратство наше. Чего же ищет он между нами? Конечно, не мудрости, ибо гордость то-лико его ослепила, что он даже и не подозревает себя быть глупым. Что ж приводит его к дверям святилища нашего? Сама сия безумная страсть его. Он мнит, что здесь найдет для нее новую пищу. Се в великолепном убранстве, вздымая главу свою, шествует он гордым шагом и мнит, что как скоро появится в собрании нашем, все братия падут пред ним и признают его своим предводителем. Решеум есть единый неложный ценовщик всех достоинств и недостатков. Сей то знанием своим и суемудрием своим надутый решеум приходит к вратам храма нашего и требует впущения быть в оный. Чего ищет он между нами? Премудрости ли? Нимало нет, — ибо давно уже уверен, что имеет оную в высочайшей степени; он пришел искать новой пищи для необузданной страсти своей учить всех с ним встречающихся; он надеется, что как скоро откроет уста свои и удостоит нас беседою своею, то все мы, усладившись его разговорами, обратимся к нему и он во всех делах наших учинится нашим прорицателем. Красе, воспитанный в роскоши и обилии, приобыкший всегда покоряться всем чувственным вожделениям и страстям своим, не признающий иного закона, кроме похотей своих, сей красе, в сладострастии и невоздержанности утопающий и не терпящий никакого принуждения, думая найти новую пищу для наслаждения, приводится к дверям святилища нашего».

Истинный масон был обязан любить вечно не только друзей, но и врагов. В уставе вольных каменщиков читаем: «Пронзи себя стрелою любви и состраданья; она есть основание святой религии, жалей о грехе без ненависти, но не гони его; остави Богу единому суд; ты же довольствуйся люблением и терпеньем[201] прощай врагу своему; сия великодушная жертва доставит тебе наиприятнейшие чувствования; ты будешь живым образом Божества, прощающего с небесною благостью оскорбления человека и проливающего на него благодеяния, невзирая на неблагодарность; каменщик забывает обиды, а благодеяния никогда»[202]. «Препятствия ли и трудности предлежат вам любить всех, — изложено в масонской рукописи «Царство Божие»[203], — радуйтесь, что пришло время вам побеждать тьму силою, не вашею, но света. Дабы даровать нам духа силы, для того допускаются препятствия, и тем славнейшая будет победа. Благовествуя близость царствия, проповедуйте искание и веру во Христа Иисуса, Агнца, вземлющего грех мира. Приемлющих Слово путеводействуйте делом и учением истины. Имея целью всеединство, обымите небесною любовью все звания и состояния, обымите все свободные существа, дабы все разделенное вне соединить внутри». «Ваши подвиги, — читаем там же, — да будут подвигами любви и веры, подобно сиянию солнечного света[204]. Гнев угашайте кротостью, гордость сокрушайте смирением, злобу потребляйте любовью, похоть — молитвою, верою, тьму — светом, да крестом Христовым победится всяческая, и мир, и дьявол, и ад, и смерть. В уединении почерпайте свет и силу, в обществе разливайте оные в любви на ближних». «Действуйте положительно, не противьтесь злу усилием самости, действуя из самости, вы сами впадаете в то же зло, чего избежать мыслите. Но когда нападет на вас тьма, веруйте в свет, и он истребит ее. Воскреснет Бог, и расточатся враги его. К единству общения в свете апостолы весь мир обращали, по их всеобщей любви и сей дух, излившийся на них, действует и ныне во всех, кто верою во Христа отвергается себя и самого».

«Желания наши, — говорилось в ложе Елизаветы к добродетели 28 сентября 1818 г.[205],— всегда стремятся к будущему, чувствуя недостаток во всем настоящем. Ощущение сего недостатка есть, может быть, темное отдаленное воспоминание о потерянном благе, для возвращения которого милосердие великого Строителя вселенныя вызвало человека во временную жизнь». «Не будьте простыми слушателями учения сего, — усовещивались масоны[206], — но будьте творцами оного, т. е. исполняйте его делами. Любовь, истинная любовь да оживляет взаимные действия ваши. Сия первейшая добродетель, и без которой все прочие добродетели ничто суть».

Такое непротивление злу включало отрицание мести ко всем врагам и притеснителям. Так, в своих песнях масоны незлобливо пели:

Пусть громко мир ругает нас,

злословит и клевещет,

не станем мы сей мир бранить,

хотя бы стал нам зло творить,

мы будем, мы будем всех любить.

В другой песне излагалось:

Хотя их ненависть в нас остры стрелы мечет,

хоть злобный их язык неистовством клевещет,

однако правоты не истребить, основанной на чести,

оставим их роптать, гнать нас, не делая им мести.

Премудрость является ко всем стучащим, ищущим и просящим и ведет в свой храм, предупреждая, однако, что путь к мудрости — путь тернистый.

Сей путь весь тернием усеян,

но храм мой лаврами одеян,

в котором получают мзду.

Она бросает клич всем отважным:

Дерзайте, отроки, со мною!

Повелевалось презрение смерти. Страх смерти не должен был останавливать масонов в распространении масонства; ни меч, ни пламя не должны колебать торжества масонов. Следуя символической путеводной звезде, ведущей к истине и свету, они не должны останавливаться до тех пор,

доколе путь наш не свершится

и правда тьмы не разженет!

В экстазе пели каменщики:

Пусть смерти смертные страшатся,

не смеют гроб отверстый зреть,

мы знаем смертью утешаться,

всяк час готовясь умереть!

Масоны любили повторять, что не казнь, а преступление позорит человека: le crime fait la honte et non pas l’echafaute; за возвышенную идею казнь, какого бы рода она ни была, не будет, по мнению масонов, позором. Как знак чести, масоны шведской системы носили, например, символическое изображение виселицы[207].

«Основанный на премудрости и любви орден переживет, — проповедовали масоны[208], — все земные государства. Скажите мне, где ныне Ассирийская монархия, где Персия, где Греция и где Рим? Не помогли им сокровища, их богатства и бесчисленное воинство. Ниспали гордые колоссы, устрашавшие всю вселенную, исчезло могущество их и слава, и едва ли одни имена от всего могущества их остались, Воззрите же на высокопочтенный орден наш; невзирая на рассеяние оного, невзирая на врагов, гонящих его и угнетающих, стоит он твердо и непоколебимо, проливая искренние слезы о пагубном невежестве врагов своих; не токмо не ослабевает он, но ежечасно усиливается и расширяется, умножая число сынов своих достойными братьями». Открывая нам проповедь непротивления злу, масонские речи, песни, уставы и символы обнаруживают и другие течения в масонских воззрениях: обязательность борьбы со злом обличительным словом, защиту истины мечом; сильные по духу прославляются, рабы по духу клеймятся позором.

Всякий гражданин, по масонскому воззрению, должен быть деятельным, заботясь о пользе общественной. «Неужели ты не ведаешь, — писал Невзоров, — что на всяком шаге можешь ты обрести обязанности общественные; исполняй их с охотою и с пламенным рвением, как скоро случится тебе их встретить; всякий гражданин полезен отечеству потому уже, что он существует; но довольствоваться не быть злодеем есть доля слабых». «Кто за невинность мстит, невинность защищает, тот человечества долг свято исполняет», — поется в песне. Слава воздается всем борцам за свободу, потому что лишь свободный человек может посвятить себя служению добродетели.

Sich gpttlichen Berufzu weihn,

vermag derfreye Mann allein:

Hell ihnen, die mit Flammenmuth

Despoten macht gedampft,

die um der Menschheit hochstes Gut

den Riesenkampfgeka mpjt[209].

He только против принципа зла восставали масоны. Они восставали против тех «неправдою людскою» созданных тяжелых условий жизни, которые в их время составляли злободневные вопросы.

Они клали первый камень в литературу о рабочем вопросе. В замечании на некоторую статью из «Московского Вестника», помещенном в «Друге Юношества», читаем[210]: «Фабрикант и заводчик! не жадничай к излишнему прибытку и собранию злата и серебра и не имей пустого тщеславия величаться от крови других нажитым имением, а вместо того будь умерен в своих издержках, освидетельствуй тяжкие работы для тебя на фабриках и заводах трудящихся и вместо кровопийцы сделайся для них благодетелем, не обременяй их выше меры работою, приказывай поверенным своим и приказчикам не быть зверями, а знать человечество, удвой, утрой и, смотря по нуждам, обстоятельствам и дороговизне времени, еще более умножь оклад и жалованье их. Помогай им всячески и не следуй тиранам хозяевам, которые покупают для работников своих хлеб и продают им из барышей, платя притом за работу деньги очень малые, отчего работники ни плошки, ни ложки, ни рубашки собственной не имеют». Здесь налицо призыв к увеличению заработной платы и к необходимости уменьшения злоупотребления капиталом труда рабочих.

В этой же статье масон Невзоров обращается с увещеванием и к помещикам — владетелям крепостных. «Господин, обладающий великими поместьями, — пишет Невзоров, — обойди и свою дворню, и посмотри, не сидит ли кто с голоду, или не скрывается ли от глаз твоих какой-нибудь работник нагой, по причине или твоей роскоши собственной, или по крайней мере, небрежного и на единой лености, а что хуже всего на едином презрении к человечеству основанного несмотрения за приставленными от тебя домоуправителями. Потом оставь хотя на малое время роскошное местопребывание твое в городе, к которому привязали тебя страсти и, ежели с совестью справишься, может быть, одно беспутство; поезжай в деревни, от которых зависит твоя жизнь и все временное существование, которые, однако, тебе даны Провиденьем не для одного только твоего брюха, но особенно для того, чтобы ты получал от них для себя нужное и сам имел попечение о их благосостоянии; обойди там крестьянские дворы и избы, обозри орудия их промышленности, осмотри их скот, нужный для их работ и, следственно, особливо для твоего содержания; обеги их дачи, поля, луга и леса, свидетельствуй их семейства, престарелых начальников домов, малолетних детей, больных, увечных и большею частью от безмерных работ, тобою на них налагаемых, войди подробно во все их состояние. После возвратись в нужное твое городское убежище, осмотри весь дом свой, обеги глазами совести образ жития твоего и рассмотри: не слезы ли человеческие текут в реках твоей роскоши? не кровию ли разрисованы великолепные стены твоих чертогов? не из беднейших ли рубищ нагих и голодных крестьян сотканы гобеленовские твои обои? не стон ли и плач разоренных слышится в твоих оркестрах? не сравнялся ли ты с дикими американскими человекоядцами, невзирая на то, что на столе твоем блестят серебро и золото, обработанное художниками просвещеннейшей Англии и Франции? Осмотри все, брось азиятскую роскошь, не выпускай из мысли своей дворни и крестьян, сделайся вместо восточного сладострастного, гордого и алчного сатрапа полезным помещиком той земли, которая тебя родила, учила и растила; будь благодетельным, милостивым христианином-господином».

В том же журнале читаем: «Желательно, чтобы была середина между блестящими богатством и роскошью палатами счастливого тунеядца и между мрачною, тесною, гнилою хижиною земледельца, питающего отечество своими руками».

Новиков в «Вечерней Заре» 1782 г. поместил два письма Сенеки к Люцилию[211]. В письмах встречаются заголовки: «О том, что никто не должен, взирая на свое незнатное происхождение, низко о себе думать, лишь бы любил он премудрость и добродетель, которые одни только в состоянии делать человека прямо благородным» и «О том, что должно благосклонно поступать с рабами, смотря, однако, на их нравы и поведение». «Всякий государь, — читаем в письмах, — происходит от рабов, и всякий раб — от государей; все сие превратность времен смесила и счастие преобратило. Так кто же благороден? Один токмо тот, который от природы расположен к добродетели»; «палкой бьют паче скотину, а не все, что нас огорчает; но роскошь до такого доводит нас безумия, что все случающееся против воли нашей повергает нас в бешенство; мы в сем случае уподобляемся государям, ибо и они, позабыв свою власть и человеческую слабость, так воспаляются и свирепствуют, как будто бы обижены. В чем высокое счастие их делает безопасными, о чем они и сами знают, однако ищут случая злодействовать; они притворяются обиженными, чтобы мстить».

Статья «Жизнь Юлия Цезаря», помещенная в «Друге Юношества»[212] и заимствованная из «Французского Плутарха для молодых людей», снабжена редакционными примечаниями самого Невзорова. В начале статьи биограф считает нужным пояснить, что выбрана биография Юлия Цезаря, как «одного из главнейших, по-видимому, счастливцев, в истинном же смысле несчастливцев», которые дарования «употребили на исполнение своих беззаконных желаний» и которые «по превратному понятию» называются великими, тогда как они на самом деле «клятвопреступники, одним словом, великие злодеи». Известное изречение Цезаря о предпочтении быть первым в деревне, чем вторым в городе, сопровождается длинным редакционным примечанием о честолюбии; примечание заключается фразою: «Взглянем на деяния Александров Македонских, Кромвелей, Чингис-Ханов, Аттил, Тахмас-Кулыханов и много других, известных под именем великих, которые в деяниях своих не были ничем водимы, как только честолюбием и желанием славы, то увидим, что жизнь сих славолюбцев не иное что есть, как история грабительств, хищений, ко-варств, убийств, насилий и всякого рода безбожных дел». Выдачу Цезарем своей дочери за Помпея Невзоров объясняет, что честолюбцы, подобные Цезарю, для достижения своих выгод готовы жертвовать и родством, и друзьями. Отмечает биограф, что Цезарь, чувствуя опору себе в военной силе, любил называть солдат своими друзьями и товарищами; тут же Невзоров сравнивает Юлия Цезаря со Стенькою Разиным. Биограф говорит, что такие честолюбцы, как Цезарь, любят возвращать ссыльных и оказывать некоторые милости с целью «милостями своими привесть в забвение, что он был господин в своем отечестве»; издатель же комментирует, что эти милости даровы-вались с целью, «не давая чувствовать своего тиранства, укрепиться и после открыться во всем настоящем виде». Наконец, статья, в конце ее, комментируется редакционным замечанием о том, что успех личностей, подобных Цезарю, зиждется на нахождении у них приверженцев: «если бы беспокойные сии честолюбцы не находили пособ-ствующих себе клятвопреступников, изменников и предателей отечеств, то едва ли бы удалось им торжествовать в своих намерениях».

Раболепство клеймилось презрением. В рукописном сборнике мыслей Невзорова[213] встречается ряд любопытных масонских изречений. «Если бы тебе предложили диктаторский виссон кесаря и кинжал Катона, что бы избрал ты себе в удел? если ты поколеблешься хотя одну минуту, то знай, что ты исключил себя навеки из сонма духов-повелителей. Иди и не смей воздвигнуть взор свой на сына чести и свободы. Иди и ползай у позлащенных прагов (порогов) надутых и ничтожных любимцев счастья, но не дерзай приблизиться в обитель истинного величия. Ни один верный сын отечества, ни один добрый гражданин не был огражден от преследования ухищренной ловли царедворцев и презренных кликов раболепствующих. Я ласкаю себя надеждою, что ни един чтущий (читающий) сие не осквернит бессмертного духа своего постыдными слабостями робких и суетных слуг счастия. Се грамота меча духовной крепости; да не чтут (читают) ее малодушные».

Привожу один масонский нравоучительный рассказ, характерный по приему масонов вкладывать свои мысли в притчу и напечатанный в одном из журналов XVIII века. «Уже была полночь, как посреди уединенного леса отвратительная и младенческою кровью обагренная колдунья производила волшебные действия. Слова были произнесены, круг начерчен, и железная трава возжена была на жертвеннике; она дует ядовитое дыхание между стадами и повсюду распространяет смерть. Ее могучие знаки призывают небо и землю, и Чернобог дрожит на подземном своем престоле. Из своего круга совращенная луна нисходит с тверди, и тысяча неприязненных сил выходят из глубоких пропастей ада; все стоят вокруг алтаря в ожидании ужасного приказа. Царствовало страшное молчание, как волшебница сказала: “Я позвала вас с высоты и из глубины, чтоб вы сказали мне, не знаете ли вы, где моя любезная сучка девалась”. — Для сего ли одного, — вскричала старая Геката, — ты совратила луну и остановила течение природы? — “Что мне нужды до луны или до целого света, — отвечала колдунья, — когда я потеряла малое сие животное!” Сколь много женщин мог бы я наименовать, которые также бы для своей постельной собачки поступили. Но я имел в виду важнейшее нравоучение. Кто должен удерживать стремления, с которыми цари и их вельможи стараются удовлетворять своей воле? Сие по справедливости быть может для тебя огорчительно, о ты, бедный, простой и ропщущий народ, но что то за беда? Сие им служит удовольствием. Таким образом Александр, как мы читаем, пресекает, чтоб провести только досадный день, жизнь целым тысячам и делает людей невольниками для — препровождения времени».

В другой статье[214], «Ответы восьми греческих философов на данный запрос — какое народное правление счастливо», читаем:

Счастлива та страна, счастлив тот град и дом,

где винный из суда исходит со вредом.

Виантов.

Где граждане, народ боятся так закона,

как самовластного над всеми ими трона.

Фалесов.

Где не с излишеством всяк беден и богат.

Анахарсисов.

Где все равно для всех, где казни не страшат,

где добродетель все всему предпочитают;

где более всего порок уничижают.

Клеовулов.

Где страшен более закона людям стыд.

Питтаков.

Где все равно дела имеют добрый вид,

не злые, добрые народом управляют.

Хилонов.

Власть не законников, законов исполняют.

Периандров.

И где правительство, подобное тому,

в котором страстен всяк ко доброму всему».

Довольство судьбою масоны считали своею «должностью». «Оставим все творцу: Он знает лучше нас, что дать Петру и что Ивану», — приводили они строфу из басни. «Кто в каком рожден, тот и храни закон», — пелось в масонской песне. Но в то же самое время при посвящении в седьмую масонскую степень (рыцарей запада) произносились ритуальные слова: «mieux etre maitre, que valet; plus noble 1 ’etre libre, qu’esclave»[215].

ГЛАВА Х

Какое последнее и сильнейшее доказательство братства и равенства нашего? Смерть, которая всю разность между вышнего и нижнего пресекает, обращая всех нас равно в пыль и в пепел.

Катехизис II степени. Имп. Публ. библ., Q. III. № 102

Nicht Rang, nicht Gold hiess sie den Rucken biegen,

Sie waren alle gleich?

Die ganze Welt, voll Eintracht, voll Vergntigen,

War ohne Schatze reich.

Warum ihr Bruder? Das ist klar,

Weil Jedermann ein Maurer war.

Из списка со стихов, принадлежавших масону, майору Королевскому

Имена наших прадедов-масонов дошли до нас далеко не все, но и те, что дошли, считаются не десятками — их многие сотни. Масонские бумаги русских прежних масонов пожелтели от времени. Но они старательно сохранили нам и то, что происходило в ложах, и имена тех, кто присутствовал в ложах; сохранились и протоколы лож, и именные списки членов, и пригласительные на заседания карты, и деловые письма, и дружеские послания. Длинной цепью протянулись имена масонов — вот они, эти звенья масонской цепи, вот принцы крови, люди княжеского, графского и баронского родов, родовитые дворяне, именитые граждане, люди «подлого состояния», люди при деле и люди без дела, помещики, мещане, общественные деятели, люди науки и искусства, воспитатели ума и воспитатели духа, духовные лица, педагоги, блестящие храбрые воины, люди различных корпораций и различных ремесел, поэты, люди от мира и не от мира сего, люди крепкой воли и светлой души, люди только воли или только души, — силуэты и светлые, легко очерченные, и резкие, черные.

Список масонов XVIII века нужно по праву начать с Николая Ивановича Новикова. В его лице масонство было осуждено; как говорилось между масонами, главная причина неудовольствия правительства

на масонов заключалась в подозрении, что они завлекают в свой орден наследника престола, однако официально причиной этого неудовольствия была выставлена широкая пропаганда масонских идей, особенно путем печати; самый деятельный масонский книгоиздатель, Новиков, пал жертвою репрессий. Нужно ли говорить, кто был Новиков? Страстное желание принести посильную пользу отечеству и «сочеловекам» руководит его деятельностью; этот работник на пользу родины и человечества выступает собирателем и издателем русской старины, памятников старой литературы и истории, сатириком и журналистом, неутомимым издателем[216], общественным деятелем; он заботится о воспитании и образовании юношества; он отдает много времени благотворительности, но не уличной, показной благотворительности, вследствие мгновенной вспышки жалости, но той планомерной, разумной благотворительности, которая старается предупредить нищету. Многолетняя упорная деятельность Новикова, принявшая мистическое направление, может быть, не принесла всей пользы, какую бы могла принесть, но сквозь туманные рассуждения прорывается светлый луч призыва общества к самодеятельности, к улучшению нравов[217]. Каким популярным человеком, и в то же время опасным в глазах правительства, был Новиков, видно из распоряжения, по которому его арестованным везли в Петербург из Москвы окольными путями через Ярославль с приказанием иметь особенно зоркое наблюдение в последнем городе, так как там существовала когда-то ложа. Саркастически замечал по этому поводу Лопухин: «Можно прямо сказать, с тенью своею сражались». Знаменитый же Шеш-ковский смотрел на Новикова глазами полицейского стража, и в двенадцатом его вопросном пункте читаем: «Известно, что за двумя сделанными вам по соизволению Ея Императорского Величества запрещениями и за взятыми от вас подписками вы осмелились печатать и продавать такие книги, которые отвращают людей от церкви и христианской веры так, как и от повиновения власти, а потому и оказался ты преступником законов и, хотя ты в сем преступлении и винился, но однако ж этого, для чего ты осмелился продавать и даже по ярмаркам рассылать те вредные книги, не сказал, чего ради должен ты открыть самую истину, из какого подвига ты сие сделал и кто тебе в оном помогал и чему из такого вредного рассеяния быть надеялся». Профессор Иван Григорьевич Шварц[218] хотя и именовал родиною далекую Трансильванию, однако принес в дар России лучшие свои силы и может почитаться вполне ее сыном. Ученый, образованный, деятельный и гуманный, он приносил огромную пользу молодежи как педагог; состоя в должности инспектора учительской семинарии, основанной главным образом его стараниями, он повторял с учениками лекции и сообщал им методы обучения. Лекции Шварца философскоисторического содержания имели большой успех. Масоны, особенно кружка Новикова, смотрели на Шварца чуть ли не как на святого.

Членом новиковского кружка был Семен Иванович Гамалея[219], малоросс по происхождению, питомец киевской духовной семинарии, правитель канцелярии масона же графа Захара Григорьевича Чернышева[220], главнокомандующего в Москве, честного и просвещенного человека и покровителя масонов. Гамалея был аскетом; он любил руководить молодежью, поддерживая спотыкающихся и поднимая упавших. Выше было указано на его отношение к крепостному вопросу и отказ от дарованных ему крепостных. Гамалея трудился над переводами мистических писателей.

Близким по духу и деятельности к новиковскому кружку был петербургский масон Иван Панаев. Подобно Гамалее, он любил руководить молодыми заблудшими людьми и выискивать из их среды выдающихся по сердцу. Особенно он проявил свою деятельность, когда стал заведовать пермским народным училищем. Он первый обратил внимание на Мерзлякова.

Масон-сенатор Иван Владимирович Лопухин[221] известен как общественный деятель. Современники называли его спорщиком, и действительно, Лопухин представляет тип сангвиника с непреклонною волею, твердо выработанными воззрениями, самостоятельным характером, светлым умом и любвеобильным сердцем. Таким он выражается во всех своих поступках, всегда являясь защитником правды, сторонником слабых и неповинных. Лопухин много работал как писатель. Вот образцы его взглядов: любовь должна быть исключительным источником всей деятельности христиан; чтобы совлечь, умертвить греховного человека, «коренное средство есть глубокое самоотвержение, которому, наконец, пособием духа любви долженствует последовать отвержение, так сказать самого оного самоотвержения; собственность есть гнездо греха, магнит, привлекающий родившего ее, и главное его орудие»[222]. Благотворительность Лопухина не знала меры; в филантропической своей деятельности он употреблял несколько своеобразный прием: он занимал деньги у своих знакомых, у кого только мог, и раздавал их нуждавшимся, сам не всегда исправно расплачиваясь со своими долгами. В политических взглядах он был монархистом, признавая, что в обширной стране управление должно быть основано на принципе единоначалия и что ослабление связей крепостных с помещиками может явиться величайшим бедствием ввиду непросвещенности народа. «Злоупотребление власти, — говорил Лопухин, — ненасытность страстей у управляющих, презрение к человечеству, угнетение народа, безверие и развратность нравов, — вот прямые и одни источники революции». Современники находили в частной жизни Лопухина много дурного; особенно укоряли его за женитьбу на совершенно простой, необразованной женщине, что давало с первого взгляда некоторый повод к ошибочному заключению о его порочных наклонностях. Однако эта женитьба находит себе защиту в лице масона Невзорова, который, как это редко случается в жизни, постоянно называет Лопухина своим благодетелем и разъясняет истинные и благородные причины этой женитьбы[223].

С большим уважением масоны отзываются о каменщике князе Петре Николаевиче Енгалычеве как о неподкупном судье-бессребре-нике. За смертью Шварца его обязанности были переданы Енгалыче-ву. Енгалычев почитал выше всего закон. Масонами же были: известный переводчик Андрей Андреевич Нартов; капитан гвардии Иван Чаадаев, основавший ту ложу, в которой работал в Петербурге Новиков; Иван Петрович Тургенев, отец А.И. и Н.И. Тургеневых, сперва генерал-адъютант у З.Г. Чернышева, а впоследствии директор университета, симбирский помещик и образованный человек; Алексей Иванович Новиков, бывший фанатиком масонства, по определению князя Прозоровского; князья Юрий и Николай Никитичи Трубецкие, из которых первый не проявил масонской стойкости при преследовании, так что князь Прозоровский снисходительно замечает о нем, что он хоть и велик меж масонами, да струсил и плачет; куратор университета Михаил Матвеевич Херасков; профессор Харитон Андреевич Чеботарев; Чулков; князь Алексей Александрович Черкасский; Федор Петрович Ключарев, впоследствии московский почт-директор.

Масоном же екатерининского времени был вологодский помещик Осип Алексеевич Поздеев, пользовавшийся большим влиянием в масонской среде и в XIX веке. Он руководил масонской деятельностью таких выдающихся масонов александровского времени, как Сергей Степанович Ланской[224] и Михаил Юрьевич Виельгорский[225]. Он придерживался розенкрейцерства. Он не считал Россию дозревшею до дарования вольности крестьянам и даже подавал по этому вопросу записку под заглавием: «Мысли противу дарования простому народу так называемой гражданской свободы»[226]. Крепостник по убеждению, Поздеев много говорит в этой записке о том, что каждый должен оставаться «в своей сфере», т. е. в том сословном состоянии, в котором родился; каждый должен, однако, совершенствоваться, чтобы «оставить благие примеры честных нравов и деяниев потомкам». «Позволять, — пишет Поздеев, — чтобы ноги поднимались выше рук, или паче выше головы, есть сущий беспорядок; если позволять всякому стремиться делаться выше, нежели он есть, то все состояния будут делаться недовольны и всякий захочет быть выше, а все управляется мудрою мерою, которая состоит в удержании своего звания честно, добродетельно и богоугодно». Проповедуя позор рабства страстей и свободу духа как высшего блага, Поздеев как бы не желает считаться с тяжелым положением тех, кто находится в крепостном рабстве по своему рождению, вне своего личного желания. Он проповедует необходимость покорности своей судьбе, а дворян призывает к мягкому, сердечному обращению с крепостными не желая отнятия у дворян людей, без которых обесценивается земля. Таким образом, он горячо ратовал за сохранение института крепостничества. На протяжении долгих лет он успел подчинить своему влиянию очень многих масонов. Как искусившийся мистик, он любил просветлять масонов мистическими сочинениями Бема, Мартена и пр. и подавать им иногда практические советы. Свои опасения пред возможностью обеднения дворянства с отменою крепостного рабства, пред призраком второй пугачевщины, Поздеев, быть может, совершенно искренно смешивал с любовью к родине, будучи убежден, что падение цепей рабства разорит Россию, разорит состоятельных людей и не даст ничего хорошего темному, непросвещенному народу. Поздеев был представителем «правой» части русского масонства.

В Москве было немало именитых масонов. Князь Петр Алексеевич Татищев, испив до дна чашу земных радостей и обретя на ее дне только горечь пресыщения и разочарования, нашел в масонстве исход своим исканиям радости и некоторое довольство собою. Щедрый и богатый, он истратил в жизни до своего масонства много денег на пустые забавы и пустых людей. Став масоном, он снова отдает много денег, но теперь уже на дела благотворения, на издание книг[227] и пр. Большое влияние оказывал на него Шварц, воспитатель его сына. Татищев держал масонскую ложу у Красных ворот в собственном доме. Из знати можно упомянуть еще князя Щербатова, князя Юрия Владимировича Долгорукова, графа Салтыкова, князя Волконского, князя Трубецкого, князя Несвиц-кого, князя Александра Ивановича Мещерского, на смерть которого Державин написал известную оду, новгородского наместника графа Брюса. Граф Алексей Мусин-Пушкин-Брюс страстно распространял в России систему строгого наблюдения, в которую вступил в Гамбурге в 1765 или 1766 году и где получил право посвящать в рыцари других братьев; во время своего пребывания за границей, куда был направлен по дипломатической части, он снискал себе славу «умного и ревностного члена ордена»; в России он имел намерение основать масоно-тамплиерскую колонию в Саратове, который колонизовался в то время немцами[228]. Другим деятельным и известным масоном, связавшим свое имя с заграничным масонством, был А.С. Строганов, который в 1773 г. участвовал на собрании французских лож в Париже и был одним из трех членов, выбранных для ревизии масонских дел и составления в новой редакции постановления о высших степенях[229]. Князь Александр Борисович Куракин, любимец цесаревича Павла, ездил в Швецию для объявления о вступлении Павла Петровича в брак с Марией Федоровной и получил оттуда полномочия организовывать ложи шведской системы в России; Куракин находился в свите Павла Петровича при его путешествии за границу в 1782 г.; после этого он впал в немилость, в которой и остался до кончины императрицы; полагают, что сокровенною причиною здесь было предположение о посвящении в масоны Павла Петровича именно в эту поездку[230]; в высшие степени шведского масонства были посвящены Куракиным обер-прокурор сената в Москве князь Гавриил Гагарин и артиллерийский генерал П.И. Мелиссино. Гагарину было поручено с утверждения герцога Карла Зюдерманландского управлять основанною 25 мая 1779 г. провинциальною масонскою ложею русской империи. Генерал Мелиссино известен как блестящий оратор, увлекавший слушателей своим красноречием. Страстный масон, он, по некоторым сведениям, посвятил лично в масонство своего сына. Он создал своеобразную собственную масонскую систему[231]. Родом он был грек. По словам современника, он был «высокий, худощавый, с блестящими глазами и богатыми дарованиями; он с одинаковым совершенством держал ложу на четырех языках и имел притом прекрасную наружность и увлекательное красноречие»[232]. Масон Иван Перфильевич Елагин, сбиравший братьев в собственном доме на Елатином острове, дал также свое имя масонской системе; получивши патент из Англии, он был великим провинциальным мастером русского масонства в 1772 г. Система его была, собственно говоря, английской. О Елагине, этом искателе в масонстве сперва выгодных связей, затем истинного света и мудрости и, наконец, рецептов на делание золота, один его современник-масон отзывается, что он ест, пьет, спит, ездит в сенат, но легко делает зло, также как и добро, ищет, как делать золото[233]. Масонами были также: воспитатель цесаревича Павла граф Н.И. Панин; его брат П.И. Панин; близкие к цесаревичу С.С. Плещеев и Г.Г. Кушелев; секретарь и чтец императрицы Екатерины П Храповицкий, автор мемуаров; знаменитый врач Фрезе; актер Дмитревский. В реестре же гранметров и масонов, составленном Олсуфьевым при императрице Елизавете, упомянуты: граф Роман Илларионович Воронцов, отец княгини Е.Р. Дашковой; князь Михаил Щербатов; князь Михаил Дашков; конногвардеец и автор мемуаров Болтин; Перфильев, воспетый Державиным; бригадир и автор театральных пьес Сумароков; разыгрывавшие его пьесы в стенах кадетского корпуса и в придворном театре Остервальд и Свистунов; Федор Мамонов. К масонскому ордену принадлежали также: полководец князь Николай Васильевич Репнин, о котором имеется предположение, что он был иллюминатом[234]; два брата Бибиковы, один — главнокомандующий войсками против Пугачева, другой — директор театра; адмиралы Самуил Карлович Грейг, Барш, Спиридов, занимавшие видное место в военно-морской ложе Нептуна в Кронштадте.

Имена некоторых масонов из знати доказывают распространенность масонства при дворе Екатерины II, и прав Рейнбек, говорящий, что часто императрица на свой вопрос о том, где находится тот или другой ее приближенный, получала в ответ лаконическую фразу: «В ложе!»[235] Насколько известно, сама императрица лож не посещала, что и запечатлел Державин в своей оде к Фелице строчкою: «не сходишь с трона на Восток», т. е. на восток масонский, в ложу.

При императоре Александре I масонство раскинулось широкою сетью по всей России. Кто только не был тогда масоном! И профессора, и высшие чиновные лица, и мелкое чиновничество, и буржуазия, и ремесленники. Если не было почти ни одной ремесленной профессии, куда бы не проникло масонское учение, то вместе с тем масонство было сильно распространено в армии, в офицерской среде. Многие высшие военные начальники и полковые командиры были масонами и этим, конечно, не могли не влиять на офицерское общество своих частей в смысле дальнейшего распространения масонства. Представители высшей администрации также принадлежали к масонству. И эта мундирная чиновная Россия не стеснялась открыто признавать себя масонами, хотя это звание служило во всяком случае ярлыком некоторого вольномыслия, некоторого прогрессивного стремления; кроме того, часть общества видела в масонах отступников от веры отцов и, по выражению гр. Ф.В. Ростопчина[236], «потаенных врагов правительства и государей».

Из подписок, данных в 1826 г., после окончательного запрещения масонства, московскими профессорами, видно, что к масонству были причастны[237]: Антон Антонович Прокопович-Антоновский; Христиан Иванович Лодер; Матвей Мудров; Матвей Гаврилов; Федор Рейс; Иван Давыдов; Михаил Малов; Федор Кистер, Иван Веселовский; Александр Эвениус; Онуфрий Петрашкевич; Осип Ежовский, Викентий Будревич. По словам биографа Мудрова, ординарного профессора патологии, терапии и клиники[238], он был столь кроток, что «в доме своем не терпел ни малейшей жестокости, никто не смел в глазах его ударить собаку, даже забеглую, чужую, не смел никто поставить мышам ловушку или подложить отраву»; будучи вполне бессребреником, он не только подавал недостаточным пациентам безвозмездную врачебную помощь, но нередко сам ссужал их деньгами на покупку лекарств. Из масонских списков видно также, что масонами были: профессора с. — петербургского университета Константин Иванович Арсеньев и Вильгельм Шнейдер; профессор виленского университета Гродек; профессор медикохирургической академии Кронеберг; профессора Царскосельского лицея Николай Федорович Кашанский и барон фон Гауеншильд; адъюнкт академии наук Эдуард Коллинс. Были масонами попечители и кураторы университетов. Так, в Москве ярым масоном был Павел Иванович Голенищев-Кутузов[239], попечитель тамошнего университета.

Сперанский был посвящен в масоны Фесслером[240], который поручил для этой цели Ренненкампфу в 1810 г. перевести на французский язык ритуалы, так как Сперанский не знал по-немецки. Масонами бывали писатели и члены вольного общества любителей российской словесности: Федор Николаевич Глинка, Александр Дмитриевич Боровков, Сергей Алексеевич Жучков, Иван Ильич Ильин, Александр Ефимович Измайлов, барон Антон Антонович Дельвиг, Вильгельм Карлович Кюхельбекер, Де-Карьер, Греч, Котляревский, Василий Пушкин, издатель и основатель «Русского инвалида» Пезаровиус, автор «Постоялого двора»[241] Степанов, бессмертный творец «Горя от ума» Грибоедов, Чаадаев, которому в 1818 г. Пушкин писал:

Товарищ, верь, взойдет она,

заря пленительного счастья, —

Россия вспрянет ото сна…

Многие из лиц администрации были масонами: министр полиции Балашов; белорусский генерал-губернатор принц Виртембергский; состоящий при нем полковник Мейендорф; одесский генерал-губернатор Ланжерон; адъютанты его, капитан Вегелин и штабс-капитан Мейер; комендант Одессы полковник Силин; полицмейстер майор Мандерштерн 3; московские комендант-генерал Веревкин и плац-адъютант ротмистр Шержецкий; коменданты: ревельский — генерал-майор Берг 1, выборгский — генерал-майор Берг 2, тифлисский — подполковник Грабарич, гродненский — полковник Шиц 1, губерлин-ской крепости — майор барон фон Бользенталь, теловской крепости — капитан Петерс; московский почт-директор Д.П. Рунич[242]; орловский вице-губернатор З.Я. Карнеев[243], которого Лопухин характеризует как человека, «исполненного честности и редких к службе способностей»; псковский вице-губернатор А.И. Деденев и камергер Петр Кайсаров, которые владели даром красноречия и искусством действовать на других убеждением[244]; министр народного просвещения Царства Польского граф Костко-Потоцкий.

Далее к масонству принадлежали: цесаревич Константин Павлович, вместе с состоявшими при нем полковником Зассом 4, майорами Килем и Вейсом 1; его адъютант князь Александр Борисович Голицын; его библиотекарь Энох фон Шредер; состоящие при великом князе Николае Павловиче полковники Аддерберг (впоследствии министр императорского двора) и Перовский; состоявшие при великом князе Михаиле Павловиче граф Ламсдорф, полковники Бибиков и Гардер; генерал-адъютанты Бенкендорф (впоследствии шеф жандармов), князь Меншиков (впоследствии морской министр), Бороздин, граф Шувалов, Сипягин и флигель-адъютанты — граф Апраксин, князь Голицын, князь Лобанов-Ростовский, Мансуров, Михайловский-Данилевский (известный военный историограф). Из масонов — полковых командиров упомяну: Головина (л. — гв. Егерского полка), Стюрлера (гренадерского), Андреевского (л. — гв. Уланского), Ворцеля (л. — гв. Подольского кирасирского), князя Гагарина (Гродненского гусарского), Берхмана (Прусского гренадерского), Клеммера (Малороссийского гренадерского), князя Бебутова (Мингрельского), Габбе (Шлиссель-бургского), Дитмара (Углицкого), Дубельта (Староскольского), Кор-чевского (Апшеронского), Лугковского (Нейшлотского), Пинебеля (Брестского), Попова (Херсонского), Хотяинцева (Витебского), Степанова (2-го морского), Окунева (1-го егерского); Гурко (3-го егерского), Бергера (6-го егерского), Буйвита (1-го егерского Литовского корпуса), Дескура (2-го егерского Литовского корпуса), Банелевского (Рижского драгунского), Бестужева (Московского драгунского), Брин-кена (Тверского драгунского), Плохово (Екатеринославского кирасирского), барона фон дер Бринкена (гусарского принца Оранского), Карпова (Сумского гусарского), Ланского (Иркутского гусарского), Офенберга (Павлоградского гусарского), Родзянко (Лубенского гусарского), Офенберга (Ямбургского уланского).

Духовные лица часто принадлежали к масонству. Документов о масонах — православных священниках мне видеть не удалось. Из лютеранских пасторов — масонов назову: Буссе (Екатерининской церкви в Петербурге), Фридриха Фольбарта (доктора теологии, церкви св. Петра в Петербурге), Фридриха Гиршфельда (пастора 1 кадетского корпуса). Александра Топелиуса, Давида Коллинса, Георга Сабле-ра и Петра Авенариуса.

Очень много было масонов из врачей, с иностранными и русскими фамилиями. Выдающимся масоном из этой корпорации был врач Обуховской больницы Георг Эллизен; далее масонами были: Кайзер де Никгейм; московский хирург Федор Ушаков; врач при воспитательном доме Платон Ламберт; Георг Эвениус; хирург Иван Чайковский.

Среди артистов-художников одним из крупнейших масонов был граф Федор Петрович Толстой, сперва моряк, затем знаменитый медальер и вице-президент Академии художеств; затем членами масонских лож состояли: известный гравер Николай Уткин; архитектор Александр Андреевич Тон; художники Иосиф Олешкевич, Шарль ле Блан, Ган; миниатюрист Больмс; придворный актер Щеников. В ложе Елизаветы к добродетели состояло братьями гармонии десять человек из придворной капеллы.

Из лиц купеческого сословия назову: книгопродавца Вейнера, пользовавшегося большим масонским авторитетом; П.И. Толченова, Г.Н. и И.Н. Кувшиниковых, И.А. Уварова, А.А. Панина, И.Ф. Маковки-на, А.И. Красильникова, П.И. Сусленикова, В.И. Трубачева, А.М. Юдина, Н.И. Кусова.

Самым любопытным вопросом в исследовании личного состава русского масонства является, несомненно, участие декабристов в масонских ложах. Оказывается, что весьма многие декабристы были масонами; часть из них оставила масонство еще до закрытия лож правительством, вероятно, не удовлетворяясь несколько пассивной ролью масонства и тяготея к вопросам исключительно политическим.

П.И. Пестель в своем показании, данном 22 декабря 1825 г. в Тульчине, говорил о своем участии в масонстве[245]: «В начале 1812 г. вступил я в масонство и принадлежал к ложе в Петербурге под названием “Amis reunis”; в 1816 г. перешел я в ложу Трех добродетелей, потому что в оной употреблялся русский язык, а в первой — французский; в конце сего же 1816 года или в первых числах 1817 оставил я совсем масонство и с тех пор никогда уже с оным никаких сношений не имел; заседания происходили в Петербурге в особом доме, обществом масонским нанимавшемся; в запретительном повелении верховной власти о существовании масонства не читал я приказания истребить знаки и патенты масонские: впрочем, остались сии вещи у меня без истребления, по забвению о них; они валялись в числе прочих вещей, я на них смотрел, как на игрушки прежних лет и никакой в них не видел ни цены, ни важности»[246]. Любопытно, что ответы, дававшиеся масонами при их допросах о сохранении ими масонских знаков после запрещения масонства, были весьма схожи друг с другом: все эти лица отвечали, подобно Пестелю, что они не уничтожали масонских знаков, так как в правительственном запрещении масонства об этом не было упомянуто и они не придавали знакам значения. Однако эти знаки весьма бережно сохранялись бывшими масонами вместе с масонскими бумагами и патентами.

Князь Сергей Петрович Трубецкой вступил в масонское братство 25 января 1816 г. в ложе Трех добродетелей; в товарищескую степень был повышен 4 января 1817 г., а 8 февраля — уже в мастерскую; с 19 августа 1818 г. до 28 апреля 1819 г. он занимал в ложе должность намес-тного мастера, а затем числился почетным членом.

Князь Сергей Григорьевич Волконский был посвящен в масонство в ложе Соединенных друзей; он сильно увлекался масонством и принимал участие в учреждении ложи Трех добродетелей, в которой и исполнял затем должности надзирателей: второго — с 16 января 1816 г. до 1 февраля и первого — с 1 февраля по 14 июня 1817 г.; в шотландскую степень избранного брата он был принят 30 июля 1814 г. в ложе Сфинкса[247], а в степени шотландского мастера он находился в ложе Александра[248]. Сам Волконский упоминает[249], что он был избран почетным членом киевскою ложею Соединенных славян и в приемном на это звание заседании говорил речь, где выражал благодарность за честь избрания и указал на пользу взаимного доброжелательства поляков и русских; речь вызвала одобрение, которое было выражено «обычным масонам перстничным рукоплесканием, повторенным три раза».

Александр Николаевич Муравьев был посвящен в масоны в ложе Елизаветы к добродетели, с 17 апреля 1817 г. состоял вторым надзирателем в ложе Трех добродетелей, а с 1 июля того же года до августа 1818 г. был в ней наместным мастером. К этому времени относится эпизод, сообщаемый биографом брата Александра — М.Н. Муравьева[250]. «Хотя нет основания предполагать, — пишет Кропотов, — что сам император был членом масонства, но что касается до посещения им масонской ложи, то в этом едва ли можно сомневаться. Александр Муравьев не раз рассказывал своим братьям, что император во время посещения масонской ложи, при встрече с ним, попросил его что-то объяснить себе. Изъясняясь с государем, Муравьев обращался к нему, по масонскому обычаю, во втором лице единственного числа. Это обстоятельство произвело на государя, как можно было заметить, неблагоприятное впечатление, и после того, кажется, он более не приезжал уже в ложу. С той поры, по словам Муравьева, началось видимое неудовольствие к нему императора, А. Муравьев был начальником ложи Трех добродетелей». Муравьев, будучи во Франции в 1814 г., получил там седьмую степень. 17 марта 1817 г. Виельгорский в заседании капитула Феникса ходатайствовал о предоставлении Муравьеву высших степеней, опираясь на то, что во Франции Муравьеву была сообщена 7-я степень, как человеку, в котором были замечены потребные качества; со своей стороны, Виельгорский отзывался о Муравьеве как о брате отличных дарований и ревности к ордену, что подавало надежду, что он может быть очень полезен ордену. Капитул согласился утвердить Муравьева лишь в шестой степени, т. е. в степени рыцаря востока и Иерусалима, при условии баллотировки его в 4-ю и 5-ю степени и принятия им присяг 4-й, 5-й и 6-й степеней[251]. Декабрист Трубецкой в своих записках говорит, что «масонство было в большом ходу; Александр Муравьев, бывший тогда молодым человеком, с пламенным воображением, пылкою душою, видел в нем какое-то совершенство ума человеческого, предлагал вступить всем в масоны; он старался и успел сделаться начальником ложи, существовавшей здесь под именем ложи Трех добродетелей»[252].

Сергей Иванович Муравьев-Апостол в масонство вступил 2 января 1819 г. в ложе Трех добродетелей, где и получил степени: товарищескую — 24 апреля, а мастерскую — 11 июня того же года; с 14 июня он исполнял должность обрядоначальника, а 22 декабря перестал посещать ложу.

Матвей Иванович Муравьев-Апостол принят в ученики 2 января 1815 г. в ложе Трех добродетелей, повышен в товарищи 26 декабря 1816 г. и в мастера —11 января 1817 г., 3 мая 1820 г. исключен.

Членами ложи Избранного Михаила были декабристы: Федор Глинка и Николай Бестужев, Михаил Кюхельбекер, Гавриил Батенков. В ложе Соединенных друзей числился Михаил Митьков, в ложе Александра Тройственного Спасения — Михаил фон Визин; в ложе Петра к истине — Александр фон дер Бригген. Лунин посещал ложу Трех венчанных мечей; это наименование ложи сообщает Вигель, очевидно, ошибаясь в названии ложи. По его же словам, масоном был Н.И. Тургенев, который, как значится в «Записке о тайных обществах в России», составленной в 1821 г.[253] «настаивал преобразовать общество совершенно по системе Вейсгаупта и, сходно с тем, членам назваться между собою другими именами».

К масонству же принадлежал декабрист кн. Ф.П. Шаховской. По заключению его биографа[254], при выработке устава «Союза Спасения», помимо кн. Долгорукого, кн. Трубецкого и Пестеля, принимал участие также и кн. Ф.П. Шаховской; последний был секретарем комиссии; в «статуте», или уставе, многое было заимствовано из уставов масонских лож; вероятно, этим заимствованиям, а также и масонской обрядности общество обязано Шаховскому как убежденному масону.

Любопытно, что Союз Благоденствия имел своею печатью улей с пчелами[255]. Между тем улей с пчелами был одною из распространен-нейших масонских эмблем, часто употреблявшеюся и в масонских виньетках. По поводу улья масоны говорили[256]: «В ордене нашем нет зависти; мы подражаем прекрасному примеру пчел; без зависти сносят они единодушно к общему сокровищу; все собирают они ровно мед из цветущих полей».

Состав лож был вообще разнообразный, пестрый. Можно подметить, впрочем, что некоторые отдельные ложи отличались до известной степени однородностью своего состава: ложа Елизаветы к добродетели была военно-придворная, Соединенных друзей — военная, Александра к коронованному пеликану — ремесленно-буржуазная, Избранного Михаила — интеллигентная; в ложе Трех добродетелей было несколько декабристов, в ложе Петра к истине, где управляющим мастером был доктор Эллизен, было много врачей; в ложе Нептуна к надежде — иностранцев-моряков.

Из масонов некоторые горячо проявляли свою деятельность вовне, то ратуя за принятие той или иной организационной системы, то ревнуя о развитии благотворительности, то произнося пылкие речи в масонских ложах и беспощадно бичуя в них общественные пороки. Большинство же было, вульгарно выражаясь, покорным стадом; уйдя внутрь себя, занимаясь самоусовершенствованием, работая над созиданием храма в своем сердце, они представляли из себя камни, более или менее отточенные и отшлифованные, укладкою которых занимались деятельные масоны. К великим масонам, но не любившим выделяться и скромно остававшимся в рамках собственного самоусовершенствования, принадлежали, например, граф Василий Валентинович Мусин-Пушкин-Брюс и Михаил Юрьевич Ви-ельгорский. Брюс был великий мастер великой ложи Астреи; будучи человеком доброй души, он уступал свою власть другим. По Вигелю[257], Брюс «царствовал, но не господствовал» в ложе Астреи; душою этой ложи был Бебер, «коренной, старый каменщик, искусившийся в делах масонства, который умел сохранять дисциплину и порядок». Виельгорского же Вигель описывает так[258]: «При первой встрече поразил меня магнетизм его глаз; польская живость всегда ослаблена была в нем леностью, беспечностию совершенно русскими, неосмотрительность польская умеряема русским здравомыслием; вся же эта смесь была прелесть; родись он без состояния, без известного имени, из него бы вышел славный министр, или известный писатель, или знаменитый композитор музыки». Для характеристики Виельгорского приведу выдержки из его рукописной записной книжки[259]: «Должно любить добро для самого добра, а не для следствий оного, не останавливаться на радиусах, а стремиться к цели; тот, кто сидит, не падает, а тот, кто идет, prier pour led personnes, qui se trompent, vaut mieuxs que de les refuter; в первые годы христианства сосуды были деревянные, что и послужило сказать, что когда сосуды были деревянные, то попы были золотые, а ныне сосуды золотые и попы зато деревянные; некто сказал, что любовь к врагам совсем для человека неестественна, ибо как можем любить врагов, когда не умеем любить еще и друзей, и так советовал научиться сперва любить друзей и не ненавидеть врагов и потом научиться любить друзей и врагов; целомудрие есть внутренняя красота, с нею соединена скромность, стыдливость, ласковость». Виельгорский жил духовною жизнью, работая над самим собою. С чувством брезгливости сторонился от зла, низких мыслей, низких дел, безмятежно следуя евангельскому изречению: отче, прости им, ибо не знают, что делают. Он верил, что пройдет время, люди станут совершеннее и сами отойдут от зла, как от явления уродливого, и воцарится златой век; для этого же надобно только не уставать в работе над диким камнем.

Иначе думали и говорили беспокойные масоны. Так майор Королевский, начальник инвалидных команд, деятельно пропагандировавший масонство даже после его запрещения, по словам доносчицы, капитанши Шимкевичевой, выражал вольномыслие в каждом разговоре; по ее словам после совершения в Петербурге казни над декабристами, он на ее замечание, что эта казнь составляет хороший пример за столь важное преступление, возражал: «всех не перевешают!». Королевский, оправданный по суду, был деятельным пропагандистом масонства и имел большие связи с масонством польским. Ему же приписывается знаменательный возглас: «пока кровь течет в жилах масонов, не будет спокойствия!»

К деятельным масонам XIX века принадлежали: Эллизен, Лабзин, Федор Глинка, Павел Голенищев-Кутузов, Бебер, Кайсаров, даже Ланской. Последний был горячий оратор и своими прекрасными речами много способствовал развитию масонской филантропии. Федор Николаевич Глинка был, по определению кн. Н.С. Голицына[260], духовный стихотворец. Для характеристики Глинки приведу выдержки из его записной книжки[261]: «Мудрость древних была проста, как и древние люди, оттого в ветхом завете тысячекратно поминается «сердце», в новом, особенно у апостолов, говорится чаще об уме; сердце наше есть сухарь, который всякий день надобно размачивать в молитве и учении Христовом, иначе он сильно зачерствеет и, пожалуй, еще сгниет; курица не может проглотить капли воды, чтобы не поднять глаз к небу; со времени революции дети стали тыкать отцам, они говорят кучеру — вы и отцу — ты; слабость характера есть главный недостаток нашего времени, и сей-то недостаток есть источник большей части бедствий, опечаливших свет; то, о чем мы выше сказали, т. е. слабость характера, происходит от двух причин — от упадка нравственности и просвещения, первая породила эгоизм, другая — невежество, и сими-то двумя оружиями наиболее вооружилась и поражала революция».

Помимо лож, работавших явно, были ложи, работавшие тайно. Но и в явных ложах, которых организация и состав были известны правительственным властям в царствование Александра I, находились тайные масоны, не занесенные в списки членов. Одним из таких тайных масонов был Лев Кириллович Разумовский. Сергей Степанович Ланской в траурной ложе, устроенной в честь Разумовского, говорил, что хотя имя его не занесено в списки ложи Елизаветы к добродетели, но он посещал ложу, и лишь некоторые обстоятельства не позволяли ему принимать в ней видимого участия. «Сей почтенный брат, — говорил Ланской, — в последние годы жизни как будто удалился с поприща масонства, соделавшегося, так сказать, публичным обществом, но ничто не могло ему мешать фактически исполнять во всех случаях жизни то, чему ложи наши учат»[262].

Разумовский был широким благотворителем, но тоже тайным. Только после его смерти стало известным, что он содержал пенсиею 170 семейств. Конечно, такие тайные масоны, нигде не зарегистрированные, ускользали от правительственного контроля. Но это было исключение. Насколько же этот контроль был действителен вообще над масонством, доказывает эпизод с ложей Соединенных друзей, когда она пожелала отойти от союза Великой провинциальной ложи и примкнуть к союзу Астреи; на этот переход было испрошено разрешение гр. С.К. Вязьмитинова, и в циркуляре ко всем членам ложи Соединенных друзей было изложено, что на общем собрании постановлено перейти в союз Астреи; «1а demanche en fut faite le tete jour, et le lendemain elle obtint l’approbation de son excellence m-r de Wiasmitinoff»[263], т. е. для перехода в другую систему, испросили разрешение у генерал-губернатора, и разрешение было дано без всякой бюрократической проволочки.

Места для масонских собраний, т. е. для лож, бывали постоянными. В александровское время многолюдная ложа Александра благотворительности к коронованному пеликану собиралась в доме близ Полицейского моста, где был музей; под ложу Избранного Михаила был отведен бельэтаж дома на углу Невского и Адмиралтейства, против ресторана «Лондон»; ложа Астрея работала большею частью «в Кирпичном переулке, ведущем из Большой в Малую Морскую, № 86, в доме Мааса»; но иногда собрания Астреи бывали и в других местах; так, 24 июня 1827 г. великая ложа собралась в доме брата Отт, за Калинкиным мостом, подле госпиталя.

Масонство, несомненно, сыграло крупную роль в истории русского общественного движения.

Не говоря уже о том, что масоны оказали свое частичное влияние на развитие школ, литературы, журналистики, благотворительности, они, будучи, по их собственному выражению, деятельными христианами, сильно распространили в русском обществе идеи о человеческом достоинстве, о признании человека в человеке, о всемирном братстве. Своими обличительными речами, своею критикою различных непорядков и неустройств в государственно-общественной жизни они, несомненно, в своей массе, составили оппозиционный элемент, хотя, быть может, не всегда достаточно активный. При некоторой демократизации русского масонства к концу царствования Александра I, при том его направлении, когда оно многочисленными ручьями пробиралось в толщу мелкой буржуазии и мелкого чиновничества, когда оно захватило широкой волной офицерскую среду, оппозиция, представляемая масонством, стала угрожающею, и его закрытие, как института не только не тайного, но наоборот, принявшего слишком явный характер, стало для правительства настоятельною необходимостью и естественным концом для масонства. Наконец, масонство в своей массе подготовило почву для развития конституционных и даже республиканских идей и в этом отношении явилось предтечей декабристов.

Т. СОКОЛОВСКАЯ

КАПИТУЛ ФЕНИКСА

Высшее тайное масонское правление в России

(1778—1822 гг.)

Учение масонов с самого вступления в Орден есть учение познавать чрез видимое невидимое и чрез телесное духовное.

Из речи во время братской трапезы в Великий Четверток

ГЛАВА I

Буди ревностный, огненный, неустрашимый воин под сею хоругвиею.

Обряд посвящения в Рыцари Востока и Иерусалима в Капитуле Феникса

«II vaut mieux etre maitre que valet;

Plus noble d’etre libre qu’esclave».

Обрядовые слова посвящения в Рыцари Храма Капитула Феникса

Русские Вольные Каменщики XVIII века именовали себя ищущими света Премудрости мистическими философами.

В непрестанном искании истинного масонства русские Вольные Каменщики вводили в ложах России все более или менее выдающиеся системы, признанные за границей[264]. Но не все системы прививались в русских ложах в одинаковой мере и получали одинаковое распространение, и всего лишь две системы временно пользовались благорасположением правительственной власти: английская система при Императрице Екатерине II и шведская — в царствование Императора Александра I.

Главари, водители масонской братии в Петербурге, неудовлетворенные системами, принятыми русскими ложами до 1775 года, возымели мысль обратиться с просьбой «открыть великий свет» (т. е. доступ к таинствам) к Швеции, система коей славилась древностью происхождения, чистотою правил и глубокими познаниями в области тайных наук.

Для переговоров с Верховной Орденской властью Швеции избран был образованный молодой царедворец, князь Александр Борисович Куракин[265]. Внучатый племянник убежденного масона, обер-гофмейстера, графа Никиты Ивановича Панина, Куракин был им посвящен в масонство на 21 году и выказал большое рвение к восприятию Орденского учения. Любимый соученик Наследника Престола Великого Князя Павла Петровича, товарищ его детства и отрочества, Куракин, исканиями масонов, был отправлен с посольством в Стокгольм для объявления шведскому королю вторичного брака Цесаревича.

Русский посол встретил почет и радушие, а полномочия именитых русских масонов отверзли ему двери шведских лож. Ознакомившись с желаниями русских собратьев по Ордену, шведские масоны с чрезвычайной готовностью пошли им навстречу, и герцог Карл Зюдерманландский лично посвятил князя Куракина в тайны шведского обряда в декабре 1776 года.

Новопосвященному вельможному брату шведские масоны оказывали всячески и братскую любовь, и желание чрез его посредство прочно насадить в русских ложах шведскую систему, однако условием сообщения высших таинств шведского обряда ставили полное подчинение деятельности русских лож Верховному Орденскому правлению Швеции — Великому Стокгольмскому Капитулу.

Князь Куракин, в силу данных ему полномочий, подписал акт подчинения[266], после чего ему были вручены: «учредительная грамота (конституция) на основание в Петербурге главноуправляющей ложи шведской системы, Капитула Феникса», «диплом князю Гавриилу Петровичу Гагарину на звание управляющего Префекта Капитула», Клейноды, т. е. обрядовые предметы для Капитула и низших лож, знамя Орденское, под коим приносилась клятва верности, и походное, «водружаемое во времена тяжких гонений, раздоров, борьбы», великий Орденский меч, корона мудрости, скипетр и жезлы, лампада, колокол, ключ, секира, молот, рыцарские доспехи, символы высших посвящений, отличительные знаки степеней и должностей. Однако князь Куракин получил не все акты, нужные для открытия Капитула: недостающие должен был привезти самолично король Густав III, предполагавший посетить Россию летом 1777 года.

Но не сбылись сокровенные надежды главы шведского Великого Каменщичества, короля-чародея, обаятельного в обхождении, искусившегося в масонской пропаганде; ему не удалось увлечь ум великой Екатерины фееричною грезою восстановления когда-то славного Ордена Храмовников, и в свой приезд Густав III не открыл главноуправляющей ложи шведской системы в Петербурге. Хотя, нет сомнения, приезд верховного вождя шведского масонства способствовал скреплению только что возникшей связи русских и шведских масонов. 27 июня в петербургской ложе Аполлона было устроено блестящее торжество в честь высокого гостя, Царственного масона, на котором король лично присутствовал. Ложа Аполлона была в то время одной из многолюднейших, а по составу своих членов — знатнейшею; она помещалась в собственном доме, устроенном по масонскому плану на Васильевском острове.

Орденское знамя. С рисунка из собран. Госуд. Арх. Мин. Иностр. Дел

На торжестве присутствовали члены дружественных лож, и король лично мог присмотреться к братьям, намеченным для руководительства в будущем русскими ложами, принявшими шведский обряд.

Открытие Капитула, по неведомым доселе в точности причинам, было отложено; 5 сентября 1777 г. в письме к князю А.Б. Куракину депутат Швеции Кауниц Ритберг высказывает большое сожаление по поводу такого замедления[267]. Капитул наконец был открыт в последний месяц 1777 г. по масонскому счислению, т. е. в феврале 1778 г., ибо Каменщики первым месяцем почитали март. 10 апреля 1778 г. заключен был договор, «основное условие» между Шведским и Русским Капитулами, которым точно и во всех подробностях определены были взаимоотношения шведских и русских Каменщиков. Во главе Капитула поставлен был Префектом князь Гавриил Петрович Гагарин[268], принявший на себя весьма нелегкую «должность охранения в тайне от масонской толпы учреждения Капитула Феникса и сообщения о существовании его лишь надежнейшим приверженцам нововведенной системы, избранным, просветленным братьям». Все действия вновь учрежденного Капитула были подчинены шведскому водительству, и князь Гагарин являлся ответственным лицом пред шведским верховным Каменщическим правлением.

Какие цели ставились Капитулу? Какие были права его?

Капитул Феникса долженствовал содействовать союзу знатного дворянства двух соседних северных стран, объединяя именитейшие роды — русские и шведские — на основах каменщичества и в подчинении их одной воле.

Какие дали открывал взорам короля-мечтателя этот замысел!

В силу данных инструкций Капитул Феникса являлся для русских Каменщиков шведского обряда тайным верховным правлением и тайным верховным судилищем, окончательное утверждение постановлений коего зависело от главноуправляющего шведского Капитула.

В течение последующего года Швеция усиленно печется об укреплении своей власти в России и о привлечении в свой союз все большего числа лож. К весне 1779 года успехи шведской системы настолько были очевидны и князь Г.П. Гагарин настолько выказал ревность в служении новому делу, что герцог Карл Зюдерманландский почел возможным и своевременным утвердить его в звании Обер-Мейсте-ра всех лож, работающих в России по шведской системе.

7 мая 1779 г. патент[269] был скреплен печатью и собственноручной подписью герцога Зюдерманландского и всех великих должностных лиц[270] Верховного шведского каменщического правления, а 25 мая состоялось торжественное открытие в Петербурге Великой Национальной Ложи, как явного правления для всех русских лож, признававших шведскую систему. Торжество открытия происходило под председательством князя Г.П. Гагарина, в Орденском одеянии, при соблюдении ритуалов и в обрядовой обстановке.

Указом Верховного шведского Капитула все члены союза обязывались быть в безусловном подчинении князю Г.П. Гагарину, под страхом строжайших наказаний, яко нарушители клятвы верности.

Торжественно открытая Великая Национальная ложа лишь для непосвященных в высочайшие степени являлась Высшим правлением, на самом же деле таковым продолжал быть тайный Капитул Феникса.

В том же 1779 году союз шведских лож или, как их начали именовать, «Гагаринских лож» уже привлек внимание правительственной власти в России. Петербургский полицмейстер Петр Васильевич Лопухин дважды посетил гагаринские лсіжи «для узнания и донесения Ее Величеству о переписке их с герцогом Карлом Зюдерманландским». Чем именно было возбуждено недовольство правительства, узнаем из донесения князя А А. Прозоровского в 1790 году на московских масонов; Прозоровский напоминал Государыне о ее неудовольствии по поводу денежной поддержки, оказанной Швецией русским масонам при установлении шведской системы: «Нам прислано было на заведение оного (т. е. масонства) из Швеции 500 червонных, о чем и до сведения Вашего Величества дошло, и Вы принять сие соизволили с гневом, но наконец сие осталось в забвении».

Предоставленный забвению союз рос и креп. 5 января 1780 г. из Швеции были присланы «Законы для Великой Национальной ложи»[271], а 18 мая особым актом за подписью герцога Зюдерманландского приняты в братскую цепь, узаконены и утверждены 14 русских лож, начавших работать по шведским актам[272].

Что же представляла собою нововведенная система, быстро распространившая по России свое влияние?

Шведская система представляла соединение Символического Иоанновского масонства с Храмовничеством и Розенкрейцерством, причем каждая составная часть внесла свои отличительные черты: Иоанновское масонство — идею достижения рая на земле (по масонской терминологии «златого века Астреи») путем усовершенствования каждой отдельной личности; Храмовничество — идею борьбы на жизнь и смерть с врагами христианства, со всяким злом и насилием, какой бы образ оно ни принимало; Храмовничество же вносило внешний блеск, красоту одежд, пышные обряды средневекового рыцарства; Розенкрейцерство — мистический пиетизм, изучение теософии и алхимии.

Шведская система утверждала свое прямое происхождение от Ордена Рыцарей Храма; непрерывность преемства доказывалась знанием важных тайн Храмовничества; она носила характер иерархической патриархальности и держалась на принципе самовластия, несменяемости властей и беспрекословном подчинении младших лож и младших членов более старым. Степеней насчитывалось десять: Иоан-новские степени: 1) ученик, 2) товарищ, 3) мастер (составляли первый отдел); Андреевские или шотландские степени: 4) ученик-подмастерье и 5) мастер (второй отдел); Рыцарские степени: 6) Братья-сту-арты или Рыцари Востока и Иерусалима, 7) Братья-избранники царя Соломона или Рыцари Храма, или Запада, или Ключа, 8) Ближние св. Иоанна или Братья белой ленты, 9) Ближние св. Андрея или Братья фиолетовой ленты, называемые часто Рыцарями пурпуровой ленты (третий отдел); 10) Братья Розового Креста, которые подразделялись на три класса: 1-й класс, состоящий из членов Капитула, не занимающих в нем должностей, 2-й — из великих должностных лиц Капитула, 3-й — Великого правящего мастера, каковым в Швеции был сам король. 10-я степень составляла так называемый Просветленный Капитул. По уставу должностными лицами Капитулов вообще могли быть лишь потомственные дворяне, считавшие не менее четырех поколений предков-дворян.

Наименование «шведской» система получила на том основании, что она постепенно сложилась из вышеуказанных систем именно в Швеции и развитием своим главным образом обязана была шведскому королю Густаву III, приложившему много труда для ее образования; она признана была Великой ложей в Стокгольме «совершенною и справедливою» (по масонскому выражению). В 1780 году шведская система достигла наивысшего могущества и блеска. Великая Стокгольмская ложа была преобразована, король обеспечил ей свое покровительство особым дипломом и с большой торжественностью, в присутствии 400 масонов, собравшихся в зале Стокгольмской биржи, ввел своего брата, герцога Карла Зюдерманландского, в должность Великого мастера, причем возложил на него горностаевую мантию в знак царственности искусства Вольных Каменщиков.

В самый год торжества шведской системы окончательно была организована в России Национальная ложа дарованием ей подробной инструкции. Из этой инструкции, от 9 мая 1780 года, подлинник коей, за подписанием герцога Карла Зюдерманландского, сохранился в Московском Румянцевском музее[273], мы узнаем, что шведская система на первых же порах встретила большое сочувствие среди петербургских масонов и что Швеция, опираясь на основной договор 1778 года, требовала беспрекословного повиновения русских лож главному шведскому Капитулу и почитала необходимым учреждение Директории при петербургском Капитуле, т. е. совета, в состав коего долженствовали войти избранные из среды избранных, заслужившие наивысшего доверия члены Капитула. В силу инструкции не всему Капитулу, а именно его Директории присваивалось важное право суда над членами масонского Ордена и наблюдение за сохранением Орденских законов, статутов и обрядов.

Знаменательно, что инструкция 1780 года была в силе в «ложах российских», принявших шведский обряд, не только в XVIII, но и в XIX веке до запрещения всех вольнокаменщических работ в 1822 г. Инструкция начиналась как бы предисловием, выяснявшим причины ее составления, а затем уже следовали статьи за номерами; чрез посредство инструкции герцог Карл Зюдерманландский установил окончательно власть свою над русским братством, присоединившимся к шведскому союзу; начало грамоты гласило: «Мы, Карл, Божиею милостью наследный принц Шведский, Готский и Вандальский, герцог Зюдерманландский, наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голыи-тинский, Стормарский, Дитмарский, граф Ольденбургский и Дель-менгорский, великий адмирал Шведский, непременный генеральный визитатор и главный герольдмейстер священного Ордена Храма Иерусалимского, великий провинциальный мастер VII и IX провинции (т. е. Швеции и России), в Орден, именуемый рыцарь и брат животворящего солнца, сим объявляем:

Что, принимая во внимание сколь похвальные, столь же отменные преданность и усердие к общему благу нашего священного Ордена, выказанные братьями достопочтенного Капитула, основанного нами в Петербурге, с первой минуты, как мы почли нужным возжечь в них свет, и, принимая во внимание местность Российской Империи, обширное пространство коей для поддержания доброго порядка и точного выполнения законов требует особого надзора, коим бы могли быть предотвращены или без промедления исправлены злоупотребления и беспорядки, могущие вкрасться как в масонские ложи, так и в разные Капитулы[274], кои в будущем могли бы быть учреждены в этой Империи, мы нашли нужным согласно постановлению второй статьи договора 10 апреля 1778 г.[275] учредить Директорию в Петербурге, каковая не только бы блюла сохранение законов, статутов и обрядов священного Ордена, но разрешала бы и судила все несогласия, могущие возникнуть между братьями как масонами, так и храмовниками, кои работают с целью распространения и поддержания света, а посему и не должны подлежать ведению профанских[276] судей, ибо до них не принадлежит о сем судить.

На сей конец пожелали мы даровать достопочтенным братьям, имеющим образовать вышеупомянутую Директорию, инструкцию, которая, будучи основана на древних законах и обычаях, издревле принятых и установленных в нашем священном Ордене, послужит им уставом, следуя коему будут они впредь править всеми делами, имеющими какое-либо отношение к св. Ордену Храма Иерусалимского на всем пространстве Империи всея России.

Уповаем, впрочем, что сии достойные братья повиновением и точностью в исполнении статей (инструкции) вполне оправдают ожидания наши и нежное доверие, кое имеем мы к их рвению».

Присланная инструкция действительно служила доказательством большого доверия к лицам, коим она была вручена, ибо в ней, черным по белому, изложена была вся организация вновь созданного тайного правления и выяснена степень его подчинения Швеции.

Первая статья указывает на двойное наименование, присвоенное этому верховному правлению: «Капитула Феникса» для избранных и «Великой Национальной» ложи для всех. Статья гласила: «Поелику достопочтенный петербургский Капитул известен братьям Каменщикам только под наименованием Великой Национальной ложи, то Директория, коей присвоено управление этим Капитулом, будет носить имя Совета Великой Национальной ложи». Масонской толпе, следовательно, о существовании Капитула Феникса не было известно. Во главе вновь создавшегося союза для этой толпы стояла Великая Провинциальная Национальная ложа, и верховным начальником ее являлся Управляющий, т. е. Великий Провинциальный Мастер. Далее инструкцией изъясняется, что звание Провинциального Мастера было нераздельно со званиями и должностями Великого Префекта Капитула Феникса и председателя Директории и что должности эти были пожизненны, «если только он не оставит добровольно». Все члены Директории входили в состав Великой Провинциальной ложи и так же, как Префект, имели двоякие наименования; под одними они известны были только избранным братьям, а под другими — всей Воль-нокаменщической толпе[277].

В состав Директории входили кроме Великого Префекта Канцлер, Вице-канцлер, Прелат Петербургского Капитула, Начальник нововступающих, Великий Хранитель архива, Декан, Прокуратор, первый и второй Великие Инспекторы Храма, Великий Казнохранитель, Великий Дародатель, Великий Герольдмейстер; сверх того, Директории разрешалось избрать секретаря и архивариуса, но без права голоса, и — в крайних случаях — помощников для них.

Крест Командоров Капитула Феникса. Собр. Имп. Общ. Люб. Древн. Письмен, в Пгр. и бывшего музея Плюшкина в Пскове

Должностным лицом Директории мог быть масон, имевший не менее 7 степеней посвящения; вся же Директория разделялась на две палаты: нижнюю, исполнительную, в состав коей входили рыцари 7-й и 8-й степени, и верхнюю, законодательную, которую образовывали рыцари 9-й степени; члены верхней палаты именовались Командорами и в отличие носили нашейный золотой крест, венчанный короной[278].

Все нити управления союзом сосредоточивались в Директории, и без ее ведома не мог быть принят ни один новый член в ложах союза; с ее же ведома поступали и расходовались деньги. «Каждая ложа Каменщиков, как Иоанновских, так и св. Андрея, называемая Шотландской, и каждый Капитул, который существует или будет впредь существовать на всем пространстве Империи всея России, обязаны во всем и без замедления повиноваться Директории, представлять ей точное донесение о своем состоянии, о производстве своих работ, о своих денежных делах, о принятиях»[279].

Все союзные ложи находились в строгом послушании у Директории. «Никому не дозволяется, — гласит та же статья, — делать какие бы то ни было нововведения, приводить в исполнение какой-либо проект без ведома, тем менее вопреки мнению и без одобрения Директории». В случае нарушения должности повиновения виновные подвергались наказаниям, установленным законами, и вычеркивались, исключались «яко отщепенцы, изменники и клятвопреступники из списка истинных Свободных Каменщиков и верных Рыцарей Храма».

Всевластная Директория в свой черед подчинялась Провинциальному мастеру IX провинции, т. е. герцогу Карлу Зюдерманландскому. Вот какими выражениями определена эта зависимость[280]: «Так как Директория России зависит единственно от Великого Провинциального Мастера IX провинции, она обязана будет строго исполнять все статьи договора 1778 года и никогда самовластно ничего нового не учреждать, не получив предварительно согласия Великого Провинциального Мастера. На этот конец Директория будет поддерживать постоянную переписку с Директориею Северного Приората, имеющей пребывание в Стокгольме, сообщать ей не только все то, что могло бы каким-нибудь образом касаться общего блага Ордена, но также и все, что относится к частным делам лож и Капитулов и что могло бы заслуживать внимание Великого Провинциального Мастера. Поэтому петербургская Директория будет каждые пол года посылать Вел. Директории в Стокгольме точный отчет о Ложах и Капитулах, работающих на всем пространстве Российской Империи, и в конце каждого года краткий общий отчет о замечательнейших событиях, кои произошли в течение года».

Не довольствуясь отчетностью петербургской Директории, Стокгольмский Великий Капитул выговорил себе право присутствия в заседаниях Директории одному из своих представителей, назначаемому по усмотрению Великого Провинциального мастера IX провинции. Этот представитель имел право голоса, и таковым же преимуществом мог пользоваться представитель Российской Директории в Стокгольмской. Присутствие представителей в Верховных правлениях должно было, по объяснению шведских властей, «содействовать поддержанию тесной связи и доброго согласия между двумя Капитулами».

В соблюдении всех статей инструкции требовалась от членов Капитула присяга по приложенной формуле на Кресте и Евангелии. Присяга начиналась: «Я, N. N., обещаюсь перед Господом Богом и клянусь Св. Евангелием», а заканчивалась: «Обещаюсь блюсти все это свято и искренно в силу креста, который ношу, как подобает истинному, свободному и верному Рыцарю Ордена Храма нашего Господа Иисуса Христа». Присяга на верность Ордену, на преданность и покорность герцогу Карлу Зюдерманландскому была так составлена, что давала возможность русским братьям приносить ее, не нарушая верноподданнического долга в отношении своего государя; клятвой требовалось «повиноваться ему (т. е. герцогу Карлу Зюдерманландскому) во всем, что не противно верности, повиновению и покорности, коими я обязан моим законным государям и как светским, так и церковным властям».

Не временным правлением предназначен был Швецией служить Капитул Феникса: он учрежден был на вечные времена и пребывание долженствовал иметь в столице Империи.

По законам Вольных Каменщиков, каждая ложа имела свой отличительный знак или герб, поэтому-то и Директории Шведской Орденской властью был прислан герб, утвержденный герцогом Карлом Зюдерманландским, и точное описание коего было включено в инструкцию; кроме того, герольдмейстеру вменялось в обязанность составление проектов и рисунков гербов, сочинение символических прозваний и девизов для братьев, достигших 7-й степени и вступивших в члены Капитула. Имя, девиз и герб, данный новопосвященному Рыцарю Храма, герольдмейстер обязывался вносить в Великий матрикул Капитула, а впоследствии к ним присовокупить и жизнеописание каждого Рыцаря[281].

Печать Светлейшего Капитула Феникса. Имп. Моск. и Рум. Музей

Одновременно с инструкцией были присланы для российского братства несколько шифров для тайной переписки и печать для Капитула Феникса и первой шотландской ложи (шведского обряда) Сфинкса, учрежденной 20-го апреля 1780 г.

Светлейший Капитул Феникса приступил к работам. Борьба с неверием (с вольнодумством, как говорилось в те времена) и восстановление когда-то славного Ордена Храмовников[282] — вот в чем заключался «великий чертеж», врученный членам Капитула.

Графы Апраксины, князья Гагарины, Долгорукие, Куракины, князь Н.В. Репнин, графы А.С. Строганов, А.И. Мусин-Пушкин и Шуваловы были первыми работниками на новом поприще, первыми столпами Капитула. Собрания тайного правления и приемы в рыцарские степени совершались в доме ложи Урании, в Академической слободке Васильевского Острова[283], при соблюдении всех предписанных обрядов.

На первый же год были установлены 7 дней собрания Великой Провинциальной ложи и из них 3 торжественных: день учреждения — 25 мая, день всеобщего Орденского праздника — 24 июня, Св. Иоанна Предтечи и день Усекновения главы Иоанна Крестителя — 29 августа; кроме того, торжествовались дни: 27 января — Иоанна Златоуста и 30 ноября — Св. Апостола Андрея. Тогда как собрания Капитула окружены были величайшей тайной, на собрания Великой Национальной ложи приглашались все члены союзных лож, и они оканчивались братскими трапезами с произнесением многих здравиц; здравицы Российской Царствующей семье и Великой ложе Шведской с ее Гроссмейстером — произносились стоя.

Великим Секретарем Великой Национальной ложи избран был Иван Васильевич Бебер, тотчас же ставший правой рукой князя Г.П. Гагарина, ибо, «умея всех братьев умиротворять и всем угодить», он притом мысли излагать научился «масонским слогом» и был незаменим при составлении грамот и различных Орденских циркуляров. Бебер тотчас же по избрании занялся приведением в порядок архива ложи, самого наиценного достояния, заключавшего все обрядники, законы, учредительные грамоты, патенты высшим должностным лицам Капитула и пр., но архив оказался неполным: несмотря на обещания, Шведский Главный Капитул прислал акты посвящений лишь до 7-й степени включительно и на все настояния русских братьев ответствовал лишь письмами, преисполненными «политических уч-тивств» и обещаниями доставить все недостающее в ближайшем будущем. По ритуалам 7-й степени Рыцарей Храма, Запада или Ключа производились затем приемы в Капитул Феникса и соделывались так называемые «шведские Тамплиеры».

Этот-то обряд посвящения в Тамплиеры и включал идею союза высшего дворянства; для приема требовалась подробная родословная в доказательство благородства происхождения, требовалось иметь в 16 коленах дворянскую кровь и не иметь по крайности в 4 коленах предками ни мавров, ни турок, ни иудеев. Церемониалы посвящений были чрезвычайно пышные, при посвящении в мирские и в духовные рыцари одеяния требовали больших расходов, и большие взносы определялись на содержание обрядового Капитула со всей его вычурной обстановкой. И позднее, в XIX веке, русские масоны не имели в своих архивах ритуалов выше 7-й степени, почему в следующей главе мной и приводится посвящение именно в эту «вышнюю степень русского Капитула».

Несмотря на усиленные работы Капитула Феникса, ему не удалось объединить в союз шведского обряда все работавшие в России ложи; в лоне Ордена происходили раздоры. Сам Великий Мастер английских лож России, сенатор Иван Перфильевич Елагин, содействовавший отправлению князя А.Б. Куракина в Швецию и снабжавший его полномочиями, не только не занял первенствующего места в Капитуле Феникса, но совершенно уклонился от общения с ним, продолжая, как выражался сам, на острове своем «взывать аки пророк в пустыне» к разбредшимся братьям, призывая их к работам в английских ложах[284]. С князем Г.П. Гагариным у Елагина произошло охлаждение: приняв патент на высокое посвящение от Швеции, Елагин от всяких связывающих себя обещаний уклонился, впредь до ознакомления со всеми актами нововведенной системы, и требовал настойчиво «поступления по всем строгостям законов с неким Г. Розенбергом[285], обманувшим доверенность братьев и не передавшим тотчас же всех, врученных ему шведскими властями, документов». Кроме того, Елагин — осторожный, «нелегко делавший зло, также, как добро», по отзывам масонов, устрашался «рабского подчинения», коего требовала система шведская, включавшая «строгое послушание», и стал одним из противников широкого распространения шведского обряда, опасаясь в будущем для всего Ордена в России от нововведенной системы «великого вреда». Вскоре же число противников шведского союза умножилось: привыкшие к простоте английского обряда и к «легкости правления», на законах точных установленного, поражались «безумными требованиями шведских братьев», беспрекословным повиновением и пышными, даже с «церковными» иногда обрядами сходными посвящениями высоких степеней. Недовольство Императрицы Екатерины II возникшим подчинением знатных вельмож ее государства герцогу Зюдерманландскому усиливало опасения за могущие в будущем возникнуть осложнения, и чувства чисто национальные превозмогли в «некоем числе братий» искусно привитый уже масонством вообще «праводушный космополитизм».

И. А. Поздеев.

1746-1820

Премудрость вышняя лучом его пронзила,

А сила красоту в душе его вселила,

В нем сердце бьется с тем и в жилах льется кровь,

Чтоб чувствовать, питать и проливать любовь.

Собр. Д.А.Ровинского; Импер. Моск. и Румянц. Музей

В 1781 г. князь Г.П. Гагарин, по желанию Императрицы, принял службу в Москве, и Капитул Феникса «приостановился в работах», но их не прервал: он как бы подразделился, и вместо одного образовалось два очага для распространения шведской системы и два правления, два тайных отделения одного и того же, — в двух столицах, первопрестольной и северной.

Шведская система успела пустить глубокие корни. Старое барство, армия и флот имели свои ложи; за армиями они следовали в поход и уходили в море с отплывавшими в бой кораблями. Одна из таких лож, под наименованием ложи Нептуна, работала на корабле «Ростислав», где почти весь офицерский состав и многие из матросов-солдат были масоны. Адмирал С.К. Грейг был управляющим мастером ложи и подчинен по шведскому масонству герцогу Карлу Зюдерманландскому, являвшемуся в кампанию 1788 года врагом России: однако Грейг и все масоны моряки выказали себя верными «россиянами» и покрыли славой свои имена: они в герцоге Зюдерманландском усматривали «нарушителя мира» и поднимали мечи на начальника по Ордену, как преступившего законы масонские: «Вселенной мир, тишина и спокойствие — цель Ордена свободных каменщиков».

Молодой генеральс-адъютант адмирала Грейга Павел Иванович Голенищев-Кутузов[286] был избран ложей Нептуна для хранения актов ложи[287] и увез их в трехзамочном ларце[288] с корабля после Гох-ландского сражения, когда отправлен был с донесением Императрице об одержанной над шведами победе. Эти акты шведской системы ему суждено было сохранить во все время беспокойных годин масонства, во время распадения кружка Н.И. Новикова и запрета лож в царствование Императора Павла I, ибо, когда кончилась кампания, ложа Нептуна не возобновила работ, отношения правительства Императрицы Екатерины к масонским работам стали отрицательными.

Во время следствия над Н.И. Новиковым и единомышленниками его «многие поколебались в верности Ордену», и большинство лож было закрыто. Одна ложа не прерывала, однако, своих работ и даже связи со Швециею; это была ложа «Пеликана» или, как она еще называлась, «Благодеяния к Пеликану»; в архиве этой ложи сохранились ритуалы шведского союза, и она под наименованием ложи «Александра благотворительности к коронованному Пеликану» возобновила работы шведской системы, едва забрезжил рассвет царения Императора Александра I.

Капитул Феникса был во времена испытаний стойкости Ордена, как «искра, сокрытая в пепле»; обрядовых посвящений не было, но право суда над братьями он сохранял и насаждение идей шведской системы продолжал. Все акты и обрядники «на возможный случай» розысков правительства не были сосредоточены в одних руках: часть хранилась в семье князя Г.П. Гагарина, часть в руках преданных Ордену И.В. Вебера, И.И. Вейса и купца Людера. В беспокойное время объединялись масоны разных толков в желании сохранить огонь масонства для «будущего», забывая о «различностях» путей и систем, коими шли к общенамеченной цели всемирного союза. Таким же образом и убежденные розенкрейцеры, И.А. Поздеев[289] и Р.С. Степанов, помогали сохранять сочинения мистиков, чтимых братьями шведских лож, и обрядники рыцарских посвящений Капитула[290].

Руф Семенович Степанов. 1745–1828. Рукоп. Отдел. Импер. Публичн. Библ.

ГЛАВА II

Pro Deo et Ordini!

Клич Рыцарей Храма в России

Священный Союз таков, что, сплетясь гармонически руками и сердцами, все идут вперед. Все сильны и крепки один другим.

Изречения гр. М.Ю. Виельгорского

«Орден существенно непоколебим и неизменяем, а потому и есть та цель, к которой мы должны стремиться; исполнители же оного суть только средства, чрез которые мы к ней приводимся, а для сего и не надлежит нам засматриваться и взирать на них, как на самую цель, ибо они суть временны и подвержены перемене. Орден же есть вечен». Так говорили масоны, под Орденом разумея основы Вольнокаменщического учения.

Каковы же были основы шведской системы, открывавшиеся высокопосвященным членам Капитула Феникса, каковы были те обряды и символы, познать кои верховные, неизвестные Орденские начальники призывали избранных из среды избранных?

Капитул Феникса трояко разделен: в нем преддверие, храм и святилище или придел.

Небо означается светлым престолом в приделе; самый придел есть «покой в лоне Божества избранных, к совершенству достигших, просветленных, Божеская натура Христа, сверхчувственное, невидимое, духовное, дух в природе и человеке»; самый храм — «соединение Божеского с человеческим, видимою бывшая натура Христа, душа человеческая, народ верующих»; преддверие же — «видимый мир, материя, тело человеческое, все, познавшие тьму греха и возжелавшие света истинной премудрости».

Белой завесой сокрыт придел от взоров непросветленных; на белой ткани красным шелком шит тамплиерский крест и только две латинские буквы V. V. «Приди и узришь свет», — так толкуются русскими Рыцарями Храма два слова «veni, vidi» — «дошедший прозреет».

В золотых трехсвечниках и семисвечниках светят высокие восковые свечи: в средоточии Капитула, в месте верующих, находится 81 свеча. Кроваво-красными тканями сплошь затянуты стены; красное сукно на полу; на четверо, по диагонали, Андреевским крестом рассечено оно зелеными полосами.

На Востоке 7 крутых ступеней ведут к жертвеннику и трону Префекта. Но трон, одетый царственным пурпуром, почти скрыт низко спадающей белотканной сенью балдахина; только жертвенник выдвинут, и на бело-шелковом покрове его рдеет осьмиконечный крест Храмовников; львиные головы служат подножием жертвеннику.

На жертвеннике — высеченный из камня гроб с изображением последнего Гроссмейстера Храмовников, Жака Молэ в Орденском одеянии; на крышке гроба латинские буквы I. В. М. В. A D. I. С. 1314. Слева от жертвенника веет походное знамя: оно красное, с белым крестом и «во времена тревожные для Ордена» водружается в Капитуле.

Посреди зала — черная виселица с подвешенным большим золотым крестом Храмовников; у подножия разостлан черный гробовой покров, весь затканный золотом пламени. Слева, в полном вооружении когда-то властного Ордена Тамплиеров, недвижно, на страже стоит рыцарь с опущенным забралом.

Звоном мечей открывается Капитул. Великий Префект ударяет мечом своим о жертвенник, великие блюстители храма звонкими ударами скрещивают мечи. Трижды ударяет Великий Префект молотом о жертвенник, и блюстители храма вторят ударами по мечам; вновь ударяет Префект единожды, и блюстители храма взаимно ударяют по мечу; когда же Великий Префект и блюстители храма четве-рократно ударят каждый молотом своим, Капитул объявляется открытым, и все рыцари скрещивают на груди руки обычным знаком верности Рыцарей Храма.

Все рыцари — в обрядовом одеянии: в белых шерстяных плащах с красным осьмиконечным нагрудным крестом, в золотисто-парчевых супервестах с белым крестом, в белых черноокаймленных долматиках, в красношелковых поясах, в ботфортах со шпорами, в белых шляпах с красными кокардами и веющими белыми перьями, в белых лайковых перчатках с красным крестом поверх орденского герба своего, у каждого различного. Нашейные и чрезплечные ленты, алые, зеленые, белые, золотом окаймленные, пурпурово-фиолетовые; звезды; кресты золотые, красно-эмалевые, осыпанные ценными каменьями; нашейные цепи — все эти предметы указывают на различные степени посвящения. У всех в руках мечи, длинные, обоюдоострые, с короной и крестом на рукояти: это — Рыцари Храма русского посвящения; посвященные в Швеции, — в рыцарских доспехах, в броне и в шлеме.

Вызванный юнейший герольд выкликает поименно всех приглашенных к собранию членов Капитула; белая шелковая мантия с золотым отличает герольда; на его шляпе красные и белые перья.

Великий Префект приказывает внести клейноды. Оба герольда и оба обрядоначальника в сопровождении великих официалов направляются в придел, где хранятся клейноды Ордена. Обратно шествие следует в таком порядке: два обрядоначальника, два герольда, блюститель хоругви, блюстители короны и лампады, меча и наугольника, великий казнохранитель с лентами и кольцами, секретарь со шпорами, приор со священной Библией, в конце два великие блюстители храма. На отдельные столы полагаются клейноды. Библию приор в сопутствии блюстителей храма возлагает на жертвенник, и Префект занимает свое место, раскрывая Библию на XXI главе Откровения Св. Иоанна; обнаженный меч свой кладет он на открытые страницы святой книги.

«Просвященные братья, блюстители храма, который час?» — вопрошает Великий Префект.

«Солнце правды сияет на высоте Востока», — раздается ответ.

«Свет солнца да воссияет в душах наших!» — восклицает Префект, и первые звуки тихой музыки оглашают Капитул. Невидимый хор поет: «Коль славен наш Господь в Сионе…» — и, скрестив на груди руки, рыцари преклоняют колени.

Еще замирают последние слова воспетого гимна, когда Префект начинает молиться — громко, отчетливо, не поднимаясь с колен: «Божественный Великий наш Мастер да благословит сегодняшнее собрание наше, да будет Он среди нас и, подав нам благодатию своею силу, исполнять все каменщические добродетели, приобщит некогда нас, недостойных, к числу избранных в священные рати, им же дарован венец победы и их же поставит в хранители дивных путей, ведущих в преславныя вечности храм»[291].

«Капитул совершенно открыт», — возвещает Великий Префект, поднимаясь с колен. «Да прочтена будет родословная ищущего посвящения!»

Документы в должном порядке, ищущий высших познаний может быть введен. Два поручителя удаляются за ним и, подведя его к дверям Капитула, семью ударами просят входа; каждый удар знаменует пройденную степень посвящения; на седьмом ударе дверь раскрывается.

С мечом, готовый на защиту Ордена, входит посвящаемый: он в полукафтаньи желтой кожи, в высоких ботфортах[292], в шляпе, в перевязи Рыцарей Востока, зеленой с тремя алыми крестами; в руках его две грамоты — одна родословная, другая — призыв к высшим работам[293], присланный без его просьбы Великим Префектом Капитула.

Без трепета, завидев виселицу, становится он под нею, выражая презрение к смертной муке; поручители, отобрав призывную грамоту, сжигают ее и дуновением развевают легкий серый пепел, а Великий Канцлер требует клятвенного подтверждения достоверности представляемой родословной и возобновления всех клятв, ранее данных, «быть верным, скромным, покорным, стойким, ревностным огненным борцом и доблестным, благородным Рыцарем».

«Клянешься ли Всемогущим и честию Вольного Каменщика содействовать процветанию Ордена от врагов видимых и невидимых?»

«Клянусь!» — ответствует посвящаемый. — Клянусь Святым Евангелием и сим знаменем Креста — покорствовать и подчиняться повелениям начальников и на призыв их поспешать сразиться со врагами Креста и Ордена копьем, мечом, щитом не на жизнь, а насмерть».

«Девизом да будет тебе победа или смерть!» — восклицают Рыцари, выражая согласие на прием испытуемого в свою среду.

Две клятвы еще приносит посвящаемый: клятву хранения тайны и клятву отнюдь не вступать в ряды Ордена Св. Иоанна Иерусалимского, в число мальтийских Рыцарей, ни даже простым рядовым воином бороться в рядах их. Вносят рыцарские доспехи, выделанные «по образцу Храмовническому».

Сойдя с трона, Великий Префект приступает к посвящению. Он произносит ритуальные слова, поручители облекают посвящаемого в рыцарские доспехи.

«Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправите-лей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных». После этих слов одевают латы[294].

«Для сего примите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять»[295]. При этом одевают нарукавники.

«И шлем спасения возьмите[296], дабы под знаменем креста не убояться ударов и засад вражеских». Возлагают шлем.

«И будьте яко гроза Божья в час боя, обув ноги в готовность благо-вествовать мир»[297]. Подвязывают шпоры.

«Препояшьте меч духовный, который есть слово Божие[298]. Лишь победителям возвращается меч Рыцарей Храма с поля брани». Препоясывают меч.

«Примите кольцо сие во знамение неразрывного союза, заключенного вами в день сей с Орденом Господа нашего, Орденом Храма Святого. Во мгновение сие вошли вы в теснейшее единение с нами, да будете отныне яко перстень и печать на деснице Божией». Одевают гладкое золотое кольцо с вырезанным на нем девизом.

«Крест да будет оправданием вашим, а лента сия ежечасным напоминанием, да потщитеся всею жизнию вашею заслужить оправдание сие». Одевают красный эмалевый осьмиконечный крест в золотой оправе; он привешен на белой струйчатой шелковой ленте с зелеными каймами.

Прикрыв ладонями лицо свое, посвящаемый склоняет колена. Великий Префект двумя крестообразными ударами Орденского меча посвящает его в Воинствующие Рыцари.

«Да будешь господином, а не слугою», — удар по правому плечу.

«Да будешь мужем свободным, а не рабом», — удар по левому плечу.

Благословляя, возлагает Великий Префект руки на склоненную еще голову посвящаемого: «Благословение Господне да будет над приходом и исходом твоим и да ниспошлет Господь тебе мирное и благополучное житие». Префект оборачивает меч так, чтобы посвящаемый мог приложиться ко Кресту, вделанному в драгоценную рукоять, и посвящаемый целует Крест.

Герольды возглашают Орденское символическое имя, данное юнейшему рыцарю, а Герольдмейстер заносит его в великую книгу Капитула.

Но обряд еще не кончен.

«Лишь в мирские рыцари посвящены вы, — возвещает Великий Префект, когда поручители помогают посвящаемому подняться с колен, — но предки наши, древние Рыцари Храма, были и рыцарями духовными; единение ваше с Орденом да завершится в приделе».

Колеблясь, распахивается белая шерстяная завеса, и святилище открывается очам посвящаемого. Искусно освещенный придел кажется удлиненным. В отдалении неясные очертания горы, на вершине коей блестит золотой крест с алой розой; это — гора Фавор. Под багровой, словно расторгнутой завесой — великий алтарь; златыми крылами Херувимов осенены огни священного семисвечника, возжены все семь свечей, дабы отчетливо видны были слова Откровения Св. Иоанна Богослова, на коих отверзта Священная Библия. Тут же на алтаре мерцает лампада разума, и ярко сверкает золотая корона вечной жизни, бессмертия, на кровавом пурпуре покрова.

Обрядовый семисвечник, осененный крылами Херувимов. Госуд. Арх. Мин. Иностр. Дел

Хоругвь Ордена осеняет алтарь и знамя Ордена: хоругвь багровая с Божественным Агнцем и священными символами Ордена, а знамя Ордена белое с красным крестом о восьми концах. Золотой скипетр — знак всемогущества и золотой ключ с треугольником — знак всеведения — тут же на алтаре.

Курятся фимиамы.

Пред алтарем старейшее духовное лицо[299] Ордена; два младших духовных лица у купели и кадильницы.

Не одиноким входит в придел посвящаемый: ему предшествуют оба обрядоначальника с белыми жезлами из благородной слоновой кости, оба стуарта с золотыми секирами, герольды; окружен он поручителями и обоими блюстителями храма.

«Благословен грядущий во Имя Господне, — воспевает хор, вторя словам старейшего прелата, — Осанна в Вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение».

Еще одну клятву требует Орден: преклонив колени пред алтарем, с двумя перстами на Святом Евангелии, клянется рыцарь: «Во имя трижды Великого Строителя Вселенной, Царя и Господа нашего обязуюсь непрестанное иметь блюдение над собою, бороться со страстями своими и с Божиею помощью их побороть». «Обязуюсь еще всегда испове-дывать и никогда не отринуть единоверную религию Апостольскую, Евангельскую, защищать ее до самой кончины моей и, если бы того потребовалось, пожертвовать кровию и жизнию моею, во исполнение чего молю Всевысочайшего Строителя ниспослать мне благословение Свое». Он лобызает Евангелие, и восприемники, подняв, разоружают его, а старший прелат, возлагая руки на его голову, говорит:

«Отложите прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях[300], облекитесь в нового человека, созданного по Богу в праведности и святости истины».

Второй прелат подносит чашу омовения и посвящаемый[301] свершает омовение рук, лба, груди под слова старейшего: «Да омоет Господь сердце твое кровию Агнца, и да обрящешь вечное спасение».

Третий прелат облачает его в белый долматик, когда старейший говорит: «Да облечет Господь тебя облачением смирения и любви, дабы во всеоружии возмог ты противостать врагам душевным и телесным».

Второй прелат опоясывает его и прикрепляет кинжал, когда старейший говорит: «Да опояшет Господь чресла твои поясом чистоты, дабы пребывала в тебе живою добродетель воздержания и непорочности». «Да вооружит тебя Господь мечом Духа Святого, да во всеоружии возможешь бороться со всеми врагами Святого Храма», — продолжает старейший, пока третий прелат одевает перевязь и прикрепляет меч.

Завязывая красный нашейный шнур, первый прелат восклицает: «Да озарит Г осподь тебя светом истины Своея и да приведет тебя ко святой горе Своей!» Обряд облачения приходит к концу; не в доспехи воинские, но в одежды смирения и послушания одет духовный рыцарь, и одеяние его завершает старейший прелат, накидывая ему на плечи большой белый плащ Храмовников: «Да не оставит Господь тебя мило-стию Своею, дабы в белом одеянии святости, оправданный Крестом и Кровию Иисуса Христа, одержав победу над врагами твоими, видимости и невидимости, возмог прославити Господа и узреть Бога! Да благословит тебя и да сохранит Предвечный, Альфа и Омега, Начало и Конец, благословенно будет пресвятое имя Его во веки веков».

Вновь склоняет Рыцарь колени, старейший прелат срезает прядь волос за правым ухом у затылка, при тихом шепоте молитв. Сильнее курится фимиам, словно облаком святости окутывая новопосвященного, внимающего словам последнего благословения: «Боже, ущедри ны и благослови ны, просвети лице Твое на ны и помилуй ны, и даруй нам мир Твой».

Корона мудрости, носимая Великим Префектом. Собрание Д. Ф.Кобеко

«И увидел я новое небо и новую землю», — продолжает тот же прелат, поднимая Святую Книгу и в словах, давно ему известных, но давно им не читанных и полузабытых Откровения Св. Иоанна Богослова, новопосвященному Духовному Рыцарю слышится словно что-то новое, — так преисполнен он нежданно новыми ощущениями. «И смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло».

Громко, восторженно, в тишину придела врываются звуки обрядового песнопения:

Одетый в снежну белизну

Лечу в надзвездну высоту.

Хор поет все громче и громче, а Рыцари, окружив младшего собрата, возвращаются с ним в Капитул, в зал рыцарей, к подножию жертвенника.

Стоя, ожидает Великий Префект. Он в полном торжественном одеянии, в короне, в нашейной золотой цепи из 9 маленьких иоаннов-ских крестов и с большим нагрудным крестом красной эмали; в руках его скипетр; по правую руку высшее духовное лицо Ордена, великий дародатель, на нем красное, старинного покроя обрядовое торжественное платье с мантией, на груди золотой крест, на белой эмали коего в центре символический Агнец с хоругвией и круговой надписью: «Agnus Dei qui tollit peccata mundi»[302].

«Достойный Рыцарь! Орден Храма, некогда жертва гордости, зависти, скупости и измены не погиб вовсе!» — восклицает Префект. «Верные рыцари сберегают таинства и обряды его. Отныне умножилась рать их тобою. Я приемлю тебя совершенно и навеки в цепь, никогда не разрывавшуюся древнего Ордена Храма».

Трижды осеняется юнейший рыцарь великой хоругвией. Обряд свершен. Новое звено приковано к старой цепи.

* * *

Истинная история Ордена Храмовников, скрашенная легендой, действительность и вымысел, искусно и тонко сплетенные, открывались Рыцарю, вновь посвященному. С изумлением узнавал он о том, что обряды предшествовавших, пройденных им степеней посвящения в символах и обрядах своих скрывали историю средневекового Храмовничества. Столь много раз видные буквы I и В на столбах света и тьмы и буква М на гробе убиенного Строителя Соломонова храма, кроме открытого ему ранее значения, знаменовали сожженного Гроссмейстера Храмовников Иакова Бургундиуса Молэ; трое взбунтовавшихся каменщиков, убивших Адонирама, были не что иное, как зависть, злоба и корысть, причины гибели Ордена Рыцарей Храма; а три удара молота, коими Великий Мастер возвращает к жизни убиенного архитектора, три обета древних Храмовников — vota obedientiae, castitatis и paupertatis (послушания, чистоты и бедности. — Пргшеч. ред.), строгим наблюдением коих Ордену может возвращена быть былая слава[303]. Даже стук молота, секиры или меча при открытии работ в ложах напоминал о мученичестве, принятом Храмовниками; в различных сочетаниях число ударов составляло год казни Иакова Молэ. Буква G в центре пламенеющей звезды означала не только геометрию, как символ строительного искусства, или Genitrix в смысле поклонения силам природы, она значила еще слово французское Gibet и шведское Gelge, т. е. виселицу, послужившую орудием казни Храмовников, а латинская буква В в центре креста или на надгробном покрове знаменовала слово сожженный (на латинском bustus, французском Ьгиle, шведском brand) — в память сожжения Храмовников.

Красный цвет был цветом пролитой крови, белый и зеленый — надежды восстановления Ордена в первоначальной чистоте, кинжал на черной ленте, с девизом «победа или смерть» — знак бестрепетной решимости сражаться насмерть с врагами света и Ордена. Открывалось и значение символического ковра, расстилаемого в Капитуле; лампада на жертвеннике — символ Священного Писания, Ангел, Лев, Вол и Орел — четырех Евангелистов, 12 пламенников — 12 Апостолов, «а все сие в совокупности — вера Храмовников, на святых истинах основанная».

Крест Св. Андрея. Собр. гр. И.И. Толстого

Словно исчезали столетия… Посвященный чувствовал себя внезапно оторванным от жизни, вне времени и пространства. Речи о достижении «высшего просветления, строгим наблюдением уставов Орденских изустно старейшими братьями посвященным передаваемых, о достижении вершин экстаза и общении с миром светлых духов, достижении тех вершин, с коих прозревшему духовному оку раскрываются все тайны бытия», охватывали внимание, возбуждали стремления к просветлению. Ревностному брату, посвященному рыцарю, внушалась мысль, что власть на земле есть удел просветленных: они — избранные, коим принадлежит вести к свету и блаженству весь мир, «ибо не в юдоль плача Великий Строитель мира назначал обратиться Вселенной»; малое число призванных к высшему посвящению не должно колебать замысел «нравами возвысить все народы к свободе». Мыслями, сокрытыми в «иероглифах», были преисполнены речи; в них больше постигались, нежели понимались задачи Союза.

-

Чрезплечная лента, к коей подвешивается кинжал в 7-й степени. Собр. Импер. Общ. Любител. Древн. Письменности

Сложный обряд посвящения, богатое убранство Капитула, дорогостоящие клейноды, орденские одеяния, в коих краска пурпура спорила ценностью с златотканной парчой, блеском шелка, белизною и пышностью веющих перьев и искусной выделкой рыцарских доспехов, давали возможность именовать Капитул Феникса блистательным. И хотя московские розенкрейцеры, осуждая вычурность обрядов русского Храмовничества, говорили, что Капитул блистательным должен почитаться не по 81 свечи, кои в нем возжигаются, но по богатству «архивы», однако, они же в послании к герцогу Фердинанду Брауншвейгскому, еще в начале 80-х гг. XVIII века, писали: «Пышные церемонии рыцарства, кресты, кольца, эпанчи и родословные поколения должны были произвести великое впечатление над нацией военной, в которой одно токмо знатное дворянство работами занималось. Сверх того, богатое дворянство наше, также как и везде, воспитано весьма чувственным образом и, следственно, ничто так не способно показать ему отношения умозрительные, как такой язык, который действует на все органы его». Отмечая, что особенно среди военных распространился шведский обряд, они тут же пояснили, что в России все рыцарские посвящения не почитаются смешными. «Весьма справедливо, что церемонии сии делаются очень смешными, коль скоро они не будут соразмерны особам; напротив, между нами таковая воинская пышность не может быть неприятной, ибо все члены наши предводительствовали батальонами и целыми армиями! Весьма приличествуют и кресты оные особам, которые и в общежитии таковыми знаками чести украшены или которые ничего так жадно не желают, как получения оных».

Писавшие не преувеличивали: и в XVIII, и в XIX веках именитое старое барство устремлялось в союз шведских лож, а «избранные из среды избранных» образовывали Капитул Феникса. Но имена «посвященных и просветленных Рыцарей Великих Каменщиков» не все известны, ибо их сокрывали под Орденскими прозваниями и девизами, дабы «власть имевшие» не стали известны масонской толпе. От XIX века сохранились протоколы Капитула Феникса, подписанные Орденскими прозваньями, есть и разрозненные списки членов Капитула, в коих фамилии заменены теми же символическими именами, а в переписке масонов иногда указан лишь Орденский девиз того либо другого брата, взамен имени. Орденское имя было своего рода шифром. Рисунки гербов членов Капитула Феникса исключительно редко встречаются, и мной воспроизводится наиболее хорошо сохранившийся герб, некогда данный князю Михаилу Петровичу Баратаеву, одному из наиболее ревностных и пламенных распространителей масонства в царствование Императора Александра I.

Масонский герб князя М.П. Баратаева. Собр. Госуд. Арх. Мин. Иностр. Дел

При посвящении в Рыцари Храма князь Баратаев[304] получил Орденское имя «Eques ab aquila magna» и в девиз изречение «Solem intueor пес timeo fulmen» (т. е. «Рыцарь великого орла» — «Смотрю на солнце и блеска молнии не страшусь»). Прекрасно сохранили яркость раскраски, позолоты и серебра рисунок герба и патент на степень Рыцаря Храма, выданные Баратаеву Директорией Капитула Феникса.

Рисунок герба утвержден Великим Канцлером Капитула Карлом Осиповичем Оде де Сионом, в Ордене «Рыцарем Твердыни Сиона», и Великим Секретарем Иосифом Далмасом, «Рыцарем Звезды», приложившим свою Орденскую печать. Диплом за отсутствием Великого Префекта подписал граф В.В. Мусин-Пушкин Брюс, «Рыцарь счастливой надежды», и тот же Далмас за Секретаря. Обе подписи скреплены Орденскими печатями названных рыцарей.

Самый диплом на пергаменте: в цвета Вольных и Великих Каменщиков, в лазурь, золото и пурпур, окрашены изображения на дипломе. Вислая печать в большой золоченой кустодии, на красной и зеленой лентах; скреплена она красным шнуром. Красный сургуч печати рассыпался, но из уцелевших крох можно еще составить всевидящее око в треугольнике, окруженном сиянием, одноглавого орла со щитом, на коем иоанновский крест и мозаичный пол; можно набрать еще и часть надписи, часть слов: Sig. Dir. Capitul. и дату DCCLXX. Нет сомнения, что и в 1817 году патенты членов Капитула Феникса продолжали скрепляться Великой печатью Директории, утвержденной для России в Шведском Главном Капитуле и присланной в 1780 году Директории одновременно с инструкцией.

Описание гербовой печати включено было в Инструкцию; текст гласил: «Мы даем нашей любезной Директории, сим нами установленной, в герб серебряного орла на красном поле, сидящего на мозаичном полу из песка и серебра; направо он держит герб Священного Ордена, именно красный крест на серебряном поле, а позади щита он держит зеленую пальмовую ветвь. Над орлом в сиянии лучей золотой треугольник с Всевидящим Оком. Кругом надпись: Sigill. Dir. Capitulor. S. О. T. Н. in Imp. Russ. inst. A° MDCCLXXX, т. е. Печать Директории Капитула Священного Ордена Храма в Империи Российской, учрежденной в лето 1780».

ГЛАВА IIІ

Друзья и братья! воссылайте

Моленья к щедрым небесам,

В любви друг друга подкрепляйте,

Сердец курите фимиам.

Из песни Свободно-Каменщической

«Александр! Александр! Имя, восторгом преисполняющее сердца всех подданных его! Имя и нас соделывающее столь благополучными!»[305] — пел хор масонов шведской системы 30 августа 1811 г. в Великой Директориальной Ложе Владимира к Порядку: три соединенные ложи Александра Благотворительности к Коронованному Пеликану, Елизаветы к Добродетели и Петра к Истине совершали торжество в честь тезоименитства Монарха-По-кровителя вольно-каменщических работ в России. Прославляя Императора Александра I, хор пел: «Любовью да почтит* ся он благоговейно у жертвенников каменщиков, ибо расцветает счастье каменщиков, как от солнечных лучей, от царской милости Его».

«Прошли годины испытания», — восклицали масоны-риторы, в кратком очерке изображая то время, когда не смели собираться и втайне для работ своих. Но ныне «счастье, счастье наш удел», — заключали они речи свои. И масонам-водителям, и всей братии дали будущего казались светлыми! Последний, 1811-й год был знаменательным: вытребованные правительством акты масонских обрядов и установлений, просмотренные и разрешенные, были возвращены И.В. Беберу, управляющему Великой Директориальной Ложи; правительство не запретило дальнейших работ, оно даже предлагало свое покровительство. Тяжкие времена боязни миновали, и верные братья, сохранявшие «искру древнего искусства под пеплом тайны», в течение 1811 г. успели не только организовать правильные работы в Великой Директориальной Ложе, но и восстановить в прежнем виде блистательный Капитул Феникса с Директорией под наименованием Верховного Орденского Совета.

Капитул Феникса, вновь приступивший к правильным работам, согласно «Конституционному патенту, полученному прежде из Швеции», был, однако, в другом положении, нежели при своем основании. Россия, признанная на Вильгельмсбадском Конвенте в 1782 г. самостоятельной 8-й Орденской Провинцией, не имела более необходимости быть в полном подчинении у Шведского Капитула, первоначально учредившего Капитул Феникса в России. Единогласным постановлением старейших братьев высшего посвящения Высокопросвещенным Префектом Капитула Феникса соделался И.В.Бебер, и ему же присвоено наименование Викария Соломона, Мудрого из Мудрых; в Великой Книге Рыцарей он записан под именем «Eques ab Ave Minerva», с девизом «Prudentor», «ибо разумием успел снискать не токмо высокопочитание братии, но и веру правительства, чем несказанную услугу Ордену оказал, рассеяв могущие быть сомнения и тем содействовав открытию работ каменщических». Есть предание, что именно Беберу, в личной аудиенции у Императора Александра I, удалось не только убедить государя в пользе Вольного Ка-менщичества для России, но и увлечь его в лоно Ордена[306].

Если предание это и не вполне соответствовало бы истине, то оно указывает, однако, каким ореолом окружалась личность Бебера как властного и мудрого масона, когда его, скромного инспектора 2-го Кадетского корпуса[307], молва называет — причиной увлечения Императора Александра I масонством, а ни кого иного из большого круга масонов, именитых русских бар, приближенных юного монарха. В отзывах современников новый всесильный глава лож шведского обряда рисуется человеком сильной воли, большим тружеником, до корня изучившим все тонкости различных масонских систем. В то же время он сильно увлекался тайными науками и учением Эмануила Сведенборга, и общение с невидимым «простому оку смертного и непросветленного» недоступным миром светлых духов кажется ему вполне возможным. Преподаватель математики и физики, Бебер в своей библиотеке и архиве собирает древнейшие сочинения по науке чисел, каббале, магии и в сложнейших исчисленьях тщится найти «Ключ к таинствам натуры», когда его материальная природа, не поддаваясь велениям духа, отказывается подчиниться восторгам экстаза.

Капитул Феникса, известный в XVIII веке всему братству под наименованием Великой Национальной Ложи, с 1810 г. «вынаружился» под названием Великой Директориальной Ложи Владимира к Порядку. Устройством точно уподобясь Великой Национальной Ложе, она, однако, имела не все ее акты, ритуалы и клейноды, большинство коих оставалось в семье князя Г.П. Гагарина. Печать установлена была новая, изменены были также надписи на Орденском мече.

Печать Великой Директориальной Ложи Владимира к Порядку. Импер. Моск. и Рум. Музей

Великий Орденский меч сохранился в Московском Историческом Музее; мной воспроизведена рукоять меча; голубой бархат ножен поблек и стерся, но позлащенная медь «рукояти фигурной» — прекрасной сохранности, и ясно на ней читается резная надпись.

Под властью Великого Орденского меча, в строгом послушании Капитулу и Великой Директориальной Ложе Владимира к Порядку, к 1811 г. находилось, как сказано, три ложи; все они произошли отложи XVIII века «Пеликана», сохранившей малый круг братьев шведской системы, не устрашенных испытаниями и продолжавших свои работы втайне. Ложа Пеликана, при первых проблесках царского благоволения, выпросила право переименования в честь милостивого монарха в ложу «Александра Благотворительности к Коронованному Пеликану» и в 1805 г. 11 октября раздала братьям свой новый символический знак в виде креста иоанновской формы, украшенного изображением пеликана и первой буквы имени государя. Делаясь отважнее и увеличивая быстро круг работающих, ложа эта образовала вторую, назвав ее в честь Императрицы Елизаветы; третья ложа была названа в память Императора Петра I, по преданию открывшего свет масонства в России, ложей «Петра к Истине». Все три ложи работали в одном доме, имея общую кассу и общие обрядники шведской системы, сохраненные ложей Пеликана, усердным членом коей был Бебер, принявший полную власть, великий молот управляющего союзом и великий меч верховного судьи.

Орденский меч Великой Директориальной Ложи Владимира к Порядку. Импер. Моск. и Ист. Музей

На воспроизведенном мной портрете Бебер изображен со знаком Управляющего Мастера, наугольником; над его головой — символ ложи Александра коронованного Пеликана и связанная углом вервь братского единения. Вдали справа виднеется пирамида как символ мистичесного направления работ управляемого Бебером союза. Надпись на портрете указывает на занимаемое им в братстве положение Великого Управляющего Мастера, подписью означено его мирское звание — действительного статского советника русской службы.

Как и в XVIII веке, по преимуществу старое, родовитое барство влилось в союз шведских лож и встало у кормила правления — князь М.П. Баратаев, князья Гагарины, князь Михаил Илларионович Кутузов, князья Голицыны, Грузинские, Волконские, князь Михаил Давыдов, князья Долгорукие, Лобановы-Ростовские, Лопухины, Трубецкие, графы Апраксины, Виельгорские, граф Иван Воронцов и Александр Ос-терман-Толстой, графы Потоцкие, Разумовские, Строгановы, Толстые, Тышкевичи, Чаплиц, Чернышевы, Шуваловы и целыми семьями братья Бороздины, Головины, Ланские, Нарышкины, Римские-Корсаковы и мн. др.

Не забывая целей Орденских, эти русские масоны-баре решили в то же время по преимуществу использовать масонство на благо России. Сплотившись в тесный союз «Духовных Рыцарей», они полагали встать «аки стражи» за интересы родины, проникшись мыслью, что именно им, «свыше намеченным» и к «Свету Истины приведенным благим Промыслом», предначертано вести сородичей своих к совершенству.

Не подчиняясь по наружности ни Швеции, ни иным иноземным державам, русский Капитул Феникса, однако, не прерывал совершенно сношений с Востоками других стран, ибо, прервав, он обратился бы в ничего не значащее самочинное учреждение; правда, из подвластного, подчиненного он соделался равноправным другим Капитулам, но продолжал быть лишь одним звеном в общей мировой цепи масонства, с коей его соединяла общность обрядов, символов, преданий и законов.

Главным же образом не желали порвать цепь всемирного братства члены Капитула, направлявшие работы всего русского масонского союза, ибо им известно было, что над всеми наивысшими масонскими правлениями всех стран главенствует одна Великая ложа «Великих Помазанников Божиих», и в члены этой мировой ложи избираются наивысшие просветленные братья из всех светлейших Капитулов. Эта Великая мировая ложа, образуя невидимый Капитул, имена сочленов коего навсегда пребывают неизвестными не принадлежащим к оному, имеет целью бороться со злом и насилием в мире, с деспотизмом правителей и постепенно подымать духовный уровень всех народов земного шара, «насаждая древо свободы на развалинах насилия».

Каждый высокопосвященный член Капитула Феникса в тайнике души своей мог лелеять мечту соделаться членом этого невидимого Всемирного Капитула.

В 1812 г., кроме работавших втайне мартинистов, все братство следовало шведским обрядам; состав членов, вновь вступавших, не был случайным: в «должность» членам Капитула вменялось тщательно следить, чтобы лишь избранные, одаренные люди проникали в братство; намеченных к принятию профанов увлекали затем в Орден «строго обдуманным образом», и это уловление составляло работу шотландских мастеров, посвященных в V степень шведского обряда.

Ясно обнаруживались желания масонов того времени наполнить русские ложи «россиянами, благорожденными дворянами, с познаниями в науках, чистых нравами и телом здравых». В 1813 г. это национальное движение в русском братстве отмечается даже в донесениях полицейских властей, где говорится, что Бебер совершенно подпал влиянию русской партии, желающей занять первенствующее место, чем вызывается ропот в иноземной. Стараниями русской партии об-рядники переводятся на российский язык, и работы в ложах открываются на «любезном отечественном языке». Выдвигаются молодые силы, представители национального направления, гр. Михаил Юрьевич Виельгорский, Сергей Степанович Ланской, Андрей Петрович Римский-Корсаков.

Ложи получают яркую окраску, кружковую, как бы кастовую, ибо и распределение членов по ложам не случайно: кажущееся «доброе желание» вступающих искусно руководится предначертаниями Капиту-ляров: так, в ложе Елисаветы к Добродетели и в ложе Соединенных Друзей сбираются по преимуществу высшее русское дворянство, чины придворные, гражданские и военные, «люди в общежитии именитые», как некогда выражался И.П. Елагин; в ложе Палестины — представители науки, искусств и иноземцы из французов; в ложе Петра к Истине сосредоточивается немецкий элемент и главным образом врачи и люди «инженерного учения»; в ложе Александра к коронованному Пеликану к сообществу старых членов Екатерининской ложи присоединяются все более люди из купечества и ремесла, ибо масонским заветам «надлежит и нижние слои облагораживать», но в купечестве и ремесленничестве поддаются пропаганде главным образом иноземцы, которые вскоре в великом числе наполнят ложу Александра. В ложе Нептуна к Надежде в Кронштадте объединяются моряки русские и иноземные, в Ревельской ложе Изиды — прибалтийское дворянство, ложе Иордана в Феодосии — иностранная колония и местная русская интеллигенция.

Символ Шотландской ложи Св. Георгия. Гос. Арх. Мин. Иностр. Дел

Кроме вышеназванных, иоанновских лож, продолжает работать старая шотландская ложа Сфинкса и образованная при начале наполеоновских войн ложа св. Георгия, — также шотландская.

Во главе ложи Сфинкса встал А.А. Жеребцов, Обермейстером ложи св. Георгия согласился быть сам Бебер.

Капитул Феникса, Великая Директориальная Ложа Владимира к порядку, шотландская и иоанновские ложи размещены были в одном доме, но ритуально разубранные залы высоких степеней были недоступны братьям нижних лож и строго охранены от взглядов непосвященных.

Приглашения в собрания шотландских лож были наичаще печатные[308], с изображением малой гербовой печати: Андреевского Креста, включенного в четыре концентрических эллипса, и круговой надписи «Сообщество св. Андрея». В зависимости оттого, в которой из лож намечались работы, к надписи добавлялось наименование ложи: «Сфинкса» или «Св. Георгия»; в иоанновских ложах на приглашениях печатался символический знак каждой ложи. Служащий брат, посвященный в ученическую степень, обходил всех братий и обязан был требовать подписи каждого с означением, предполагает ли он быть на собрании[309].

Но чем более рос союз, тем большее число различного рода людей вливалось в него, и 1814 год в истории русского масонства был особенно важен: свершился распад. Возник спор о значении высоких степеней, о желательности заменить самовластное управление подчас неизвестных Орденских начальников выборным, «легким», ответственным. Проникавшие со времени наполеоновских войн из-за границы идеи о преобразовании Ордена, исключавшие занятия тайными науками и запрещавшие работы по восстановлению угасших древних рыцарских Орденов, нашли своих последователей. И.В. Бебер объявил тогда отказ от звания гросмейстера и предложил избрать взамен П.А. Шувалова, достойного великого каменщика. В Иоаннов день были оглашены новые выборы, но до прибытия Шувалова из армии у кормила остался Бебер. По приезде Шувалов от высокой должности, однако, отказался, и выбор пал на графа В.В. Мусина-Пушкина, согласившегося править только иоанновскими ложами. Власть над высокими степенями и Капитулом осталась за Бебером. Толчок к распаду союза шведских лож и умалению власти Капитула был дан письмом одного из высокопосвященных, заявившего о незаконном существовании в России самого Капитула Феникса. Этот дерзновенный брат был представителем иноземной партии, особливо немецкой, старший врач Обуховской больницы Егор Егорович Эллизен, человек высоких добродетелей, большой благотворитель, ума положительного, сторонник точной науки. В Капитул Феникса он вступил в 1811 г., тотчас по возобновлении в нем правильных работ, в шведской системе был издавна, получив все степени посвящения, дававшие право присутствия в тайном правлении[310]. Эллизен являлся лишь представителем целой группы людей, большей частью людей науки и среднего достатка, пожелавших новых порядков и для коих высокие степени шведской системы были недосягаемы. Имел ли Эллизен какие-либо основания заявлять о незаконности существования Капитула? На самом ли деле представлены были все без исключения акты шведского обряда правительству в 1810 г., все ли они были просмотрены и апро-бованы или только часть их? И почему, если все обряды и установления были апробованы, Капитул Феникса продолжал подписывать свои протоколы Орденскими именами?

Заявление Эллизена имело основание. В 1810 г. представлены были обрядники и уставы одних только иоанновских степеней, ученика, товарища и мастера символического, голубого масонства, имевшего предметом «усовершенствование каждой отдельной личности для достижения всеобщего благоденствия на земле», золотого века Астреи. Ни акты шотландских лож, возводивших в «должность» раз-насаждение заветов Орденских и изучение тайных наук, ни акты рыцарских степеней, связывавших посвящаемых обетами бороться не на жизнь, а насмерть со всяким проявлением деспотизма, мирского и духовного, представлены не были.

В письме Е.Е. Эллизена Великому Префекту И.В. Веберу читаем: «Акты высших степеней не были предъявлены правительству, следственно, от оного не одобрены и не приняты, а посему здешняя Шотландская ложа и Капитул не имеют даже права раздавать высшие степени». Эллизен в этом письме, от 16 июля 1814 г., резко отказывается от звания Командора и сочлена Капитула, выражая желание «отойти от всего того, что за третью степень распространяется», изъясняя, что уверился во вреде высоких степеней. В письме Эллизена важен не личный взгляд его на вред или пользу высоких степеней, в коих он пребывал, не смущаясь, несколько лет, не отвращение его от занятий оккультными науками, вызывания духов, или свершения мистически религиозных обрядов, или пышных церемониалов рыцарских посвящений. Здесь важно то обвинение, которое он бросает главе союза Веберу, о «незаконности» существования в России Капитула и шотландских лож, о непредъявлении правительству актов высших степеней наравне с актами нижних степеней. Как командор, Эллизен принадлежал не только к сочленам Капитула, но к кругу избранных, то есть к Директории Капитула, и ему, конечно, известно было, что предъявлялось на просмотр. Поэтому-то совершенно понятно, что тогда как иоанновские ложи обязались доставлять протоколы своих заседаний, списки членов и вперед на год точную роспись дням и часам работ, Капитул Феникса продолжал работать втайне и его протоколы подписывались Орденскими именами.

Письмо Эллизена, по выражению И.В. Вебера, «декламировавшего против высоких степеней», вызвало Капитул Феникса к усиленной деятельности: решено было учредить по древнему образцу шотландскую Директорию для управления ложами Сфинкса и Св. Георгия в целях большего порядка и для охранения неколебимыми Орденских традиций в среде шотландских братьев, являвшихся главными распространителями масонства. 29 декабря 1814 г. созваны были в объединенное заседание члены лож Св. Георгия и Сфинкса для объявления им об этом постановлении, и открытие Директории назначено на 8 января 1815 г. Кроме того, решено исключить из списка союза 6 братьев, не подписавших акта от 21 июля[311] о несочувствии Эллизену. На собрании председательствовал А.А. Жеребцов и лично опрашивал всех присутствовавших после прочтения секретарем установлений для Директории «их о сем мнение и от всех получил единодушное согласие и одобрение». Члены блистательного Капитула Феникса тем более спешили с открытием Директории, что 20 апреля исполнялось 35 лет со дня учреждения первой Шотландской ложи шведского обряда в России. Этот день и предполагалось отметить торжественным собранием и чтением исторического очерка о деятельности Шотландского братства за все время его работ.

20 апреля торжество состоялось в ложе Сфинкса, и решено впредь ежегодно торжествовать день ее учреждения[312]. Все братство обрадовано было ценным даром одного из старейших братьев, масона века Екатерины, И.И. Вейса[313], представившего сбереженные им «подлинные акты шотландских степеней за собственноручным подписанием шведского короля Карла XIII, бывшего герцога Зюдерманландского».

Волнения в братстве не утишились. Замена Вебера гр. В.В. Мусиным-Пушкиным не принесла успокоения, ибо возникшее двоевластие лишь питало распрю сторонников высоких степеней с их противниками. Обе враждующие партии, стараясь привлечь наибольшее число приверженцев, развили пропаганду в среде масонского братства. Отзвуки борьбы масонов достигали до профанов и обсуждались публикой в ожидании, кто возьмет верх. Идеи свободы и самоуправления увлекали многие умы, и слово «конституция», которым озаглавили «братья обновители», сторонники Эллизена и выборного начала, свод законов для своих лож, обсуждалось не в одних только масонских кругах.

В профанском обществе Эллизен, стоявший за отвержение всякой тайны, разъяснял с помощью своих адептов (не открывая, впрочем, обрядов и таинств посвящений высоких степеней, в хранении коих давал клятвы), что высшие степени являются учреждением устарелым, что в других государствах масоны зависят от одного лишь, ими самими избранного, ответственного Великого Мастера, а не подчиняются братьям высоких степеней и подчас неизвестным начальникам, что ярким примером политической основы шведской системы, по которой работал союз Великой Директориальной ложи Владимира в России, — есть сама Швеция. Напоминая о введении в России системы шведской со строгим послушанием стараниями короля Густава III, Эллизен указывал, что именно Густав III воспользовался масонской организацией для «низвержения власти государственных чинов и восстановления Монархии». «Сам король или наследник престола — глава высших градусов, и все устройство Верховного Совета (он не называл Капитула Феникса) есть политическая основа, подающая королю способы привлекать к себе между высшими классами множество приверженцев, дабы чрез них действовать с большим успехом не только на прочих братьев, но и на все вообще умы».

Ключ Иоанновского мастера. Импер. Акад. Наук; рукоп. отдел

Тщетно Капитул Феникса чрезвычайными мерами старался укрепить пошатнувшиеся устои системы строгого послушания, предписывая «строжайшее наблюдение ложами древних уставов и обрядов», «теснейшее единение братства» путем постоянных собраний и ограничение в приемах, «дабы волки, в овечьей шкуре ходящие и языком агнчим глаголющие», не проникли в ложи союза и не внесли соблазна; все эти меры не могли принести желанной пользы тотчас же. Между тем Эллизен, не довольствуясь заметным успехом проводимых им идей, желал вмешательства правительственной власти для наилучшего и скорейшего устроения Ордена в России, и во всеобщий Орденский праздник, в Иоаннов день, 24 июня 1815 г., явно выразившаяся рознь братьев указала на невозможность примирения и необходимость реформ.

Тогда-то Бебер почел нужным подать правительству записку. Защищая пользу высоких степеней, как охранителей «святых заветов христианства» против «ополчившегося неверия и ложного философствования», «сумевших яд свой излить» и «между некоторыми» масонами, и пользу сосредоточения власти в малом кругу «избранных и отличных братьев», он напоминал об «апробации актов шведской системы министром просвещения гр. Разумовским». Однако, как бы в оправдание данного ему девиза «благоразумие», Бебер утишил гнев свой и предложил правительству, во избежание необходимости входить в распри лож, «поставить преграду между несогласующимися сторонами и постановить, что каждая будет управляться своими правилами, не имея между собой ни малейшей точки соединения». Таковой распорядок «не только не расторгнет союз, но восстановит общую тишину, успокоив братьев в точных их мнениях». На случай, если бы правительство со-благоизволило на внесенное им предложение, Бебер испрашивал разрешение тотчас же образовать для лож, верных древним законам, новую Великую Управляющую ложу, ответственную перед правительством, под его, Бебера, правлением, «чтоб сия, на коренных основаниях возобновленная, ложа имела бы те же права, коими пользовалась Директориальная ложа, т. е. власть учреждать новые ложи»[314].

Со своей стороны Бебер обязывался «ответствовать пред лицом правительства во всем том, что происходить будет в собраниях, каких бы степеней оные не были б», и «все свои старания и силы употребить не только, дабы точно представить нужные донесения, но и сохранить должную любовь между всеми братьями, дабы не возродилась какая-либо кислота против тех, кои правиться будут другою Ди-ректориею».

Представление Бебера было ко времени. «Главнокомандующий в С.-Петербурге, рассмотрев все представленные по оному поводу бумаги и не находя в них ничего предосудительного, согласился на сие, тем более, что он в сей мере видел не только прекращение докучливых состязаний между ложами, но и способ удобнее наблюдать за деяниями всего общества»[315].

Эллизен тотчас же воспользовался разрешением правительственных властей и учредил союз из лож «Петра к Правде», «Палестины», «Изиды» и «Нептуна», составив и представив правительству подлинный «основной соединительный договор» этих лож за подписью избранного Великого Мастера союза гр. В.В. Мусина-Пушкина-Брюса и представителей соединившихся лож. Великой правящей ложе нового союза придано было наименование богини златого века и законности — Астреи.

Союз Астреи долженствовал управляться представителями, ответственными, сменяемыми, избранными из среды самих братьев членами под предводительством гр. В.В. Мусина-Пушкина-Брюса, поручителя и представителя союза пред правительством; по отношению к союзу он лишь «страж закона», первый его исполнитель. Директо-риальная ложа Астрея обязалась никогда не зависеть от неизвестных начальников или иноземных масонских правлений, не иметь никаких тайн от правительства и в предмете работ изысканий сверхъестественных таинств, не следовать правилам «Иллюминатов, Мистиков, Алхимистов, убегать всех подобных несообразностей с естественным и положительным законом и, наконец, не стараться о восстановлении древних рыцарских Орденов»[316].

Законами Великой ложи Астреи произносился грозный приговор не только системе иерархического правления, существовавшей дотоле, властной Директориальной ложи Владимира, но и предметам ее работ: занятию тайными науками и стремлению воскресить рыцарский Орден Тамплиеров. Удар наносился без колебаний, обдуманно и с хладной кровью и даже, как говорили, «не без снисходительного посмеяния» «несообразностям» союза шведских лож. Одно лишь звено соединяло «восставших» с покинутым союзом: «они признают целью работ своих — усовершенствование благополучия человеков исправлением нравственности, распространением добродетели», — гласит один из параграфов нового Уложения Великой Астреи. Этим-то звеном воспользовался Капитул Феникса, и «мудрый из мудрых», глава его — Бебер первый подал голос за союз с новой Великой ложей. Слова Бебера являлись плодом строго обдуманного вновь принятого плана действий Верховного Орденского Совета Капитула Феникса, а не единоличным его измышлением, и произнесены они были не незамедлительно, а лишь 2 августа 1816 г.

Что же предпринимал и как действовал Капитул Феникса вслед за решением правительства признать существование двух равноправных Великих Управляющих лож в России?

Положение Капитула было трудное. Граф Василий Валентинович, официально считавшийся Великим Мастером Великой Директориаль-ной ложи Владимира, правил лишь иоанновскими степенями, и интересы высоких степеней «по должности его» были вне круга его забот, а потому, когда было оформлено учреждение нового союза Астреи и предположено торжество открытия новой Великой ложи назначить на 30 августа, день тезоименитства государя, граф Мусин-Пушкин предложил закрыть Великую Директориальную ложу, как впредь излишнюю. Это было 11 августа 1815 г. Братья высших степеней воспротивились этому решению, ссылаясь на разрешение работ Директори-альной ложе, полученное свыше, почему и «закрытие Великой ложи может быть постановлено только Августейшим Государем»; братья, пребывшие верными шведскому обряду, «известному великодушному Императору, потребовали возобновления деятельности Великой ложи с новым составом должностных лиц». Орденский совет дал согласие, и новый состав ложи выбран 10 ноября 1815 г.

Сильно старившийся Бебер отказывался от всевластия ввиду несомненно предстоящих в будущем великих треволнений в российском братстве. Общим желанием заместителем Бебера предназначен «управлявший с толиким успехом шотландской ложей Сфинкса» генерал-майор А. А. Жеребцов[317], сумевший собрать в Андреевскую ложу более 100 членов и одновременно вести работы на трех языках, наблюдая чистоту Орденского учения. В новый состав Великой ложи вошли: Великий Мастер А.А. Жеребцов, 1-й Великий Наместный Мастер — граф М.Ю. Виельгорский, 2-й — граф П.А. Шувалов[318],1-й и 2-й Надзиратели — барон Г.Ф. Корф[319] и С.С. Ланской, Великий Канцлер Г. Буденброк[320], Великий Маршал — С.С. Потоцкий[321]. На выборе нового состава приостановилась деятельность Капитула. Бебер, имев личные переговоры с Главнокомандующим, никаких мер к устройству на прочных основах Великой Директориальной ложи не предпринимал; он выжидал прибытия Государя, дабы представить на «праведный суд» все происшедшее в надежде хотя бы наружным образом охранить прежде бывшее первенство своему союзу. Произошла заминка в представлении министерству полиции кратких отчетов о деятельности союзных лож, ибо Жеребцов часто отсутствовал, а гр. Виельгорский «о сем не старался вовсе». Между тем Великая ложа Астрея с первых же шагов вынаружила большое тщание в исполнении требований правительства и представлением протоколов заседаний удостоверила в своем праводушии: «Дела ее имеют ход правильный и ничего предосудительного не замечено», — гласило заключение министра полиции. В сентябре Великая ложа Астрея основала новую ложу Избранного Михаила, а в октябре в союз ее перешла и ложа Александра к Коронованному Пеликану, к величайшему оскорблению Капитула Феникса. Особенно волновались молодые капитуляры — бездействием Вебера и на свой страх стали «прилежать» о прирастании союза своего. Так, без предварительного разрешения правительства положена была основа ложам Полярной Звезды в Вологде и Трех Добродетелей в Петербурге. 10 ноября формально утверждена ложа Пламенеющей Звезды в Петербурге, а 26 ноября положено возобновить в Полтаве ложу Трех Коронованных Мечей. Главнокомандующий, известясь о возникновении новых лож, потребовал объяснений от И.В. Вебера, но тот указал на гр. Виельгорского как на главного правителя всеми делами, самостоятельно, без его согласия, с помощью высоких членов «все учинившего», и к ответу призван был граф Михаил Юрьевич[322].

Главнокомандующий в личной беседе заметил приглашенному графу Виельгорскому «всю неосновательность и неосмотрительность его поступков», граф принес извинения и обещал вскоре же представить письменное всему объяснение. Такое объяснение до конца января 1816 г. представлено не было, а между тем 11 января состоялось торжество инсталлации ложи Трех Добродетелей.

Но, тогда как часть капитуляров главные силы прилагала к умножению членов союза и лож, главноответственные перед лицом правительства Бебер и Жеребцов сильно тревожились незаконными работами своего союза, переходом лож в союз Астреи и дальнейшими отношениями с этим союзом, крепчавшим с изумительной быстротой.

Имея пребывание в Митаве, Жеребцов не переставал направлять работы своего союза письменно, однако главные заботы лежали на графе Виельгорском, которому Бебер помогал своим опытом и порывы коего сдерживал своим разумением; в правлении негласно большое участие принимали еще Н.М. Бороздин[323], С.С. Ланской[324], сменивший Г. Корфапри выборах 19 мая, и П.А. Ржевский, заменивший С.С. Потоцкого.

К ранней осени все еще не были улажены дела союза, и Жеребцов торопил, желая стройного распорядка. Капитуляры усилили работы, и в течение трех месяцев все дела были приведены к благополучному концу. В заседаниях 2 и 8 августа проведен вопрос о соглашении с Астреей: решено заключить конкордат, т. е. «акт взаимных отношений Двух Великих Лож». 5 сентября в заседании присутствовал А.А. Жеребцов и постановлено сообщить С.К. Вязмятинову требуемые сведения о Директориальной ложе и благодарить его за внимание к братству. 19 сентября Жеребцов вновь созвал уже «чрезвычайное собрание» и, сказав «слово», закончил приказом Великим Надзирателям «возгласить» закрытие Великой Директориальной ложи Владимира к Порядку и замену ее новой «Великою Провинциальною ложею». Открытие новой Великой ложи предположено на начало ноября. В промежуток времени с 19 сентября по начало ноября Капитул под руководством Жеребцова и в присутствии Вебера усиленно занимался пересмотром устава прежде действовавшей Великой ложи и выработкой проекта договора с Астреей.

4 ноября в присутствии всех членов союза и представителей Астреи, принявшей предложения дружества, произошло торжество открытия Великой Провинциальной ложи, а 12 декабря подписан конкордат.

Печать Великой Провинциальной ложи. Импер. Моск. и Румянц. Музей

Таким образом, Капитул Феникса, продолжая неизменно работать в тиши и тайне для явных работ своих, принял третий образ, третье наименование в России, и целью братьев, управляющих союзом Великой Провинциальной ложи, заявил: «поддерживать с Божьей помощью древнее и истинное Свободное Каменщичество между немногочисленными, но верными братьями, которых Провидение вверило их попечению. Они надеются, что Великий Архитектор Вселенной, во внимание к тому благу, которое должно произойти отсюда для их отечества, благословит их слабые труды и что истинный свет сохранится и распространится в России, несмотря на мрак, который старается затмить его, но который не может и никогда не сможет понять его и еще менее восторжествовать над ним»[325].

Великой Провинциальной ложе присвоена была печать нового образца: взамен открыто стоящего масонского жертвенника, наиважнейших клейнодов и братской верви единения, изображенных на печати закрывшейся Великой ложи, принята была пирамида с усеченной вершиной, освещенная лучами солнца. На пирамиде вырезаны начальные буквы наименований лож союза.

Языком символов, понятным посвященным, выражалось изменившееся положение Великой ложи шведского обряда. «Яко пирамида устремляется она вверх, к точке совершенства, к солнцу вечного блаженства, но она усечена, ограничена в своем стремлении» и отсутствие единодушия в братьях, малое число лож, не заполняющих даже площадь ее, отчасти служат тому причиной. Кроме того, пирамида указывала еще на некую тайну, сокрытую от глаз непосвященных.

Признание правительством двух Великих Управляющих лож, на равных правах, давало возможность свободно развиваться возникшему союзу Астреи и тем самым распространяться системам, подрывавшим значение высоких степеней с их мистикой и занятиями оккультными науками. А.Ф. Лабзин не мог оставаться бессловесным свидетелем происходивших перемен, всей переоценки ценностей братьями, еще так недавно почитавшими высокоценным и безусловно необходимым все, что теперь ими же осмеивалось и с ожесточением отвергалось. 28 мая 1816 г. А.Ф. Лабзин писал министру народного просвещения и духовных дел А.Н. Голицыну о необходимости поставить ложи на хорошую ногу либо их вовсе запретить; хотя Лабзин и пишет, что плохи все ложи, однако, изъясняя, что цель его не в том, чтобы понудить совершенно запретить русские ложи, а в том, чтобы исторгнуть плевелы, а пшеницу сохранить, показывает, что не все ложи в одинаковой мере были ему ненавистны. Из того же письма выясняется, какие именно ложи им почитаются вредными. Это — ложи, проповедующие вольномыслие. «Есть управляющие ложами люди весьма вредные, не только неверующие, но и не скрывающие своего неверия. За что же давать развращать молодых людей, вступающих иногда туда и не с худым намерением?» Лабзин даже просит князя Голицына не официально, а так, «между разговором», представить об этом государю[326]. П.И. Голенищев-Кутузов пишет целый ряд донесений в обличение ложного масонства. Между тем Великая ложа Астрея, боровшаяся с проявлениями крайнего мистицизма, не проповедовала атеизма…

Правительственные власти, однако, от дальнейших вмешательств в распрю двух союзов отклонялись, ограничиваясь точнейшим предписанием главарям об их обязательствах по отношению к правительству, и союз Астреи быстро креп, множилось число членов и число лож.

Для Капитула Феникса последующие годины были преисполнены великих испытаний: правда, в декабре удалось открыть Иоанновскую ложу Трех Светил и ритуально инсталлировать шотландскую Александра Златого Льва в Петербурге, но не прекращался переход в союз Великой ложи Астреи не только братьев «единично», либо «совместно с единомыслящими», переходили ложи в полном составе, вновь образованные ложи и старейшие! Особый же удар Капитулу Феникса нанесен был в конце 1816 года, когда явным стало тяготение И.В. Вебера и многих «первейших капитуляров» к новообразованному союзу Астреи. Вкруг Вебера обособилось большинство иностранной братии, присоединились некоторые русские, и начаты были переговоры с управителями Астреи. Сомнения в конечном исходе переговоров быть не могло: высокопосвященным братьям, изъявившим желание покинуть Провинциальный союз, правителями Астреи обещан был всевозможный почет.

Печать шотландской ложи Александра Златого Льва. Импер. Моск. и Румянц. Музей

Правда, И.В. Вебер уже не правил кормилом Капитула, но он не оставлял советом новых водителей, а обаяние его «великих познаний Орденских, многого опыта, великоразумия и прекраснодушия» были еще в полной силе; потому-то тягчайшим ударом для всего союза был уход И.В. Вебера.

В столь трудное время Капитул должен был принять быстрые решения, и заменявший А.А. Жеребцова гр. М.Ю. Виельгорский созвал чрезвычайное собрание Капитула 17 марта 1817 г., в два часа пополудни.

Объявив собравшимся капитулярам о переходе в союз Астреи двух лож — недавно образованной ложи Пламенеющей Звезды и старой ложи Соединенных Друзей, гр. Виельгорский с печалью добавил, что в числе членов этих лож — многие братья высоких посвящений, члены Капитула и во главе всех Викарий Соломона, И.В. Бебер. Разрешению Капитула предлагался вопрос: могут ли все сии братья оставаться в должностях, кои они занимали в Капитуле, или нет? По внимательном рассмотрении решено было — не считать всех перешедших отныне членами не только Капитула, но даже союза. Полное исключение всех отпавших имело, однако, кроме идейного, и существенное значение: в шотландской ложе Св. Георгия осталось всего 2 члена. Вместе со своим Обермейстером И.В. Бебером перешли в союз Астреи все остальные братья этой ложи, и ее по необходимости пришлось закрыть.

Закрытие шотландской ложи Св. Георгия имело следствием преобразование Шотландской Директории; постановлено новыми основательницами ее почитать лишь две шотландские ложи: Сфинкса и Александра Златого Льва, коим и «даровать новую печать» с соответственными эмблемами. Капитуляры в этом чрезвычайном заседании были преисполнены решимости: так, постановлено было впредь в ложах Св. Андрея и в Шотландской Директории все работы вести исключительно на российском языке и приступить к упорядочению законов для Шотландской Директории незамедлительно. Совершение работ на одном русском языке вызвано было тем, что из числа перешедших в союз Астреи, за исключением двоих, все остальные братья были иноземного происхождения.

С уходом И.В. Бебера вся власть по управлению союзом сосредоточилась в руках гр. М.Ю. Виельгорского и С.С. Ланского, ибо АА. Жеребцов зачастую был в отъезде. Новые водители, сильно увлекшиеся масонством, убежденные сторонники высоких посвящений и иерархической системы правления, не щадили сил своих для поддержания в братьях, «пребывших верными», любви к Каменщическим работам.

Не довольствуясь обычными ритуальными работами в ложах и собраниями в ложах же на поучительные беседы, гр. М.Ю. Виельгорский и С.С. Ланской собирали у себя на дому членов союза. Граф Виельгорский жил в собственном доме, в Прачешном переулке, С.С. Ланской на Большой Подьяческой, а Капитул Феникса и ложи союза помещались в доме купца Королева, в Новом переулке.

Граф Михаил Юрьевич был один из образованнейших людей первой половины XIX века, меценат, друг науки, литературы, искусства, знаток музыки, сам композитор и исполнитель, гениальный дилетант, по отзыву Шумана. Провинциальный союз целями работ своих под водительством его «вяще утвердил» стремление ко всему «высокому и прекрасному», и в Капитуле сбирался цвет интеллигенции, как сбирался и в гостеприимном доме Виельгорского.

Печать шотландской Директории соединенных Андреевских лож Сфинкса и Александра Златого Льва. Импер. Моск. и Румянц. Музей

По словам князя П.А. Вяземского, звучными строфами воспевшего Виельгорского, дом графа был открыт всем. «Всемирной ярмаркой и выставкой всесветной был кабинет его открытый настежь всем; кто приносил туда залог мечты заветной, кто мысль, кто плод труда, кто приходил ни с чем. Актер, магнетизер, мыслитель величавый, скрипач и букинист, и тенор и хирург, и все искатели, которые за славой, да и за деньгами теснятся в Петербург, — все проявлялись здесь на пробе и поклоне, здесь был их первый шаг с залогом на успех. Хозяин ласковый в домашнем Вавилоне умел все выслушать и надоумить всех».

Виельгорский, в самых тогда цветущих летах, с живостью, увлекаясь, отдавался масонским работам, столь соответствующим пытливым запросам его ума, порывам и стремлениям души к «узнанию неведомого и постижению истины». В Капитуле сбиралась богатейшая печатная и рукописная библиотека, по преимуществу мистичес-ки-тео-зофская; обряды посвящений не только не были упрощены, но за выполнением их в точности Виельгорский следил неуклонно, ритуальной обстановке придавая большое значение. Постоянно занятый «духовной бранью» с «ветхим человеком», занятый самоуглублением и борьбой со слабостями и страстями своими, как сам сознавался он С.С. Ланскому, Виельгорский в обхождении с другими был мягок и сердоболен; рассеянный, иногда даже ленивый, в делах лично его касающихся, он был совсем иным, когда раздавался призыв к доброму делу на помогу ближнему.

Тут лени не было, раздумья и отсрочки,

Был он и бодр, и скор на добрые дела, —

восклицает князь Вяземский.

Мягкого характера, Виельгорский находился под большим влиянием мистиков Н.С. Гамалеи, А.Ф. Лабзина, И.А. Поздеева, Р.С. Степанова и нередко произносил в ложах речи, сочиненные этими старшими братьями по масонству; но в поучительных беседах с меньшими братьями открывал, по отзывам современников, все святые сокровища своей души. Беседы Виельгорского сохранились во многих списках, но лишь в отрывках. Сильный характером, властный, решительный и настойчивый, притом умелый организатор, С.С. Ланской часто направлял руль масонского корабля, когда колебался Виельгорский. Искусный вития, Ланской часто выступал в больших и малых кругах братии, в речах его отражался ум, склонный к критике, и даже «легкому, хотя и горькому осмеянию»; в тайных собраниях Капитула Ланской говорил о наилучшей организации союза, вдаваясь в мельчайшее обсуждение законоположений, а в торжественных собраниях Вел. Провинциальной ложи — о высоком призвании Вольных Каменщиков примером правильной жизни действовать на сердца профанов; о воспитании в чистых нравах и помыслах подрастающего поколения он непрестанно толковал в поучительных ложах, а в тесном кругу теозо-фов-мечтателей — об экстатическом состоянии, о возможных достижениях путем воспитания в себе «небесного человека». Но красной нитью во всех речах Ланского проходит старание пробудить в окружающих чувство человеческого достоинства, ненависть ко злу и насилию, в каком бы образе оно ни являлось. Целью просветленных каменщиков он устанавливал привлечение ко свету возможно большего числа людей, дабы увеличением рати служителей свету победить легионы тьмы. За порогом масонских лож Ланской осуществлял проповедуемые им мысли: на воскресных собраниях в доме Ланского бывало много народу, и А.П. Беляев так о них вспоминает: «с демократическим и христианским восторгом видел простых ремесленников, сидевших в зале со всеми, много высшими их лицами».

Поучительные беседы бывали на дому еще и у графа Гр. Ив. Чернышева, у И.М. Евреинова, А.Е. Кишенского и Г.П. Апухтина, убежденных великих Каменщиков, обладавших даром красно говорить.

Упорядочение по наружности взаимоотношений с Вел. Ложей Астреей не успокоило Капитуляров. Правители Астреи с удивлением отмечают готовность главарей Провинциального союза на всевозможные уступки, даже на принятие части нового Уложения, при условии возврата всего Братства к единой системе, шведской.

И действительно, Командоры Капитула в программу дальнейшей своей деятельности первым пунктом ставят достижение, во что бы то ни стало, воссоединения всех работающих в России Вольных Каменщиков и уничтожение параграфа Уложения Астреи о терпимости ко всем системам.

Своеобразен первый шаг Капитуляров в этом направлении: постановлено использовать именно параграф Уложения Астреи о терпимости ко всем системам для устроения «Обрядового Капитула» при союзе Астреи для ведания делами братьев, принадлежащих к высоким степеням. Обрядовому Капитулу присвоена была затем особая от Вел. Ложи Астреи организация, особая печать и подчинен он гр. В.В. Мусину-Пушкину-Брюсу как бывшему члену блистательного Капитула Феникса, Рыцарю Счастливой Надежды. Таким образом, заложен был очаг для поддержания идеи высоких посвящений в самом ложе союза, почитавшего их вредными.

Для вящего укрепления союза Провинциального в том же 1817 году предпринят Капитулом ряд мер: окончательно выработаны и утверждены положения для управляющих ложами и для «устроения братской вспомогательной кассы». Наконец, открыты новые ложи: ложа Северных Друзей взамен ложи Пламенеющей Звезды в Петербурге, ложа Ищущих Манны в Москве и ложа Эвксинского Понта в Одессе.

17 января 1818 г. в 6 час. дня, гр. М.Ю. Виельгорский открыл заседание в блистательном Капитуле Феникса, обратившись к рыцарям со словами: «Известно вам, высокопочтенные братья, что по коренным законам союза нашего, членом высоких степеней быть может токмо такой брат, который есть член иоанновской ложи сего же союза. Отпадение двух лож причиной, что блестящий Капитул лишился большей части своих членов и великих чиновников. Различные обстоятельства союза препятствовали приступить к назначению на убылые места других, но наконец Верховный Совет Орденский, коему благоустройство Капитула толико драгоценно, в заседании своем, бывшем в 5-й день 8-го месяца 5817 г. (5 октября 1817 г.), рассуждая о необходимости содержать Капитул в принадлежащем оному блеске, распределил замещение должностей и, вследствие того, ныне великие чиновники и официалы суть:

Великий Префект, Командор А.А. Жеребцов.

Великий Суб-Префект, Командор гр. М.Ю. Виельгорский, в отсутствие Великого Префекта правящий Капитулом; в случае же его отсутствия Капитул вверяется Командору С.С. Ланскому.

Блюститель Короны Фед. Фед. Герланд.

Блюститель Лампады гр. Дм. Александр. Зубов.

Блюститель Меча Пав. Серг. Ланской.

Блюститель Наугольника Ив. Мих. Евреинов.

Блюститель Хоругви Пав. Алексеев. Ржевский.

Блюститель Шпор Хрис. Ив. Уттехт.

1- й Блюститель Храма Петр Ив. Левенгаген.

2- й Блюститель Храма Ром. Серг. Щулепников.

Канцлер гр. Григ. Ив. Чернышев.

1- й Герольд Ив. Андр. Мельников.

2- й Герольд кн. Пав. Петр. Лопухин.

Великий Секретарь Андрей Петр. Римский-Корсаков.

Великий Казнохранитель Петр Ив. Рубец.

1- й Великий Обрядоначальник Петр Ив. Мунт.

2- й Великий Обрядоначальник Андрей Леонтьев. Грессан.

Сообщая о сем к сведению вашему, высокопочтенные братья, я назначаю в будущую пятницу, 25-го числа, 6 час. пополудни, днем торжественного собрания Капитула для введения великих чиновников и официалов в их должности. Брату Римскому-Корсакову поручаю о сем послать повестки».

Кроме должностных лиц, в Капитуле, по словам гр. Виельгорско-го, членами были: Командоры С.С. Потоцкий и Ник. Мих. Бороздин; VIII степени гр. П.А. Шувалов; VII степени Фед. Фед. Франкен и Александр Ник. Муравьев; VI степени Дмитр. Яковлев. Ртищев, Фед. Карп. Неймич, Яков Александр. Кашперов, кн. Серг. Григ. Волконский, Александр Ив. Дмитриев-Мамонов, Сергей Павл. фон-Визин, Петр Александр. Курбатов и Никол. Александр. Головин. Всего состав определяется в 5 Командоров, 11 братьев VIII степени, 7 —VII, и 8 —VI.

Гр. Виельгорский закончил собрание объявлением предложения Верховного Совета, «чтобы введена была в Капитуле обрядовая одежда великим должностным лицам, согласно законам, украшать и отличать их долженствующая», а прочие имели бы банты на треугольных шляпах. «Я приглашаю всех братьев, как должностных, таки недолжностных, принять всевозможные меры, дабы блестящий Капитул Феникса в торжественном своем, в будущую пятницу, собрании украсился приличными, в законах означенными, рыцарскими одеждами».

В напоминание затем оглашены были из законов соответственные статьи.

Таким образом, в противовес стремлению правителей союза Астреи к упрощению обрядовой стороны масонства, высшее тайное правление, Капитул Феникса, настаивало на соблюдении традиций во всей неприкосновенности, следя за малейшими упущениями. Егор Егорович Эллизен, еще в 1814 году упрекавший Капитул Феникса в сохранении «Ордена Тамплиеров не только как одежду, но как церемонии и акты», не смог в него внести желанных им перемен.

Сношения с Великим Стокгольмским Капитулом поддерживались неизменно. Светлейший Капитул Феникса тотчас же извещен был об утрате, понесенной братством, как только скончался 24января 1818 г. Верховный Начальник союза шведских лож король Карл XIII.

Циркулярно, во все ложи России, почитавшие шведский обряд, Капитулом Феникса спешно разослана была речь в память почившего короля, сочиненная стуартом Вел. Национальной ложи в Стокгольме Арвидом Давидом Гюммелем. Капитулом предлагалось в траурной ложе по Великом брате повторить эту речь, признанную достойной почившего шведским Капитулом. Сохранился русский перевод разосланной речи, бывшей обычной траурной речью, т. е. одновременно и поминанием, и критико-биографическим очерком усопшего.

Вспоминая, что Карл XIII, еще в бытность герцогом Зюдерманланд-ским, облечен был королем Густавом III властью править Орденом в Швеции и придал ему необычайный блеск, ритор отмечает, что, и вступив на престол, он пребыл Ордену верным, «снабженный скипетром, он не оставил молотка», а потому, разбирает жизнь его, «сидящего на престоле посреди храбрых или управляющего работами Великой Национальной ложи», и деятельность как «воина, царя и перво-священника-масона, хранителя заповедного таинства всезнания». Речью славословился почивший и превозносились его душевная доброта, спокойствие и уравновешенность; «просвещеннейший из братий, не превозносится он над ними гордостью», но и не забывает величие сана царского самодержца. «Все сердца отверзаются его взору, все лица растворяются веселостью», — восклицает ритор и, описав великого масона, пребывающего в блаженном спокойствии на одре смерти, в предвкушении вечного блаженства, заканчивает речь свою так: «Мастер вступил в истинное святилище храма. Врата за ним затворились. Он сокрылся навсегда от взоров наших. Сия истина исполняет душу нашу печалью и соболезнованием. Повергая себя пред стопами Великого Строителя Вселенной, мы удивимся Его определениям, благоговеем к нему в безмолвии и не дерзаем произнести о себе сожаления. Десница, которая поразила, одна исцелить может. Бог, бла-гоизволивший покровительствовать работам нашим, не оставит без попечений дела праведных. Государи признали истину сего правила, предписанного Мудрейшим из Мудрых. Аще убо наслаждаетесь престолами и скипетры, о царие людей, почтите Премудрость, да во веки царствуете. И Карл XIII с высоты нового своего жилища, находясь возле бессмертного Якова Моллея, еще будет пещись о нас, ежели мы в чистых и благодарных сердцах благоговейно станем хранить себе его в пример и воспоминание». Речь доказывает глубокую веру масонов в загробную жизнь, в бессмертие душ и в заступничество пред Великим Зиждителем мира — праведных усопших за пребывающих еще на земле их единомышленников[327].

Звание Великого Мастера Шведской Великой ложи принял принц Оскар, и первый же год его власти ознаменован был событием большой важности: состоялось воссоединение Великой Шведской ложи с Великой ложей Германской земли. В союзном договоре объявлялось братству, что германских братьев искони соединяют с северными собратьями единство учения, тождество происхождения, единство формы и сущности и что они члены одного тела, одушевленного одним духом.

Великая ложа Германской земли обратилась и к Капитулу Феникса с предложением такого же единения, в целях борьбы с возрастающим влиянием преобразованных лож, со Шредеровой системой, «которая все больше и больше распространяет свои ветви». Последовавший ответ графа М.Ю. Виельгорского, достаточно холодный и сдержанный, не скрепляет никакими обещаниями чисто формальных отношений, дотоле бывших с Германской ложей, и на просьбу сообщить шифр Капитула Феникса он отвечает отказом.

Отказом же ответствовал Капитул и на предложение Испанского Великого Востока вступить в теснейшую связь, и в последующие годы о дружбе русских и испанских братьев не поминается вовсе. Между тем с полномочиями от Испанского Востока в 1818 г. прислан был Великий Обрядоначальник Испанского Капитула, дон-Жуан ван-Хален, в Ордене Velox, предложивший под условием нерушимой сокровенности полное единение Русского и Испанского Капитулов, сообщение всех работ и даже mot de semestre, включающее программу на каждый год и обычно составлявшее важнейшую тайну. Союз не был принят, как нечто оформленное, определенное, по причине непрочного положения Каменщического сообщества в Испании, где оно не пользовалось расположением правительства и где многие братья Каменщики даже подверглись гонению. Граф Виельгорский, выражая мнение Капитула, однако, удостоверил ван-Халена в неизменной готовности русского братства оказывать подмогу всем испанским братьям, страдающим за принадлежность к братству, и тотчас же испанскому посланцу, направлявшему путь свой в Англию, была выдана денежная помощь. Любопытно, что граф В.В. Мусин-Пушкин-Брюс также оказал ван-Халену помощь именем союза Великой ложи Астреи и что в 1819 г. испанский масон-гонец, на возвратном пути из Англии чрез Россию, вернул российским братьям одолженные ими деньги.

Во все последующие годины Каменщических работ в России происходил непрестанный обмен членскими списками, краткими отчетами о деятельности с иноземными Востоками; слово «чужеземец» сменялось словом «брат» при входе в дружественную ложу, но после предварительных строжайших испытаний.

Русские масоны, посвященные за границей, принимались в соответствующую степень каждой системы лишь в том случае, если принесут все присяги предшествовавших степеней на открытом Евангелии и обнаженном мече и докажут знания всех тайн пройденных степеней.

Граф Виельгорский силу союза видел в крепчайшей, законами установленной организации, и очень прилежал[328] к лучшему устроению вверенных ему лож.

8 февраля состоялось собрание Верховного Совета для заслушания проекта законов преобразованной Шотландской Директории. После обсуждения проект был утвержден и подписан, а затем постановлено: законы дать переписать и за подписанием всех членов совета и приложением печати передать Директории для исполнения.

Утвержденные[329] законы ставили шотландскую Директорию в полную зависимость от Верховного Совета Капитула Феникса. «Она подчинена учрежденному при Капитуле Феникса на Востоке Спб. Верховному Совету, от коего во всех случаях получает разрешение и предписания, исполняя их в точности, без всякого относительства и отдавая ему отчет во всем своем управлении».

В 81 параграфе заключены все законоположения, до мельчайших подробностей вырисовывающие устроение Директории, главная цель коей «блюсти» и «распространять» истинное шотландское масонство древней системы, «ограждать братьев от влияния вредных систем», «охранять от бедствий и гибели». В первоначальной редакции законов Директория именуется «правительницей и хранительницей конституции древней, называемой шведской, системы». «Шотландская Директория есть начальство, управлению коего подчинены все составленные из шотландских братьев» ложи св. Андрея Провинциального союза, и она имеет власть и право с утверждения Верховного Совета «остановить и даже вовсе закрыть» работы в подведомственных ей ложах «непокорных или неблагонадежных».

Работы Директории происходить должны в особой комнате, все убранство коей составляет длинный стол, крытый красным сукном с вышитым на нем зеленым крестом св. Андрея; на столе св. Библия и секира. Ни приемных, ни поучительных лож Директория не держит, ибо единственный ее «предмет» — все то, что относится к благоустройству подчиненных ей лож св. Андрея, однако каждое собрание ее начинается и кончается молитвой[330]. Невзирая на старание Капитуля-ров, «высокие степени», как прозывали Провинциальный союз правители Астреи, все не могли оправиться после распада союза и отступления столь многих видных членов.

Чем же объясняется преуспеяние Астреи? Главным образом, обнародованием законов, до мельчайших подробностей определявших пределы масонской верховной власти, вводивших строго организованное масонское судопроизводство и общий распорядок. Астрея сразу же вошла в моду, организация ее почиталась образцовой, и многие братья в успешном развитии вновь созданного союза видели доказательство превосходства выборного, ответственного правления над иерархическим, неограниченным, самовластным. Правительство выражало союзу свое благорасположение; вновь создавшимся ложам Государь не препятствовал именоваться в его честь, и в торжественных собраниях говорилось о поддержке Ордена Императором Александром I. Когда же в союзе Астреи для братьев высоких степеней был организован особый ритуальный Капитул, ведавший их делами и даже выдававший грамоты и акты ложам для работы в высоких степенях, союз быстро стал пополняться членами из Провинциального союза, которых тяготила его железная дисциплина. Стало вскоре замечаться охлаждение к своему союзу самого Великого Префекта А. А. Жеребцова, и весной Капитул Феникса постигло новое испытание: Капиту-ляры осведомились о разрешении, данном Жеребцовым на переход ложи Северных Друзей в Астрею.

В руках Капитуляров была копия с письма Жеребцова, и им предстояло решить почти столь же трудный вопрос, как при уходе Вебера: продолжать ли считать Жеребцова членом Капитула? Решение состоялось лишь поздней осенью, 7 октября, в Верховном Совете, а объявлено в заседании Капитула 17 декабря. Постановлено было не считать Жеребцова впредь ни членом Совета, ни Великим Префектом и поставить его о том в известность письмом, приличным высокому званию его и заслугам пред Орденом. В этом же заседании возглашен новый Великий Префект гр. М.Ю. Виельгорский.

Письмом к Жеребцову не спешили; оно отослано было лишь в январе 1819 г., но преисполнено учтивств: на отошедшего от союза призывалась не кара праведного неба, а благословение Всевысочайшего Архитектора.

Капитул Феникса, однако, был тверд; неустанно работая по насаждению масонства, он неизменно следовал намеченной цели, и Ка-питулярам вменялось в обязанность не только следить за преуспеянием лож, но давать им желанное направление. Так, А.П. Римскому-Корсакову[331] поручено было развить одесскую ложу Эвксинского Понта, и он, преуспев, прислал отчет 27 сентября 1818 г., писанный на возвратном пути, в Москве, начинавшийся так: «Высокопросвещенный Верховный Совет союза Великой Провинциальной ложи, от члена брата А.П. Римского-Корсакова. Преданность и любовь! Когда в начале текущего года в бытность мою на Востоке Спб., в заседании Верховного Совета рассуждаемо было о мерах для благосостояния одесской ложи Эвксинского Понта, то вменено мне было в обязанность дать такое, с Божиею помощью, направление тамошним членам, чтобы со временем открыть там можно было шотландскую ложу. Благодарение Великому Строителю Вселенной, сему важному делу положено основание».

Прилагая просьбу о разрешении на открытие ложи св. Андрея от членов одесской ложи, он просит не замедлить ответом, дабы не расхолодить братьев. Винясь в том, что самолично ввел некоторые дополнения к актам, «сообразуясь с состоянием духа» членов ложи, он просит утвердить изменения, ибо братья «столь чувствуют себя довольными, что всякая перемена может показаться им неприятною». 7 октября письмо уже было заслушано в Капитуле, разрешено желаемое наименование «Трех царств природы» и делу дан дальнейший ход. О распространении шотландских лож особенно прилагалось старание, ибо в них готовились будущие бойцы и насадители идей союза.

В ложах св. Андрея прививались братьям «высокие порывы», воспитывались мыслители-мистики.

Творения известных мистиков были духовной пищей шотландских лож: Иоанн Арндт, Яков Бем, Жанна Мария де ла Мот Гион, Генрих Юнг Штиллинг, Карл Эккартсгаузен и др. старательно изучались.

Переводчики и издатели многих мистических книг Александра Федоровича Лабзина особенно чтили. В шотландских ложах и в Капитуле, брат высоких посвящений, правящий независимой ложей, не числившийся членом союза, Лабзин мог посещать все ложи, «когда заблагорассудит», ибо «всем известен по отличным своим талантам и в особенности по трудам издания» в истинном духе свободных Каменщиков[332].

В 1819 г. Великий Префект Капитула гр. Виельгорский был озабочен все явственнее выступавшим неблагорасположением к работам Каменщическим — и правительства, и части общества. «Все состояния ненавидят и гонят масонов», — повторяет он не раз и призывает братьев к величайшей осторожности в обхождении с непосвященными, вящей осторожности еще в приемах новых членов в ложи. Пусть круг будет мал, но крепок — вот его мнение и мнение всех Капитуляров, ибо в переходное время большое число не крепких духом братьев всегда бывало во вред. Но ограничивая приемные собрания, Виельгорский увеличивает число поучительных лож, и заседания в различных ложах союза распределяются таким образом, чтобы ежедневно усердный брат мог быть в кругу посвященных. Пламенными речами выделяются: Андрей Петрович Римский-Корсаков, Петр Сергеевич Кайсаров и Николай Александрович Головин[333].

Печать Верховной Директории союза Великой Провинциальной ложи. Импер. Моск. и Румянц. Музей

В то время как граф В.В. Мусин-Пушкин-Брюс изыскивает средства заслужить полезной деятельностью на почве благотворения благоволение правительства и даже испрашивает чрез посредство министра полиции С.К. Вязмятинова и министра духовных дел кн. А.Н. Голицына покровительство Государя, Великие Капитуляры озабочены сосредоточением власти над братией в крепких руках. Все большие строгости вводятся в правлении Провинциальным союзом, отменяется свобода выборов должностных лиц в ложах с тем, чтобы впредь таковые назначались только Капитулом, а в устроении Директории самого Капитула возвращаются к древнему порядку выделения из Верховной Директории невидимых начальников.

3 апреля, в заседании Орденского Совета, граф Виельгорский в пространной речи описал все преобразования, совершенные за последнее время в Орденском правлении, и пояснил, что крайние обстоятельства побудили его совместно с С.С. Ланским возобновить древне существовавшее высшее правление Ордена, которое и будет именоваться «Верховною Директориею» и состоять из одних Командоров. Имена Командоров, за исключением двух, его и Ланского, пребудут неизвестными.

В это-то трудное время Российское братство было огорчено ожидавшейся со дня надень кончиной И.В. Бебера, тихо угасавшего.

В письме от 5 июля 1820 г. одного из Капитуляров к другому, Рыцаря Прозорливого к Рыцарю Великого Орла, читаем:

«La faulx du temps est sur le point de s’ap6sentir sur notre bien уёпёгё et bien aim6 fr£re Boeber qui est d6ja ргёрагё a s’embarquer dans la barque de Caron pour parcourir les voyages аёпепв qui conduisent a la bёatitude. Nous regretterons tous am£rement un aussi digne Б*ёге». Письмо не было еще отослано, когда в ночь с 15 на 16 июля Бебер скончался, о чем и сообщалось в приписке: «Le plus vertueux des hommes, le meilleur des ma$ons a termi^ sa longue et рётЫе сагпёге, pleurons sur sa perte, mais envions sa destine». «Сие плачевное происшествие весьма скоро распространилось между масонами», — сообщал циркуляр, разосланный масонской братии с «начертанием похорон» Бебера. «Масоны встречали друг друга на улицах с видом прискорбия и уныния, со слезами на глазах; они, пожимая друг другу руку, вещали с выражением глубочайшей скорби — Бебер скончался; сии слова означали: мы лишились нашего отца, нашей подпоры, нашего лучшего друга! Траурная доска Великой ложи Астреи возбуждала горесть, а предмет ее еще того более, и потому никто не хотел пропустить, чтобы не воздать последнего долга почившему». Кончина Бебера объединила оба союза общим горем великой утраты «истинно мудрого» масона, «руководившего братий примером великих добродетелей».

На похороны Бебера, к 6 час. веч. 18 июля, в церковь св. Екатерины, близ 1-й линии Васильевского Острова, собрались члены обоих союзов, «все, кто по летнему времени в столице или поблизости пребывание имели». Посреди церкви, разубранной зеленью, на катафалке был гроб, на нем меч и шляпа, а по катафалку размещены гербы и ордена отошедшего в вечность. Два масона в печальных шарфах стояли возле гроба. Пастор Цахерт сказал надгробное слово, и воспета была масонская кантата, сочиненная масоном капельмейстером Зат-ценгофером. Печально величественная кантата тронула сердца, и в церкви воцарилось горестнейшее молчание.

Вместе с офицерами 2-го корпуса масоны взялись за скобы гроба, когда подан был знак к выносу, и они же окружили гроб и шли следом, наблюдая, чтобы члены Великих лож были впереди и все вместе. Далее следовала семья почившего и большой отряд воспитанников корпуса. Многие братья несли пред гробом похоронные жезлы, другие — подушки с орденами, все же прочие «цветы и ветви лиственные». Вкруг шествия пламенели возженные погребальные светильники, несли их младшие братья. День воскресный привлек на улицы много досужих обывателей, торжественное шествие обращало внимание, и толпа провожающих увеличилась и соделалась великой, когда к 9 часам вечера достигла врат кладбища.

Масоны окружили могилу; масон пастор Август Ган произнес, благословляя, последние слова любви и мира, громкий гимн огласил тишину кладбища; пели хором все масоны.

26 июля состоялось печальное заседание, посвященное памяти Бебера, и постановлено «на могиле его воздвигнуть мавзолей, дабы возвестить грядущим поколениям неразрывность священных уз, сопрягающих истинных Каменщиков».

Великая траурная ложа свершена была много позже, 29 декабря, в присутствии более 500 братьев, с наблюдением всех ритуалов и возможного торжества.

Память Бебера одинаково чтилась братьями всех систем. Семье почившего оказана была большая подмога, но, не ограничившись этим, подпиской собрано 2620 руб. на памятник, для коего три почтенных брата потрудились сочинить проект: К.А. Леберехт[334], Виттенгейм[335]и Ф. Вендрамини[336]. Кроме сего, чтитель покойного, граф В.В. Мусин-Пушкин, принес в дар братству бюст Бебера к Иоаннову дню 1821 г.

* * *

Наступил 1821 год. Ложи в Польше в этом году закрылись, говорилось о возможности закрытия лож в России, но сами говорившие не верили тому.

В Ордене С.С. Ланской обрел большее значение, нежели гр. Виельгорский; властный характер едва ли не был тому главной причиной, точность и планомерность в работе содействовали впечатлению на всю братию, а потому, когда решено было открыть новую тайную ложу теоретической степени в Петербурге, гр. Виельгорский вошел в нее членом, а Ланской председателем. Открытие состоялось 7 апреля, в Великий Четверток, речью Ланского; ложа была посвящена Св. Иоанну Богослову.

Длинна, витиевата была речь Ланского, но не красивыми оборотами, не глубоко продуманными нравоучениями важна она для исследователя, а упоминанием о высоких Орденских начальниках, коими он призван к работам. «Отеческими попечениями Ордена мы не оставлены, — восклицает Ланской, — не только разрешено, но и повелено нам собираться меж собою и поучаться. Получив приказание заниматься с вами, я с трепетом приступаю к сему, но долг повиноваться начальству подкрепляет меня!» Он приглашает собравшихся возблагодарить за высокое попечение. Речь Ланского не оставляет ни малейшего сомнения, что существовал действительно тот Невидимый Капитул, коему повиновались и за страх, и за совесть правившие Капитулом Феникса в России, наивысшие, известные нам до сего времени русские масоны. Кто были эти неизвестные Орденские начальники и где имели они пребывание, о том доныне неизвестно. О директивах же этого невидимого Капитула позволяет нам судить лишь деятельность выдающихся масонов, членов Капитула Феникса.

Ярко мистическая окраска новой тайной ложи обрисовывается уже первым собранием, на коем свершен был обряд Воспоминания Тайной Вечери с преломлением хлеба и отпитием вина во оставление грехов. Хлеб преломил С.С. Ланской, ибо духовного лица в среде петербургской братии тогда не было, а по правилам Капитула обряд свершать мог каждый брат чистой жизни. Ланской увещевал братьев начать «путь Креста» в борении со злом.

Капитул Феникса в то же время озабочен был работами тайной ложи в Москве, под руководством П.И. Голенищева-Кутузова, почитая ее «зданием на песке», ибо Управляющий Мастер этой ложи имел много врагов. Капитуляры прибегнули к чрезвычайной мере для сокрытия работ тайной ложи Нептуна и для снятия с себя ответственности в ее работах в будущем; решено было испросить учредительную грамоту от Великой ложи Астреи для новой ложи, в которую войти намерены «отделившиеся по наружности члены ложи Нептуна». Ложа «Гарпократа, которая есть явная, учреждается единственно для прикрытия ложи Нептуна, которая есть тайная», гласило объяснение, и грамота новой ложе, выданная Капитулом Феникса, предписывала «единодушие, согласие и любовь между обеими ложами, по наружности составляющими лишь разные тела, они по внутренности должны быть единая душа, единый дух, единая мысль». По наружности новая ложа входила в состав союза Астреи, тайно же она ставилась в полное подчинение Капитулу Феникса.

Таковой распорядок доказывает, что союз Астреи считался в большей безопасности, нежели союз Великой Провинциальной ложи. Невзирая на то, что сенатор Е.А. Кушелев, избранный Великим Намест-ным Мастером Великой ложи Астреи, в докладных записках Государю свидетельствовал о вольномыслии многих членов, о «несвойственном духу Российской Империи выборном конституционном» правлении, Капитул Феникса ставил зависящие от него ложи под охрану Великой ложи Астреи, как бы признавая тем себя не в силах открыто защитить свой союз. Но, с другой стороны, в это же самое время Капитуляры одерживали большую победу: задуманное сразу же после разделения союза возможное воссоединение было решено; Великая ложа Астрея уступила и 12 июня предложила всем ложам своего союза «введение однородной системы для всего Ордена возвращением к принятой некогда в Великой Директориальной ложе Владимира к Порядку истинной, древней, шведской системе»; кроме того, решено в Уложении уничтожить параграфы о терпимости ко всем системам.

29 июня князь А.Н. Голицын сообщил управляющему министерством внутренних дел о последовавшем запрещении печатать «масонские песни и другие сочинения», т. е. накладывалось veto на масонскую литературу.

Все же, невзирая на явные признаки надвигавшегося запрещения, масоны как бы не верили в его возможность. 12 декабря было отпраздновано с обычным торжеством; поэт Николай Федорович Остолопов[337]сочинил особую оду, которая в рукописи роздана была братии. Привожу эту любопытную оду в кратком варианте.

Ликуй, о сонм друзей священный!

Сей день на радость обречен;

В сей день монарх наш несравненный

Для блага подданных рожден!

В сей день природа торжествует,

Она ярчайший свет дарует

Полночным счастливым странам,

И мрак скрывается ужасный,

И солнца луч крестообразный

Скорей является очам.

Не исчислять твои деянья,

Благословенный царь сердец,

Не обращать других вниманье

На твой бессмертия венец,

Сияющий в звездах Эфира,

Моя стремится ныне лира!

Ей не достичь сей высоты,

Хочу в сердечных выраженьях

Вещать о тех благотвореньях,

Какие нам являешь Ты!

Судьбы всегда непостижимы.

Почти от первых мира лет

Бывали мудрые гонимы!

Ужели ненавистен свет,

Нам обличающий пороки,

Ужель высокие уроки

Любить и ближних, и Творца

И отгонять зловредны страсти

Могли вовлечь людей в напасти

В разврат повергнуть их сердца!

О, памятны еще те годы,

Возлюбленные братья, вам,

Как не было и здесь свободы

Масонам посещать свой храм,

Как суеверье угрожало

Простерти ядоносно жало

На круг избраннейший мужей…

Но — днесь… угодно Высшей воле,

Да нас ничто уж не страшит,

Днесь с Александром на престоле

Сама Премудрость восседит.

Она сама свой взор к нам обращает

И с видом благостным вещает:

«Я знаю ваших цель работ!

Она священна и полезна;

Вас не постигнет участь слезна,

От прежних бед, — я вам оплот!»

Как мореходец от волненья,

Обретший в пристани покой,

Лишь чувствует восторг спасенья,

Благословляя жребий свой,

Так мы забудем все страданья…

Прошли годины испытанья,

И радость, радость наш удел!

Связуйся крепче узел братства!

Мы счастливы, нам нет препятства

Для добрых и великих дел![338].

В более пространном варианте этой оды масоны молят Великого Строителя мира о ниспослании долгоденствия доброму монарху, о даровании возможности свободным Каменщикам завершить строение духовного храма, дабы воскресить златой век в России. Особенно обращает внимание восклицание Остолопова о несуществовании препятства к производству масонских работ и приглашение радоваться, что все годины испытания миновали, — именно в такой момент, когда эти годины возобновились в России. Вольные Каменщики попробовали вновь прибегнуть к приему И.В.Лопухина, издавшего в царствование Императрицы Екатерины II известный нравственный катехизис франкмасонский, с целью доказать «до очевидности» изложением правил Орденских — благонамеренность российских братьев Каменщиков. При усилившемся контроле над ложами масоны ни минуты не могли сомневаться, что ода, написанная масоном-поэтом на день рождения Императора и произнесенная на торжественном собрании, в присутствии многочисленной братии, не будет доведена до сведения Государя. Смелые слова о Высочайшем покровительстве, коим на протяжении многих лет пользовались ложи в России, могли, как напоминание о былом благоволении, может быть, еще отвратить надвигавшееся окончательное запрещение собраний, — мечтали масоны и тут же они утверждают, что их цель — поддержание веры и златого века на основах взаимной любви. Остолопов не был подвергнут никакому взысканию за сочиненную оду, потому что еще боролись наверху два течения, две партии, и происходили колебания. Когда по доносу служащего, в декабре 1821 г., была запечатана ложа А.Ф. Лабзина, Государь после доклада, осведомившись, что эта была не более как обыкновенная масонская ложа, даже выразил недовольство и повелел ее распечатать. Надежды на возможность минования недовольства, на возврат более спокойных годин не оставляли многих масонов и в далекой провинции, как и в столицах возникали новые кружки, т. е. масоны объединялись в новые ложи.

1822 год начался обычным порядком, по масонскому счислению 1 марта. Для Союза Вел. Провинциальной Ложи отпечатана была роспись работам впредь на 12 месяцев и роздана братии. Верными союзу пребывали: Ложи Св. Иоанна Предтечи: Елисаветы к Добродетели, Дубовой Долины к Верности, Орфея, Трех небесных Добродетелей и Трех Светил в Петербурге, Ищущих Манны в Москве и Эвксинского Понта в Одессе; Ложи Св. Иоанна Богослова: одна в Петербурге и одна в Москве и ложи Св. Андрея Первозванного: Сфинкса и Александра Златого Льва в Петербурге и Трех Царств Природы в Одессе.

12-го марта, при совместном торжествовании обоими союзами «дня вступления на прародительский престол благословенного Александра», граф В.В. Мусин-Пушкин-Брюс возгласил свершившееся единение двух российских союзов, долгие годы разделенных различием систем. «1822 год, долженствует соделаться эпохою в истории Вольного Каменщичества», — воскликнул он, ибо союз Великой Ложи Астреи принял предложение возвращения к единой общей системе, в таковом решении усматривая благо для всего братства.

При наблюдении всех обрядов в Иоаннов день, 24 июня 1822 г., происходило торжество в Великой Провинциальной ложе; братьев собралось много. С пламенной речью выступал великий вития Петр Сергеевич Кайсаров. Смело и даже резко громил он современное общество, призывал к уважению добродетели и к признанию в каждом человеке брата своего, взывал к людям, стоящим на разных ступенях общественной лестницы: к окруженным славой вельможам, к гражданам низшего состояния, к призываемым на защиту престола и Отечества, к правителям народов и истолкователям законов!

«Вельможа, окруженный славой, властью и блеском, при исполнении своих обязанностей — одобрение совести да предпочитает ласкательствам самолюбия и в самом малом своем подчиненном, да созерцает он такого же человека и брата!» «Изобилующий дарами богатства да подает собою пример милосердия к неимущим и да обретают они более наслаждения в извлечении из нищеты семейства, нежели в испещрении себя и домов своих убранством и угощении ласкателей своих жирными столами». «Учители человеков, братьев наших, да научают других примером своим терпимости и бескорыстному беспристрастию, да не преследуют они человека за его слабости, но да излечают его от порока и да судят сами себя с большею строгостью, нежели своего ближнего». «Гражданин низшего состояния да послужит примером честности в своем промысле, благопристойности в наружном обхождении и тем да облагородит звание, в которое он поставлен Промыслом». «Призываемый на защиту престола и отечества воин в самом пылу сражения да покажет собою пример попечительного человеколюбия». «Правители народов и истолкователи законов да подают собою пример безмолвного им повиновения, исполняя сами законы гражданские и волю своего Государя, да уважают они в гражданине добродетель, а не происхождение, и ласкательство да не заступает у них место заслуг, оказываемых Отечеству». Укоряя братьев в малодушии, в боязни насмешек, он призывает их к деятельности. «Тот себя обманывает, кто думает, что с переменою обстоятельств он успеет еще почистить свое сердце и просветить свой разум и обратиться от мира к Богу. Не обстоятельства делают нас, а мы делаем обстоятельства худшими». «Время не ждет, дни и годы исчезают, как сон утренний». Великий масон вития напоминает, что в задачах Ордена включено исправление всего рода человеческого посредством предложения ему в членах примера благочестия и добродетели, ибо пример сильнее всех увещаний действует в сердце человеческом. «Необходимость в исполнении сей обязанности, — восклицал Кайсаров, — тем чувствительнее в наши времена, что почти все стыдятся быть добродетельными и желают лучше казаться загадкою, нежели быть признанным и за то, что в самом деле суть!» «В наши времена, в которые величайшие злодеи пользуются уважением, в которые лесть предпочитается истине, блеск — достоинству, так называемое умение жить — чистосердечию и благочестию, в которые все более или менее гордятся быть мастерами притворства, в которые все более или менее раболепствуют эгоизму». Тот не достоин звания вольного Каменщика, кто бездействует; великий вития напоминает о клятвах распространять свет, не щадя жизни, следуя высокому примеру патрона Ордена св. Иоанна: «Если и явный злодей не страшится публично хвастаться правилами и подвигами своими, то неужели ты, носящий звание Свободного Каменщика, ученик Иоанновский, устыдишься показывать собою образец добродетели?»

Бестрепетная речь Кайсарова сказана была не только с ведома, но по указу Капитула Феникса. Была ли эта речь вызвана убеждением в таковой силе Каменщического братства, коей ничего страшиться не приходится и все высказывать безнаказанно дозволено? Или речь эта была — последний клик осужденного на смерть, ведающего, что слова, которые он сейчас еще сможет кликнуть толпе, будут последними словами? Трудно решить! Можно с уверенностью только сказать, что русские Вольные Каменщики не ждали столь скорого запрещения работ своих, и указ 1 августа поразил их изумлением. Рыцарь Златой Цепи писал С.С.Ланскому 26 октября: «Случившееся с нами было неожиданно, пришло как тат, всякое наказание так приходит; кого из нас нашло оно бдящим и молящимся?» «Большая часть братий была объята страхом и боязнью какого-то гонения», — печалуется он, и лишь истинные братья верно постигли случившееся, «как наказание Господне за лень, беспечность и нерадение к исполнению заветов Орденских». «Хотя, может быть, истинные, верные и добрыми подвигами подвизающиеся братья нимало не потеряют от запрещения наружных работ, — восклицает С.П. фон-Визин, — но мы, бедные, слабые, страстями и слабостями обуреваемые, соблазнами внешними и внутренними колеблемые братья, много потеряли от такового запрещения, мы лишились наружного пункта соединения и вместе с ним лишились всех его благотворных влияний!» Удрученный член Капитула Феникса ни мгновение не колеблется в вере, что постигшее несчастье преходяще; крепко убеждение его, что Орден не может быть уничтожен. «Он стоит и до скончания веков непоколебимо стоять будет, тьма не обнимет его света, — восклицает он в экстазе, — чрез Орден заключенной братской связи уничтожить нельзя, — чувства искренней дружбы остаются неизменны, несмотря ни на какие превратности здешнего мира, когда они основываются на единомыслии и единодушном искании нетленных благ».

* * *

Исчез ли Капитул Феникса после запрета масонства? Нет. В 1822 г. он утратил лишь свой внешний образ, не стало Великой Провинциальной ложи, но главари, Капитуляры, выработав правила еще строжайшие для охраны тайны собраний, продолжали в тесном кругу содружество свое еще до 60-х годов XIX века. Не сбылись мечтания ко-роля-чародея Густава III о сближении всего северного дворянства: Капитул Феникса в России объединил лишь цвет русских бар на протяжении многих лет. До нас не дошли имена всех Рыцарей Храма, ибо не нашлась еще Великая Рыцарская книга Капитула, где вписаны имена, родословные и дела их на прочном пергаменте, нам неизвестны и наименования всех лож, созданных Капитулом, ибо не нашлась еще и Великая Синяя книга, в коей Великий Префект вписывал все Российские ложи, в строгом послушании у Капитула бывшие.

Памятник Н.А.Головину в Московском Спасо-Андрониевом монастыре

В старом доме И.А. Поздеева, на окраине Москвы, еще многие годы после запрещения собирались члены Капитула, и ревностные братья даже наезжали из северной столицы. Но дом строен был особым образом, с заботой, чтобы «мирской шум не тревожил в нем для бесед собиравшихся», и звуки не проникали в дом; не слышны были зато и любопытствующим речи, кои говорились на собраниях. В 1828 г. посланным из Петербурга была взята, по указу правительства, вся ценная библиотека, сохранявшаяся в доме Поздеева, сундуки с рукописями и символическими украшениями. Но собрания не прекратились, и в сохранившихся речах, говоренных на собраниях, в этом старом доме С.С. Ланским, гр. М.Ю. Головиным, Н.А. Головиным, А.И. Поздеевым, были слова все те же, что и до запрета 1822 г.: о борьбе со злом в мире и в самом себе, о восхождении по таинственной лестнице или о цепи, соединяющей мир земли и тленья с миром духа. На лестнице этой много ступеней, в цепи — много звеньев, но главнейшие из них — самопознание, покаяние, устройство внутреннего храма, высшее прозрение, у иных ликующий экстаз, у других великое безмолвие созерцания.

Над уходившими в мир вечного блаженства, умиравшими верными Рыцарями — братья воздвигали памятники, кресты и пирамиды, изукрашенные эмблемами высоких посвящений, — мистической розой и таинственным Фениксом…

МАТЕРИАЛЫ К ИСТОРИИ РУССКОГО МАСОНСТВА

Т.О. Соколовская

О МАСОНСТВЕ В ПРЕЖНЕМ РУССКОМ ФЛОТЕ

Масонство или свободное каменщичество формально есть тайное всемирное сообщество, основанное на началах братства и имеющее целью путем совершенствования отдельной личности вести человечество к достижению века Астреи и «земного эдема». По словам Блюнчи, в масонском ордене «взрослые люди воспитываются для человечества». Не предписывая догматов, масонство принимает за основные истины существование Бога, бессмертие души и необходимость добродетели. Будучи союзом внерелигиозным и вненациональным, как учреждение всечеловеческое, масонство не дает предпочтения какой-либо религии или какой-либо национальности. Каждый масон встречается как брат во всех ложах мира (масоны узнают друг друга «по знаку, слову и осязанию»).

Ложей называлось помещение, где происходили масонские собрания. Ложами же именовались отдельные замкнутые союзы братьев, сплотившихся в известную организацию. Ложи носили обыкновенно название масонского символа (Пламенеющей звезды) или нравственного качества с присоединением имени чем-либо выдающегося человека (Петра к истине), или же мифологического божества (Нептуна, Изиды, Латоны). Каждая ложа имела свой особенный эмблематический знак (например, ложа Нептуна — якорь в треугольнике). Должностными лицами в ложах бывали: мастер стула, наместный мастер, надзиратели, ритор, секретарь, обрядоначальник, казначей, попечитель о бедных. Заседания в ложах (поучительные, совещательные) и совершения масонских церемоний назывались масонскими работами, которые в России велись на разных языках.

Масонство приняло для своих внешних форм символы каменщиков, откуда и название масонства орденом свободных каменщиков. Всем масонским предметам и обрядам придавалось духовное, символическое значение. Масонскими символами служили: лопаточка, наугольник, отвес, циркуль, фартук (запон), перчатки. Ритуал лож не был одинаковым для всех лож: он видоизменялся в зависимости от системы, принятой данной ложей. Систем масонства было много; почти все западно-европейские системы перебывали в России. Ложи некоторых систем, более простых, допускали только три низшие степени — ученика, товарища и мастера, которые исчерпывали всю сущность масонства: ученик совершенствовал сердце, товарищ — ум, мастер — дух (масонство иоанновское, символическое). Ложи других систем, более сложных, допускали еще и высшие степени (масонство шотландское).

Обыкновенно отдельные ложи входили в союзы, образуя из своих представителей великие ложи (в России, например, были великие ложи: Национальная, Провинциальная, Астреи и пр.).

Являясь по своей основе учением высоконравственным, масонство иногда заменяло свой догмат о непротивлении злу иезуитским термином — цель оправдывает средства, переходя в крайние формы нетерпимости. Кроме того, следуя веяниям времени, масонство отдавало большую дань мистической философии и оккультным наукам, а также занималось религиозными и политическими вопросами.

* * *

Русское масонство, это — давно прошедшая быль. Нет живых никого, кто видел эту быль, кто может как очевидец поведать о ней. Но когда-то, десятки лет назад, чары масонства властно охватили все слои общества. Было какое-то безумие на масонство, на него тратились громадные состояния крепостничества, им забавлялись, как спортом. Многие горячо и убежденно верили в масонство, наполняли им всю свою жизнь и искренно, восторженно любили его.

Совершенно и окончательно масонство было запрещено в России в 1826 году. Оно стало забываться. Лишь немногие русские романисты, воскрешая прошлое, рисовали портреты масонов, и мы удержали еще в памяти Пьера Безухова из «Войны и Мира», туманно вспоминаются где-то читанные рассказы о Великом Розенкрейцере, о графе Сен-Жермене, о Каллиостро. Наконец, сквозь дымку прошлого, как отдаленное эхо школьных лет, вспоминается Николай Иванович Новиков.

Законы масонов строго повелевали не открывать масонских тайн профанам — ни устно, ни письменно. В сохранении тайны масоны клялись страшными клятвами, подписывая присягу собственною кровью. Но масонов — нет. Взамен их — стеклянные витрины музеев с масонскими орденами и знаками. Холодный блеск металла кинжалов и мечей почти не изменился за сто лет; сверкает золото пламенеющих звезд; горят кровавым блеском кроваво-красные самоцветные камни; разноцветный шелк масонских одеяний почти истлел; белая лайка перчаток и запонов потемнела; почернело серебро на масонских эмблемах смерти; удивительно сохранили свои краски великолепные орденские струйчатые ленты, зеленые, розовые, голубые… Архивы хранят роскошные патенты на масонские звания. В архивных шкафах — многочисленные масонские рукописи и книги: тщательно перевязаны консерваторами потемневшие письма; бережно расставлены на полках большие протокольные книги в темных прочных кожаных переплетах, масонские обрядники в виде небольших книжек в восьмушку переплетены в алый и лазоревый бархат, в белый атлас, разукрашенный золотыми масонскими эмблемами.

Позволю себе раскрыть эти книги, это богатейшее наследие прошлого, и развернуть в них те страницы, которые касаются масонства в прежнем русском флоте.

* * *

Русское масонство зародилось вне России. В Россию оно занесено от иноземцев. Старинная масонская песнь воспевает Петра Великого как человека, явившего свет масонства «утопавшему в мраке Народу», как человека, «раздравшего суеверия завесу».

Достоверно ли это предание — неизвестно. Но лично мне, при моих архивных изысканиях, удалось видеть в Московском Румянцевском музее в записной книжке масона александровского времени М.Ю. Ви-ельгорского собственноручную его запись: «Помнить, что Император Петр I и Лефорт были в Голландии приняты в масоны». Предание, к сожалению, не сохранило наименования основанной Петром ложи. Может быть, где-нибудь, в сырых подвалах, в больших сундуках, обитых заржавленными железными обручами, на пожелтелом листке еще крепкой бумаги значится, что первую ложу Петр назвал именем морского божества, ложей Нептуна.

Но этих заветных строк никто еще не прочел, а, может быть, и не прочтет никогда…

Обращаюсь ко времени Императрицы Екатерины II. Иностранцы отмечают страстное увлечение масонством тогдашних русских людей, особенно лиц высшего общества, так что «для масонского пира забывались пиры при дворе». И документальные данные доказывают бесспорное существование в это время масонской ложи Нептуна в Кронштадте, — и как я скажу несколько далее, на принадлежность членов этой ложи почти исключительно ко флотской семье.

Академик Пыпин, напечатавший много ценных материалов по истории масонства, в своем хронологическом перечне масонских лож относит основание ложи Нептуна к 1781 г., отмечая, правда, при этом существование более раннего патента на ее основание. Однако он, по-видимому, полагает, что патент, хотя бы и подписанный, и выданный учредителям, оставался неиспользованным некоторое время, пока в 1781 г. ложа, выражаясь масонским слогом, не открыла своих работ.

Мной был изыскан в рукописном отделении Московского Румянцевского музея этот патент. Патент, датированный 12 ноября 1779 г. и подписанный великим мастером национальной ложи князем Гагариным, доказывает, что ложа Нептуна примкнула к союзу национальной ложи. Далее, мной разыскано письмо наместного мастера ложи Нептуна брата Цубера в ревельскую ложу Трех Секир, где Цубер пишет: «16 Сентября минувшего года (т. е. 1779 г.) был для нас тем счастливым днем, когда высоко почтенная великая национальная ложа признала ложу нашу своей дочерью и побратала ее с нашей». Следовательно, письмо Цубера доказывает, что ложа существовала еще до 16 сентября 1779 г., когда в этот день она, так сказать, легализировалась в масонском отношении. Скажу, однако, что в печатанном, официальном для масонов списке членов лож союза Астреи основание ложи Нептуна относится к 12 января 1781 г.

Была ли в 1780–1781 годах кронштадтская ложа — ложей флотской? Это — вопрос, конечно, в высшей степени любопытный. С гордостью и полным удовлетворением архивного изыскателя я могу ответить утвердительно на этот вопрос, опираясь на драгоценнейшие документы, отысканные мной в одном из частных архивов Прибалтийского края. Это — три списка членов ложи Нептуна за 1780–1781 годы. В первом списке, от 2 декабря 1780 г., должностными лицами указаны: великим мастером — Алексей Спиридов, тогда еще капитан I ранга; намест-ным мастером — вице-адмирал Барги; первым надзирателем — вицеадмирал Самуил Грейг; вторым надзирателем — инспектор английских классов Морского Шляхетного корпуса Жданову секретарем — лекционный доктор при главном морском кронштадтском госпитале Амбо-дигс, ритором — лейтенант Елагин; казначеем — капитан по адмиралтейству Ипгельдю; обрядоначальником — инспектор французских классов морского шляхетного корпуса Омон; попечителями о бедных — офицеры того же корпуса Федоров и Нефедьев. В числе прочих членов указаны одни лишь морские офицеры, морские врачи и лица педагогического персонала морского кадетского корпуса, за исключением только трех лиц, не принадлежащих ко флоту: таможенного чиновника, петербургского хирурга и портного. Почетными же членами ложи состояли, между прочим, моряк Александр Семенович Шишков, два офицера Псковского пехотного полка и один капитан коммерческого английского корабля. Всего в то время насчитывалось 53 члена, из коих 47 человек, т. е. 88–89 %, принадлежали к семье моряков.

Второй список составлен около двух с половиной месяцев спустя. Здесь ритором указан лейтенант Рачииский. Общее число членов повысилось до 57 при 6 лицах внефлотских. Замечу, что одно время Ра-чинский состоял генерал-адъютантом у Грейга.

Наконец, третий список составлен в ноябре 1781 г. Здесь уже последовало значительное изменение в должностных лицах, происшедшее в этом году в Иоаннов день, когда вообще производилось избрание масонских чиновников и офицеров. Без изменения остались Спи-ридов — великий мастер, Жданов — второй надзиратель, Рачииский — ритор, Ингелъдю — казначей, Омой — обрядоначальник. В новых же должностях указаны: Грейг — мастером стула, врач морского шляхетного корпуса Цубер — наместным мастером, капитан-лейтенант Клавер — надзирателем, преподаватель английского языка в морском корпусе Шишуков в должности секретаря, офицер того же корпуса Нефедьев, лейтенант де Барш и майор Псковского пехотного полка Баумбах — риторами, наконец, попечителями бедных — моряки Орелии Романов. Следовательно, в личном составе должностных чинов появляется лицо, стоящее вне флота, майор пехотного полка; это как бы намекает на то, что узкофлотская окраска ложи может постепенно сгладиться. Среди других членов указаны преимущественно моряки, за исключением таможенного чиновника, капитана коммерческого английского корабля, двух ремесленников, секунд-майора, инженер-капитана, хирурга и поручика пехотного полка. Всего членов было 62, из них 53 моряка, т. е. те же 88–89 %.

В списках Спиридов и Цубер иногда упоминаются как основатели ложи. Обращает еще внимание в этих списках весьма значительное число служащих в Морском Кадетском Корпусе. Так, в первом списке из 53 человек 13, т. е. около 25 %, служили в этом корпусе. Это — масонское обыкновение. Масоны желали действовать на юношество и с этой целью в свои члены вербовали педагогический персонал учебных заведений. Пример морского корпуса очень разителен. Но он выступит еще рельефнее, если припомнить, что крупнейшими масонами были служащие из других учебных заведений: Бебер — инспектор 2-го кадетского корпуса, О де Сион и Прево де Люмиин из пажеского корпуса, Мелиссино, Херасков, Голенищев-Кутузов — кураторы Московского университета, поразительное число профессоров этого университета, Карнеев — попечитель Киевского учебного округа и пр.

Масоном же в позднейшее время был законоучитель морского кадетского корпуса иеромонах Иов. О нем восторженным образом отзывается декабрист Беляев в своих известных мемуарах. Для ясности укажу, что морской корпус помещался в Кронштадте с 1771 года вплоть до царствования Императора Павла; в Кронштадт он был переведен после большого Петербургского пожара.

Таким образом состав Кронштадтской ложи Нептуна в 1780–1781 годах, на 9/10 составленной из моряков или лиц, причастных ко флоту, дает право сказать, что это была военно-морская ложа. Отсюда же и возможность с положительностью говорить о масонстве в русском флоте при Екатерине II.

Выдающееся участие в зарождении масонства в русском флоте принимал адмирал Самуил Карлович Грейг. При начале действия Кронштадтской ложи, Грейг, как бы заняв выжидательное положение, состоит в ней лишь в должности надзирателя. Вскоре, в 1871 году, он делается уже мастером стула и в этом высоком масонском звании остается вплоть до своей кончины. За сражение при Чесме он имел Св. Георгия второго класса, а за Гогландское сражение он был награжден орденом Св. Андрея. Весьма интересной является переписка масона Грейга с масоном же герцогом Карлом Зюдерманландским о брандскугелях. Война вообще противоречила гуманному началу масонства и страстному желанию масонов осуществлять евангельский завет о любви к ближнему. Всякий воин-масон, оставаясь в пределах необходимости воином, желал внести в кровавую трагедию войны, когда, по выражению нашего поэта, «суша с морем негодует», те гуманные начала, которые, в сущности, признаются ныне международным правом. Герцог изъявил претензию, что русские в Гогландском сражении употребляли брандс-кугели. Грейг 27 июля 1788 года писал герцогу, что им было отдано строжайшее запрещение употреблять зажигательную материю против шведов, но что, наоборот, брандскугели были употреблены со шведской стороны, так что верхний парус задней мачты на русском адмиральском корабле был поджигаем три раза; кроме того, брандскугель был брошен на корабль адмирала Дезина, который в ответ на это приказал пустить в неприятеля 15 брандскугелей. Грейг предложил герцогу войти друг с другом во взаимное обязательство — не употреблять брандскугелей: «мое искреннее желание, — писал Грейг, — умягчить свирепость войны, насколько того род службы позволяет».

Масоны-моряки проявляли нередко выдающуюся храбрость, да и не проявлять ее не могли: само масонство учило презирать смерть. Из числа членов ложи Нептуна были награждены за боевые отличия орденом Георгия или золотой шпагой: Вильсон (Св. Георгия 1790 г.), Брейер (Св. Георгия 1785 г. и золотой шпагой 1790 г.), Круз (Св. Георгия 4 класса 1771 г., 2 класса 1790 г.), П. Пустошкин (Св. Георгия 3 класса 1792 г.), Селифонтов (Св. Георгия 1773 г.), И. Барш (золотая шпага 1790 г.), Штейн (Св. Георгия и золотая шпага 1790 г.). Из числа капитанов отряда Спиридова, отличившихся по реляции Грейга в Гог-ландском сражении, более половины состояли членами ложи Нептуна; это были: Адинцов, Муловский, Денисов и Брейер; моряк Муловский запечатлел свою любовь к родине собственною кровью: он был убит в 1789 году при острове Эланде.

Грейг скончался 15 октября 1788 года на корабле «Ростислав» и погребен в соборе на Вышгороде города Ревеля, где над его могилой воздвигнут великолепный мавзолей, над которым грустно и торжественно повисли величаво распущенные адмиральские флаги. Имея обыкновение выражать свое уважение к особо выдающимся сочленам масонского ордена устройством в память их траурных лож, масоны устроили траурную ложу и в память Грейга. Эта траурная ложа была столь пышной, что в одной немецкой рукописи XVIII века имеется заметка, будто ее устройством масонская ложа полагала доставить себе и прочим ложам своей системы известность и приобрести более прочное основание (festere Consistenz).

Как говорил оратор масон в речи, посвященной Грейгу, это был человек, «чье человеколюбие и кротость, просвещенность, неустрашимость и деятельность были всем известны»; «к тебе мирное, любвеобильно масонство», говорил оратор, «сердце его (т. е. сердце Грейга) обращалось с любовью и радостью, он был слишком велик и чист, чтобы заниматься лентами и безделушками, он выбрал единственную истинную цель твою — добродетель и человеческое счастье». «Бессмертный дух, — восклицал патетически оратор, — взгляни из своего звездного жилища и посмотри, как мирное масонство, неподвижное и немое от горести, проливает здесь слезу благодарности на твой прах».

Памяти Грейга была посвящена отдельная брошюра, озаглавленная «Am Grabe Greighs» и вышедшая в год его кончины.

Ложа Нептуна в эти годы работала по шведской системе. В архиве я видела великолепный акт, написанный на латинском языке и подписанный герцогом Карлом Зюдерманландским. Документ датирован 1780 г. и перечисляет четырнадцать русских масонских лож, вошедших в состав Великой Национальной ложи и работавших по шведской системе, в зависимости от Швеции. Под двенадцатым номером стоит Кронштадтская ложа Нептуна.

* * *

Итак, первый состав масонской ложи Нептуна был флотский. Блеск и красота шведского ритуала не могла не пленять этих моряков. Но в то же время, как моряки, это были люди образованные, видавшие виды. Внешний блеск мог пленять их, но не мог вполне их удовлетворить; избалованное воображение требовало неизведанной пищи; ощущалась потребность в чудесах или подвигах. Братья ложи Нептуна избрали именно шведскую систему как такую, которая совмещала в себе блеск, чудеса и подвиги. Эта система соединяла чистое масонство с розенкрейцерством и тамплиерством. Каждая составная часть системы вносила в нее свои черты: тамплиерство давало внешний блеск, пышные украшения, красоту одежд, ритуал рыцарства; розенкрейцерство мистику, модное в то время увлечение алхимией и оккультными науками; наконец, чистое масонство с его благородными идеалами о любви к ближнему звало на тяжелый, но славный подвиг любви ко всему человечеству, на подвиг забвения собственного «я», на подвиг жизни для и ради других. В Швеции король был главой масонства, и система носила отпечаток иерархической патриархальности; управление шло не снизу вверх, как это могло быть в свободном союзе безусловно равных братьев, а сверху вниз; система держалась на принципе самодержавия, где нет места выборности властей, их сменяемости и их ответственности.

Шведская система имела десять степеней. Тремя низшими степенями были иоанновские степени ученика, товарища и мастера. Далее следовали две степени шотландского масонства или Св. Андрея: уче-ника-подмастерья и мастера. Наконец, шли степени рыцарей Востока, рыцарей Запада, ближних Св. Иоанна и ближних Св. Андрея. Десятая степень — братья-архитекторы. В ложе Нептуна в 1780–1781 гг. высшей степенью была пятая, то есть шотландского мастера.

* * *

Иоанновская ложа устраивалась по одной и той же схеме, но в пределах этой схемы горячее воображение иногда созидало нечто весьма красивое. Для примера укажу на случай устройства и убранства ложи в 1815 году бывшим моряком, графом Федором Петровичем Толстым, известным впоследствии медальером и президентом Академии художеств. Под ложу был отведен бельэтаж дома на углу Невского и Адмиралтейства, против ресторана «Лондон». По наброску графа Толстого известный декоратор превратил обыкновенный большой зал обыкновенного дома в сад с открытой колоннадой ионнического ордена. Садом и воздухом расписаны стены, свод потолка — звездным небом, каким в ясную ночь под Иванов день сияет оно над Петербургом. Густыми складками собранная голубая шерстяная завеса отделяет ложу от сада, на высоте трех аршин она подхватывалась к колоннам красивыми золочеными розасами, толстый золотой шнур поверх ее провешен был вокруг всех колонн, образуя на Востоке большой Кафинский узел. На Востоке на возвышении о трех ступенях — великолепной резьбы раззолоченные кресла мастера стула, и над ним ореолом сверкают золотые лучи искусно сделанного солнца. Перед креслами ромбический стол изображает алтарь: на нем обнаженный меч и разверстое евангелие. Посреди ложи — масонский (писаный масляными красками) ковер. Для братьев места расположены по установленному обрядником плану. Покрывала на столах и скамьях и завесы из мягкой шерстяной ткани голубого цвета; на алтаре и кресле мастера ценный бархат; все завесы, все покрывала окаймлены густой золотой бахромой. Ложа светло освещена, огромное хрустальное солнце и стеклянные звезды, освещенные изнутри, ярко сверкают. В высоких шандалах алтаря горят восковые свечи. В светлой иоанновской ложе ярко горит золото знаков; ласкает глаз снежная белизна запонов, нежно-лазоревый цвет камзолов.

Евангелие отверсто на словах о любви к брату человеку. Ритор страстно громит позор рабства страстей. Внимают его речи братья, забывая о мире, где, как поется в песне масонской,

Рыдает горько честь,

Невинность тяжко стонет,

Где истине святой

Неверие смеется,

Кинжал вонзая, месть

В крови несчастных тонет.

Слух убаюкивается песнями и грустно-торжественными мелодиями музыкальных инструментов. Ум усыпляется, грезит одно чувство.

Многие масоны остаются навсегда членами иоанновских лож. Крайнее, что они слышали, это были речи о том, что общечеловеческое выше национального, что всечеловечество выше государства, что звание гражданина мира — достойнее звания гражданина государства, что для подвига любви нет различия между эллином и иудеем, что равно достойны позора и тунеядец, пьющий в раззолоченных чертогах из хрустальных стаканов кровь своих рабов, и мелкий сутяга-крючок, взявший взятку в два рубля ассигнациями.

Шотландская ложа — тот же масонский храм. Входя в него, масоны пели:

О радость, о любовь, о свет,

О мудрость кроткая, благая,

О дух, зри тройственный завет,

Престол, ковчег, святых святая,

Расторгнув мудрости покров,

Зри связь и сущность всех миров.

Святая святых, алтарь, семисвечный светильник, все это было в шотландской ложе. Здесь уже не слышится только ясная и великая заповедь о любви, братстве, равенстве. Здесь мрачная мистика, здесь речь о связи тела и души, о теле астральном, о связи миров, о тайне творения, о священном числе три, о троице в Божестве, человеке и природе. Простая иоанновская символика масонских знаков усложняется, и символы толкуются по-иному.

В рукописном отделении Публичной библиотеки в Петербурге хранится богатое собрание мистических масонских рукописей.

В 1781 г. в шотландской ложе работают некоторые члены из ложи Нептуна; это те, которые имеют четвертую и пятую степени. У Вице-Адмирала Барша и врача Цубера на красных струйчатых лентах с зелеными каймами через плечо — сверкающие золотые шестиугольные звезды; на шее, на зеленых лентах, кресты из финифти с изображением Св. Андрея на золотом солнце; белые запоны подбиты огненно красным шелком; запоны украшены красными розетами, золотыми звездами и золотыми скрещенными секирами; это братья 5-й степени. Запоны на братьях 4-й степени, капитане I ранга Спиридове, ка-питане-поручике Клавере и инспекторе английских классов морского кадетского корпуса Жданове, — черного цвета; запоны окаймлены белой тесьмой; по четырем углам белые розеты. Символ смерти, череп, покоится на крестообразно сложенных костях. На шее — черная струйчатая лента с изображением серебряной мертвой головы. Через плечо — черная же лента с кинжалом.

* * *

Масонство расцветало пышным цветом, но настали и для него черные дни. Новиков томился в Шлиссельбурге, его кружок был рассеян. Явная деятельность масонства почти прекратилась, но слишком глубоко ушли его корни в общественную жизнь, и пламя масонства теплилось едва заметным огоньком. Состоявший при Императоре Павле Петровиче секретарем по морскому ведомству моряк Плещеев, по словам Ростопчина, пользовался большим его доверием и, как масон, расположил было Цесаревича к масонству. Но, как известно, благоволение Императора Павла сказалось не на масонстве, а на мальтийском ордене.

* * *

Лишь при Императоре Александре I снова произошло явное возрождение масонства. На старых пепелищах воскрешались старые ложи, присоединяя к старым названиям новые имена. Так было и с ложей Нептуна, которая возобновилась официально 21 октября 1813 года под именем Нептуна в Надежде.

Но справедливо выразился поэт

Andere Zeiten, andere Vogel,

Andere Vogel, andere Lieder.

Еще в 1812 году, работая втайне, члены старой ложи Нептуна, сбрасывая на празднике Иоаннова дня свои великолепные епанчи на руки служащих братьев и расправляя роскошные белые страусовые перья своих шляп, неминуемо задумывались о совершенной замене пурпурных мантий и страусовых перьев более дешевым нарядом, чтобы иметь возможность купить свободу рабам-братьям, свободу человечеству. Блестящий, нарядный, царедворческий век Екатерины и ее вельмож уплывал по реке времен. Наступал тяжелый, разоренный год Отечественной войны. Общество воспрянуло. Общественное самосознание капризной волной исторической судьбы поднялось выше прежнего уровня. Форма уступала духу. Внешность сменялась содержанием. Раздался призыв Эллизена, брата мастера дружественной ложи, о замене

бального наряда удобным затрапезным платьем, призыв к упрощению внешних форм масонства, и ложа Нептуна к Надежде без колебания отринула высшие степени и, вступив в союз Астреи, приняла систему Шредера, где нет очарования пышно романтическими обрядами. Будто из одной крайности ложа Нептуна бросилась в другую. Как раньше, отражая дух времени, она выбрала шведскую систему, так и теперь, следуя за новыми общественными веяниями, она предпочла экстаз аскетизма прискучившим наслаждениям. В числе четырех лож ложа Нептуна к Надежде подписала новую масонскую конституцию «Уложение Великой ложи Астреи», где ярко проводились идеи самоуправления, выборности властей, их ответственности и сменяемости, где, одним словом, были налицо все атрибуты конституционного начала, искусно, впрочем, замаскированные параграфами благонадежными.

Исключив из своих старинных песенников многие песни, пожалуй, большую их половину, масоны в Александровское время сохранили те песни, где ярко приводились идеи братства и равенства, где пелось на разные лады:

Оставьте гордость и богатство,

Оставьте пышность и чины, —

В священном светлом храме братства

Чтут добродетели одни,

Седеет время, гибнут веки,

Летят пернатые часы,

А вы, о братья-человеки,

Влюбились в тленные красы!

В екатерининское время масонская деятельность рельефнее всего проявилась в новиковском кружке, в Москве. Этот кружок много занимался над поднятием грамотности и образованности, над улучшением книжного и журнального дела; книги раздавались даром.

При Александре I масонская деятельность не ограничивалась одним каким-либо кружком. В просветительном движении приняло участие все масонство. Циркулярно предлагалось, например, всем ложам союза Астреи учредить масонские стипендии в Царскосельском лицее. Масонская благотворительность при Александре I составляет целую эпоху в истории русской филантропии. Она вылилась тогда во всевозможные формы. Существовали даже специальные благотворительные масонские организации крупных размеров в виде, например, братского вспомогательного капитала. Каждая ложа в отдельности спешила прийти на помощь бедным братьям, их семьям и всем нуждающимся и страждущим. Так, в протоколе ложи Елизаветы к добродетели, под 5 сентября 1812 г. значится запись о выдаче вспоможения вдове лейтенанта флота Леонтьевой — 60-ти рублей.

Приведу еще здесь небольшое извлечение из масонского катехизиса. «Всякий член Ордена, — читаем в катехизисе, — имеет право войти во все ложи мира; это — выгода, которая, за недостатком более специальной рекомендации, доставляет владеющему ей одно из самых легких средств ознакомиться со многими хорошими людьми и которая, в случае непредвиденного несчастия, как воровство, кораблекрушение и т. п., дает ему возможность найти помощь у братьев, пока он успеет придти в себя и извлечь из своих собственных дарований средства существования, или, если он — иностранец и имеет ресурсы в своем отечестве, пока он успеет получить оттуда, что нужно для исполнения своих планов, которые побудили его к путешествию». Этот пункт, бесспорно, имел знаменательное значение для масонов-моряков.

* * *

После известной «Семеновской истории», происшедшей 17 октября 1820 года, за ложей Нептуна к Надежде следили правительственные власти.

7—19 ноября 1820 года князь Петр Михайлович Волконский, бывший с Государем в Троппау, писал Иллариону Васильевичу Васильчи-кову: «С некоторого времени Государь заметил, что много офицеров разных полков ездят в Кронштадт, так как там существует масонская ложа, вновь устроенная, то весьма может быть, что, будучи под присмотром в Петербурге, не ездят ли они туда, чтобы участвовать в заседаниях без всякого стеснения».

В 1821 году июня 29-го[339] последовало запрещение печатать масонские песни, что, несомненно, являлось предвестником близкой грозы. Это было началом конца. Однако, будто не желая извериться в своей счастливой звезде, братья масоны в оде на 12 декабря того же года на День Тезоименитства Государя беспечно пели:

Связуйся крепче, узел братства,

Мы счастливы, нам нет препятства

Для добрых и великих дел.

1 августа 1822 года все существовавшие в России масонские ложи были официально закрыты.

После этого запрещения кронштадтская ложа Нептуна к Надежде, вероятно, подавала еще признаки жизни, так как 12 сентября того же года князь Петр Михайлович Волконский писал графу Михаилу Андреевичу Милорадовичу, что Государь заметил из рапортов о приезжающих частые поездки в Кронштадт полковника Молостова и подполковника князя Долгорукова; Волконский просил «секретным образом» узнать, зачем ездят туда эти офицеры, «ибо Его Величеству известно, что в Кронштадте наперед сего состояло масонское общество, которое хотя по вновь данному повелению, вероятно, и закрыто, но не менее того нужно бы поразведать, не собираются ли туда тайным образом члены прежних лож, или нет ли каких свиданий с иностранцами, в порт сей на кораблях прибывающими или отъезжающими». 6 октября граф Милорадович отвечал, что «масонская ложа в Кронштадте закрыта 14 августа и подобных собраний в городе и в окружности оного не замечено». Эта переписка, почерпнутая мной из военно-ученого архива, доказывает, что правительство следило за деятельностью ложи Нептуна к Надежде, присматриваясь к внутренней жизни этой ложи, в которой иностранцы, по-видимому, принимали немалое участие, иностранцы, приведенные в Кронштадт интересами большей частью чисто коммерческими.

* * *

Я в общих чертах привела данные о морской ложе Нептуна в Кронштадте, остановившись на двух конечных пунктах ее существования: на 1780–1781 и 1820–1822 годах.

Помимо кронштадтской ложи моряки входили в состав и других масонских лож.

Еще при первом официальном исследовании масонства со стороны правительства, в 1747 году, при первом розыске полиции об ордене, мы встречаемся уже с именем моряка-масона. В этом году Александр Иванович Шувалов, от имени Императрицы Елизаветы, опрашивал графа Николая Головина, племянника известного адмирала Николая Федоровича Головина (f 1745 году) о вступлении его в «фра-масонский орден» без утайки и о том, кто еще русские члены и какие законы его и уставы; Головин признался, что в этом ордене был, между прочим, граф Иван Григорьевич Чернышев[340]. В то время, правда, Чернышев не был моряком, но в 1763 г. он был переведен во флот, будучи назначен членом адмиралтейств-коллегии и удостоившись при Императоре Павле звания генерал-фельдмаршала от флота.

При этом Чернышеве генерал-адъютантами состояли, между прочим, три моряка, входившие в состав членов ложи Нептуна: Спири-дов (с 8 апреля 1771 года), Селифонтов (с 4 июня 1770 года) и Мулов-ский (с 12 июля 1777 года).

Есть данные предполагать, что масоном был адмирал Сенявин. Но в царствование Императора Николая I Сенявин страстно открещивается от своей причастности к масонству.

Масоном же был в Александровское время князь Меньшиков, впоследствии начальник Главного Морского Штаба Его Императорского Величества. В Военно-Ученом архиве хранится дело 1822 года, из которого видно, что князь Меньшиков в собственноручной записке излагал, что он был принят в масонский орден, в берлинскую ложу Золотого Яблока или Пеликана, но что он посещал эту ложу только один раз, в день своего приема.

* * *

Конечно, масонство, бесспорно сильное своей сплоченностью, могло оказывать и действительно оказывало известное давление на общественное мнение и даже правительственные мероприятия. Приведу случай, касающийся масона-моряка. Почему адмирал Мордвинов, моряк, в 1806 году, во время созвания милиции был поставлен во главе сухопутного московского ополчения? По словам графа Федора Васильевича Ростопчина, «секта подняла голову (т. е. масонский союз), опять выступила наружу и приобрела важное значение на выборах. Князья Трубецкие, Лопухин, Ключарев, князь Гагарин, Кутузов и сотни других постановили выбрать адмирала Мордвинова, что и состоялось к общему соблазну и крайнему удивлению всех».

Пользуясь еще ненапечатанным списком членов 24 лож союза великой ложи Астреи, приведу имена тех моряков, которые состояли братьями в этих ложах в 1820–1821 годах.

Граф Федор Толстой, бывший моряк, состоявший одно время адъютантом у Чичагова и уволенный в 1804 году в отставку с чином лейтенанта, числился почетным членом Академии художеств, Общества любителей русской словесности, председателем общества учреждения училищ по методе взаимного обучения, исполнял должность Управляющего Мастера в ложе избранного Михаила и состоял почетным членом лож Петра к Истине (в С.-Петербурге), Ключа к Добродетели (в Симбирске) и Восточного Светила (в Томске), а также членом в некоторых масонских ложах Варшавы и Плоцка.

Капитан по корабельной части Андрей Петрович Поморский был представителем симбирской ложи Ключа к Добродетели в великой ложе Астреи и состоял членом ложи Российского Орла. К ложе Петра к Истине принадлежали: учитель Морского Кадетского Корпуса Петр Цирхольдт (Zierholdt) и врач того же корпуса Рудольф фон Гаррер (Наггег). Братьями ложи Нептуна к Надежде в Кронштадте состояли флотские офицеры Павел Докторов и Валериан Новосильцев. Членами ложи Избранного Михаила состояли братья Михаил Карлович Кюхельбекер и лейтенанты Николай Александрович Бестужев и Константин Иванович Черкасов, первые двое известные декабристы.

В состав ложи Александра к коронованному Пеликану в С.-Петербурге входили: мичман Андрей Францович Де-Ливрон, капитан Владимир фон Левендаль, лейтенант Конрад фон Левендаль, мичман Федор Дмитриевич Тыртов и мичман Петр Федорович Анжу. В ложе Российского Орла 2-м стуартом был состоявший по корабельной части Василий Иванович Берков, а братом 3-й степени лейтенант Николай Петрович Богданович[341]. К ложе Ищущих Манны принадлежали лейтенанты Николай, Иван и Алексей Иосифовичи Поздеевы, сыновья знаменитого масона Иосифа Алексеевича Поздеева (Рус. Арх. 1906, И).

По свидетельству военного историографа Михайловского-Данилевского, известный моряк Петр Иванович Рикорд также принадлежал к масонскому ордену.

В ложе Елизаветы к Добродетели числился Николай Иванович Кошелев. Членами же масонских лож состояли лейтенанты гвардейского экипажа: Николай Петрович Римский-Корсаков — Трех Добродетелей, Давыдов — Тройственного Благословления и Ефродит Степанович Мусин-Пушкин, впоследствии декабрист, — Российского Орла. К ложе Трех Секир принадлежали: капитан-лейтенант Мориц Борисович Берг, лейтенант Карл фон Левендаль, отставной капитан 2 ранга Ермолай Ермолаевич Левенштерн.

* * *

Помимо лож, примыкавших к какому-либо большому масонскому союзу вроде Астреи, существовали ложи, работавшие самостоятельно. Одной из таких лож была ложа Нептуна, работавшая в московской тиши под управлением Павла Ивановича Голенищева-Кутузова, бывшего генерал-адъютанта адмирала Грейга. После Гогландского сражения он был послан с донесением к Екатерине И. В Обществе любителей древней письменности мне удалось ознакомиться с любопытнейшим документом, который помимо биографической ценности в отношении Голенищева-Кутузова, дает некоторые новые данные для вопроса о масонстве в прежнем русском флоте. Это — патент, данный Голенищеву 10 июля 1788 г. в удостоверение его храбрости в сражении при Гогланде. Патент подписан капитаном флота генерал-май-орского ранга Астафием Адинцовым. Но посмотрите, какое интересное совпадение: адмирал Грейг, масон, посылает к Государыне с реляцией своего адъютанта Голенищева, тоже масона, о храбрости Голенищева свидетельствует Адинцов, тоже масон.

Впоследствии Голенищев-Кутузов как куратор Московского Университета, уже будучи чином гражданским, учреждает в Москве собственную ложу. Его морские симпатии отражаются в названии, которое он дал своей ложе.

Кутузовская ложа Нептуна вела деятельную пропаганду для привлечения в свою среду новых братьев. Она стремилась также оградить прежних братьев от соблазна перехода в ложи других систем. В Обществе любителей древней письменности я ознакомилась с некоторыми документами, доказывающими эти положения. Письмом 9 января 1815 года мастеру ложи Нептуна Долгорукому Кутузов предостерегал его не входить ни в какие связи, сношения, беседы и разговоры с посторонними лицами по предмету масонства, «ведая, что многие волки в овечьей коже ходящие, и языком агнчим глаголющие, уловляют души, вводят в распутия и отторгают братий от истинного начальства». Такое же строгое запрещение было дано официально инструкцией отъезжающему брату от 7 сентября 1814 года.

Участие в работах ложи Нептуна, по-видимому, производило на братьев большее впечатление, и М. Щуленников в одном своем письме к П.И. Голенищеву-Кутузову из Петербурга с восторгом вспоминает об «услаждении», которое доставило ему прошлогоднее празднование в этой ложе дня Св. Андрея, и заверяет, что он был бы счастлив, если бы мог снова переселиться в Москву. Голенищев-Кутузов оказывал Щуленникову, судя по письмам, всякого рода поддержку — и нравственную, и материальную.

* * *

Таким образом, документальные данные позволяют говорить о наличности масонства в прежнем флоте. Масонство, основанное на началах братства, являлось мощным подспорьем для закрепления флотских чинов в одну семью. Взаимопомощь в самом широком смысле слова, чистые начала честности и неподкупности, просвещение себя и других, самоусовершенствование и усовершенствование других — вот свойства свободно-каменщицкого учения, которое существовало в прежнем русском флоте.

Масоны-моряки века Екатерины на лентах своих носили серебром шитые, суровые, но великие слова vaincre ou mourrire, «победа» или «смерть», масоны-моряки времени Александра девизом избрали три слова: «родина, долг, гуманность».

* * *

Давно занимаясь изучением истории русского масонства, я неоднократно имела честь приводить результаты своих работ и в журнальных статьях, и с лекционной трибуны. В прежних лекциях и статьях я останавливалась главным образом над выяснением масонского идеала, на обрисовке значения масонства в русском общественном движении. Мои последние архивные изыскания позволили мне сообщить новые данные о масонстве во флоте. Правда, я обрисовала лишь уголок картины, я только приоткрыла завесу: полное историческое освещение этого вопроса — дело будущего. Но молчать по вопросу, по которому до сих пор не было напечатано ни одной строчки, казалось мне непростительным с точки зрения науки.

I.

Письмо Цубера в ревельскую ложу Трех Секир со списком членов Кронштадтской ложи Нептуна к г декабря 1780 г

Высокопочтеннейший Великий Мастер,

Возлюбленный брат!

Уже давно имел я намерение сообщить высокопочтенной ложе Трех Секир о соединении с ней почтенной ложи Нептуна и препоручить ее братской ее любви. 16 сентября минувшего года был для нас тем счастливым днем, когда высокопочтенная великая национальная ложа признала ложу нашу своей дочерью и побратала ее с вашей ложей, но у меня не было адреса и верной оказии, которую доставляет

мне теперь достойный брат фон Багговут. Он имел несчастие быть принятым в несовершенную ложу. Я же, ввиду его особо прекрасных качеств, признал это принятие и покорно прошу вас, высокопочтенный, не отказать допустить его в вашу ложу, дабы он имел случай просветиться под вашим мудрым руководством в нашем царственном искусстве, в особенности же потому, что он не мог этого сделать у меня за недостатком времени. Ежели бы во время пребывания его в Ревеле он пожелал достичь вышних познаний, то прошу вас не отказать в этой его просьбе. Вместе с тем имею честь сообщить вам список всех братьев почтенной ложи Нептуна с просьбой, в случае если бы кто-либо из них пожелал бы явиться на ваши священные работы, разрешить им вход в вашу высокопочтенную ложу.

В заключение прошу Великого Строителя мира — да примет Он под свой священный покров вас и всех братьев высокопочтенной ложи Трех Секир. Себя же поручаю вашей братской дружбе и остаюсь с глубочайшим уважением, чрез освященное число,

высокопочтеннейший великий мастер,

Ваш преданнейший брат и друг Цубер X:[342].

Кронштадт.

3 декабря 1780 г.

Список помещен ниже, обозначен VIII.

II.

Письмо в ложу Трех Секир из ложи Нептуна со списком кленов последней к 12 Февраля 1781 г

Высокопочтенный Великий Мастер!

Высокопочтенный Наместный Мастер!

Высокопочтенные братья Надзиратели!

Высокопочтенные и почтенные чиновники и сочлены! любезные и священным союзом дружбы с нами сопряженные братья!

Чувствительно сожалеем, что мы по долгу нашему не сообщили почтенной ложе Трех Бердышей[343] до сего времени списка о собратиях и членах ложи Нептуна, учрежденной на востоке Кронштадта прошлого 1779 года и в уповании, что такая медленность не уменьшит тех нежных чувствований дружества, кои царствуют в сердцах истинных вольных каменщиков, просим почтенную ложу Трех Бердышей, чтоб благоволила сообщить взаимно и ложе Нептуна список своим собратьям и членам и впредь удостоивать нас всего, что послужит к вящему украшению нашего царственного ордена. Мы молим усердно Всевышнего Строителя мира, да ниспошлет на вас свою благодать, да утвердит вас в священном братолюбии и неразрывном союзе дружбы, да благословит совокупные наши священные работы и да увенчает их достойными плодами. Поздравляем вас чрез освященное число; и препоручая себя братской вашей дружбе пребываем навсегда искреннейшими и усерднейшими братьями. Дано на востоке Кронштадта, при открытии Святого Евангелия и обнаженном мече. 1781 года, 3-го месяца, в 11 день.

Бр. Барш х Y.

Наместный мастер.

Сам. Грейх 1-й надзиратель, бр. 2-й надз. П. Жданов.

Бр. Амбодик секретарь.

ВС Трех Бердышей.

СПИСОК

почтенным н любезным братьям, которые составляют почтенную ложу св. Иоанна под особливым именем Нептуна на востоке Кронштадта учрежденной

Имена и фамилии

Февраля 12. 1781. Чины в общежитии

Степениордена

Чины в ложе и другие примечания

1. Алексей Григорьевич Спиридов.

Флота капитан первого ранга.

3

Великий Мастер и основатель ложи. В Ливорне.

2. Иван Яковлевич Барш.

Вице-Адмирал и кавалер орденов Св. Анны и Св. Георгия 4-го класса.

5

Наместныймастер.

Имена и фамилии

Февраля 12. 1781. Чины в общежитии

Степениордена

Чины в ложе и другие примечания

3. Самойло Карлович Грейк.

Вице-Адмирал и кавалер орденов Св. Александра, Св. Анны и Св. Георгия 2-го класса.

3

1-й надзиратель.

4. Прохор Иванович Жданов.

Инспектор Английских классов в Морском Шлях. Кад. Корпусе.

4

2-й надзиратель.

5. Нестор Максимович Амбодик.

Лекционный доктор при Морской Госпитали в Кронштадте.

4

Секретарь.

6. Степан Иванович Рачинский.

Флота лейтенант.

3

Ритор.

7. Егор Егорович Ингельдю.

Мачтовый мастер капитанского ранга.

3

Казначей.

8. Ульян Степанович Омон.

Учитель французского языка в Морск. Корп.

3

Обрядончальник.

9. Николай Степанович Федоров.

Капитан в Морск. Шлях. Кад. Корпусе.

3

1-й попечитель о бедных.

10. Семен Зиновьевич[344]Нефедьев.

Капитан-поручик в оном же корпусе.

3

2-й попечитель о бедных.

11. Христиан Иванович Цубер.

Доктор, в оном же корпусе.

5

12. Петр Петрович Клавер.

Флота капитан-поручик.

4

Бывший 1-й надз.

13. Иван Иванович Фохт.

Обер-Цолнер при Кронштадтск. Таможне.

4

Бывший 1-й надз.

14. Алексей Иванович Тимашев.

Флота капитан-поручик.

3

В Копенгагене.

15. Роман Романович Вильсон.

Флота капитан-поручик.

3

Имена и фамилии

Февраля 12. 1781. Чины в общежитии

Степениордена

Чины в ложе и другие примечания

16. Карл Иванович Нюман.

Флота лейтенант.

3

17. Карл Евстафьевич Брейер.

Флота капитан-поручик.

3

18. Александр Иванович Круз.

Контр-Адмирал и кавалер Св. Георгия 4 класса.

3

19. Кн. Григорий Долгоруков.

Флота лейтенант.

3

20. Евстафий Степанович Адинцов.

Флота капитан 2-го ранга и кавалер орденов Св. Георгия 4 класса.

3

В Ливорне.

21. Франц Михайлович Денисов.

Флота капитан-поручик.

3

В Ливорне.

22. Гаврила Васильевич Романов.

Капитан-поручик в Морск. Шлях. Кад. Корп.

3

23. Иван Николаевич Шишуков.

Учитель английского языка в Мор. Кад. Корп.

3

24. Александр Лукич Симанской.

Флота лейтенант.

3

25. Maurice Oreilly.

Флота лейтенант.

3

26. Павел Васильевич Пустошкин.

Флота капитан-поручик.

3

27. Иван Осипович Селифонтов.

Флота капитан 1-го рангаи кавалер орденаСв. Георгия 4-го класса.

3

В городе Архангельском.

28. Николай Иванович Беляев.

Учитель французского языка в Мор. Кад. Корп.

3

29. Николай Типальдо.

Флота лекарь.

3

В Ливорне.

Имена и фамилии

Февраля 12. 1781. Чины в общежитии

Степениордена

Чины в ложе и другие примечания

30. James Nasse.

Адмиралтейский капитан.

3

31. Николай Иванович Барш.

Флота лейтенант.

3

32. Алексей Ефимович Мясоедов.

Капитан-поручик в Мор. Кад. Корпусе.

2

33. Яков Григорьевич Гесс.

Капельмейстер в Морском Кадет. Корпусе.

9

34. Николай Карнилов.

Флота лейтенант.

9

В Ливорне.

35. Андрей Васильевич Пустошкин.

Флота лейтенант.

9

36. Николай Иванович Жемчужников.

Флота лейтенант.

9

37. Степан Иванович Ахматов.

Флота лейтенант.

2

38. Кн. ДмитрийСергеевич Трубецкой.

Флота лейтенант.

1

В Ливорне.

39. Григорий Иванович Муловской.

Флота капитан-поручик и адъютант Его Сиятельства графа Ивана Григ. Чернышева.

1

40. Johan Gustaph Unger.

Портной мастер.

1

41. Павел Васильевич Неболсин.

Флота мичман.

1

42. Johan Baron de Hein.

Сержант морских батальонов.

1

43. Петр Федорович Бачманов.

Флота лейтенант.

1

Имена и фамилии

Февраля 12. 1781. Чины в общежитии

Степениордена

Чины в ложе и другие примечания

Почетные члены

44. Василий Никитьевич Курманалеев.

Флота капитан 1-го ранга.

3

В Москве.

45. Федор Матвеевич Аклечеев.

Флота лейтенант.

3

В Астрахани.

46. Jean de Monbilly.

Капитан в Морском Шлях. Кадет. Корпусе.

3

47. Иван Бомбах.

Капитан Псковского пехотного полка.

3

В Петербурге.

48. Василий Иванович Елагин.

Флота капитан-поручик.

3

Бывший ритор.

49. Дмитрий Егорович Полоченинов[345].

Флота капитан-поручик.

3

В Нижнем Новгороде.

50. Иван Федорович Штейнгейль.

Флота лейтенант.

2

51. Иван Максимович Цеггеин.

Капитан Морских батальонов.

3

52. Осип Осипович Де-ла-Мот.

Учитель французского языка в Морск. Корпусе.

2

53. Александр Семенович Шишков.

Капитан-поручик в Морск. Кадет. Корпусе.

2

54. Ernst Ludwig Baron von Lesch.

Поручик Псковского полка.

2

55. Иван Михайлович Титович.

Лекарь.

2

В Ямбурге.

56. Герман Иванович Радинг.

Флота лейтенант.

1

В Астрахани.

Имена и фамилии

Февраля 12. 1781. Чины в общежитии

Степениордена

Чины в ложе и другие примечания

57. John Stranack.

Корабельщик купеческого судна.

1

В Лондоне.

Служащие братья

1. Gustaph Freyreiter.

Слуга высокопочтенного брата Спиридова.

1

В Ливорне.

2. Прохор Фалеклеев.

Матрос.

1

В гор. Архангельске.

3. Николай Бобков.

Слуга почтенного брата Курманалеева.

1

В Москве.

4. Тимофей Плюснин.

Денщик почтенного брата Клавера.

1

5. Пахом Васильев.

Слуга почтенного брата Елагина.

1

6. Иван Алексеев.

Слуга высокопочтенного брата Барша.

1

7. Филат Ипатов.

Слуга высокопочтенного брата Барша.

1

8. Антон Иванов.

Флота музыкант.

1

9. Никифор Артемьев.

Флота музыкант.

1

10. Илья Крылов.

Флота музыкант.

1

Братья, из ордена выключенные

1. Фридрих Гайн.

Флота лекарь.

2

2. Корнелиус Поппе.

Поручик морских батальонов.

1

(подпись) Бр. Амбодик, Секретарь.

III.

Письмо в ложу Трех Секир из ложи Нептуна со списком членов последней к ноябрю 1781 г

Высокопочтенный великий мастер!

Высокопочтенный наместный мастер!

Высокопочтенные братья надзиратели!

Высокопочтенные и почтенные чиновники!

и сочлены! любезные и священным союзом

дружбы с нами сопряженные братья!

Шествуя в неразрывной цепи вольно каменщичества по единым стезям истинного пути к Соломонову храму, за долг себе поставляем сообщить ныне в почтенную ложу Трех Бердышей о случившейся у нас перемене при выборе вновь высокопочтенных и почтенных братьев чиновников по силе древних законов в день Святого Иоанна, чего для всем собратиям и членам ложи Нептуна паки с превеликим удовольствием посылаем при сем список, желая нетерпеливо притом, чтобы любезные и толико достойные братья почтенные ложи Трех Бердышей с равномерной благоприятностью оный принять удостоили. При заключении сего, обращая взор свой ко престолу всемогущего, проливаем теплые наши молитвы, да озарит вас купно с нами светозарным лучом истины и да укрепит силы ваши неутомимостью в священных подвигах к созиданию общего храма добродетели и к совершенной славе царственного нашего ордена. В прочем с должным братским почтением пребываем навсегда искреннейшими усерднейшими братьями. Дано на Востоке Кронштадта, в полном собрании, при открытии священного Евангелия и обнаженном мече, 1781 года, 9 месяца в[346] день.

Спиридов Великий Мастер.

Грейк Мастер стула.

1- й надз. Петр Клавер.

2- й надз. Прохор Жданов.

Бр. Шишуков Секретарь[347].

Список помещен ниже, обозначен И.

IV. Атестат П.И. Голенищеву-Кутузову от А. Адинцова

АТЕСТАТ

Сим рекомендую о находящемся на вверенном мне карабле Ростиславе, штата Его высокопревосходительства господина адмирала и кавалера Самуел Карловича Грейг, господин генерал-адъютант Павел Голенищев-Кутузов, что он в бывшее сего июля в 6-й день со шведским неприятельским флотом сражения, на оном корабле командовал на верхнем деке пушками весьма расторопно с мужественною храб-ростию и неустрашимостию, а тем самым подавал пример к ободрению бывших тогда в команде ево офицеров и служителей, а неприятелю причинял вред, и за таковое учиненное им господином Кутузовым дело, заслуживает достойное по закону награждение; во уверение чево за подписанием моим и с приложением обыкновенной моей печати дан сей атестат на карабле Ростиславе. Июля 10-го дня 1788 года.

Генерал-Майор флота капитан и кавалер

Астафей Адинцов.

Общество любителей древней письменности. FCCCXII, № 6578.

Списано с сохранением орфографии. Печать без всяких знаков, совершенно круглая и гладкая, красная, потрескавшаяся от времени; написано в лист.

V.

Подписка кн. А.С.Меныпикова, впоследствии начальника Главного Морского Штаба Его Императорского Величества о степени его пригодности к масонству

Вследствие требования Правительства, я, нижеподписавшийся, объявляю, что я был принят масоном в Дрездене в ложе, которая, сколько припомнить могу, именуется или Золотым Яблоком или Пеликаном, под одним из сих двух названий, и кроме дня моего приема в оную, я не посещал ни сию ложу, какую-либо другую, причем, исполняя последовавшее ныне ВЫСОЧАЙШЕЕ повеление, изображенное в Рескрипте, данном первого Августа сего года на имя Графа Виктора Павловича Кочубея, и на основании оного обязываясь я отныне впредь ни к сей ложе и ни к каким другим ложам или тайным обществам, как в Империи, так и вне ее находиться могущих, не принадлежать и никаких сношений с ними не иметь. Варшава, Августа семнадцатого дня 1822 года.

Директор канцелярии и Генерал-Адъютант князь Меньшиков.

VI.

Закрытие масонской ложи в Кронштадте

(Официальное «дело» 1822 г.).

Письмо князя П.М. Волконского к гр. Милорадовичу, из Вены,

12 сентября 1822 г.[348]

Государь Император, заметив из рапортов о приезжающих, что находящийся в Петербурге в отпуску Елизаветградского гусарского полка подполковник князь Долгоруков весьма часто ездит в Кронштадт, куда также ездил и л. — гв. Гусарского полка полковник Молостов, Высочайше повелеть изволил, чтобы Ваше Сиятельство поручили генерал-майору Гладкову секретным образом узнать, зачем они там были, ибо Его Величеству известно, что в Кронштадте наперед сего состояло масонское общество, которое хотя по вновь данному повелению, вероятно, и закрыто, но не менее того нужно бы поразведать, не собираются ли туда тайным образом члены прежних лож, или нет ли каких свиданий с разными иностранцами, в порт сей на кораблях прибывающими, или отъезжающими и к разным сектам принадлежащими, и все, что о сем откроется, равно и о поездке сих господ прошу меня уведомить, для доклада Его Императорскому Величеству.

Вместе с тем желал бы я знать, зачем подполковник князь Долгоруков живет столь долгое время в Петербурге, ибо пред отъездом моим, он, быв у меня, просил позволение остаться в Петербурге только несколько дней и потом ехать с матерью, или сестрою умалишенною в Тамбов, на что и последовало Высочайшее разрешение; а как он проживает уже несколько месяцев, то и нужно поближе узнать, не отклоняется ли от службы, дабы выслать к своему месту.

VII.

Ответное письмо графа М.А. Милорадовича

6 октября 1822 г.

Генерал-лейтенант Гладков доставил мне следующие требуемые Вашим Сиятельством сведения.

Елизаветградского гусарского полка подполковник князь Долгорукий служил прежде в л. тв. Гусарском полку, растратил состояние свое игрою и посему вышел из гвардии. Он проживал здесь, имея в сенате дело с госпожой Аненковой, которое решено в пользу ее. На сих же днях выехал он отсюда в Тамбов. Сестра его умалишенная с матерью осталась здесь.

О полковнике л. — гв. Гусарского полка Молостове г. Гладков говорит, что он любит вольно рассуждать, все осмеивать, над всем шутить, не отказывается от веселых бесед, но не был замечен ни в каких предосудительных поступках. Он намерен идти в отставку, а потому мало занимается службой и живет по большей части в Петербурге.

Полковник Молостов и князь Долгорукий часто бывали вместе. В Кронштадт ездили они прощаться с бывшим французской службы генералом Бойе, который вступил в подданство России, находится в Петербурге в доме банкира Раля, учителем и отправился в Америку.

Масонская ложа в Кронштадте закрыта 14 августа и подобных собраний в городе и в окружности оного не замечено.

Список членов ложи Нептуна в Кронштадте 1780 г

LISTE

Т. R. et trbs chores frftres qui composent la Respectable Loge de St. Jean au Neptune, situ6e й l’Orient de Cronstadt.

Le 2 du m. Dec. 1780.

Noms et Surnoms.

Qualms et Rangs.

Dignitёs et Deg^s.

1 Alexis Spiridoff.

Capitaine du premier rang de la flotte.

Grand-maitre.

2. Jean Barsch.

Vice-Amiral et Chevalier des ordres de St. George et de St. Anne.

Maitre deputё.

Noms et Surnoms.

Qualit6s et Rangs.

Dign№s et Degr6s.

3. Samuel Greigh.

Vice-Amiral et Chevalier des ordres de St. Alexanre, de St. Anne et de St. George de la 2-de Classe.

Premier Surveillant.

4. Prochor Schdanoff.

Second-Lieutenant et Inspecteur des classes anglaises du corps des cadets gentils hommes de marine.

Second Surveil-lant.

5. Nestor Ambodick.

Docteur en nr^decine et professeur a Phopital g6n6ral de marine a Cronstadt.

Secretaire.

6. Wasilei Jelagin.

Lieutenant de la flotte.

Orateur.

7. George Ingeldu.

Capitaine de Гатигеашё.

Tr6sorier.

8. Martin Aumont.

Precepteur de la langue fran£aise au corps des cadets gentilshommes de marine.

Maitre de cdrdmonies.

9. Nicolas Fedoroff.

Capitaine du dit corps.

Grand Aumonier.

10. Semen Nefedjeff.

Capitaine-Lieutenant au dit corps.

Petit Aumonier.

11. Chretien Zuber.

Docteur en n^decine et m6decin au dit corps.

Maitre dep. v. a V. et fond, de la V.

12. Peter Klaawer.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

Premier Surveillant.

13. Jean Voigt.

Conseiller totulaire et inspecteur de la douaine a Cronstadt.

Premier Surveillant.

14. Alexei Timaschef.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

\f Maitres.У

15. Robert Willson.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

16. Charles Numman.

Lieutenant de la flotte.

Noms et Surnoms.

Qualit6s et Rangs.

Dign^s et Deg^s.

17. Charles de Breyer.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

N

18. Alexander de Kruys.

Contre-Amiral et Chevalier de St. George de la 4-me Classe.

19. GrigoriPrince Dolgoruky.

Lieutenant de la flotte.

20. Evstaphi Adinzow.

Gapitaine de second rang et Chevalier de l'ordre de St. George de la 4-me Classe.

21. Francois Dennisow.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

22. Gawrila Romanoff.

Lieutenant du corps des cadets gentilshommes de marine.

23. Iwan Schischukoff.

Precepteur de la langue anglaise au dit corps.

► Maitres.

24. Alexandre Simansky.

Lieutenant de la flotte.

25. Maurice Oreilly.

Lieutenant de la flotte.

26. PaulePouestoschkin.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

27. Iwan Selifontoff.

Capitaine du premier rang de la flotte.

28. Nikolais Belajeff.

Precepteur de la langue fran£aise au corps des cadets gentilshommes de marine.

29. Nicolas Tybaldo.

Chirurgien de la flotte.

)

30. Jean de Zeggein.

Capitaine des bataillons de marine.

\

► Compagnons.

31. Stepan Kazinsky.

Mitshypmann de la flotte.

)

Noms et Surnoms.

Qualit6s et Rangs.

Dignity et Degres.

32. Alexei Maisoedoff.

Lieutenant du corps des cadets gentilshommes de la flotte.

N

33. Jean de Steinheil.

Lieutenant de la flotte.

34. Jacob Hessen.

Maotre de la Chapelle au corps des cadets gentilshommes de marine.

> Compagnons.

35. Nicolas Karniloff.

Lieutenant de la flotte.

36. Andr6 Pustoschkin.

Lieutenant de la flotte.

37. DmitriPolotcheninoff.

Lieutenant de la flotte.

38. Iwan Titowitsch.

Chirurgien au gouvernement de St. Рё1ег5Ьои^.

)

39. DmitriPrince Trubezkoy.

Lieutenant de la flotte.

40. Grigori Mulofsky.

Capitaine-Lieutenant de la flotte et aide de camp de S. E. Mr. le comte Iwan Grigoriewitsch Tschernischeff.

41. Stepan.Achmatoff.

Lieutenant de la flotte.

► Apprentifs.

42. Joseph de la Motte.

Precepteur de la langue frangaise au corps des cadets gentilshommes de marine.

43. Nicolas Schemtschuschnikoff.

Lieutenant de la flotte.

44. Jean Gustaph Ungern.

Tailleur et bourgeois de Cronstadt.

)

Membres honoraires.

45. WasileiKurmanaleeff.

Capitaine du second rang de la flotte.

Maitres. h Petersbourg.

Noms et Surnoms.

Qualms et Rangs.

Dignites et Degree.

46. Fedor Apletscheeff.

Lieutenant de la flotte.

)

к Astrachan.c/i<Usa Petersbourg.

47. lean de Monbilly.

Capitaine au corps des cadets gentilshommes en marine.

48. lean de Baumbach.

Capitaine du r£giment d’infanterie de Plescaou.

49. Alexandre Schischkoff.

Capitaine-Lieutenant au corps des cadets gentilshommes de marine.

\/

> Compagnons.

50. Ernest Louis Baron de Lesch.

Lieutenant du rdgiment d’infanterie de Plescaou.

51. Andre Falix.

Chirurgien de la flotte.

>>

к Novgorod.025 к Astrachan.ELCu^ к Londres.

52. Hermann v. Rading.

Lieutenaut de la flotte.

58. Iohn Strannack.

Capitaine d’un vaisseau marchand anglais.

Frdres exclus de Vordre.

1. Frederic Hayn.2. Cornelius Коре.

Chirurgien de la flotte.Lieutenant des bataillons de marine.

Compagnon.Apprentif.

Chretien Zuber X:

LISTE

des respectables et chores fibres qui composent la respectalle.

Loge de St. Jean au Neptune, situ^e a TOrient de Cronstadt. 1781.

Noms et Surnoms.

Qualitёs et Rangs.

Deg^s.

Dign^s.

1. Alexis Spiridoff.

Capitaine du premier rang de la flotte.

4

Grand Maitre et fondateur de la V.

2. Jean Barsch.

Vice-Amiral et Chevalier des ordres de St. Anne et de St. George de la 4-е Classe.

5

Ancien Maitre de la Loge.

Noms et Surnoms.

(2иа1кё$ et Rangs.

Degres.

Dignitёs.

3. Samuel Greigh.

Vice*Amiral et Chevalier des ordes de St. Alexandre, de St. George de la 2-е Classe et de St. Anne.

Maitre en Chire.

4. Chretien Zuber.

Docteur en medecine et medecin du corps des cadets gentlshommes de marine.

Maitre depute.

o. Jean Foigt.

Inspecteur de la douaina.

4

Ancien1-er Surveillant.

6. Pierre Klaawer.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

4

1-er Surveillant.

7. Prochor Schdanoff.

Second-Lieutenant et Inspecteur des classes anglaises du corps d. C. g. D. m.

4

2-е Surveillant.

8. Jean Schishukoff.

Precepteur de la langue anglaise au corps de C. G. d. m.

3

En place de secretaire.

9. Stepan Razinskoy.

Lieutenant de la flotte.

3

Orateur.

10. Semen Nefedieff.

Capitaine-Lieutenant au corps des Cadets g. d. m.

3

Orateur.

11. Nicolas de Barisch.

Lieutenant de la flotte.

3

Orateur.

12. Jean de Baumbach.

Major du regement de Plescou d’infanterie.

3

Orateur.

13. George Ingeldu.

Capitaine de Гатпчппё.

3

T^sorier.

14. Martin Aumont.

Precepteur de la langue fran9aise d. C. d. C. g. d. m.

3

Maitre de сёгётоте.

15. Maurice Oreilly.

Lieutenant de la flotte.

3

Grand Aumonier.

16. Gabriel Romanoff.

Capitaine-Lieutenant du corps des Cadets g. d. m.

3

Petit Aumonier.

Noms et Surnoms.

Quality et Rangs.

Degris.

Dignit6s.

17. Nicolas Fedoroff.

Capitaine du corps des C. g. d. m.

3

18. Alexis Timascheff.19. Robert Wilson.

Capitaine-Lieutenant de la flotte. Capitaine-Lieutenant de la flotte.

33

20. Charles Numan.

Lieutenant de la flotte.

3

21. Charles de Breyer.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

3

22. Alexandre de Kruys.

Contre-Amiral et Chevalier de St. George de la 4-me Classe.

3

23. GrigoriPrince Dolgorouky.

Lieutenant de la flotte.

3

24. Evstaphei Adinzoff.

Capitaine du premier rang de la flotte et Chevallier de St. George de la 4-me Classe.

3

25. Francis Denison.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

3

26. Alexandre Timanskdy.

Lieutenant de la flotte.

3

27. Pawel Poustoschkin.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

3

28. Jean Selifontoff.

Capitaine du 1-er rang de la flotte et Chevalier de St. George de la 4-me Classe.

3

29. Nicolas Belaeff.

Precepteur de la langue fran9aise au C. g. d. m.

3

30. Nicolas Tipalolo.

Chirurgien de la flotte.

3

31. Jean Strannack.

Capitaine d’un vais-seaux marchand anglais.

3

Noms et Surnoms.

Qualms et Rangs.

Degr6s.

Dign^s.

32. Alexis Maesoedoff.

Lieutenant du corps des Cadets g. d. m.

9

33. Iacow Hessen.

Maitre de la Chapelle du dit corps.

2

34. Nicolas Korniloff.

Lieutenant de la flotte.

9

35. Andrei Poustoschkin.

Lieutenant de la flotte.

2

36. NicolasSchemtschuschnicoff.

Lieutenant de la flotte.

2

37. Stepan Achmatoff.

Lieutenant de la flotte.

9

38. Jean Charles Baron de Heyn.

Sergeant des bataillons de marine.

9

39. David Razinskoy.

Lieutenant de la flotte.

9

40. Jean Custaph Unger.

Tailleur et bourgeois de Cronstadt.

2

41. DmitriPrince Troubetskoy.

Lieutenant de la flotte.

2

42. Grigori Mouloffsky.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

1

43. Pawel Nebolsin.

Mitschipman de la flotte.

1

44. Pierre Bazmanoff.

Lieutenant de la flotte.

1

45. Pierre Brenner.

Orfevre et bourgeois de Cronstadt.

1

46. Francis de Wolff.

Major en Second au service de S. M. I. de toutes les Russies.

1

47. Pierre Kanicoff.

Capitaine du premier rang de la flotte et Chevalier de St. George d. la 4-me Classa

1

48. Andrei Temkin.

Capitaine au corps des Cadets Ingenieurs.

1

Noms et Surnoms.

Qualit6s et Rangs.

Degr6s.

Dign^s.

Membres honoraires.

49. Wasilei Ielagin.

Capitaine-Lieutenant de la flotte.

5

Orateur, к Plescou.

50. Nestor Ambodick.

Docteur en n^decine et acconcheur к St. Petersbourg.

4

SecrStaire, к St. Petersbourg.

51. WasileiKarmanaleiff.

Capitaine du premier rang de la flotte.

3

к Moscou.

52..Fedor Akletscheef.

Lieutenant de la flotte.

3

к Astracan.

53. Jean de Monbilly.

Capitainedu C. d. C. g. d. m.

3

54. DmitriPolotscheninoff.

Capitaine-Lieuntenant de la flotte.

3

& Nischni Novgorod.

55. Jean de Zeggein.

Capitaine de battaillions de marine.

3

56. Joseph de la Motte.

Precepteur de la langue fran9aise au C. d. C. g. d. m.

3

57. Ernest Ludvig Baron de Lesch.

Lieutenant du ^giment de Plescou.

3

58. James Nass.

Lieutenant а l’amirautl.

3

59. Alexandre Schischcoff.

Capitaine-Lieutenant au corps d. C. g. d. m.

2

60. Jean Titovitch.

Chirurgien.

2

к Jambourg.

61. Jean de Steinheil.

Lieutenant de la flotte.

2

62. Herman Von Cadins.

Lieutenant de la flotte.

1

к Astrachan.

(Подпись) Nicolas Belaeff, en place de Secretaire.

Т.О. Соколовская

В МАСОНСКИХ ЛОЖАХ (1817–1822 ГГ.)

Покрыты мраком, развлеченны,

О чувства, миром ослепленны,

Сберитесь купно внутрь меня,

Мне нужно ныне знать себя!

Нет блага там, где вы летали,

Ни в чем его вы не сыскали,

Вам силы данные губя…

Из масонской песни «Размышление»

ГЛАВА I

В 1817 году Петербургская ложа Трех Светил[349] работала по средам еженедельно.

В среду, 28 марта, с шести часов вечера, стали сходиться и съезжаться братья ложи Трех Светил в дом, где происходили собрания членов союза Великой Провинциальной[350] ложи: предстоял прием «профана» в Орден Свободных Каменщиков и начало посвящения великим мастером, Иваном Михайловичем Евреиновым, было назначено ровно в 7 часов.

Братьев Каменщиков собралось довольно много: всем хорошо известно было, что потребовалось более двух лет для «уловления» Луки Александровича Симанского, полковника лейб-гвардии Измайловского полка. Тронуть сердце намеченного к посвящению, блестящего гвардейского офицера оказалось труднее, нежели предполагали братья Каменщики, несмотря даже на то, что для уловления избраны были два товарища Л. Симанского по полку, отличавшиеся большим рвением к масонскому Ордену. Главари масоны на этот раз ошиблись в выборе пропагандистов, два масона-измайловца не сумели разбудить в своем сослуживце желания узнать масонские таинства. Л. Симанский, поглощенный службой и развлечениями светской жизни, на все предложения и увещания вступить в масонское братство, отвечал неоднократно отказом. «Два из моих приятелей, — вспоминает сам Симанский эти неудачные уговоры, — в разное время предлагали мне вступить в братство, но я от оного весьма равнодушно отказался. Причиною сего, как кажется, были и сами они, а также непривлекательность той цели, какую они мне представляли. Все же оное при собственном самодовольствии моем и было мне преградою к исканию лучшего».

Не успев в своем намерении, масоны, однако, не отказались от надежды выполнить его в будущем, они решили выждать подходящей минуты с терпением и уловление поручить кому-либо другому: выбор пал на измайловца же, Федора Ивановича Долгополова.

Прошел год, другой, масоны словно забыли о своем намерении, молчали, выжидая подходящей минуты, и такая минута настала: Симанский заскучал и тотчас, как лекарство от скуки и недовольства собою, Долгополов указал на вступление в масонское братство, а равнодушно отказывавшийся прежде Симанский с радостью принял возобновленные предложения.

В таких выражениях вспоминает об этом переломе своей жизни Симанский: «Носясь в вихре страстей, забав и мечтах и быв одними наказан, другими отяготясь и исполнен пустоты от последних, начал хотя и не уклоняться, но несколько размышлять об оных, а потому и скучал суетным и бесполезным препровождением времени своего и в сие-то время сослуживец мой, достойный молодой человек, с коим пятилетняя связь и дружество особенное всегда приносили мне услаждение, сделал мне предложение вступить в братство и заключил все оное в сих немногих словах: “Любезный Лука Александрович, — сказал он мне, — зная совершенно твой образ мыслей, а также и твой характер, я твердо уверен, что ты будешь очень сим доволен, ибо занятия твои совершенно согласуются с теми, куда я предлагаю тебе вступить, и не всякому сие я предложу”. Сего было довольно, первое слово, упомянутое им о масонстве, было для меня уже отрадою, слушая друга своего, я ощущал в себе новую жизнь, готовность к иному действованию, какое от меня потребуется, и я представлял оное себе хотя неясно, темно, но истинным и благородным упражнением человека! Я пожал руку друга своего и сказал: ах, я давно сего желал!».

Согласно масонским законам[351], обряд баллотировки в вольные каменщики следовал через две недели со дня подачи просьбы о принятии, если в течение этих двух недель никем не было заявлено чего-либо против предложенного к приему профана. Никаких заявлений против Л. Симанского не поступило, и день приема «достойно ищущего света» был назначен.

Братья каменщики, на коих возложили выполнение обряда посвящения, были: председающий мастер, коллежский советник Иван Михайлович Евреинов; первый надзиратель, генерал-майор Иван Григорьевич Петровский; второй надзиратель, надворный советник Петр Иванович Рубец; ритор, доктор Петр Иванович Мунд и обрядоначальник поручик лейб-гвардии Измайловского полка, Федор Иванович Долгополов.

В 7 часов вечера брат поручитель[352], Долгополов, привез Симанского в ложу, и обряд начался. Симанскому наложили на глаза повязку[353] и отвели в черную храмину[354]. Однако, поручитель настолько был взволнован, что забыл объяснить своему другу о снятии повязки: по ритуалу надлежало снять повязку по уходе поручителя из черной храмины, когда посвящаемый останется один и услышит стук в дверь. Забывчивостью поручителя начало обряда утеряло свой смысл. Симанский, переписывая семь лет спустя свой дневник, вспоминает с сожалением об этом упущении своего друга: «С завязанными глазами отведен я был в черную храмину, в которой, посадя меня, и оставил, не сказав ни слова ни об ударе, ни о снятии повязки (величайшая неосторожность, от которой и все принятие не имело того действия, как-то еще сказано будет). Находясь долгое время в сем положении, я от природы страш-ливый, а слыхав все ужасы, коими испытывают при сем случае, ожидал с твердостью всех таковых; наконец, послышал разговоры, шум и ходьбу и сие также много попрепятствовало и повредило тогдашним моим размышлениям — зала собрания находилась от черной храмины весьма близко, а потому профану, оставленному, так сказать, на собственный произвол, ни малейший шум не долженствовал бы мешать, а не только таковое близкое соседство людей, коих даже голоса можно было различить. Потом все сие умолкло; я слышал голоса вдали и через несколько минут отворились запоры дверей и некто, войдя ко мне, спросил меня: “Для чего же вы не сняли повязки?” Я отвечал, что совсем этого не знал. — “Как же это так, разве вам ничего об этом не сказали?” — Я ничего не слыхал. — “Ну, что же, нечего делать”, и потом, велев мне снять повязку, сказал: “Я вас теперь оставлю, а вы размышляйте о всем том, что здесь видите”. Не могу не пожалеть о том, ибо сие касается моего счастья и блаженства, что в самых важнейших минутах приготовления меня сделаны были таковые большие упущения, хотя первая ошибка и была уже значительна, но ее возможно было еще исправить, но когда брат ритор велел мне при себе снять повязку, тогда уже все для меня исчезло очарование, а наиболее (вероятно, пропущено слово «осталось») желание высвободиться. Открыв глаза, увидел я пред собою знакомое лицо, обвешенное знаками; предметы черной храмины не имели для меня того ужаса, когда бы я их рассматривал не при свидетеле и поражен бы был их нечаянностью. Оставшись один, я подходил к ним и рассматривал их с некоторым уже равнодушием!» Предметы, которые равнодушно рассматривал Симанский, все были символами скоротечности земной жизни: черный большой полуистлевший гроб с человеческим костяком, человеческий череп, положенный на скрещенные берцовые кости, песочные часы; сама комната, маленькая, со сводами, затянута была черной тканью; на черном столе, кроме черепа и часов, была еще библия, открытая на первой главе от Иоанна. Другого освещения не было кроме едва мерцавшего пламени горевшей лампочки, спрятанной в черепе, так что пламя светилось через глазные впадины. Из позднейших изъяснений Симанский узнал, что едва видневшийся свет означал ту искру божественного духа, которая светится в душе каждого человека, будь он даже настолько предан греху, что как бы умер для духовной жизни, но при желании эта искра света позволит отличить тленность всего земного от духовного, непреходящего, символом чего служит слово Священного Писания. Поэтому-то понятным является страстный возглас, горячее моление Симанского, дабы неудачное начало посвящения отнюдь не было указанием на невозможность для него духовного возрождения. «О, всещедрый Спасителю мой! — восклицает Симанский после вышеприведенных слов о равнодушном рассматривании предметов черной храмины, — не попусти, дабы все сие происходившее со мною было предзнаменованием или отпечатком того внутреннего моего состояния, в коем должен навсегда пребыть. Руководи меня духовно к тому принятию, которое есть цель жизни моей и да сии наружные препятствия удостоверят меня, что я есмь еще недостойный приять, видеть, слышать и чувствовать столь величайшие истины. Благодарение Тебе, Создателю мой, что Ты расположил сердце и ум мой в добром намерении и направлении в прочие минуты принятия моего. Аминь»[355].

Обряд приема в Орден вольных каменщиков продолжителен, сложен и полон значения. Ритор вновь возвратился к посвящаемому и на этот раз в точности выполнил предначертания обрядников. Стараясь исправить неудавшееся начало, он вкратце изложил «ищущему света» цели Ордена. Первой, наиважнейшей целью назвал: «сохранение и предание потомству некоего важного таинства от самых древнейших веков и даже от первого человека до нынешних каменщиков дошедшего, доколе Бог благоволит ко благу человечества открыть оное всему миру». Второй — «приуготовление членов Ордена к восприятию сего таинства, посредством исправления их сердца, очищения и просвещения их разума». Третьей — «исправление всего рода человеческого и нещадную борьбу со злом, царящим в мире».

После опроса — остается ли посвящаемый при своем желании вступить в каменщическое братство — ритор, получив утвердительный ответ, продолжал: «Тогда вы обязаны впредь исполнять 7 следующих должностей. 1) Скромность наблюдать, как словами, так и делами, во всем том, что хотя мало касается братства. 2) Повиновение, т. е. строгое соблюдение в Ордене правил подчиненности. 3) Добронравие, т. е. жизнь вести честную, полную правды и благопристойности. 4) Любовь к человечеству, а паче к братьям по Ордену, ибо любовь делает человека мужественным в его предприятиях, твердым в исполнении оных, так что грозный вид тирана, муки и все злосчастия не колеблют его душу. 5) Постоянность, мужество в противлении злу, в преследовании цели; они долженствуют руководствовать вступившего на пути добродетели, дабы не совратился он с оного никакими соблазнами, огорчениями, обманчивыми и лестными видами. 6) Щедрость и бескорыстие, первый знак благородной души. 7) Любовь к смерти, учиняющая человека неустрашимым[356], укрепляющая дух к понесению всех трудностей, кои встретиться могут на пути добродетели».

Изъяснив всю важность исполнения 7 масонских должностей, издревле чтимых мудрыми мужами всех народов, ритор потребовал шляпу и шпагу посвящаемого и снова спросил его, упорствует ли он в своем желании соделаться каменщиком. Получив утвердительный ответ, он сообщил, что все учение масонов преподается постепенно, в символах, а затем именем Ордена предъявил три требования: 1) в знак чистосердия признаться в главном своем пристрастии и пороке[357], 2) в знак щедрости тотчас отдать все имеющиеся при нем деньги и драгоценности[358] и 3) в знак повиновения позволить завязать себе глаза, снять верхнее платье, расстегнуть рубашку, обнажить левую грудь, разуть левый сапог[359].

Симанский не отметил в своем дневнике, какое пристрастие он назвал, но едва ли будет ошибкой, если предположить, что он ответил «женщины», а главным недостатком назвал «гневливость», потому что именно в этих двух «грехах» бессчетное число раз кается он в своем журнале «худых и добрых дел, ежедневно творимых».

Ритор Мунд удалился, а взамен его вошел поручитель Долгополов, предложивший посвящаемому в третий раз все тот же испытывающий вопрос: «твердли в желании своем пребывает ищущий». По ответе он приставил к обнаженной груди испытуемого острие шпаги и за руку, медленно вывел из черной храмины. Завязанные глаза и шпага мешали движению, походка делалась неуверенной тем более, что приходилось то обходить какие-то препятствия, то всходить куда-то вверх, то опускаться вниз, причем о неровности пола скользили и задевали ноги. Водитель между тем тихим голосом говорил о трудностях пути добродетели: «Шпага, приставленная к груди вашей, может вонзиться в нее, как скоро вы один ложный шаг сделаете, ибо вы не видите, куда идете, и препинаний, на пути лежащих! Вас ведет рука, коей вы, однако, не видите! Если вы ею оставлены будете, погибель ваша неизбежна. Так страсти и слабости наши, затмевая внутренний свет, ведут нас в ослеплении по неизвестным нам стезям и если бы невидимая рука не путе-водствовала бы нами, мы давно бы погибли. Ищите познать сего Путе-водца, старайтесь отрясти мглу страстей, увидите его очами умными, тогда обрящете мудрость, ибо мудрость есть очищение от страстей и пороков и познание внутреннего света».

Песнь, раздавшаяся где-то вблизи, заглушила голос водителя:

Беги от нас, непросвещенный,

Объятый тьмою, раб страстей!

Мирскою суетой прельщенный,

Страшись коснуться сих дверей!

В ком дух любовью не смирен,

Тому наш храм не отворен!

Оставьте гордость и богатство,

Оставьте пышность и чины!

В священном, светлом храме братства

Чтут добродетели одне…

Оне отрада в мире нам,

Оне ведут нас в новый храм[360].

Нежданная, торжественная хоровая песнь, по воспоминаниям некоторых посвященных, создавала настроение какого-то празднее ства, словно там, откуда неслись звуки этой необычайной песни, был какой-то иной, незнакомый мир, ничего общего не имевший с повседневными буднями жизни.

Долгополов остановился, он просит доступа в ложу и стучит как-то особенно. Слышны стуки, как бы в отдалении, и посвящаемый понимает, что это стучат в ложе: песнь прекращается, снова стучит поручитель, стучит страж дверей, обмениваясь условными, обрядом предписанными словами, наконец, раздается вопрос надзирателей, вопрошающих, достоин ли посвящения ищущий света, «кто по нем ручается», и поручитель уверенно восклицает: «я ответствую за него своею головою». Раскрываются двери, еще несколько мгновений чувствует принимаемый товарищескую руку, направляющую его, но затем эта рука оставляет его, и поручитель внятно говорит: «Иди, я предаю тебя судьбе твоей». Невидимые ему, незнакомые люди берут его за руки и ведут. Незнакомый голос предлагает двенадцать вопросов: «Как вас зовут? Как ваше отчество? Ваша фамилия? Сколько вам лет? День вашего рождения? Какого вы закона? Какой имеете чин? Какого происхождения? Где вы родились? Не были ли прежде в какой-либо известный или неизвестный Орден приняты? Истинное ли побуждение и усердие к Ордену нашему и желание учиниться лучшим привлекает вас сюда? Не суетное ли любопытство прельстило вас на сие предприятие?»

Вопросы эти не оказались последними; по получении ответов Си-манского спросили: «Согласны ли вы во всем предаться нам и по тем законам, коим мы повинуемся, согласны ли быть приняты в вольные каменщики, или, размыслив, желаете возвратиться вспять?» Симанс-кий ответил, что желание его неизменно и добровольно, но и этого утверждения оказалось недостаточно, потому что снова раздался вопрос: «Если вы могли иногда возмнить, или и теперь еще опасаетесь, нет ли чего между нами противного Богу, вере, узаконениям правительства, обществу или благонравию, то я уверяю вас моим и всея ложи словом, что сего и подобного тому нет и не бывало, ответствуйте еще раз и утвердите желание ваше». После требуемого ответа, ищущий света приглашается в последний раз, пока еще для него не поздно, отказаться от своего намерения, не изменилось ли его желание, не отказывается ли он от испрошенного посвящения и, когда он возобновляет свою просьбу быть принятым в лоно Ордена, раздается радостный возглас: «Да исполнится хотение ваше! любезные братья, согласны ли вы на принятие сего многостраждущего?» Громкие рукоплескания выражают согласие. Надзиратели, по повелению все того же голоса, трижды обводят принимаемого вокруг ложи; совершая три символических путешествия к мудрости и добродетели, они изъясняют значение этих путешествий. Первое путешествие — обретение пути добродетели и вступление на него; второе — продолжение шествия, совращение с него и возвращение к нему сызнова при поддержке братской любви и дружбы, третье — неуклонное, неослабное стремление к окончанию пути, к вступлению в храм премудрости, невзирая на все встречающиеся преграды. Пространные, цветистые поучения надзирателей легко запоминаются, а последние слова западают в душу: «Кто подвизается до конца, кто в благородном стремлении своем к получению лавра лучше погибнет в сражении, нежели с робостью бежит из оного, таковой, токмо таковой уверен в своей победе!»

По свершении символических путешествий испытуемый признается достойным произнести клятву верности; его заставляют преклонить правое обнаженное колено, возложить руку на библию (причем спрашивается, верит ли невидящий, что это действительно Священное Писание) и повторять клятву, произносимую секретарем. Своей жизнью клянется посвящаемый хранить в тайне Орденское учение, повиноваться Орденским властям, любить ближних, помогая им изо всех своих сил, стараться быть мудрым, предусмотрительным и осторожным в своих действиях. Еще не поднят с колен присягнувший, а прежний голос слышится вновь: «Не забывайте никогда, что вы свободно, по добром размышлении дали клятву, связывающую вас с нами, и что никакая власть не может уже освободить вас от исполнения оной. Братья надзиратели, поднимите требующего[361], отведите его на место, да приложится к языку его печать молчаливости». Холодная сталь большой печати касается языка, приподнимается повязка с глаз и в полутемной ложе посвящаемый видит себя в замкнутом кругу обнаженных длинных мечей, острием направленных на него; он различает своеобразно одетых людей, держащих мечи, впервые видит тех, в братство коих принят, и сразу успокоенно соображает, что находится в своем кругу по общественному положению. Всматриваясь пристальнее, с удивлением узнает знакомые лица и среди них много офицеров, но никто приветливо не улыбается, все хмуро молчат. Отдельно от прочих, на возвышении, под голубым балдахином стоит, по-видимому, управляющий ложей — на нем голубая мантия и голубая шляпа, в правой руке белый молоток. «Все сии мечи, государь мой, — обращается он к Симанскому, который сразу признает обладателя кроткого голоса, предлагавшего ему такое множество вопросов после входа его в ложу, — все сии мечи, коих острие противу вас устремлено, ныне и всегда готовы суть поборствовать за вас, в какой бы вы стране не были, дотоле, доколе вы стараться будете исполнять все доблести, свойственные свободным каменщикам. Но внемлите», — крепчает вдруг кроткий голос и властно, почти угрозой звучат последующие слова: «Сии самые мечи извлекутся и устремятся мстительною десницею противу вас, если вы клятву свою и подобающую молчаливость нарушите. Надлежит вам ведать, что мы и все рассеянные по вселенной братия наши, став ныне искренними и верными вам друзьями, при малейшем вероломстве вашем, при нарушении от вас клятвы и союза, будем вам лютейшими врагами и гонителями. Ополчимся мы тогда жесточайшими противу вас гонениями и исполним месть, напомним вам, что вы сами пред Всемогущим Зиждителем мира, пред всеми здесь присутствующими братьями и предо мною, мастером сея ложи, клялись и, применив обет свой в вероломство, заслужили себе казнь. Но я уповаю, — заканчивает Евреинов свою речь, медленно, с расстановкой отчеканивая каждое слово, — я уповаю, что сии мечи на защищение и оборону братий наших определенные, не обагрятся никогда кровью недостойных каменщиков. В таковом уповании преклоним мечи к полу храма»[362]. Мгновенно взблескивает сталь длинных мечей и дружным ударом опускаются мечи на пол. Повязку с глаз снимают совершенно. В воздухе, перед посвященным мгновенно вспыхивает крестообразное пламя и тотчас же гаснет при возгласе братьев: «Так проходит слава мира». Великий мастер изъясняет последнее предстоящее испытание: смешение крови с кровью братьев, символический обряд мистического, кровного братского союза, который расторгнуть не в силах даже смерть.

Ярко, светло стало в ложе, постепенно зажглись и разгорелись восковые свечи — три на жертвеннике, шесть в пламенеющей звезде, три в высоких светильниках посреди ложи. Нарядно красивым, праздничным кажется убранство ложи; лазурь тканей, лоск белого лака, золото символических предметов ласкают взор. По приказу Евреинова, оба надзирателя подводят посвящаемого к жертвеннику, повелевают преклонить правое колено, правую руку возложить на Священное Писание, левой держать циркуль. Направив циркуль на грудь посвящаемого, великий мастер трижды ударяет белым молотком по циркулю, громко произнося предписываемую ритуалом формулу посвящения в ученики; в подставленную чашу, наполненную красной влагой — как символ крови ранее принятых братьев — из уязвленной груди капает капелька крови. Братья вкладывают мечи в ножны… Симанский масон!..

Выведенный на несколько мгновений, чтобы одеться, Симанский снова возвращается в ложу: предстоит выслушать объяснение всех символических предметов, в которые включена «мудрость» ученической степени. Эти символы изображены на ковре, разостланном посреди ложи. Затем ему сообщают «слово», «знак» и «прикосновение», посредством которых он может опознавать членов Ордена, и, наконец, ему вручаются эмблемы ученика.

Симанскому вручили: белый лайковый передник (так называемый запон)[363], серебряную неполированную лопаточку на белом кожаном ремешке, две пары мужских и одну пару белых женских перчаток и золотой прорезной равносторонний треугольник с изображением трех связанных факелов[364]. Сквозь ушко треугольника была продета зеленая шелковая ленточка.

Обряд был окончен, новопринятого брата усадили по правую руку великого мастера. Он «читал мне устав, который и слушал я с большим вниманием», вспоминает Симанский, «и поручил меня брату Долгополову, под руководством коего и оставался я до поручения меня брату Апухтину сентября 26-го дня». Поручая новопринятого Долгополову, Евреинов, согласно ритуалу, должен был сказать: «Почтенный брат поручитель, тебе поручается сей новопринятый брат. Научи его исполнению его должностей, а тебе, новопринятый брат, повелеваю именем начальников наших повиноваться сему мастеру, коему ты поручаешься». И Симанский повиновался.

В ознаменование же того, что всякий масон является лишь звеном огромного, всемирного масонского братства, звеном неразрывной цепи[365], масонский ритуал предписывал при окончании посвящения профана образовывать символическую цепь.

Как руки тесно мы все цепию сплетем,

Да тако и сердца любовию съединятся,

раздается хоровая песнь, и для образования цепи братья берут друг друга за руки, причем стоящий вправо берет левую руку своего соседа правой рукой, а стоящий влево — левой рукой правую руку соседа.

Неразрушима в век пребудет цепь священна —

громко поют все братья, и новопринятый с удивлением замечает участие в братской цепи служителей, вошедших в помещение ложи во время первой строфы песни. Собиратели милостыни обходят всех присутствующих.

Блажен кто страждущим внимает

И помощь бедным подает,

Кто слезы сирых осушает,

поют они под тихие звуки музыкальных инструментов.

Звучат непонятные для новичка условные речи при закрытии ложи, закрывается библия, бережно уносится ковер с символическими изображениями. Евреинов сосредоточенно, медленно, медленно читает молитву: «Благословение небес да снизойдет на нас и на всех истинных каменщиков и да украсит и обновит нас всеми нравственными, общественными добродетелями».

Гасят свечи…

ГЛАВА II

Не гораздо ли лучше офицер ведает положение своего полка и земледелец свойства полей своих, нежели самый мудрейший наблюдатель самого себя и знает собственное сердце свое?

Из масонского рассуждения о самопознании

После праздника посвящения наступии будни повседневной масонской жизни.

Вступление в Орден влекло единовременный расход и постоянные денежные обязательства, от коих избавлены были только неимущие братья.

В ложе Трех Светил, к концу первой недели после приема, принятый обязан был уплатить: за прием 75 рублей, за одежду (т. е. запон, шляпу и перчатки) 15 руб., за знак ложи 15 руб., за патент (брать который было необязательно) 20 руб., служащим при ложе 5 руб. ассигнациями; ежегодными платежами были: 40 руб. на содержание дома, в котором помещалась ложа[366], 5 руб. в кассу великой управляющей ложи, 5 руб. в Иоаннов день, так называемый иоанновский червонец. Кроме обязательных расходов были и добровольные, которые, однако, выражались в крупных иногда цифрах к концу каждого года: при конце работ в ложах, будь они ритуальные или простые собеседования главарей (или пастырей) с меньшими братьями, собиралась милостыня; подпиской нередко собирались большие суммы и по домам среди членов ложи в пользу бедных собратий по Ордену и т. п.; являлось соревнование жертвовать на украшение ложи, на заведение библиотек, содержание оркестра и проч. Каждое последующее повышение в степени влекло новые платежи, товарищеская степень обходилась в 85 руб. и мастерская в 105 руб. Деньги, вырученные за посвящение, составляли собственность ложи.

Кроме денежных обязательств масонский Орден налагал и нравственные, духовные. Вскоре же после принятия каждый посвященный должен был сам себе сознаться, что он уже не всевластный господин своей воли, своих поступков, но что Орден в любое мгновение мог потребовать у него отчет. Руководитель обращался в какую-то живую ходячую совесть новопосвященного.

Для внушения всей важности внутренней, неустанной борьбы с самим собой, руководитель по возможности старался проводить время с порученным ему братом, за успешное шествие коего по пути добродетели он являлся ответственным перед высшей масонской властью и в Иоаннов день ежегодно обязан был громогласно, в присутствии всех собравшихся членов ложи, давать отчет. Не теряя времени, поэтому, руководитель вручал посвященному книгу Иоанна Масона «О самопознании», требуя внимательно прочесть и отметить все, что произведет впечатление и все, что покажется неясным, непонятным. Руководитель изъяснял, что трудный путь самоусовершенствования надлежит начинать с познания самого себя, своих страстей и пороков и что самопознание отнюдь не так легко, как может представиться на первый взгляд. Каждому масону необходимо постепенно, настойчиво развивать в себе уменье разбираться в лабиринте собственной души, в запутанных ходах и переходах собственных мыслей, дабы быть в силах отдавать себе ясный отчет во всех своих поступках, во всех движениях ума и сердца.

Как на испытанное средство, облегчающее познание себя, руководитель указывал на ведение дневника, записей изо дня в день, в которых бы, как в зеркале, отражалась вся жизнь пишущего; такого рода искренняя ежедневная запись дает возможность следить за успехами и неудачами на пути к свету. Развивая критическое отношение к самому себе, к собственным помыслам и поступкам, масоны-водители тем самым незаметным образом приучали своих младших братьев по Ордену критически относиться к окружающим их людям, к укладу общественной жизни.

За время своего масонства Л.А. Симанский оставил два дневника. Один дневник был веден со дня принятия (28 марта 1817 г.) в братство Вольных Каменщиков до 24 июня 1821 г.; дневник озаглавлен: «Журнал, в какие дни посещал и присутствовал на работах в ложах обоих союзов Великой Провинциальной и Астреи с начала принятия меня в братство с кратким извлечением из того, что при сих работах происходило». «С подлинного переписан и исправлен генваря 28, 1824 г., в Ропше и окончен апреля 1-го в СПБ.».

Журнал рисует нам масона Симанского в его отношениях к Ордену, к деятельности лож, поскольку он ревностно и усердно посещал братские собрания, принимал участие в насаждении идей масонства, выполняя различные масонские должности, а также какие происшествия в лоне Ордена, какие речи и поучения западали ему в душу. Журнал важен для истории русского масонства александровского времени тем, что на протяжении почти пяти лет знакомит с работами трех наиболее деятельных и многолюдных лож Провинциального союза, руководителями коих были выдающиеся масоны. Свидетельство Симанского особенно ценно и потому еще, что он не был фанатиком масонства, которого можно было бы заподозрить в нарочито, с предвзятой целью составленном дневнике, и всем записям журнала можно вполне верить. Как видно из приписки к заглавию, журнал есть чистовая копия с черновика, позднее исправленного и переписанного уже полтора года спустя после запрещения масонских лож в России. В черновых бумагах, на отдельных листочках попадаются заметки Симанского о том, что надо проверить и какие неточности в дневнике исправить, из чего видна щепетильная добросовестность и желание оставить правдивую летопись о пяти годах своего масонства.

Ценным дополнением к этому журналу-дневнику служит другой дневник, сохранившийся в отрывке от 6 ноября 1820 г. до 13 декабря 1823 г. и озаглавленный: «Испытание худых и добрых дел, ежедневно творимых». Он не столь разборчиво написан, — это черновик.

С изумительной откровенностью описывает Симанский малейшие движения ума и сердца, бесстрастно расчленяя все свои поступки и помыслы в непрестанном стремлении доискаться истинной причины действий своих, сорвать пред самим собой ту завесу, которая скрывает от взоров толпы и даже ближайших родных и друзей святая святых души каждого человека.

Такого рода «испытания совести», «дневники-исповеди» были обязательны для масонов, и они через отдельный промежуток времени должны были отдаваться на прочтение руководителям, которые уже в свой черед представляли эти исповеди великим управляющим мастерам для вечного хранения в архивах Ордена. От руководителей[367]порученные им братья не должны были иметь никаких тайн, и часто в речах старейшие братья внушали это юным, обычно повторяя речь о «скромности», напечатанную в 1784 году в масонском журнале «Магазин свободно-каменщический»[368], и каждому масону не раз приходилось внимать возгласу: «О, любезные братья! не стыдитесь сообщать свои мысли, дурные ли, хорошие ли! О, братья, не стыдитесь советоваться с мастерами!»

Однако, избранный Симанскому в руководители молодой Долгополов не мог являться тем перевоспитателем, которого влияние не замедлило бы отразиться на вновь посвященном. На это есть указания отчасти и в дневнике. Так, хотя Симанский и был удостоен повышения в следующие две степени в очень непродолжительный промежуток времени после первоначального посвящения, однако, по собственным словам его, значение их было ему неясно, т. е., другими словами, он сам был недоволен своим руководителем. 2 мая 1817 года он был повышен во 2-ю товарищескую степень, а 4 июня — уже в 3-ю мастерскую. О принятии в степень товарища запись журнала гласит: «О сем приеме ничего не могу сказать, ибо он последовал через 5 недель после моего принятия в Орден, и я в продолжение сего краткого времени находился при работах в ложах всего 6 раз, не только, чтобы успеть в чем, но даже и самые понятия мои насчет всего мной видимого были столь сбивчивы и во всех слышанных мной речах не постигал еще я никакой связи; самые даже слова науки масонской были для меня непонятны и темны, а потому и сведения мои о всем при принятии моем не далее распространялись». 4 июля запись дневника почти что повторяет те же мысли: «О сей 3-й степени и о влиянии, какое она во время принятия моего в оную на меня произвела — не могу я ничего сказать, ибо, находясь при работах всего 13 раз, а также не получая достаточного объяснения и на предыдущую 2-ю степень, понятия мои на видимые и слышимые мной предметы столь были смешаны, что я не мог ни одной из первых степеней дать порядочное определение и, сознаваясь внутренне об оном, принял сию 3-ю степень без размышления, но со смирением и, возвратясь домой, размышлял об оной».

Следующую, 4-ю, степень шотландского ученика подмастерья, составлявшую первую степень шотландского масонства, уже не имела право давать ложа Трех Светил, и посвящение было совершено в шотландской ложе Сфинкса, 29 ноября 1819 года. «Принят и повышен в 4-ю степень. Принятие сие несколько более сделало на меня впечатления, нежели три предшествовавшие оному; в сие время я был и находился на руководстве у опытных старших братьев, беседы коих со мною несколько более ввели меня в смысл учения орденского, а также и приуготовили меня взирать на все предметы гораздо с большим вниманием и ответственностью за все то, что ниспошлется мне к открытию и познанию в учении Ордена».

Опытные старшие братья, о которых упоминает Симанский, были масоны-фанатики Гавриил Петрович Апухтин и Александр Егорович Кишенский.

Апухтину Симанский был поручен 26 сентября 1817 года, а 29 сентября впервые посетил на дому своего нового руководителя. «День, весьма достопамятный для меня, — записывает Симанский, — ибо Бог благоволил явить мне чрез него свои щедроты и милость пролитием в меня нового света, который до сего дня был от меня весьма далек и даже, о ужас, я начинал моими помышлениями и чувствованиями погашать ту искру живого огня, который с помощью Спасителя моего Иисуса Христа я надеюсь воспалить в себе, пребывая твердым в вере, живя с надеждою до гроба и пламенея любовию к Творцу, создавшему меня».

20 октября 1818 г. вторым руководителем назначен был Кишенский. Но изъяснение орденского учения, посвящение в его тайны, Симанский воспринял не только от своих постоянных руководителей. Вскоре после поручения его Апухтину он был допущен присутствовать на поучительных беседах управляющего всем провинциальным союзом, графа Михаила Юрьевича Виельгорского, друга его и помощника по делам управления масонского братства, Сергея Степановича Ланского и трех выдающихся ораторов-масонов, Ивана Михайловича Евреинова, Петра Сергеевича Кайсарова и Андрея Петровича Римского-Корсакова. Симанский узнал, что ритуальные собрания, обрядовые приемы в Орден и посвящения в более высокие степени, а также ложи торжественные для празднования дня Св. Иоанна Крестителя, Св. апостола Андрея и Св. Евангелиста Иоанна и, наконец, скорбные траурные ложи в память усопших братьев и всевозможные столовые ложи, братские трапезы, далеко не исчерпывают то, что масоны именуют своими «работами». «Ложа — место отдохновения, — объяснял Кишенский, — где все совокупляются для предприятия пути совокупными силами, а потому и испрашивается благословение небес». Поучительные беседы Симанский посещал и записывал, а те, которые пропускал, списывал у других. Постепенно в беседах затрагивались различнейшие на первый взгляд и ничего общего между собой не имевшие вопросы, но беседы распределены были по строго обдуманному плану, от которого не уклонялись. «Первый и важнейший вопрос, какой должен сделать себе всякий человек, это: кто я? откуда я? зачем я?», так обычно начинались поучения. Объяснялось всегда, что Орден имеет цель познание натуры, познание самого себя, а чрез сие и познание Бога. Духовное борение со своими страстями также было одной из главнейших тем бесед; «время течет, — говорил Апухтин, — между прочим, и мы также в делах наших, мыслях и воображении течем, но с тою разницею — вперед или назад. Не в нашей ли воле продолжать шествовать далее?»

Узкие рамки статьи не позволяют останавливаться на этих черновых записях масонских бесед, чрезвычайно любопытных, как являющих нам без всяких прикрас верования и понятия масонов александровского времени. Читая эти беседы, приходишь к убеждению, что наиболее подходящее наименование того кружка, к коему принадлежал Симанский, было то, которое масоны сами ему давали: «круг мистических философов».

Стараниями Апухтина и Кишенского непонятные обряды посвящений оживали, Симанскому объяснили, что каждое символическое действо, каждый предмет имели глубокое значение, все было рассчитано.

«Ложа открывается без шума, ибо где шум, там страсти». Во второй степени, однако, прием совершается под звук музыкальных инструментов, но здесь принимается уже не человек грубой нравственности, а прошедший ученическое очищение сердца. «Музыка — гармония разума очищенного и чувств». В третьей степени все братья в черных епанчах, что означает нетление, ибо первая степень — работа над чувственными страстями и склонностями, вторая — над умственными, душевными, третья же совершенное самоотвержение, отвержение личности, смерть. «В гроб должны быть погребены все наши грехи и склонности, дабы восстать новым человеком». В третьей степени знаком мастера служит ключ, причем объясняется, что это символ права входа во все ученические и товарищеские ложи, но помимо прямого смысла ключ этот означает власть распоряжаться чувствами, страстями, движениями душевными и умственными.

Вопрос, так часто возникающий и в настоящее время — какую цель в практике жизни ставили себе сами масоны, возникал и в те времена расцвета масонства в России, и в записях мы часто видим его обсуждение. Так, 14 июля 1819 г. Симанский записал слова Кишенского: «Мы ясно видим, что весьма бы трудно духовенству удержать то развращение[369], в которое Россия впадала и впадает, если бы не малое число истинных братьев, то усматривали и еще далее сего; ибо точно, надобно духовенству самому еще придти в то состояние нравственности и порядка».

Под 4 ноября 1820 г. записано Симанским несколько слов о торжественном праздновании 4-годичного установления Великой Управляющей ложи, причем С.С. Ланской говорил о том, в чем заключается масонство, а затем, при чтении отчета, в котором упоминалось, что число членов союза равняется 350 братьев, добавил: «Итак, любезные братья, сие малое число назначено приводить род человеческий[370] к совершенству».

Но не только надлежало самому шествовать по пути самоусовершенствования, от братьев требовалось большего: совершенствование в духе Орденского учения и других. В провинциальном союзе, согласно взглядам главарей, водить других однако поручалось не всякому, а лишь избранным, преуспевающим братьям, и в числе таковых, по-видимому, оказался Симанский, которому были поручены под начало: 1 декабря 1817 г. Ф.С. Почепцов; 7 мая 1819 г. А.П. Муратов и Ф.С. Подлуцкий; 12 мая 1820 г. Ф.А. Косович; 4 августа 1820 г. А.Н. Бо-диско; 15 января 1821 г. М.П. Новиков. Всех этих братьев Симанский поучал так же, как ранее поучали его самого; он принимал их у себя на дому, иногда по два вместе; тот же список книг, по которому ему постепенно давались книги для чтения, служил и ему руководством. Для развития в своих питомцах познания Орденской мудрости, он отмечал крестиками места, на которые при чтении следовало обращать особое внимание; кроме того, он вручал им роспись глав Священного Писания для ежедневного чтения на целый год[371]. Сохранились: список книг, роспись чтения Св. Писания и черновые заметки о темах бесед Симанского с братьями, порученными его руководству.

Любопытно отметить, что наставления не ограничивались масонским кругом, но простирались на частную и общественную жизнь питомцев; так, например, когда один из питомцев был переведен в другой полк и пришел с ним прощаться, Симанский «назидал его в скромности, которая наиболее нужна ему будет в его пребывании в полку».

Собрания в ложе Трех Светил до 1821 г. происходили по средам раз в неделю, а в последующие года по понедельникам; другие ложи союза имели также свои определенные дни работ и так как обычай масонский разрешал ложам обмениваться приглашениями, то при желании каждый брат имел возможность ежедневно присутствовать при братских работах.

Кроме своей ложи, Симанский особенно часто посещал блестящую ложу «Елисаветы в Добродетели»[372], куда его привлекал состав членов; в ней же наичаще выступали с речами сам великий мастер граф М.Ю. Виельгорский, С.С. Ланской и П.С. Кайсаров, наиболее яркие и блестящие звезды масонского неба того времени. Состоятельность членов дала возможность прекрасно, во всех отношениях, обставить ложу: содержался постоянный хор братьев «гармонии», до 12 человек, из придворных музыкантов, была библиотека и т. д. Проявляя много самодеятельности, ложа занималась широкой благотворительностью; наконец, большинство членов, будучи мистиками, теозофами, отдавали много времени занятию оккультными науками или тайными науками, как тогда говорилось.

Вдвое реже посещал Симанский ложи Трех Добродетелей[373] и Орфея[374] и всего по нескольку раз ложу Астреи[375], Сфинкса[376], Златого Льва[377], а ложи Дубовой Долины[378], Орла Российского[379] и Северных Друзей[380] посетил лишь при их инсталлации.

В ложе Трех Светил Симанский выдвинулся, как можно думать, достаточно серьезным отношением к работам, так как уже 3 октября 1817 года он избран на должность 1-го стуарта (ведавшего помощью неимущим), а 10-го принес присягу на это звание. После присяги, в ответ на обычное в таких случаях приветствие и поздравление великого мастера, он в волнении отвечал: «Высокопочтенный великий мастер, высокопочтенные братья 1 и 2 надзиратели и все почтенные и любезные братья, я всеми силами буду стараться заслужить вашу доверенность ко мне. «Это малое слово», как заносит в своем дневнике Симанский, было им сказано очень сбивчиво и невнятно. Вероятно, однако, Симанский освоился впоследствии с необходимостью говорить в присутствии многочисленного собрания, так как нередко потом исполнял должность ритора, требовавшую умения красно говорить[381] и обязанности надзирателей и обрядоначальника, которые поручались братьям находчивым и обладавшим хорошей памятью. В 1819 году 30 апреля он был назначен 2-м надзирателем и 14 мая впервые выполнял эту должность. На него возлагались и почетные поручения; так, например, 4 ноября 1820 года, он исполнял должность великого обрядоначальника Великой Провинциальной ложи. Собрание 4 ноября было особенно многочисленно, так как праздновалось четырехлетнее установление ложи и читался годовой отчет; кроме того, работы в этот день привлекли много братьев, потому что их вел С.С.Ланской. В 1821 году масонские главари вновь отличают Симанского 24 июня: в чтимый всеми масонами праздник Ордена, в Иоаннов день, Великая Провинциальная ложа возложила на Л.А.Симанского лестное поручение приветствовать Великую ложу Астрею.

Выслушав повеление С.С.Ланского, Симанский обратился к ритору ложи Ф.А.Гунаропуло за советом и, получив от него «краткие наставления, в каком смысле сказать приветствия», поехал на дачу графа Воронцова-Дашкова, на 6-ю версту по петергофскому шоссе, где происходило торжественное заседание ложи Астреи. Дорогой, припоминает Симанский, он сочинял приветствие и «выучивал наизусть, в сие время многое приходило мне на мысль сказать, но я ограничился краткостью». Симанский так рассказывает о своем посещении Великой Управляющей ложи другого союза: «прибыл в оную во время половины работ и дал знать о себе великому обрядоначальнику и по получении позволения говорить, стал между обоими братьями великими надзирателями и начал так: «Высокопросвещеннейший великий мастер, высокопочтенные братья 1 и 2 великие надзиратели, высокопочтенные братья чиновники и официалы и все почтенные и любезные братья! Великая Провинциальная ложа поручила мне приветствовать и поздравить вас с сегодняшним великим днем общего нашего торжества. Она усердно желает, дабы работы ваши процветали ко славе Ордена и взаимной братской любви». На сие мое приветствие великий мастер граф Мусин-Пушкин-Брюс ответствовал мне также кратким приветствием. Чиновники сего союза послали вслед за мной просить меня остаться на их братской трапезе, но я торопился к своим, благодарил их и уехал». Сам Симанский остался доволен выполнением возложенного на него поручения: «Дорогой весьма я был доволен и благодарил Бога, что он помог мне в сем поручении». Свое краткое приветствие он произнес «незастенчиво, голосом твердым и громким».

Посещая масонские ложи с 1817 по 1821 г., Симанский, всего, за все года присутствовал при работах 241 раз, из них 130 в ложах поучения, 73 — посвящений, 28 — торжественных, 8 — траурных, 1 — совета и 1 — братской трапезы, при которой совершался обряд Тайной Вечери. По годам число посещений распределяется так: в 1817 году 41 раз, 1818[382]—42,1819 — 59, 1820 —83 и 1821 — 16. Резкое понижение числа посещений в 1821 г. объясняется отсутствием Симанского из столицы: 14 марта он отбыл в Радзивилов и возвратился 8 июня, а 18 июля выступил в поход, из которого вернулся уже после запрещения всяких масонских лож в России. Во время летнего пребывания его в Петербурге ложа работ не имела кроме 24 июня, когда, как уже было упомянуто, Симанский присутствовал. Всего более Симанский посетил работ ученической степени — 168 раз, занятий мастерской — 39, товарищеской — 26 и 4 степени — 8 раз. Преобладание работ ученической степени объясняется тем, что большинство обрядово-торжественных лож совершались в ученической степени (т. е. по обряду первой степени, убранству ложи и пр.). Этим давалась возможность всем членам Ордена присутствовать при работах, так как масонский закон запрещал братьям низших степеней доступ в ложи степеней более высших, а братьям высших степеней ложи низших всегда были открыты. Такое постановление имело в виду охранение обрядовых тайн и не преступалось.

Не все собрания оставляли однородное впечатление, о чем можно судить по записям обоих дневников. В начале своего масонства Симанский только кратко отмечает, в какие дни и в каких ложах присутствовал на собраниях, однако, после смены руководителя, с 14 ноября 1817 г. он уже записывает, какие именно произносились речи и часто приводит из них выдержки. В приложении[383] к этой статье я сочла необходимым поместить полностью этот единственный в своем роде масонский дневник, дающий богатейший материал (невзирая на его краткость и конспективность) для обрисовки интимной жизни лож. В другом дневнике, где описываются «худые и добрые дела», отмечается нередко, что на собраниях слушал без внимания, спал, не дождавшись конца, уехал, или наоборот, был тронут душевно и т. д. Отношение Симанского к братьям, каким оно вырисовывается по дневникам, было непостоянно, как и самый нрав его; подчас он оставлял всю суету мира для братских бесед, был любвеобилен к членам Ордена, ревностно исполнял должности, предписываемые масонскими уставами, проникался умилением и раскаянием, слушая поучения высших братьев и, стараясь на деле исполнять внушаемые ими правила жизни, то как бы охладевал к Ордену, отстраняясь, даже стыдясь сношений с братьями вольными каменщиками, стараясь «высвободиться», стряхнуть, сбросить власть Ордена.

Но несомненно одно: учителя-масоны развили в нем до крайности чувствительность, чуткость к своим душевным движениям, и он искренно «огорчевается» от своих «худых помыслов и худых дел», которые главным образом сводясь к «гневу» и «женолюбию», едва ли многих страшат, даже в наши дни. Дневник этот писан столь откровенно, что не считаю себя нравственно вправе печатать его, хотя он совершенно не грешит грубостью выражений; я привожу[384] лишь те молитвенные воззвания, те вздохи духа, которыми заканчивает Симанский почти каждый протекший месяц своих записей.

Доказательством того, что некоторые обряды способны были произвести глубокое, подчас потрясающее впечатление, даже на людей, стоявших по уму и силе характера выше общего уровня, могут служить чувства, вызванные у Симанского обрядом воспоминания Тайной Вечери: «1820 г. марта 25. Братская трапеза в четверг страстной недели. Ничего не слышав прежде о всем действии, происходящем в оной, я поражен был неизреченным восторгом и с умилением взирал на все действия оной. Почитая себя недостойным присутствовать при сем важном обряде, где и я представлял лицо одного из тех, кои находились действительно в оной, слышали глас Спасителя своего, слова, изрекаемые самою Истиною, я приведен был в умиление и вышел из оной, подтвердя клятву всю волю мою наклонять к тем истинам, которые в сей день мне читаны были. Да поможет мне в сем Господь Бог и Его милосердие. Аминь».

Железная дисциплина в некоторых масонских системах была, поистине, достойна удивления, — таковой была она относительно охраны наиболее чтимых обрядов. Пробыв три года в тесном кругу масонов союза Великой Провинциальной ложи, Симанский, однако, не имел никакого понятия о наиболее сокровенном обряде, свершавшемся в высших степенях. Обряд этот, так строго скрываемый, не был черной мессой, в чем мы и убеждаемся из вышеприведенных слов Симанского.

В следующих словах записал Симанский в своем дневнике чувства, испытанные им при закрытии масонских собраний. «Июня 18 числа (1821 года) отбыл из С.-Петербурга в поход и по возвращении из оного работы в ложах были уже прекращены, последствием коих (?) предписано было от правительства отобрать подписки “не вступать более ни в какие тайные общества”. Таковая подписка и мной дана 29 августа 1822 года в Ропше. Со стесненным сердцем подписал я оную; подобно как нежный и благодарный сын, расставался с чадолюбивым отцом, что немало было для меня болезненно, зная из опыта, что и при всех сих вспомогательных средствах к усовершенствованию самого себя, весьма часто забывал и пренебрегал оными, по недостатку же собственного прилежного размышления и происходивших от оного внутренних работ[385], отнятие сих наружных, наиболее же частое общение с братьями, взаимно друг друга подкрепляющее, действительно было мне болезненно, ибо тайно предсказывало мне близкое падение и охлаждение ко всему тому, к чему одна только благость Спасителя Вселенныя удостоила меня призвать; одна только надежда на Отеческое милосердие Его, что не оставит меня совсем погибнуть, подкрепляет меня».

В дневнике же худых и добрых дел Симанским отмечено под 29 августа 1822 г.: «Молился и подписал отречение от братства».

* * *

Статья написана на основании архивных документов, сохранившихся от союза Великой Провинциальной ложи в рукописных отделениях Императорской Академии Наук и Публичной библиотеки в Петербурге и рукописном отделении Московского Румянцевского музея; главным материалом служили обрядники, списки членов и дневники Луки Александровича Симаиского. В приложении 1-м приведены записи Симаиского о работах лож, которые он посещал, и извлечения из речей, им слышанных, или же только заглавия этих речей; примечания составлены частью по записям Симаиского, частью по протоколам упоминаемых в приложении лож.

За немногими исключениями мне удалось выяснить общественное положение лиц, упоминаемых Симанским в своих записках, а также время их посвящения в Орден, занимаемого в нем положения и орденские тайные имена главнейших деятелей. Список в алфавитном порядке приведен в приложении 3-м.

Для большей краткости сохранены сокращения, обычные в масонских рукописях: выражения любезные братья — Лл. брр; высокопочтенные — Вкп; Великий мастер — Вел. маc. или же В. М., Наместный мастер — Нам. маc. Во-избежание утомительного однообразия отметок о председательстве в ложах тех или иных лиц допущено несколько разнообразных выражений, встречающихся в масонских обрядниках для означения руководства заседаниями, как-то: ложу держал, под управлением, под председательством, под молотком; это последнее выражение было наиболее распространено, так как символом управляющего мастера в иоанновских и шотландских ложах был молоток.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Краткое извлечение из речей, говоренных Вв. ММ., а также и прочими Брр. в посещаемые мною дни собраний лож торжественных, траурных, поучительных и принятия, кои означены и отделены здесь по степеням, в каких вышеупомянутых ложах происходили работы.

ЧАСТЬ I. (1-й СТЕПЕНИ).

1817 г.

Великий мастер по принятии моем, марта 28 читал мне устав, который и слушал я с большим вниманием и поручил меня брату Д-ву, под руководством коего и остался я до поручения меня Великим Мастером брату Апухтину сентября 26 дня.

От сего дня посещая работы сея степени был при работах лож:

Марта 29. Торжественной инсталлации[386].

Апреля 9. Торжественной инсталлации[387].

Апреля 11. Поучительной[388].

Апреля 18, 25. Принятия.

Мая 2 повышен во 2 степень[389].

Мая 16, 30. Принятия[390].

Июнь 1, 2, 20, 24. Торжественных.

Июля 4 повышен в 3 степень[391].

Июль 18. Поучения[392].

Август 8. Поучения[393].

Август 22. Траурной[394].

Август 29. Поучительной[395].

Сентября 1, 8. Торжественных[396].

Сентября 12. Принятия[397].

Октября 3. Принятия (выбран 1 стуартом)[398].

Октября 6. Поучительной[399].

Октября 10. Поучительной.

Примечание. В сей день присягал на должность 1 стуарта и по окончании присяги на приветствия и поздравления Великого Мастера и всех членов ложи ответствовал и благодарил малым словом в следующих выражениях: «вып. в. м., в. брр. 1 и 2 надз. и все поч. и люб. брр. я всеми силами буду стараться заслужить доверенность вашу ко мне», и сие сказано было мною очень сбивчиво и невнятно[400].

Октября 31. Поучительной[401].

Ноября 7. Поучительной[402].

Примечание. Присутствуя при всех сих работах, не делал и не записывал для памяти никакого извлечения из всего того, что слышал, видел и чувствовал, — ниже же сего следуют краткие и пространные о сем записки, а именно:

Ноября 14. В.М. в поучительной ложе говорил речь о повиновении[403].

Ноября 17. Траурной (не записано)[404].

Декабря 1. Принятия (не записано)[405].

Декабря 5. Торжественной (не записано)[406].

Примечание. В сии торжественные работы читал отчет 1-го стуар-та, довольно твердо и внятно.

Декабря 12. Торжественной (не записано)[407].

Декабря 15. Управляющий ложей бр. 1-й Надз. в поучит, ложе говорил речь о добронравии[408].

Декабря 19. В.М. в поучительной ложе — о заслуженной плате[409].

Декабря 29. Управляющий ложей Вп. бр. 1. Надз. в поучительной ложе говорил Катехизис и речь о любви к ближнему[410].

1818 г.

Январь 23. В.М. в поучительной ложе говорил речь о скоропоспешных приемах[411].

Январь 30. В.М. в поучительной ложе говорил о редких посещениях лож[412].

Март 12. Торжество инсталлации (не записано)[413].

Март 13. Принятия (не записано)[414].

Март 27. В.М. в ложе принятия говорил речь о любви к смерти или о умерщвлении своей худой ВОЛИ[415].

Апрель 3. В.М. в ложе поучения говорил о должностях, о бессмертии души (из Актов) и законе ложи (некоторые главы)[416].

Апрель 6. Принятия (не записано)[417].

Май 4. В.М. в ложе принятия говорил некоторые места из того, что говорит Бр. Ритор ищущему, выводя его из черной храмины[418].

Май 8. В.М. в ложе поучения делал изъяснения об открытии ложи и приема[419].

Май 20. Великий Мастер во время приема держал речь о самопознании[420].

Май 25. В.М. в ложе принятия говорил следующее: «Лл. Брр. Орден предлагает нам средства, дабы мы достигали своей цели. Средства сии наиболее сокрыты во всем том, что мы видим или слышим в ложе и кои не иначе нам при собственном нашем размышлении и содействии объясняются нам нашими мастерами, ибо мы все еще ученики, а потому ни чтение многих книг, ни знакомства наших брр. не помогут нам достигать оной, одно только исполнение всего того, что предписано нам в актах наших, может поставить нас на сей путь. В ложе представляются нам вещи ясные и неясные: неясные суть те, которые заключаются в знаках, вещах и самих даже словах, ясные же есть предписания в образе поведения и правилах нашей жизни. Итак, если бы кому хотя и открыли значение какой-либо вещи или знака, то сие еще не достаточно, дабы он истинно познал оную, ибо в актах наших говорится: грядите мужественно и вы познаете из иероглифов Ордена, что можете приблизиться к желаемой цели.

Итак, лл. брр., под сим только условием Орден обещает нам познание сущности оных. Все сии тайности не могут быть открыты или объявлены, но только переданы от того, кто имеет и силу, и власть оные передать[421].

Июнь 24. Торжественной (не записано)[422].

Июль 17. В.М. в ложе принятия говорил речь о любви братской (Из Московского Ежемесячн. Изд. 3-е)[423].

Июль 31. В.М. в поучительной ложе говорил: О щедрости и бескорыстии (прекрасная речь) и катехизис с чиновниками ложи[424].

Сентябрь 2. Торжественной (не записано)[425].

Сентябрь 28. В ложе поучения бр. Ритор читал речь о времени, соч. бр. Н. Протопопова[426].

Октябрь 16. В.М. в поучительной ложе говорил речь об очищении и просвещении себя[427].

Октябрь 23. В.М. в поучительной ложе говорил речь о повиновении (из Магазина Свободно-Каменщического)[428].

Ноябрь 4. Торжественной (не записано)[429].

Ноябрь 9. В.М. в поучительной ложе говорил речь о заслуженной плате.[430]

Ноябрь 13. В.М. в ложе поучительной говорил речь о доверенности и внимании к поучениям[431].

Декабрь 3. Торжественной (не записано)[432].

Декабрь 7. В.М. в поучительной ложе говорил речь о доверенности[433].

Декабрь 8. В.М. в торжественной ложе инсталлации говорил на французском языке речь: «Нам не должно довольствоваться одним токмо выслушиванием предписуемых должностей, но выполнять их в точности и тогда-то мы получим заработную плату и довольство самим собою»[434].

Декабрь 12. В.М. в торжественной ложе рассуждал о качествах и добродетелях Императора. «Чем круг действия обширнее, тем он более производит или зла, или добра. Круг действия Императора нашего весьма обширен, намерения его чисты, правильны, а потому они и влекут за собою добрые последствия». (Брат Ритор говорил речь, начинающуюся так: «сердце Царево в руце Божией»)[435].

Декабрь 18. В.М. в поучительной ложе говорил речь (от Бр. Гонаропуло)[436].

Декабрь 20. В.М. во время принятия говорил речь о доверенности (см. 7 декабря)[437].

Декабрь 21. Траурной ложи (не записано)[438].

Декабрь 23. В.М. в поучительной ложе говорил речь о семи должностях (прекрасную речь)[439].

1819 г.

Январь 4. В.М. в ложе принятия читал статьи из актов[440].

Январь 8. В.М. в поучительной ложе говорил речь о добронравии: «Лл. Брр. Должность сия есть третья по порядку; первые две, скромность и повиновение, предшествуют оной. Скромность научает нас, не развлекаясь пустыми и ложными предметами, собирать и устремлять мысли наши на самих себя, усматривать ничтожность пустых наших воображений и приводить их в порядочное устройство. Повиновение обязывает нас свято исполнять все должности, возлагаемые на нас ре-лигиею и гражданскою властью. Орден есть средняя линия между ре-лигиею и гражданским законом. Орден весьма премудро изъяснил сие, ибо мне кажется, что линия означает не иное что как соединение духовного учения с мирским, небесного с земным, а посему сии должности и необходимы для третьей, т. е. добронравия». (Его сочинение)[441].

Январь 15. В.М. в ложе принятия говорил: «Лл. Брр. Мы изучения Орденского должны извлекать себе то, чтобы примерною жизнью, переменою в обращении обхождения нашего с домашними заставить и профанов говорить об оном с уважением»[442].

Январь 22 В.М. в поучительной ложе говорил о состоянии ищущего в черной храмине. Воспоминая все прошедшие свои проступки и начиная с первой добродетели — скромности, он видит, что несоблюдением оной навлекал он себе много огорчений, выговорив нескромное и бесполезное слово, видим мы и примечаем, уже после, что сделали худо, что не надлежало бы нам много говорить и быть в той беседе и т. п.[443].

Январь 24. В.М. читал речь: «Размышления о науке масонской». Брат Ритор читал «о добродетелях, к коим прилежать должен истинный свободный каменщик»[444].

Январь 31. Траурной (не записано)[445].

Февраль 1. В.М. в поучительной ложе говорил о побудительных и побуждающих причинах (из Магазина Свободно-Каменщического)[446].

Февраль 5. В.М. в поучительной ложе говорил «о науке Свободных Каменщиков»[447].

Февраль 19. В.М. в поучительной ложе говорил «о познании самого себя»[448].Февраль 22. Принятия (не записано)[449].

Февраль 28. Брат Ритор говорил речь о новом годе[450].

Март 1. В.М. в ложе принятия говорил речь на новый год (из Магазина Свободно-Каменщического)[451].

Март 14. В.М. читал Катехизис с официалами ложи[452].

Март 26. В.М. в ложе принятия говорил: «при входе в ложу видим мы на Востоке Свет, от которого распространяется он по всей ложе, и в актах наших говорится, что к сему свету достигнуть можно токмо мудростью и добродетелью»[453].

Март 29. В.М. в поучительной ложе читал Катехизис с чиновниками и офицерами ложи о любви к Государю и отечеству (из актов о должности каменщика, из законов)[454].

Апрель 16. В.М. в поучительной ложе говорил речь о любви к смерти (в первый раз слышал)[455].

Апрель 28. В.М. в поучительной ложе говорил речь о повиновении (первая речь из Маг. Св. Кам.)[456].

Май 3. В.М. в ложе принятия говорил об обязанностях чиновников и офицеров по случаю их присяги[457].

Май 7. В.М. в поучительной ложе говорил речь о повиновении (в первый раз слышал). Поручены мне брр. Муратов и Подлуцкий[458].

Май 17. В.М. в ложе поучения читал Катехизис и пространный Устав[459].

Май 28. В.М. в ложе поучения говорил речь о познании самого себя (в первый раз еще слышал)[460].

Май 31 и июнь 24. Торжественные ложи и августа 9 принятия (не записано)[461].

Август 13. В.М. в ложе поучения говорил речь о добронравии (см. Январь 8)[462].

Август 20. Поучительная (не записано)[463].

Август 23. В.М. в ложе поучения читал Катехизис и о должностях членов из законов[464].

Октябрь 22. В.М. в ложе поучения говорил введение речи о всех должностях, заключающее о познании себя, о великом нашем нерадении к посещению и что все нас отстраняющее от оных есть одно только временное, но мы должны стремиться к вечному[465].

Октябрь 29. В.М. в ложе поучения говорил о скромности (продолжение той же речи)[466].

Ноябрь 3. В.М. в ложе поучения говорил о принятии ученика и, беседуя о втором путешествии его, весьма сильно объяснил ту холодность, которую брр. оказывают к Ордену, и опасность, от того происходящую. «Лл. брр. Ноне не должно и останавливаться на том, если мы часто посещаем ложи и охотно слушаем, надо далее идти, ибо в актах сказано, что вы не можете с честью и безопасностью воротиться назад»[467].

Ноябрь 4. Торжественная ложа (не записано)[468].

Ноябрь 12. В.М. в траурной ложе говорил о приуготовлении себя к концу нашей жизни, а бр. Ритор об очищении[469].

Ноябрь 19. В.М. в ложе поучения говорил о руководстве, о напоми-новении себе клятвы нашей, о гордости некоторых братьев и отлучении их от нас (сие последнее по случаю неправильного поведения бр. Гор…да[470].

Ноябрь 22. В.М. в ложе поучения изъяснял обряд приуготовления ученика до того времени, пока он получил вход в ложу. «Замечательно, Лл. брр., что ему велят снять повязку чрез пять минут после услы-шания удара»[471].

Ноябрь 29. Повышен в IV степень[472].

Декабрь 1. В.М. в поучительной ложе изъяснял (из актов, когда бр. вводитель выводит кандидата из черной храмины и ведет его в ложу. «В то время, лл. брр., когда выводит он кандидата из черной храмины, он нарочно наружно теснит его путь, говоря при сем — так труден путь к добродетели»[473].

Декабрь 3. Торжественной (не записано)[474].

Декабрь 12. В.М. в торжественной ложе говорил о должности к Государю из Актов. Бр. Ритор говорил речь, начинающуюся так: «Сердце Царево в руце Божией» (См. 12 декабрь 1818 г.)[475].

Декабрь 15. В.М. в ложе поучения изъяснил обряд приема так: «Лл. Брр., когда ищущего приводят к дверям храма, расспрашивают его и потом дают ему вход в ложу, где В.М. снова спрашивает его, то все сие еще не так связует его, как тогда, когда В.М. велит вписать происшествие сие в летопись Ордена. Летопись сия есть великой важности, а потому из сего и надо, брр., вывести, сколь надо быть осторожным в предложении профанов и, приуготовляя их, не полагаться на то, что

он еще многое услышит от бр. Ритора в черной храмине. Все то, что бр. Ритор будет предлагать, должно ему уже казаться не новым, но, так сказать, более прояснять то, что он уже от предлагающего его слышал и начал ощущать в себе. К тому же надо заметить, что почти всегда новопринятый поручается тому брату, кто его вводил, а для сего и надо ему наблюдать великую осторожность в том, чтобы не оставить его еще погрязшего в какие-нибудь склонности, противные всему тому, что он будет слышать при своем принятии, ибо гораздо будет труднее для руководителя, да и более обязанностей потребуется от него, тогда когда уже новопринятый ему поручен будет, что самое подтверждают и акты наши, где о руководителе и руководимом сказано»[476].

Декабрь 31. В.М. в ложе поучения говорил речи (две) на новый год (из Маг. Св. Кам.)[477].

1820 г.

Январь 14. Бр. Ритор в траурной ложе говорил о благотворении и бедном положении умершего[478].

Январь 26. Вел. Мас. в ложе поучения читал по случаю присоединения и отъезда одного из членов ложи, о поведении членов из законов и рассуждение о различных системах масонства[479].

Январь 31. Траурной (не записано)[480].

Февраль 2. Великий Мастер в ложе принятия, обращая внимание братьев на то состояние, в котором ищущий находится, дабы каждый приноравливал его к себе, говорил так: «Замечательно, Лл. Брр., что, когда у дверей храма слышен будет кашель или приближение профана, тогда все братья скоро окружают ковер, как будто бы желая охранять его, сие можно взять себе на замечание, дабы мы так же ревностно охраняли священное место в душе нашей при всяком приближении профанов, а также делали бы подобные тому вопросы. Нужно также, Лл. Брр., дабы каждый из вас при повторении учеником клятвы повторял или возобновлял оную в сию минуту, что всегда от старых братьев предписывалось и весьма в благоговейном положении при сем случае, но мы, произнеся оную один раз, не обращаем уже более на нее внимания, как будто бы сего и довольно было»[481].

Февраль 7. Вел. Мас. в ложе поучения читал речь о семи должностях С.С. Ланского[482].

Февраль 9. Великий Мастер в ложе принятия изъяснял из катехизиса вопросы, наблюдаемые при приеме: 1) Для чего прежде принятия в Орден старались вас устрашить? Сей вопрос, Лл. Брр., принимали за такое значение, что будто действительно должно было устрашать братьев, а потому и стали сие исполнять. 2) Как вы вошли в ложу? Чрез западные двери. Сей ответ ученика точно знаменует, что он вошел чрез западные двери или где солнце редко бывает. 3) Каким средством получили вы вход в ложу? Чрез три крепкие удара. Что значат три крепкие удара? Три изречения св. Писания. Какие они? «Просите и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам». Точно, надлежит сперва просить, потом искать того, куда толкнуть. Когда вносят ковер, то надо, чтобы приносящие и выносящие его непременно проходили пред обоих надзирателей, ибо чрез сии только две силы сие можно творить. Примечание: Изъяснения катехизиса и прочия не дослушал»[483].

Февраль 11. Вел. Мас. в ложе поучения говорил речь о затруднениях, встречающихся при изъяснении иероглифов, чему причиною бываем мы сами (его сочинения)[484].

Февраль 16. Вел. Мас. в ложе поучения читал из «Братских Увещаний» некоторые места[485].

Февраль 21. Вел. Мас. в ложе поучения говорил о плате за работу, пространную речь[486].

Март 2. Торжественной инсталлации; не записано[487].

Март 3. Вел. Мас. в ложе поучения говорил речь о скромности и что добродетель означает добро делать[488].

Март 8. Вел. Мас. читал о нравственном самоусовершенствовании[489].

Март 17. Вел. Мас. в ложе поучения читал изъяснение молитвы при открытии ложи — да прострится над нами благодать Всевышнего Архитектора, сочинения гр. М.Ю.Виельгорского, в присланном во все ложи циркулярном письме. Читал также о познании себя и о черной храмине[490].

Март 20. Вел. Мас. в ложе поучения читал изъяснение молитвы (см. март 17) о 4-й должности любви к ближнему, о побуждаемых и побуждающих причинах ко вступлению в Орден. (Из Магаз. Своб. Каменщ.)[491].

Апрель 5. Вел. Мас. в ложе поучения читал речь[492].

Апрель 12. Вел. Мас. читал речь о самопознании[493].

Апрель 14. Вел. Мас. в ложе поучения говорил речь о повиновении (из Магаз. Своб. Каменщ.)[494].

Апрель 17. Вел. Мас. в ложе поучения говорил речь о доверенности[495].

Апрель 26. Великий Мастер говорил речь на тему о первом вопросе из катехизиса: «Каменщик ли вы? Все братья масоны почитают меня таковым». Эта речь объясняет, что таковой ответ изящнейший знак исполнения всех должностей масона[496].

Апрель 28. Вел. Мас. в ложе поучения читал речь о любви к смерти[497].

Май 3. Великий Мастер в ложе поучения говорил речь «о размышлении», начав оную сим: «Лл. Брр., часто уже мы слышали о тех причинах, кои препятствуют нам яснее понимать и начертывать в сердцах своих учение Ордена, из коих бывают следующие: 1) недостаток доверенности к мастерам нашим, 2) неясное понятие цели Ордена и неприкосновенность к оному; ко всему оному можно присовокупить и неупражнение наше в размышлении, а каково оно должно быть, о том я предложу вам теперь некоторое рассуждение» (речь сия по содержанию своему драгоценна, ибо трактует о всем том, что есть начало и корень действования нашего). По окончании же собрания и выходе из ложи собравшимся брр., кои, быв вполне удовлетворены поучением, говорил: «Поистине недостаток в размышлении есть одно из больших препятствий в преуспевании нашем в Ордене, например, на ковре нашем изображено солнце, ну, прошу подумать, для чего оно там, и почему солнце стоит над диким камнем, ведь оно не так поставлено, чтобы только стоять там, все иероглифы наши, разверни только один, поведут уже один за другим неминуемо»[498].

Май 8. Вел. Мас. в ложе поучения читал Катехизис с офицерами ложи, потом о диком камне, на ученическом ковре изображаемом[499].

Май 26. Принятия[500].

Май 29. Торжественная ложа. Не записано[501].

Июнь 2. Вел. Мас. в ложе поучения читал вопросы из Катехизиса[502].

Июль 31. Вел. Мас. в ложе принятия читал обряд принятия[503].

Август 4. Вел. Мас. в ложе поучения говорил речь о должностях, его сочинения[504].

Август 14. Великий Мастер в ложе поучения читал пространный Устав[505].

Август 16. Великий Мастер в ложе поучения говорил о нынешней политике, которая теперешние смутные обстоятельства большею частью может приписать нашим собраниям (о неаполитанской революции и карбонариях). Потом прочел сделанный им свод из влияния Свободного Каменщичества 2-й части на вопрос: что сокровенность нашего внутреннего учения и как иероглифический образ учения нимало не могут делать нас подозрительными[506].

Август 18. Великий Мастер в ложе поучения читал об обрядах, наблюдаемых при приеме (из Катехизиса) с своими изъяснениями: 1) на Соломонов храм и 2) что при введении нашем в ложу мы разумом постигнуть ничего не можем[507].

Сентябрь 1. Великий Мастер в ложе принятия говорил о первом путешествии ищущего[508].

Сентябрь 11. Великий Мастер в ложе поучения читал рассуждение о цели каменщических собраний, начинающееся так: «По рассматривании цели наших каменщических собраний, не имеем ли мы права вопросить самих себя: какой злой рок возбуждает толикое множество несправедливых подозрений на общество Свободных Каменщиков, к коему мы имеем счастие принадлежать и проч.?

Я думаю, каждому из вас ощутительно заметно стало, что с некоторого времени приемы в нашем союзе не так бывают часты: сие может служить нам весьма разительным указанием, что, конечно, братья восчувствовали всю важность работ каменщических; но не менее того каждый из нас тоже скорбит о том, что лишен слышать и видеть все то, что при обряде принятия происходит: ибо каждый шаг и каждое действие в оном сильно указуют на сердце наше; а для сего я и намерен занять вас в сегодняшнее собрание наше и прочесть весь ход принятия ученика и показать, каким образом из черной храмины приводится он в ложу, или из тьмы приходит к свету, от безобразия к красоте, от слабости к силе, от невежества к премудрости». По сем и начал читать одну пьесу, в которой заключалось следующее: «Наконец приходит к нему высокий посланник и при свете сем объясняет ему цели Ордена, коих суть три: 1) Сохранение и предание потомству таинства, от коего зависит судьба Ордена нашего; 2) Исправление членов Ордена нашего, и 3) Собственным примером исправлять и вне общества находящихся, а также и весь род человеческий. Они суть как знамя, под которым истинный Каменщик внутренне и внешне сражаться должен — удивительно, что благий путеводитель сей, выводя сидящего из черной храмины и ведя его в ложу, старается указывать ему все опасности и что если рука его оставит его, то он неминуемо подвергнется погибели, но, введя в ложу, оставляет и предает его собственной его судьбе, как будто хотя сим означить, чтобы он собственною волею, собственным пожертвованием и неустрашимостью старался приобресть доверенность Ордена, что самое и начинается вопросами и путешествиями, потом подводит он его с помощью надзирателей к жертвеннику с завязанными глазами; делает три шага через ковер и тут опять встречает его тот же путеводитель, как будто ободряя и увещевая его произнести клятву, с помощью же двух надзирателей подходит он к жертвеннику, верою касается Св. Писания и произносит клятву. По произнесении оной дают ему узреть слабый свет, при коем усматривает он несколько чертеж натуры, расположение и устройство казни; казнь при поднятии мечей, уготованную за клятвопреступство, и награду за верность; наконец, дают ему узреть полный свет, при коем видит он, что вся слава земли преходит яко дым, видит все строение храма премудрости, запечатлевает кровь свою с кровью братьев и принимается в Свободные Каменщики-ученики; потом секретарь читает летопись Ордена и принятие ученика, которое опять Великий Мастер утверждает, сие может означать, что летопись Ордена заключает в себе все прежнее поведение Каменщика, искание его и, наконец принятие, и что ни одна черта из жизни его не возмарается, но все там записано. Наконец, дают ему одежды; белизна оных напоминает ему то невинное состояние, в котором пребывал человек. Так как известно, что ковер скрывает все таинства Ордена, то, подводя его к оному, делают ему изъяснение оного, в коем сказано, что прилежным и собственным размышлением о иероглифах можно дойти до познания оного, чего вам и себе, Лл. Брр., от искреннего сердца желаю»[509].

Сентябрь 13. Великий Мастер читал речь о лопатке и запоне[510].

Сентябрь 29. Великий Мастер в ложе поучения читал о любви к смерти[511].

Октябрь 4. Великий Мастер в ложе поучения говорил речь о лопатке и запоне, о 5-й должности — постоянстве и мужестве. По случаю же предложения одного брата говорил: «Вот, Лл. Брр., вступает молодой человек, он слышал о нашем обществе, что мы употребляем себя и собираемся для полезных занятий, теперь они ему нравятся по собственному своему избранию, но, вступя к нам, он обязан будет клятвою на исполнение оных также, как и мы все обязались на сие, а потому долг наш всех есть как наивозможно с любовью стараться предохранять сие юное сердце оттого, что он пожелал оставить; ибо весьма огорчительно человеку быть обманутому в своих ожиданиях, а потому, если мы с таковым расположением находиться будем при его приеме, то весьма оный подействует на него, ибо с нашей стороны сия любовность, а с его сердечное его расположение будут иметь свое действие»[512].

Октябрь 9. Великий Мастер в ложе поучения читал речь о скромности (в первый раз слышанную)[513].

Октябрь 23. Великий Мастер в ложе поучения (по случаю возвращения своего) начал чтение приветствием к братьям, потом, войдя в рассмотрение о гибельных последствиях, кои происходят от неправильных работ, продолжал так: «Распространение различных лож и пагубные последствия от неправильных работ доказали вам, Лл. Брр., что истинные братья, надзирая за работами каменщиков и видя, что оные производятся совсем не так, как бы следовало, и наблюдаются при оных одни только наружные обряды, скрыли пояснение иероглифов и сами удалились, из чего и произошло, что работы производились уже не в том порядке, оставалась одна наружность и бессловесные иероглифы. Ныне, Лл. Брр., видите вы сами, что развязка оных без исполнения должностей никак не может быть объяснена. При нынешних смутных обстоятельствах (Неапол. революция) и различных суждениях, каменщик должен себя вести таким образом, дабы не входить ни в какие споры, а наипаче в осуждение, питать к Государю и Отечеству любовь, к властям почитание (История Гв. Семенов, пол.), ко всем оказывать снисхождение, кротость и памятовать, что два камня суть основание всех его работ, на коих созидается храм, они суть смирение и скромность. Не упускайте, Лл. Брр., случаев, дабы везде практиковать оные, оказывайте смирение во всех ваших поступках и даже помышлениях, помогайте бедным и не одним только имуществом, при встрече с таковым не гнушайтесь говорить с ним, ибо иногда услышите от такового то, чего ни в книгах, ни в поучениях никогда не слыхали. Наблюдая скромность, приучайтесь переносить иногда обиды и посмеяние. Также за нужное почитаю сказать, Лл. Брр., чтобы вы старались, посещая храмы наши, достойно себя к оному приуготовлять; приуготовление сие должно быть телесно и духовно. Телесно — избегая неумеренности в пище и питье, ибо пары, восходя к голове, препятствуют сознавать проницательности нашей, затмевая оную, а также избегать и профанских приглашений. Духовно, — некоторое время пред оным быть в уединении и размышлении, изго-ня всякую вражду из сердца, примирясь внутренне со всеми ближними и прося молитвою у Великого Строителя света, дабы озарил оным во время поучения и таким идти в храм. Конечно, не вдруг можно подобным образом приуготовлять себя, ибо вдруг ничего не делается. Исполняя таким образом должности, мы исполним и назначение наше, которое состоит в том, дабы мы были светилом пред человеками; практикуя сии добродетели, нечувствительно распространим мы оные и на прочих ближних наших, и не только пример наш, но и слух о нас возбудит их к подражанию, а между тем и натура облегчится от страдания ее, ибо, если страдает и натура, то это от пороков человеческих, — добродетель же людей облегчает и ее»[514].

Октябрь 25. Великий Мастер держал речь о гордости и смирении: «Лл. Брр., гордость есть порок, от которого страдает всякая добродетель»[515]'.

Октябрь 27. Великий Мастер в ложе поучения говорил о приготовлении себя к посещению наших храмов, об открытии ложи и осторожности в приемах[516].

Ноябрь 1. Великий Провинциальный Мастер (т. е. граф Михаил Юрьевич Виельгорский) в ложе принятия (по случаю возвращения своего), сделав краткое приветствие Брр. в дружбе и любви своей к ним, продолжал так: «Но, Лл. Брр., обратимся теперь к тому, что составляет предмет нынешнего нашего собрания и скажем нечто о состоянии ищущего, находящегося в черной храмине. Да не подумаем в размышлении, что мы, как уже принятые, и пребывая некоторое время в братстве и имея многие степени, отстоим состоянием нашим от сего ищущего; ищущий после сделанного удара получает вдруг силу снять повязку. С ним делают три путешествия, не есть ли сии путешествия, которые встречаем мы в жизни сей, как-то: огорчения, препятствия и пр. В черной храмине ищущий в знак чистосердечия дает снять с себя одежду, сравнивая сие, так ли мы чистосердечны к Ордену, как ищущий сие доказывает?» (И еще многое говорил касающееся до ищущего, но я оное все пропустил, дремав.) Работы окончил тем, что благодарил членов собрания, что они доставили ему приятное и сладкое удовольствие работать в сей день[517].

Ноябрь 4. Великий Мастер в торжественной ложе говорил о протекшем годе — потом, в чем заключается масонство. «Роптания наши, продолжал он, — на все случающееся бывают от того, что мы не знаем и не применяем, что видим одну только середину, но начала и конца не знаем» (потом читан был отчет, где упоминается, что членов всего в союзе 350). «Итак, Лл. Брр., сказал к сему, сие малое число назначено приводить род человеческий к совершенству». Великий Провинциальный Мастер на сделанное ему приветствие отвечал: «Весьма меня также радует, что и при изменении лиц, работы также продолжались; и сие доказывает, что доколе человек будет взирать на единый только источник, а не на лица, то все пойдет хорошо» [518]°.

Ноябрь 10. Великий Мастер в ложе поучения говорил о различных должностях каменщика и о черной храмине[519].

Ноябрь 15. В.М. в ложе принятия начал оную так: «Лл. Брр., ищущий, который ныне приниматься будет, есть человек лет 39-ти, служил, был в различных положениях своей жизни, читал разные книги, наконец приехал сюда, желал знать что-нибудь лучше того, что читал, видал и слышал, и объявил свое желание вступить в наше общество. При свидании моем с ним я старался представлять ему, что вступить к нам значит вступить навсегда, и что это не в службу определиться и потом оставить ее, хотя и то правда, что у нас подобно как и в службе, есть разные должности, но оные образуют нечто значущее, говорил я ему также, что должен будет от многого отстать, к чему прежде прилеплен был, и понятия свои приспособлять к нашим понятиям и что сие не так-то легко, ибо потребуется на сие многого времени, потому что на каждом предмете должно будет останавливаться и размышлять и сим-то образом освобождается мыслящая наша сила; поверхностное же и беглое размышление ничего не доставит, а потому-то символы наши и требуют такового упражнения: сие утверждают потрудившиеся братья, а потому-то и в актах говорится: потрудившимся в искании сего таинства, что средства сии открыты нам преданиями от мужей. Предварял я его также, что он должен и обязан будет иметь во всем доверенность и повиновение к тому, кто за него ручается; также, что во всем он должен себя подвергнуть под некоторую цензуру — все сие предлагал я ему, соображаясь с вопросом в катехизисе нашем, где сказано: «для чего прежде принятия старались вас устрашить?» Из ответов его видал я, что он не побуждаем был никакими посторонними видами, что желание его было искреннее. Итак, желание его похвально, и мы, уже принятые, можем некоторым образом знать, что нигде окроме братства нельзя иметь или наслаждаться сим драгоценным удостоверением о том: приятны ли наши поступки Великому Строителю — и что, уклоняясь на кривизны, мы можем различать сие в том, что нет к сему внутреннего в нас одобрения; вот теперь положение ищущего: он раздет, наг, все у него отобрано, глаза завязаны, и он находится подлинно в страждущем положении, ничего сам предпринять не может, во всем предан — в таковом-то положении и может он вступить в храм премудрости и добродетели, таковым-то и врата оного отверсты: но те, в коих осталась еще надежда на собственные силы и знание, для тех он не отверст, ибо все то, что человек имеет, не может ничего ему открыть в храмах наших, ибо и в актах говорится, что ищущий ничего не увидел такого, чтобы человеческим разумом понять было можно»[520].

Ноябрь 17. В.М. в ложе поучения говорил: «Лл. Брр., не одно только посещение ложи от нас требуется, но дабы мы все слышимое нами в храмах наших приводили в исполнение, т. е. чтобы все окружающие нас видели в нас перемену, дабы родственники видели нас почтительнее, служители кротче и милостивее»[521].

Ноябрь 20. В.М. в ложе поучения читал об обрядах, наблюдаемых при приеме (из Катехизиса), следующие вопросы коего объяснял так: «Лл. Брр. Прием наш есть столь великой важности, что нам надо гораздо чаще себе его напоминать. 1) Для чего отобраны были от вас металлы? Для того, что храм Соломонов сооружен был из привезенных и совсем приготовленных камней, так что при оных не слышно было ни молота, ни секиры, ни же иного железного орудия. Сие может показать нам, чтобы строение храма в душах наших происходило также без шума, который бывает от страстей наших. 2) Каким средством получили вы вход в ложу? Чрез три крепкие удара. Что значат сии три крепкие удара? Три повеления Св. Писания. 3) Какие они? просите и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам. Тогда только можем мы понять значение сих ударов, когда получим то, что просили, обрящем то, чего искали, и отверзнется вход туда, куда толкали. 4) Что вы увидели, вошедши в ложу? Ничего такого, чтобы разумом человеческим постигнуть было можно; ответ сей показывает нам, что есть нечто в нас такое, что превосходит весь разум наш и что сею только силою открываются нам иероглифы, в ложе представляющиеся. 5) Что он вам в левую руку дал? Он дал мне в оную циркуль Великого Мастера, конец оного повелел приставить к обнаженной груди. Итак, конец все-размеряющего циркуля Вел. Мастера коснулся тогда груди вашей или сердца. По сем читал одну пьесу, в коей, между прочим, сказано следующее: Лл. Брр. Учение, которое преподается в школах, не разбирает лет учеников, но у нас ранее 21 года никто предложен быть не может, так требуют, дабы они образовали себя нравственно в житии и поведении своем, в трезвости, прилежании, образуя свое сердце и проч. У нас же все сии правила хотя и предлагаются, но они есть еще только одна тень того, чему Орден учит. Кроме всех преимущественно предлагаемых к наблюдению нашему должностей, как-то: величайшей скромности, повиновении, частом размышлении, удалении от всех бесед, кои прежде увлекали нас, строгое во всем воздержание и проч., мы должны наблюдать также и за мыслями нашими, кои часто и почти всегда не престают занимать нас, а тем наносят нечистотою вред душе нашей. Многие говорят, мысли приходят неизвестно откуда и носятся как облака; но не входя во внутренность сего, спросим: кто же носит облака? Если станем также разбирать последствия дел и поступков наших, то увидим, что происшедшее от них благое или злое было началом мыслей наших; откуда брань, войны, революция и всякие неустройства? Сперва возродилась о сем мысль, потом слова, и, наконец, и исполнение в действие намереваемого — так сие истинно и мы должны увериться в том, что они суть начала и корень всех добродетелей и пороков, а потому весьма надлежит нам наблюдать за оными и не питать бессмертную душу суетными, вредными и соблазнительными помыслами, а для того и потребно чаще уединяться, дабы не соблазняли нас суетные и пустые беседы, от коих и помыслы дурные чаще приходят. Недаром Диоген желал лучше сидеть в бочке, нежели царствовать на престоле Александра, и Сократ желал лучше умереть обвиненным, нежели оправдывать себя». По предложении помочь одному неимущему брату: «Лл. Брр., зная готовность вашу к благотворению, я предлагаю вам одного брата страждущего и в нужде, а потому он и имеет право на вашу помощь. Благотворение и помощь, каковые мы должны оказывать ближним нашим, должны производить так, чтобы получающий оную не знал, что она от нас происходит, а памятовал бы имя всегда Того, Который Единый оную ниспосылает»[522].

Ноябрь 22. В.М. читал Катехизис[523].

Декабрь 8. Торжественная (не записано)[524].

Декабрь 12. В.М. торжественную ложу начал молитвою о здравии Государя. Потом читал о должностях к Государю и отечеству (из актов). Брат N (фамилия не разобрана) говорил на французском языке речь, содержание коей: каменщик должен преимущественно исполнять свои обязанности так, чтобы ни самолюбие или интерес его нисколько в том не участвовали. Брат И.А. Гагарин говорил речь о применении (слово не разобрано) к событиям царствования[525].

Декабрь 13. В.М. держал речь, что ложа наша подобна станам Израильтян, где мы имеем свое отдохновение (далее не вслушался)[526].

1821 г.

Январь 8. В.М. в ложе поучения приуготовлял брр. к оному так: «Лл. Брр., по случаю праздников мы не имели довольно долгое время работ, то теперь можем каждый вопросить себя: как мы проводили оные? и не провели ли сии достопамятные для каждого каменщика дни в мирских пиршествах, едении, питии и проч.?». Потом читал Катехизис с офицерами, вопросы и ответы которого изъяснял так: «1-й надзиратель, для чего бр. стерегущий держит шпагу? Для воспрепятствования входа непросвещенным. Кто же бы это были такие непросвещенные, от которых нас остерегают? Несут ли они мысли и нечистые помыслы наши, кои непрестанно к нам вкрадываются? и кто же этот страж, который может стеречь сии тайные входы?» (прочих не слыхал, ибо был рассеян)[527].

Январь 12. В.М. в ложе поучения читал речь о человеке, натуре и Боге[528].

Январь 17. В.М. в ложе поучения читал о 7 должностях (его, кажется, сочинения) и об обрядах, наблюдаемых при приеме, из Катехизиса[529].

Январь 24. В.М. в ложе поучения. Опыт о таинствах (из Магаз. Своб. Каменщ.)[530].

Январь 31. В.М. в ложе поучения читал о 7 должностях со своими изъяснениями[531].

Февраль 5. В.М. в ложе принятия читал о целях Ордена и приуго-товление к принятию[532].

Февраль 14. В.М. в ложе поучения говорил о правилах, какие должны мы наблюдать в нашем поведении, и о приуготовлении себя к великому посту[533].

Февраль 23. В.М. читал речь о конце текущего года[534].

Март 5. В.М. в ложе поучения говорил речь о доверенности (из Магаз. Своб. Каменщ., 1 часть, 3-я речь)[535].

Март 9. В.М. читал Катехизис[536].

Июнь 24. Торжественная. После сего дня более при работах принятия не присутствовал, а так как все они более или менее на меня действовали, то я за нужное и почитаю здесь сказать несколько и о том, как произошло собственное мое принятие. (Пр. автора). Далее следует описание посвящения приведенное выше в статье на стр. 50–52 от слов «с завязанными глазами» до слова «Аминь»[537].

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. (2-й СТЕПЕНИ).

1817 г.

Май 2. Принят и повышен во 2-ю степень[538].

Июль 4. Повышен в мастера[539].

Сентябрь 26. Поручен Г.П. Апухтину[540].

Сентябрь 29. Поучения[541].

Октябрь 3. Принят 1-м Стуартом[542].

Октябрь 24. Принятия. С сего времени начал записывать краткие замечания о работах[543].

Ноябрь 10. Управляющий ложею бр. 1-й надзиратель говорил речь о гармонии или музыке духов[544].

1818 г.

Март 20. В.М. в ложе поучения читал Катехизис 2-й степени и о даре премудрости[545].

Май 15. В.М. в ложе принятия говорил речь о скромности[546].

Сентябрь 18. В.М. в ложе принятия говорил приуготовление 2-й степени и в заключение увещевал так: «Лл. Брр. Сколько уже раз нарушили мы клятву, данную нами пред престолом молчаливости…»[547]

Октябрь 5. В.М. в ложе принятия читал вступление в 1-ю степень и к чему она ведет. (Сочинение С.С. Ланского)[548].

1819 г.

Март 3. В.М. в ложе поучения говорил речь о Гармонии или Музыке Духов (sic)[549].

Март 22. Управляющий ложею Наместный мастер в ложе принятия говорил о приуготовлении товарища[550].

Апрель 30. Объявлен мне выбор меня во 2-е надзиратели.

Май 14. Управляющий ложею Нам. Мает, говорил в ложе принятия о приуготовлении братом ритором товарищей[551].

Октябрь 27. В.М. в ложе поучения начал кратким вступлением о принятии ученика так: «Лл. Брр. Черная храмина есть, конечно, живое изображение нашего состояния. Слова, которые вводитель нам говорит: “Острие шпаги, приставленное к груди вашей, вонзится в сердце ваше, если вы будете оставлены от путеводителя вашего”, ясно изобразуют нам то состояние наше, когда мы при каждом неправильном нашем поступке подвергаем сердце свое колючим упрекам совести, которая и есть та невидимая рука, водящая нас. В актах говорится так: шпага, приставленная к груди вашей, может вонзиться в нее, как скоро вы один ложный шаг сделаете: ибо вы не видите теперь пути, куда вы идете, но невидимая рука вами предводительствует, если вы ею оставлены будете, погибель ваша неизбежна. Ищущий получает вход тремя крепкими ударами, которые все имеют одинаковое зна-менование, т. е. усильное и ревностное толкание. Наконец, ищущий получает вход; здесь надо заметить, что он один только находится во тьме, а прочие братья во свете. С ним 2-й надзиратель делает круг и сие может означать, что он знакомит дух его с вечностью, ибо круг означает вечность. При малом свете видит он ковер или всю натуру; но так как мы знаем, что человек есть сокращение всего мира, то если он будет распространять в себе тот свет, то, что представится ему для обозрения, надо, любезные братья, весьма заметить и об оном размышлять. Потом говорил о должностях, весьма разительно их объясняя. “Лл. Брр., братья весьма ошибаются, если полагают, что повиновение их должно быть к тем, кого они считают сведующее себя, но когда при сем вспомнить, что ничто нам не дается свыше как в порядке”». Потом читал приуготовление товарища по должностям его[552].

Ноябрь 1. В.М. в ложе поучения читал приуготовление товарища[553].

1820 г.

Январь 28. В.М. в ложе поучения читал приуготовление товарища и Катехизис[554].

Март 1. В.М. в ложе поучения читал речь о превосходстве человека над прочими тварями, где, между прочим, упоминается, что птицы хотя и летают под небесами, но не знают своего назначения[555].

Март 22. В.М. читал речь о просвещении своего разума и понуждении воли нашей на все благое и доброе[556].

Май 5. В.М. в ложе принятия читал вопросы и ответы из Катехизиса[557].

Июнь 5. Управляющий ложей Нам. Мает, в ложе поучения читал приуготовление и вопросы 2-й степени[558].

(Сие время стояли в лагере, а от сего, кажется, и на праздновании 24 июня не мог быть.)

Июль 19. В.М. в ложе принятия рассуждал так: «Лл. Брр. В Катехизисе товарищеском говорится: почему при принятии вашем в товарищи не старались вас устрашать? Потому что истый свободный Катехизис нигде в большей безопасности не находится, как между братьями. Сей ответ, Лл. Брр., доказывает нам, дабы мы искали у себя такого места, где бы были безопасны, а сие место есть между братьями»[559].

Август 21. Управляющий бр. 1-й надзиратель в ложе поучения читал обряд и приуготовление товарища[560].

Октябрь 12. В.М. читал речь о побуждениях сердца и разума[561].

1821 г.

Январь 19. В.М. читал речь, из которой не запомнил ни единого слова, продремав все время[562].

Январь 24. В.М. в ложе поучения читал Катехизис со своими рассуждениями, которого чтение я половину прослушал[563].

Февраль 26. В.М. в ложе принятия читал Катехизис товарищеский с прояснениями, как-то: «Для чего циркуль при возобновлении клятвы приставляется не к груди, а к сердцу? Дабы чрез сие изъявить истинное подтверждение обязательства, учиненного между нами, Свободными Каменщиками и братьями. Чрез сие, Лл. Брр., Орден дает нам знать, что он как бы желает соединиться с источником жизни нашей». Один только сей последний вопрос я расслушал, а прочие не слышал, ибо был рассеян[564].

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. (3-й СТЕПЕНИ).

1817 г.

Под 4-м Июля приводится помещенное в статье примечание относительно приема в 3-ю степень.

Октябрь 27. Принятия[565].

Декабрь 22. Управляющий ложею брат 1-й надзиратель в ложе поучения читал при сем и вопросы оной степени[566].

1818 г.

Май 22. Принятия, не записано[567].

Май 29. Вел. Мает, в ложе принятия говорил: «Лл. Брр. В мастерской степени упоминается о бунтующих товарищах: не сии ли то товарищи и в нас бунтуют, как-то: гордость, зависть и корыстолюбие и не они ли то погубили первого человека»? [568]°.

Август 7. Нам. Мастер в ложе принятия говорил речь о познании себя и бессмертии души (своего сочинения)[569].

Сентябрь 7. Вел. Мас. в ложе принятия изъяснял так: «Человек при падении своем не лишился памяти и она была ему сохранена и Адам, памятуя еще то состояние, которого лишился, рассказывал детям своим о райских красотах Эдема и передавал им важные истины, но которые, переходя после из уст в уста, исказились»[570].

Октябрь 2. Вел. Мает, в ложе поучения говорил так: «Падение Адама было тройственное, по духу, душе и телу; в первом пал он по воображению, во втором, когда уснул, в третьем, когда прельстился змием»[571].

Октябрь 19. Вел. Мает, в ложе принятия читал приуготовление ритором товарища из мастерского Катехизиса[572].

Декабрь 14. Вел. Мает, в ложе принятия читал о смерти Адонира-ма (из Катехизиса) и приуготовление ритора[573].

Декабрь 28. Вел. Мает, в ложе принятия читал речь о любви к смерти или умерщвлении своей худой воли[574].

1819 г.

Январь 18. Вел. Мас. в ложе принятия читал речь, произнесенную ритором товарищу в черной храмине, а ритор читал речь, в которой говорится: «Горе тому, кто взирает на гроб сей с теми же чувствами, кои имел он в черной храмине; тогда был он во тьме, теперь же просвещен он величайшим светом»[575].

Февраль 17. Вел. Мает, в ложе поучения читал приуготовление ритором бр. товарища в черной храмине[576].

Февраль 21. Вел. Мает, читал рассуждение о науке масонской, продолжение ранее читанного в ложах первой степени[577].

Март 17. Вел. Упр. Мас. в ложе принятия изъяснял вопросы для познания Мастеров и между прочим следующий: «Что знаменует слово Макбенак? Плоть от костей отделяется или тело истлевает. Не явно ли нам представляется и в наружной, естественной смерти, что тленное остается здесь и не входит в живот или когда отделяем мы пороки и страсти наши от всего нетленного, непреходящего?[578]».

Март 19. Вел. Мает, в ложе принятия говорил речь о познании натуры, где говорится, что земля устроена на водах и пр. (замечательно и сильно)[579].

Апрель 12. В ложе Совета и в ложе поучения Вел. Мает, читал вопросы, касающиеся до познания Мастеров, и следующие объяснял так: «Почему могу я вас признать Мастером? — Акация или терновая ветвь мне известна! — Мы знаем, что свойство терновой ветви есть колючее, этот ответ применить можем мы ближе к нам следующим: что все то, что есть в мире колючее, Мастеру известно, или он довольно предохранил себя, чтобы не быть от оного уязвленну. Мастер должен оставлять ноги свои в прямом угле. В моральном смысле что означают ноги? — Это деяния наши; итак Мастер должен отличать себя правильностью своих деяний, но сей ответ не подлежит принимать также буквально, ибо иероглиф сей заключает в себе еще важнейшие истины — знак шейный еще охраняет только сердце, а знак грудной показывает на самое сердце. Какое название дает Каменщик сыну своему? Луфтон. Что означает имя Луфтон? Луфтон называется орудие, притягивающее вверх тяжести. Сей вопрос, Пп. и Лл. Брр., столь значителен, что я советую вам употреблять чаще на оное внимание ваше и размышлять, что бы было это за орудие, притягивающее вверх тяжести»[580].

Апрель 25. Вел. Мает, в ложе принятия читал Катехизис[581].

Апрель 30. Нам. Мает, в ложе принятия читал речь о невидимых зрению нашему душевных радостях[582].

Май 24. Вел. Мает, в ложе принятия читал следующее рассуждение: «Лл. Брр., весьма замечательно, что товарища при принятии вводят опять в черную храмину. Мы знаем, что вводился он в нее учеником для того, дабы познал все несовершенство и тьму, в которой тогда находился; но, сделавшись товарищем, он уже стал просвещен, и от всех, как чувственных, так и духовных страстей и предубеждений удален, но мы знаем также, что причиною смерти отца нашего Адо-нирама были три товарища и отчего же могли они посягнуть на такое убийство? Рассмотрим сие со вниманием. Конечно, если товарищ вводится опять в черную храмину, то это для того, чтобы он удостоверился в том, что все приобретенные им познания еще не действительны, и он познает ничтожность оных, обозревая черную храмину. Товарищи же, посягнувшие на таковой умысел, в убиении отца нашего Адонирама, доказывают нам, что, конечно, еще чего-нибудь у них не доставало, чтобы могло покорить сию их омраченность, таку них не доставало смирения и полной уверенности». Читал еще пьесу, читанную в собрании сего года, марта 19[583].

Август 16. Нам. Мает, в ложе принятия читал приуготовление бр. ритором бр. товарища[584].

Октябрь 15. Вел. Мает, в ложе принятия читал речь о познании натуры, о том, что земля построена на водах[585].

Декабрь 20. Нам. Мает, в ложе принятия читал приуготовление ритором товарища[586].

1820 г.

Январь 19. Вел. Мает, в ложе принятия делал рассуждение на вопрос: Мастер ли вы? Которое разделив на три предмета, ученический, товарищеский и мастерской, заключил оное следующим: «Брр. руководители, которым поручены юнейшие Брр., должны наблюдать, что без познания естества или слабостей своих и пороков не возмогут они до больших испытаний и тщетно будет их принятие. Мастер, положенный во гроб, восстает или подымается из оного 5 пунктами; естественно видим мы, с какою трудностью сие делается и при наружном его поднятии»[587].

Февраль 18. Вел. Мас. в ложе поучения читал приуготовление ритором товарища со своими изъяснениями[588].

Февраль 28. Нам. Мас. читал в ложе принятия 2-ю посылку ритора[589].

Апрель 4. Вел. Мас. в ложе поучения читал речь, в коей кратко объясняются все степени для приуготовления Мастера и потом 2-ю посылку ритора[590].

Апрель 19. Великий Мастер в ложе поучения открыл собрание следующим: «В прошедшем собрании (янв. 19), Лл. Брр., рассуждали мы или занимались объяснением 3-х степеней, заимствуя оные из актов наших, ныне же намерен я предложить вам касающееся особенно до третьей степени, потому что оная много различиствует от предыдущих двух как по различию предметов, в оной находящихся, так и по всей важности знаменования оных. Я намерен вам, Лл. Брр., прочесть рассуждение о жизни Адонирама, весьма многие из брр. затруднялись при исследовании сего имени, а еще более всему, находящемуся в его жизни, и не знали, кому оное приписать и кто бы это был такой Адонирам. Сколько нам уже известно, что все то, что представляется нам в ложе, указует на внутренние силы в человеке, и так как символ І-ой степени есть строение Соломонова храма, а 2-й — возобновление храма Иерусалимского при веселии, чему достаточное указание имеем мы в приуготовлениях сих степеней, жизнь же Адонирама повествуется нам без предварительного или последующего на то объяснения, то я и почитаю за нужное, Лл. Брр., предложить вам рассуждение о том, как бы мы могли приличное и правильное оному сделать знаменование. Многие приписывали не к весьма высокому лицу, потому только, что в объяснении мастерского ковра говорится: “вы были положены во гроб и представляли собою Вел. Мастера”, но сие еще не есть истинное знаменование, а мы будем заимствовать для объяснения оного все то, что находим в актах наших и Катехизисе». По сем прочел из Катехизиса о жизни Адонирама. «Вот все, что находится в актах на лицо о сем, но мы поищем еще, не найдем ли чего поближе к нашему объяснению. В приуготовлении товарища в мастера бр. Ритор говорил, между прочим: “и сие чувство, которое ободряет только наши поступки при делании доброго, твердого и непреходящего, а осуждает все наши поступки при делании суетного, упреки его не суть ли знаки его страдания, а ободрение — знаки его радости и не ощущаем ли мы некоего внутреннего гласа, проникающего сквозь все огорчения и скорби наши, гласа некоего непреходящего, кроющегося в существе и пр.”. В актах говорится: “Сей глас, который ободряет токмо те твои дела, которые относятся к чему-нибудь вечному, постоянному и изящнейшему и которые горькими упреками уязвляют тебя при делании тщетного, непостоянного, преходящего, не есть ли знак некоего внутреннего в тебе кроющегося существа, существа вечно пребывающего, неразрушимого, стремящегося к совершенству? Упреки его суть знаки страдания его, а одобрения его суть доказательства власти его и пр. Теперь, Лл. Брр., не можем ли мы сделать некоего ближайшего сравнения о сем существе, а особливо еще когда вос-помянем то объяснение ритора в убиении Вел. нашего Мастера, которое он нам в черной храмине объявил, и после всего оного, бдительно замечая все наши действия, не согласимся ли мы тогда, что мы точно достойны сего обвинения и что сего Адонирама мы не можем ближе искать, как в самом себе”»[591].

Апрель 24[592]. Нам. Мас. в ложе поучения говорил речь о смерти и вечном покое (в коей находятся следующие изречения). «Лл. Брр., что мы желали в сей жизни, с таковыми желаниями и в вечности останемся; все нас удостоверяет, что наша жизнь не есть еще несомнительное доказательство жизни, так же как и недвижение не есть несомнительное доказательство смерти, но жизнь наша есть покой; ибо и здешняя жизнь наша есть не что иное, как средство, ведущее нас к вечному покою. Жизнь обитает в покое, покой в вечности, вечность в любви, любовь во Всемогуществе, которое, наконец, приведет все к подножию Престола Своего; повсюду как в человеке, так и в натуре, рассеяно стремление к покою, но мы только не знаем выбора делать и хватаемся всегда зато, что есть: вечное беспокойство. Сон наш, на который мы без примечания взираем, есть убедительное зрелище того вечного покоя, в котором мы должны будем пребывать; лишение сна есть также сильное уподобление того беспокойства, которое мы, смотря по делам нашим, будем ощущать. Лишившийся сна человек становится задумчив, беспокоен, тревожим, силы его слабеют и он истощевается».

Май 22. Н.М. в ложе принятия читал первую посылку ритора и потом рассуждал так: «При входе в ложу, Лл. Брр., видели мы тление и смерть, что же мы должны из сего заключить? В 1-й степени мастера наши старались нас воспитывать в очищении нас от пороков и страстей; во второй — просвещали нам разум, неужели же это для того, чтобы все сие со смертью с нами погибло. Поистине, каждый из нас удостоверен может быть, что после сей смерти настанет жизнь вечная и что там по делам нашим в сей жизни воздастся. Человек, взирая часто на одни предметы[593], может к ним весьма легко привыкнуть, но сии предметы, окружающие нас, представлены нам для того, дабы мы воспоминанием об оных удаляли от себя все суетное в сем мире»[594].

Сентябрь 6. В.М. в ложе поучения говорил о предметах, какие представляются нам в ложе сей степени[595].

Сентябрь 8. В.М. в ложе принятия говорил речь, в коей упоминается следующее: «В нас находится зародыш вечности и в нем все»[596].

Октябрь 2.[597] В.М. в ложе поучения по возвращении из отлучки, приветствуя брр., что они продолжали ревностно работы свои к изучению тех истин, кои каждому каменщику на всяком месте являют себя, продолжал так: «Истины сии, Лл. Брр., предложены нам были в ученической, потом в товарищеской степени, каждая степень сия представляла нам оные под своими покровами; здесь же, в мастерской ложе, все предметы представляют нам смерть и надежду на будущую вечную жизнь. Но, хотя и до вступления еще нашего в храмы, должность сия, т. е. любовь к смерти, нам была предложена, но здесь она требует всего нашего исполнения. Но какая это смерть? Если нам не велят ни убивать, ни что-либо другое с собою делать[598], а еще почитать жизнь нашу и пребывание здесь, как величайший дар, дарованный от Великого Строителя, то что же чрез слово смерть должно нам разуметь? О сих двух предметах, кои, как я выше сказал, представляет нам мастерская ложа, возьмем нечто из актов наших. В Катехизисе новое мастерское слово объясняется так: «Плоть от костей отделяется или тело истлевает. Отделение сие не есть ли отделение от всего того, что гниет, гибнет, воняет и преходит и не есть ли оно вознесение мыслей наших от преходимости к непреходимости; но дабы яснее уразуметь нам понятие сие, рассмотрим прилежно следующее: все, что мы не предпринимаем, хотим делать или делаем, не есть ли последствие мыслей наших, не суть ли оне источник оного? И того, когда мы делаем различие, избираем лучшее, начинаем отделять порчу, гниение, нетление от непреходящего, но дабы начать нам исполнять сие, не величайшая ли чистота оных потребна для сего? ибо они есть как бы отец, рождающий прочее. Что же нам препятствует оной, то о том считаю также нужным сказать: наибольшее препятствие есть наши привычки, которые столь сильно в нас укоренились и действуют, что мы не знаем, как и откуда они пришли и как от них отстать? Но что их может рождать и питать, то есть следующее: во-первых, многоглаголание, которое препятствует нам собирать мысли наши, избирать лучшее и действовать по оному, а потому и заключение мы делаем о всем весьма скоро. Во-вторых, частое обращение наше в обществах и беседах, которые разнообразностью своею препятствуют и заглушают то, о чем бы нам надлежало внимать; ограждением же ко всему оному служить может уединение, которое, не развлекая в стороны, содержит нас во всегдашнем созерцании, благодарности и любви ко Спасителю нашему и оно-то доводит нас размышлять и о той великой благости Господней, которая во все течение жизни нашей нас сохраняла, что каждый из нас, несомненно, на самом опыте в продолжение оной испытал и ощущал в жизни Адонирама».

Ноябрь 13. Бр. 1-й Надзиратель на место Вел. Мает, в ложе поучения читал Размышление о черной храмине[599].

Ноябрь 29. Вел. Мает, в ложе поучения читал речь о смерти, в которой упоминается следующее: «Мы родились в свет для того, чтобы умереть, а умираем для того, чтобы начать жить; мы более приготовляемся к смерти таким образом, чтобы при приближении ее ничего иного не оставалось нам делать, как покойно ожидать ее; но кто как жить будет, так и умрет; привязанность наша к удовольствиям сего мира препятствует благим нашим размышлениям о сем последнем конце жизни нашей; весьма полезно бы было для каждого из нас, если бы мы, ложась спать и закрывая очи наши, помышляли о том состоянии, когда закрывать мы их будем в последний раз и с пробуждением нашим, открывая оные, воображали себе то состояние, когда оные откроем после смерти в первый раз, ибо, оставляя в нерадении таковые размышления, можем ли мы ручаться о том, чтобы сия ночь не была для нас последняя. Если Господь мог сотворить нас из ничего, то так же легко может превратить нас в прах и ничто». Оконча оную, рассуждал так: «Возбуждать же сии благие размышления представляет нам мастерская сия степень. Все иероглифы оной нравственно представляют нам под покровами смерти будущую жизнь. Повествование о смерти Адонирама и в нас должно произойти и мы должны открыть или найти в себе сих трех гнусных товарищей, должны не упорствовать, а следовать влечению, которое производит в нас Дух Божий; взгляд на все, что представляет нам мастерская ложа, должен произвести в нас смятение, которое, как говорится, есть начало премудрости, подобно как золотые слезы сии пробиваются из мрачности, так и в нас должно сие происходить, а потому мастера наши и надеются, что первые две степени довольно могли привлечь наше внимание к тому, чтобы мы чаще возбуждали в себе сие размышление о смерти. Конечно, таковое усилие против всего того, что нам льстит и умерщвление чувственности нашей хотя и трудно, но все-таки мы не должны оставлять сего, ибо мы обязались клятвою исполнять все оное, и несомненно можем верить, что будем более отвечать, нежели непринятый, и что с нас гораздо более взыщется, нежели с непринятого»[600].

1821 г.

Март 2. Вел. Мает, в ложе принятия рассуждал так: «Лл. Брр., пока бр. ритор будет приуготовлять кандидата, мы займемся некоторыми местами из актов наших. Там говорится: познания, сокрывающиеся в мастерской степени, доведут нас к истинной премудрости, но при сем есть условие, т. е., что тот только может достигнуть сего, кто стараться будет о познании падших духовных сил наших, а также и о воскресении умершего в нас падением образа Божия. Вот сие и составит на нынешний раз предмет моего рассуждения; но прежде, нежели станем говорить об оном, надлежит каждому самого себя вопросить: удостоверен ли он о таковом падении человека? Рассматривая все творение, мы увидим, что человек есть совершеннейшее из всего, но, обратя взор на все то, что он в сей жизни претерпевает, нельзя не усомниться, чтобы сие совершеннейшее творение для того токмо произведено было на свет, чтобы претерпевать в сей краткой жизни толико бедствий, но сие не будет согласоваться с теми понятиями, какие мы имеем о Всемогуществе, Премудрости и благости Творца нашего. Если мы начнем так, что человек сотворен был с свободною волею, т. е. или приближаться к Творцу своему, или отдаляться от Него, а потому я все-таки обращусь к тому же, т. е. удостоверены ли мы в том, что мы не таковы, каковыми вышли из рук Творца нашего, и находимся в падении, что мы умерли той жизни, для которой сотворены были, а живем для той, которой умереть должны, что может лучше нам прояснить положение кандидата во гробе и поднятие его оттуда; если же мы не будем обо всем оном размышлять, то и все происходящее в мастерской степени пребудет для нас загадкою, а если мы не удостоверимся о том, что сотворены для лучшей жизни, то сие доказывает, что сия жизнь имеет для нас еще всю привлекательность и если бы, страшно сказать, предложили нам расстаться с сею жизнью, дабы жить в лучшей, то мы, может быть, и не согласились бы на сие; это я по собственному опыту говорю и о сем да размыслит каждый брат. Можно сказать так, что та жизнь исполнена света, а сия мрачности, но Каменщик, особенно Мастер, обязан стремиться умножать в ней более света и помост сей показывает нам, что пробивающийся из оного цвет имеет свойство не мрачности; все сии иероглифы не должны быть для нас мертвы и историческими только указаниями, но желательно, чтобы каждый старался замечать, какое действие производят они над нами. К тому же все сии истины, в иероглифах сокрытые, привязаны, так сказать, к чувствам нашим, дабы нам удобнее было от них восходить и далее, но мы, большею частью смотрим на то, какое действие произведет прием на кандидата, но нам надлежало бы более примечать, что над нами в то время происходит; так и в актах говорится, что данное нами ордену обещание будет новым побудителем сего строжайшего нам испытания. Когда мы предстанем пред Судилище вечное, желательно бы было, чтобы в нас горело пламенное к оному желание и предметы сии не мертвыми в нас пребывали и дабы, выйдя из ложи, мы имели оные в памяти»[601].

Март 7. Вел. Мает, в ложе принятия говорил речь (весьма высокую)[602].

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. (IV-й СТЕПЕНИ).

1820 г.

Январь 17[603]. Вел. Мает, в ложе поучения читал (речь) о ежедневном обвинении своей совести, в коей упоминается, что один благочестивый муж сказал однажды: хотя каждая добродетель сама по себе и похвальна, а чаще и исполнение ее, но все они вмещаются в одной. Какая же это добродетель? — вопросили его. Ежедневное обвинение своей совести, отвечал он[604].

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

«Молитвенные воззвания» — из дневника Л.А. Симанского.

1820 г.

Декабрь 31. «Да поможет мне Господь Бог наступающий год провести в благоугождении Ему, помня твердо клятвы, обет Ему данный и благий Его призыв».

1821 г.

Февраль 21. «Да поможет мне Господь Бог начать пост сей в духе молитвы, покаяния, воздержания, терпения, в труде, любви, уединении, согласии, мире, радости и верности, да поможет мне таковым образом встретить неделю поста, приуготовления говения и Светлого праздника. Аминь. (Желал провести сей последний день перед постом дома и с друзьями.) Обеда не было дома и мороз отменно велик. Воздерживался в пище и питье и от театра и волокитства, дабы утешить себя, от того, что не мог быть у бр. Ланского».

Сентябрь 30. «К Тебе взываю, Боже мой! Тебя молю, Всемилосердый Создатель, о немощи и слабости моей! Подаждь мне руку помощи Твоея и услышь моление мое! Даждь мне твердость пребывать в намерениях моих! Вижу, что единое малое отступление подвергает меня многим печалям, раскаянию, стыду и сожалению. Так велика благость Твоя, что и на сие есть Твое милосердое смотрение. Подаждь мне, Спасителю мой, в следующий месяц начать, по милости Твоей, обращение мое».

Октябрь 31. «С большим сожалением и грустью вижу, что нисколько и в сей месяц лучше не соделался, а таковым же пребывал, т. е. в лености исполнения духовного долга моего, исполняя оный токмо тогда, когда сие мог делать, не теряя за сие ничего, как-то, предубеждения худого или невыгодного обо мне мнения, и все сие понуждала меня лесть и ласкательство к угождению; но надежда мне есть, что Господь укрепит меня наивысшими моими, даст мне твердость пребывать непоколебимым в моих намерениях. Аминь».

Ноябрь 30. «Месяц сей проведен мною, поистине не заслуживающим не только помощи и благодеяний божеских, но даже и человеческих. Боже, вразуми меня и настави на путь спасения!»

Декабрь 31. «Господи! благодарю Тебя, что Ты сподобил меня окончить благополучно старый год, несмотря на все мои грехи и непослушание. Подаждь милостью Твоею начать новый гораздо лучшим пред Тобою, по воле Твоей и закону».

1822 г.

Январь 31. «При размышлении моем о поведении в сей месяц усматриваю, что я нисколько не начинал еще быть мудрее, благочестивее, исполнену страха Божия и любви к Нему и что приближение сие к смерти никак не побуждает меня еще обратиться, а потому единая надежда остается на испрашивание помощи и духа Божия молитвою и постом, воздержанием и любовью, скромностью и благонравием, мужеством и добродетелью».

Февраль 28. «Боже, Владыко! толико развращен есмь, что ни одного дня не прошло, дабы с охотою не шел в сети врага Твоего и моего. Дай, Отче, щедрот, да во славу и честь имени Твоему, препояшу мечем чресла и, взяв оружие, твердо иду на врага моего, ежедневно призывая в помощь Господа Спасителя».

Март 31. «Все сказанное в календаре не исполнялось мной, а если исполнялось, так слабо. Господи, помилуй мя грешного!»

Апрель 30. «О, Господи! подаждь мне твердость преодолеть смиренно страсть гнева, похоти, досады и гордости!»

31 число (но какого месяца, неизвестно). «О, Боже! из прошедшего месяца усматриваю я непостоянное поведение мое; вижу, сколь далеко увлечен похотью плоти и во все дни телесно и духовно провел в оной. Даруй, Боже, мне сил и твердости к преодолению сего сатанинского искушения, отыми у меня все прелести оного и приведи меня к первобытной моей невинности и брани плоти и духа. Аминь».

Август 31. «Владыко, Спасителю мой! Призри на мою молитву, усу-губи во мне постоянное желание и ревность служить Тебе, как телом, так и душою, и не попусти овладеть сердцем моим тому, что не благоугодно Тебе. Прости малодушию и неверности моей и сохрани меня от всякой пагубы. Аминь».

Сентябрь 30. «При всей развратности своей ощущал искру Божественной благодати, невидимо удерживающей меня в падении моем и в оном показывающей милосердие свое. Даруй, Боже, дабы я толи-ко же предан был велениям Господа моего».

Октябрь 31. «Просматривая все поведение сего месяца, усматриваю с сожалением, что дни мои текут и вспять не возвратятся и что я провождал оные не ко благу общему, но жил собственно для себя: не желал нравственного своего совершенства, и если Бог станет меня в ночи сей звать, то какой Ему ответ могу я дать».

Ноябрь 30. «Со страхом усматриваю, что склонности мои греховные ежедневно усиливаются, равнодушие ко благому также, на грех смотрю и исполняю оный с желанием, без противоборства. О, Боже, избави меня. О, Спасителю мой, изми меня из челюстей сатаны. Обрати, обрати меня не для того, что мне поведение мое гнусно становится, но что оно противно воле Твоей совершенной и святой».

Декабрь 31. «Се конец года и месяца последнего его! Лучше ли я стал противу прежнего? Подвинулся ли хотя на один шаг к добродетели? Нет, нисколько! Хотя и получаю похвалы от друзей и посторонних за мое скромное поведение и прочее, но внутренне ощущаю, что сего не достоин и что одна наружная поступь — ложь. Скрытое смирение под личиною всех добродетелей показывает меня таковым. Внутренне же есть лицемер и скрываю и лелею в себе зачинщика всех пороков, который, смотря по временам, и выходит со мною на брань и часто одерживает верх, иногда же долго скрывается и тем более еще меня обманывает. Главные же суть враги мои — гнев и похоть, они ежедневно на меня восстают. Господи, Спасителю мой! Тебя молю, избави меня от сея напасти, подаждь мне ежедневно со знамением Твоего креста сражаться и выходить победоносно, славя и восхваляя Тебя».

1823 г.

Январь 31. «Боже Всемогущий! вижу с сожалением непостоянство жития моего и все, даже добрые, дела мои не из горячей любви к Тебе делал, но из единого себялюбия и угождения себе. Подаждь мне, молю Тебя со смирением, тихий нрав, терпение, скромность и размышления добрые».

Февраль 28. «Все дни сего месяца проведены не в борьбе с собственными пороками, но в непостоянстве поведения и хладнокровия к закону, мне данному, Боже, да не оскудеет вера и молитва моя к Тебе!»

Март 31. «В сии дни моления долженствовал бы смиряться, но оные проведены мною во гневе, осуждении, охлаждении к молитве. Боже, смири сердце мое по благоповелению Твоему!»

Апрель 30. «Господи, Владыко мой! С раскаянием вижу злобу сердца моего к ближним. Не знаю владеть оным, а чувствую мир и покой от стройных поступков. Подаждь, да не зайдет солнце во гневе моем».

Май 31. «Господи, Боже мой, не попусти меня забыть меня и не отврати от меня лица Твоего, подаждь мне не впадать во искушение и хранить себя от оного!»

Июнь 30. «Боже милосердый! вижу злобу мою пред Тобою. Вижу непостоянство мое и дерзость в послаблении себя от пороков. Тебе, Царю Сильный, покланяюсь — не предаждь меня до конца».

Июль 31. «И месяц невидимо протек. И ни одного доброго и богоугодного дела! Боже, подаждь мне в мире и радости о Духе и Свете исполнять Твои веления».

Август 31. «Боже всещедрый! Боже милостивый! Виждь и прозри на мое окаянство! Велико оно! Достойно праведного наказания, но не попусти грешнику пасть. Помилуй и сохрани. В Тебе моя надежда, упование, совет и помощь».

Сентябрь 30. «С смущением вижу тяжелое, ленивое и грешное мое исправление и молю Тебя, Спаситель мой, о помощи и прощении Твоем!»

Октябрь 31. «О Боже, Великий. Осматривая грехи мои, видел ожесточение мое. Разрушь и сокруши хладное сердце мое».

Ноябрь 30. «Боже милостивый! Подаждь мне время сие тихое, которое Ты даровал мне в уединении, познать самого себя, всю гнусность прошедших моих дел, обратиться и все минуты дней моих посвятить святому Твоему служению, которое по благости и любви своей Ты мне сообщил. Да записки сии будут исполнены любви, кротости и воздержания во всем. Аминь».

ПРИЛОЖЕНИЕ 3

Краткие сведения о масонской деятельности лиц, упоминаемых в статье.

Симанский, Лука Александрович, из Псковских дворян, род. 30 августа 1791 г., убит 18 сентября 1828 г. в сражении с турками у Курте-не; флигель-адъютант Императора Николая I; участник войн с Наполеоном, впоследствии командир л. — гв. Измайловского полка. (Журн. Имп. рус. воен, истор. общ., 1911, III).

Апухтин, Гавриил Петрович, стат. совета., член ложи Елисаветы к Добродетели и шотландских лож Александра Златого Льва и Сфинкса, Член Капитула Феникса.

Бодиско, Александр Николаевич, поручик 1-го Морского полка. Из дворян г. Ревеля, лютеранск. вер. Принят 11 сентября 1817 г. в ложу Трех Светил.

Буретти, Иван Францович, коллеж, асесс. Принят в ложу Соединенных Друзей 25 января 1815 г. Учредитель ложи Трех Светил, Секретарем в 1819 г.

Виельгорский, гр. Михаил Юрьевич, кам. юнк., чл. совета Мин. Вн. Д.; позднее обер-шенк, поч. опек. СПБ. опекунск. совета; упр. СПБ. Воспит. Домом, Мариинск. больн., чл. главн. сов. женск. учебн. завед. Известнейший меценат и филантроп. Посвящен в ложе Палестины в 1810 г. С 7 окт. 1818 г. префект высш. орден, правл. союза Вел. Принц, ложи, т. е. Капитула Феникса. Орденск. Имя — Рыцарь Белого Лебедя. Девиз — Чистота.

Гагарин, кн. Иван Алексеевич, шталм. Выс. Дв.; д. тайн, сов.; д. ка-мерг.; сенат. Упр. мастер ложи Орла Российского. Орденск. имя — Рыцарь Российского Орла. Девиз — Под сению олив безопасно.

Герланд, Федор Федорович, кол. сов. Мин. Ин. Д. Блюститель короны Капитула Феникса. Орденск. имя — Рыцарь Бодрствующего Журавля. Девиз — За добро и справедливость.

Гернгрос, Федор Федорович, отст. капит. Учред. и нам. мает, ложи Северных Друзей.

Головин, Василий Михайлович, ст. сов. Член ложи Трех Светил; с 12 ноября 1818 г. надзиратель шотл. ложи Сфинкса. Орденск. имя — Рыцарь Семи Башен.

Гунаропуло, Феопемпт Афанасьевич, кол. секр. Посвящен в январе 1813 г., в ложе Соед. Друз. С 1817 г. — в ложе Трех Светил; с ноября 1817 г. — стуарт шотл. ложи Александра Златого Льва; 8 ноября 1818 г. — в шотл. ложе Сфинкса.

Дмитриев-Мамонов, Александр Иванович, ротм. л. — гв. Гусарского п., доблестный участник Напол. войн. Мает, стула ложи Трех Доброд. Орденск. имя — Рыцарь Золотого Змия.

Долгополов, Федор Иванович, капит. л. — гв. Измайл. п. Посвящ. в ложе Соед. Друз, в 1816 г.

Евреинов, Иван Михайлович, кол. сов. Посвящен в ложе Соед. Друз, в 1808 г. Мастер стула ложи Трех Светил. Блюститель наугольника Капитула Феникса. Орденск. имя — Рыцарь Железного Молота. Девиз — Правит, но не убивает.

Жуае, Яков Петрович, литерат. С учреждения ложи Орфея 8 декабря 1818 г. ритором, позднее — управл. мает.

Зеленский, Петр Павлович, кол. сов.; состоящ. при СПБ. воен, гу-берн. Член ложи Елисав. к Доброд.

Кайсаров, Петр Сергеевич, камерг.; прокур. сената; позднее — д. тайн, сов., сенат. 1-й надзир. ложи Елис. к Доброд.; ритор шотл. ложи Алекс. Злат. Льва с ноября 1818 г.

Кишенский, Александр Егорович, ст. сов. Член лож Елис. к Доброд. и Сфинкса. С ноября 1817 г. 1-й Стуарт. шотл. ложи Алекс. Злат. Льва.

Косович, Федор Андреевич, шт. лек. л. — гв. Егерск. п. Посвящ. в ложе Трех Доброд. в 1819 г., а затем присоед. к ложе Трех Светил.

Кутузов, Александр Петрович, ген. — майор; доблестный участи. Наполеон, войн. Посвящен в ложе Елис. к Доброд. в 1813 г.

Ланской, Сергей Степанович, кам. — юнк.; директ. комис. погаш. долгов; позднее — д. тайн, сов., чл. Госуд. Сов.; Мин. Внутр. Дел при Императоре Александре II, содейств. раскрепощению крестьян. Посвящ. в ложе Соед. Друз, в 1810 г.; Нам. Мает, ложи Елис. к Добр. Орденское имя — Рыцарь Воскресшего Феникса. Девиз — Из смерти жизнь.

Мунт, Петр Иванович, врач. Ритор ложи Трех Светил, Вел. Обря-донач. Кап. Феникса. Орденск. имя — Рыцарь Светоча.

Муратов, Алексей Петрович, поруч, л. — гв. Измайловск. полка. Принят в ложе Трех Светил в 1821 г.

Мусин-Пушкин-Брюс, гр. Василий Валентинович, об. — шенк Выс. Дв., д. камерг. Меценат и филантроп. Упр. мает, союза Вел. ложи Астреи. Орденск. имя — Рыцарь охраны мира. Девиз — Под сим безопаснее пройдешь.

Подлуцкий, П. И., поручик Рязанск. пех. п.

Почепцов, Федор Семенович, поруч, л. — гв. Павловск, п.

Римский-Корсаков, Андрей Петрович, ст. сов., нач. отд. в Мин. Вн. Д. Посвящен в ложе Елис. к Доброд. в 1811 г. Нам. мает. шотл. ложи Александра Златого Льва, Вел. Секр. Капит. Феникса. С 20 октября 1819 г. мает, стула ложи Трех Доброд. Орденск. имя — Рыцарь Пчелы. Девиз — Труд лучше всего соединяет.

Семенов, Яков Павлович, тит. сов. Мин. Внутр. Д. Посвящен в ложе Елисав. к Доброд. 19 окт. 1812 г. С 23 окт. 1818 г. секретарь ложи Трех Доброд. С 12 ноября 1818 г. 1-ый стуарт в ложе Алекс. Злат. Льва.

Семивский, Николай Васильевич, кол. сов. Посвящен в ложе Елисав. к Доброд. в 1810 г. Секрет, ложи Сфинкса.

Толстой, граф Александр Петрович, кол. сов. Принят в ложе Трех Светил 4 января 1817 г.

Чернышев, гр. Григорий Иванович, д. тайн, сов., обер-шенк. Выс. Дв. Меценат и филантроп. Посвящен в Страсбурге в 1776 г. 2-й Вел. Нам. Мает. Вел. Провинц. ложи. Мает, стула ложи Орфея. Орденск. имя — Рыцарь Луны. Девиз — Во мраке светит.

Щулепников, Роман Сергеевич, отст. флота капит. 2-го ранга, с 1817 г. кол. ас., чинов, в Мин. Вн. Д. В 1817—18 гг. 1-й Надзир. ложи Елисав. к Доброд. С 4 июня 1818 г. Вел. Казначей Вел. Провинц. ложи и 2-й Блюститель храма в Капит. Феникса. Орденск. имя — Рыцарь Льва.

Примечание. Орденское имя давалось в 7-й степени шведской системы Рыцарей Храма. Все перечисленные масоны с орденскими именами входили в состав Капитула Феникса.

Т.О. Соколовская

НОВЫЕ ДАННЫЕ ДЛЯ ИСТОРИИ РУССКОГО МАСОНСТВА по рукописям Тверской Ученой АРХИВНОЙ КОМИССИИ

(Доклад, читанный на XV всероссийском археологическом съезде в г. Новгороде 29 июля 1911 г.)

За последние годы русское общество заговорило о масонстве. Долгое время забытое, оно начинает притягивать общественное внимание и возбуждать споры. Много спорят о былом русском масонстве, о причинах его запрещения, о том влиянии, которое оно могло оказать на события русской жизни, сопоставляя и отождествляя его с масонством западноевропейским давно минувшего времени и даже наших дней.

Для ближайшего ознакомления с историей русского масонства, игравшего значительную роль в жизни России второй половины XVIII века и первой трети XIX столетия, желательно и даже необходимо появление в печати материалов по масонству.

Подобного, вполне просвещенного, взгляда придерживается и Тверская Ученая Архивная Комиссия, почтившая меня лестным приглашением разобрать доставшийся ей масонский архив Федора Николаевича Глинки. Однако подробное изучение рукописей привело меня к заключению, что архив принадлежал не самому Федору Николаевичу Глинке, а тестю его, сенатору Павлу Ивановичу Голенищеву-Кутузову. Этот богатый архив мной разобран и подготовлен к печати; документы его дают несколько новых, хотя, правда, отрывочных, страниц для истории масонства в России и освещают некоторые сокровеннейшие тайники внутреннего распорядка в русском масонстве.

Помимо масонских обрядников и масонских уставов, в этом архиве наиболее ценными по своему значению для истории масонства являются 5 документов, различных по содержанию.

Документ I — заключает указания на существование тайной Московской ложи под руководством сенатора Павла Ивановича Голенищева-Кутузова, основанной им в 1803 году под наименованием «Нептун». Доселе эта ложа вовсе не была известна историкам и не вошла в хронологический список масонских лож, составленный в 1873 году покойным академиком А.Пыпиным. Сопоставляя документы Тверского собрания с документами, разысканными мной в других архивах (Московском Румянцевском, Рукописном отделении Императорской публичной библиотеки и Общества любителей древней письменности в Петербурге и Провинциальном архиве города Ревеля), можно восстановить историю этой тайной ложи, которая, не пожелав в александровское время примкнуть к союзу явных лож, состоявших под контролем правительства, продолжала быть очагом крайнего мистического масонства еще в 30-х годах XIX столетия.

Документ II — содержит пространную рукопись конца XVIII века, в которой изложены правила учреждения тайной ложи исключительно для русских дворян православного вероисповедания. Это предначертание, открывающее перед нами сокровенное устройство тайных, так называемых неправильных лож, учреждавшихся вне масонской преемственности, вне масонской цепи, также представляет унику. Оно является особенно ценным еще и потому, что носит ярко национальный характер, вообще масонству не свойственный и появившийся в России в конце 1780-х годов в виде протеста против тяжелых условий беспрекословного повиновения, коим русские масоны обязаны были иноземной масонской власти. Из правил ложи обращают внимание те, которые отличаются от правил законных, правильных лож, более или менее известных уже исследователям масонства. Так, предельный возраст для посвящения в Масонский орден понижен с 21 года (а иногда с 23-х и даже 25-ти лет) до 17-ти лет; число сочленов ограничено 20-ю, тогда как в законных ложах оно восходило иногда до нескольких сот. В тайные ложи при приеме новичка требовалось поручительство всех сочленов. В законных ложах достаточно было для вступающего первоначальной рекомендации одного сочлена, и прием затем уже зависел от всеобщего голосования. Управляющему мастеру тайной ложи уставом предоставлялась неограниченная власть над всеми членами ложи, которые клятвой обязывались пожизненным, беспрекословным ему повиновением. Он же являлся для них единственною масонской властью. Тайная ложа, наконец, отличалась чрезвычайной простотой убранства и простотой обрядовых одеяний; никаких денежных поборов на содержание помещения для собраний не существовало.

Документ III — Тайная инструкция масонским управляющим-мастерам от 1792 года касательно руководства ими подчиненной масонской братии. В наших архивах (по крайней мере до настоящего времени) это единственный документ подобного рода, открывающий нам систему перевоспитания братьев в масонском духе и заключающий в себе подробную роспись книг, предназначаемых для чтения масонам соответственно их масонским степеням. При сличении этой росписи 1792 года со списком книг, хранившихся в двух частных масонских библиотеках в 1820 году, усматриваем, что книги в обоих случаях были одни и те же. Большинство — книги, вошедшие в списки конфискованных правительством изданий в середине 1780-х годов при следствии над Московскими мартинистами или так называемым «Новиковским кружком». Следовательно, на протяжении сорока лет в руководство масонам давались одни и те же книги (иногда, впрочем, в новейших дополненных и несколько переработанных изданиях). Из указанной мной инструкции явствует, что одним завлечением в орден новых членов масоны не ограничивались: за усиленной вербовкой шла не менее усиленная забота о закреплении к ордену вновь вступивших, о перевоспитании их в масонском духе и поддержании их рвения к познанию масонских тайн. Это было потруднее завлечений, и тут мы наталкиваемся на глубоко обдуманный план действий руководителей, обязанных строго и неотступно следовать преподанным им от высшей масонской власти инструкциям. Ответственные должности управляющего мастера, ритора и обрядоначальника вверялись лицам особо даровитым и образованным, лицам сильной воли, сладкоречивым и находчивым; неподходящих масонов не доводили до высших степеней, задерживая их под разными предлогами на степенях низших. В трех первых степенях Иоанновского символического масонства, т. е. ученической, товарищеской и мастерской, вручалось для чтения всего 35 книг. Не входя в перечисления и описания всех книг, я остановлюсь лишь на тех из них, которые не только поименованы в названной тайной инструкции, но и в частной переписке масонов и в их печатной литературе отмечаются как наиболее важные и драгоценные для ордена.

В ученической степени предписывалось: ничего не требовать от ученика, кроме чистейшего нравственного поведения и непрестанной борьбы со своими дурными наклонностями и страстями; все символы «прикидывать» на самоусовершенствование; внушать беспрекословное повиновение масонской власти и полную откровенность по отношению к руководителям. Руководителям же запрещалось запугивать ученика какими бы то ни было «высокими знаниями» и давать «высокие» книги.

Первой книгой для чтения была книга Иоанна Масона «О самопознании». Это был, так сказать, масонский букварь. Книга эта до 1783 года давалась на английском или немецком языке и лишь после перевода ее Ив. П. Тургеневым — на русском. При вручении книги, предлагалось ученику прочесть, внимательно и с полным чистосердечием признаться руководителю, что именно оставило в нем впечатление и что им было не понято. Почти на всех читателей эта книга, как свидетельствуют автобиографии масонов, производила большое впечатление. В книге проводится взгляд на земную жизнь, как на приуготовление к жизни вечной. Из подробностей этой книги укажу лишь на то, что в ней только та наука признавалась важной, которая содействует нравственному усовершенствованию человека, что в ней отвергались смертная казнь и пытки и уделялось значительное внимание облагораживанию семейных отношений.

Из других книг наиболее чтили Иоанна Арндта «О истинном христианстве», выдержавшую в Германии многие десятки изданий. На русском языке книга была издана трижды: в 1735 году в Галле в переводе воспитанника Киевской духовной семинарии Симона Тодорского; в 1784 и 1801 гг. в переводе Ив. Тургенева. Иоанн Арндт был одним из главнейших основателей пиетизма; книга была запрещена в России при Императрице Елисавете и конфискована; в 1784 году появившийся новый перевод также повелено было отбирать, но повеление уже не застало в продаже ни одного экземпляра.

Столь же почитаемой и распространенной была «Карманная книжка для вольных каменщиков и для тех, кто не принадлежит к числу оных». Подлинник был привезен из Германии проф. И.Г. Шварцем. Книга заключает в себе страстную пропаганду масонства, почему и была запрещена указом 27 марта 1786 года и все найденные при следствии экземпляры сожжены. Целью этого сочинения было выставлено: «всякое зло побеждать, всякого добра достигать, всякую истину познавать».

Наконец, ученику давался «Устав вольных каменщиков» 1787 года, представлявший свод масонских постановлений, извлеченных из старейших масонских законов. (Устав был мной переиздан в 1907 году).

Во второй, товарищеской, степени старались развивать привычку к наблюдению, к критическому отношению, к размышлению над явлениями вещественного мира и внушать веру во «влияние приобретенных в земной жизни сведений над состоянием человека в вечности, в загробной жизни».

Из предписанных книг укажу:

1) «Апология или защищение вольных каменщиков» в переводе Ив. П. Тургенева 1784 года. Содержание этого сочинения определено самим заглавием: оно доказывало важное значение вольного каменщичества для человечества. В списке книг, не разрешенных к продаже указом 1786 года, «Апология» стоит первой. Она была конфискована и сожжена.

2) «Хризомандер, аллегорическая и сатирическая повесть ^различного весьма важного содержания». Перевод с немецкого подлинника (вывезенного профессором И.Г. Шварцем из-за границы в 1782 году) А.А. Петрова; она была напечатана в 1783 году в Москве, в типографии И.В. Лопухина. Указом 27 марта 1786 года запрещена, все найденные экземпляры конфискованы, переданы в Московскую управу благочиния и впоследствии сожжены. Книга эта, как первенец Лопухинской типографии, заключала поучение к «деланию великого дела», т. е. алхимического процесса для нахождения философского камня и добывания золота; поучение изложено в виде аллегорической повести.

В третьей, мастерской, степени предписывалось «прикладывать иероглифы к таинствам воплощения Сына Божьего, стараться в мастере произвести сильный огонь любви к царствию Божьему и отвержение от мира, приучить к уединению, к погружению всех мыслей в горние страны, яко в истинное отечество, открывать силы человека к сообщению с невидимыми, духовными существами». Тут давалась 21 книга: 7 — по теософии, 7 — по алхимии и 7 — по ордену. Из этих книг укажу на «Таинство креста» и «Братские увещания к некоторым братьям свободным каменщикам». «Таинство креста» переведено с французского в 1784 году. Переводили А.М. Кутузов и М.И. Багрянский, а И.П. Тургенев и С.И. Гамалея сличали перевод с подлинником, так как сочинению этому придавали выдающееся значение. Книга была напечатана Николаем Ивановичем Новиковым тайно, хотя на ней и имелась отметка «с указного дозволения». Она была отобрана от Новикова в деревне в 1786 году и изъята из обращения. Переизданная в 1814 году, в переводе Александра Федоровича Лабзина, она вновь была изъята из обращения. Книга, под заглавием «Братские увещания», была распространена в России на французском, немецком и русском языках. Перевод на русский язык исполнен майором Обол-дуевым в 1784 году. По указу 1786 года продажа ее запрещена и книга сожжена. Целью книги (по определению самих масонов) было поддержание среди каменщиков «истинного» духа братства, чрезвычайно извращенного разными ложными масонами.

Документ IV — Записка об учреждении в России ордена «Внутренних Рыцарей». Обращаясь к этой рукописи Тверского собрания, следует припомнить, что на закате века Екатерины II масонские ложи работали в ограниченном числе вследствие ясно выраженного Государыней недовольства деятельностью масонского ордена: временно были приостановлены работы большей части лож. Масоны возлагали большие надежды на Наследника престола Цесаревича Павла Петровича, с воцарением которого их в тиши лелеянные мечты на восстановление масонских лож, однако, не оправдались и масонские собрания разрешены не были. Тогда-то в масонском братстве и возникла мысль снискать у Императора Павла I покровительство масонству, придав ему другое наименование путем учреждения ордена «Внутренних Рыцарей». Статут этого ордена, заключая в своем существе масонские идеи, поставлял своей целью «духовное усовершенствование Россиян», охранение престола и защиту единодержавия. Черновик записки, предназначенной для представления Государю с просьбой о принятии ордена под Высочайшее покровительство, и подробный устав сохранились в делах Тверской Ученой Архивной Комиссии.

Документ V — Надгробная речь в память князя Михаила Илларионовича Кутузова. Эта рукописная тетрадь Тверского собрания позволяет к длинному свитку русских масонов присоединить одно громкое имя, имя вождя русских военных сил в Отечественную войну, Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова, князя Смоленского. В ордене он был известен под именем «вечно зеленеющего лавра». О принадлежности выдающегося героя двенадцатого года к масонскому братству до сих пор не было известно истории. Только в «Русской Старине» за 1882 год, среди других известий о масонстве, было вскользь напечатано сообщение о том, что в 1813 г. масонами была устроена великая траурная ложа в честь и в память освободителя отечества фельдмаршала Кутузова. Этой краткой заметкой исчерпывались все сведения о масонстве Кутузова. Но речь, произнесенная в этой траурной ложе в память Кутузова, сохранилась в Тверских рукописях. Эта речь написана по-немецки пространно и витиевато. По масонским законам, по каждом усопшем брате орден совершал, соблюдая символический ритуал, обряд поминовения, оканчивавшийся речью оратора, коей производилась оценка всей жизнедеятельности покойного. Такие речи являются весьма ценными для биографии, так как составлялись они весьма тщательно по дневникам, автобиографиям и исповедям самих масонов, в обязанности которых входило доставлять их в определенные сроки в орден. Из речи Тверского собрания мы узнаем, что Кутузов был принят в орден за границей, в Регенсбурге, в ложе «К Трем Ключам». С тех пор он с редким рвением исполнял масонские работы в Берлине, Петербурге и Москве. Избранный в сочлены Московской матери-ложи «Трех Знамен», Михаил Илларионович тем самым очутился у кормила ордена. Все братство находило в нем постоянную опору, нравственную и материальную. Ему было присвоено право открывать новые ложи, символом чего являлся врученный ему рыцарский ключ с надписью: «Quis Aperit Claudentem», «Quis Claudit Aperientem». В девиз ему было дано, как и подобает военному вождю: «прославить себя победами». По словам витии, Кутузов смотрел на войну, как на последнее средство достижения мира; так же смотрел он и на бой; никогда не рисковал он напрасно жизнью своих соратников, но когда перчатка боя бывала брошена, он не боялся поднять ее и лично взирал на смерть лишь как на переход к вечной жизни.

Таково в сжатых чертах содержание главнейших бумаг Тверского масонского собрания.

* * *

О масонстве в настоящее время раздаются то страстные голоса его пламенных защитников, то не менее — горячие речи его рьяных противников. Но сквозь фимиам дифирамбов, равно как и сквозь чад нападок, трудно рассмотреть истину, и все это — ненадежные, кривые зеркала. Дабы уяснить историю русского масонства, этого столь своеобразного явления общественной жизни, нужны прежде всего документы, нужно их обнародование. Только на документах может быть создана спокойная, правдивая история. К сожалению, не все собственники масонской старины разделяют взгляд Тверской Ученой Архивной Комиссии: фамильные масонские архивы почти не доступны для исследования и продолжают ревниво под спудом хранить масонские тайны. Но масонские бумаги истлевают, и скоро от прежнего русского масонства останутся только символические знаки, язык которых так мало нам понятен.

ТАЙНАЯ МАСОНСКАЯ ИНСТРУКЦИЯ ШОТЛАНДСКИМ ПАСТЕРАМ (начало XIX В.)

Из материалов для истории русского масонства

Никто шотландским мастером быть не может, ежели он не есть избранная особа и не истинный христианин.

Из шотландского обрядчика

Шотландское масонство патроном своим чтило Св. Апостола Андрея и именуется также андреевским масонством.

Цель андреевского масонства — прозелитизм, распространение масонства, не щадя жизни, вменялось в священный долг шотландского масона. Степень шотландского мастера несла с собой обязательство пропаганды масонства. Красный цвет в украшении шотландского мастера знаменовал, что закон любви распространен кровью, а зеленый цвет символизировал надежду на восстановление царства любви на земле.

Шотландские ложи, отверзая свои двери для иоанновских масонов мастеров, требовали новых клятв в сохранении верности и тайны. Посвящаемый должен был клясться вечным блаженством своей души. Измена клеймилась презренным словом клятвопреступничества, и посвящаемого обязывали подвергнуть себя «законам, правилам, должностям и обрядам шотландския ложи и председающему шотландскому мастеру со всем шотландским братством его, оказывать во всякое время совершенное повиновение без всякого противоречия». Даже страшные клятвы казались недостаточными, прибегали к угрозам, клянувшегося окружали все братья, приставляя к его груди шпаги, причем приуготовляющий восклицал: «Ежели бы мы знали, что ты когда-либо будешь изменником тайного шотландского братства нашего, то лучше было бы здесь проколоть тебя, доколе ты, еще не узнав оного, не навлек на себя проклятие клятвопреступника».

Открывать тайны царственного искусства можно было, как говорили масоны, только человеку «заклявшемуся». В шотландской ложе заклявшемуся открывались тайны масонской организации и науки. Здесь приуготовлялись и рыцари-борцы за идеи человечества, и мрачные фанатики-мистики, и те люди, что назывались чернокнижниками, что изучали науки повелевать духами и по рецепту химически создавать в хрустальных колбах «из росы и человеческой крови муж-чинок и женщинок».

Принесшему все установленные клятвы вручались акты иоанновского масонства, и новый шотландский мастер этим обязывался привлекать новых братьев и всюду «сеять семена истинного света», всюду, где только найдутся «жаждущие премудрости» и «ищущие света», открывать масонские ложи. Кроме актов иоанновского масонства, шотландскому мастеру вручался так называемый кодекс прав, т. е., в сущности, тайная инструкция. Вручение этого кодекса являлось наивысшим доказательством доверия, как выражался шотландский мастер, совершавший обряд посвящения; он же внушал пользоваться правами и преимуществами, заключенными в кодексе, лишь ко благу ордена.

Ниже я привожу именно этот кодекс прав или тайную инструкцию, даваемую в знак особого доверия. Инструкция представляет особый интерес в вопросе о тайной масонской организации, сообщая право шотландского мастера открывать тайные ложи. Жизнь тайных масонских лож, конечно, известна менее, чем жизнь лож, работавших с ведома правительства. Но тайные ложи возникали и существовали бок о бок с явными ложами и нередко уклонялись от вступления в союзы признанных великих лож.

Акты мастерской шотландской степени в различных списках и вариантах встречаются нередко. Несравненно реже — в виде отдельного кодекса или же вводной главы обрядника — встречается печатаемая ниже инструкция. Эта инструкция мной приведена по двум спискам. Первые двадцать пять статей составляют вводную главу шотландского обряда на русском языке; кому принадлежал обрядник, — неизвестно; относится он к девятнадцатому веку и хранится в рукописном отделении Императорской публичной библиотеки; подписей и печатей на нем нет никаких. Последние шесть статей заимствованы из отдельной рукописной книжки на французском языке, за печатями и подписью; она хранится в государственном архиве, в бумагах П.И. Пестеля и представляет более полный текст сравнительно с русской инструкцией, где последних шести статей нет. По своему же содержанию оба списка в первых двадцати пяти статьях тождественны.

ЗАКОНЫ ДЛЯ ШОТЛАНДСКОГО МАСТЕРА

Статья 1.

Шотландскими мастерами называются те братья — вольные каменщики, которые чрез сообщение разных искусным братьям известных, но братьям нижних степеней не известных тайностей, посредством получения сей степени, от зависимости лож и собраний нижних степеней свободными признаны и дозволение получили без утвердительной грамоты в. к.[605] учеников, товарищей и мастеров принимать, понеже они право и позволение имеют во всех ложах вышеобъявленных степеней ковры учеников, товарищей и мастеров расстилать и изъяснять, равномерно же и в поучительной ложе ковер шотландских учеников-товарищей расстилают; они имеют свои особливые таинства предоставленные своей степени, и ничего того от них не скрыто, какая работа у братьев в. к. учеников, товарищей и мастеров, также у шотландских учеников-товарищей производится.

Статья 2.

Шотландские мастера, когда они в том месте пребывание свое имеют, где есть великая государственная или провинциальная ложа, никогда не держат открытой Св. Иоанна ложи принятия; они не оказывают равного почтения и учтивости к непостоянным или так называемым странствующим ложам и собраниям.

Статья 3.

Два шотландских мастера могут без оскорбления друг друга открыть ложу принятия, хотя они и в одном месте находятся, однако подносит младший мастер старшему свой молоток, случившись вместе в ложе.

Статья 4.

Шотландская мастерская ложа не имеет власти никому письменного учреждения для открытия ложи и вождения общества давать, ибо она употребляет право свое только в сообщении права самим шотландским мастерам, но не нижним степеням.

Статья 5.

Коль скоро кто сделается шотландским мастером, тому нет нужды в позволительных грамотах, ибо тот уже имеет право принимать и управлять ложею Св. Иоанна посредством самого сана шотландского мастера; они употребляют свое право так, как оное сии законы с собою приносят, без предъявления особливой письменной позволительной грамоты (как-то обыкновенные мастера, будучи постановлены, чинить должны) без всякого отчета пред Великой Государственной ложей, однако же, ежели Великий Государственный Мастер сам есть шотландский Мастер, то дают они ему знать о своей работе один на один.

Статья 6.

Они не обязаны находиться в какой-либо другой вольно-каменщической ложе нижних степеней, как только в той, в которой они сами управляют или где они отправляют обыкновенные чины, где они приняты были, равномерно они от сего свободны, ежели молоток достанется в руки такого, который есть не более, как простой мастер.

Статья 7.

Они не должны в ложе чаще снимать шляпу, хотя б Великий Мастер то и чинил (как только при клятве, никогда никому другому, как Государственному Великому Мастеру, хотя бы он был только мастер), братьям величайших степеней, старому шотландскому мастеру и мастеру, который его каменщиком сделал, ежели б он был только и простой мастер, давать преимущество.

Статья 8.

Шотландский мастер, когда он другие ложи посещает, должен иногда свою шотландского мастера степень скрывать, дабы можно ему было избежать того почтения, которое ему братья нижних степеней чрез подложение молотка и постановление его выше всех чиновников, буде они сей степени не имеют, оказывать должны.

Статья 9.

Шотландские мастера должны иметь все действия, принадлежащие нижним степеням, но сим не дозволяется оные сообщать кому-либо, списывать или оными поссужаться. Сие принадлежит им только персонально, и может такое дозволение единственно только от капителя ордена или конституциею братьям нижних степеней сообщено быть.

Статья 10.

В таком собрании или ложе, которая таким мастером, который не есть шотландский мастер, управляется, должны последние, буде мастер действие принятия не сохранит под тремя замками и ключами, у него оное взять и ничего больше ему не оставить, как только всеобщие учреждения и каменщические песни. Ни один шотландский мастер не может в нижней ложе на другого доносить, на шотландского мастера, который от всего свободен есть, и только в особой его ложе шотландским мастером судиться может. Буде шотландский мастер акты свои не сохраняет под тремя замками, то они отбираются от него братьями высших степеней.

Статья 11.

В такой области, где нет лож, обязан шотландский мастер завести хорошую ложу, и от него зависит, до какой степени из трех первых оную учредить, или там все три степени раздавать пожелает. Ему должно знать обыкновенный шифр братьев вольных каменщиков, который он может сообщить секретарю ложи и который всякому шотландскому мастеру известен быть должен. Кроме сего шифра, имеют шотландские мастера между собою еще другой особливый шифр.

Статья 12.

Ежели шотландский мастер учредил ложу, то имеет он право, сколь долго он управляет молотком, из 16 представленных ему мужчин 4-х из сих объявленных, буде им он похочет указать благоволение свое, без баллотирования и безденежно принять.

Статья 13.

То же самое право имеет он и в шотландской ложе, буде он ее по силе высочайших степеней учредил и ежели он в своей ложе кого поверит, который мастером в другой ложе сделался, берет, издерживает он при даче шотландского убора убор новопринятого мастера, а именно: запон, лопатку, мастерской ключ с лентою, буде новопринятый за оные не может заплатить деньги, дабы в ложах нижних степеней оные употреблять, или также в доказательство, что он шотландским мастером в каменщики принят.

Статья 14.

Шотландский мастер имеет власть в том месте, где открыта ложа, тайно держать ложу и в присутствии шотландского мастера постороннего принять и дать ему в один и тот же день степень ученическую, товарищескую и мастерскую безденежно, которые, впрочем, ложе принадлежать долженствовали. Но тогда должен новопринятый быть всем известный человек, хорошего поведения, знатной породы или знатного чина и великих достоинств.

Статья 15.

Ежели такой посторонний принят и повышен будет, то приказывает ему при обыкновенной ученической клятве прибавить следующие слова: «равномерно уверяю вас, под тем же самым наказанием и страшною клятвою, которую я уже сделал, и по силе непременного обещания никогда никакому брату, тем менее постороннему, кто бы он такой не был, ни объявлять той благосклонности особливого принятия, которую мне теперь оказывают, или давать знать, и сие обещаюсь я для того, чтобы просвещенный великий мастер, который шотландского мастера право и степень имеет, не мог быть отягощен напрасными претензиями от тех, кои бы те же или такие же выгоды требовать хотели; как в сем, так и во всем прочем да поможет мне всемогущий Бог».

Статья 16.

В таком случае, когда не сыщется в том месте никого шотландского мастера, кроме одного Великого Мастера, имеет он право шотландского брата ученика-товарища, и буде бы оного не находилось, достойного иоанновского мастера призвать и оному дозволить присутствовать при принятиях, сообща ему предыдущие две статьи, поучинении обязательства, которое здесь следует: «я или мы N.N., уверяем всемогущим Богом и на сем святом евангелии, под теми же наказаниями, которым мы себя непременно клятвою подвергли при вступлении в высокопочтенное общество вольных каменщиков и при принятии в сей орден, никогда, никому, кто бы ни был, брату или постороннему не объявлять, что нам извещено о власти, правах и преимуществах, принадлежащих нашим просвещенным братьям шотландским мастерам, тем менее, что мы присутствовали при особливом принятии, и сие для того, дабы стяжатели сего права наши шотландские мастера не были отягощены претензиями тех, кои бы пожелали таких же выгод, которые с собою приносит тайное или особливое принятие и единственно шотландским мастером произведена быть может, в чем да поможет нам Господь Бог».

Статья 17.

Шотландский мастер имеет дозволение при принятии в тайной ложе брать плату, и таким образом принимают во все три степени, пока он может завести подобные вещи для держания порядочной ложи.

Статья 18.

Таким образом приобретенные вещи принадлежат ему собственно, а не ложе.

Статья 19.

Шотландский мастер, держащий тайно ложу, не должен во зло употреблять такого права и никогда не принимать такого, которого бы он достойным тотчас не признал ко вступлению со временем в шотландскую ложу.

Статья 20.

Брат каменщик, в тайной ложе принятый, не может быть принят шотландским мастером в шотландскую степень, ибо особое повышение шотландских степеней зависит от братьев высших степеней.

Статья 21.

Шотландский мастер, хотя может в таком месте, где не находится другого шотландского мастера, принять одного, буде он на то получил дозволение от шотландской ложи, однако он не должен такое дозволение на свое лицо распространить к повышению многих в шотландскую степень.

Статья 22.

Шотландский мастер может от шотландской ложи получить конституцию для открытия приема шотландской ложи.

Статья 23.

Шотландский мастер может в ложах нижних степеней всем 5,6, 7, 8, 9,12 и 14 статьи сих правил и преимуществ равномерно по учиненной клятве в молчаливости достойным иоанновским мастерам 15 и 16 статьи велеть читать.

Статья 24.

По учиненной клятве молчаливости может шотландский мастер шотландским ученикам-товарищам более или все статьи сих привилегий дозволить прочесть.

Статья 25.

Ежели шотландский мастер, как великий мастер, подносимый молоток примет, который был прежде в руках простого мастера, то приказывает он, когда в первый раз берет молоток, чрез секретаря ложи прочитать 5, 6,10 и 14 статьи сих прав и привилегий.

* * *

Статьи прибавлений, одобренные шотландскою директориею лож св. Андрея на востоке России, как часть законов, преимуществ и привилегий шотландских мастеров.

Статья 26.

Второю статьею шотландским мастерам предоставляется право создавать детей вдовициных[606] в трех символических градусах, но в силу своей клятвы они не могут пользоваться этим правом на Востоке, где уже существует правильная ложа, не получив от шотландской директории андреевских лож ритуалов первых трех степеней. По этим-то актам, скрепленным великим секретарем директории и снабженных печатью этой масонской власти, они могут приступить к принятиям. Полные почтение к иоанновским ложам, правильно учрежденным, они должны согласоваться с общими законами этих лож, особенно если они сделались членами оных. Возвышенные своею степенью выше мастеров Св. Иоанна, они ни в каком случае не могут быть судимы ими, но все же должны оказывать им почтение; почтением они не обязаны в отношении лож неправильных.

Статья 27.

Когда будет два шотландских мастера на одном Востоке, где нет ложи, основанной в зависимости великого Востока России, статья третья предоставляет этим двум мастерам право делать принятия каждому в отдельности, но тотчас же, как только они создадут достаточное число масонов для образования ложи, они должны испросить конституции от провинциальной или великой национальной шотландской ложи. В конституции им никоим образом отказано быть не может. Такой поступок, доказывающий их подчинение закону, способствовать будет воцарению порядка, который требует, как гласит статья пятая, чтобы список членов всех правильных лож империи был вписан в великую синюю книгу Востока России.

Статья 28.

Статья десятая, дозволяющая шотландским мастерам отбирать акты символических степеней, которые не сохраняются тщательно достопочтенным в иоанновских ложах. Этим актом строгости работы прекращаются и ложа закрыта; но они не имеют этого права, если председающим является шотландский мастер.

Статья 29.

Когда шотландский мастер основывает ложи Св. Иоанна, статьи двенадцатая и тринадцатая дают ему право из шестнадцати кандидатов принять четырех без баллотировки и денег, но этим правом они могут пользоваться лишь один раз.

Статья 30.

Статья четырнадцатая позволяет шотландским мастерам возвышать в три символические степени профана великих достоинств и знатного рода, даже на таком Востоке, где имеется правильная ложа, но они должны пользоваться этим правом лишь в отношении царствующего государя или члена царского дома; всякий другой профан должен быть предложен, баллотирован и признан достойным к посвящению в таинства царственного искусства в ложе Св. Иоанна в ученической степени.

Статья 31.

Взнос кандидатами за принятие или присоединение присвоен, статьею семнадцатою, шотландским мастерам, пока они держат тайную ложу. Но они могут взимать деньги, лишь пока они живут на Востоке, где нет правильной ложи, и до того момента, пока они не создали достаточного числа масонов для образования ложи и не дали ей законной конституции.

Т.О. Соколовская

УСТАВ ВОЛЬНЫХ КАМЕНЩИКОВ (XVIII–XIX ВВ.)

Из материалов для истории русского масонства

Вильгельмсбадский конвент, собранный в 1782 г., открылся 16 июня в Вильгельмсбаде, под председательством герцога Фердинанда Брауншвейгского. Целью съезда было преобразование масонства и выработка наиболее целесообразной и наилучше организованной системы для масонской деятельности. На конвент съехались представители масонов Франции, верхней и нижней Германии, Австрии и Италии; Россия также имела представительство. На конвенте Россия, «во внимание к ее обширному пространству и к большому числу лож, ревностно в ней работавших», была признана за восьмую провинцию ордена. Отсюда уже ясно значение Вильгельмсбадского конвента в истории русского масонства.

После конвента в Россию были присланы масонские акты, обряды, их объяснения, нравственные наставления. Многие из них сохранились доныне в архивах и снабжены соответствующими заголовками, например: «Объяснение обряда по Вильгельмсбадскому конвенту», «Рита»[607], утвержденная на общем «Вильгельмсбадском конвенте», и пр.

Приводимые ниже законы также утверждены на Вильгельмсбадском конвенте. Мне пришлось видеть несколько вариантов этих законов во множестве списков, что доказывает чрезвычайную распространенность этих законов в России. Я же выбрала этот именно текст как представляющий особый интерес: эти законы были предназначены для отправки к управляющему мастеру в одну из масонских лож в девятнадцатом веке, именно в ложу Елизаветы к добродетели, в 1812 году. Особенный интерес представляют те редакционные поправки, которые внесены в текст законов в 1812 г. Эти поправки я привела в подстрочных примечаниях, за исключением не имеющих значения поправок в слоге.

Масонские витии нередко черпали свои изречения из приводимых законов; нередко также какую-нибудь отдельную статью из законов они развивали в пространную речь. Эти законы включают весь кодекс масонства, все те правила, которые усердно распространялись масонами и в ложах путем назиданий, путем устной пропаганды и путем литературы, печатной и рукописной. Масоны иногда бывали фанатичными проповедниками своих воззрений и в своем увлечении выходили даже за пределы, указываемые самим орденом. Настойчиво, пламенно, с увлечением тщились масоны внушить правила нравственности, идеи о равноправии людей, уважение к человеческому достоинству, терпимость религиозную и национальную, обязательность деятельного христианства и необходимость самого широкого благотворения. Нравственное усовершенствование признавалось средством достижения рая за гробом и златого века на земле. В приводимых законах некоторые статьи являются как бы членами символа масонской веры; тексты первых двух параграфов ярко подтверждают веру масонов в Бога и бессмертие души и могут снять упрек с наших прадедов-масонов в служении князю тьмы.

Мной сохранена дата (5787 г.), указываемая списком, которым я пользуюсь, хотя Вильгельмсбадский конвент состоялся в 1782 г. Ошибка здесь недопустима, так как масону, писавшему законы, прекрасно был известен год Вильгельмсбадского конвента, выделившего Россию в самостоятельную масонскую провинцию. В другой рукописи, в обряде принятия в товарищи, имеется такая приписка: «по чиноположению осьмой провинции утверждено лета 5787 на востоке Санктпе-тербурга». Поэтому, вероятно, в 1787 г. были в России узаконены постановления Вильгельмсбадского конвента.

Законы, принятые на Вильгельмсбадском конвенте, действовали не только в XVIII веке. Выше сказано, что они подлежали отправке в ложу в 1812 г. Они продолжали действовать, добавлю здесь, вплоть до гражданской смерти русского масонства, т. е. до 1822 г.

* * *

Законы Ордена Свободных Каменщиков, как постановление, долженствующее быть отныне впредь наблюдаемо с прочими предписаниями.

На С.П. востоке 29 Генваря 1812-го года.

УСТАВ ВОЛЬНЫХ КАМЕНЩИКОВ. УТВЕРЖДЕННЫЙ НА ВСЕОБЩЕМ СОВЕТА КОНВЕНТЕ. БЫВШЕМ В ВИЛЬГЕЛЬМСБАДЕ в 1787 году

ВСТУПЛЕНИЕ

О ты! учению мудрости новопосвященный! Чадо добродетели и дружбы, внемли прилежно гласу нашему. Да раскроется душа твоя для принятия мужеских велений истины. Мы тебе покажем путь, ведущий к счастливой жизни. Мы тебя научим угождать Творцу твоему и разрешить с бодростию и успехом все способы Провидением тебе вверенные, дабы сделать тебя полезным сочеловеком и дабы вкушал ты сладость благотворения.

ОТДЕЛЕНИЕ 1-е.

О должностях к Богу и религии

1-е.

Первая твоя клятва принадлежит Богу. Имей благоговение к существу исполненному величества, действием воли своей сотворившему вселенную и соблюдающему оную непрерывным деянием, наполняющим твое сердце, его же слабый предельный разум твой ни постигнуть, ни определить не может. Скорби о горестном заблуждении смыкающего глаза свои пред светом и блудящего в густом мраке случая. Сердце твое, умягченное и признательное отеческих благодеяний к тебе Бога твоего, да отвергнет с презрением оные суетные умствования, ясно доказывающие развращение человеческого ума, уклоняющегося от своего источника. Возвышайся часто душою над существами плотскими тебя окружающими и мечи взор исполненный желания на горние страны: они твое наследие и истинное отечество. Принеси Богу в жертву волю и желания твои. Сделай себя достойным Его животворных влияний. Соблюди законы, кои Он велел тебе исполнить, яко человеку на земном твоем ристалище. Угождать Богу твоему, — се твое блаженство. Быть навек с ним соединенну, — се твое ревнование и правило твоих деяний.

2- е.

Но как смел бы ты стать пред Его лице, существо слабое и виновное, преступающее всеминутно Его законы и оскорбляющее святость Его, ежели бы отеческая Его благость не даровала тебе бесконечного обновителя? Оставленный разума своего блуждению, где бы ты обрел уверение будущего утешения? Преданный правому суду Бога твоего, куда бы ты сокрылся? воздай убо благодарение Искупителю твоему, повергни себя пред Словом воплощенным, и благослови Провидение, произведшее тебя во свет между христианами. Исповедуй на всяком месте божественный закон Христа Спасителя и не стыдись никогда, что ты ему принадлежишь. Евангелие есть основание наших обязательств. Ежели ты ему не веришь, то ты не каменщик. Следуй сему чистому нравоучению, являй во всех твоих поступках умное и деятельное благочестие без лицемерия и лживости. Христианство не заключается в одних истинах умозрительных. Оживи оные исполнением нравственных должностей, в оном предписанных, и ты будешь счастлив, современники благословят тебя и ты явишься без трепета пред престол Бесконечного.

3- е.

Пронзи себя стрелою любви и состраданья. Она есть основание святой религии сей. Жалей о грехе без ненависти, но не гони его. Остави Богу единому суд; ты же довольствуйся Люблением и Терпением.

Каменщики! чада единого Бога! соединенные верою в божественного Спасителя нашего! Да свяжут вас[608] крепко оные узы любви и истребят всякий предрассудок, противоборствующий братскому нашему согласию.

ОТДЕЛЕНИЕ II-е

Бессмертие души

Человиче! Царю Мира! бывший некогда из творений совершенное потому, что сам Бог одушевил тебя Своим дуновением, восчувствуй твое высокое определение, все — что растет вокруг тебя имеет жизнь токмо животную, исчезает со временем и покорено власти твоей; единая твоя душа бессмертна. Истекающая из недра самого Бога, переживет тление и не исчезнет. Се твое истинное титло благородства.

Чувствуй живо блаженство твое, но без гордости — она погубила корень твой и тебя свергнет в бездну. Существо обезображенное! при всем твоем первобытном и последственном величестве, что ты пред бесконечным? боготвори Его во прахе и отделяй прилежно оное небесное и неизменяемое начало от чуждых смешений. Обрабатывай твою бессмертную и совершаемую душу и твори ее способною к соединению с чистым Источником блага, когда она освобождаться будет от страдных паров тленности. Сим-то образом ты будешь свободен посреди оков, счастлив в недре злополучия, непоколебим при свирепствующих бурях и умрешь без трепета!

Каменщик! Ежели ты возможешь когда-либо усомниться о бессмертном естестве души твоей, то принятие будет для тебя бесполезно; ты престанешь быть усыновленным чадом мудрости и смешаешься в толпе существ материальных и непросвещенных, во тьме бродящих.

ОТДЕЛЕНИЕ III-е

О должности к Государю и Отечеству

1- е.

Высочайшее Существо вверило положительнейшим образом власть свою на земле Государю, чти и лобызай законную власть над уделом земли, где ты обитаешь: твоя первая клятва принадлежит Богу, вторая Отечеству и Государю[609]. Человек, скитающийся по лесам без просвещения и убегающий общества, был бы менее способен к исполнению намерений Провидения и к достижению всего блага, ему предоставленного. Существо его расширяется посреди ему подобных, разум его укрепляется стечением различных мнений. Но по единому соединению произвел бы беспрерывный бой о личной пользе и насыщении развратных страстей и вскоре бы невинность пала пред силою или коварством. И так нужны были для поступок его законы, а для сохранения оных начальники.

2- е.

Чувствительный человек! Ты чтишь родителей своих, чти равно с ними и отцов Государства. Они суть особы, представляющие Божество на земле сей. Если они ошибаются, сами они отвечать будут пред Судьею Царей; но твое собственное рассуждение, почасту несправедливое, не может уволить тебя от повиновения. Молись о их охранении. Обнажи со рвением все способности твои для великого блага, блага Отечества. Ежели когда-нибудь не исполнишь ты сея священные должности, ежели сердце твое не будет более от радости трепетать при нежном имени Отечества и Государя твоего, то Каменщики извергнут тебя из недра своего, яко противника общего порядка, яко недостойного быть участником в преимущественных выгодах такого общества, которое заслуживает доверенность и уважение Государей, потому, что любовь к Отечеству есть одна из главнейших его пружин и что, ревнуя сделать лучшими Граждан, требует оно, чтобы дети его с величайшею отличнос-тию и по чистейшим побуждениям исполняли Государственные должности. Храбрейшим воином, правосуднейшим судьею, кротчайшим господином, вернейшим слугою, нежнейшим отцом, постояннейшим мужем, преданнейшим сыном должен быть каменщик, потому, что общие и обыкновенные обязанности Гражданина освящены и подтверждены свободными и произвольными каменщика обетами и что, презря оные, он к слабости присоединит лицемерие и клятвопреступство.

ОТДЕЛЕНИЕ IV-e

О должности к человеку вообще

1- е.

Но ежели отечественный круг, открывающий тебе столь обильный и столь удовлетворяющий путь, не наполнит всей твоей деятельности, ежели нежное сердце твое пожелает упраздниться отдел Государственных и обнять с оным Электрическим огнем[610] всех людей и все народы, ежели, восходя к общему источнику, возревнуешь лобызать нежно всех имеющих такие же составы, такую же в любви нужду, такое же желание быть полезным и одну бессмертную душу как и ты, то иди в храмы наши воскурить жертву на жертвеннике святого человечества! Вселенная есть отечество каменщика, и из принадлежащего человеку для него нет ничего чуждого.

2- е.

Взирай с почтением на сие величественное здание, определенное для укрепления весьма ослабленных союзов человечества и нравственности. Лобызай всемирное сообщество добродетельных душ, способных возвеселиться, распростертое во всех концах земного круга, где разум и просвещение проникли, соединенное под святое знамя человечества и простых и единообразных законов; восчувствуй наконец высокую мету[611] святого ордена нашего, посвяти твою деятельность и всю твою жизнь благотворению и счастию сочеловеков, пекись непрестанно о нравственном твоем совершенстве, соединися теснее с божеством. Сим-то образом облагородишь, просветишь и укрепишь пружины твоей великодушной решимости.

ОТДЕЛЕНИЕ V-e

О Благотворении

1- е.

Сотворенный по образу Бога, благоволившего явити Себя человекам и излить на них свою благость, приближи себя к Нему, бесконечному образцу, постоянною волею, проливающею беспрестанно на соотечественников[612] весь тук[613] посильного твоего блага; все, что разум благого постигнуть может, есть наследие каменщика.

2- е.

Уважай немощную младенца бедность: он подпоры твоей просит. Неопытность юноши пагубна, сей советов твоих требует; полагай счастие твое в предупреждении угрожающих ему заблуждений и обманов, зажги в нем искры священного огня даров врожденных и помоги им обнажиться для счастия человеков.

3- е.

Всякое существо страждущее и воздыхающее имеет священное над тобою право. Берегись когда-либо не признать оного. Не ожидай, чтобы пронзающий вопль бедности восклицал к тебе, предупреждай и утешай несчастного в слабости[614]. Не зарази тщеславием источников воды жизненной, в которых несчастный должен утолить свою жажду. Не ищи награды за твое благотворение в пустых плесках толпы народной. Каменщик обретает оную в нежном гласе своей совести и в упрекающей улыбке Божества, пред очами коего он благоговеет непрестанно.

4- е.

Ежели[615] Провидение поручит тебе или поручило какой-либо излишек, то брегись употребить оный на пустое и беззаконное дело. Оно благоволит, дабы ты не равное благих разделение учинил менее чувствительным, которое бы входило в его планы; наслаждайся сим прекрасным преимуществом.

5- е.

Да не унизит никогда характера твоего скупость, из страстей гнуснейшая, и да возвысится сердце твое выше хладных и сухих счетов оною принуждаемых. Ежели оно когда стремится иссушить себя при томном оной дыхании, то побеги от наших храмов сострадания и милосердия, они не будут иметь для тебя привлечение и мы не возможем более познать в тебе древний образ Божества.

6- е.

Благотворение твое да освятится религиею, мудростию и благоразумием. Сердце твое да пожелает обнять нужды целого человечества, но разум твой долженствует избирать необходимое и важнейшее. Наставляй, советуй, покровительствуй, подавай, помогай попеременно. Не думай, что ты довольно сделал, и не покойся от трудов твоих, разве для того, чтобы получить новые силы и оказать новое соревнование.

7- е.

Предавшемуся тебе сему величественному состраданию готовится тебе неиссякновенный сладостей источник. Ты на земле сей предвкусишь небесное блаженство. Душа твоя возвеселится, и все часы жизни твоей исполнятся радости.

8- е.

Когда же ты почувствуешь пределы конечного твоего естества, а душа твоя, будучи не в силах одна столько споспешествовать благу, сколько бы ты желал, опечалится, то иди во храмы наши, виждь священный благотворения узел нас связующий и, содействуя с живостию и по всей возможности твоей полезным намерениям и установлениям, тебе от общества каменщического предлагаемым и оным в действо производимым, возрадуйся, что ты гражданин наилучшего света, и вкуси сладких плодов от сил соединенных в единой мете. Тогда твои источники умножатся, ты поможешь сделать вместо одного тысячу счастливых и обеты твои увенчаются.

ОТДЕЛЕНИЕ VI

О других должностях к ближнему

1- е.

Люби ближнего твоего, яко самого себя, и не делай ему того, чего себе не желаешь. Храни высокий залог, твое слово, внешний знак твоего над естеством господства, для вспомоществования в нуждах ближнему и для возжигания во всех сердцах священного огня добродетели. Будь ласков и приветлив. Сооружай здание твое примером своим, дели счастие ближнего без ревности, не попускай никогда в недре твоем зависти возродиться на одну минуту, она возмутит чистые источники блаженства твоего и душа твоя будет добычею горестнейшей фурии.

2- е.

Прощай врагу твоему, осмелься ему сделать добро. Сия великодушная жертва, предписанием которой мы одолжены закону[616], доставит тебе наиприятнейшие чувствования. Ты будешь паки живым образом Божества, прощающего с небесною благостию оскорбления человека и проливающего на него благодеяния, не взирая на неблагодарность. Воспоминай всегда сие велелепное торжество, какое разум получит над чувством может, и что каменщик забывает обиды, а благодеяния никогда.

ОТДЕЛЕНИЕ VII

О нравственном совершенстве самого себя

1-е.

Предавшись таким образом благу ближнего, не забывай твоего собственного совершенства и радей о удовлетворении нуждам бессмертной души твоей. Входи часто в сердце твое, испытуй сокровеннейшие в них силы. Познание самого себя есть основание каменщических правил. Душа твоя есть дикий камень, который очистить должно. Принеси Богу[617] в жертву исправленные и покоренные твои страсти.

2- е.

Строгие и чистые нравы да будут неразлучными сопутниками твоими и да соделают тебя почтенным пред глазами непросвещенных. Да будет душа твоя чиста, пряма и покорна. Гордость есть опаснейший враг человека, источник всех зол его. Не рассуждай о той точке, к которой ты пришел, она умедлит течение твое. Стремись к той, к которой прийти должен. Краткое время шествия твоего едва дает тебе надежду оной достигнуть. Отними от самолюбия твоего опасную пищу сравнения с теми, которые позади тебя. Восчувствуй паче огнь добродетельного ревнования, взирая на совершеннейшие образцы пред тобою находящиеся.

3- е.

Уста твои да не переменяют сокровенных мыслей твоего сердца, да будут они навсегда органом истинным и верным. Каменщик, который сдерет с себя чистоту и непорочность в намерении принять личину[618] лицемерия и притворства, будет недостоин пребывания с нами и сия недоверенность — призрак в мирных храмах наших, он сделается вскоре для нас ужасом.

4- е.

Да укрепит и поддержит тебя высокая мысль Божией вездесущности, обновляй на всяк день обет твой соделаться лучшим. Бодрствуй и молись. И когда при конце дня довольное сердце твое помянет тебе доброе дело, или какую-нибудь одержанную над собою победу, то успокойся на несколько часов, преклонив главу твою на изголовие твое, и потом паки облекись в новые силы.

5- е.

Наконец изучай смысл иероглифов и символов, тебе орденом предлагаемых. Сама природа не учит без покрова всем своим таинствам. Она требует, чтобы ее наблюдали, сравнивали и удивлялись ее действиям. Из всех наук, обширное поле которых предлагает счастливейшие извлечения попечению человеческому и пользе общества, та наука, которая покажет отношение между Богом, Вселенной и тобою, исполнит желания небесной души твоей.

ОТДЕЛЕНИЕ VIII

О должности к братьям

1- е.

В бесчисленной толпе существ, населяющих сию Вселенную, ты признал каменщиков братьями своими, не забывай никогда, что всякий Каменщик, какого бы исповедания Христианского, какой бы страны, или состояния не был, простирая тебе десную свою[619], символ братской свободности, имеет священные права человеческого племени[620], он не жертвует никогда народным предрассудкам и священный узел сравнивает здесь все состояния. Уважай в обществе гражданском степени, учрежденные или терпимые Провидением. Часто гордость оные вымышляла, ей и предоставлено оные хулить и отвергать. Но брегись вводить в храмах наших льстивые[621] — отличности, нами не принимаемые, оставь твои достоинства и знаки любочестия за дверями и входи к нам с сопутниками токмо твоими — добродетелями. Какое бы твое светское звание ни было, уступи в ложах наших добродетельнейшему, просвещеннейшему.

2- е.

Не стыдись никогда, при посторонних людях, человека низкого состояния, но честного, которого ты несколько минут прежде лобызал, как брата. Орден постыдится тебя в свою чреду и отринет тебя и с твоею гордостию, да торгуеши ею во светских непросвещенных позорищах. Ежели брат твой находится в опасности, лети к нему на помощь и не страшись за него жизнь свою пожертвовать. Ежели он в нужде, излей на него твои сокровища и возрадуйся, что ты сделал дело толь усладительное. Ты клялся оказывать благотворение всем людям вообще, тем паче обязан ты предпочтением воздыхающему брату твоему. Ежели он грешит и заблуждает, иди к нему с братскими ору-жиями: чувством, разумом и убеждением; возвращай добродетели существа колеблющиеся и воздымай падшие.

3- е.

Ежели сердце твое, уязвленное истинными и воображаемыми обидами, начнет питать некую тайную на брата твоего злобу, то разгони тот же час воздымающееся облако, избери себе на помощь кого-нибудь беспристрастного судьею, требуй братского его посредничества, но не входи никогда во храмы, не укротя чувства злобы и мщения. Ты вотще будешь призывать имя Бесконечного, да благоволил бы Он обитать в храмах наших, ежели оные не очищены добродетелями братий и не освящены согласием.

ОТДЕЛЕНИЕ IX

О должности к Ордену

1-е.

Когда ты уже допущен был к соучаствованию в выгодах Каменщи-ческого Общества, то в возмездие[622] за то пожертвуй часть твоей свободы и так исполни строго[623] нравственные наложенные на тебя обязательства. Сообразуй себя его[624] правилам и почитай тех, коих народная доверенность поставила хранителями законоположений и толкователями всеобщего света. Воля твоя в ордене[625] покорена воле законов и высших. Ты будешь дурной брат, ежели не признаешь сей нужной во всяком обществе подчиненности, и наше принуждено будет тебя исключить из своего недра. Паче всего есть один закон[626], коего наблюдение ты обещал пред лицом небес, то есть закон ненарушимой тайны в рассуждении наших обрядов, законов[627] и образа принятия. Страшись думать, что сия клятва менее священна даваемых тобою в гражданском обществе. Ты был свободен, когда оную произносил, но уже не свободен нарушить клятву, тебя связующую. Бесконечный, коего призывал ты во свидетели, утвердил оную. Бойся наказаний, соединенных с клятвопреступством. Ты не избежишь никогда казни твоего сердца и лишишься почтения и доверенности многочисленного общества, имеющего уже тогда право объявить тебя вероломным и бесчестным.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Брат мой! ежели уроки, орденом тебе предлагаемые для облегчения пути истины и счастия, впечатлеют в кроткую твою душу, готовую к принятию впечатлений добродетели, ежели спасительные правила, которые назначат тебе, так сказать, каждый шаг в Каменщичес-ком ристалище, сделаются твоими собственными правилами и всегдашним вождем[628] твоих деяний, — о, любезный брат, сколь велика будет наша радость! Ты исполнишь высокое твое определение, ты получишь вновь оное божественное подобие, которое было долею человека в невинном его состоянии, которое есть предмет христианства и цель принятия твоего. Ты соделаешься любимым творением неба. Его обильные благословения на тебя прольются и удостоятся славного титла всегда мудрого, свободного, счастливого и твердого[629], ты шествовать будешь на земле сей, яко царь, благодетель сочеловеков и образец братий.

Аминь!

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1

58. ЗАКОНЫ

Русской Великой Национальной ложи, данные 5-го января 1780 г.

§ 1. Понеже Великая Национальная ложа русского государства имеет под своей властью провинции, населенные братьями различных народностей, она должна иметь в числе своих Великих Чиновников по два для замещения некоторых должностей, как это явствует из последующего установления.

Установления,

касающиеся Великих Чиновников Великой Национальной ложи

1. Великий Национальный Мастер.

2. Два Великих Национальных Наместных Мастера.

3. Два Великих Надзирателя: один для русского языка, а другой для немецкого.

4. Два Великих Секретаря, также по одному из обеих наций.

5. Также два Великих Ритора.

6. Один Великий Казнохранитель.

7. Один Великий Хранитель меча или Обрядоначальник.

8. Два Великих Милостынесобирателя.

Кроме того, Великая ложа имеет еще своего Великого Привратника или Стража.

§ 2. Великий Мастер или его Наместный Мастер имеют власть и право не только присутствовать при работах всякой подвластной ложи, но если им заблагорассудится, и руководить работами, имея при этом Мастера Стула по левую руку. В таком случае они могут брать с собой обоих Великих Надзирателей для выполнения своих приказаний; однако же братья Великие Надзиратели не могут исполнять свои должности в ложах ни самовольно в отсутствие Великого Мастера, ни без его указа, ибо Великий Мастер может поручить временное исполнение этих должностей постоянным братьям Надзирателям ложи или кому-либо из прочих братьев.

NB. Как выше указано, Великие Наместные Мастера имеют право присутствовать и управлять работающими ложами с тем, однако, ограничением, что русский Великий Наместный Мастер управляет в русских, а немецкий — в немецких ложах.

§ 3. Кроме перечисленных в § 1 Великих чиновников, членами Великой ложи почитаются все Мастера, Наместные Мастера и Надзиратели подвластных ей лож.

§ 4. Великая ложа собирается в полном составе своем 7 раз в году, а именно: в первый день каждой четверти года и в три праздничные дня: в день Св. Иоанна 24 июня, в день Усекновения главы Св. Иоанна Предтечи 29 августа и в день учреждения Великой ложи 25 мая.

§ 5. В квартальных собраниях Великая ложа заслушивает доклады отдельных лож, подвергает вообще обсуждению все относящееся до вольного каменщичества, доводит до сведений братий о введении новых установлений, принимает апелляции союзных лож и разрешает их соответственно законам; наконец, она же сообщает братьям о всем том, что требуется знать союзным ложам.

§ 6. К торжествованию трех великих празднеств Великая ложа может приглашать братьев, не состоящих ее членами. Каким образом происходят эти торжества согласно древним обычаям, описано в особой книге.

В дни этих торжеств в Великой ложе не принимаются к обсуждению никакие дела.

§ 7. Кроме вышеперечисленных 7 собраний, Великий Мастер имеет право по мере надобности, как часто он заблагорассудит, собирать Великих чиновников.

§ 8. Во всех общих собраниях Великой ложи каждый член имеет один голос, Великий же Мастер два голоса, если дело не предоставлено благоусмотрению Великого Мастера.

§ 9. Все те братия, кои ранее состояли Великими Мастерами, На-местными Мастерами и Великими Надзирателями или же продолжают занимать эти должности — состоят членами Великой ложи и имеют в ней свой голос.

§ 10. Управляющие Мастера союзных лож, Наместные Мастера и Надзиратели являются в Великую ложу в своих украшениях. Ежели бы один из этих должностных лиц, вследствие чего-либо помешавшего ему, не мог присутствовать в Великой ложе, то он может своим заместителем послать такого брата, который занимает соответствующую должность, потому что таковой уже числится членом Великой ложи. Ежели такового брата не окажется, он взамен себя никого не посылает.

§ 11. Буде что воспрепятствует брату явиться в Великую ложу, он обязан об этом донести. Тот, кто, не заявив об этом, не явится — подвергается штрафу.

§ 12. В час, назначенный к открытию Великой ложи, Обрядоначальник вызывает все ложи по старшинству их учреждения. По открытии ложи Обрядоначальник поименно выкликает всех сочленов, и кто из них не окажется налицо, не заявив об этом, подвергается штрафу в пользу бедных. Этот штраф равен рублю.

§ 13. В последний месяц каждой четверти года Великий Мастер посылает своих Наместных Мастеров или кого другого из Великих чиновников для осмотра работающих союзных лож. Такой брат снабжается надлежащим письменным удостоверением в том, что он уполномочен для осмотра лож.

§ 14. Кроме того, Великий Мастер обязан в сообществе со своими чиновниками, по меньшей мере раз в год, посетить работающие союзные ложи.

§ 15. В отдаленнейших местностях, где нет Провинциального Мастера, осмотр поручается старейшему Мастеру находящихся там же лож или иному кому из братьев, коего признает на то способным Великая ложа.

§ 16. Ежели мастер Стула имеет степень не выше иоанновского мастера, он обязан передать молоток шотландскому брату, буде тот посетит ложу, а таковой, в свою очередь, тотчас обязан передать молоток брату вышних степеней при входе такового в ложу. Этим братьям самим известно, кому они обязаны передать молоток.

§ 17. Для Национального Мастера в каждой работающей ложе должно поставлять кресло по правую руку близ алтаря. Это кресло даже в отсутствие его никто, кроме Великого Наместного Мастера, занять не имеет права.

§ 18. Поелику некоторым Мастерам Стула неизвестно, какого рода знаки почитания оказываются братьям высших степеней при входе их в ложу, то сим предписывается для наблюдения следующее: братья, носящие пурпурную ленту, имеют право пройти через ковер, носящие зеленые ленты — идут справа от ковра и занимают места на этой же стороне; шотландские братья идут слева от ковра и садятся на этой же стороне.

§ 19. Ежели кто-либо из братьев совершит проступок, то Мастер Стула имеет право позвать его к себе и в присутствии чиновников ложи уговаривать его исправиться. Ежели же эти уговоры его не исправят, то Мастер Стула доводит о том до сведения Великой ложи. Также, ежели бы брат не был доволен приговором своей ложи, он может апеллировать в Великую ложу.

§ 20. Ни один Мастер Стула не имеет права разрешить вход в свою ложу такому посетителю, который принадлежит к ложам, не состоящим в союзе с нами, а особливо к таким ложам, кои, работая в русском государстве, не пожелали подчиниться своей законной Матери (т. е. Великой Национальной ложе). Ежели бы однако Мастер Стула вследствие достоуважительных причин желал допустить такого брата в ложу, он непременно должен испросить на то дозволения Великого Национального Мастера.

§ 21. Для большего порядка и дабы число служащих братьев не умножалось чрезмерно, Великая Национальная ложа на свой счет будет содержать узаконенное число таковых, кои обязаны будут присутствовать в ложах при всех работах, и потому ни одна ложа союза не имеет права приводить с собой в Великую ложу своих служащих братьев, хотя бы братья высших степеней просили привести своих служащих братьев для улучшения услуг.

§ 22. Хотя бы и полагалось, чтобы Великий Национальный Мастер и чиновники Великой ложи не управляли союзными ложами и в них не занимали должностей, однако, принимая во внимание теперешнее состояние Ордена в здешнем государстве, им это разрешается.

§ 23. В столовых ложах должно стрелять за следующие здравицы в таком порядке:

1) За здравие Царствующей Семьи и всех Великих Покровителей Ордена. Эта здравица стреляется стоя и ранее нежели садятся за стол.

2) За здравие Высокопочтенной Шведской ложи и ее Гроссмейстера. Стреляют стоя.

3) За здравие Русской Национальной ложи, ее Великого Мастера и великих чиновников — стоя.

4) За здравие Мастера Стула — стоя, если он не избавит от этого.

5) Чиновников ложи — сидя.

6) Союзных лож.

7) Братьев посетителей.

8) Новопринятого или повышенного брата.

К этой здравице присоединяют прочие, за какие пожелают стрелять братья.

9) Всех вольных каменщиков, рассеянных по всему шару земному. При этой здравице составляется цепь.

По окончании ложи разрешается стрелять за здравие сестер-каменщиц, но без обрядовых знаков[630].

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1

Патент князю Г.П. Гагарину[631].

Во славу Всевышнего, в святом триединстве Великого Строителя Вселенной.

Мы, Карл, Божией милостью, наследный принц Шведский, Готский и Вандальский, герцог Зюдерманландский, наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Гольштинский, Стормарский, граф Ольденбургский и Дельменгорский, просветленный Магистр и мудрейший Викарий Соломона северной провинции, образованной из Шведского и Готского государства, Великого герцогства Финляндского и государства Российского, Префект и верховный начальник всех, в областях сих законно установленных и правильно работающих лож св. Андрея и св. Иоанна.

Сим изъявляем всем Высокопросветленным и Просветленным, Высокопросвещенным и Просвещенным, Высокопочтенным, Почтенным, Рачительным и Ревностным братьям и Рыцарям Свободным каменщикам, Великим Провинциальным Мастерам, Великим Намес-тным Провинциальным Мастерам, членам Верховного Орденского Совета, Великим Официалам, Командорам, Рыцарям Пурпурной ленты, Рыцарям Ближним Соломона и братьям Стуартам, в нижних ложах председающим Мастерам, Наместным Мастерам, Надзирателям и другим должностным членам ложи, Шотландским Мастерам, братьям Избранным, Иоанновским Мастерам, Собратьям и Ученикам — мир, единение, спасение и благословение числами освященными 3, 7 и 9[632], а равно и всем тем, чем Триединый Бог, Всевысочайший Строитель мира, Хранитель Ордена нашего, по милосердию Своему покровом Своим нам учинить благосоизволит.

Поелику Высокопросветленный Свободный Каменщик и Рыцарь Пурпуровой Ленты, князь Гавриил Гагарин, камер-юнкер Российского Ее Императорского Величества Двора, надлежаще и покорно выполнял веления наши, кои нами во славу, поддержание и процветание Ордена издаются, а равно постоянно нами признаваем был усердным, стойким, честным, верным и послушным, мы, по испытании свершенных им работ, усмотрели, что названный князь совершенно усвоил Царственное Искусство Вольных Каменщиков, а потому, во внимание ко всему вышесказанному и в ознаменование искреннейшего дружества передаем мы сему сиятельному князю Верховное Управление под главенством нашим над всеми ложами земли Русской, нами утвержденными, с назначением его их Обер-мейстером.

Посему повелеваем мы всем братьям и Рыцарям Свободным каменщикам, принадлежащим союзу русской Провинциальной ложи, Управляющим и Наместным Мастерам лож, Надзирателям и Официалам, также и Шотландским Мастерам, всем вообще Избранным братьям, Иоанновским Мастерам, Собратьям и Ученикам да послу-шенствуют они поименованному князю и остерегаются преступать присягу, данную ими яко братьями и Рыцарями Свободными Каменщиками добровольно и без принуждения, и тем самым не подвергнуть себя обвинению и наказанию, коему они подлежат в силу данной ими клятвы.

Сие дано во уверение всем присутствующим, отсутствующим и по всему шару земному рассеянным Братьям и Рыцарям Свободным Каменщикам, коих мы совместно с поименованным князем поручаем покрову и милосердию Всевысочайшего Строителя, Великого Господа Бога.

В вящее утверждение собственноручно подписали мы грамоту сию с приложением герцогской печати нашей. Дано на Востоке Стокгольма, в правлении нашем, в месте, где сияние света озаряет работы и изгоняет мрак. VII дня V месяца лета спасения 1779.

Карл +

Верховный Начальник и мудрейший Викарий Соломона.

Фр. Хорн + граф

Наместный Провинциальный Мастер. Нильс Бьелке + граф Обер-Канцлер. ф. Стенхаген +

Великий Вития.

Павел Пфейфер +

барон Великий Инквизитор. Е. ф. Стоккенстрем + гр. 1-й Вел. Визитатор. С. Левенгаупт + граф 2-й Вел. Визитатор.

С. ф. Лейонгельм + барон

3-й Вел. Визитатор. С.А. Вахтмейстер + барон

1- й Вел. Надзиратель.

А.Н. Стенбокк + граф

2- й Вел. Надзиратель. С. ф. Плуменфельт +

Вел. Казнохранитель.

Фр. Спарре + барон

Вел. Дародатель. И.Г. Оксеншерна + барон Вел. Обрядоначальник[633].

Карл Фреденгейм

за Великого Секретаря.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 3

Акт узаконения 14 русских лож герцогом Карлом Зюдерманландским.

«Deo Altissimo, Totius Universi Ter Maximo Condi tori Gloria

Nos Carolus, Dei Gratia, Svecorum, Gothorum, Vandalorumque, Princips hereditarius Dux Sudermanniae, Haeres Norvegiae, DuxSlesvici, Holsatiae, Stormariae et Ditmarsiae, Comes in Oldenburg et Delmenhort etc. Regni Sveciae Supremus Thalassiarcha etc. illuminatissimus Vicarius Sapientissimi Salomonis per Provincias VII et IX consitutus, in quarum ultima situm est Imperium Russicum: Curator et Praefectus omnium in nominatis Provinciis Exercentium Conviviorum St. Andrae et St. Johannis Legitime Consitutorum: Fratribus Nostries Illuminatissimis, Maxime Illuminatis, Illuminatis, Clarissimis, Praeclaris, Claris, Reverendissimis, Reverendis, Sedulis in Opere et Aemulantibus Liberis et Rite Receptis Equitibus Murariis: Supreme Magistro Provinciali, Ejusdem Vicario, Consilio Supremo Prowinciali, Summis Officiariis, Commendatoribus, Purpuratis, Intimi Salomonis, Fratribus Steuardis, Megistris moderamen gerentibus Conviviorum, Eorumque Vicariis, Fratribus Custodiariis et Officiariis reliquis, Magistris, Sociis et Tironibus Convivii S-te Johannis Pacem, Concordiam et Incrementum, per Numeros Sanctos 3,7,9 utet queaque Faustissima Ordinis Nostri, Summus Magister, Dominus et Protector, Totius Universi Ter Maximus Conditor, Nobis largiri dignetur exoptamus.

* * *

Benevole annuentes Petitioni Magni Convivii Provincialis in Imperio Russico, pro impetranda Confirmatione Conviviorum S-te Johannis, quae, ad hoc usque Tempus, in dicto Imperio existunt, Institutionem Illorum, praesentibus hisce Litteris Patentibus confirmamus et corroboramus. Et sunt quidem Haec, ad tenorem Rationum Nobis exhibitarum, Sequentibus Numeris Nominibusque: 1. ab Apollim. Petropoli. 2. a 7ribus Gladiis. Moscoviae. 3. a Tribus Bipennibus: Revaliae. 4. Phoenix. Petropoli. 5. a Tribus Virtutibus Christianis. Moscoviae. 6. a St. Alexandra: Petropoli. 7. ab Арі: Moscoviae. 8. a Stella Corusca: Petropoli. 9. Sodalitium Militarer. Kinburniae. 10. a Munificentia: Petropoli. 11. ab Ного: Petropoli. 12. a Neptuno: Cronstadii. 13. ab Osiri: Moscoviae. 14. Sodalitium Tinmum Militarium, Gallico Idiomate Loquens Illis igitur concessum, erit inceptum Oepus prossequi, et Lumen ulterius spargere, secundum Scientias unicuique Convivio proprias; nempe Convivia St.Johannis per Gradus Tironum, Sociorum ef Magistrorum St. Johannis; Ea Conditione, ut Convivio Magno Provinciale in Imperio Russico, Obedientiae Jure, obstricti, et Fastis Convivii Provincialis inscripta sint.

Magistris Conviviorum, Eurumque Vicariis, Fratribus denique Custodiariis, utet reliquis, officiariis, prout Eorem Munera antiquitus instituta feruntur. Omnia Jura, quae illis ad Normam Legum Nostrarum competent, concedimus, Illosque, Altissimi Totius Universi conditoris Tutelae et Praesidio, commendamus.

In quorum Majus Robur hasce Litteras, Manu Nostra Propra, Signavimus et Secreto Nostro munivi jussimus. Dabantur in Oriente Metropoleos Holmiae, aSede Nostra, ubi Luminis Splendor Operi praelucet, et nullus Tenebris locus. Die 18 Mensis 5-te Anno 1780 A: O: R:

Carolus +

Dux Slid:

Nicolaus Comes Bielke Magn: Cancell: Ord:

Mur: in Su:

Нас Copia in omnibus cum originali concordare attestor.

G. I. De Rosenberg»[634].

ПРИЛОЖЕНИЕ № 4

Молитва при открытии Шотландской Директории

«Высочайший Строитель, Спаситель и Господь наш! Ниспошли благословение Твое на сегодняшнее собрание наше и даждь нам дух премудрости, разума и совета в занятии нашем. Аминь».

При закрытии Директории.

«Благословение небес да снидет на нас и на всех истинных шотландских братьев и да украсит оно и обновит нас всеми нравственными и общественными добродетелями. Аминь».

Клятва членов Директории.

«Я обещаюсь и клянусь пред Высочайшим Строителем Вселенной и пред собранными здесь членами Шотландской Директории Союза Великой Провинциальной ложи в том, что яко член сея Директории употреблять буду верность, усердие и деятельность во всех распоряжениях касательно Шотландского братства в сем союзе находящегося, неутомимое прилагая попечение о благоденствии и процветании оного. Я обещаюсь также оказывать полную доверенность и повиновение начальствующему над Директорией Верховному Орденскому Совету и ничего такого не делать и не предпринимать, что могло бы быть противно законам, от оной Директории данным. Да поможет мне в сем Господь Бог и Его милосердие. Аминь»[635].

ПРИЛОЖЕНИЕ № 5

Призвание Рыцаря Востока

к вышнему посвящению и одобрение его примерному шествию по стезе Добродетели

«Мы, N. N., Великий Мастер Рыцарей Востока и Иерусалима, так и префект Капитула всякому достойному брату Рыцарю Востока и Иерусалима N. N.

Здравие

Поведение безупречное, жизнь примерная, рвение, выказанное и доказанное Вами во всех случаях — вот причины, побуждающие призвать Вас ныне к высшей работе и к познанию происхождения нашего.

Особая цена, придаваемая личности и качествам Вашим еще увеличится, неразрывные узы дружества, кои мы заключим с Вами, навсегда соединят участь Вашу с участью нашей и каждого брата.

Под печатью одной и той же клятвы, обязующей нас нерушимо хранить вверенные нам тайны Рыцарей Востока и Иерусалима, обращаемся к Вам письмом сим под условием сохранения его втайне от всех братьев Рыцарей Востока и Иерусалима и предать его по прочтении пламени, ныне сущего и прежде бывшего печальным свидетелем злосчастных судеб наших.

В силу сих обязательств Мы повелеваем Вам, брат Рыцарь N. N., явиться… дня… месяца… года от Р. Хр…. часа в преддверие Капитула, наблюдая следующее:

1. Надлежит Вам быть в полукафтаньи желтой кожи, либо сукна, в ботфортах со шпорами, вооруженным мечом и украшенным лентой Рыцарей Востока и Иерусалима.

2. Надлежит Вам иметь при себе родословное древо в доказательство благородства происхождения Вашего.

3. Надлежит Вам избрать двух восприемников-поручителей из числа официалов Капитула.

С чувством братской любви выражаем Вам пожелания блаженства и преуспеяния во всех начинаниях Ваших. Молим Высочайшего Строителя Вселенной, да примет Вас, брат Рыцарь N. N., под святое, великое охранение Свое[636].

Дано в светлейшем Капитуле… дня… месяца… лета от Р. Хр.

N. N. Великий Мастер.

N. N. Секретарь Капитула».

ПРИЛОЖЕНИЕ № 6

Одобрительная грамота князю П.П. Лопухину на представление для приема в VII степень Рыцарей Храма. Черновик

«Мы, Михаил, Eques a Cygno Argenteo, Управляющий Капитулом Рыцарей Востока и Иерусалима, так как и Рыцарей Храма, поздравляем любимого нашего брата, князя Павла Петровича Лопухина, свидетельствуя, что мы рассматривали родословную Вашу и, уверены будучи, что вы имеете качества, которые по нашему уставу потребны для доставления Вам входа в святилище наше, в котором Вы получите неизреченное благо ближе (познать) происхождение Ордена и вни-дите в теснейшую с ним связь, вручаем мы Вам сию одобрительную грамоту с тем условием, что Вы ее сохраните втайне от прочих Рыцарей Востока и по принятии оной в Капитуле предадите пламени.

Вследствие сего Вы должны явиться в преддверие нашего капитула в 1 7-й день сего месяца и должны избрать двух поручителей из числа чиновников.

Впрочем, желаем Вам благоденствия и успеха в благом предпринимаемом подвиге и поручаем Вас хранению святому Великого Строителя Вселенной.

Дано в Высокопросвещенном Капитуле Феникса в 9-й день 5 месяца, лета истинного Спасения 1817»[637].

Michel Eques a Cygno Argenteo.

I. Comes et Praeses Capitulum Phoenix.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 7

Клятва Рыцарей Храма, даваемая во внутреннем святилище духовным лицом православного или лютеранского вероисповедания

«Пред лицом трижды Великого Властителя и Строителя Вселенной обязуюсь непрестанно быть в борении со страстями своими, прилагая всевозможное старание милостью Божией одерживать над ними верх или по крайности не допускать страстям покорять себя, но управлять ими во славу Великого Строителя, на пользу собственного себя совершенствования и в пример прочим всем собратьям своим.

Обязуюсь, во-вторых, во всю жизнь свою исповедывать истинную веру Апостольскую, оставаться неизменно верным исповеданию своему по самый час кончины своей и даже, если бы того потребовали обстоятельства, пожертвовать за веру кровью и жизнью своей.

В-третьих, обязуюсь ревностно следовать по стопам того, кто мне указал путь сей и, елико возможно будет, потчтиться собственным поведением своим служить в пример всем тем, сердца и души коих мне препоручены будут, да возмогу вести их ко славе Божией; обязуюсь также послушествовать приказаниям, кои мне даваться будут тем или теми, кому принадлежит управление духовными чинами храма.

Да будет мне милостив Великий Строитель Вселенной и да ниспошлет благословение свое во исполнение мною ныне принятых обязательств»[638].

ПРИЛОЖЕНИЕ № 8

Образец рекомендательного письма Рыцарю Храма

Во славу Господа, Всесильного, трижды Великого Строителя Вселенной.

•+• •+• •+•

Всем братьям, рассеянным по шару земному, избранным, просвещенным, познавшим тайну Царственного Искусства.

•+• Здравие, •+• единение, •+• блаженство.

•+• Мы, Великий Мастер, из числа избранных, осведомленный о высоких познаниях братьев каменщиков сообщества N. N. на Востоке города N. N., даем, по праву и власти нам присущей, сию одобрительную грамоту брату N. N. Для сообщения братьям, коим известно число освященное 3. Рвение, мужество, постоянство и чистосердечие доставили ему вход во внутренний Храм Соломонов и почетное, достославное наименование брата Ближнего Соломона. Мы желаем ему всевозможного благополучия и преуспеяния во всех начинаниях его, препоручая покрову Господа Всесильного[639].

Дано на Высоте Востока… дня… месяца… в год по Р. Хр…. в городе N. N.

N. N. Великий Мастер.

N. N. Канцлер.

N. N. Секретарь.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 9

Обрядовые знаки, запоны и ленты Шведской системы

1) Ученики носят в петлице кафтана неполированную серебряную лопатку, подвешенную на белом кожаном ремешке. Запон их из белой кожи[640].

2) Подмастерья носят серебряные полированные лопаточки, подвешенные на белых ленточках. Их запоны из белой кожи, обшиты белыми ленточками и украшены тремя белыми розетами из лент.

3) Мастера носят нашейную ленту, цвета, принятого ложей; на ленте привешен ключ из слоновой кости. Запоны из белой кожи, обшиты лентами и украшены розетами того же цвета, как нашейная лента.

4) Избранные братья шотландских лож носят с левого плеча на правую сторону черную ленту с белыми полосами. К ленте привешен кинжал. Кроме того, они носят нашейную ленту уже чрезплечной, на коей привешен искусственный череп. Запоны их из черной кожи, украшены белыми ленточками и 4 белыми розетами. На клапане запона находится череп, вышитый серебром.

5) Шотландские Мастера носят с правого плеча на левую сторону широкую красную ленту с зеленой каймой, на коей привешена 6-конечная звезда с буквой G в центре. На шее они носят зеленую ленту, на которой привешен крест св. Андрея. Запоны их из белой кожи, подбиты и обшиты красным шелком. Посередине запона находится 6-конечная звезда с буквой G в центре. Украшения золотые.

6) Братья Стуарты носят с правого плеча на левую сторону зеленую ленту, на коей находятся 5 красных розеток, к ленте привешен золотой ключ.

7) Братья Ближние св. Иоанна имеют те же украшения, с той, однако, разницей, что лента носится с левого плеча на правый бок.

8) Избранные св. Иоанна носят с левого плеча на правую сторону пурпуровую ленту с золотой каймой. На ленте привешен золотой ключ.

Все последние три степени имеют однородные запоны из белой кожи, подбитые зеленым шелком и украшенные зеленым крестом св. Апостола Андрея, пересекающим весь запон.

9) Командоры (начальники) Ордена свободных каменщиков имеют в отличие от Избранных св. Иоанна еще красную нашейную зубчатую ленту, на коей привешен красный эмалевый крест, в центре которого изображена буква В. Их запоны совершенно белые.

Д. ЛОТАРЕВА

ЗНАКИ МАСОНСКИХ ЛОЖ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Наследие Ордена вольных каменщиков, существовавшего в России с середины XVIII века, все больше привлекает внимание ученых и неспециалистов. Настоящее исследование ставит целью ввести читателя в сложный мир масонской истории, запечатлевшейся в знаках лож.

Каждый знак — это еще и размышление о тайнах Ордена, изложенное лаконичным и емким языком символов.

В книге рассказывается никогда ранее не освещавшаяся история коллекционирования масонских раритетов, а изображения многих знаков публикуются впервые.

Автор приносит искреннюю благодарность хранителям масонских коллекций Елене Юрьевне Ельковой, Нонне Александровне Марченко, Сергею Георгиевичу Жемайтису, Магдалине Алексеевне Добровольской, а также Андрею Ивановичу Серкову, Кириллу Кирилловичу Немировичу-Данченко, Людмиле Львовне Батовой, Елене Николаевне Кудряшовой и Татьяне Геннадьевне Старковой, без доброжелательного внимания и помощи которых не могла бы состояться эта работа. Мы особенно признательны руководству и сотрудникам Государственной публичной исторической библиотеки, а также художникам Ирине Смирновой и Андрею Дзедушицкому, благодаря которым осуществилось издание этой книги.

В книге освящены малоизученные культурные аспекты истории российского масонства второй половины XVIII — первой четверти XIX века. Издание содержит большое количество иллюстраций и снабжено указателями. Работа адресована широкому кругу читателей.

О МАСОНСКОЙ СИМВОЛИКЕ

ГЛАВА 1

Сегодня без преувеличения можно сказать, что масонство являлось самым многочисленным духовным движением в России конца XVIII — начала XIX веков. Поэтому реальная жизнь лож нуждается в серьезном исследовании [53. С. 2].(см. Список литературы)

Первые достоверные сведения о деятельности масонского Ордена в России относятся к тридцатым годам XVIII века. Идеи вольных каменщиков пользовались популярностью в России. Члены лож присутствовали на различного рода «работах» (заседаниях), учили ритуалы и специальный символический язык, праздновали дни святых-покровителей, участвовали в благотворительных делах. Они также издавали, читали и переписывали философские и мистические книги, обменивались корреспонденцией, посылали отчеты в вышестоящие ложи и получали от них «циркуляры» и распоряжения. Благодаря этому создавались значительные рукописные архивы, а в помещениях лож накапливалась различная обрядовая утварь. Свидетельства жизни масонской организации сохранялись у членов братства после ее запрещения в 1822 г. несмотря на то, что предметы целенаправленно уничтожались властями [54. С. 41]. Крупные собрания «касающихся до Ордена бумаг» передавались по наследству в династиях вольных каменщиков [54. С. 25–37]. Масонские реликвии сохранялись потомками «детей вдовы» вплоть до начала XX века. Например, по свидетельству современницы, у С.П. Мельгунова хранился «целый ящик» с ритуальным инвентарем и одеждой, оставшимися от известного масона екатерининского времени, ярославского наместника А.П. Мельгунова [1. С. 36]. Масонские рукописи и вещи поступали в архивы государственных учреждений и охранительных органов, так как Орден постоянно находился под контролем государства [49; 54. С. 27, 29–30].

Организация русских вольных каменщиков привлекла внимание историков, литературоведов и библиофилов еще в середине XIX века. Для изучения ее деятельности требовалось прежде всего собрать документы, печатные и рукописные книги, ритуальные предметы, которые не были общедоступными. В то же время сохранилось достаточное количество реликвий, так как членами лож в России побывали за весь период существования несколько тысяч человек [77]. Большой интерес к масонским редкостям проявляли во второй половине XIX — начале XX веков коллекционеры различного рода «древностей», а также научные общества. В этот период сложились собрания Д.Г. Бурылина, П.И. Щукина, Ф.М. Плюшкина, Г.А. Брокара, И.И. Толстого, В.П. Федоровича, Ф.О. Врублевского, Т.О. Соколовской и других. Наряду с письменными документами и изобразительными материалами в коллекциях имелись знаки лож, должностей и степеней, ленты, запоны (передники), молотки, мечи, посуда, шкатулки, часы, замки, перстни. Эти предметы демонстрировались общественности. Например, в Витебске в 1871 г. на художественно-археологической выставке экспонировались масонские дипломы из собрания М.Ф. Кусцинского и знаки из коллекции известного нумизмата Н.Р. Щулепникова [52. С. 24]. (Последний получил их, вероятно, от Р.С. Щулепникова, капитана флота, который в 1817–1818 гг. был надзирателем ложи Елизаветы к добродетели и Великим Казначеем Великой Провинциальной ложи [55. С. 212].) Располагавшее масонскими рукописями, книгами и предметами Императорское Общество любителей древней письменности выставило знаки в своем музее [31].

Приведем краткие сведения о тех коллекциях, по материалам которых создан наш справочник.

Иваново-Вознесенский купец Дмитрий Георгиевич Бурылин собирал редкости по всему миру. В Каталоге выставки древностей и редкостей, устроенной владельцем в 1903 г., значатся русский, китайский, японский, европейский отделы. В европейском отделе демонстрировалось собрание масонских вещей, а именно «рама с масонскими орденами и знаками до 90 штук»; витрина с лентами, фартуками, знаками (30 штук); отдельная витрина с масонскими знаками (20 штук). Практически все они были иностранного происхождения, русских знаков было немного [20. С. 26, 41, 44, 45]. В 1912 г. собиратель приобретает еще около 930 масонских предметов [40. Л. 3]. Есть сведения также, что в 1913 г. Д.Г. Бурылин владел примерно четырьмя сотнями книг «известных масонов и о масонстве» и двадцатью пятью масонскими дипломами [50. С. 14–15]. Собрание было хорошо известно, им пользовались при организации различных выставок. Например, были представлены знаки из русского отдела на выставку «Ломоносов и елизаветинское время», устроенную в Санкт-Петербурге в 1912 г. [12]. Их каталог был составлен исследовательницей русского масонства Т.О. Соколовской [58] (в нем она приводила не только описания вещей, но и толкования их функций и символики). Затем, также в 1912 г., часть предметов была представлена на выставке в память войны 1812 года в Москве [13. С. 283, 284, 285; 25. С. 33].

Д.Г. Бурылин много занимался своим детищем, разбирал и изучал коллекции, на основе которых он создал музей, выстроив для него специальное здание. После революции, однако, владелец был отстранен от заведывания. В 1920 г. принадлежавшие ему редкости были обследованы сотрудниками Отдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины при Наркомпросе, изъявшими среди прочего и собрание масонских печатей [14]. Все Орденские реликвии были оценены в два миллиона долларов [75. С. 23]. Впоследствии одна их часть попала в Государственный Эрмитаж, другая — в Музей истории религии и атеизма (ныне Государственный музей истории религии). По материалам последнего, С.М. Некрасовым были опубликованы описания нескольких предметов, в том числе знаков лож, должностей, степеней, запонов, посуды, платов [35]. Коллекция неоднократно фотографировалась, частично снимки публиковались, а некоторые из них попали в знаменитый музей П.И. Щукина (ныне хранятся в Отделе металлов Государственного исторического музея).

Петр Иванович Щукин, также купеческого звания, основал свой музей в 1893 г. [46. С. 45]. Он писал: «Я поставил себе задачею собирать не только русские предметы, но также восточные и западные, и, собирая последние, нагляднее показать, какое влияние имели Восток и Запад на русскую культуру. Собранные таким образом коллекции служат не только научным, но и учебно-образовательным целям» [37. С. 280]. В его музее размещались библиотека, картинная галерея, собрания тканей, серебра, предметов церковного обихода, фарфора, оружия, мебели, бытовых предметов [24. С. 7], небольшой мини-кабинет, подборка рукописей и автографов [22. С. 1]. К сожалению, сведения о многочисленных масонских вещах, принадлежавших П.И. Щукину, опубликованы не были. Частичное представление о них можно получить по изданию «Масонство в его прошлом и настоящем» [29], в котором воспроизводятся предметы обихода вольных каменщиков из его коллекции.

20 мая 1905 г. П.И. Щукин передал здание музея и все имеющиеся в нем собрания в Исторический музей г. Москвы (ныне Российский Государственный Исторический музей) [24. С. 7]. Впоследствии масонская коллекция музея постоянно пополнялась. В начале XX века туда передавали обрядовую утварь В.П. Соловьев, А.П. Клачков, Г.А. Брокар, AM. Кудрякова [8. С. I]. Примерно в то же время поступили знаки и вещи, хранившиеся в комплексе с орденскими рукописями в Румянцевском музее (куда они передавались при посредничестве С.В. Ешевско-го еще с 1863 г.) [48. С. 72]. Некоторые предметы были куплены на торгу. Инвентарь, поступивший в Исторический музей до 1915 г., был описан В.И. Викентьевым [8]. После революции масонские вещи получали из Музейного фонда, а это позволяет предположить, что их изымали из городских и загородных дворянских усадеб [23. С. 37–52].

Еще во время следствия над декабристами особое внимание уделялось их участию в работе организации вольных каменщиков. Подтверждающие членство в ложах предметы и бумаги поступали в Тайный следственный комитет, затем были переданы в Государственный архив, а после 1917 г. — в Архив Октябрьской революции (ныне Государственный архив Российской Федерации). Оттуда они разошлись по музейным хранилищам, впоследствии часть попала в Отдел металлов Государственного Исторического музея [16. С. 329]. В 1946 г. туда была передана очередная партия знаков из Государственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина (бывш. Румянцевский музей, ныне Российская Государственная библиотека) [48. С. 74].

В конце XIX — начале XX веков реликвии вольных каменщиков попадали в частные провинциальные и губернские музеи, связанные с деятельностью Ученых архивных комиссий. Например, в музее П.И. Щукина хранилась фотография масонских лент, запонов и знаков из собрания Е.Н. Скаржинской (ОМ ГИМ Мас 407) — почетного члена Полтавской ученой архивной губернской комиссии. Она организовала музей в своем имении Круглик недалеко от г. Лубны. Судя по надписи на фотографии, вещи поступили туда из собрания киевского торговца Э. Дуба. После 1905 г. более 20 тысяч экспонатов были переданы владелицей в собственность полтавского земства [71. С. 7].

Еще одно «прогремевшее» крупное собрание масонских предметов принадлежало Федору Михайловичу Плюшкину, «по профессии торговцу, известному археологу и владельцу музея древностей в Пскове». Он, как и многие другие, собирал старинные картины, миниатюры, гравюры, рукописи, старопечатные книги, предметы старинного быта и культуры, оружие, монеты [72. С. 1147–1148]. Его музей, благодаря публикациям в газете «Новое время», был широко известен. В 1911 г. «по поручению этнографического отдела Русского музея Императора Александра III» его обследовали специалисты. В качестве эксперта по масонской коллекции выступала Т.О. Соколовская. Она отмечала, что Орденских рукописей в музее было немного, зато имелись передники, розенкрейцерские (т. е. высших степеней) перевязи, знаки лож, ковер с эмблемами, табакерки, перстни и другие вещи [32. С. 1061–1062]. В настоящее время коллекция Ф.М. Плюшкина распределена по отделам Государственного Русского музея в Петербурге.

В 1914–1915 гг. в издательстве «Задруга» в Москве вышли первые два тома роскошно оформленной книги «Масонство в его прошлом и настоящем» под редакцией С.П. Мельгунова и Н.П. Сидорова (третий том был выпущен в 1921 г.). В проспекте издания говорилось: «Каждая масонская ложа имела свое наименование, свои отличительные признаки, свои вещественные знаки. Перед читателями эти своеобразные, полные таинственной занимательности памятники пройдут в многочисленных иллюстрациях, которыми будет снабжено издание. Большинство этих вещественных знаков масонского ритуала, символистических картин и пр. будут воспроизведены с подлинников, хранящихся в наших общественных хранилищах и частных коллекциях» [30]. Издатели и авторы сдержали свое обещание: цветные и черно-белые иллюстрации имеются почти на каждой странице. Как правило, под фотографиями указано собрание, в которое входил предмет. В числе других участников вещи предоставили виленский собиратель Ф.О. Врублевский (у него имелась значительная коллекция знаков польских масонских лож [41. Лл. 1–2]) и витебский коллекционер Вячеслав Петрович Федорович.

В книге опубликованы также фотографии вещей из собрания Т.О. Соколовской, поместившей в двухтомнике три статьи. Она активно изучала вещественное наследие вольных каменщиков, уделяя особое внимание символике и обрядности русского масонства [55–65]. У нее Также имелась коллекция предметов (в основном знаков степеней и должностей), фотографии которой были опубликованы в журнале «Столица и усадьба» в 1917 г. [60. С. 22]. В 1935 г. собрание, дополненное знаками лож, запонами, лентами, рисунками, было приобретено Государственным литературным музеем (часть коллекции в составе архива Т.О. Соколовской находится ныне в Российском государственном архиве литературы и искусства). Любопытны фотографии знаков лож и дипломов. Их оформление позволяет предположить, что они предназначались для экспозиции, возможно, на выставке «К столетию закрытия масонских лож в России» (1922 г.). Точно так же были подготовлены фотографии сцен из пьес о масонстве, принадлежавших перу Т.О. Соколовской (имеются сведения, что в 1926 г. пьесы были поставлены на сцене одного из клубов Ленинграда под непосредственным руководством исследовательницы [11. С. 559]). Неоспоримую ценность коллекции придают комментарии Т.О. Соколовской, расшифровывающие назначение редких предметов.

Замечательный русский историк Николай Михайлович Дружинин совершенно справедливо отмечал, что вещественные реликвии оживают только тогда, «когда мы сумеем расшифровать их прошлое, понять их как внешние символы общественных отношений» [16. С. 305]. Поэтому вполне естественно поставить вопрос о способе хранения масонского инвентаря в современных российских музеях. Как правило, документация и утварь ложи составляли неделимый комплекс, и понимание назначения предметов обеспечивалось описаниями ритуалов. В современных музеях вещи часто распределяются по разным отделам — тканей, изобразительных материалов, керамики, деревянных предметов, нумизматики и письменных источников. Такое деление, удобное на первый взгляд, представляется некорректным, так как затрудняет комплексное изучение коллекций. Ведь если, например, с деревянных столбов, символизирующих подпоры масонского храма мудрости, снять металлические литеры, или с шелкового запона спороть знаки степени, также сделанные из металла, то понять назначение этих предметов по отдельности будет чрезвычайно сложно.

ГЛАВА II

Масонская ложа представляла собой «союз братьев, сплотившихся в организацию» [59]. В обычной практике ложа создавалась группой людей (братьями-учредителями), которые затем подавали прошение в вышестоящую масонскую инстанцию [2] для официального открытия (инсталляции) и получения патента [64]. В противном случае ложа не считалась «правильной». Поскольку названия «мастерских» вольных каменщиков обязательно различались, то и знаки их не были похожи друг на друга. По ним братьев опознавали в других ложах и на праздничных собраниях, присутствовать на которых могло иногда несколько сотен братьев. В XIX веке рассылались специальные циркуляры, содержащие сведения о названии и отличительном знаке вновь открытой «мастерской» [74]. Основные элементы знака ложи могли изображаться в ее виньетках, реже на печати [61. С. 349].

Масонство не являлось однородной организацией: внутри него существовало несколько различных систем, отличавшихся ритуалом, символикой и числом степеней посвящения. Обычно исследователи выделяют три группы «градусов» (т. е. степеней): иоанновские, шотландские и высшие. Инвентарь, используемый в обрядах, имел строго определенный внешний вид. Поэтому, если в России открывалась первая «мастерская» какой-либо системы, то вышестоящая ложа могла частично снабдить братьев образцами предметов, необходимых для умозрительных «работ». Поскольку в большинстве случаев патент получали из-за границы, то «клейноды» (символические предметы) были, естественно, заграничного происхождения. Они прочно входили в обиход и сознание русских братьев [35. С. 208] и служили образцом для изготовления инвентаря всех остальных лож данной системы. Например, при открытии в 1777 г. в Петербурге «Капитула Феникса» (главноуправляющей мастерской шведской системы в России) от вышестоящей ложи Швеции братья получили обрядовые предметы для самого Капитула и низших лож, знамя Ордена, великий Орденский меч, корону мудрости, скипетр и жезлы, лампаду, колокол, ключ, секиру, молот, рыцарские доспехи, символы высших посвящений, отличительные знаки степеней и должностей братьев [57. С. 4].

Анализ инвентаря лож и описаний обрядов показывает, что знаки степеней и должностей имели строго установленный символический набор. Они отличались лишь художественностью исполнения, зависевшего от средств ложи и от способностей ремесленника-изготовителя. В противоположность им знаки лож создавались из масонских символов в соответствии с индивидуальной программой и названием мастерской, поэтому их легко определить на общем фоне инвентаря, даже если на предметах не имеется соответствующих надписей.

Знак ложи являлся частью комплекса вещей, принадлежавших брату-масону, «сидящему в ложе и присваивающему себе символы, яко знаки своего состояния» [19. Л. 4] в орденской иерархии. Находившийся на заседании вольный каменщик надевал специальное одеяние, причем элементы его различались в соответствии с системой, по которой работала ложа. Он также обязательно «налагал» знаки ложи, степени и должности, крепившиеся на одежду или специальную ленту. Внешний вид и состав предметов для каждой степени был строго определенным, неизменным оставался лишь знак ложи, которую посещал брат. При вступлении в Орден адепт сразу получал необходимые ему теперь масонские «клейноды» с соответствующим толкованием их смысла (описание обрядов посвящения в ученики и в мастера иоанновского масонства см. [3], [47], [69]). Так, например, в воспоминаниях А.П. Степанова говорится, что ему вручили знак ложи, «ученические» запон белой лайки и лопаточку со следующими словами: «Примите также сию безделку, знак братского союза нашего и носите на груди вашей всякий раз, когда посетите наше общество» [69. С. 154]. Попутно отметим, что такая же процедура повторялась и при посвящении в следующую степень: убор новопринятого мастера (вероятно, иоанновской степени) состоял из «мастерского запона и лопатки, мастерского ключа с лентою» [65. С. 8]. При приеме в шотландские степени вручался «шотландский убор», и так далее в каждой степени. Вместе со знаками степени знак ложи подвешивался на пергаментный диплом, подтверждающий принятие масона в степень. Такой комплект (рис. 1) хранится в Рукописном отделе Российской национальной библиотеки в С.-Петербурге (Ф. 886. Ед. хр. № 2. Диплом степени мастера, врученный К.А. Эттеру в 1813 году.). В период расцвета популярности учения в России (1817–1820 гг.) руководители масонства специально подчеркивали, что знак ложи мог быть вручен только после принесения адептом присяги [63. С. 185].

В процессе деятельности масонской организации открывались новые ложи, менялся состав уже действующих. Все это требовало дополнительного изготовления знаков всех родов. В коллекциях встречаются комплекты знаков должностей и степеней, изготовленных для конкретной «мастерской». В собрании Государственного Литературного музея это два отвеса и циркуль (знаки должности надзирателя и степени мастера) ложи Александра к благотворительности коронованного пеликана (ГЛМ Арх4988. Б.48878,18954,48932), что подтверждается соответствующими надписями на них и единством стилистики изображения. В собрании Отдела металлов Государственного исторического музея имеется аналогичный набор знаков (ГИМ 81989/4-97. Мас 757; ТИМ 81989/4-93 Мас 779; ГИМ 81989/4—96 Мас 756). Принадлежность их какой-либо ложе установить нельзя; они датируются концом XVIII века и поступили из Государственной библиотеки им. Ленина. Знаки отличает сходство способа изготовления (штамповка), качества металла и стилистики изображения. Можно предположить, что ремесленнику заказывались партии знаков должностей, степеней и собственно ложи. По определению Е.Ю. Ельковой, некоторые ложи (Елизаветы к добродетели, Понта Евксинского, Александра к тройственному спасению) пользовались услугами французских мастеров, и знаки иностранной работы выделяются более высоким художественным и техническим уровнем исполнения.

Отечественные и иностранные ремесленники использовали достаточно сложные приемы обработки металла: накат, гравировку, литье, припаивание, чеканку. Штамповка применялась редко (например, в знаках лож Дружбы и Владимира к порядку). Иногда знаки украшались цветной эмалью, изготовление которой требует большого мастерства. В целом вопрос о непосредственных изготовителях знака остается открытым. Имена их неизвестны за исключением единственного случая: знаки Директориальной ложи Астреи были выполнены главным медальером санкт-петербургского монетного двора К.А. Лебрехтом, о чем свидетельствует надпись «Leberecht fecit». На всех остальных знаках клейма мастеров или мастерских, характерные для ювелирных изделий, отсутствуют.

В связи с тем, что партии знаков для одной ложи изготовляли разные мастера, внешнее оформление предметов бывает неодинаковым. Серии могут различаться, например по способу исполнения надписей, которые могут быть гравированными внутрь или выпуклыми. Шрифт бывает печатным или прописным, и надписи на знаках даже одной ложи могут отличаться. Например, две серии знака ложи Палестины, различаются лишь шрифтом надписей. Две серии знака ложи Орла Российского выделяются по размеру и характеру надписей (последние варьируются: в одном и том же месте знака может стоять дата открытия или слово на еврейском языке). По шрифту надписей, внешнему виду и расположению дополнительной детали (змеи, кусающей хвост, которая обвивает крест) выделяются три серии знака ложи Петра к истине. Знаки ложи Усердного литвина выполнялись в технике дву-и одностороннего изображения. В разных сериях мог быть неодинаковым способ крепежки.

Интересны случаи, когда с высококачественного знака делались грубые копии. Например, многочисленные знаки ложи Ищущих манны принадлежат двум сериям. Знаки первой серии меньше размером, надписи на них выполнены накатом. Другие оформлены с помощью гравировки, причем тексты не поместились полностью.

При невозможности изготовления эмалевого элемента его заменяли цветной миниатюрой на бумаге, которую часто помещали в медальон.

В то же время представленные в многочисленных экземплярах знаки ложи Александра к тройственному спасению практически идентичны и принадлежат к одной серии. Одинаковы знаки лож Елизаветы к добродетели, Владимира к порядку, Астреи (в данном случае мы рассматриваем группы из не менее чем четырех знаков).

Для изготовления знаков необходимы были денежные средства. В 80-х годах XVIII века шотландский мастер, «заводя ложу», первых адептов во все три степени (т. е. ученика, товарища и мастера) принимал за плату, пока не сможет на эти деньги «завести подобные вещи для держания порядочной ложи» [65. С. 8]. В XIX веке ситуация была схожей. Так, в протоколе организационного собрания ложи Ищущих манны (ложа еще не была инсталлирована) «к сведению братьев» сообщалось, что «вследствие учиненной предварительной подписки в кассу ложи имеет поступить 5 тысяч 600 рублей. Сверх того брат И. Чернышов обязался в дар ложе изготовить потребные вещи» [43. Л. 1 об.]. В дальнейшем средства пополнялись за счет вновь поступающих и поднимающихся по ступеням иерархии братьев. Распоряжался средствами казначей (его должность обозначалась знаком: ключ или два скрещенные ключа, помещаемые в прорезной треугольник в иоанновских степенях, и на квадрат, скрепленный с тремя прорезными треугольниками, — в шотландских). В специальной инструкции читаем, что у него хранились касса и приходно-расходные книги [15. Л. 6 об.]. Далее говорится, чтокказначею (от каждого членаложи) поступали деньги на содержание ложи — 40 рублей в год, на Иоанновский червонец (т. е. в общую кассу вышестоящей Великой Провинциальной ложи) — 5, за прием в первую степень — 75, за повышение во вторую — 40, в третью — 60, за одежду ученика — 15, товарища — 20, мастера — 50, за знак ложи— 10, за присоединение — 25 рублей [15. Л. 18 об]. Также некоторая сумма взималась за патент (диплом). Из этих правил, правда, существовали исключения: не имеющих средств принимали в Орден бесплатно. Обряд этот производился в день праздника Иоанна Крестителя. Попутно отметим, что далеко не все собранные за счет вступающих средства расходовались на изготовление инвентаря. Деньги использовались также в благотворительных целях.

ГЛАВА IIІ

В настоящее время достоверно известны имена более трех тысяч масонов, «работавших» в России в XVIII веке; в 1800–1861 гг. членами Ордена были 5590 человек [53. С. 22, 47]. Большая часть из них прошла обряд посвящения и получила все соответствующие атрибуты, в том числе и знаки одной или нескольких лож. Отсутствие научного комплексного анализа инвентаря «мастерских» в целом и знаков лож в частности отрицательно сказывается на наших представлениях о движении вольных каменщиков как таковом, о его функциях в обществе. Изучение этого предмета делает возможным понимание бытования масонской символики в контексте развития культуры XVIII — первой четверти XIX веков.

Характеристика знака ложи предполагает анализ его внешнего вида, имеющихся на нем надписей и содержания символов, его составляющих.

Внешний вид знака — это первый пласт информации, который имеет значение для исследователя, стремящегося понять назначение этого предмета. Обыкновенно знак представляет собой изделие небольшого размера (самый крупный имеет длину около 11 см, диаметр обычно не превышает 8 см). Изготовлялся чаще всего из золоченой бронзы, подразумевавшей настоящее золото. Его символический смысл восходит к алхимическим понятиям, содержавшимся в европейских сочинениях, популярных среди масонов. Значительное их количество было переведено в XVIII — первой четверти XIX веков на русский язык [44]. Золото как металл, не поддающийся никакой порче, сопоставлялось с очистившейся и совершенной человеческой натурой. Гораздо реже встречаются знаки из других металлов. Например, знак ложи Озириса (XVIII век) изготовлен из сплава серебра и олова (ОМ ГИМ 68 359. Мас 62). Серебро в масонском понимании означало «тоску по свете истины» [60. С. 22].

Внешне знаки лож (а также степеней) сопоставимы со знаками военного отличия (орденами или медалями), а в некоторых конкретных случаях практически совпадают. Чтобы объяснить этот факт, необходимо рассмотреть не только вопрос о критериях выбора российскими подданными тех или иных масонских систем и символов. Нужно кроме того изучить общую проблему использования западноевропейской символики в русском быту в указанный период [9. С. 47]. Во-первых, философско-этические представления масонов, вся их образно-символическая система, а также способы обозначения личности в этой системе сами по себе были эклектичны и целиком состояли из реалий европейской культуры. Например, в низших степенях использовались элементы ритуала цехов строителей-каменщиков, в шотландских — рыцарские обряды, в розенкрейцерских — умозрительная алхимическая теория. Существенную роль в формировании Орденского учения играли также библейская символика и западная христианская мистика. Во-вторых, во время и после петровских преобразований широкие круги русского образованного общества усваивали всю систему западноевропейского образного языка, одновременно постигая античную мифологию, этикет, наградную систему, масонское учение и многое другое. Двумя этими обстоятельствами объясняется внешнее совпадение вида знаков орденских корпораций (крестов), наградных медалей и масонских знаков. Конкретные примеры таковы: Орден Святого Андрея Первозванного, созданный по рисунку Петра, представлял собой синий эмалевый андреевский крест (т. е. в виде буквы X) под короной, на котором располагалась обнаженная фигура распятого святого. Впоследствии крест был наложен на двуглавого орла [10. С. 18]. С этим орденским знаком сопоставим масонский знак шотландской степени, покровителем которой являлся, по орденской легенде, Андрей Первозванный: наложенный на золотое сияние зеленый или голубой эмалевый андреевский крест, на нем — обнаженная фигура святого. На обороте обыкновенно встречается небольшой круг с гравированным внутрь именем Иеговы на еврейском языке. В знаке Ордена Святого Георгия и в знаке «Отличия военного ордена» (с XX века — Георгиевский) использовался орденский крест, на который было наложено изображение Святого Георгия Победоносца в церковном обороте [10. С. 61–62; 17. С. 18–19]. Носился знак на георгиевской ленте. В знаке ложи Георгия Победоносца изображение святого Георгия наложено на пентаграмм. Носился он на такой же ленте. После войны 1812 г. была учреждена медаль (нагрудный знак) священникам, участвовавшим в сражениях. Она представляла собой латинский крест, на котором изображено Всевидящее око в сиянии и выбиты слова: «Не нам, не нам, но имени твоему». Носилась на сшитой кольцом ленте [10. С. 113; 17. С. 29]. Эта медаль сопоставима по форме креста и ленты со знаком ложи Петра к истине. При его создании в дополнение к кресту был использован символ «змея, кусающая свой хвост», а на самом знаке гравированы внутрь начальные буквы названия ложи и дата открытия.

В большинстве случаев одинаковой была крепежка масонских и военных знаков, т. е. способ ношения налейте. Знак ложи мог носиться на нашейной ленте, на сшитой кольцом недлинной ленте для прикрепления на пуговицу, на розетке (или банте), к которой была пришита булавка для прикалывания к одежде (ср. Ф.И. Шубин. Портрет А. Зубова. 1795. Орден крепится на бант [70. Репрод. 26]; И.Н. Никитин. Портрет Г.И. Головина. 1720. Орден также крепится на бант [36. Репрод. 6]). В то же время знаки носились и чисто масонским образом — нашитыми на запон (таким образом нашит знак ложи Петра к истине) [31. С. 1101], подвешивались на ленте к третьей петлице. Это подтверждает идею о чисто формальном сходстве военных знаков и знаков лож.

На внешний вид знака могло влиять не только название ложи, но и принадлежность ее к тому или иному союзу. Например, на знаках «мастерских» Латоны и Озириса изображена одинаковая кусающая хвост змея, обозначавшая принадлежность их к Рейхелевскому объединению [51. С. 145, 147].

Второй пласт информации — это надписи, содержащиеся непосредственно на знаках лож. По содержанию их можно разделить на следующие виды.

1. Наименование ложи. Если такая надпись имеется, то легко установить принадлежность знака, что снимает необходимость поиска описания знака в документах лож для атрибуции. Наименование ложи может сообщать об одном из языков, на котором велись работы в ложе. В знаках встречаются наименования на русском, польском, французском и немецком языках. Наименование может быть нанесено полностью или сокращенно (т. е. приведены только начальные буквы слов, составляющих название, например P.Z.W. (Peter zur Wahrheit — Петра к истине) или РАЕ (Петра, Александра и Елизаветы, называвшейся также «Владимир к порядку»).

2. Союз, в который входила ложа. Надпись такого рода нанесена лишь на один знак — ложи Понта Евксинского — и обозначает, что она инсталлирована Великой Провинциальной ложей.

3. Дата. Из-за недостатка места на знаке и низкой техники исполнения обычно не обозначается, нанесена дата создания или инсталляции ложи. Пометка о том, что нанесена дата именно инсталляции, имеется лишь на одном из знаков: ложи Понта Евксинского. На одном знаке — ложи Ищущих манны — специально оставлено незаполненным место для числа и месяца. Это позволяет предположить, что на знак, изготавливаемый заранее, наносилась дата инсталляции ложи. На одном из знаков ложи Трех добродетелей дата открытия исправлена с 1815 на 1816 г. Дата может быть нанесена полностью: число, месяц и год; может стоять лишь год. Год и число открытия ложи в большинстве случаев наносился в «масонском» исчислении, т. е. вместо даты эры после Рождества Христова ставилось рассчитанное умозрительно «масонское» время, исчисляемое с момента появления «истинного света» — 5805 г., 5818 г. и т. д. Дата эта была определена одним архиепископом в Англии в XVIII веке. Изучив Библию, он установил, что акт творения имел место за 4000 лет до рождества Христова. Масоны приняли эту дату на вооружение, поскольку считали, что масонское знание было передано в мир самим Богом-Архитектором Вселенной [68. № 56–57]. В начале XIX века масонский год традиционно начинался с марта, названий месяцев не существовало, имелись лишь номера. Числа месяца совпадали с общепринятыми [56. С. 86, 16. С. 307]. Однако на некоторых из исследуемых нами знаках год нанесен в обычном летоисчислении: ложи Латоны —1775 г.; ложи Озириса —1776 г.; ложи Трех добродетелей —1816 г. Словами дата обозначалась на том же языке, что и наименование ложи.

4. Местонахождение ложи. Текст надписи обычно содержал название места открытия или инсталляции ложи, впоследствии местонахождение мастерской могло поменяться. Географическое обозначение также носило масонский характер: на Востоке Москвы, на Востоке Петербурга, на Востоке Одессы и т. д. Надпись выполнялась на том же языке, что и наименование. «Восток» в данном случае имеет чисто символическое значение, которое для масонов очень многопланово. Это и то место, где находится рай, и то, откуда явилась «премудрость» (высшее знание) сначала Египтянам, потом Моисею, а затем Соломону. На Востоке также восходит Солнце как символ Великого Архитектора Вселенной. Каждая «правильная» ложа находится на «умозрительном» Востоке, и в помещении каждой ложи есть своя восточная сторона, имеющая специфическую символику. Место Великого мастера ложи (т. е. управляющего) находится на «Востоке» ложи.

5. Девиз ложи. Наносился на том же языке, что и наименование, дата и место. Интересен случай, когда по небрежности мастера-исполнителя был нанесен вверх ногами текст девиза на один из знаков ложи Елизаветы к добродетели (ОМ ГИМ Мас 387); на всех остальных знаках текст девиза расположен правильно (см. ниже описание № 17 на с. 64).

6. Надпись, означающая, что знак принадлежит тому или иному брату. В нашем распоряжении имеются четыре одинаковых знака членов Великой директориальной ложи Астреи, и все они именные (принадлежали братьям С. Либу, Ф. де Тевесу, Р. Розену и Ж. Розенш-трауху). На всех знаках указано одинаковое масонское звание владельца: «Off-rd’hr» (Officer dehonneur, т. е. почетное должностное лицо). Все члены директориальной ложи, уходя с поста после 3 лет постоянной службы, получали звание почетного чиновника, офицера [сообщено А.И. Серковым]. Имеется также знак ложи Озириса к пламенеющей звезде, на котором написано, что он принадлежал князю М.П. Баратаеву. На знаке стоит дата 5820, вероятно обозначающая дату приема (сама ложа открылась в 1818 г.). Кроме того, существуют четыре серии знака ложи Соединенных друзей (различаются по технике исполнения). В одной из серий на знаки наносились надписи, указывающие владельца, его должность в ложе и дату принятия: один принадлежал Великому мастеру Длускому (?) (на знаке написано «Druski»), другой — брату Шувалову (Shouvaloff), третий — почетному члену (hommage civique) брату Hesketh.

Персональные сведения наносились на знак по индивидуальному заказу (кроме знаков ложи Астреи), что подтверждается информацией, содержащейся на знаках ложи Соединенных друзей. Имеются четыре знака одной серии, три из которых имеют надписи личного характера, т. е. уже имеющуюся информацию на готовых знаках владельцы дополнили по своему усмотрению. Эта процедура до определенной степени сопоставима с заказом воинских орденских знаков, производившимся также индивидуально. Любопытно, что знаки рядовых братьев и высокопоставленных чиновников этой ложи не различаются по внешнему виду, что, вероятно, характерно и для других лож.

7. Надписи на еврейском языке. Происхождение их до конца не выяснено. Слово i)j) встречается на знаке ложи Орла Российского (в одном из толкований начала XX века говорится, что это слово относится к высокой шотландской степени Арки и означает Lao или Existence [39. С. 26], но скорее всего это не соответствует действительности). Еще на одном знаке — ложи Ищущих манны — имеется надпись пока не поддающаяся расшифровке.

8. Другие надписи. На знаке ложи Озириса: «Таинственное изображение Озириса».

Подводя итог, можно сказать, что словесная информация на знаках сообщает непосредственные факты об истории ложи и ее составе, дает представление о процессе создания самих знаков. Кроме того, можно утверждать, что активное использование масонской символики при обозначении места и даты открытия в сочетании с символами, составляющими знак ложи, формировало определенный образ Ордена, обособленного от окружающего мира во времени и в пространстве. Этой же целью объясняется сокращение слов, составляющих надпись, с помощью масонского шифра для того, чтобы профаны, т. е. не принадлежащие к братству, не узнали их смысла. Например: Or.*, de S.’. Pb.‘. означало Восток Санкт-Петербурга. Слова надписи могли быть также разделены значком «:.» или «.:». Слово «ложа» обычно заменялось символом О, обозначающим кирпичик, из которых складывается храм Соломона как образ храма Истины.

Кроме установления должности по надписям, расположенным непосредственно на знаке, можно также определить степень владельца по цвету ленты или розетки (зеленая или голубая — иоанновские степени, красная — шотландские степени, черная или фиолетовая — высшие), а также в некоторых случаях по знакам степеней, скрепленным со знаком ложи. Такое сочетание встречается в трех случаях. Серия знаков ложи Усердного литвина сразу выполнялась с подвешенной на цепочке лопаточкой. К радужной ленте одного из знаков ложи Александра к благотворительности коронованного пеликана на белом кожаном ремешке (как и полагалось по канону) подвешена бронзовая ученическая лопаточка (рис. 2). Радужные ленты на масонских знаках встречаются крайне редко; одна (нашейная) обнаружена нами в собрании масонских предметов Рукописного отдела Государственной Национальной библиотеки. К ленте одного из знаков ложи Ищущих манны привязан белый костяной ключик (рис. 3). Это означает, что знак принадлежал брату, имевшему степень иоанновского мастера. Тот факт, что встречаются знаки одной и той же ложи на лентах разных степеней, говорит о том, что на оформление знака ложи (кроме надписей) не влияли повышение степени владельца или его должность.

Рис. 3

Все, что сказано выше, позволяет считать, что каждый участник ложи осуществлял свою деятельность индивидуально, обозначая свое место в иерархии и ритуале. Знак ложи был своеобразной мини-моделью Ордена, являясь в то же время конкретным адресом члена мастерской.

В философско-этическом смысле обособление масонского братства утверждалось добродетельным и высоконравственным образом жизни, а также усвоением тайных познаний. Ношение знака (наряду с другими масонскими предметами) моделировало ситуацию в сознании адепта и до определенной степени формировало стиль его поведения в обществе. Использование «клейнода» подразумевало своеобразный диалог между владельцем и символами, составляющими знак. Они представляют собой третий пласт информации, закодированной в знаке.

Мы выделяем два изображения, из которых формировался знак ложи: основное и центральное (т. е. средник). Основным изображением мы называем круг, кольцо, треугольник, звезды с разным количеством лучей, крест, а также некоторые другие масонские изображения, на которые накладывалось или вставлялось центральное изображение. Главным критерием выделения последнего является сопоставление знака и названия ложи. Например, центральным изображением знака ложи Орла Российского является орел; знака ложи Соединенных друзей — две руки, соединенные в дружеском пожатии; знака ложи Елизаветы к добродетели — вензель «Е» и т. д. Центральное изображение часто выполнялось в ансамбле с символами, носящими ярко выраженный масонский характер. Как правило, основа знака выполнялась из металла, средник — также из металла, иногда с использованием эмали или краски.

Интерпретация символов достаточно сложна. Очевидно, что круги и кресты в качестве основы широко применялись при изготовлении знаков военного отличия. Символы, служившие в качестве центральных изображений масонских знаков, как и многие понятия, используемые в названиях лож, были известны широким кругам общества. В то же время масонство было окутано тайной, заключавшейся, как показывают исследования, в новых значениях, придававшихся общеизвестным символам. Причинами внешнего совпадения являются характерные черты культуры барокко, в условиях которой сформировались в Европе масонские символика и ритуал. Объем и характер настоящей работы позволяют лишь наметить основные положения этой теории.

Во-первых, современная интерпретация культуры барокко предполагает в ней, как в типе мировосприятия, особую «метафизическую гармонию». Явления мира как символы, вещи как метафоры окружали художника (и человека) барокко. Реальные предметы и явления легко теряли свои обычные повседневные значения и становились элементами языка, с помощью которого воссоздавался иной, высший мир, мир значений. Взаимное отражение всех явлений приводило к соотношению микро- и макрокосмоса, человеческой натуры и стихий, Библии и мира [67. С. 6 и сл.]. При этом эстетика западноевропейского барокко не только прибегала к античной мифологии, но и допускала смешение языческих и христианских мотивов в целях возвеличивания события, чуда или отдельного лица [4. С. 211]. Все эти моменты мы встречаем в философии и этике вольных каменщиков. Перенесенное в русское общество, масонство до определенной степени явилось механизмом усвоения принципов западноевропейского барочного аллегорического мышления.

Во-вторых, как уже было отмечено, российским подданным приходилось ускоренными темпами в течение нескольких десятилетий постигать сложную западноевропейскую образную систему, складывавшуюся на протяжении нескольких веков. Вполне естественно поэтому, что в русской культуре XVIII — начала XIX веков совмещались классицизм, предромантизм, сентиментализм, рококо и барокко. Классицизм в большей степени, чем другие новые направления, взаимодействовал с барокко. Этому способствовали их общие черты: риторичность, отвлеченный характер событий и персонажей, являющихся выразителями самоценных идей, нормативность, использование антитезы как основного средства организации художественной культуры [66. С. 95]. Барокко как так называемый «вторичный стиль» существовало скорее в качестве тенденции в культуре [26. С. 176], в виде приема мышления на протяжении всего XVIII и даже в начале XIX века. Сменялась лишь стилистика изображений и акценты в использовании репертуара символов. (Например, в царствование Екатерины II появилась новая тема героического страдания в стоическом его понимании, поэтому более активно, чем в первой половине XVIII столетия, использовались образы Прометея, Поликрата, Марсия, Геркулеса, героев Троянского цикла. Также новой была тема ритуальных и праздничных шествий античности с их атмосферой гармоничного счастливого бытия. Минерва, в первой половине века знаменовавшая государственную мудрость вообще, во второй прочно ассоциировалась с Екатериной II [21. С. 87–88, 96]).

В-третьих, можно привести несколько примеров отражения принципов барокко в разных явлениях культуры России, в том числе и в масонстве, свидетельствующих о реализации некой посылки сознания, стимулировавшей «создание претендующих на ее воспроизведение текстов» [34. С. 103]. Так, очень популярным в России в XVIII веке был жанр эмблемы, особенностью которой является не только использование условного языка изобразительных символов (как в других «малых системах с условным языком, скажем, астрологии, алхимии), но и подписей [33. С. 19]. Во второй половине XVIII века последние трансформируются (например, в поэзии Державина) в некий развернутый текст (»легенду»), поясняющий символический смысл текстов и дающий ключ для смыслового соотнесения рисунка и слова. Этих пояснений требовала загадка символа [42. С. 87, 90], способность отгадать которую свидетельствовала о посвященности в эзотерический коллектив. Такое развитие эмблемы отчетливо фиксируется в масонских обоснованиях «иероглифов» (обрядниках). В них, а также в специальной литературе вольные каменщики черпали информацию о разнообразных понятиях. С этим явлением сопоставимы широко распространенные в обществе печатные описания иллюминаций, фейерверков, триумфальных арок, фестивальных колонн, занимавших принципиально важное место в послепетровской культуре русского общества и являвшихся проявлением привычки использовать аллегорический язык для выражения идеи события. Суть описаний состояла в толковании аллегорий, составляющих зрелища [73].

В-четвертых, изучение знаков масонских лож показывает их сопоставимость по форме и содержанию с эмблемой. Принципиально важно, что этот основной элемент культуры барокко в целом выступает как пассивная знаковая материя, кодирующая некий культурный текст, и предполагает активную роль адресата, читающего этот текст и участвующего в создании этого текста [42. С. 89]. То есть свободный каменщик, имеющий знак ложи, должен был знать не только общепринятые, но и тайные значения составляющих символов. Таким образом он вступал в диалог со всеми философскими и морально-этическими понятиями, преподававшимися ему в масонском Ордене. Сопоставление сборников эмблем и знаков лож показывает, что чаще всего при изготовлении последних использовались изображения из популярнейшей книги «Символы и эмблемата» (из нее, кстати, брались «идеи» произведений самых разнообразных жанров — будь то росписи интерьеров, скульптура, историческая живопись или парадный портрет, оформление пространства сада, городской среды, упомянутых выше фейерверков). Книга была скомпилирована французом де ла Феем в конце XVII века из материалов более ранних «иконологических» сборников [28. С. 280, 282,283]. (Таким образом, в книге зафиксированы европейские аллегорические понятия второй половины XVII столетия.) На русском языке сборник был напечатан кириллицей еще в самом начале петровских перемен (1705 г.) в Амстердаме в количестве более 800 экземпляров [6], «из которых сгнили от сырости 165, а остальные пущены в продажу» [38. С. 129]. Впоследствии эта книга была переиздана в Петербурге в 1719 г. [5. С. 530]. В 1722 г. в Петербурге вышли «Овидиевы фигуры в 226 изображениях», являвшихся, по мнению Н.А. Евсиной, дополнением к «Символам и эмблематам» [18. С. 216]. В 1743 г. в Гаарлеме использовали гравировальные доски издания 1705 г. и выпустили в свет еще тираж, посвященный ПетруШ [5. С. 532]. В библиотеках имеются ввезенные в Россию экземпляры [78]. О популярности «лексикона» свидетельствует также хранящиеся в Государственном Литературном музее награвированные листы еще для одного издания этого «лексикона». Следующее наиболее распространенное переиздание было подготовлено Н.М. Максимовичем-Амбодиком [76], который был масоном, членом ложи Нептуна в Кронштадте [62. С. 7] (выпущено Академией наук в 1788 г.). Редактор сохранил практически неизменной структуру экземпляра 1705 года, добавив лишь главы словесных описаний различных мифологических персонажей. Последнее — раскрашенное — издание относится к 1811 году и посвящено Александру I. Наряду с «Символами и эмблематами» при изготовлении масонских знаков могли также использоваться и другие сборники эмблем: «Иконологический лексикон» Лакомбаде Презеля, «Эмблематалюбви», «Эмблематный кабинет» и другие.

В-пятых, вольные каменщики, возможно, наиболее активно учились пользоваться принципами барочного мышления, так как на специальных заседаниях («поучительных ложах») подробно обсуждали значения тех или иных символов, размышляли над их нематериальными прообразами. Как уже было отмечено, они часто наделяли эмблемы значениями, неизвестными миру «профанов», используя, по выражению Ю.М. Лотмана, «смысловой резерв», имеющийся у каждого символа [27. С. 13]. В масонстве — системе, связанной с религиозными представлениями, — ярко проявляется характер символа как знакового выражения высшей и абсолютной не знаковой сущности (рационального обозначения мистических объектов) [27. С. 10]. Известный русский масон О.А. Поздеев писал в 1810 г.: «…хотя и язык актов покажется свой, но он не свой: это язык гиероглифический, коему следует учиться; язык всей мудрой древности и, как нам сметь сказать, язык вечности; язык невидимых; язык Божеский, коим и Священное писание писано, коим и все пророки говорили; словом, этот язык для нас необходим» [7. С. 474]. Учение вольных каменщиков предполагало последовательное освоение многочисленных значений символов по мере перехода из степени в степень. Под символами понимались невербальные, т. е. изобразительные способы передачи информации о тех или иных масонских понятиях. Например, П.И. Пестель писал: «Ум сильнее приковывается к предметам, если они поражают зрение, и аллегория глубже запечатлевается в нашей душе» [16. С. 317]. Мастер ложи Трех добродетелей С.С. Ланской так наставлял своих братьев: «Но впрочем, при всяком чтении и слушании поучения должны мы иметь в памяти обтесанный кубический камень (символ нравственной «обтесанной» души. — Д.Л.), к оному приноравливать материалы нам попадающиеся, и те, которые не придутся к оному, те отметать и удаляться от них, яко скрывающие в себе убийственный яд. Камень сей такого свойства, что сам укажет нам, что для нас вредно и что для нас полезно, лишь бы только мы потщились учиниться удобным внимать указаниям его от Ордена нам предложенным» [45. Л. 11 об.].

Современная интерпретация характера масонской символики вообще различает в символе часть постижимую и непостижимую. Эмблема, положим, может быть проанализирована с точки зрения происхождения, а смысл ее может быть полностью исчерпай. Масонский символ постигается не интеллектуальным путем и поэтому священен для братьев. В противоположность объединениям, создающимся на основе сходства какого-либо определенного интереса, Орден вольных каменщиков собирает людей, которые в обычной жизни имеют мало общего. Внутри ложи их единство основывается на нерациональном уровне.

Будучи масонами, братья не чувствуют возрастных и социальных различий, но ощущают некое умозрительное сходство на уровне, зафиксированном в символах каменщического учения [79. С. 1160–1163]. Именно этим, на наш взгляд, объясняется неизменность основного комплекса масонских символов на протяжении всего трехсотлетнего существования Ордена. Кроме того, становится ясно, почему вольные каменщики, в том числе и в России, наделяли своим скрытым смыслом общеизвестные аллегории и так ревностно оберегали тайну от «профанов». Трансформируя образы по своим законам, каменщики затем использовали их в различных знаках, в том числе и лож.

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

BE — Вестник Европы.

ГБЛ — Государственная библиотека им. В.И. Ленина (ныне Российская Государственная библиотека).

ГЛМ — Государственный литературный музей. Коллекция масонских предметов Т.О. Соколовской.

ИВ — Исторический вестник.

МГУ — Московский Государственный университет.

ОМ ГИМ — Отдел металлов Государственного исторического музея.

ОПИ ГИМ — Отдел письменных источников Государственного исторического музея.

ОР РГБ — Отдел рукописей Российской Государственной библиотеки.

РА — Русский Архив.

РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства.

РО РНБ — Рукописный отдел Российской Национальной библиотеки.

PC — Русская Старина.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Аврех А.Я. Масоны и революция. — М., 1990. —350 с.

2. Акт об основании масонской ложи Добро (Loge du Bien) // ОПИ ГИМ, ф. 281, ед. хр. 189-3.

3. Барсов Н.И. Из истории масонского ритуала // Историческая библиотека. 1878. № 11. С. 1—29.

4. Былинин В.А., Трихин В А. Симеон Полоцкий и Симон Ушаков, к проблеме эстетики русского барокко // Барокко в славянских культурах: [Сб. ст.] / АН СССР, Ин-т славяноведения и балканистики. М., 1982. С. 191–219.

5. Быкова Т.А. Петербургское издание книги «Символы и эмблема-та» // Быкова Т.А., Гуревич М.М. Описание изданий гражданской печати. 1708 —январь 1725 г. М.-Л., 1955. С. 528–533.

6. Быкова Т.А., Гуревич М.М. Описание изданий, напечатанных кириллицей. 1689—январь 1725 г. М.-Л., 1958.С.402силл.

7. Васильчиков А.А. Семейство Разумовских. СПб., 1880. Т. И — IV, 557. XXI с.

8. Викентьев В.И. Собрание масонских предметов Российского Исторического музея. Отчет музея за 1915 год. М., 1917. Отдельный оттиск. М., 1918. С. 34.

9. Вилинбахов Г.В. Основание Петербурга и имперская эмблематика// Семиотика города и городской культуры. Петербург. Тарту, 1983. С. 46–55. (Тр. по знаковым системам. Т. XVIII).

10. Всеволодов И.В. Беседы о фалеристике. М., 1990. С. 336.

11. Всеволодский (Гернгросс)В. История русского театра. Л.-М., 1922. Т. І. С. 613.

12. Выставка «Ломоносов и Елизаветинское время». Отделы 1—17: Кат. СПб., 1912.

13. Выставка 1812 г.: Илл. изд. под ред. В. Божковского. М., 1913. С. 648 с илл.

14. Губернский музей в Иваново-Вознесенске // Художественная жизнь. 1920. № 2. С. 17.

15. Должности Мастера ложи, Наместного мастера, обоих Надзирателей и офицеров совершенной ложи Св. Иоанна под названием Елизаветы к Добродетели // РО РНБ, Fill 19.

16. Дружинин Н.М. К истории идейных исканий П.И. Пестеля // Революционное движение в России в XIX в.: Избранные труды. Т. 2. М., 1985. С. 305–329.

17. Дуров В А. Русские и советские боевые награды. Б.м., 1990. С. 104.

18. Евсина Н.А. Архитектурная теория в России второй половины XVIII — началаXIX вв. М., 1985. С. 256, илл.

19. Изъяснение при учреждении вольно-каменщического общества // Отдел редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ, ед. хр. 5Tv — 134.

20. Каталог выставки древностей и редкостей из собрания Д.Г. Бу-рылина. — Иваново-Вознесенск, 1903. — [4], 76 с. силл.

21. Кириллов В.В. Скульптура// Очерки русской культурыХУШ века. М., 1990.4.4. С. 77–110.

22. Кобепко Д. Ф. Отзыв о трудах П.И. Щукина по описанию принадлежащих ему собраний древностей, редкостей и рукописей. СПб., 1898. С. 6.

23. Кончин Е. Эмиссары восемнадцатого года. М., 1981. С. 160, илл.

24. Корш Е.Ф. Петр Иванович Щукин. М., 1913. С. 7.

25. Краткий обзор выставки в память Отечественной войны 1812 г. М., 1912. С. 45.

26. Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X–XVIII веков. Эпохи и стили. Л., 1973. С. 254.

27. Лотман Ю.М. Символ в системе культуры // Символ в системе культуры. Тарту, 1987. С. 10–25. Тр. по знаковым системам, Т. XXI.

28. Маркугиевич А.И. Об источниках амстердамского издания «Символы и эмблемата» (1705 г.) // Книга. Исследования и материалы. Сб. VIII. М., 1963. С. 279–290.

29. Масонство в его прошлом и настоящем. В 2-хт. М., 1914–1915. — Т. I–XII. С. 256; Т. И-ХИ. С. 268.

30. Масонство в его прошлом и настоящем. Проспект издания // РГАЛИ, ф. 442, on. 1, ед. хр. 276.

31. Масоны в России//Нива. -1883. -№ 46. -С. 1101; 1106–1107.

32. Миронов А.А. Из жизни археологических учреждений // ИВ. 1912. № 3. С. 1061–1062.

33. Морозов А. А. Софронова Л.А. Эмблематика и ее место в искусстве барокко // Славянское барокко: Историко-культурные проблемы эпохи. М., 1979. С. 13–38.

34. Мцсхегивили Н.Л. у ШрейдерЮ.А. Постижение versus понимания // Текст — культура — семиотика нарратива. Тарту, 1989. С. 99—113. (Тр. по знаковым системам. Т. 22).

35. Некрасов С.М. Масонские предметы в собрании музея истории религии и атеизма // Атеизм, религия, современность. Л., 1973. С. 206–212.

36. Некрасова ЕЛ. Русское изобразительное искусство XVIII века [Альбом репродукций]. М., 1966. С. 14, 42 л. илл.

37. Орешников А.В. Петр Иванович Щукин. М., 1912. Вырезка из журнала «Голос минувшего».

38. Осоргин МЛ. Заметки старого книгоеда. М., 1989. 287,1 с.: илл.

39. Папюс (Аикос Жерар д’). Генезис и развитие Масонских символов (то, что должен знать мастер). СПб., 1911. С. 119силл.

40. Письма Бурылина Д.Г. Соколовской Т.О. // РГАЛИ, ф. 442, on. 1, ед. хр. 145.

41. Письмо Добрянского С.Ф. Соколовской Т.О. // РГАЛИ, ф. 442, on. 1, ед. хр. 155.

42. Предварительные замечания по проблеме «Эмблема — символ — миф» в культуре XVIII столетия (Барсуков С.Г., Гришакова М.Ф., Григорьева Е.Г., Зайонц Л.О., Лотман Ю.М., Пономарева Г.М., Мит-рошкин В.Ю.) // Актуальные проблемы семиотики культуры. Тарту, 1987. С. 85–94. (Тр. по знаковым системам. Т. 20).

43. Протокол организационного собрания московской масонской ложи Ищущих манны // РГАЛИ, ф. 442, on. 1., ед. хр. 277.

44. 500 лет гнозиса в Европе. Амстердам., 1992. С. 311.

45. Речь мастера ложи Елизаветы к добродетели С.С. Ланского 19 августа 1816 г. // РГАЛИ, ф. 442, on. 1, ед. хр. 279.

46. Розанов И.Н. Как создавалась Государственная библиотека при Историческом музее. Исторический очерк. М., 1937. 78 л. Машинопись.

47. Романчепко Н. Ф. Материалы по масонству в России. — Б. м., б. г. С.61.

48. Рукописные собрания Государственной библиотеки СССР им.

B. И. Ленина.: Указатель. Т. 1. Вып.1. М., 1983. С. 254, илл.

49. Рыбин В. В Лефортовском дворце //Наше наследие. 1911. № 1. C. 22–29.

50. Рышков В. Среди русской старины // Солнце России. 1913. № 9. Февраль. С. 14–15.

51. Семека А.В. Русское масонство в XVIII в. // Масонство в его прошлом и настоящем. М., 1991. Т. I. С. 124–174.

52. Семеишовский А.М. Художественно-археологическая выставка 1871 г. в г. Витебске. — Витебск., 1871. С. 40.: 4 л. илл.

53. Серков А.И. 250 лет масонства в России. М., 1993. С. 88.

54. Серков А.И. Судьбы масонских собраний в России //500 лет гнозиса в Европе. Амстердам, 1993. С. 27–35.

55. Соколовская Т.О. В масонских ложах // Вестник общества ревнителей истории. Пг., 1914. Вып. I. С. 159–212.

56. Она же. Из истории масонской ложи Палестины // PC. 1907. № 10. С. 83–94.

57. Она же. Капитул Феникса. Пг., 1916. С. 100 илл.

58. Она же. Каталог масонской коллекции Д.Г. Бурылина. Русский отдел. М., 1912. С. 46.

59. Она же. Листок предварительных сведений о масонстве (К докладу Т.О. Соколовской) // ОПИ ГИМ, ф. 37, ед. хр. 803. Л. 5.

60. Она же. Масонские знаки // Столица и усадьба. 1917. № 89–90. С. 22–23.

61. Она же. Обрядность прежнего русского масонства // PC. 1907. № 11. С. 349–359.

62. Она же. О масонстве в прежнем русском флоте. СПб., 1907. С. 39.

63. Она же. Раннее александровское масонство. Возрождение масонства // Масонство в прошлом и настоящем. М., 1991. Т. II. С. 153–202.

64. Она же. Русское масонство и его обряды. Ложа Северной Звезды в Вологде // РА. 1906. № 5. С. 114–124.

65. Она же. Тайная инструкция шотландским мастерам начала XIX века. СПб., 1907. С. 12.

66. Софронова Л.А. Сосуществование барокко и классицизма в Польше и России XVIII века // Текст — культура — семиотика нарратива. Тарту, 1989. С. 95–99. (Тр. по знаковым системам. Т. 22).

67. Софронова Л. А., Липатов А.В. Барокко и проблемы истории славянских литератур // Барокко в славянских культурах: [Сб. ст.] / АН СССР, Ин-т славяноведения и балканистики. М., 1982. С. 3—13.

68. Старцев В. Масоны. Кто они? // Санкт-Петербургские ведомости. 1991. № 56–57 (9 ноября); 78–79 (7 декабря).

69. Степанов А.П. Принятие в масонскую ложу в 1815 году // PC. 1870. T.I. С. 150–155.

70. Третьяковская галерея. Москва. Искусство XVIII в. Искусство перв. полов. XIX в.: [Альбом репродукций]. М., 1969. С. 27, 69 л. илл.

71. Труды Полтавской Ученой Архивной комиссии. 1905–1917. Библиограф, указ. Полтава., 1991. С. 52.

72. Федор Михайлович Плюшкин. Некролог // ИВ. 1911. № 6. С. 1147–1148.

73. Фейерверки и иллюминации в графике XVIII века, выставка. Л., 1978. С. 96 с илл.

74. Циркуляр Великой Провинциальной ложи ложе Трех добродетелей об учреждении ложи Орфея // РГАЛИ, ф. 442, оп. 2, ед. хр. 10.

75. Поставщик ситца// Вокруг света. 1990. N2 3. С. 20–26.

76. Эмвлемы и символы избранные, на Российский, Латинский, Французский, Немецкий и Английский языки переложенные, прежде в Амстердаме, а ныне во граде Св. Петра напечатанные, умноженные и исправленные Нестором Максимовичем-Амбодиком. — [СПб] 1788. LXVIII, [4], 284 с.; илл.

77. Bakunina Tatjana. Le repertoire biographique des franc-masons russes (XVIII-e et XlX-e siecles). Bruxelles, 1937. LXI, 655 p.

78. Burg, Hermanus, van den. Verzameling van nitgekorene zinspreuken, en zinnebeeldinge printvercieringen. Eetyds, opbevel van den aller doorlugtig-sten Reiser Russen, Peter Alexis, of de Grotegetekent en ge-sneden. En nu op nieus verryt metagthondert en veertig byschriften in verzen. Door H. van den Burg. Haarlem, Marshoom, 1743.290 p.

79. LigouD. Dictionnaire de la franc-ma£onnerie. Paris, 1991.1322 p.

ЗНАКИ МАСОНСКИХ ЛОЖ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ второй половины XVIII — первой четверти XIX века

Приведенный ниже справочный перечень снабжен иллюстрациями — схематическими изображениями знаков.

Знаки расположены в хронологическом порядке. Если известны даты открытия и инсталляции ложи, то время работ отсчитывается с момента открытия. В случае возобновления деятельности «мастерской», мы отталкиваемся от даты восстановления или второго открытия, поскольку знаки в большинстве своем были изготовлены в XIX веке.

Характеристика знака содержит следующую информацию.

1. Отсылка на экземпляр, с которого сделано изображение. Источник поступления в ОМ ГИМ указывается в каждом конкретном случае в соответствии с информацией, имеющейся в музее.

2. Атрибуция.

3. Описание других экземпляров знака, если они имеются.

4. Фотографии знака.

5. Информация о ложе, которой принадлежал знак: основные сведения и краткая библиография. Настоящее издание не ставит целью собрать все данные о российских ложах, имеющиеся в исторической литературе и в архивных материалах. Поэтому используются сведения лишь из наиболее известных работ, касающихся истории Ордена. Ссылаясь на «Хронологический указатель русских лож» [63], мы приводим не страницы, а порядковые номера лож.

6. Значение символики. Сообщаются масонские и, в некоторых случаях, общепринятые толкования отдельных элементов знака или изображения в целом. Ссылаясь на сборник «Эмблемы и символы» [66], мы приводим не страницы, а номера эмблем. Если знак или его изображение не обнаружены, вместо пунктов 1–4 приводится найденное в литературе описание. Сведения о фотографиях приводятся в том случае, если они найдены.

В дополнении I приводятся 2 знака, атрибуция которых спорна; в дополнении II — знаки польских лож, отложившиеся в собраниях.

Справочник снабжен указателями: 1) алфавитным лож; 2) принадлежности лож тем или иным союзам; 3) именным; 4) географических названий. Для удобства пользования справочником предварительно приведем значения основных изображений.

ЗНАЧЕНИЯ ОСНОВНЫХ ИЗОБРАЖЕНИЙ

I. Круг (овал) или кольцо

Круг в масонском понимании — конец всех фигур. В круге заключается тайна творения. Окружность — время и мера дел Божиих. В ней выражается свойство Великого строителя мира — его бесконечность во всем [58. С. 106]. Круг состоит из равносторонних треугольников, являющихся условными обозначениями стихий в алхимии: огонь, вода, земля, воздух [67. Л. 3].

Братья поляки соединенные (№ 48) Нептуна (N2 4)

Владимира к порядку (№ 12) [неизвестной польской] (№ 51) Дружбы (№ 3) Озириса (№ 2)

Изиды (№ 17) [Пеликана] (№ 47)

Ищущих манны (№ 30) Понта Евксинского (№ 29)

Латоны (N2 1) Северного щита (№ 50)

II. Треугольник

Треугольник был весьма распространенным масонским символом, все другие многоугольники считались как бы производными от него. Масонских значений треугольника чрезвычайно много, и все они сводятся к идее троичности. Ее проявление искали везде и составляли соответствующие формулы, например: «Дух — душа — тело; начало — середина — конец; мысль — воля — дело; семя — цвет — плод» [67. Л. 3 об.].

Треугольник острием вверх означал человека до грехопадения [47. С. 46], что, с одной стороны, напоминало члену братства о цели его «работ», а с другой — в комплексе с датой, нанесенной в масонском летоисчислении, и символическим обозначением места «работ» на «востоке» — формировало единый мифологический образ Ордена и брата. Астреи (№ 19) Нептуна к надежде (№ 16)

Белого орла (№ 25) Орла Российского (№ 35)

Восточного светила (№ 40) Соединенных друзей (№ 5)

Иордана (№ 15) Соединенных славян (№ 36)

Любви к истине (№ 37) Трех светил (№ 24)

III. Звезда

Звезды с различным числом лучей часто встречаются в масонском символическом репертуаре. Они изображаются «пламенеющими», т. е. с пламенем на пересечении лучей.

Сияющая звезда была одной из «неподвижных» драгоценностей ложи, она располагалась посредине «храма» и ассоциировалась, во-первых, со священным огнем, горевшим в Соломоновом храме, во-вторых, со «светом разума и благоразумием», а в-третьих, со светом истины, который путеводительствует каменщику на его пути к добродетели [11. Л. 84–85]; кроме того, она означала и северную звезду, освещающую путь мореплавателям, и душу, оживляющую природу [54. С. 353].

Пентаграммы, гексаграммы, семи-, восьми-, девятиконечные звезды имели самые разнообразные толкования в различных степенях: пятиугольник для степени шотландского мастера шведской системы означал пять ран Спасителя [53. С. 386]. Шестиугольник чаще всего означал печать Соломона. Этому символу также приписывалось значение составных частей человеческого тела, и в соответствии с этим он символизировал борение духа с тьмою материи, «духо-человека» со «ското-человеком». Поэтому пентаграмм иногда рассматривают как символ победы духа над материей: шестого конца, обращенного вниз, уже нет, осталось устремление ввысь, к свету [49. С. 22]. Гексаграмм также мог рассматриваться как графическое изображение суммы четырех элементов — огня, воздуха, воды и земли. Шесть равных треугольников означали тайну шестидневного творения [47. С. 46.].

а) пятилучевая: Елизаветы к добродетели (№ 10)

Александра к военной верности (№ 14)

Георгия Победоносца (№ 26)

Блага (№ 25)

б) шестилучевая: Пламенеющей звезды (№ 18)

Благотворительности к пеликану (№ 7)

[Меча] (№ 46)

Орфея (№ 41)

Озириса к пламенеющей звезде (№ 42)

в) семилучевая: Всходящего солнца (№ 49)

г) восьмилучевая: [неизвестной ложи] (№ 45)

Дубовой долины к верности (№ 23)

Провинциальной литовской ложи совершенного соединения (№ 31)

Узел соединения (№ 22)

д) девятилучевая: Ключа к добродетели (№ 34)

Александра к тройственному спасению (№ 28)

е) двенадцатилучевая: Соединенных друзей — почетного члена

(№ 6)

IV. Крест

В знаках использовались кресты разных типов: христианский (ложи Петра к истине); орденский (знаки лож Александра к благотворительности коронованного пеликана, Славянского единства); греческий (знаки лож Доброго пастыря, Владислава Ягелло).

Выбор формы креста обуславливался широтой семантического поля изображений, бытовавших в культурной среде.

Александра к благотворительности коронованного пеликана (№ 8)

Владислава Ягелло (№ 33)

Доброго пастыря (№ 44)

Избранного Михаила (№ 21)

Петра к истине (№ 13)

Славянского единства (№ 32)

V. Специфическая основа

(расшифровывается при характеристике конкретного знака)

а) циркуль и наугольник в масонском сочетании (т. е. циркуль раскрыт на 60 градусов и в соединении с наугольником образует ромб), [неизвестной польской] (№ 52)

Усердного литвина (№ 43)

б) наугольник (прямой угол) — Друзей севера (№ 27)

в) меч — Палестины (№ 9)

г) якорь — Трех добродетелей (№ 20)

VI. Основа не известна

Александра к пчеле (№ 39).

ХАРАКТЕРИСТИКИ ЗНАКОВ МАСОНСКИХ ЛОЖ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

1. Знак ложи ЛАТОНЫ

Изображение: С фото [16. Т. II. С. 73] — из собрания гр. И.И. Толстого в СПб.

Атрибуция: автора.

Др. экз.:не обн.

Информация о ложе: Основана 2 декабря 1775 года в Петербурге. Входила в союз лож, возглавляемый И. Рейхелем. С 1779 г. переведена в Москву. В 1780 г. получила статус ложи-матери. Главную роль в ней играл Н.И. Новиков [63. № 40].

Значение символики: Изображение круга в виде колбы объясняется широким распространением в масонской среде алхимических понятий. Такого рода сведения вольные каменщики находили в различных произведениях позднеалхимической традиции, авторы которых оперировали прежде всего отвлеченными понятиями средневековой философии [15. С. 20, 98]. Солнце должно напоминать масонам об их должности «бдеть над действиями» во все часы дня и ночи.

Солнце означало также действующую силу [54. С. 353]. Кроме того, по учению масонов, божественным был «высочайший и непроходящий свет, которого солнце есть только слабое преобразование… И потому можно назвать злом в натуре все то, что лишено жизни, теплоты и света» [34. Л. 11]. В связи с этим знак может быть рассмотрен как аллегорический текст, рассказывающий о программе деятельности ложи.

В общепринятом значении Латона — персонаж древнегреческой мифологии, мать Аполлона.

2. Знак ложи ОЗИРИСА

Изображение: ОМ ГИМ № 68359 Мас 62. Из Румянцевского музея.

Атрибуция: [7. С. 190] — знак атрибутируется как серебряная медаль.

Др. экз.: не обн.

Фотография: [16. Т. II. С. 74] — из собрания гр. И.И. Толстого в СПб.

Информация о ложе: Основана 2 марта 1776 г. в Петербурге по шведской системе кн. Гагарина (есть сведения, что работала по системе И. Рейхеля). Позднее переведена в Москву. С 1783 г. имела статус ложи-матери [63. № 45]. Почти все ее члены были аристократического происхождения, поэтому она носила название «княжеской» [38. С. 142].

Значение символики: Образы египетской мифологии широко использовались в масонской философии. В частности, Озирис означал «первопричину всякой вещи». В конце XVIII века английские вольные каменщики считали Озириса и Изиду «главными богами, являвшими собой Высшее существо и Вселенскую природу, Солнце и Луну» [68. С. 632]. Центральным символом знака ложи является молоток. Масонская символическая нагрузка этого образа очень велика. Он «…делал знак, чтобы свободный каменщик работу свою исполнял без шума, тайно и без всякого тщеславия, и потому он в руках Великого Мастера есть такое орудие, которое малыми трудами и без шума все собрание побуждает к тишине и вниманию» [11. Л. 91–91 об]. Молоток также служил образом внешнего действия: «ум должен искать, воля желать, деяния стучать» [13. Л. 19].

Изображение молотка на знаке выполнено в том же стиле, что и рисунок скипетра в эмблеме «Скипетр в руке» [66. № 348]. Композиция знака тяготеет к эмблематической, так как надпись «Таинственное изображение Озириса» ограничивает собственно картинку и разъясняет ее содержание.

3. Знак ложи ДРУЖБЫ

Изображение: ГЛМ № Б 48954 Пр 78ДГ Арх 4988.

Атрибуция: А.И. Серкова (Т.О. Соколовская считала, что этот знак принадлежал ложе Соединенных Друзей).

Др. экз.:не обн.

Информация о ложе: В 1777 г. в Москве существовала ложа Дружбы (Freund-schaft) [63. № 51].

Значение символики: Соединенные в особом масонском пожатии руки (правая поверх левой) означали братский союз, охватывающую весь земной шар «цепь» вольных каменщиков, связанных общим стремлением к построению «Царства Божия на земле». «При окончании обряда посвящения профана братья для образования цепи брали друг друга за руки, причем стоящий справа брал левую руку своего соседа правой рукой, а стоящий слева «левой рукой правую руку соседа» [43. С. 185].

Две руки, охваченные пламенем и окруженные кусающей хвост змеей, встречались в виде эмблемы и в «лексиконах». См. [66, № 375] — се верность супружества. Символ змеи, кусающей хвост, имел значение Вечности, Мудрости, принятое равно и у непосвященных, и у масонов [14. С. 4 об, 73].

4. Знак ложи НЕПТУНА

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/63 Мас 609. Из ГВЛ. На красной розетке.

Атрибуция: А.И. Серкова (на основе печати ложи). Т.О. Соколовская неверно определяла его как знак ложи Светоносного треугольника [47. С. 25].

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ на красной ленте. Треугольник на розетке выполнен из золотой тесьмы (из ГБЛ).

Фотография: [16.T.II.C. 117];ОМ ГИМ б/н — из коллекции Д.Г. Бурылина.

Информация о ложе: Основана 12 сентября 1779 г. в Кронштадте адмиралом С.К. Грейгом [57. С. 157–158]. В 1780–1781 гг. большинство ее членов были моряки или причастные к флоту лица. Возможно, их привлекал туда блеск ритуалов шведской системы [55. С. 8], напоминавших о рыцарских временах. Впоследствии акты ложи попали к М.И. Голенищеву-Кутузову, и братья работали в Москве, не входя ни в какой союз [24. Л. 2–6]; [36. Т. III. С. 133].

Значение символики: См. с. 37.

Знак ложи НЕПТУНА

5. Знак ложи СОЕДИНЕННЫХ ДРУЗЕЙ (Les Amis Reunis)

Изображение: Рис. А: ОМ ГИМ № 81758/129 Мас 434. Из музея революции. Принадлежал П.Я. Чаадаеву. На красной муаровой ленте; Рис. Б: ОМ ГИМ № 42880 Мас. 105; Рис. В: ГЛМ № Б 48931 Арх. 4988; Рис. Г: ОМ ГИМ №2 81989/455 Мас 606.

Атрибуция: [3. С. 11] —3 куплены, 1 из коллекции Г.А. Брокара, 1 из коллекции П.И. Щукина; [47. С. 17]; [54. С. 355]; [57. С. 161].

Др. экз.: I. Серия знаков с одинаковой крепежкой в виде отверстия в вершине треугольника и вставленным в него кольцом:

1. Надписи расположены, как на рис. А:

— на красной ленте с серебряной каймой: 2 в ОМ ГИМ (один куплен, один из Музейного фонда);

— на голубой ленте: 1 в ОМ ГИМ (из коллекции Г.А. Брокара);

— без ленты: 1 в ОМ ГИМ.

2. Надписи расположены, как на рис. Б:

— на красной ленте с серебряной каймой: 1 в ОМ ГИМ (куплен).

3. Надписи расположены, как на рисунке В: 1 в ГЛМ.

II. Серия знаков с надписью на лицевой стороне по сторонам треугольника: «Lesamis Reunis Q.De:.St:.P.T.B.rg» (т. е. Соединенных Друзей Восток Санкт-Петербурга). Крепежка: наверху треугольника припаян шарик с отверстием, в него вставлено кольцо (рис. Г):

1 в ОМ ГИМ на голубой ленте (из коллекции П.И. Щукина). Оборот гладкий;

1 в ОМ ГИМ без ленты. На обороте по сторонам треугольника надпись: «Grand Maitre Druskiceffi:. Le 2 jour du 2 mais 5817». Расшифровка: Великий мастер Друский (Длуский?) присоединен второго дня второго месяца 5817 (т. е. 2 апреля 1817 г.); «affi» — сокр. от фр. affilier — принимать в члены, посвящать (из ГБЛ в 1947 г. (см. рис. Г)).

1 в ОМ ГИМ. На обороте по сторонам треугольника надпись «aff 1е 27 jour du 8 Mais 5810 F:. SHOUVALOFF». Расшифровка: Посвящен 27 дня 8 месяца 5810 (т. е. 27 октября 1810 г.) брат Шувалов. «F» обозначает «frere», т. е. «брат». Без ленты.

1 в ОМ ГИМ. На обороте по сторонам треугольника надпись: «hommage civigue Deceme le 12 j du 5 m (d) u F:. T:. HESKETH 5812». Расшифровка: Посвящение состоялось 12 дня 5 месяца братТ. Хескет 5812 (т. е. 12 июля 1812 г.). Без ленты (куплену О.А. Кузнецовой).

Фотография: [17. С. 1101] — из музея Общества любителей древней письменности (относится к серии А); [47. С. 17] — относится к серии В; ОМ ГИМ 81 989/342 Мас 849 — из собрания В.П. Федоровича в Витебске (относится к серии Г); ОМ ГИМ б/н — из коллекции Д.Г. Бурылина.

Информация о ложе: Основана 10 июня 1802 г. в Петербурге. Работала по французской системе. До 1810 г. была независимой, затем примыкала к союзу Директориальной ложи Владимира к порядку, после чего перешла в союз Великой Провинциальной ложи. С 1817 г. состояла в союзе Великой Астреи [63. № 117]. Работала на французском и русском (с 1817 г.) языках [59. Л. 8]. Основатель ложи — действительный камергер и дипломат А.А. Жеребцов — был посвящен в Орден в Париже. Членами ложи являлись представители петербургской знати, ученые, артисты [57. С. 158–162,189], гвардейские офицеры и крупные чиновники [39. С. 24]. Н.М. Дружинин так характеризовал ложу: «Заполненная представителями дворянской знати, проникнутая настроениями салонного либерализма, она походила на оживленный столичный клуб, в котором звуки масонского молотка сменялись веселыми кантатами и непринужденными беседами. Официально здесь возвещали борьбу с фанатизмом и национальной ненавистью, проповедовали естественную религию и напоминали о триедином идеале “Soleil, Science, Sagesse” (солнце, знание, мудрость). Ложе были одинаково чужды и глубокие моральные настроения, и сосредоточенные политические мысли» [6. С. 308]. Ее можно было назвать «модной» ложей периода нового «гуманистического» курса русского правительства [там же]. См. также: [27. С. 564, 566 (список членов на 1810 г.), 568, 584, 586, 588, 589–590, 598–599, 600]; [28. С. 336]; [36. Т. II. С. 20, Т. III. С. 137–138 и сл.]; [37. С. 27. и сл., 303,313, 342343, 361, 657, 658]; [46. С. 58].

Значение символики: См. № 3. В речи, произнесенной в ложе 2 апреля 1817 г., М.П. Баратаев так расшифровал символ: «Знак ложи нашей — руки, соединенные в братском пожатии, — представляют Божественный глас: возлюбим друг друга до единомыслия» [59. Л. 8].

6. Знак почетного члена ложи СОЕДИНЕННЫХ ДРУЗЕЙ

Изображение: ГЛМ № Б 48914, Арх 4988, Пр 78ДТ.

Атрибуция: Т.О. Соколовской.

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ (из коллекции П.И. Щукина?).

Информация о ложе: См. № 5.

7. Знак ЛОЖИ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ К ПЕЛИКАНУ (MIldthHtlfikelt (WohlthatigKeit) zum pelican)

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/4—88.

Mac 693. Из ГБЛ.

Атрибуция: автора.

Др. экз.:не обн.

Информация о ложе: Основана в 1773 г. в Петербурге [63. № 29]. В этот период носила название «Пеликан». В 1803–1804 гг. получила от императора разрешение на свободную деятельность [39. С. 25]. Вероятно, знак изготовлен в XIX веке и относится к раннему периоду деятельности восстановленной ложи. В 1805 г. ложа открылась под другим названием и имела другой знак (см. № 8).

Значение символики: В масонском учении Пеликан знаменовал Иисуса Христа, что вполне совпадает с библейскими представлениями. Символ, как правило, использовался в высших (розенкрейцерских) степенях, олицетворяя особую способность к самопожертвованию и самоотречению, напоминая об этих высших добродетелях приверженцев Ордена.

Образ этой птицы встречался и в общеупотребительном репертуаре, см. например, [66. № 220] — пеликан со птенцами: Жизнь во смерти. «Безбожие» могло быть изображено в виде женщины, желающей сжечь Пеликана [14. С. 5].

8. Знак ЛОЖИ АЛЕКСАНДРА

К БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ КОРОНОВАННОГО ПЕЛИКАНА (Alexander zur MlldthatiSkeit (Wohlthatiskelt) des sekronten Pelicans)

Изображение: ГЛМ Б 48901 Арх 4988.

Атрибуция: [59. С. 162] — крест интерпретируется как иоаннит-ский, украшенный солнечным сиянием.

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ. Знак относится к другой серии. Над головой пеликана корона отсутствует; наверху креста припаяно кольцо, в которое вставлено пружинное кольцо. Иглы на оборотной стороне нет. На радужной ленте.

Фотография: [46. С. 43]; ОМ ГИМ Мас 407 — из Полтавского губернского музея.

Информация о ложе: Открылась в 1805 г. В речи, произнесенной в ложе 11 октября 1806 г., говорилось: «Год тому назад как […] собралась маленькая кучка свободных каменщиков и следуя правилам нашим […] составили с пособием высокопросвещенного великого мастера Губера, сохранившего во все смутное время как акты, так и всю принадлежащую утварь, первого надесять октября прошлого 1805 года сию почтенную ложу под названием Александра или Благодеяния Коронованного Пеликана» [33. Л. 70 об.]. Работала по шведской системе на немецком и русском языках, затем по новоанглийской. Состояла под управлением Директориальной ложи Владимира к порядку, в 1815 году перешла в союз Великой Астреи. В 1809 г. разделилась на три ложи; Елизаветы к добродетели, Петра к истине и Александра к благотворительности коронованного пеликана [21. Л. 2]. В 1810 г. ложу в основном составляли немцы из купцов и ремесленников. Во время Отечественной войны 1812 г. члены мастерской организовали Александровский комитет о раненых [57. С. 162–163, 166]. См. также: [27. С. 567, 574,584,585,590]; [28. С. 315–316,330,336]; [36. Т. II. С. 1415, 16,17; Т. VI. С. 407]; [69. С. 202–203].

Значение символики: см. № 7. В названии явно отражается отношение к императору как благоволящему к подданным и разрешившему открыть ложу (»коронованный пеликан»). Благотворительность считалась одной из масонских добродетелей. В одной из речей, например, говорилось: «весьма справедливо сказано, что общая цель Ордена есть благотворительность в обширнейшем смысле…» [42. Л. 7].

9. Знак ложи ПАЛЕСТИНЫ (Palestlnae)

Изображение: ОМ ГИМ № 35242/8-VIII Мас 68. Из коллекции Г.А. Брокара. Крепеж и лента — с фотографии ОМ ГИМ Мас 955. Из коллекции Д.Г. Бурылина. Судя по снимку, знак носился как настоящий меч — на перевязи (чрезплечной ленте). Возможно, этим объясняется факт, что ложу Палестины иногда называли ложей Меча (сообщено А.И. Серковым).

Атрибуция: [3. С. 12] — один из коллекции Г.А. Брокара с надписью: на одной стороне «B=0=A=S=A=la Geol=S-te Fiale», на другой стороне «F=K=N=M=S=2»; [20. С. 209]; [47. С. 18–19]; [57. С. 168].

Др. экз. (с незначительными вариантами исполнения шрифта):

4 в ОМ ГИМ (один из ГБЛ; один куплен у О.А. Кузнецовой; один из коллекции Г.А. Брокара; один — происхождение неизвестно);

1 в ГЛМ.

Фотография: [47. С. 19]; ОМ ГИМ 81 989/342 Мас 849 — из коллекции В.П. Федоровича в Витебске.

Информация о ложе: Основана 4 марта 1809 г. в Петербурге. Работала по французской системе [63. № 124]; на французском и русском (с 23 декабря 1813) языках [41]. С 1815 г. состояла в союзе Великой Ас-треи. Вложу входили чиновники, военные, артисты, купцы [57, С. 169]. См. также: [2. С. 43–44, 48–49]; [27. С. 565, 566–567 (список членов на 1810 г.), 567, 574, 583, 584, 590]; [28. С. 316, 336]; [36. Т. И. С. 20]; [37. С. 310]; [45]; [57. С. 168–169,180, 198, 201].

Значение символики: Шпага или меч в масонской символике означали защиту добродетели и наказание злодейства [54. С. 354], ассоциировались с боевой секирой воителя [49. С. 22]. Меч также сравнивался с лучом солнца, который равно согревает и защищает, но может и испепелить [58. С. 105]. И.В. Лопухин говорил, что смысл символа «меч» состоял в следующем: «Постоянно желающим света и мужественно противу тьмы борющимся посылается вящая от Востока сила для подкрепления на подвиге спасительного их течения».

10. Знак ЛОЖИ ЕЛИЗАВЕТЫ К ДОБРОДЕТЕЛИ

Изображение: ОМ ГИМ № 81989 Мас 602. Из ГБЛ.

Атрибуция: [3. С. 12–13] — один из коллекции П.И. Щукина, два из коллекции Г.А. Брокара; [32. Л. 20] — два знака, один на голубой ленте; [53. С. 389]; [57. С. 163].

Др. экз: а) На лентах:

— голубых муаровых: 3 в ОМ ГИМ (из ГБЛ);

— фиолетовой шелковой: 1 в ОМ ГИМ. Текст девиза расположен вверх ногами (из коллекции Г.А. Брокара);

— муаровой черной с красной каймой с бантом для крепежки: 1 в ОМ ГИМ (из коллекции П.И. Щукина);

б) Без ленты: 1 в ОМ ГИМ (из Румянцевского музея).

Фотография: [3. С. 13]; [17. С. 1101] — из музея Общества любителей древней письменности. Неверно атрибутирован как знак неизвестной ложи и «весьма редкий»; ОМ ГИМ 81 989/342 Мас 849 — из коллекции В.П. Федоровича в Витебске.

Информация о ложе: Основана 1 июля 1809 г. в Петербурге отложи Александра к благотворительности коронованного пеликана. Работала по шведской системе на русском языке [21. Л. I]. В 1810 г. состояла в союзе Директориальной ложи Владимира к порядку, затем перешла в союз Великой Провинциальной ложи [63. № 125]. «Была создана в честь Императрицы Елизаветы Алексеевны, супруги императора Александра I. Ложа была очень многолюдной, насчитывала нередко одновременно более 100 членов. Члены ее принадлежали к высшему кругу, и по своему составу ложу эту можно было бы назвать придворной, аристократической, военной» [53. С. 389]. «Ложа выделялась строгостью выполнения предписаний, обрядов и законов орденских, мистическим направлением работ и широкой благотворительностью» [59. С. 164]. См. также: [2. С. 41]; [27. С. 567, 574, 584, 586, 591–592]; [36. Т. III. С. 146]; [37. С. 325, 327,336,349–351,657,658]; [43. С. 177 и сл.]; [57. С. 163–164,190,202].

Значение символики: Литера «Е» помещена между циркулем и наугольником. В масонском понимании этими «клейнодами» ограничивалось пространство, в котором существовал Орден. Между циркулем и наугольником искали «мастера совершенного». «В пространстве сем почивают все за свет истины погибнувшие, все, кровь свою пролившие за распространение закона Благодати, все мученики великих идей. Священное место, огражденное циркулем просвещенной совести, совершенного духа, и угольником извечных великих неколебимых законов Истины», — слова из молитвы вольных каменщиков [49. С. 22].

Любопытно в этом контексте звучит стихотворение А.С. Пушкина к Н.Я. Плюсковой, написанное им в 1818 г. [26. С. 114]:

На лире скромной, благородной

Земных богов я не хвалил

И силе в гордости свободной

Кадилом лести не кадил.

Свободу лишь учася славить,

Стихами жертвуя лишь ей,

Я не рожден царей забавить

Стыдливой музою моей.

Но, признаюсь, под Геликоном,

Где Касталийский ток шумел,

Я, вдохновенный Аполлоном,

Елисавету втайне пел.

Небесного земной свидетель,

Воспламененною душой

Я пел на троне добродетель

С ее приветливой красой.

Любовь и тайная свобода

Внушали сердцу гимн простой,

И неподкупный голос мой

Был эхо русского народа.

Помещение литеры на знак ложи — прием, взятый, по нашему мнению, из общепринятого репертуара. Обычно в фейерверках ярко расцвеченный и украшенный вензель главы Империи освещал своим сиянием все происходящее. Например, в фейерверке по случаю дня рождения Елизаветы Петровны был представлен ее вензель в обрамлении дубовых ветвей [10].

11. Отливка Знака (?) ложи ЕЛИЗАВЕТЫ К ДОБРОДЕТЕЛИ

Изображение: ОМ ГИМ № 81589 Мас 605. Из ГБЛ.

Атрибуция: [32. Л. 17] — «обычный знак помещен на оловянную восьмиугольную звезду».

Информация о ложе: см. № 10.

12. Знак ДИРЕКТОРИАЛЬНОЙ ЛОЖИ ВЛАДИМИРА К ПОРЯДКУ (объединенной ложи ПЕТРА, АЛЕКСАНДРА И ЕЛИЗАВЕТЫ)

Изображение: ОМ ГИМ № 68359/3—16 Мас 116. Из Румянцевского музея. Поле голубого цвета, треугольник, буквы и шнур — позолоченные.

Атрибуция: автора. Описание без расшифровки — [32. Л. 20]; В.И. Викентьев неверно атрибутирует знак как «принадлежащий неизвестной немецкой ложе» [3. С. 17 — один на розетке зеленого цвета с красной каймой (из коллекции П.И. Щукина), другой на голубой розетке (из коллекции Г.А. Брокара)].

Др. экз.: а) без лент и розеток: 2 в ОМ ГИМ (из Румянцевского музея, из коллекции П.И. Щукина);

б) на различных лентах и розетках:

— на розетке желтой с голубой каймой: 1 в ОМ ГИМ (лента желтая. Из ГБЛ); 1 в ГЛМ; 1 в РО РНБ;

— на розетке голубой с красной каймой и на красной ленте:

2 в ОМ ГИМ (из коллекций П.И. Щукина, Г.А. Брокара);

— на голубой ленте: 2 в ОМ ГИМ (один знак из ГБЛ);

— на красной ленте: 1 в ОМ ГИМ.

Информация о ложе: Открылась в 1810 г. в Петербурге. Работала по шведской системе, т. е. признавала высокие степени [39. С. 26]. «Ложа Пеликана была разделена в 1809 году на 3 ложи, т. е. Елизаветы к Добродетели, Александра к Благотворительности коронованного пеликана (возобновленная Пеликана), Петра к Истине, которые с общего согласия сформировали в тот же самый год великую Директориальную ложу Владимира к Порядку» [21. Л. 1 об. — 2]. См. также: [27. С. 565, 567, 571, 573, 575, 576, 577, 583–584, 582]; [28. С. 315, 331–332]; [57. С. 166–168,180-181,184,189,190].

Значение символики: Голубой цвет символизировал стремление к небу [54. С. 355]. Золотой шнур с кафинским узлом означал тесное единение и связь узлом братства [54. С. 353]. Поэтому совершенно естественно выглядит этот символ на знаке союзной ложи. Интересно, что такое же значение символа встречается и в сборниках эмблем. См.: [66. № 31] — кафинский узел называется «любовным» и означает, что чем дальше отдаляются концы, «тем крепче связуются»; [66. № 185] — только смерть может развязать такой узел.

13. Знак ЛОЖИ ПЕТРА К ИСТИНЕ (Pierre a la Verlte; Peter zur Wahrtielt)

Изображение: ОМ ГИМ № 68359/3—13 Mac 106.

Атрибуция: [3. С. 12 (из коллекции П.И. Щукина)] — неверно атрибутируется как знак «неизвестной немецкой ложи»; [47. С. 19]; [54. С. 355]; [57. С. 165] — крест интерпретируется как лютеранский.

Др. экз. (буква «Z» может быть меньшего размера, чем «Р» и «W»; змея бывает изготовлена по-разному):

а) на лентах муаровых желтых с голубой каймой: 5 в ОМ ГИМ (три из Румянцевского музея; один из ГБЛ; один из коллекции П.И. Щукина); 1 в ГЛМ (крепежка: наверху креста припаяно кольцо-пружина); 1 вРО РЫБ;

б) без ленты: 1 в ГЛМ.

Фотография: ГЛМ; [17. С. 1101] — из музея Общества любителей древней письменности; [47. С. 19]; [61.№ 78–79];ОМГИМ Мас 402 — из собрания Полтавского губернского музея.

Информация о ложе: Основана 22 мая 1810 г. в Петербурге., Входила в союз Директориальной ложи Владимира к порядку и работала по шведской системе на немецком языке [63. № 127]. В ложу входили представители петербургской немецкой интеллигенции, известные инженеры, медики, чиновники, собственники ремесленных и торговых заведений. Большинство лиц были евангелическо-лютеранского вероисповедания. Члены ложи занимались изучением тайн науки чисел, алхимии, правил строительства [57. С. 165–166]. В июле 1814 г. ложа постановила не признавать высшие степени. Глава ее, доктор медицины Г.Г. Эллизен, как писал современник, «старался изгнать из ордена всякий мистицизм и сделать единственным предметом достижения чистую философию… опирающуюся научение Фихте полного самоочищения…» [39.С.31].См.также: [2. С.43–49]; [4.С.210–214]; [27. С. 567, 574, 582, 584, 585]; [28. С. 336]…..

Значение символики: см. № 3.

14. знак ложи АЛЕКСАНДРА К ВОЕННОЙ ВЕРНОСТИ

Изображение: ГЛМ № Б 48886 Арх 4988 Пр 78ДБ. *

Атрибуция: Т.О. Соколовской.

Др. экз: не обн.

Информация о ложе: Основана при Лейб-гвардии конном полку [63. № 136] ложей Соединенных Друзей в начале 1812 г. Первоначальное название — Военной верности [57. С. 199–200]. В.И. Се-мевский считал, что ложа основана офицерами свиты гр. Витгенштейна в Оргельсбурге и в Гумбиненне в 1814 г.

[36. Т. II. С. 22]. Военно-походные ложи стали основываться в русской армии еще в период Семилетней войны (1756–1763) [39. С. 9].

Значение символики: Возможно, профиль императора был помещен на знак по аналогии с иностранными знаками лож. В европейской культуре (в медальерном искусстве) этот прием бытовал еще со времен Императорского Рима.

15. Знак ложи ИОРДАНА (du lordaln)

Изображение: С фото ОМ ГИМ б/н. Из коллекции Д.Г. Бурылина. Атрибуция: [47. С. 20] — волны реки неверно описаны как земля; [57. С. 190] — волны описаны как вершина горы.

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ (из Румянцевского музея). Экземпляр дефектный: утерян крест.

Информация о ложе: Основана 16 мая 1812 г. в Феодосии. В 1817–1818 гг. работала по системе «du Grand Orient de France» (Великого Востока Франции), в 1818–1819 гг. — по системе «Suedois» (шведской). Работы велись на русском и французском языках [63. № 135]. Ложа объединяла представителей французской колонии, а также «русских деятелей и артистов» [57. С. 190]. См. также: [28. С. 339].

Значение символики: еще один пример обращения масонов к библейским образам.

16. Знак ложи НЕПТУНА к НАДЕЖДЕ (Heptun zum Hoffnunf)

Изображение: ОМ ГИМ № 58202 Мас 95.

Атрибуция: [57. С. 20].

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ. Применен другой шрифт. Крепежка: на верху треугольника припаяно кольцо, в которое вставлено пружинное кольцо. К последнему прикреплена лента голубая с нашитым бантом и пуговицей для пристежки.

Фотография: [17. С. 1101] — из музея Общества любителей древней письменности; [47. С. 20] — гравированное изображение; ОМ ГИМ Мас 975. Щ-15493 — из коллекции Д.Г. Бурылина; ОМ ГИМ 81 989/

342 Мас 849 — из коллекции В.П. Федоровича в Витебске.

Информация о ложе: Основана 21 октября 1813 г. Работала сначала по Елагинской, затем по шведской системе на немецком языке. В 1815 г. примкнула к союзу Астреи [63. № 118]. В ложе собирались для работ иностранцы, русские офицеры и гражданские чины [57. С. 201]. См. также:

[28. С. 313, 319,336]; [36. Т. II. С. 22].

Значение символики: В масонском понимании якорь знаменовал надежду на осуществление благих целей Ордена. В общепринятом репертуаре он толковался шире: означал добрую надежду, благое упование, одержанные на море победы [66. С. LVI]. В описании коронования Екатерины II в начале представления являлась «Надежда с изломанным якорем» [22. С. 4] как символ бедственного положения Российской империи перед Воцарением монархини.

17. Знак ЛОЖИ ИЗИДЫ (Isis)

Изображение: ГЛМ № Б 48934 А 4988 Пр 78 ДГ.

Атрибуция: [54. С. 355]; [57. С. 189].

Др. экз: 3 в Историческом музее Эстонии (г. Таллинн).

Информация о ложе: Основана 12 октября 1773 г. в Ревеле и находилась там до 1794 г. В ней участвовали Н. Трубецкой и И. Рейхель [63. № 28]. Работы возобновились в 1813 г. [41], и ложа присоединилась к союзу Дирек-

ториальной ложи Владимира к порядку. В 1815 г. вошла в союз Великой Астреи [29. С. 399, 407]. В ложе состояли представители балтийского родовитого дворянства, помещики из окрестностей Ревела, высшее чиновничество [57. С. 189]. См. также: [2. С. 46, 48–49]; [27. С. 577, 583, 584, 585]; [28. С. 317, 319]; [36. Т. II. С. 10–11,31]; [56]. Во «Введении» уже говорилось, что символом Рейхелевского союза являлась змея, кусающая хвост. В первый период своей деятельности ложа Изиды входила в это объединение [38. С. 145]. Возможно, знак, созданный после возобновления работ, был скопирован с экземпляра, сделанного в 1773 г.

Значение символики: Символом египетской богини Изиды была змея. Изида означала природу, мать всякой вещи, «наставницу в самом начале и в конце всякой вещи [68. С. 632]. Иногда она знаменовала масонский Орден [50. С. 49]. Поскольку весь мир создан Богом-архи-тектором, все законы премудрости заключены в книге природы. Познавая природу, масон выполнял первейшую задачу — познавал самого себя [51. С. 14].

18. Знак ЛОЖИ ПЛАМЕНЕЮЩЕЙ ЗВЕЗДЫ (De I`EtoIle Flamboyants; zum Flammenden Stern)

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/4— 35 Mac 654. Из ГБЛ.

Атрибуция: [53. С. 387–388].

Др. экз.: 1 в ГЛМ.

Фотография: [49. С. 22.] — из коллекции Т.О. Соколовской; [53. С. 386].

Информация о ложе: Была основана в 1779 г.; вновь создана в июне 1815 г. в Петербурге. Входила в союз Великой Провинциальной ложи, с 1817 г. перешла под управление Великой Астреи. Возможно, работала по шведской системе на немецком языке [63. № 139]. См. также: [2. С. 48–49]; [27. С. 585, 588,592]; [28. С. 337]; [36. Т. III. С. 145]; [37. С. 296, 657, 658].

Значение символики: Всевидящее око в масонском учении символизировало образ Божества, Великого Архитектора Вселенной.

19. Знак Великой Директориальной ложи АСТРЕИ

Изображение: ОМ ГИМ № 11588/Щ 94. Из коллекции П.И. Щукина. С. Либ состоял в ложе с октября 1821 г. [41]. Единственная ложа, на знаке которой указано имя изготовителя: Leberecht fecit. Перевод с лат.: Леберехт делал.

Атрибуция: [3. С. 14] — принадлежавший С. Либу знак из коллекции П.И. Щукина.

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ. Надпись на оборотной стороне: «Аи T[res] R[everend; respectable?] F[rere] JEAN ROSENSTRAUCH Off=r d’hr de la grande Loge ASTREE» (Для достопочтенного брата Жана Розеншт-рауха, офицера Великой ложи Астреи). Из коллекции П.И. Щукина.

2 в ГЛМ. На одном надпись на оборотной стороне: «Аи T:.R:.F:. ROBERT BARON de ROSEN Off=r d’hr de la Grande Loge ASTREE» (Для достопочтенного брата Роберта барона де Розена, офицера Великой ложи Астреи).

У другого знака поле треугольника выпало из рельефных закраин. Надпись на оборотной стороне: «Аи T:.R:.F:. 0=1: FER-d: de TEWES Offr d’hr de la grande Loge ASTREE» (Для достопочтенного брата Отто Фердинанда де Тевеса, офицера Великой ложи Астреи). О. де Тевес состоял в ложе с 11 марта 1818 г. [41].

Фотография: [3. С. 13]; ОМ ГИМ Мас 407 — из собрания Полтавского губернского музея.

Информация о ложе: Основана в Петербурге 30 августа 1815 г. в качестве Великой, т. е. верховной ложи союза, признававшего в работе только низшие (английские) степени [63. № 140]. Ложи нового союза обязались «не иметь никаких от верховного правительства таинств» и признали «главным предметом своих работ: усовершенствование человеческого благополучия посредством распространения нравственности, добродетели, веры, совершенной преданности к Государю и строжайшего исполнения государственных законов» [39. С. 32]. См. также: [2. С. 42; 44–48]; [27. С. 577, 583–584,585-586]; [37. С. 314, 323 и сл.]; [43. С. 178–179,182-183].

Значение символики: В масонском учении образ богини играл одну из ведущих ролей, символизируя то состояние общества, к которому нужно стремиться: «Астрея жила меж людьми только покуда век златой; когда люди беззакониями сделались недостойными сообщества бессмертных, тогда она вознеслась на небо, превратившись в созвездие Девы».

Астрея держит в руке циркуль, означающий замкнутость масонского ордена, а также разум [54. С. 353]. Шнур, завязанный узлом, — символ союза — характеризует статус ложи.

Астрея как мифологический персонаж встречается и в «лексиконах». Образ использовался для изображения аллегорического понятия «правосудие» [14. С. 16–17]. Легенда о вознесении богини на небо также была широко известна образованной публике, не знакомой с масонской символикой.

См. также № 12.

20. Знак ЛОЖИ ТРЕХ ДОБРОДЕТЕЛЕЙ (Trols Vertus)

Изображение: ОМ ГИМ № 64002 Мас 280.

Атрибуция: [3. С. 13] — на голубой и зеленой лентах (из коллекций Г.А. Брокара, П.И. Щукина, один знак куплен); [6. С. 310].

Др. экз. (с вариантами технического исполнения): а) 3 в ОМ ГИМ без лент (из коллекции Г.А. Брокара); б) 1 в ОМ ГИМ на зеленой муаровой ленте (предположительно из коллекции Г.А. Брокара).

Фотография: [6. С. 311]; [62. Между с. 6–7. Название «К Трем добродетелям» приведено неверно.]

Информация о ложе: Основана в ноябре 1815 г. в Петербурге. Состояла в союзе Великой Провинциальной ложи, работала на русском и французском языках [63. № 142]. В ложу входили рационалистически настроенные передовые офицеры, искавшие опору для тесного дружеского союза [6. С. 309]. Декабристы, участвовавшие в этой ложе, стремились использовать строго централизованное построение «шведского» масонства для создания хорошо законспирированной организации — Союза спасения [39. С. 34]. См. также: [27. С. 585, 600–602]; [28. С. 338–339]; [36. Т. III. С. 139]; [37. С. 288 и сл., 303,657]; [40]; [45. С. 187 и сл.].

Значение символики: Зеленая муаровая лента означала надежду на осуществление идеально-нравственных целей Ордена [6. С. 310].

См. также № 9, № 16.

21. Знак ЛОЖИ ИЗБРАННОГО МИХАИЛА

Описание: «Простой серебряный крест с литерами И.М. и с обвившейся кругом змеей, кусающей хвост» [54. С. 355].

Информация о ложе: Основана в 1815 г. в Петербурге, по древнеанглийской системе [63. № 141]; [36.Т.III. С. 142–143,163]. Работала на русском языке. В ней «сходились люди мысли, литераторы, художники» [58. С. 31]. В 1816 г. примкнула к союзу Астреи [58. С. 62].

Значение символики: См. № 3.

22. знак ложи УЗЕЛ СОЕДИНЕНИЯ <(0$zel yednosd)

Изображения: Рис. А: с фото ГЛМ № Арх 71 02 Б 53550/6; Рис. Б: с фото ГАМ № Б 49277 Арх bb 98; Рис. В: с фото [5. С. I]. Рис. Г: ОМ ГИМ № 81989/3—90 Мас 680. Из ГБЛ. На сильно выцветшей муаровой ленте.

Атрибуция: [5. С. 1].

Др. экз.: не обн.

Рис. В

Знак ложи УЗЕЛ СОЕДИНЕНИЯ

Информация о ложе: Основана 27 сентября 1816, инсталлирована 22 марта 1817 г. в Новогрудке Минской губ. Работала по системе Великого Востока Польши [5. С. 1, 21,22]. Дата основания на знаке соответствует масонскому летоисчислению. Расшифровка надписей: 1) R[oku] P[rawdziwego] S[wiata] 5816 M[iesi^]ca 7d[nia] 27 na W[schodzie] N[owogrudka] — спольск.: Века истинного света 5816 месяца 7 дня 27 на Востоке Новогрудка; 2) Unio Charitatis — с лат.: Союз милосердия.

Значение символики: См. № 12.

23. Знак ЛОЖИ ДУБОВОЙ ДОЛИНЫ К ВЕРНОСТИ

Описание: «Восьмиконечная звезда золоченой бронзы, на коей [расположен] равносторонний треугольник вершиной вверх. Внутри треугольника на голубой эмали две руки держат дубовый венок, над коим — всевидящее око. На обороте — О и ZE (Zum Eichthals). Поперечник звезды 6 см» [47. С. 21].

Информация о ложе: Основана в 1780 г. в Петербурге под. названи-ем Дубовой долины. Работала по шведской системе. Вновь основана 29 апреля 1816 г., инсталлирована 29 марта 1817 г. членами ложи Пламенеющей звезды, не желавшими переходить в союз Великой Астреи. Тогда же получила новое название. Работала на немецком языке [63. № 153]. Глава союза Великой Провинциальной ложи М.Ю. Виельгор-ский испрашивал разрешения императора Александра I на то, чтобы в доставшиеся в союзе члены лож Соединенных друзей и Пламенеющей звезды, отошедших в союз Великой ложи Астреи, могли продолжать свои труды по-прежнему под управлением Великой Провинциальной ложи. Удовлетворение этой просьбы доказало бы, что «в глазах правительства члены этого союза на счету самых верных русских подданных, преданных своему государю, любящих Отечество и спокойных граждан, занимающихся масонством, яко приятным и полезным для ума и сердца упражнением, утверждающим нас во всех наших обязанностях в рассуждении гражданской и духовной власти в Империи Российской» [27. С.594].См.также: [27. С. 588]; [37.С. 350]; [43. С. 182].

Значение символики: Дуб как символ новой ложи был избран братьями не случайно. В масонском тексте читаем: «Дуб гиероглифиче-ский значит крепость, добродетель, твердость, а иногда и долгую жизнь» [9. Л. 2]. Дуб и пещера в масонском понимании являлись символами друидического масонства [16. Т. И. С. 261].

В общепринятом репертуаре также означал крепость, стойкость, опору. Кроме того, «дубовый венец или корона гражданская» знаменовали «заслуги тех, кои подвигом своим спасли жизнь сограждан своих» [14. С. 69].

24. Знак ложи ТРЕХ СВЕТИЛ (Trols Flambeaux)

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/3-37 Мас 603. Из ГБЛ.

Атрибуция: [43. С. 169]. Сотрудница ОМ ГИМ Тихомирова в описании указала аналогичный знак в Ярославском Краеведческом музее, однако в настоящее время в фондах указанного музея он отсутствует.

Др. экз.:не обн.

Фотография: [17. С. 1101] — из музея Общества любителей древней письменности. Неверно атрибутируется как знак ложи Трех святителей.

Информация о ложе: Основана 4 декабря 1816 г. в Петербурге. Входила в союз Великой Провинциальной ложи [63. № 146]. См. также: [27. С. 588, 593]; [43. С. 159–212].

Значение символики: В масонском сборнике началаXIX в. говорится: «Солнце и луна принимаются в ложах за емблемы великого Света Истины, который первым человеком открыт был. Они означают, что вольные каменщики освобожденье суть от тьмы, сделались сынами света» [9. Л. 3].

Не исключено, что в качестве эскиза для знака использовалась эмблема «Два горящие факела, перевязанные и крестообразно стоящие: ветром живем» [66. № 143]. Показательна трансформация изображения под влиянием масонской идеи: два факела превратились в три (узел и на эмблеме и в знаке изображен в виде кафинского).

25. Знак ложи БЛАГА (?)

Изображение: ОМГИМ№ 81758/84 Мас 681.

Атрибуция: А. И. Серкова.

Др. экз.:не обн.

Информация о ложе: Работала в 1816–1817 гг. в Петербурге на французском языке [41].

Значение символики: См. № 1.

26. знак ложи ГЕОРГИЯ ПОБЕДОНОСЦА

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/4—33 Мас 655.

Атрибуция: [18. С. 1062]; [20. С. 208]; [47. С. 20–21].

Др. экз.: не обн.

Фотография: ГЛМ; [17. С. 1101] — из музея Общества любителей древней письменности; [47. С. 21]; [61. N2 78–79].

Информация о ложе: Основана 12 марта 1817 г. в Мобеже (Франция) при русском оккупационном корпусе. Работала по древне-английской системе на русском языке [63. № 148]. См. также: [28. С. 345–346]; [36. Т. II. С. 26]; [37. С. 314]; [60. Список членов].

Значение символики: Форма изображения знака ложи представляется весьма закономерной. Образ воина-победителя Георгия Победоносца использовался и в одноименном военном ордене. Таким образом, пафос утверждения победы нашел свое отражение и в масонской практике.

27. Знак ЛОЖИ ДРУЗЕЙ СЕВЕРА (Северных друзей; Les Amis du Herd)

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/3-89 Mac 627.

Атрибуция: автора.

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ.

Информация о ложе: Основана 18 марта 1817 г. в Петербурге. Первоначально состояла в союзе Великой Провинциальной ложи, с 1818–1819 гг. перешла под юрисдикцию Великой Астреи. Работы велись на французском языке [63. № 149]. См. также: [27. С. 588]; [28. С. 337]; [29. Приложение I]; [37. С. 350, 657]; [43. С. 182].

Значение символики: Угольник (наугольник, прямой угол) — один из наиболее распространенных масонских символов. В мистерии вольных каменщиков пришел из ветхозаветной легенды о строительстве

Соломонова храма и убийстве главного мастера Адонирама. Злодеяние; свершилось с помощью трех инструментов: масштаба, угольника и молотка. Угольник являлся так называемой «подвижной * драгоценностью ложи (т. е. мог быть использован для обозначения должностей и степеней братьев) [11. Л. 87]. В ковре товарищеской степени и в 5 степени теоретического градуса означал, что «все действия каменщика должны учреждаться по любви, истине и премудрости» [13. Л. 19]; [ЗО. Л. 4]. Означал прямодушие, справедливость, нравственность (вольный каменщик должен был «располагать поступки по черте и углу совести») [54. С. 353]. Он также напоминал об ограничении власти законоположениями [49. С. 22].

Символ угольника использовался и вне масонского ритуала. См., например [66. № 55] — прямый угол: Ничего не ищу кроме правоты.

См. также № 3.

28. Знак ЛОЖИ АЛЕКСАНДРА К ТРОЙСТВЕННОМУ СПАСЕНИЮ (Alexander zum drelfachen Segen)

Изображение: ОМ ГИМ № 68359/3—48 Mac 86.

Атрибуция: [3. С. 13] — из коллекций П.И. Щукина, В.П. Соловьева, оба на розетках; [20. С. 208]; [49. С. 21].

Др. экз.: а) на алой розетке: 2 в ОМ ГИМ (один из ГБЛ).

б) без розетки: 23 в ОМ ГИМ (десять из ГБЛ; десять из Румянцевского музея; один из коллекции П.И. Щукина; для двух источник поступления не известен).

Фотография: [47. С. 22].

Информация о ложе: Основана 30 августа 1817 г. в Москве.

Входила в союз Великой Астреи.

Работала по вильгельмсбадской системе на немецком, французском, русском языках [63. № 150]. Кн. М.П. Баратаев в письме от 4 января 1819 г. к кн. Давыдову сообщал: «По особо милостивому полномочию орденских властей открыл я и в Москве первую ложу в 1817 г. ко дню коронования Государя, назвав ее в честь и славу «Александр к тройственному Спасению» [59. Л. 9]. См. также: [28. С. 338]; [36. Т. II. С. 25]; [37. С. 657, 658].

Значение символики: Рог изобилия означал в данном случае всеобщее благоденствие. Во множестве речей, произнесенных масонами александровского времени в торжественных случаях, говорилось о «Златом веке» масонства под покровительством Александра I, монар-ха-благодетеля каменщиков [57. С. 168].

29. Знак ЛОЖИ ПОНТА ЕВКСИНСКОГО (Евксинского Понта; Hu Pont Euxin)

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/3-88 Мас 679. Из ГБЛ.

Атрибуция: [32. Л. 16 об.] — знак «на ленте черной с золотом».

Др. экз.:не обн.

Информация о ложе: Образована 3 сентября 1817 г., инсталлирована 27 ноября 1817 г. в Одессе [41]. Работы велись на русском, немецком, французском и итальянском языках. Состояла в союзе Великой Провинциальной ложи [63. № 152]. См. также: [27. С. 588, 595]; [36. Т. III. С. 145]; [37. С. 657–658].

Значение символики: Ветви акации в масонской символике несли особую нагрузку, аллегорически указывая возрождение души после смерти, которое должен был испытать брат в степени мастера. Акация означала также бессмертие духа и добрых дел [54. С. 354]. Корабль, изображенный на знаке, напоминал об Изиде, покровительствовавшей мореплаванию. Этот символ в конце XVIII — начале XIX веков можно было видеть на гербе Парижа [68. С. 632]. Не случайно поэтому изображение парусника на знаке ложи, открытой в городе-порте Одессе, связанном с Францией (знак, по свидетельству Е.Ю. Ельковой — иностранной, скорее всего французской работы). См. также № 17.

Пространство знака ограничивают ветви, образующие венок. Эмблемы часто оформлялись таким же образом.

30. Знак ложи ИЩУЩИХ МАННЫ (Chercherus de la Наппе)

Изображение: ОМ ГИМ № 81989 Мас 508. Из ГБЛ.

Атрибуция: [32. Л. 16 об.] — знак «на белой ленте с золотом»; [3. С. 14] — три из коллекции П.И. Щукина; [47. С. 22]; [54. С. 355].

Др. экз: а) серия знаков с надписью «декабря… дня 5817 года». Техническое качество исполнения достаточно низкое:

— на бежевой муаровой ленте: 1 в ОМ ГИМ (из коллекции Г.А. Бро-кара);

— на белой (выцветшей голубой?) ленте: 1 в ОМ ГИМ (из ГБЛ). б) серия знаков с надписью «12 дня X месяца»

— на голубой ленте с золотой каймой: 12 в ОМ ГИМ (восемь из ГБЛ. На одном знаке имеется белый костяной ключик — знак степени мастера. Для других происхождение не указано);

— без лент: 3 в ОМ ГИМ (два из коллекции П.И. Щукина; один неизвестного происхождения).

Фотография: ГЛМ; [49. С. 23]; [64. Между с. 94–95; 96–97].

Информация о ложе: Основана 2 декабря 1817 г. [25. Л. 2.] в Москве. Инсталлирована 7 декабря 1817 г. [63. № 151]. Входила в союз Великой Провинциальной ложи. Характерными чертами этой ложи явились мистическое направление и ограничение работ исключительно духовными поисками [39. С. 34]. Продолжала работы и после запрета масонства в 1822 г. [39. С. 43]. См. также: [27. С. 588, 594-95]; [37. С. 658]; [40. С. 69]; [46].

Значение символики: см. С. 38–39.

31. Знак ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ литовской ложи СОВЕРШЕННОГО СОЕДИНЕНИЯ (La Parfalte Union (Unite) a rorient de GNlno)

Изображение: ОМ ГИМ № 68359/3-21 Mac 124.

Атрибуция: [32. Л. 16 об].

Др. экз.: не обн.

Информация о ложе: Основана в 1780 г. в Вильно [63. № 73], Высшая капитулярная [41]. Возобновлена в 1810 г., официально Великий Польский Восток утвердил ее статуты в 1817 г. [68. С. 950–951]. См. также: [12. С. 545 и ел.]; [35. С. 240]; [36. Т. И. С. 37–38]. Возможная расшифровка надписи: P[rovincjalne] L[oze] D[oskonalei] J[ednosci] — с польск.: Провинциальная ложа совершенного соединения.

Значение символики: см. № 12.

32. Знак ложи СЛАВЯНСКОГО ЕДИНСТВА (Jednosc Slowlariska)

Изображение: ГЛМ № 42292 Пр 78ДТ.

Атрибуция: автора.

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ на малиновом шнуре и малиновой ленте с белым просветом.

Фотография: [16. Т. И. С. 244] — неверно атрибутирован как «масонский крест»; [19. Между с. 188–189] — из музея Императорского Археологического Общества. Неверно атрибутирован как знак ложи Соединенных славян.

Информация о ложе: Учреждена в 1817–1818 гг. в Варшаве русскими офицерами [63. № 157]. Ложа была преобразована из ложи Соединенные братья поляки (см. № 48), основанной в 1811 г. Зависела от Великого Востока Франции. Название ее сходно с наименованием киевской ложи Соединенных славян (Les slaves reunis), что привело к путанице при атрибутировании знаков. Надпись «jednosc» в переводе с польского означает «единство», что позволяет достаточно однозначно определить принадлежность знака. См. также: [69. С. 149–150,158].

Значение символики: см. № 3. Соединенные в пожатии руки в сочетании с изображением земного шара соответствуют идее, заключенной в названии ложи.

33. Знак ЛОЖИ ВЛАДИСЛАВА ЯГЕЛЛО

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/4—88 Мас 693. Из ГБЛ. Центральное изображение утеряно. Возможно, оно представляло собой цветной рисунок под стеклом (подражание эмалевой технике).

Атрибуция: автора.

Др. экз.: не обн.

Информация о ложе: Основана в 1817–1818 г. вСлуцке [63. № 169]. Г.В. Вернадский сомневался в правильности названия ложи, предложенном Т.О. Соколовской [29. С. 555], однако, судя по знаку, название было именно таковым. См. также: [52. № 9. С. 648, 651, 652].

Значение символики: Ягайло (Ягелло; Jagіеllо) Владислав (ок. 1350–1434 гг.) — великий князь литовский в 1377–1392 гг., король польский с 1386 г. В 1385 г. заключил Польско-Литовскую Кревскую Унию. В 1409–1411 гг. участвовал в «Великой войне» против Тевтонского ордена. В решающем сражении — Грюнвальдской битве (1410 г.) — командовал польско-литовско-русской армией. Благодаря его полководческому искусству Тевтонский орден был разгромлен.

34. Знак ложи КЛЮЧА К ДОБРОДЕТЕЛИ (La Clef Не la Vertu)

Описание: Девятилучевая серебряная звезда, в середине золотой крест и Всевидящее Око. На кресте надпись: 12—5817 — В Смбр. Под ним крестообразно надпись: Ключ — ко до — бродетели» [32. Л. 17].

Ср. описание: «По средине девятилучевой звезды находится четырехконечный крест, положенный на две полоски, скрещивающиеся в форме андреевского креста. В центре креста — всевидящее око, окруженное лучами. На концах ветвей — место и дата основания в масонском летоисчислении. На полосках сзади креста — выпуклое название ложи. Медь, позолота, посребрение. 6 х 5,5 см» [3. С. 13]. Атрибутируется как знак ложи Золотого ключа к добродетели.

Ср. описание: «Золотой крест с перекрестием на серебряной звезде о девяти углах; на кресте — надпись с наименованием ложи и датою ее возникновения» [53. С. 387]. Сообщается, что знак «имеется в Государственном Архиве в нескольких экземплярах».

12 сим

Ср. описание: «В “Карамзинской библиотеке” (открыта 18 апреля [1 мая] 1848 г. в Симбирске) находится знак, принадлежащий ложе Ключа к добродетели, состоящий из девятиугольной звезды, на коей помещен осьмиконечный крест с вырезанными на нем словами “Ключ к добродетели” .

Знак этот серебряновызолоченный, в диаметре около двух дюймов (т. е. 5 см. — Д.Л.)» [1. С. 226].

Фотография: [17. С. 1101] — из музея Общества любителей древней письменности.

Информация о ложе: Основана 12 марта 1818 г. «на Востоке Азии в Симбирске» подревней шведской системе. Работала на русском и французском языках. В 1818–1821 гг. мастером стула был кн. М.П. Баратаев [63. № 170]. В 1819 г. он писал кн. Давыдову в Казань: «Я, при помощи Великого Строителя Вселенной открыл в Симбирске на языке российском для многих соотчичей ложу Ключа к Добродетели, ко дню Рождения Благословенного Императора, и уже второй год как работы идут хорошо и дружно…» [59. Л. 9]. Лучшие силы Симбирской губернии объединились в этой мастерской. Собрания происходили в гроте, устроенном в саду «Баратаевки» (имения М.П. Баратаева), расположенной в 20 верстах от Симбирска [1. С. 225]. Ложа была связана с декабристской организацией Орден русских рыцарей [39. С. 36]. См. также: [36. Т. П. С. 28; Т. III. С. 144]; [65]. Значение символики: См. № 18.

35. Знак ЛОЖИ ОРЛА РОССИЙСКОГО

Изображение: ОМ ГИМ № 28579/88.

Атрибуция: [3. С. 14.] — один из коллекции П.И. Щукина, один куплен; [47. С. 23–24].

Др. экз.: 2 в ОМ ГИМ. На оборотной стороне на малом треугольнике гравирована внутрь дата основания 12 (из ГБ Л, из музея Революции). 58–18.

1 в ОМ ГИМ. На оборотной стороне на малом треугольнике гравирована внутрь дата основания 12 (из коллекции П.И. Щукина). 58 18.1 Фотография: [17. С. 1101] — из музея Общества любителей древней письменности; [47. С. 23–24]; [61. № 78–79]; ОМ ГИМ Мас. 955 — из коллекции Д.Г. Бурылина (налейте); ОМ ГИМ 81989/342 Мас 849 — из коллекции В.П. Федоровича в Витебске; [62. Между с. 94–95].

Информация о ложе: Основана 12 марта 1818 г. в Петербурге. Входила в союз Великой Астреи. Работала, по несколько измененной шведской системе на русском языке [63. № 171]. См. также: [2. С. 42–43, 44–46,48-49]; [28. С. 337]; [31. С. 126]; [36. ТЛИ. С. 146]; [43. С. 190].

Значение символики: В масонском смысле орел являлся символом духовных стремлений и царственности вольнокаменщического искусства [50. С. 50]. Употребление этого символа в знаке определялось идеей, заключенной в названии. Орел очень часто знаменовал царское величество или могущество России, что было созвучно идее масонского патриотизма. В «лексиконах» «величество царское» характеризовалось, например, следующим образом: «На Антониевой медали [оно] изображено как жена, имеющая на голове царское украшение, в одной руке скипетр, в другой — орел. Орел был и у Египтян знаменованием царской власти по той причине, что Юпитер дал ему преимущество над всеми прочими птицами» [14. С. 40]. См. также [66. № 62] — двоеглавый орел с молниеносными стрелами: Щит величества.

36. Знак ЛОЖИ СОЕДИНЕННЫХ СЛАВЯН (Les Slaves Reunls)

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/4—56 Мас 656. Из ГБЛ. Атрибуция: автора. Атрибуция не верна в следующих работах: [19. С. 187–189]; [23. С. 13]; [36. Т. III. С. 152]; [37. С. 303]. Во всех вышеперечисленных случаях знак ложи Соединенных славян спутан со знаком ложи Jednoscslowianska (см. № 32).

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ.

Фотография: [62. Между с. 94–95. Место работы ложи указано неверно].

Информация о ложе: Основана 12 марта 1818 г. в Киеве. Входила в союз Великой Астреи. В 1818–1819 гг. работала по системе «Grand Orient de Pologne». Работы велись на русском и французском языках [63. № 172]. В работах ложи участвовали русские офицеры, польское высшее чиновничество и либерально настроенные помещики, профессора, врачи, музыканты [36. Т. III. С. 153–154, 159]. Ложа была связана с декабристской организацией Орден русских рыцарей [39. С. 36]. См. также: [48].

Значение символики: см. № 3.

37. Знак ложи ЛЮБВИ К ИСТИНЕ

Изображение: ОМ ГИМ 81989/4-54 Мас 647. Из ГБЛ.

Атрибуция: автора.

Др. экз.: не обн.

Информация о ложе: Основана 30 апреля 1818 г. в Полтаве. Принадлежала к союзу Великой Астреи, работы велись по древнеанглийской системе на русском языке [63. № 173]. В ложу входили военные офицеры полков, расквартированных в Малороссии, гражданские чиновники, предводители дворянства. Среди них встречаем имена С.М. Кочубея, В.В. Тарновского, И.П. Котляревского. В ложе сильны были декабристские влияния [31. С. 124–126]. Ложа была связана с декабристской организацией Орден русских рыцарей [39. С. 36]. См. также: [23]; [28. С. 339]; [31]; [36. Т. II. С. ЗО; Т. III. С. 127, 146–148]; [37. С. 297–301].

Значение символики: Пылающее сердце является одновременно и ретортой с вырывающимся оттуда огнем. Образ восходит к алхимической символике, его изображение имеется в розенкрейцерских таблицах. «Пламенеющее сердце» часто встречается в сборниках эмблем. См. например: [66. № 120] — два пламенеющих сердца: Два едино будут; [66. № 147] — горящее сердце по волнам плавающее: После бури и ненастья восхищаешься; [66. № 228] — сердце под солнцем от зажигательного стекла воспламеняющееся: Воспламеняется, но не сгорает.

38. Знак ложи БЕЛОГО ОРЛА (Орла Белого; Blafy Orzel)

Изображение: ОМ ГИМ № 28583 Мас 52.

Атрибуция: [3. С. 14.] — куплен; [47. С. 24–25].

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ. Принадлежит к другой серии: без короны, другая форма технического исполнения и окраски. Без ленты.

Информация о ложе: Основана 24 июня 1818 г. в Петербурге. Входила в союз Великой Астреи. В 1818–1819 гг. работала по системе «Grand Orient de Pologne» (имелись также сведения, что по «исправленной шведской») [63.№ 174].См.также: [35. С.232]; [48]; [69.С. 95, 202].

Значение символики: Белый цвет в масонской символике (в низших степенях) означал чистоту всех деяний [54. С. 355]. См. также № 35.

39. Знак ложи АЛЕКСАНДРА К ПЧЕЛЕ (Alexander zur Blene)

Описание: В качестве центрального изображения выступает улей, к которому летят пчелы. На знаке имелась надпись: «Von alien — das Gute» (с нем.: От всех— добро) [18. С. 1062].

Информация о ложе: Основана 27 июля 1818 г. в Ямбурге. Работала по елагинской системе на немецком языке. Входила в союз Великой Астреи [63. № 176]. Имеются сведения, что в 1821 г. практически не функционировала [36. Т. III. С. 127].

Значение символики: Пчелиный улей использовался в масонской символике для обозначения общности масонского дела и тесного братства. Образ был известен и в общепринятом репертуаре. См., например, [66. № 308] — пчелиный улей: Труд для всех един. Все едино трудятся; [66. № 346] — пчелиный улей: Никому не открыт. Никто не может видеть, что внутри.

40. Знак ЛОЖИ ВОСТОЧНОГО СВЕТИЛА

Изображение: С фото [62. Между с. 94–95].

Атрибуция: там же.

Др. экз.: не обн.

Информация о ложе: Основана 30 августа 1818 г. в Томске. Входила в союз Великой Астреи, работы велись по древнеанглийской системе [63. № 177]. Ложа была связана с декабристской организацией Орден русских рыцарей [39. С. 36]. См. также: [36. Т. III. С. 143, 146].

Значение символики: См. № 3, № 17, № 24.

41. Знак ложи ОРФЕЯ

Описание: «Золотая лира с надписью OPQEOS» [32. Л. 16 об.].

Ср. описание: «Лира с семью струнами в шестиугольной звезде с девизом: К совершенному согласию» [64. Л. 1].

Информация о ложе: Работала с 8 декабря 1818 г. в Петербурге на французском языке. Инсталлирована 8 декабря 1818 г. Входила в союз Великой Провинциальной ложи [63. № 179]. См. также: [27. С. 588, 595]; [43. С. 185 и сл.].

42. Знак ЛОЖИ ОЗИРИСА К ПЛАМЕНЕЮЩЕЙ ЗВЕЗДЕ (Osiris а L`EТоllе flamboyante)

Изображение: рис. А: с фото ГЛМ № Арх ЬЬ48 Б 49282; рис. Б: ОМ ГИМ № 28588 61 (куплен); рис. В: ОМ ГИМ № 81758/96 Мас 666. Из Музея Революции.

Атрибуция: Т.О. Соколовской.

Др. экз.: не обн.

Рис. А

Информация о ложе: Основана 26 декабря 1818 г. в Каменец-Подольске. Работала на русском, польском и французском языках по системе Великого Востока Польши [63. № 178]. См. также: [37. С. 314]. Один из знаков принадлежал М.П. Баратаеву. Князь Михаил Петрович Баратаев (1784–1856) был принят в Орден генерал-майором Е.И. Чаплицем около 1806 г. С 1816 г. он начинает принимать активное участие в жизни русских вольных каменщиков. Сперва, работая в ложе Соединенных друзей, он способствовал организации работ на русском языке, а в 1817 г. открыл свою ложу в г. Симбирске под названием «Ключ к добродетели» (см. № 34). М.П. Баратаев был известен своей благотворительностью. Князь пользовался огромным уважением как в масонской среде, так и в «профанском» обществе: его неоднократно выбирали в предводители дворянства. Очень хорошо был известен его труд по истории и нумизматике Грузии, за который он был принят в почетные члены Санкт-Петербургской Академии художеств, а также Парижской, Берлинской и Копенгагенской академий [1]. Привлеченный к следствию по делу декабристов, князь на допросе заявил, что «устроенная им ложа имела значительное нравственное влияние на ее членов, и что сам он содействовал улучшению некоторых помещиков к их дворовым и крепостным» [36. Т. IV. С. 392]. Расшифровка надписи: Au T[r£s] R[everend] et T[r£s] T[] Fr[6re] Mich [ail] P[etrovitch] Barataiew — с фр.: Для достопочтенного и трижды […] брата Михаила Петровича Баратаева.

Значение символики: Вольнокаменщическая «лопаточка» — один из самых значимых символов иоанновского масонского обряда. Наиболее распространенное толкование этой «драгоценности масона» суть: «Символ охранения своих сердец, паки лопатка напоминает всем каменщикам, чтоб оною со всяким попечением сравнивать разселины и отверстия сердца, отвращать и заделывать те, кои произвели в нем высокомерие, гнев, отчаяние, слабость, пороки ближнего, и братьев своих погрешности заглаживать и сердце свое столь чистым, добродетельным и украшенным сделывать, чтоб брат не опасался нимало сердца своего показывать другому брату, и наконец, напоминает, что каменщик наипаче должен работать вольнокаменщической лопаткой, которая почитается первым их символом» [11. Л. 90–91 об.].

См. также: с. 38; № 2, № 10.

43. Знак ЛОЖИ УСЕРДНОГО ЛИТВИНА (Ревностного литвина, Gorlluy Litvin, Her Elfrtte Lltauer)

Изображение: ОМ ГИМ № 81758/82 Mac 617.

Атрибуция: А.И. Серкова. Др. экз.: 3 в ОМ ГИМ (из Румянцевского музея);

1 в ОМ ГИМ на нашейной ленте черной с красной каймой и такой же розеткой (из ГБЛ);

1 в ГЛМ без ленты.

Фотография: [16. Т. I. между с. 150—151] — атрибутирован как «масонский знак».

Информация о ложе: Основана 17 октября 1780 г. в Вильно [63. № 75]. Вновь открыта в 1818 г. В основном состояла из профессоров Виленского Университета. Они вынашивали идею преобразования заседаний в собрания, максимально открытые для «профанов» [68. С. 951, 953–954].В 1818 г. ложа была реформирована, а ее работы стали открытыми. В новом уставе «Для блага усердного Литвина и всего Ордена свободных каменщиков» говорилось о несовершенстве масонских правил: «1) что тайна масонов есть не что иное как притворство; 2) что они подвергаются внешнему бесславию; 3) что нужны весьма большие издержки и 4) что союз братства может существовать и на других постановлениях». В связи с этим была организована новая реформированная ложа [12. С. 543–544]. См. также: [5.С. 4, 5,7,14,17–18,21,24,26]; [35. С. 240–241]; [69. С. 220 — список членов на 1821 г.].

Значение символики: См.: № 10, № 37.

44. Знак ЛОЖИ ДОБРОГО ПАСТЫРЯ

Изображение: ОМ ГИМ № 81989/4—29 Мас 159.

Атрибуция: [5. С. I].

Др. экз: 1 в ОМ ГИМ на голубой ленте с белым полем; 1 в ОМ ГИМ на голубом шнуре; 1 в ОМ ГИМ без ленты.

Фотография: [5. С. I].

Информация о ложе: Основана 5 октября 1780 г. в Вильно по патенту берлинской ложи Royal York [63. № 74]. По другим источникам, ложа была основана в 1778 г. в Вильно [5. С. 4, 5, 7, 21, 24, 26] или в 1767 г. и являлась первой Великой Польской ложей [35. С. 231]. В XIX веке работы продолжались. В 1819 г. в ложе был установлен портрет Александра I [12. С. 545–546].

Значение символики: О — символ ложи, т. е. места собраний братьев вольных каменщиков; символ Вселенной, которую, по преданию, в древности изображали прямоугольником; олицетворение мечты вольных каменщиков распространить учение по всей Вселенной [49. С. 22].

См. также № 24, № 42.

45. Знак неизвестной ложи

Описание: «Знак неизвестной ложи в виде восьмилучевой звезды; сделан мишурой и канителью на картоне с девизом “За любовь и Отечество” в центре. Размер 8x8 см» [3. С. 15].

ДОПОЛНЕНИЕ I

46. Знак ложи МЕЧА (zum Schwert)

Изображение: ГЛМ № Арх 4988 Б 4888 Пр 78ДГ.

Атрибуция: Т.О. Соколовской (А.И. Серков считает, что настоящий предмет является знаком досточтимого мастера).

Др. экз.:не обн.

Информация о ложе: Ложа под таким названием существовала в Риге в 1765 г.

Прекратила работы в 1794 г. [63. № 9].

Значение символики: В масонском понимании «пламенеющий» меч (т. е. с волнистым клинком) вдохновлялся Божиим промыслом на защиту справедливости и интересов Ордена [3. С. 23].

В знаке использован популярнейший эмблематический символ — рука с мечом, выходящая из облака, — являющийся прообразом руки Божией. См. [66. С. И, ХЫХ]. Характерна трансформация эмблемы по масонским канонам: вместо круга знак помещен в прорезной гексаграмм, меч изображен «пламенеющим».

47. Знак ЛОЖИ ПЕЛИКАНА (Pelican) (?)

Изображение: ГЛМ № Б 48911 Арх 4988.

Атрибуция: Т.О. Соколовской.

Др. экз.:не обн.

Фотография: ГЛМ — из собрания Д.Ф. Кобеко.

На знаке имеется дата основания (?) —1796 г.

ДОПОЛНЕНИЕ II

48. Знак ЛОЖИ БРАТЬЯ ПОЛЯКИ СОЕДИНЕННЫЕ (Freres polonals reunls)

Изображение: С фото ГЛМ № Арх 7102 Б53350/5. Атрибуция: автора.

Др. экз.: не обн.

Информация о ложе: Образована 20 февраля 1811 г. в Варшаве от Великого Востока Франции [68. С. 950].

Значение символики: См. № 12, № 27, N2 42.

49. Знак ЛОЖИ СВ. ИОАННА ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА (s. Jana Uschodzqcego siorica)

Изображение: ОМ ГИМ № 82016/4 Мас 695.

Атрибуция: автора.

Др. экз.:не обн.

Информация о ложе: Основана 11 ноября 1811 г. [69. С. 187]. С.Ф. Добрянский сообщает, что ложа работала в Ломже [6. С. 21]. См. также: [69. С. 187] — список членов на 1811 г.

Значение символики: Египетская символика означала в масонском учении то тайное знание, которое Бог передал избранным людям для сохранения в поколениях. Порученное жрецам Египта, оно было сообщено Моисею, затем Соломону — строителю Божественного храма, прообраза ложи. Характерно само понятие «иероглиф», широко используемое каменщиками для обозначения и сохранения своих тайн. Центральное изображение знака читается как цельный аллегорический текст: восходящее на Востоке солнце означает Бога, обладающего истинным знанием. Дорога, ведущая от пирамиды к античному храму на вершине холма, — путь преображения от «знания Египтян, употребивших во зло ученость, чрез Ветхий Закон иудеев» [11. Л. 12–12 об.] к истинной жизни во Храме Истины.

50. Знак ЛОЖИ СЕВЕРНОГО ЩИТА (Tarcza Polnocna; Boucller tfu Hord)

Изображение: С фото РГАЛИ Ф. 442. Оп. 1.№ 257. Л. 3.

Атрибуция: [3. С. 14] — из коллекций Г.А. Брокара, П.И. Щукина.

Др. экз.: 1 в ОМ ГИМ (из коллекции П.И. Щукина). Экземпляр дефектный, у рукояти меча слева отсутствует навершие в виде орлиной головы.

Информация о ложе: Основана в 1817–1818 гг. в Варшаве [63. № 156]. По другим сведениям, ложа была основана в 1784 г. от Варшавского Востока; возобновлена в 1809 г.; в 1810 г. примкнула к возобновленному Великому Польскому Востоку [35. С. 234]. См. также: [69. С. 128].

Значение символики: В масонском ритуале в 32 степени древней и принятой шотландской системы брат носил меч и щит [68. С. 155]. «Щит» в общепринятом репертуаре знаменовал крепость границ, означал «государственный щит» [10]. В одном из фейерверков в начале представления являлась «Безопасность границ» без щита [22]. Трактовка символа «Меч» также связывалась с военно-оборонительной тематикой, идеей победы или поражения. Стремление польского общества к национальной независимости могло найти отражение в названии ложи и соответственно в ее знаке.

51. Знак неизвестной польской ложи

Изображение: С фото ГЛМ. № Арх 7747 Б 56816.

Атрибуция: Т.О. Соколовской. Перевод надписи: с фр.: С помощью сильной руки.

Др. экз.: не обн.

Фотография: ГЛМ; ОМ ГИМ б/н — из коллекции Д.Г. Бурылина.

Информация о ложе: И.С. Рябинин упоминает о ложе «Соединенных братьев поляков и французов». «Члены ложи окружали особу Наполеона религиозным культом вплоть до установления орденской ленты пепельного цвета в воспоминание цвета платья “великого Наполеона”, в котором он вступил в пределы Польши» [35. С. 234]. Возможно, перед нами не самостоятельный знак, а изображение оборотной стороны знака ложи «Братья поляки соединенные» (№ 48).

Значение символики: см. № 3, № 9.

52. Знак неизвестной польской ложи

Изображение: С фото ГЛМ № Б 48617, Арх 4988, Пр 78ДТ. Атрибуция: Т.О. Соколовской.

Др. экз.: не обн.

Информация о ложе: нет.

Значение символики: Пчелиный улей является одновременно и столпом, на котором стоит мир. Колонна или столб — очень популярный масонский символ, используемый во время ритуалов. Например, в одной из масонских систем ключевыми словами степеней являлись: в ученической — «IAKIN» (сила Бога); в товарищической — «BOAS» (мудрость Бога); в мастерской — «MACBENA» (красота). Толкование их было следующее: «Есть храм божества, которому мы служим. Премудрость, сила и красота стоят вокруг престола Его, яко столпы его творения; премудрость бо есть бесконечна, сила его есть всемогущество, а красота в размере и порядке […] Три столба подпирают ложу: премудрость для предприятия, красота для стройности, сила для совершения» [11. Л. 81 об. — 82].

Эмблемы, содержащие изображение столба, были широко распространены и вне масонского общества. Они несли идею усиления. Например, «Благополучие» в символическом знаменовании «представлялось твердым и постоянным, если изображающая его фигура опиралась на столб» [14. С. 32].

См. также № 10, № 39.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Баюгиев В. Князь М.П. Баратаев // Сборник исторических и статистических материалов о Симбирской губернии. Симбирск, 1868. С. 223–230.

2. Бекштрем А. Из бумаг Дм. Паглиновского // Чтения в Обществе истории и древностей Российских. 1907. № 4. Смесь. С. 38–49.

3. Викентьев В.И. Собрание масонских предметов Российского Исторического музея. Отчет музея за 1915 год. — М., 1917. Отдельный оттиск — М., 1918. — 34 с.

4. Воспоминания Т.П. Пассек // PC. 1878. № 2. С. 210–214.

5. Добрянский С.Ф. Масонские ложи в Литве. Вильна, 1911. С. 32, с илл.

6. Дружинин Н.М. К истории идейных исканий П.И. Пестеля // Революционное движение в России в XIX в.: Избранные труды. М., 1985. Т. 2. С. 305–329. См. также: Дружинин Н.М. Масонские знаки П.И. Пестеля. М., 1929. С. 47 с илл.

7. Ешевский С.В. Московские масоны восьмидесятых годов осьмнад-цатого столетия (1780–1789) // Он же. Сочинения по русской истории. М., 1900. С. 187–267.

8. Изъяснение аллегорических изображений при фейерверке и иллуминации которые в честь ея императорскому величеству всепресветлейшей державнейшей великой государыне Елисавете Петровне в первый вечер нового 1742 года в Санктпетербурге представлены были. СПб., 1742. — [6] с.; 1 л. илл.

9. Изъяснение при учреждении вольно-каменщического общества // Отдел редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ, № 5Tv —134.

10. Изъяснение фейэрверка и иллуминации, которые при торжественном праздновании высокого дня рождения…Елисаветы Петровны… 18 декабря 1741 года пред императорским зимним домом в Санкт-Петербурге представлены были. СПб., 1741. [12] с.; 1 л. илл.

11. Истинный каменщик // ОПИ ГИМ, ф. 440, ед. хр. 1189.

12. З.Н. К истории масонства в России. О литовских бывших масонских ложах // PC. 1907. № 3. С. 539–549.

13. Когда что было //ОПИ ГИМ, ф. 398, оп. 1,ед. хр. 19.

14. Лакомб де Презеяъ, О. Иконологический лексикон или руководство к познанию живописного и резного художеств, медалей, эстампов и проч. СПб., 1763.18. С. 328.

15. Лопарев X Описание рукописей Императорского общества любителей древней письменности. Ч. 2. СПб., 1893. — 409, III с.

16. Масонство в прошлом и настоящем. Т. I–II. М., 1991. С. 255, 266, силл.

17. Масоны в России //Нива. 1883.№ 46. С. 1101; 1106–1107.

18. Миронов АЛ. Из жизни археологических учреждений // ИВ. 1912. № 3. С. 1061–1062.

19. Мордовцев Д.Л. О масонской ложе соединенных славян, 1818–1822 гг. // PC. 1878. Т. XXI. С. 187–189.

20. Некрасов С.М. Масонские предметы в собрании музея истории религии и атеизма // Атеизм, религия, современность. Л., 1973. Вып.1. С. 206–212.

21. Обращение ложи Елизаветы к добродетели к другим ложам. 1818 г. // РІАЛИ, ф. 442, on. 1, ед. хр. 276.

22. Описание аллегорического изображения в заключении великолепных торжеств при совершении коронации Ея Величества Екатерины Вторым, императрицы и самодержицы Всероссийския и проч. Великим фейерверком представленного, в Императорской резиденции в Москве против Кремля, Сентября 1762 года. — Moscau, [1762]. — [6] с; 1 л. илл.

23. Павловский И. Ф. Масонская ложа в Полтаве / / Труды Полтавской ученой архивной комиссии. Полтава, 1909. Вып. 6. Ч. 1. С. 3—15.

24. Письма ложи Нептуна в Москве // РІАЛИ, ф. 442, оп. 2, ед. хр.16.

25. Протокол организационного собрания московской масонской ложи Ищущих манны // РІАЛИ, ф. 442, on. 1, ед. хр. 277.

26. Пушкин А. С. Сочинения. Т. 1. М., 1955. С. 511.

27. ПыпинА.Н Материалы для истории масонских лож // BE. — 1878. № 2. С. 561–603.

28. Он же. Общественное движение в России при Александре I. Пг., 1918. XII, 544 с.

29. Он же. Русское масонство. XVIII и первая четверть XIX в. — Пг., 1916. VII. С. 571.

30. Пятый теоретический градус // ОПИ ГИМ, ф. 342, ед. хр. 142.

31. Равдин Б.Н., Рогинский А.Б. Записка декабриста М.Н. Новикова «О земледелии и мануфактурах в России» (1816) // Освободительное движение в России. Саратов, 1975. Вып. 5. С. 112–143.

32. Реестр масонских рукописей, дел в ложах, вещей, книг, дипломов и грамот. 1864 // ОР РГБ, ф. 147, ед. хр. 305.

33. Речи, произнесенные в ложе Александра к благотворительности коронованного пеликана // ОПИ ГИМ, ф. 446, ед. хр. 20.

34. Речь мастера ложи Елизаветы к добродетели С.С. Ланского 19 августа 1816 г. // РГАЛИ, ф. 442, on. 1, ед. хр. 279.

35. РябипипИ.С. Польское масонство // Масонство в его прошлом и настоящем. М., 1991. Т. II. С. 226–244.

36. Семевский В.И. Декабристы-масоны // Минувшие годы. 1908. Т. И. С. 1–50; Т. III. С. 127–170; Т. VI. С. 379–433.

37. Он же. Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909. XII. С. 694, 4.

38. Семена А.В. Русское масонство в XVIII в. // Масонство в его прошлом и настоящем. М., 1991. Т. 1. С. 124–174.

39. Серков А.И. 250 лет масонства в России. М., 1993. С. 88.

40. Он же. Ложа Трех Добродетелей и декабристы //Вестник МГУ. Серия 8. История. 1988. № 5. С. 65–78.

41. On же. Российское масонство. Энциклопедический словарь. В печати.

42. Соколовская Т.О. Благотворительность// РГАЛИ, ф. 442, оп. 2, ед. хр. 1.

43. Она же. В масонских ложах // Вестник общества ревнителей истории. Пг., 1914. Вып. I. С. 159–212.

44. Она же. Деятельность московской ложи Ищущих Манны в 1817–1818 гг. // РА. 1906. № III. С. 408–411.

45. Она же. Из истории масонской ложи Палестины // PC. 1907. № 10. С. 83–94.

46. Она же. Капитул Феникса. Пг., 1916. —100 с., с илл.

47. Она же. Каталог масонской коллекции Д.Г. Бурылина. Русский отдел. М., 1912.46 с.

48. Она же. К статье о киевских и полтавских масонах // РА. 1906. Кн. III. С. 609.

49. Она же. Масонские знаки // Столица и усадьба. 1917. № 89–90. С. 21–23.

50. Она же. Масонские рисунки и виньетки // Старые Годы. 1909. № 1. С. 46–51.

51. Она же. Масонство как положительное движение русской мысли в начале XIX века. СПб., 1904. С. 19.

52. Она же. Материалы по истории масонства в прежней русской армии // PC. 1907. № 6. С. 659–670; № 7. С. 197–216; № 8. С. 405–432; № 9. С. 643–653.

53. Она же. Новый материал о масонстве. Материалы для истории русского масонства из собрания А.Е. Бурцева // PC. 1909. № 5–6. С. 386–390.

54. Она же. Обрядность прежнего русского масонства // PC. 1907. № 11. С. 349–359.

55. Она же. О масонстве в прежнем русском флоте. СПб., 1907. С. 39.

56. Она же. Письмо ложи Немезида в ложу Изиды. 1776 // PC. 1909. № 1. С. 173–176.

57. Она же. Раннее александровское масонство. Возрождение масонства // Масонство в прошлом и настоящем. М., 1991. Т. II. — С. 153–202.

58. Она же. Русское масонство и его значение в истории общественного движения. СПб., 1907. С. 184.

59. Она же. Русское течение в масонстве // РГАЛИ, ф. 442, on. 1. ед. хр. 134.

60. Список членам совершенной ложи Св. Георгия Победоносца на востоке Мобежа // РА. 1865. № 4. С. 495–500.

61. Старцев В. Масоны. Кто они? // Санктпетербургские ведомости. 1991. № 56–57 (9 ноября); № 78–79 (7 декабря).

62. Толь С.Д. Масонское действо. СПб., 1914. С. 224, с илл.

63. Хронологический указатель русских лож от первого введения масонства до запрещения его. 1717–1829 //ПыпинА.Н. Русское масонство. XVIII и первая четверть XIX в. Пг., 1916. С. 498–560.

64. Циркуляр Великой Провинциальной ложи ложе Трех добродетелей об учреждении ложи Орфея // РГАЛИ, ф. 442, оп. 2, ед. хр. 10.

65. Шильдер Н.К. Два доноса в 1831 году// PC. 1889. № 2. С. 299.

66. Эмблемы и символы избранные, на Российский, Латинский, Французский, Немецкий и Английский языки переложенные, прежде в Амстердаме, а ныне во граде Св. Петра напечатанные, умноженные и исправленные Нестором Максимовичем-Амбодиком. [СПб]., 1788.LXVIII, [4].С. 284, илл.

67. Язык масонских знаков, ключ к различным словам // РГАЛИ, ф. 442, on. 1, ед. хр. 280.

68. Ligou D. Dictionnaire de la franc-magonnerie. Paris, 1991.1322 p.

69. Zalenski S. О masonii w Poisce od roku 1738 do 1822. Krakow, 1908. — 248 p.

Комментарии

1

Был известным деятелем в Обществе ревнителей истории.

2

См. Список в приложении.

3

Сохранился, например, «Листок предварительных сведений о масонстве», который был распространен перед одним из ее докладов — см. ОПИ ГИМ. Ф. 37. Ед. Хр. 803. Л. 5.

4

РГАЛИ.Ф. 300. On. 1. Д. 371. Л. 5.

5

РГАЛИ.Ф. 612. On. 1. Ед. Хр. 2084. Л. 191; 193–194.

6

РГАЛИ.Ф. 612. On. 1. Ед. Хр. 2084. Л. 76.

7

РГАЛИ.Ф. 962. On. 1. Ед. Хр. 453.

8

Так проявлялось стремление Тиры Оттовны «оживить» сухие исторические факты. Вероятно, поэтому она также писала пьесы — большей частью на масонские темы (см. список в приложении). Известно, что она сама принимала участие в их постановках.

Примечания

1

Летописи русской литер, и древн., т. IV, отд. III, 51–52.

2

Летоп. Русской лит. и древн., т. IV, отд. III, стр. 49–51.

3

Handb. D. Freimaurerei. Изд. 2,1863–1867 гг.; III, 612–613. Финдель, Истор. франкмас., 1,307. Бебер в орден вступил в 1776 г., в 1779 г. был секретарем старой провинциальной или национальной ложи шведской системы. По возобновлении лож в XIX веке, образовался первый союз трех лож — Александра, Елизаветы и Петра, по шведской системе, и была открыта управляющая или директориальная ложа под управлением Бебера. До 1814 г. Бебер носил звание гроссмейстера Великой директориальной ложи. Он был сторонником систем с высшими степенями.

4

П. Пекарский. Дополн. к истор. мае., 5.

5

Иван Перфильевич Елагин, сенатор и царедворец императрицы Екатерины, родился в 1725 г. и в масонский орден вступил, по собственному признанию, с самых юных лет. Он был типичным масоном — искателем истинного масонства. С 1772 г. Елагин занимал должность великого провинциального мастера петербургской провинциальной ложи. Существовала особая масонская система имени Елагина, являвшаяся весьма близкой к старым традициям масонства. Об Елагине и его системе: статья А.Н. Пыпина (Вест. Евр., 1868 г. III, 546–589 и IV, 167–222);Kloss, Gesch. derFreim. in Engl., 197.

6

Сенатский Архив; стр. 2, 23, 82, 502.

7

Профессор Московского университета Иван Григорьевич Шварц по поручению московских масонов ездил за границу для устройства самостоятельного существования русского масонства, в чем он и успел: на Вильгельмсбадском конвенте Россия была признана восьмою провинциею ордена. Шварц основал орден златорозового креста в Москве. Главная заслуга Шварца заключается, однако, не в этих масонских административных хлопотах, а в деятельном и неутомимом участии на пользу просвещения. Подробности изложены в труде Лонгинова: «Новиков и московские мартинисты» (Москва, 1867 г.). Духовным завещанием все свое имение Шварц предоставил не своим родственникам, а дружескому ученому обществу.

8

В 1776 г. была за границей издана брошюра неким Le-Bauld de Nans, озаглавленная Prologue pour la reception de S. Altesse Imperiale M-r le Gr. Due de Russie к Friedrichsfelde, le 6 aout 1776.

9

Карамзин в своей записке от 20 декабря 1818 г., между прочим, писал: «Император Павел в самый первый день своего восшествия на престол освободил Новикова, сидевшего около четырех лет в душной темнице, призвал его к себе в кабинет, обещал ему свою милость как невинному страдальцу и приказал возвратить конфискованное имение, т. е. остальные несожженные книги».

10

Финдель. II, 113. Reinbeck, Fluchtige Bemerkungen auf einer Reise nach Moskau imjahre 1805.

11

Pyc. Apx., 1875, III, 75. Записка о мартинистах, представленная в 1811 г. графом Ростопчиным великой княгине Екатерине Павловне.

12

Acta Latomorum, 1,218.

13

«Рус. Стар.», 1907, март, 545–546.

14

Этого письма я не видела в подлиннике, но содержание его изложено в деле о судившемся за масонство майоре Королевском в 1827 г. (Арх. Глав, воен. — суд. управл.). Письмо носит дату 12 декабря 1819 г. Определить тождественность этого письма с указанным выше, к сожалению, невозможно.

15

Инструкция с черновыми ответами, в двух экземплярах, хранится в Московском Румянцевском музее. Она частью напечатана Ешевс-ким (Сочинения, т. III, 456–457) и Пыпиным (Матер, для истор. мае., Вести. Евр., 1872, июль, 244–253).

16

Военно-ученый архив. Напечатано мною в «Рус. Стар.», 1907, февр., 344–346.

17

По словам декабриста Штейнгеля (Декабристы фон Визин, кн. Оболенский и бар. Штейнгель, изд. Пирожкова, с. 396–397) один содержатель косметического магазина в Москве, по приезде туда государя, подал просьбу военному губернатору о разрешении ознаменовать день 30 августа открытием ложи; государь, по докладе ему этой просьбы, отозвался: «Я формального позволения на это не даю, у меня в Петербурге на это смотрят так (государь взглянул сквозь пальцы); впрочем, опыт удостоверил, что тут зла никакого нет, это совершенно от вас зависит». В биографии декабриста фон Визина слова государя несколько варьируются; государь будто бы сказал; «я не даю явного позволения, но смотрю сквозь пальцы; опытом дознано, что в них нет ничего вредного, и потому предоставляю на твою волю» (ib. 15). В записке, писанной Штейнгелем государю 11 января 1826 г., изложено: в 1816 г. 30 августа, в Москве, открыта была ложа с Высочайшего соизволения; государь изволил сказать графу Тормасову: «Я не даю явного позволения, но смотрю сквозь пальцы; опытом дознано, что в них ничего нет вредного, а потому предоставляю на твою волю». (Бороздин. Из писем и показаний декабристов. Критика современного состояния России и планы будущего устройства, стр. 67.)

18

21 декабря 1820 г. кн. Волконский писал Закревскому, что отмеченный в рапорте о приезжающих в Петербург, фон Визин имел намерение просить место губернатора; государь отозвался об этом, что он «полагает его весьма способным к сей должности, но вместе с тем объявил, что он известен за весьма большого масона, о чем и сожалеет» (Сб. Имп. Рус. Ист. Общ., LXXIII, 54).

19

Рус. Арх., 1875, III, 53–54.

20

lb., 96.

21

«Рус. Стар.», 1901, авг., 426.

22

«Рус. Стар.», 1907, февр., 345.

23

Текст этих писем приведен в «Русской Старине», а подлинник письма от 6 августа за № 565 на имя С.С. Ланского хранится в Румянцевском музее. «Рус. Стар.», 1877,1, 65—651.

24

Арх. шт. Войск гвардии и Петерб. воен. окр.

25

Моек. Рум. муз.; черновик указанного донесения.

26

Моек. Рум. муз., 92.

27

Моек. Рум. муз., 138 (1875).

28

Арх. Главн. воен. — судн. упр.

29

«Море», 1907, июнь, 773.

30

1816 г. Москва. В университетской типографии, стр. 110.

31

Автор книги «Масон без маски или подлинные таинства масонские, изданные со многими подробностями точно и беспристрастно. В С.-Петербурге, 1784 г. Печатано с дозволения, указного у Христофора Геннинга». Впервые этот памфлет на масонство был издан в Лондоне в 1751 г.

32

Моек. Рум. муз., 2007, № 271.

33

Подлинник хранится в Общ. любит, древн. письм., № CLXXXII. Здесь Глинка удивляется богачам-помещикам, приезжающим из России в Париж проживать «кровь и пот своих добрых крестьян».

34

Сенатор Иван Владимирович Лопухин (1756–1816) — видный масонский деятель при Екатерине II и Александре I. Во время дела Новикова он тоже подвергся преследованию как один из главнейших деятелей кружка. Он отличался безмерною благотворительностью, сердоболием, гражданским мужеством, сотрудничал в «Друге Юношества» и написал: Нравоучительный катехизис истинных франк масонов, «Духовный Рыцарь», «О внутренней Церкви» и пр. Любопытен отзыв о Лопухине Максима Невзорова в его «Сочинениях и мыслях» (Имп. Публ. библ., рук. отд., Q, III, 73).

35

Рус. Арх., 1884,1,136.

36

Как ходят апрантивы (т. е. ученики)? — спрашивается при приеме в ложу у новопринимаемого. — От запада к востоку. — Для чего? — Чтобы найти свет.

37

Моек. Рум. муз., папка 2022.

38

Моек. Рум. муз., папка 2333.

39

Необходимо заметить, что масонские песни представляют весьма ценный материал при изучении масонства; в них сохраняется весьма много данных для выяснения сущности масонского учения и масонского ритуала. Песни были запрещены печатанием в 1821 г., и в настоящее время печатные масонские сборники песен составляют библиографическую редкость.

40

«Вечерняя Заря», ежемесячное издание в Москве. В Унив. типогр. у Новикова 1782 г., ч 1, с. 59.

41

lb., 1782,ч. III, с. 320.

42

Многие масонские ложи «работали» в России на немецком языке.

43

Ефес. 6:4, 9. Колос. 4:1.

44

«Вечерняя Заря», 1782 г., ч. I, с. 63–64.

45

Правила, которые исполнять должно. Имп. Публ. библ.; рукоп. отд., О, III, 169.

46

Рус. Арх., 1884,1,31.

47

Зак. орд. св. кам., отд. VIII, 1.

48

Зак. орд. св. кам., отд. VIII, 2.

49

Учение древнего любомудрия и богомудрия или наука свободных каменщиков, из разных творцов светских, духовных и мистических собранная и в пяти частях предложенная И.Е. великим российския провинциальный ложи мастером. MDCCLXXXVI.

50

«Покоящийся Трудолюбец», 1785, III, 76.

51

Автор масонской апологии 1746 г. говорит, что орден не смешивает ни имущества, ни сословий (Apologie pour l’Ordre de Francs-magons MrN***, Membrede L’Ordre) (уКлосса. № 276).

52

Моек. Рум. муз., папка 1969, № 168.

53

Общ. любит, древн. письм., DLVII.

54

Имп. Публ. библ., Q, III. 180.

55

«Покоящийся Трудолюбец». Периодическое издание, служащее продолжением «Вечерней Зари». В Москве, в университетской типографии Новикова 1785 г. Ч. Ill, № XIV, с. 160–163.

56

«Рус. Стар.», 1874, февр. Русские вольнодумцы в царствование Екатерины И, секретно вскрытая переписка, 264.

57

Моек. Рум. муз., папка 1969.

58

Имп. Публ. библ., рук. отд., Q. III. 169.

59

Ibid., Q. III. 71.

60

«ДругЮношества», 1812, май, с. 1.

61

Православный катехизис хранится в нескольких списках в государственном архиве в бумагах декабриста С.И. Муравьева-Апосто-ла. Он полностью напечатан в книге А.К. Бороздина «Из писем и показаний декабристов», а ранее был издан в приложении к книге профессора Піймана «Die Ermordung Pauls und die Kronbesteigung Nikolaus I».

62

Максим Иванович Невзоров, масон, был одним из питомцев но-виковского кружка. Он воспитывался за границей на средства масона И.В. Лопухина и, получив докторский медицинский диплом, возвратился в Россию. В Риге, однако, он был арестован и в 1794 г. привезен в Петербург, где был заключен в крепость. По подозрению в том, что ему были известны важные масонские тайны и что он был одним из посредников между новиковским кружком и западноевропейскими масонами, он был допрошен Шешковским. Признанный душевнобольным, он был препровожден в больницу, а при императоре Павле I освобожден. При императоре Александре I он издавал «Друг Юношества», которым распространялись масонские идеи. Лопухин много хлопотал о распространении этого журнала и утверждал, что он издается «единственно от ревностного усердия к общему благу, для распространения доброй нравственности». Не вполне исследовано, был ли действительно Невзоров временно душевнобольным. Допрашивавших его лиц поражало его запирательство в ответах и неуместные разговоры. В образец его настойчивости приводится часто эпизод из его допроса в крепости Шешковским. Последний объявил Невзорову, не желавшему давать показаний, что он имеет приказание государыни бить его четвертным поленом, если он не будет отвечать. С полным самообладанием Невзоров возразил: «Не верю, чтобы это приказала государыня, которая написала наказ комиссии о сочинении уложения».

63

Александр Федорович Лабзин (родился в 1776 г., умер в симбирской ссылке в 1825 г.) был воспитанник Московского университета, ученик новиковского кружка, впоследствии вице-президент Академии художеств; указом 20 октября 1822 г. он был отставлен от должности. Он был масоном-мистиком, вел усиленную пропаганду масонских идей, был почетным членом явных лож, управлял явною ложею и работал втайне, основав тайную ложу. В 1806,1817 и 1818 гг. издавал «Сионский Вестник», дважды запрещенный, и переводил мистических писателей.

64

Рус. Арх., 1892, XII. А.Ф. Лабзин и его ссылка (1822). Письма А.Ф. Лабзина к попечителю харьковского учебного округа З.Я. Кар-нееву и его переписка с князем А.Н. Голицыным, с. 378.

65

«Рус. Стар.», 1896, ноябрь, 343. Товарищи и птенцы, Н.И. Новикова.

66

Рус. Арх., 1884,1,9.

67

«Друг Юношества», 1810. Записка старого судьи.

68

Ibid. В примечании к статье указано, что она написана во время Французской революции.

69

Рус. Арх., 1884,1,128.

70

Ibid, 1,10.

71

«Вечерняя Заря». 1782, ч. III. Полезный для государства смертный приговор; китайский анекдот.

72

Уложение Астреи. 1815 г.

73

Имп. Публ. библ.; рук. отд.; Q. III. 102.

74

Устав вольных каменщиков. «Море», 1907, № 25–26. Этот устав в многочисленных списках хранится в рукоп. отделен. Имп. Публ. библ. и Рум. муз. и в Общ. люб. древн. письм.

75

Имп. Публ. библ., Q. III. 71.

76

По словам масонских писателей, шведский король Густав III освободился от опеки тяготевших над ним государственных чинов с помощью масонства; бедное сословие было употреблено против дворянства, и в 1772 г. король, вопреки существовавшим законоположениям, получил все то, чего он добивался.

77

Елагин придерживался английской, наиболее простой, системы, близкой основным масонским постановлениям. Он отвергал высшие степени, полагая, что три низшие иоанновские степени вполне исчерпывают смысл нравственного масонства.

78

Егор Егорович Эллизен, старший врач Обуховской больницы, по свидетельству скупого вообще на похвалы Вигеля, был человек, которого нельзя обойти молчанием: в высшей степени добрый, он нередко безвозмездно лечил бедных и всегда был готов подать всякому врачебную помощь; будучи весьма сведущим в медицине, он удивительно верно ставил диагноз, обладая как бы вторым зрением.

79

«Условие основания Великой Масонской ложи Астреи и под ея управлением состоящих соединенных лож. На Востоке Санктпетер-бурга. 5815».

80

Любопытно, что в самом тексте уложения было признано необходимым пояснять термин «начальники» словом «представители».

81

Введение.

82

Часть I. Основное условие. Гл. 1. Всеобщее определение. § 1.

83

Ч. I, гл. 1, § 7.

84

Ч. I, гл.1, § 8.

85

Ч. I, гл. 1, § 12.

86

Ч. I, гл. 1, § 15.

87

Ч. I, гл. 2. Образование общества. Отд. 1. Образование отдельных лож, § 17.

88

Ч. I, гл. 2. Отд. 1. § 18.

89

Гл. III. Отд. VIII. Права и обязанности представителей лож. § 105.

90

Гл. III. Отд. VIII. § 108.

91

Гл. XII. Закон касательно основного условия вообще. § 172.

92

Гл. I. § 2.

93

Гл. 1.§ 3.

94

Гл. I. § 5.

95

Гл. I. § 6.

96

См. о 25-й ложе союза Астреи небольшую мою заметку в «Рус. Стар.», за 1907 г., март, 642.

97

Например, Гедеон Антонский, Кирилл Фроринский, Арсений Мацеевич, Кирилл Лящевецкий («Летописи» Тихонравова, II, 22).

98

Из духовных лиц был, например, принят в ложу Малого Света 23 января 1791 г. священник Григорий Ефимов; вышеупомянуто, что протопоп Андрей был привлечен к ответу как масон; по масонскому преданию, масонами были: законоучитель морского кадетского корпуса Иов и священник московской церкви Иоанна Воина Матвей Михайлович Десницкин, впоследствии черниговский архиепископ Михаил, а затем митрополит новгородский и петербургский.

99

Имп. Публ. библ., рук. отд., Q. III. 100.

100

Имп. Публ. библ., рук. отд., Q. III. Масонская рукопись «Царство Божие».

101

См. мою статью «Иоаннов день — масонский праздник» в журнале «Море» за 1906 г.

102

Особенно подробный ритуал мне удалось видеть в Моек. Рум. музее, по которому я затем и цитирую ритуальные слова.

103

Обыкновенно имя предложенного к принятию в орден брата бывало выставляемо в течение пятнадцати дней в помещении ложи, так что каждый брат мог сообщать все известные ему сведения об искавшем масонского света.

104

Конечно, бывали случаи весьма быстрого повышения кого-либо в степенях. Бывали случаи, что брату давалось по несколько степеней в один день даже в тайных ложах, но это были исключения.

105

Рус. Арх., 1870, VII, 1224.

106

О Кречетове имеется статья в «Былом» (1906, апр.).

107

Избранная библиотека для христианского чтения, ч. І, гл. XVII. О монашеской жизни, с. 59.

108

«Покоящ. Труд.», 1785, ч. III, с. 220.

109

«Вечерняя Заря», 1782 г., ч. III, с. 187.

110

«Вечерняя Заря», 1782 г., ч. III, с. 187.

111

Общ. люб. древн. письм., F. CCCVII. Священно-таинственная магия, или как достигнуть высших семи степеней повелевать духами чистыми.

112

Имп. Публ. библ., рук. отд., F. III. 64.

113

«Рус. Стар.», 1907, июнь и след.

114

Например, военные врачи указаны в списке членов ложи Георгия Победоносца (Рус. Арх., 1865 г.). Много врачебных чинов указано и в списке членов союза Астреи за 1821–1822 гг.

115

В д. П9/20 за 1822 г. арх. гл. упр. военно-учебных заведений указано более сорока масонов из среды учителей петербургских военноучебных заведений.

116

Apologie pour ГОгсІге de Francs-magons.

117

Acta Lat.,I; 257,261.

118

Acta Lat., I; 261.

119

«Рус. Стар.», 1900, сент., 638.

120

Моек. Рум. муз., № 118.

121

Сборн. биогр. кавалерг. 1801–1826 Панчулвдзева, с. 231.

122

Записки адмирала П.В. Чичагова. «Рус. Стар.», 1888, июль.

123

«Друг Юношества», 1807, март, 39.

124

«Рус. Стар.», 1874,1, 66. Русские вольнодумцы в царствование Екатерины II.

125

Имп. Публ. библ., Q. III. 180.

126

Рус. Арх., 1869, № 3. Крестьянское движение при императоре Павле. Статья де Пуле.

127

«Былое», 1907, июнь, 286.

128

Сборн. Имп. Рус. Ист. Общ., II, 1868,127.

129

Имп. Публ. библ., рук. отд. Цитир. Бумаги Невзорова (Мысли). Q.III.

130

В учен, арх., 1,1018.

131

Ibid., 1,593.

132

«Рус. Стар.», 1900, сент., 638.

133

«Магаз. своб. — каменщ.», т. 1, ч. 1, с. 78. Изд. 1784 г.

134

«Друг Юношества», 1808, сент., 15–25.

135

Записки И.Д. Якушкина. Лонд. изд., 1862 г., с. 27.

136

П. Пекарский. Дополнение к истории мае. в России в XVIII стол., с. 10.

137

А.Н. Пыпин. Русское масонство. Вести. Евр., 1868, апр.

138

Рисунки ковров трех низших степеней, с описаниями, напечатаны мною в «Море» за 1907 г.

139

Имп. Публ. библ.; рук. отд., О. III. 153.

140

Freymaurer Lexicon. Gedicke. Изд. 1818 г.

141

Общ. люб. древн. письм.; Е CCLXIV.

142

«Магаз. св. — каменщ.» Изд. 1784 г., с. 7.

143

Имп. Публ. библ., рук. отд., Q. III. 196.

144

Имп. Публ. библ., рук. отд. Q. III. 102.

145

Олсуфьев в цитированном выше донесении называет путешествие мытарством; он говорит, что посвящаемого обводили дважды вокруг ложи, «употребляя сильный ветер и в воздухе огонь» и сбрасывая его с горы; про прием в XIX веке Миркович говорит, что для устрашения новичка ему бросали под ноги фальшфейера.

146

В «Магазине св. — каменщ.» один автор-масон говорит, что масонская символика приема имеет много общего с символикой при посвящении в мистерии элевзинской Цереры. Кандидата подвергали трем опасным путешествиям, показывали ему тысячу блудящих и страшных зрелищ и заставляли слушать чрезвычайные гласы, наконец, очистив его водою, огнем и кровью, из тьмы вводили в свет, и свет был образом истины.

147

Имп. Публ. библ.; рук. отд., Q. III. 102.

148

Ibid. Q. III. 116.

149

Имп. Публ. библ., рук. отд., Q. III. 102.

150

Моек. Рум. муз., № 179 (2016), с, 44.

151

Финдель. И, прил. 17.

152

Посвящаемый отрекался от семи пороков: гордости, скупости, неумеренности, похоти, корыстолюбия, праздности, гнева; он испрашивал семь даров Духа Святого: премудрости, разума, совета, крепости, науки, страха Божия и любви и обещал прилежать к семи наукам: стихотворству, музыке, рисованию, арифметике, геометрии, астрономии и архитектуре (моя статья в «Море», 1907 г., №№ 13–14).

153

При вручении перчаток новопринятому мастер говорит: «Руки и совесть ваша да будут всегда чисты, не оскверняйте их никаким пятном, если хотите достойно украшаться сими перчатками».

154

Моек. Рум. муз.,№ 1028.

155

Например, в столовых ложах (Моек. Рум. муз. № 1027,152–162), в траурных ложах (Моек. Рум. муз., N2 2007, Имп. Публ. библ., рук. отд., Q. III, 102 и пр.).

156

В своей переписке масоны изредка употребляли шифр в буквальном смысле слова. Такие шифрованные записи имеются, например, в Моек. Рум. музее.

157

Вигель. Воспоминания, III, 54.

158

Общ. люб. древн. письм. XCCCXI. Присяга шотландских мастеров.

159

«Рус. Стар.», 1896 г., ноябрь, 362. Товарищи и птенцы Н.И. Новикова.

160

Моек. Рум. муз., папка 2022.

161

Моек. Рум. муз., папка 1697.

162

Общ. люб. древн. письм., бумаги Ф.Н. Глинки.

163

Сб. Имп. Рус. Ист. Общ. Т. 73, с. 325.

164

Николай Мартемьянович Сипягин был одно время начальником штаба гвардейского корпуса.

165

«Рус. Стар.», 1877, т. XVIII, стр. 653–654. Насколько бывали у страха глаза велики и как опасались наши прадеды подпасть «змеиным обольщениям» масонов, видно из рассказа, передаваемого М.Ф. Каменской («Истор. Вести.», 1894, авг., 328). За дочь профессора А.Е. Егорова посватался инженерный офицер Д.Н. Булгаков; как-то раз за столом Булгаков, не найдя подставочек под ножи и вилки, сложил свой нож и вилку крестом около своего прибора; это заметил Егоров и вскричал: «Чтоб я, русский человек, я, профессор Егоров, дочь свою за масона выдал! Да никогда этому не бывать!»

166

Рус. Арх., 1886. V. Рассказы кн. А.Н. Голицына.

167

«Рус. Стар.», 1874 и 1876. Воспоминание О.А. Пржецлавского.

168

«Магаз. св. — кам.», Т. 1.4. II, с. 84–85.

169

Моек. Рум. муз., папка2022, № 206.

170

«Когда вас призывает радость, вспоминайте о вашей первой обязанности; когда в стакане искрится вино, не забывайте бедных: их крыши покрыты только соломою, а ваш язык раздражают тонкие яства; благородное вино наполняет ваши бокалы, у тех едва имеется вода; вы одеты в шелк и бархат, те же — в лохмотьях, а их, как и вас, Отец природы сотворил для радости; поэтому, братья, имейте сострадание, смягчайте тяжелую участь обездоленных; пусть благословение благочестивых бедняков явится приправой для ваших яств».

171

Рус. Арх., 1892, дек., 383. А.Ф. Лабзин и его ссылка.

172

Рус. Арх., 1892, дек., 377.

173

С. 220. Толкования на Евангелие св. Матфея в русском переводе.

174

Ibid. С. 278.

175

Loix, Prerogatives et Privileges des Maitres Ecossais. Рукопись. Бумаги П.И. Пестеля. Государственный архив.

176

Имп. Публ. библ., рук. отд., Q. III. 100.

177

Имп. Публ. библ., рук. отд., ЕIII. 72.

178

Госуд. Арх., дела кн. М.П. Баратаева, письмо № 898.

179

Таким образом, М.П. Баратаев являлся одним из ревностнейших русских масонов. Он родился в 1784 г., умер в 1856 г., был долгое время симбирским губернским предводителем, в молодости служил офицером. В науке известен Михаил Петрович как нумизмат.

180

Московская ложа Нептуна, не примкнувшая ни к какому союзу и самостоятельно работавшая под управлением П.И. Голенищева-Кутузова, очень мало известна в исторической литературе. Академик Пыпин о ней не упоминает совершенно. Впервые печатное известие о ней помещено мною в статье «О масонстве в прежнем русском флоте» (Море, 1906, N2 8). В Моек. Рум. муз. хранится сборник песен этой ложи. В нее входили, между прочим, офицеры Тарутинского пехотного полка: майор Фрей (командир поселенного батальона), штабс-капитаны Кузьмин (московский плац-адъютант), Подкатов и Микулин (бригадный адъютант 14 пех. дивизии), штабс-капитан Кизильского гарнизонного батальона Медведев, два брата Масловых. Московскую ложу Нептуна не следует смешивать с кронштадтскими ложами: Нептуна (XVIII в.) и Нептуна к надежде (XIX в.).

181

Рус. Арх., 1901, июнь, 303.

182

Общ. люб. древн. письм.; протоколы Теор. лож, № 5.

183

См. подробности в классическом труде Лонгинова «Новиков и московские мартинисты».

184

Ответы Колокольникова — см. во II томе Сборн. Имп. Рус. Ист.Общ.

185

Лонгинов. Op. cit.

186

Лонгинов. Op. cit. 0145.

187

Рус. Арх. 1865, VIII, 945–946. Мельгунов сам был масоном.

188

Воен. учен, арх., I, 543.

189

«Отеч. Записки», 1876, И, 504.

190

«Рус. Стар.», т. XVIII, с. 455–479. Уничтожение масонских лож в России. 1822.

191

Рус. Арх., 1870, VII, 1219. Письмо И.В. Лопухина к Д.П. Руничу.

192

П. Пекарский. Дополн. к истор. масон., 135.

193

Моек. Рум. муз., папка 1969.

194

Рус. Арх, 1870, VII, 1172–1218.

195

Известный А.Ф. Воейков в своем стихотворении «Дом сумасшедших» про Невзорова писал:

Я взглянул, — Максим Невзоров углем пишет на стене: если б так, как на Вольтера, был на мой журнал расход; пострадала б горько вера, я вредней, чем Дидерот!

196

Д.П. Рунич управлял в то время московским почтамтом.

197

Рус. Арх., XII, 363–364.

198

Имп. Публ. библ., рук. отд., F. III, 72.

199

«Магаз. своб. — каменщ.», I.

200

Курсив подлинника.

201

Устав вольных каменщиков. Отд. I, § 3. «Море», 1907, № 25–26.

202

Ibid., отд. VI, § 2.

203

Имп. Публ. библ., рук. отд.

204

В позднейшей приписке последняя фраза заменена вариантом: так и в ваших подвигах светите и любите подобно солнцу, которое и сияет, и греет.

205

Моек. Рум. муз., № 2336.

206

«Магаз. св. — каменщ.», т. 1.

207

Это делалось в воспоминание казни гроссмейстера ордена храмовников Жака Молэ, невинно погибшего, по мнению масонов, за верность своей идее и поэтому почитаемого ими. Общ. люб. древн. письм.,косы.

208

«Магаз. св. — каменщ.», т. 1. ч. 1, с. 87.

209

Арх. Гл. воен-суд. упр.; связка масон, бумаг; Bundes-Lied am 11-ten July 1814.

210

«Друг Юношества», 1809, февр., стр. 102–121.

211

«Вечерняя Заря», 1782, ч. 1,57–68.

212

«Друг Юношества», 1807, авг., 74—103.

213

Имп. Публ. библ., рук. отд., писано после 1 декабря 1817 г.

214

«Вечерняя Заря», 1782,1,112–113.

215

Общ. люб. древн. письм., F. CCLXV. 8.

216

Об издательской деятельности Новикова см.: П. Симони. Материалы для истории русской книжной торговли в XVIII–XIX столетиях. В. I. Н.И. Новиков и книгопродавцы Кольчугины 1907 г.

217

Вообще о Новикове см. труды Лонгинова, Пекарского, Пыпина.

218

1751–1784. Сборн. студ. Имп. Спб. унив., 1,323 и след.; Биограф,слов. проф. и преп. Моск. унив., II, 574 и след.; Лонгинов, op. cit., 126 и след.

219

1743–1822.

220

Про причастность к масонству братьев Ивана и Захара Чернышевых показывал при допросах еще в елизаветинское время граф Головин.

221

1756–1816. Лопухин начал свою службу в л. — гв. Преображенском полку.

222

Некоторые черты о внутренней церкви, о едином пути истины и о различных путях заблуждения и гибели, с присовокуплением каждого изображения качеств и должностей истинного христианства. Спб., 1798.

223

См.: Мысли Невзорова. Имп. Публ. библ., Q. III. 72.

224

С.С. Ланской (1787–1862) в конце своей жизни, при Александре II, был министром внутренних дел. На него выпала подготовительная работа по отмене крепостного права. В 1861 г. он получил графский титул.

225

М.Ю. Виельгорский (1787–1856) был «гениальным дилетантом» музыки.

226

Моек. Рум. муз., 329 (2166) в 8-ку. Напечатана эта записка Сухомлиным в «Истории Российской Академии», V, 415–427.0 ней см. еще классическое исследование проф. В.И. Семевского «Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине XIX в.», 363–369.

227

Любопытный масонский взгляд на благородство занятия книгоиздательством встречается в записках Лопухина: «Как не стыдно торговать дворянам книгами и аптекой? эти две торговли самые честные, потому что приносят пользу человечеству, а откупами и рекрутами торговать действительно стыдно».

228

См.: Zeitschr. ftir freym. Altenburg, 1825, S, 244; Zeitschr. ftir freym. 1843,11,3,273–275.

229

Русск. Вести., 1864, t. XII, 365. Статья проф. Ешевского.

230

Д.П. Кобеко в своем труде «Цесаревич Павел Петрович» говорит, что существует предание о посвящении Павла Петровича в масоны или Паниным, или прусским принцем Генрихом, или королем шведским Густавом III, или же Плещеевым и Куракиным (с. 381). Историческую достоверность этих преданий Кобеко отвергает.

231

См.: Encyclopedic der Freym. Lenning., II, 460–481. Лонгинов, op. cit, 304. Mfemoires secretes de la Russie, Paris, 1802, III. 425–435.

232

После запрещения масонской ложи Мелиссино Екатериною II он стал усердным посетителем фривольного «Эвина клуба».

233

П. Пекарский, Дополн., с. 79.0 желании Елагина постичь от Калиостро тайну добывания золота см.: Ведемейер. Двор и замечательные люди в России, ч. 1,197–198. В бумагах Елагина сохранилось много рецептов составления камня философского и яйца философского.

234

Орден иллюминатов или общество просвещенных (illuminPs) был основан в 1776 г. профессором Инголыптадтского университета по кафедре канонического и естественного права Адамом Вейсгауп-том, принявшим для своего общества масонские формы и иезуитское устройство. Воспитанный иезуитами, Вейсгаупт сделался впоследствии их врагом и основал общество для борьбы с иезуитством, с бесплодным и фальшивым педантизмом, с нетерпимостью, с дурным воспитанием, с общественным угнетением. Цель иллюминатов истекала из стремления к общественно-нравственной деятельности, к свободе мысли и к здравому просвещению и состояла в усовершенствовании разума и облегчении средств к просвещению. Пользуясь своим положением как профессора, Вейсгаупт вербовал своих первых членов из студенческой среды. Многие обвиняли иллюминатов в «необузданной независимости от светской и духовной власти» и в подготовке французской революции. Орден разделялся натри отдела: школа (рассадник), масонство, мистерии. Особенную пользу приносил рассадник, развивая любовь к труду, науке и человечеству. Обильную пищу для изучения иллюминатам представляла либеральная и просветительная философия. Иллюминаты изучали произведения Аббта, Базедова, Лабрюйера, Плутарха, Сенеки, Адама Смита, баснописцев, наконец, в высших степенях, Робине и Гельвеция.

Об иллюминатах см.: Финдель. История франкмасонского ордена, I, перев. с 2 нем. изд., 1872 г. 244–252; Пыпин, Вести. Евр., 1867, IV, 36–42; Шлоссер, Истор. XVIII стол., III, 211–229, I изд.; Hettner, Literaturgeschichte des achtzehntenJahrhunderts III, II, 333–354; Бар-рюэль. Вольтерианцы или история о якобинцах, 1805–1809, в 12 част.; Его же. Записки о якобинцах, 1806–1808, в 6 част.

235

Рейнбек. Die Maurerei іш Orientvon Russland unter der Regierung der Kais. Catherina II, Zelish. f. Fraum, 1823,1,4–6.

236

Рyc Apx., 1875. III. 81. Записка о мартинистах, представленная в 1811 г. Ростопчиным Великой Княгине Екатерине Павловне.

237

Рус. Арх., 1901; VI, 300–304. Там, однако, ошибочно означена фамилия влиятельнейшего немецкого масона: Меден вместо Теден. Антон Теден (1714–1797) был приятелем другого крупного масона, Вельнера; по профессии он был придворным хирургом; на русский язык было дважды переведено его медицинское сочинение (в 1794 и 1796 гг., Сопиков, III. 280, № 5238 и 411, № 6427).

238

Биограф. Слов. проф. Москов. университета.

239

П.И. Голенищев (1767–1829) состоял адъютантом у адмирала Грейга (масона), участвовал в Гохландском сражении и с известием о нем был послан к императрице, за что в 1786 г. пожалован полковником; при Павле I был одним из кураторов Московского университета, в 1805 г. назначен сенатором, в 1810 г. — попечителем Московского университета. Он много занимался литературой, и в 1803 г. Академия наук, во внимание к его многочисленным рукописным стихотворениям, избрала его в члены (Геннади, Словарь; Шевырев, Истор. Моск. унив.; 293,314, 321.380; Рус. Арх., 1881. III, 424; Рус. Стар., т. IX, 614).

240

Игнатий Аврелий Фесслер (1756–1839) известен как писатель, историк, моралист и реформатор масонства; он отрицал накопившиеся с течением времени наносные слои на истинном масонстве — высшие степени; из всех высших степеней Фесслер сделал особый предмет изучения для братьев третьей степени, так что масоны, прошедшие весь искус нравственности, получали сведения из истории всех масонских систем, т. е. из истории всего ордена.

241

Его дядя, Руф Семенович Степанов, пользовался большим уважением у масонов. В четверостишии, написанном под портретом Р.С. Степанова, приложенном к тетрадке его бесед в масонском духе, изложено: «Он жил, вседневно умирая, и умер так, чтоб вечно жить, был слеп, но в лучший мир взирая, умел страдать, терпеть, любить» (Имп. Пуб. Библ., рук. отд., Q. III. 180).

242

Перу Рунича, между прочим, принадлежат строки: «Основу масонского учения составляет самая бескорыстная любовь к ближнему, основанная на божественном учении, а подобное учение может только содействовать благополучию и счастью людей» (Из записок Д.П. Рунича, «Рус. Стар.», 1901, апр., 157–162).

243

Захар Яковлевич Карнеев родился в 1747 г., умер в 1828 г.

244

Муза Деденева в таких выражениях передавала его признательность масонству за благотворное на него влияние: «Вы, о братия любезны, явили свет глазам моим, я ваши зрел труды полезны, я зрел и восхищался им; я счастие искать стремился, обрел у вас и удивился, что счастие в душе живет, что счастлив тот, кто помогает, что добрый лишь его вкушает, других путей ко счастью нет».

245

Н. Павлов-Сильванский. Декабрист Пестель пред Верховным уголовным судом.

246

В государственном архиве, в делах Пестеля, хранятся три переплетенных масонских рукописи: «Loix, Prerogatives et Privileges des Maitres Ecossais» «La Maitrise Ecossais» и «Quatrieme grade». Характер рукописей дает право сделать предположение о том, что Пестель имел пятую степень, т. е. шотландского мастера. В дело вложена бумага с пометкою: «из бумаг Пестеля, отложенных по приказанию генерала Бенкендорфа»; карандашом же приписано: «из сундука». Тут же хранится диплом на латинском языке, данный Пестелю из ложи Сфинкса.

247

Моя заметка «К биографии кн. С.Г. Волконского», «Рус. Стар.», 1907, июнь, 480–481.

248

А.Н. Пыпин. Вести. Евр., 1872, февр., 603.

249

Записки кн. С.Г. Волконского, 402–403.

250

Кропотов. Жизнь графа М.И. Муравьева в связи с событиями его времени. 1874, с. 187.

251

Моек. Рум. муз., № 88.

252

Довнар-Запольский. Мемуары декабристов, 74 и 76.

253

Рус. Арх., 1875,111.427.

254

П.Е. Щеголев. Декабристки. Ф.П. Шаховской. «Былое». 1907, авг., 277.

255

Рус. Арх, 1875,111,425.

256

Арх. Глав, воен. — судн. упр.; масонск. бумаги.

257

Воспоминания Ф.Ф. Вигеля, ч. V, 59.

258

Ibid., ч. IV, 148.

259

Моек. Рум. муз., 17 (851).

260

«Рус. Стар.», 1890 г., июнь. Глинка, по словам Голицына, был большой оригинал и на словах, и по наружности, и на деле — всегда до ушей в высоком белом галстухе и фраке или сюртуке тогдашнего покроя и в гусарских сапогах с кисточками.

261

Общ. люб. древн. письм., О, CLXXXII.

262

Моек. Рум. муз.; рук. отд., № 168.

263

Гос. Арх., из дел кн. Баратаева.

264

Распространенность в России различнейших систем подтверждается не только документами, но также отзывами современников. Так, например, прусский гофрат Фишер, сам ревностный масон и хорошо знакомый с масонскими течениями XVIII века в России, в записке от 1806 г. отмечает: «Когда масонство дозволено было в России правительством, здесь существовали всевозможные системы, какие только тогда были в ходу».

265

Князь А.Б. Куракин родился 18 января 1752 г., скончался 25 июля 1818 г. В детские годы Куракин воспитывался с Великим Князем Павлом Петровичем, и это соученичество породило обоюдную любовь: Цесаревич называл Куракина «своею душою» и на могильном камне, поставленном кн. Александру Борисовичу Императрицей Марией Феодоровной в Павловске, надписано: «Другу Супруга моего». По отзыву современников, князь Куракин, со своей стороны, питал к Великому Князю привязанность «чистосердечную, бескорыстную, беспредельную». В числе уловителей в сети масонского Ордена Цесаревича Павла Петровича настойчиво указывается и князь Куракин (Р. старина 1908 г. Октябрь 6, стр. 85–95 «Два портрета Императора Павла с масонскими эмблемами»). С детства записанный в л. — гв. Семеновский, а затем в л. — гв. Конный полки, Куракин не пошел выше подпоручика и по примеру деда и прадеда избрал карьеру дипломата; свое образование Куракин закончил слушанием лекций при Лейденском университете и путешествием по чужим землям. По возвращении в Россию в 1773 г. получил звание камер-юнкера, а в 1778 г. действительного камергера и последовательно назначен обер-прокурором Сената и избран С.-Петербургским предводителем дворянства. В 1781 г. путешествовал по Европе в свите Великокняжеской четы и по воспоминаниям иностранцев был наилюбезнейшим и блестящим кавалером среди приближенных графа и графини Северных. В 1783 г. Куракин был выслан из Петербурга и поселился в Саратовской губ., в селе Надеждине. В числе причин, вызвавших гнев Императрицы Екатерины И, важнейшей было участие кн. Куракина в насаждении шведского масонства в России.

С воцарением Великого Князя Куракин был возвращен, осыпан милостями, назначен вице-канцлером. Как и многие другие масоны, не страшившиеся напоминать царственному брату, Императору Павлу I, о клятвах Ордену, Куракин впал в немилость и временно был выслан в Москву; незадолго до 1801 г. он вновь вызван к двору и удостоен доверия Царственного друга. При Императоре Александре I Куракин был канцлером российских орденов. На него возлагались и дипломатические поручения; в 1806–1812 гг. он состоял послом в Париже. По отзывам современников, кн. Куракин был одним из таких лиц, «мимо коих в воспоминаниях, не останавливаясь, никак пройти невозможно», «его достохвальные свойства и извинительные слабости равно заслуживают быть известными». Прозванный бриллиантовым князем за любовь к роскоши и блеску (а иными приравненный даже павлину), «этот великолепный вельможа хотел казаться не модником, а великим господином», «ездил в громадной позлащенной карете цугом, с лакеями и скороходами, носил бархат и парчу, алмазы горели на пуговицах, пряжках и перстнях, строгий этикет царил в обиходе», целый штат слуг и любезников окружал его, и однако он не разорялся: он знал счет деньгам и толк в делах! Князь самолично управлял громадными имениями, строился, занимался сельским хозяйством, торговыми делами и даже не брезгал откупом.

Но не князя-дельца выдвигали масоны, поручая ему подчас водительство в ложах. Нет, «лучезарное тихонравие его долго уважалось и пленяло, а также благородство, постоянство и нежность в дружбе», а на молодые умы умиряюще действовала «плавная, осторожная речь».

266

Письмо Адама Левенгаупта, исполнявшего должность обрядоначальника при посвящении кн. Куракина в Стокгольме, рисует тот восторг, коим преисполнились шведские масоны, когда Куракиным приняты были признанные шведской масонской властью условия о подчинении в будущем русских лож Швеции и о введении в России шведского обряда. Левенгаупт пишет, что ждет не дождется, когда увенчано будет восстановление Ордена в России. Куракина он именует этим восстановителем (Арх. кн. Куракина, XVIII, 300–302).

267

Три письма Кауница Ритберга князю А.Б. Куракину от 2 июня, 3 и 16 сентября 1777 г. Пекарский. Дополн. к истор. масон, в России в XVIII в., стр. 59–63.

268

Кн. Г.П. Гагарин род. 9 января 1745 г., f с 18 на 19 января 1803 г. Год вступления в Орден не установлен, но в начале 70-х гг. имя кн. Гагарина внесено И.П. Елагиным в списки кандидатов на высокие посвящения, а задушевным другом своим А.Б. Куракиным он посвящен в высокие степени шведской системы в 1776 г.

Свое образование кн. Гагарин дополнил заграничным путешествием. С 1781 г. обер-прокурор 6 Департамента Сената в Москве, после 1786 г. пожалован тайным советником, сенатором и состоял главным директором Государственного заемного и вспомогательных банков, затем министром коммерции, когда и издал «банкротский устав». Особыми милостями взыскан Императором Павлом I. Современники рисуют Гагарина человеком сложной двойственной натуры, полной резких противоречий: безусловно умный, глубоко вдумчивый, склонный к мистике и философии, с усердием изучающий богословие, издающий акафисты и пишущий назидательные сочинения, он в то же время слывет вольнодумцем и на вопросы нравственности иногда смотрит как на условный предрассудок. По смерти изданы были его сочинения, между прочим: «Забава моего уединения в селе Богословском».

269

См. приложение 2-е.

270

Должностными лицами были: Великий Наместный Провинциальный Мастер граф Фр. Хорн; Обер-Канцлер гр. Нильс Бьэлке; Великий Вития ф. Стенхаген; Великий Инквизитор барон Павел Пфейф; 1-й Великий Визитатор Е. ф. Стоккенстрем, 2-й — гр. С. Левенгаупт и 3-й — С. ф. Лейонгельм; 1-й Вел. Страж барон С.А. Вахтмейстер и 2-й — гр. А.Н. Стенбок; Вел. Казнохранитель Е. ф. Плумменфельд; Вел. Дарода-тель барон фр. Спарре; Вел. Обрядоначальник барон И.Г. Оксеншерна и за Великого секретаря Карл Фр. ф. Фреденхейм. (Провинциальный архив в Ревеле. Масонские бумаги ложи Изиды и ложи Трех Секир).

271

См. приложение Те.

272

См. приложение 3-е. 14 русских лож были: Аполлона в Петербурге; Трех Мечей в Москве; Трех Секир в Ревеле; Феникса в Петербурге; Трех Христианских Добродетелей в Москве; Св. Александра в Петербурге; Аписа в Москве; Блистающей Звезды в Петербурге; Военного союза в Кинбурне; Благотворительности в Петербурге; Гору-са в Петербурге; Нептуна в Кронштадте; Озириса в Москве и Союза молодых воинов, на французском наречии говорящих. Интересно, что первой узаконенной ложей почиталась ложа Аполлона, имевшая возможность под своим кровом принимать короля Густава Ш-го. До сего времени исследователями в печати было указано не более 13 лож. В Allgemens Handbuch der Freimaurerei, изд. 2-е, Leipzig 1863–1867 — 11 лож, а в Nettelbladt’s Prov. Kalender 1836 r. — 13; отсюда эту неточную цифру заимствовал и академик А. Пыпин.

273

И. М. Р. М. В коллекции масонских иностранных рукописей № 374. Instruction pour le directoire 6tabli a St.-Petersbourg, donnde a Stokholm le 9 mai 1780.

274

Масонские ложи, работающие в трех степенях ученика, товарища и мастера, назывались Иоанновскими; признававшие, кроме того, шотландские степени, ученика-подмастерья и мастера — Андреевскими или шотландскими; включавшие же рыцарские степени — Капитулами. Условием учреждения Капитула было наличие в данной местности по меньшей мере трех действующих Иоанновских лож и одной Шотландской. Смотря по числу членов, Капитул бывал законный при 27 рыцарях, обыкновенный при 49 и совершенный при 81; в счет не включались председатель и духовные лица.

275

Договор, представлявший собою так называемый «акт строгого послушания», т. е. полного подчинения.

276

То есть не посвященных в масонский Орден.

277

Суб-префект Директории, он же Вел. Нам. Мастер Вел. Пров, ложи; Вице-канцлер, он же Вел. Вития; Начальник нововступающих, он же Вел. Инквизитор; Вел. Хранитель Архива, он же 1-й Вел. Визитатор; Декан и Прокуратор, они же 2-й и 3-й Вел. Визитаторы; Вел. Инспектор Храма, он же Вел. Надзиратель; Вел. Герольдмейстер, он же Вел. Маршал.

278

Крест был иоанновской формы, золотой, крытый красной эмалью с белым фарфоровым медальоном; в центре медальона изображалась латинская буква В. Буква эта, между прочим, означала слово «Bustos», сожженный, напоминая о смерти гроссмейстера Молэ и служа символом просветленных братьев Каменщиков, у коих земные страсти, как бренное тело гроссмейстера, были уничтожены, но дух во всех испытаниях оставался победителем. Об украшениях свободных каменщиков шведской системы смотри приложение № 9.

279

Статья 5-я инструкции. Статьею 8-ю еще более определенно изъяснено относительно денежных дел: «Так как Директория имеет главное начальство и надзор за всеми кассами и экономиею Лож и Капитулов, то последние обязаны в конце каждого полугодия отдавать Директории отчет в их употреблении».

280

Ibid. Статья 4-я.

281

К сожалению, не сохранилась книга тайных Орденских имен; это и понятно: эту книгу тщательно скрывали, дабы не дать ключа к именам, коими подписаны протоколы тайного Капитула Феникса.

282

Орден Рыцарей Храма учрежден в Иерусалиме в 1118 г. Г. де Пайеном и де Сен Омером совместно с 6 или 7 другими рыцарями для вооруженной защиты паломников. Балдуин II принес Ордену в дар свой дворец, по преданию, стоявший на месте, где некогда высился Храм Соломонов. Отсюда якобы прозвание Ордена — Орденом Храма; по иному сказанию, слово Храм просто было символом христианства, заветы и святыни коего должны были охранять рыцари.

283

В немецком подлиннике «Studen Gasse», означающее, по предположению П.Н. Стоплянского, Академическую слободку на Васильевском Острове, в 14 — 15-й линиях.

284

У И.П. Елагина в покоях дворца на Елагином острове собиралась ложа под названием ложи Муз.

285

Г. Розенберг состоял при посольстве Куракина в Стокгольме и снискал доверие Шведского Капитула, чрез его посредство переславшего в Россию важные грамоты.

286

Павел Иванович Голенищев-Кутузов, тайный советник, сенатор, род. 1 ноября 1767 г., f 13 сентября 1829 г. В 1798 г. был одним из кураторов московского университета, в 1810 г. назначен его попечителем; член Императорской Академии Наук. В Москве, в продолжение царствования Императора Александра I, вокруг него группировалась часть розенкрейцеров. Написал множество стихов и перевел Пиндара и Сафо. Принимал участие в издании в 1804–1806 гг. в Москве журнала «Друг Просвещения». Однако, именно отношение его к просвещению было своеобразное: он желал в основу его полагать Библию и мистические сочинения и в светском просвещении нередко усматривал «одно вольномыслие, достойное всяческого порицания».^^ Писарев зло высмеивал П.И. Голенищева-Кутузова в неизданной сатире «Певец на биваках у подошвы Парнаса» (сообщ. М. Лон-гиновым в Библиографии. Записках 1859 г. № 20, стр. 617), называя его «гонителем и греков, и французов».

287

На немецком языке. Акты же на английском языке остались у С.К.Грейга, на корабле.

288

Интереснейший масонский трехзамочный ларец прекрасной сохранности недавно приобретен профессором С.Ф. Платоновым, любезно сообщившим мне об этом приобретении. Ларец — большой, тяжеловесный, красного дерева с инкрустированными эмблемами, изображаемыми обычно на таких ларцах, — два ключа, положенные крест на крест, и молот. Сохранились все три ключа и замок с секретом.

289

Воспроизведенное под портретом четверостишие резко противоречит мнению биографов: И.А. Поздеев ими изображен злостным крепостником, обскурантом и себялюбцем. В воспоминаниях современников сохранился двойственный образ Поздеева, документальные данные также оставляют двойственное впечатление, и трудно решить, где истина; одно вне сомнения, это была сложная, богато одаренная натура с сильной волей и умением подчинять влиянию своему даже недюжинные умы. Надгробная речь А.Ф. Лобзина дает светлые штрихи и подчеркивает непоколебавшуюся верность И.А. Поздеева Ордену во времена тяжкие, равно как и в благоприятные; он называет его одним из столпов Ордена.

И.А.Поздеев — помещик Вологодской и Псковской губ., в военной службе был до 1774 г., когда вышел в отставку с чином полковника. С 1782–1784 гг. состоял правителем канцелярии при московском градоначальнике, известном масоне гр. З.Г.Чернышеве, а затем жил, как говорили, на воле и почти весь досуг посвящал изучению теозофии и черных книг; собрание рукописей и книг Орденских по братству Златорозового Креста и других систем у Поздеева было замечательное, и масоны ездили к нему гостить и поучаться. Так, гр. М.Ю. Виельгор-ский подолгу гостил у него на Стеклянном заводе, в имении Нелюбов-ском, Вологодской губернии. Заставляет призадуматься, как мог гр. Виельгорский, известный своей просвещенной гуманностью, спокойно заниматься «работою над диким камнем», «самоуглублением и борением с ветхим человеком», т. е. со страстями своими, в имении человека, от жестокого обращения коего разбегались и бунтовали крепостные? Невольно приходит на ум пословица, что «добрая слава на печи лежит, а дурная по свету бежит»; может быть, и И.А. Поздеев мог говорить: «О, лучше я, чем обо мне молва сказует!»

Поздеев погребен в Москве, на кладбище Спасо-Андрониева монастыря; на памятнике надпись: «Смирялся вознесется» (Мф. 23:12).

Два сына Поздеева, Алексей и Николай, были отцом увлечены в масонство; из них Алексей в Ордене занял видное место. И.А. был членом новиковского кружка и занимал ответственные должности по братству Златорозового креста.

290

Портрет Степанова воспроизведен с рукописи, хранящейся в Императорской Публичной Библиотеке в Пгр. (Q. III, № 180); воспроизведенное четверостишие сочинено масоном А.М. Зиловым для надгробного памятника Степанову, погребенному в Москве, на кладбище Спасо-Андрониева монастыря. Р.С. Степанов глубоко чтился масонами Александровского времени и был одним из главных их «водителей»; посвященный в высшие степени братства Златорозового Креста, он собирал вокруг себя учеников, и его беседы в многочисленных списках ходили по рукам. Друг И.А. Поздеева, он жил в его доме и последние годы жизни был слеп. Окружающие имели в нем живой пример победы духа над плотью; терпение его в страданиях вызывало удивление, и Зилов, близко знавший его, «потщтился изобразить чувства масонов» в четверостишии надгробья.

Своего сына Аркадия Степанов также воспитал «в духе Орденском» и лично присутствовал при посвящении его в московской ложе «Ищущих Манны». «В профанском свете», по выражению масонов, Степанов «не достиг высоких ступеней», он был всего надворным советником.

291

Молитва эта иногда заменялась одной из следующих: а) «Дух, всю-дусущий, непостижимый! Ты, вся создавый, Вседержитель, просвети нас пламенником истины, красы непреходящей, направи волю нашу по стезям праведным, показующим смертным всемогущество Твое, соделай, да по истечении жизни нашей удостоены будем сопричислиться славы Твоея и во веки веков прославлять благодеяния Твои». Ь) «Все мы грешны, слабы, бренны, беспрестанно падаем, не внемлем гласу, вопиющему в пустыне, приуготовляющему к тому, чтобы подойти под сию священную хоругвь, под коею единственно мы освящение получить можем. Помоги же нам, Воплощенная, Неизреченная Любовь, сотвори, да сила Твоя в нашей немощи совершается, да свет Твой в нашей тьме воссияет и тьму нашу поглотит!»

292

См. приложение № 5.

293

См. приложение № 6.

294

Послание к Ефесянам Св. Апостола Павла, гл. 6, ст. 11, 12.

295

Ibid. гл. 6, с. 13.

296

Ibid. гл. 6, ст. 17, первая часть, вторая в послании не имеется.

297

Ibid. гл. 6, ст. 15.

298

Ibid. гл. 6, ст. 17, вторая половина.

299

В подлиннике «ргбіаі».

300

Послание к Ефесянам Св. Апостола Павла, гл. IV, 22, 24.

301

В подлиннике «novice».

302

На обороте креста в медальоне изображено распятие или терновый венец.

303

В начале своей деятельности Орден Рыцарей Храма неуклонно выполнял свои два главных обета: обет бедности и беспрекословного послушания. Это был братский союз, сильный своим единодушием, воинскою дисциплиной, бесстрашием, чистотой и возвышенностью нравов, широтой умственной жизни. Быстро возраставшее могущество Ордена привлекало к вступлению в него богатое, знатное дворянство, которое, в свою очередь, щедрыми вкладами способствовало чрезвычайному обогащению Ордена. Но по мере возрастания силы Ордена стали забываться великие обеты, легшие в его основу; нравы теряли чистоту; сиягіие военной славы, богатства, могущество власти окружали Орден, и в то же время устои стали расшатываться. Проявляемая Орденом самодеятельность при его богатстве не была на руку ни духовным, ни светским властям, с которыми он вступал даже в борьбу. В 1306 году начат был процесс с Храмовниками папой Климентом V и французским королем Филиппом IV Красивым, приведший к казни гроссмейстера Ордена, 19 марта 1314 г. в Париже. К Храмовникам было предъявлено обвинение в ереси, в непризнавании Иисуса Христа Богочеловеком и Спасителем мира, в отрицании чудесности Его рождения, в отрицании таинств, даже в идолопоклонстве.

Однако масоны тех систем, кои утверждали непрерывавшуюся преемственность с Храмовниками, отрицали правильность и обоснованность обвинений Храмовников в ереси и, утверждая свою связь с ними, указывали лишь на светлые стороны Ордена. Трагическая смерть гроссмейстера Жака Молэ на костре, проклятие Ордена папой и его разорение толкуются масонами как нечто несправедливое, незаслуженное, а потому и сама казнь Храмовников выставляется подвигом мученичества, достойным восхваления и подражания, ибо эта смерть — жертва жизнью за торжество идеи.

Шестая и седьмая степени шведской системы в обрядах посвящения изображают историю Рыцарей Храма. В шестой степени светлые страницы — начало Ордена; новопосвящаемый Рыцарь клятвенно обязывается распространять и защищать христианскую веру. Очень любопытным является сделанное русскими масонами добавление к клятве, что распространять следует именно православную христианскую веру. Этим лишний раз подтверждается, что русские вольные каменщики в масонство вливали временами чисто национальные идеи, заставляя как бы отклоняться от широкой дороги космополитизма.

304

Князь М.П. Баратаев древнегрузинского рода, сын симбирского губернатора генерал-поручика П.М.Баратаева. Получив домашнее образование, в 1796 г. вступил в 11-й артиллерийский полк, в 1805 г. вышел в отставку, а в 1806 г. вновь вступил в Павлоградский гусарский полк и участвовал в кампании 1809 г., после чего вышел вторично в отставку с чином штабс-ротмистра. В 1816 г. избран Симбирским уездным предводителем дворянства, а с 1820 по 1835 г. бессменно был губернским дворянским предводителем. Известен, как общественный деятель и нумизмат. Его сочинение «Нумизматические факты Грузинского царства», Спб.,1844, изданное им на собственные средства, с прекрасными рисунками и текстом на русском, французском и грузинском языках, доставило ему почетный отзыв Императорской Академии Наук и звание сочлена Парижской Академии. Князь М.П. настолько был предан Ордену, что сына своего с 9-го дня по рождении поручил духовному покровительству масонов.

305

Тверская Губернская Ученая Архивная Комиссия, бумаги П.И. Голенищева-Кутузова. Подлинник на немецком языке, недатированный, озаглавлен: «Bei der Nahmens Feier des Kaysers Alexander und der Kayserin Elisabeth. Cantate in den unter der Grossen Russischen Directorial Loge St. Wolodimir zur Ordnung stehenden drey vereinigten Logen Alexander zur Wohlthatigkeit, Elisabeth zur Treue und Peter zur Wahrheit».

Отличительный знак ложи Александра Благотворительности к Коронованному Пеликану изображен в заставке настоящей главы. Крест был серебряный, сияние, буква А и пеликан золотые. На обороте креста надпись 11 Oct. 5805, включенная в круг, образованный змеей, держащей в пасти свой хвост. Подлинник имеется в моем собрании.

306

Acta Latomorum, Par. 1815,1, 218 стр. Об этом же имеется указание и в рассказе ревностного масона полковника П.И. Брозина.

307

И.В.Бебер род. в Веймаре 22 декабря 1746 г., посвящен в Петербургской ложе Аполлона в 1776 г. и вскоре же отмечен масонскими властями за благоразумие и рачительность. Труд был его призванием и удовольствием. Педагогическая деятельность была «профанской должностью Бебера», по выражению масонов. В 1783 г. он назначен был инспектором Артиллерийского и Инженерного Шляхетного корпуса, с 1792 г. состоял Директором училищ в Екатеринославском наместничестве, а в 1797 г. вновь определен инспектором в корпус (с 1800 г. 2-й Кадетский), где прослужил до своей смерти. В корпусе преподавал математику и физику; наукой вообще очень интересовался, был членом многих обществ, а с 1796 г. членом-корреспондентом Импер. Академии Наук. Скончался в ночь с 14 на 15 июля 1820 г. и погребен на Смоленском Петерб. лютеранском кладбище.

Сын Бебера, Петр-Карл, воспитанник 2-го Кадетского корпуса, вступил на службу в 1802 г. колонновожатым по квартирмейстерс-кой части. Посвящен в масоны в Швеции, где принимался с особой лаской, как сын Великого Мастера, правящего союзом лож шведского обряда в России. Любопытно, что ему пришлось принять деятельное участие в шведской кампании и получить знаки Высочайшей милости русского государя и шведского короля. При осаде Свартголь-ма строил батареи, за которые удостоен Императором Александром I бриллиантовым перстнем. По окончании кампании назначен для определения границ между Россией и Швецией и составления подробных карт, за что от русского государя пожалован чином поручика и орденом св. Анны 3-й степени, а от шведского короля перстнем с алмазами и 300 червонных. Умер в 1813 г. от следствий тяжелых контузий, полученных в наполеоновские войны; масоны торжественно свершили траурную ложу и постановили его подробный послужной список хранить в Орденском архиве в доказательство, что луфтон (сын масона, посвященный в масонство) на поле брани умел быть героем: за сражения при Бородине, Тарутине, Малом Ярославце и Бауцене Бебер за храбрость удостоен был чинами и орденами св. Владимира 4-й степени, св. Анны 2-й степени и золотой шпагой с надписью «захрабрость».

308

Сохранились сведения о стоимости таких печатных пригласительных билетов: медная доска-матрица обошлась в 25 рублей, за каждую стопу бумаги уплачивалось 40 рублей, за печатание каждых 500 билетов 10 рублей (Протокол ложи Сфинкса от 12 мая 1814 г.).

309

Невзирая на сравнительно малый круг масонов в Петербурге, с мнением его очень считались. Ярким примером может служить пояснительное донесение полицейского управления 10 октября 1813 г., представленное высшим властям по поводу разрешения к постановке на немецком театре пьесы: «Сыновья Долины». С великим старанием в донесении доказывалось, что не было ни малейшего намерения допустить осмеяние масонских обрядов и таинств при разрешении играть «Die Sohne des Thales», так же как и ранее шедшей на французском театре трагедии Ренуарда «Les Templiers».

310

Иоганн-Георгий-Давид Эллизен родился в Бломменбурге, в Брауншвейгских владениях. Приехав в Россию, занял должность губернского доктора, а затем главного врача Обуховской больницы. Впоследствии штатс-физик и член СПб. медицинской коллегии. Написал «Фармакопею» (1797) и статью «Об опасности преждевременного погребения мертвых» (1801). Издавал «Врачебные Ведомости» в СПб. с 1792 г.

311

Протокол ложи Сфинкса от 29 декабря 1814 г. Рукоп. Отд. Им-пер. Публ. Библ.; F. III. № 72.

312

Протокол ложи Сфинкса за 20 апреля 1815 г. Рукоп. Отд. Имп. Публ. Библ. F. III. № 72.

313

Tableu de la Gr. Loge Astree pour Tan 5820 — 21. Вейс был действительным статским советником; он был учредителем ложи Нептуна и великим мастером ложи Аполлона.

314

Записка И.В. Вебера от 26 июля 1815 г. Военно-Учен. Архив. О масонских ложах и других тайных обществах, ч. I, № 1021 (А) (4).

315

Записка о масонских ложах и основной договор союза Астреи. Ibid.

316

Уложение Вел. мае. ложи Астреи. 1815 г. ч. I, гл. 1,51-6.

317

А.А. Жеребцов принят в масонство в Париже, во время консульства. Удостоенный высоких степеней французской системы, он получил право учреждения новых лож и обрядники для ведения по ним работ в ложах. В 1802 г. он в силу данных ему грамот открыл в Петербурге ложу «Соединенных Друзей», сделавшуюся блестящей и людной: в ней принял участие цесаревич Константин Павлович, и к 1810 г. число ее членов достигло 79. С первых же шагов своей масонской деятельности Жеребцов сумел приобрести влияние на многих братьев. Его стараниями и по выпискам из принадлежащих ему актов открыты были ложи французской системы — «Палестины» в Петербурге и «Иордана» в Феодосии. Ко времени выборов А.А. Жеребцов состоял членом более 20 лож, в том числе и иноземных. В Капитуле носил имя «Рыцаря венчанного креста» и девиз имел: «Вскоре ярче заблестит».

Годов рождения и кончины Жеребцова не удалось установить ни официальными источниками, ни запросами у потомков, также не разыскан мной и портрет его. Воспроизведенный в недавно изданном сборнике масонских статей «Масонство в его прошлом и настоящем» портрет изображает не Александра Александровича, а Александра Алексеевича Жеребцова.

С 1783 г. А.А. Жеребцов записан был капралом в л. — гв. Измайловском полку, с 1788 г. числился сержантом, а с 1795 г. прапорщиком. Оставив военную службу, в 1796 г. пожалован камер-юнкером и в числе 6 придворных определен состоять при супруге великого князя Константина Павловича, Анне Федоровне. В 1798 г. получил звание камергера (Архив Мин. Импер. Двора). По запискам фон Гельбига послан был в Берлин с известием о смерти Императора Павла I, но не выказал дипломатических способностей. МатьА.А. Жеребцова, Ольга Александровна, урожденная Зубова, как известно, причастна была к заговору 11 марта 1801 г. С 1807 г. Жеребцов причислен к министерству внутренних дел. Г. фон Гельбиг. Русские избранники, перев. В.М. Бильбасова. Берлин, 1899 г. стр. 499.

Дипломат «не искусный» Жеребцов оказался храбрейшим воином, бесстрашным и хладнокровным. В рядах петербургского ополчения в 1812 г. Жеребцов получил 3 награды за храбрость. Отличившись при Полоцке 6 и 7 октября, он получил орден св. Анны 3 класса «за особенную храбрость и хладнокровие, с какой водил он своих воинов», кои «весьма много способствовали прогнанию неприятеля даже до самых его укреплений, где под жестоким батарейным огнем служил примером твердости и неустрашимости». Описывая битву при Полоцке, Б.В. Штейнгель вспоминает Жеребцова: «Здесь действительный камергер Жеребцов, командуя 4-ой дружиной, с хладнокровием смотрит на простреленную пулями шинель свою и на ужасный свист ядер, кои близ него на части разрывали воинов и кровью окропляли бесстрашных». (Записки фл. — лейт. Б.В. Штейнгеля 1814 г. касательно составления и самого похода санктпетебургского ополчения. СПб. ч. I, стр. 123.) За сражение 19 октября при Чашниках удостоен Высочайшего благоволения и ордена св. Владимира 4-ой ст. Об участии Жеребцова в сражении 19 ноября при Борисове, где он командовал бригадой, ген. — от-кав. П.А. Витгенштейн писал: «Начальствуя вверенной ему 2-ой бригадой, был везде первый, подавал пример своим подчиненным, высылал стрелков, не упуская их поддерживать и во всех важных и опасных случаях находясь сам, благоразумным своим распоряжением отвращал все могущие произойти от того невыгодные для нас последствия, нанося неприятелю величайший вред».

Принадлежность к французскому толку масонского Ордена не послужила Жеребцову препоной выполнить долг защитника отечества в борьбе с сынами Франции, ибо в данном случае, как и в войне со Швецией при Екатерине II, нарушителями «всеобщего мира», «злом, одетым в броню завоевателя», являлись не россияне, и это-то давало масонам право бороться не на жизнь, а насмерть, с собратьями по Ордену, преступившими законы Орденские о наблюдении мира.

318

Граф Павел Андреевич Шувалов (1774–1823) — генерал-адъютант Императора Александра I. Получил орден Св. Георгия 4 ст. за штурм Праги, будучи двадцати лет от роду. Участник Суворовского похода и Наполеоновских войн. По словам биографа, любимой его мыслью было делать добро, которое он скрывал от окружающих: отличаясь человеколюбием, он ни о ком дурно не отзывался и был враг злословия. Орденское имя — «Рыцарь Факела истины»; девиз — «Светом побеждать тьму».

319

Барон Ульрих-Казимир-Генрих Федорович Корф (1765–1823) — сенатор, тайный советник, писатель. По словам его биографа, он принадлежал к типу трудолюбцев, много читал и делал обширные выписки из прочитанного. Орденское имя — Рыцарь Священного Огня; девиз — Умеренно и мудро.

320

Густав-Иоганн Буденброк (1758–1821) — доктор прав, писатель; участвовал в освобождении крестьян Лифляндской губернии. Орденское имя — «Рыцарь Пламени»; девиз — «Не весь умру».

321

Станислав Станиславович Потоцкий (1787–1831) — генерал-адъютант Императора Александра I; участвовал в Наполеоновских войнах: имел орден Св. Георгия 4 ст. Орденское имя — Рыцарь Покоящегося льва; девиз — Покоится, но не спит.

322

Гр. М.Ю. Виельгорский род. 31 октября 1788 г., f 28 августа 1856 г. В масоны посвящен в 1810 г. в ложе Палестины и в течение года получил все три иоанновские степени; ВІ814 г. избран управляющим этой же ложи. В 1812 г. числился в списках ложи Соединенных Друзей в 7й степени высокого Розенкрейцера французской системы, а в 1815 г. в 9-й степени шведской системы в ложе Елисаветы к Добродетели; правил затем шотландскими ложами Александра Златого Льва и Сфинкса. Он был так называемым «пламенным искателем премудрости», стремясь найти ключ высших познаний в различнейших системах масонства. В Капитуле записан под Орденским именем «Рыцарь Белого лебедя» с девизом «Непорочность».

О служебной и общественной деятельности Виельгорского есть и документальные данные, и много воспоминаний его современников. В 1804 г. пожалован в камер-юнкеры и начал службу в государственной коллегии иностранных дел, в 1812 г. перешел в ведомство Министерства Народи. Просвещения, а в 1818 г., — в Мин. Внутр. Дел. С 1826 г. вновь переведен в Мин. Народи. Просвещ., последовательно занимал должности попечителя Харьковск. Учебного Округа, члена главного правления училищ в Спб. и Комитета Главн. Театральн. Дирекции. С 1832 г. почетный опекун Спб. Опекунского Совета, управлял Спб. Воспитательным Домом, Мариинской больницей, Училищем Глухонемых. С 1838 г. гофмейстер, в 1845 г. зачислен членом Главного Совета женских учебных заведений, а в 1846 г. пожалован в обер-шенки.

Отзывы современников о гр. Виельгорском односторонние в воздаянии ему похвал; даже Ф.Ф. Вигель, не щедрый на похвалы, отмечает: «достоинства его внушали к нему всеобщую любовь и уважение, ни неприязненного, ни обидного чувства никогда ни в одном человеке он не возбуждал». Соллогуб так очертил Виельгорского: «Он не искал известности, уклонялся от борьбы, и несмотря или, может быть, именно поэтому был личностью необыкновенной: философ, критик, лингвист, медик, теолог, герметик, почетный член всех масонских лож, душа всех обществ, семьянин, эпикуреец, царедворец, сановник, артист, музыкант, товарищ, судья, он был живой энциклопедией самых глубоких познаний, образцом нежных чувств и самого игривого ума». Князь Вяземский рисует графа Виельгорского разнообразным «до невозможности»: «но многострунный мир был общим строем связан, и нота верная во всем была слышна». По благородству помыслов и жизни был истинный вельможа, но беспечный, рассеянный, «он не любил борьбы, с прибрежья наблюдал житейских волн игру». В письмах М.А. Волковой летом 1812 г., ежедневно проводившей время с семьей Виельгорских, гр. Михаил Юрьевич очерчен добрейшим из людей.

Кончина гр. Виельгорского оставила большую пустоту в кругу его многочисленнейших друзей и знакомых; князь П.А.Вяземский посвятил ему, оплакивая, звучные строфы, полные глубокого чувства, под заглавием «Поминки» (напеч. в Русск. Архиве 1877, I, с. 542–545). Погребен гр. Виельгорский на Лазаревском кладбище Александро-Невской Лавры.

323

Н.М. Бороздин (род. 2 ноября 1777 r.,f 14 ноября 1830 г.) — генерал-адъютант, генерал от кавалерии, имел ордена Св. Георгия 3 и 4 ст. Орденское имя Бороздина — Рыцарь Вооруженного льва; орденский девиз — Не безнаказанно нападать.

324

С.С. Ланской (род. 23 декабря 1787 г.,| 26 января 1862 г.) в Орден масонский посвящен в начале 1810 г. и к концу 30 июня уже выдвинут из братской среды получением, до истечения назначенного законами срока, диплома на все три иоанновские степени; в январе 1811 г. удостоен 7-й степени французского обряда, высокого Розенкрейцера, князя Орла и Пеликана. В 1813 г. занимал должность Наместного Мастера ложи Палестины; по переходе ее в союз Астреи был Намест-ным Мастером ложи Елисаветы к Добродетели, с 1816 г. по 1817 г., а с 1818 по 1822 г. — Управляющим Мастером. С учреждения шотландской ложи Александра Золотого Льва в 1816 г. Ланской избран ее Наместным Мастером и в таковую же должность в 1817 г. в Великую Провинциальную ложу. В силу Орденского закона он занял тогда же в Капитуле Феникса должность субпрефекта. Орденское имя Ланского было «Рыцарь Воскресшего Феникса», девиз — «Из смерти жизнь».

Наследием Ланского для историков масонства служит интереснейший архив, хранящийся в И. М. и Р. Музее, ибо Ланской был одним из деятельнейших водителей масонской братии. При ложе Елисаветы к

Добродетели Ланской учредил «общество для призрения малолетних бедных», которое, быв удостоено Высочайшего утверждения, составило Комитет в Ведомстве Императорского Человеколюбивого Общества; он же образовал совместно с гр. М.Ю. Виельгорским «братскую вспомогательную кассу», включавшую пенсионную и похоронную для членов Ордена; устроение тюремных комитетов и развитие библейского общества многим также обязаны Ланскому.

Сын гофмаршала, члена государственного совета, Ланской, получив домашнее образование, с 13 лет начал службу в коллегии иностранных дел; в 1801 г. он назначен переводчиком коллегии, в 1804 г. произведен в коллежские асессоры, в 1806 г. пожалован званием камер-юнкера. С 1809 г. помещен за обер-прокурорский стол 1 Департамента сената, с 1815 г. переведен в Департамент Государственных Имуществ и, состоя одним из директоров комиссии погашения долгов, нередко замещал управляющего ею в 1817–1823 гг. В 1819 г. произведен в действительные статские советники. Выйдя в отставку, служил по выборам дворянства в Богородском уезде, Московской губ., и с 1826 г. два трехлетия сряду был выбран совестным судьей. В 1830 г. назначен губернатором в Кострому, в 1834 г. сенатором, а в 1839 г. почетным опекуном Спб. Опекунского Совета и в 1850 г. членом Государственного Совета, а через 5 лет принял пост министра внутренних дел. При проведении великой реформы раскрепощения крестьян Ланской явился неутомимым, пламенным пособником Государя, все свое внимание, силы и знание посвящая этому важнейшему государственному делу, ратуя за повсеместное освобождение крестьян и за надел их достатком земли, пашней, выгонами и т. д. В 1856 г. Высочайшим рескриптом от 23 апреля С.С. Ланской был с нисходящим потомством возведен в графское Российской Империи достоинство. Погребен на Смоленском православном кладбище под церковью Смоленской Божьей Матери.

325

Моек. Румянц. Музей, № 2 «Instruction fbr den Hochw. Br. Wiebel auf seiner bevorstehenden Reise nach Rusland». Немецкому масону Ви-белю, ехавшему в Россию, было поручено собрать сведения о русских ложах. Сам И.В. Вибель имел звание лейб-медика прусского короля Фридриха Вильгельма III и в масонских ложах занимал довольно видное место. Ответы на инструкцию писаны по-французски, и в Музее сохранились в 2-х экземплярах. Инструкция указана Ешевским (Сочин. т. III, стр. 456–457) и Пыпиным (Материалы для истории масонских лож. «Вести. Европы», т. IV, июнь 1872 г.).

326

Н. Дубровин. «Наши мистики-сектанты». А.Ф. Лабзин и его «Сионский вестник». Русск. Стар., 1894, № 12. С. 101.

327

Госуд. Арх. бумаги кн. М.П. Баратаева. Папка № 488. Краткая речь в память Карла XIII короля Швеции и Норвегии и Великого Мастера Шведских Вольных Каменщиков. Сочинение Арвида Давида Гюмме-ля Вестрогота, кавалера Ордена св. Владимира, брата Стуарта Вел. Нац. ложи в Штокгольме. Написано в день годичного воспоминания кончины Иакова Моллея.

328

Имп. Моск. и Рум. Муз. Масонские рукописи № 1950. Протоколы и документы Верховн. Совета и Капит. Феникса.

329

Ibid. № 1946. Устав шотландских лож и законы шотландск. Директории в нескольких списках и редакциях, 1780–1820 гг.

330

См. приложение № 4.

331

Имп. Моск. и Румянц. Музей. Масонск. рукоп. № 1950.

332

Импер. Публ. Библ. Рукоп. отд. F. III. 72. Протокол ложи Сфинкса 9 февраля 1814 г.

333

Римский-Корсаков — ст. сов., нач. отд. в Мин. Вн. Д.; посвящен в ложе Елис. к Добр, в 1811 г. Нам. мастер — в шотл. ложе Александра Златого Льва Вел. Секр. Капит. Феникса. С 20 октября 1819 г. — мастер стула ложи Трех Добродетелей. Орденское имя — Рыцарь Пчелы; девиз— Труд лучше всего соединяет. Кайсаров — камергер; прокурор сената; позднее — действ, тайн, сов., сенат., 1-й надзир. ложи Елис. к Добр.; ритор шотландской ложи Алекс. Злат. Льва с ноября 1818 г. Головин — статс. сов.; в ордене — Рыцарь Рыбарь с девизом Труд и постоянство. Член ложи Ищущих Манны. Имел большое влияние в московских масонских кругах, как высокообразованный и умный брат.

334

Карл Александрович Леберехт, ст., сов., главный медальер СПБ. Монетного Двора; скончался 30 сентября 1827 г.

335

Оттон де Виттенгейм, статский советник.

336

Франц Вендрамини, 1778—22 февраля 1856 г.; гравер пунктиром; профессор гравирования на меди.

337

Родился 1783 г.; f 1833 г. Писатель, поэт, хорошо образованный, он занимал также и общественно-гражданские должности; так, в 1814–1819 гг. был Вологодским вице-губернатором, с 1825–1827 г. — директором Спб. театров.

338

На тот же торжественный день была сочинена еще и другая ода, воспевавшая монарха-человека: «Народов сильных победитель, он славою венчал свой век, но блага подданных рачитель, он вместе — царь и человек» и т. д.

339

Отношением князя А.Н. Голицына к управляющему министерством внутренних дел запрещалось печатать «масонские песни и другие сочинения, как произведения такого сословия, которое не имеет никакого явного характера и никакими открытыми постановлениями и правилами в государстве не дозволено к существованию».

340

Летопись русской литературы и древности. Тихонравова. IV Отд. Ш, стран. 51 и след. Подлинные допросы хранятся в государственном архиве.

341

Зап. о мартинистах. Рус. Архив 1875 года, III т., стр. 79.

342

Это письмо писано по-немецки и приводится здесь в переводе.

343

Здесь ложа Трех Секир ошибочно поименована ложей Трех Бердышей.

344

Вероятно, Михайлович (Ред.).

345

Вероятно, Полченинов (Ред.).

346

В подлиннике дата не проставлена.

347

Это письмо, так же как и предыдущее, писано на русском языке. В бумагах ложи Трех Секир сохранился перевод этого письма на немецкий язык: очевидно, члены ревельской ложи, работавшей на немецком языке, затруднялись русским языком.

348

В то время князь П.М. Волконский занимал должность Начальника Главного Штаба Его Императорского Величества, а гр. М.А. Ми-лорадович — С.-Петербургского генерал-губернатора.

349

Учреждена 4 декабря 1816 г.

350

Масонские ложи в царствование Императора Александра I до 1814 года составляли один союз. Организация союза была иерархическая. Управляющий союзом был неограничен в своих деяниях и несменяем, а члены низших масонских степеней были в подчинении у более «просветленных» братий высших степеней. Всесоюзные ложи работали по актам шведской системы, включавшей, кроме трех иоанновских степеней, еще шотландские и рыцарские; занятия заключались в совершенствовании сердца, ума и духа (иоанновские степени), в изучении тайных наук, как-то магии, каббалы и в приуготовлении борцов железной воли для распространения идеалов ордена Свободных Каменщиков (степени шотландские и рыцарские). Крайний мистицизм и аскетизм зачастую отличал приверженцев этой системы. Во главе союза стояла Великая Директориальная ложа Владимира к Порядку. После 14-го года союз распался и образовалось два: один — сохранивший прежнюю систему и организацию с Великой Провинциальной ложей во главе и другой — отвергнувший все высокие степени и сохранивший одни только иоанновские; во главе его встала Великая ложа Астрея. Организация союза Астреи являлась полной противоположностью ранее действовавшей: выборность, сменяемость высших властей заменило самовластие; каждый член союза получил право требовать у главарей отчета в их действиях по управлению союзом. В 1817 году оба союза заключили «Конкордат», установивший внешние, вполне корректные взаимоотношения.

351

«Законы для совершенной и справедливой ложи Святого Иоанна, под названием Трех Светил», глава X, § 114–117. «Когда мастер ложи даст позволение, то предлагающий в ученическом собрании кладет в предла-гательницу в свое время за подписанием своим записку, в коей подробно означает о профане все сведения сообразно вопросам, которые делаются при приеме, а также и о жительстве его. Сия записка должна быть чисто написана и хранится при делах секретаря, яко документ. Мастер ложи, вынув записку, прочитывает оную громко и отдает секретарю, а сей по окончании работ выставляет в зале собрания другую записку, в коей означает имя, звание и жительство профана с изъяснением, что он предлагается к приему. Имя профана остается выставленным в течение двух недель. В сие время братья должны стараться о нем проведывать, дабы не положить одобрительного шара такому, коего поведение или образ мыслей не соответствуют качествам ищущего. Сие самое служит также к облегчению предлагающего, ибо от внимания одного лица иногда ускользнет то, что чрез осведомление многими лицами обнаруживается. По прошествии двух недель, ежели мастер ложи ни от кого из братьев не услышит ничего невыгодного насчет профана, то в первое ученическое собрание о сем объявляет и приказывает побаллотировать».

352

Обыкновенно поручителем являлся брат, внесший предложение о приеме новичка.

353

Такого рода повязки были в виде больших выпуклых очков из голубого шелка; в Московском Императорском Румянцевском Музее сохранилась подобная повязка.

354

Черною храминою называлась комната приуготовления или размышления; она всегда бывала вся черная и более или менее мрачно обставлена, символизируя мир греха, в котором утопает человечество.

355

Эта заметка о принятии приписана была к дневнику при переписке его 10 февраля 1824 г.

356

Как мы видим 4, 5 и 7 должность требуют одного и того же — неуклонного, бестрепетного преследования намеченной цели, полного самопожертвования; в более высоких степенях этой системы потому-то и принято было девизом изречение «Vincere aut тогі», т. е. «победа или смерть».

357

Члены ложи при приеме нового члена всегда бывали осведомлены заранее о его недостатках и слабостях и в соответствии с этим ритор, обрядоначальник и великий мастер наперед сочиняли свои речи. Однако вопрос этот, как предписываемый ритуалами, все же предлагался посвящаемому.

358

По окончании обряда посвящения все драгоценности возвращались в целости. По одному объяснению, отнятие металлов указывало на преимущество «золотого века», когда люди еще не знали металлов и были все равны, по другому — отнятие золота и других драгоценностей имело связь с культом солнца: во время жертвоприношений солнцу жрецы снимали все драгоценности; наконец, по третьему объяснению — оно знаменовало полную готовность принести в жертву все свое состояние, все материальные средства для блага братства безропотно, по первому требованию Орденских властей.

359

Объяснений «туалета» посвящаемого существует очень много; так, еще в XVIII веке объяснялось, что масоны, придав такой необычный вид испытуемому, делали для него почти невозможным бегство во время посвящения — он рисковал быть принятым за умалишенного; но едва ли это было так; обнажение груди с целью удостовериться, не женщина ли пытается проникнуть в запрещенное для нее братство, также маловероятно. Объяснения следует искать в обрядах древности — в обычаях мистерий и т. п.

360

Имелось несколько разновидностей этой песни, но по смыслу вполне тождественных. Так, одна, также часто певшаяся в александровское время, начиналась: «От нас, злодеи, удаляйтесь, которы ближнего теснят; во храмы наши не являйтесь, которы правды не хранят» и так далее. Сами масоны указывали на заимствование обычая этой песни до начала ритуальных работ в ложе от древних мистерий, к участию в которых не допускались нечистые сердцем, злые и т. п. Масонская песнь являлась только пространным переложением возглашений древних. Песнь пелась хором; сохранились ноты, но напевы не отличаются особой мелодичностью, однако, несколько торжественны. В ложах, работавших на французском и немецком языках, пелась такая же песнь; особенно много сохранилось немецких вариантов этой песни.

361

Посвящаемый во время обряда именуется — сначала «ищущим света», затем «страждущим» во время испытаний, а после их окончания «достойно требующим» посвящения. По окончании же приема он уже называется «братом». Непосвященные же все вообще назывались «профанами».

362

Храмом масоны называли свои ложи; еще во время следствия над известным масоном века Екатерины И, Н.И. Новиковым, допрос коснулся этого выражения; однако, масоны до чрезвычайности были консервативны во всем, что касалось обряда и символического языка и из поколения в поколение переходили обрядовые слова, не заменяясь иными. Храмом называлась также человеческая душа и выражение «строить храм» означало совершенствование духа.

363

Запон был символом обязательности труда для каждого брата, белый цвет знаменовал чистосердечие, а лайка, из которой он был изготовлен, — постоянство; перчатки давались в знак чистоты нравов, лопаточка же напоминала о строгой работе над собой и о снисходительности к прегрешениям братьев.

364

Каждой ложе был присвоен особый отличительный знак, который символически представлял наименование ложи.

365

Цепь имела еще и мистическое значение: она являлась символом неразрывной цепи мироздания, коей последняя былинка соединяется с всевластным Строителем Вселенной великим множеством звеньев, существ все более и более совершенных. Кроме того, в более высоких степенях, где занимались тайными науками, в цепи видели средство умножить силу «духа» и «тела» каждого отдельного брата.

366

Великая Управляющая Провинциальная ложа нанимала дом, в котором и помещались ложи, принадлежавшие к ее союзу; каждая ложа обязана была уплачивать ежегодно определенную сумму на содержание дома и издержки эти опять-таки распределяла между своими членами.

367

В Московском Румянцевском музее сохранились в отрывках автобиографии некоторых масонов, в которых отмечено и описано ревностное отношение руководителей, в полном смысле перевоспитывавших новопосвященных и превращавшихся для них в любимейших друзей.

368

Т. I, ч. II, стр. 31–57. Этот журнал, являющийся теперь библиографической редкостью, был распространен лишь в среде вольных каменщиков и, напечатанный в ограниченном числе 600 экземпляров, в продажу не поступал; его раздавали по рукам.

369

Борьба с развращением нравов была ближайшей целью масонских работ того времени.

370

Под родом человеческим разумелась в данном случае Россия.

371

У масонов имелись еще подробнейшие наставления, каким образом читать книги, достойные почитания, и как нужно совершать молитвы. С.С. Ланским предлагалось: «Ежедневно назначать известное для сего благочестивого чтения время и сколько можно наблюдать оное нерушимо. Ежели важное дело займет назначенный для чтения час, то в следующем оное исполнять». «Приготовляй душу твою к чтению, во-первых, чистым намерением, дабы искать единственно успеха души твоей. Потом кратким возвышением мысли, испрашивая себе с небес дарования света разума или благодати, дабы дух твой был способен и удобен к чтенному, чтобы ты познал, чего Бог требует от тебя, имея при том истинное и непритворное предположение, решимость самым делом исполнять познанную волю Божию». «Читать должно не скоро, или мимоходом и не поспешно, но тихо, важно и с великим вниманием, с должным медлением и остановкою». «Чтение заключай кратким молением с воздыханием к Богу, да сохранит семя, вверженное в землю сердца твоего и да сотворится плодоносным» и т. д. Предписывалось, между прочим, читать «О подражании Христу» Фомы Кемпийского. Самый способ молиться приводится по Фоме Кемпийскому. Предлагается «превосходнейший и легчайший способ молитвы», так называемое «духовное молчание». «Ежели все помышления спокойны и сердце всеми силами стремится к Богу», то это и есть наилучшая молитва, о которой «так говорит стихотворец»:

Предвечный Господи, Кой все творити может,

Дай знать, что Ты во мне, рабе, глаголять хочешь,

И сей прелестный мир молчать во мне заставь,

И свой приятный свет очам моим представь,

Дабы к Тебе я мог скорее обратиться И в сердце бы моем Твой глас мог находиться,

Который дорогим сокровищем я чту.

«Молчание содействует сосредоточению: когда уста молчат и чувства не обращаются к другим вещам, то внутренние силы могут гораздо совершеннее, сильнее и живее устремлять волю к святым склонностям».

372

Учреждена в 1805 г.

373

Учреждена в 1815 г.

374

Учреждена в 1818 г.

375

Учреждена в 1815 г.

376

Учреждена около 1813 г.

377

Учреждена в 1816 г.

378

Учреждена в 1817 г.

379

Учреждена в 1818 г.

380

Учреждена в 1817 г.

381

Масонскими уставами роль каждого действующего во время обрядовых работ была строго определена: каждый имел письменное наставление, как говорить и что говорить из своей роли, которую обязан был присягою выучивать на память; он не имел права выкинуть ни единого слова; если же требовалось подготовить какое-либо особое приветствие, или речь, то он должен был заблаговременно представить черновик на одобрение великого мастера. Однако, говорить предписывалось «вразумительно, чтобы принимаемый почувствовал всю силу учения и сердце было тронуто». Посвященный не должен был думать, что говоренное ему говорится каждому и выучено наизусть. Бывало много непредвиденных уставами случаев при посвящениях, и в этих-то случаях и требовались находчивость ритора и его умение приспособиться к обстоятельствам.

382

Интересно отметить, что, пробыв в 28-дневном отпуску, Симан-ский тотчас по возвращении старается узнать, какие были без него собрания и заносит их в свой дневник.

383

Приложение № 1.

384

Приложение № 2.

385

Под внутренними работами масоны разумели борьбу со страстями, «духовную брань», как она обычно ими называлась.

386

Немецкой ложи «Дубовой Долины». Обряд вел гр. М.Ю. Виельгорский.

387

Французской ложи «Северных Друзей». Обряд вел гр. М.Ю. Ви-ель-горский.

388

В ложе Трех Светил.

389

11, 18 и 25 Апреля в ложе Трех Светил.

390

В ложе Трех Светил.

391

1-го в Великой Провинциальной ложе, 2-го — в ложе Елисаветы к Добродетели, 20-го — в ложе Трех Светил; 24-го — в Великой Провинциальной ложе; 2,20,24-го ложи держал гр. М.Ю. Виельгорский; остальные И.М.Евреинов.

392

В ложе Трех Светил.

393

Там же в этот день Симанский был за обрядоначальника.

394

В ложе Трех Светил в память о брате Семивском. Управлял гр. М. Ю. Виел ьгорский.

395

Там же Симанский был за ритора.

396

1-го в Великой Управляющей ложе Астреи, праздновавшей прошедшее тезоименитство Императора Александра I, и 8-го — в ложе Елисаветы к Добродетели, праздновавшей прошедший день тезоименитства Императрицы Елизаветы, праздник этой ложи.

397

В ложе Трех Светил, Симанский был за казначея.

398

Там же.

399

В ложе Елисаветы к Добродетели.

400

В ложе Трех Светил.

401

Там же.

402

Там же.

403

Там же, под молотком И.М. Евреинова.

404

В ложе Елисаветы к Добродетели в память о А.П. Кутузове.

405

В ложе Трех Светил Симанский был при закрытии ложи за надзирателя.

406

Там же, праздновалось годичное установление.

407

Великая Провинциальная ложа совместно с Великою ложею Астреею (т. е. все масоны обоих союзов) праздновала день Рождения Императора Александра I. Ложу держал С.С.Ланской.

408

В ложе Елисаветы к Добродетели, речь говорил Р.С. Щулепников.

409

В ложе Трех Светил под молотком И.М. Евреинова.

410

В ложе Елисаветы к Добродетели под молотком Р.С. Щулепни-кова.

411

В ложе Трех Светил, речь говорил И.М. Евреинов.

412

Там же под молотком И.М. Евреинова.

413

В Великой Директориальной ложе Астреи под управлением гр. В.В.Му-сина-Пушкина-Брюса при инсталлации новой ложи Орла Российского, происходившей совместно с торжеством дня восшествия на престол Императора Александра I, в честь коего и было дано наименование новой ложе.

414

В ложе Трех Светил. Симанский исполнял должность 1-го надзирателя.

415

В ложе Трех Светил под молотком И.М. Евреинова.

416

Там же под молотком И.М. Евреинова.

417

В ложе Елисаветы к Добродетели.

418

Там же, под председательством С.С. Ланского.

419

В ложе Трех Светил под управлением И.М. Евреинова.

420

В ложе Северных Друзей. Великий мастер Ф.Ф. Гернгрос.

421

В ложе Елисаветы к Добродетели. Ложею в этот день управлял Великий Провинциальный Мастер гр. М.Ю. Виельгорский.

422

В Великой Провинциальной ложе Торжество в честь Патрона Ордена, Св. Иоанна Крестителя, отличалось многолюдством и обилием речей. Ложу держал гр. М.Ю. Виельгорский, речи произнесли князь И.А. Гагарин и Ф.П. Гунаропуло на русском языке, гр. Г.И. Чернышев на французском и Ф.Ф.Герланд на немецком.

423

В ложе Трех Светил под молотком И.М. Евреинова.

424

Там же. Чиновниками в ложе назывались: Председающий мастер, наместный мастер и оба надзирателя; офицерами именовались: секретарь ритор, казначей, обрядоначальник (или вводитель, или брат ужаса) и оба стуарта, или милостынесобиратели.

425

В ложе Трех Добродетелей при введении должностных лиц, т. е. их присяги и проч. Катехизисом называлось краткое изъяснение обряда, изложенное в форме вопросника.

426

В ложе Елисаветы к Добродетели.

427

В ложе Трех светил. Речь говорил И.М. Евреинов.

428

"Там же.

429

В великой Провинциальной ложе праздновалось ее двухгодичное установление. Ложу держал Гр. М.Ю. Виельгорский. Гр. Г.И. Чернышев говорил речь.

430

В ложе Елисаветы к Добродетели под управлением С.С. Ланского.

431

В ложе Трех Светил. Ложу держал И.М. Евреинов.

432

В ложе Трех Светил для празднования двухлетия. На этом собрании присутствовали свыше ста человек.

433

В ложе Елисаветы к Добродетели.

434

В ложе Орфея говорил С.С. Ланской.

435

Торжество в день Рождения Государя совершалось в Великой Провинциальной ложе и на собрании присутствовали все члены обоих союзов, Председательствовал гр. М.Ю. Виельгорский.

436

В ложе Трех Светил, в ученической степени.

437

В ложе Орфея. Председательствовал гр. Г.И. Чернышев, который передал молоток А.П. Римскому-Корсакову.

438

В ложе Елисаветы к Добродетели, в воспоминание о графе Льве Кирилловиче Разумовском. Речи говорили С.С. Ланской, Гр. Г.И. Чернышев и другие.

439

В ложе Трех Добродетелей.

440

В ложе Елисаветы к Добродетели, держал ложу С.С. Ланской.

441

В ложе Трех Светил; ложу держал И.М. Евреинов.

442

Там же.

443

Там же.

444

В ложе Орфея. Ложу держал А.П. Римский-Корсаков. Ритором былЯ.П. Жуае.

445

Ложа Орфея совершала траурную ложу в воспоминание почившего брата Безобразова.

446

Собрание происходило в ложе Елисаветы к Добродетели под председательством наместного мастера Р.С. Щулепникова.

447

В ложе Трех Светил. Ложу держал И.М. Евреинов.

448

Там же.

449

В ложе Елисаветы к Добродетели под председательством 1-го надзирателя П.С. Кайсарова.

450

В ложе Орфея; по случаю отъезда графа Г.И. Чернышева был банкет, на котором Я.П. Жуае произнес речь.

451

В ложе Елисаветы к Добродетели под молотком Р.С. Щулепникова.

452

В ложе Орфея под председательством А.П. Римского-Корсакова.

453

В ложе Трех Светил. Великий Мастер И.М. Евреинов по случаю своего отъезда передал управление ложею наместному мастеру П.И. Рубцу. После окончания работ была братская трапеза.

454

В ложе Елисаветы к Добродетели, под председательством С.С.Ланско-го.

455

В ложе Трех Светил под председательством П.И. Рубца.

456

В ложеТрех Добродетелей под председательством А.И. Дмитриева-Мамонова.

457

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком С.С. Ланского.

458

В ложе Трех Светил, под молотком П.И. Рубца.

459

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком С.С. Ланского.

460

В ложе Трех Светил. Ложу держал П.И. Рубец, но по-видимому речь говорил И.М. Евреинов, возвратившийся накануне, так как говоривший назван Великим Мастером.

461

31 мая. В ложе Елисаветы к Добродетели при праздновании 14-й годовщины установления; 24 июня — празднование дня Св. Иоанна Крестителя; ложу держал С.С. Ланской; 9 августа в ложе Елисаветы к Добродетели было очень многолюдное собрание, так как по причине переделки дома, в котором собирались ложи союза Великой Провинциальной ложи, работ с 24 июня не бывало.

462

В ложе Трех Светил под молотком И.М. Евреинова.

463

Там же.

464

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком Р.С. Щулепникова.

465

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

466

Там же. Симанский был за 1-го надзирателя.

467

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

468

В Великой Провинциальной ложе празднование трехгодичного установления — под молотком И.М. Евреинова за отсутствием М.Ю. Ви-ель-горского и С.С. Ланского. Речи были произнесены И.М. Евреиновым и П.С. Кайсаровым, а также прочтена речь, присланная С.С. Ланским.

469

В ложе Трех Светил в память члена ее графа А.П. Толстого.

470

В ложе Трех Светил под молотком И.М. Евреинова. Под Гор… дом разумеется, вероятно, Горегляд.

471

В ложе Елисаветы к Добродетели под молотком Р.С. Шулепникова. Конечно, время в пять минут указывалось приблизительно; некоторый же промежуток времени требовался для того, чтобы обрядоначальник успел дойти до ложи и, предупредив о начале обряда, водворить в ложе тишину. А это при посвящении Симанского было упущено.

472

В шотландской ложе Сфинкса под молотком И.М. Евреинова; 1-м надзирателем был В.М. Головин, 2-м Ф.А. Гунаропуло, Секретарем П.С. Кайсаров, обрядоначальником П.И. Макушин, Ритором С. Никифоров, Странником А.Н. Долговский.

473

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

474

В ложе Трех Светил, празднование трехлетия. Ложу держал И.М. Евреинов.

475

В Великой Провинциальной ложе при праздновании дня Рождения Императора Александра I. Согласно масонскому установлению присутствовали масоны обоих союзов. Ложу держал И.М. Евреинов.

476

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

477

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

478

Печальное торжество совершалось в ложе Трех Светил в память И.Ф. Буретти; его осиротевшему семейству было собрано 450 рублей. Председательствовал И.М. Евреинов.

479

В ложе Трех Добродетелей, под председательством А.П. Римского-Корсакова.

480

В ложе Елисаветы к Добродетели в память Белянкина.

481

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

482

Речь произносил П.С. Кайсаров в ложе Елисаветы к Добродетели, где он в тот вечер председательствовал.

483

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

484

Под молотком И.М. Евреинова в ложе Трех Светил.

485

Под молотком А.П. Римского-Корсакова, в ложе Трех Добродетелей.

486

В ложе Елисаветы к Добродетели, под председательством на-местного мастера Р.С. Щулепникова.

487

Происходила инсталлация новой ложи Российского Орла, праздновавшей свое годичное установление.

488

Под молотком И.М. Евреинова в ложе Трех Светил.

489

В ложе Орфея, под председательством наместного мастера Я.П. Жуае.

490

В ложе Трех Светил речь говорил председавший мастер И.М. Ев-реинов.

491

В ложе Елисаветы к Добродетели.

492

Под молотком А.П. Римского-Корсакова в ложе Трех Добродетелей. Симанский исполнял должность секретаря. Какая читалась речь, не отмечено.

493

В ложе Орфея, председательствовал наместный мастер Я.П. Жуае.

494

Под молотком И.М. Евреинова в ложе Трех Светил.

495

Под молотком нам. мастера Р.С. Щулепникова, в ложе Елисаветы к Добродетели.

496

В ложе Орфея, под председательством нам. мастера Я.П. Жуае.

497

В ложе Трех Светил, под управлением 1-го надзирателя В.М. Головина, причем Симанский исправлял его обязанность.

498

Под молотком А.П. Римского-Корсакова в ложе Трех Добродетелей.

499

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком нам. мастера Р.С. Щулепникова.

500

В ложе Трех Светил.

501

Праздновалось 15-летие учреждения ложи Елисаветы к Добродетели.

502

В ложе Трех Светил; председательствовал И.М. Евреинов.

503

Под молотком Р.С. Щулепникова, в ложе Елисаветы к Добродетели.

504

В ложе Трех Светил; под председательством И.М. Евреинова.

505

В ложе Елисаветы к Добродетели, под управлением Р.С. Щулепникова.

506

Под управлением А.П. Римского-Корсакова в ложе Трех Добродетелей. Одно из наиболее распространенных сочинений в среде

Вольных Каменщиков: «Влияние истинного свободного каменщиче-ства во всеобщее благо государства, обнаруженное и доказанное из истинной цели первоначального его установления». Карла Губерта Лабрейхта фон-Плуменека. etc. Издание 1816 г., перевод со 2-го немецкого издания, напечатанного в Амстердаме в 1779 г.

507

В ложе Трех Светил; председательствовал И.М. Евреинов.

508

Там же.

509

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком Р.С. Шулепникова. С 1819 года в речах главарей масонов не раз упоминалось о нараставшем недовольстве масонством властей и некоторой части общества. В это время союз был очень деятелен, развивался и задался целью покрыть всю Россию сетью лож. Однако в союзе провинциальной ложи ввели большие строгости с целью ограничить круг масонов истинно убежденными членами; для вступления требовалась предварительная работа над собою и лишь преуспевшие допускались к посвящению.

510

Под председательством Я.П. Жуае в ложе Орфея.

511

В ложе Трех Светил, председательствовал И.М. Евреинов.

512

В ложе Трех Добродетелей; председательствовал А.П. Римский-Корса-ков.

513

Под молотком Р.С. Щулепникова в ложе Елисаветы к Добродетели.

514

В ложе Елисаветы к Добродетели; управлял С.С. Ланской.

515

В ложе Орфея, под председательством Я.П. Жуае.

516

Под молотком И.М. Евреинова, в ложе Трех Светил.

517

В ложе Трех Добродетелей, под председательством гр. М.Ю. Ви-ельгорского.

518

В Великой Провинциальной ложе под управлением С.С. Ланского торжествовалось четырехгодичное ее установление. Симанский исполнял должность Великого обрядоначальника.

519

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

520

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

521

В ложе Трех Светил; председатель И.М. Евреинов.

522

В ложе Елисаветы к Добродетели, ложу держал С.С. Ланской.

523

В ложе Орфея, под председательством Я.П. Жуае.

524

Празднование четырехлетия ложи Трех Светил.

525

Великая Провинциальная ложа праздновала день рождения Императора Александра I; председательствовал С.С. Ланской, а Симанский исполнял должность Великого Обрядоначальника.

526

В ложе Орфея; председательствовал Я.П. Жуае.

527

В ложе Елисаветы к Добродетели. Ложу держал С.С. Ланской.

528

В ложеТрех Добродетелей. Ложу держал А.П. Римский-Корсаков.

529

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

530

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

531

То же.

532

В ложе Елисаветы к Добродетели, ложу держал Р.С. Щулепников.

533

В ложе Трех Светил, ложу держал И.М. Евреинов.

534

В ложе Орфея, ложу держал Я.П. Жуае.

535

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком Р.С. Щулепни-кова.

536

В ложе Орфея, под молотком Я.П. Жуае.

537

В Великой Провинциальной ложе торжество в честь Св. Иоанна Крестителя. Работами руководил С.С. Ланской. Подробности смотри в статье; сюда относится описание посылки Симанского с приветствием в Вел. ложу Астреи и далее описание чувств, вызванных запрещением масонских собраний, приведенных в статье на стр. 73 и 76.

538

В ложе Трех Светил. Молоток держал И.М. Евреинов; ритором был П.И. Мунд. См. статью, стр. 65–66.

539

В ложе Трех Светил. Молоток держал И.М. Евреинов, ритором был П. Зеленский.

540

В ложе Трех Светил. Симанский исполнял должность Обрядоначальника.

541

В ложе Елисаветы к Добродетели.

542

В ложе Трех Светил. В заседании Комитета ложи избран Сту-артом.

543

В ложе Трех Светил.

544

В ложе Елисаветы к Добродетели. Ложу держал 1-й надзиратель Р.С.Щулепников. В бумагах Симанского сохранилась эта речь, которая по-видимому лишь несколько видоизмененною, а то и дословно, произносилась в ложах не один раз; мне приходилось встречать несколько ее списков. Привожу один отрывок, который позволяет уяснить себе «экстатический» характер речи; такие речи более или менее красивого подъема произносились нередко.

«Никогда еще волшебная музыки сила не действовала на меня так сильно, как вчерашнего вечера. Болезнь и мрачная меланхолия господствовали надо мною; я употреблял всевозможные средства для ра-зогнания моей задумчивости, но напрасно, она возвращалась паки в тысяче различных видах; наконец, подошед к клавесину, начал я изображать дикие и унылые мои мысли. Возведя мои глаза, увидел как будто бы Ангелом ниспосланную, лежащую предо мною Перголезеву Salve regina и начал петь. Небесная музыка исполнила мою душу таким высоким благоговением, такою приятною унылостью, что я вдруг залился слезами; я ощутил некоторое облегчение, напрягшиеся мои нервы ослабели и я погрузился в удивительный покой; не могу сказать, что сделался весел, но однако мне было приятно. Оставя клавикорды, лег я на софу и размышлял о различных, скоро применяющихся состояниях души моей. В сии мгновения летал вокруг моего ложа гений гармонии, внушая мне темные ощущения из высоких таинств духов-ныя музыки. Никогда еще не вкушал я сладости толико небесной, подобно расплавленному светло-ясному сребру, предстал он моим глазам и паки соделался невидимым. Сия была мечта, но еще как будто бы в тумане летает предо мною воспоминание о ней.

Ниспало земное покрывало с очей моих; оставя землю, пролетал я по неизмеримым пространствам всемирности. Солнце, планеты, звезды в неописанной их красоте окружали меня повсюду, как приятность наполняла слух мой. Сферы, образец человеку чистейшей мелодии, коловращаясь, воспевали величественную песнь, величайшую Единицу в обильнейшей многоразличности, песни, слышимые только единым духовным ухом. Правда, божественный Пифагор давно уже измыслил число их и из Небесной Гармонии открыл земную, но числа суть только скорлупа Духовных звуков, они не доставляют Духу доб-рогласия, ибо сей дух, будучи в земной темнице, не в состоянии слышать их. Не один телесный только мир и объемлемое пространство, сказал мне Гений, движется по правилам Небесной Гармонии, но и царство Духов составляет также совершенную музыку, которыя собственный тон и единогласие есть сам Бог. Все души суть части сей вечной симфонии, все они движутся по предписанной им и согласной с целью мелодии. Каждая часть есть целое, а притом и часть величайшего целого, а все бесчисленные части вкупе составляют великий хор творения, которое поклоняется Божеству в вечных хвалебных песнях. Ежели бы наша ограниченная чувственность позволяла нам зреть в Царство Духов, то удивились бы мы, видя, с какою определенностью следуют они законам Гармонии, увидели бы мы, что наша земная музыка есть токмо образ, скорлупа, эмблема Духовной музыки. Человек во всех своих ко всецелому, к Богу, к Обществу, к самому себе или к внутренней своей Натуре отношениях действует по законам музыки.

Отношение и постепенность Духов к Существу, которое всех их объемлет, из которого они истекают и в которого недра возвращаются паки, хотя и никогда не соделываются им самим, понеже никогда не могут быть удобными восприять его несложность и чистоту, все сие изображается в монохорде, из которого происходят все тоны.

Подобно как тоны суть модификации единого и первого коренного тона, хотя и не суть сей тон самый, но токмо произошли и выводятся из него, так точно суть души относительно к Богу Первому, Вечному, Единственному Чистому, коренному тону; каждое почастное племя, каждое существо, в особенности Духовного мира, есть тон сей единой струны, более или менее подобный коренному своему тону».

(«Взор музыканта в Музыку Духов»).

545

В ложе Трех Светил.

546

В ложе Трех Светил, председатель И.М. Евреинов.

547

Там же.

548

В ложе Елисаветы к Добродетели, под председательством С.С. Ланского.

549

В ложеТрех Добродетелей, ложу держал А.И. Дмитриев-Мамонов.

550

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком Р.С. Шулепникова.

551

В ложе Трех Светил; ложу держал П.И. Рубец, Симанский исполнял должность 2 надзирателя.

552

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

553

В ложе Елисаветы к Добродетели; ложу держал Р.С. Щулепников.

554

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

555

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

556

В ложе Орфея, под председательством Я.П. Жуае. Симанский исполнял обязанности казначея.

557

В ложе Трех Светил, председательствовал И.М. Евреинов.

558

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком Р.С. Шулепникова.

559

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

560

В ложе Елисаветы к Добродетели, под управлением П.С. Кайсарова.

561

В ложе Орфея, ложу держал Я.П. Жуае.

562

В ложе Орфея, председательствовал Я.П. Жуае.

563

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

564

В ложе Елисаветы к Добродетели, под управлением С.С. Ланского.

565

В ложе Елисаветы к Добродетели.

566

Там же.

567

В ложе Трех Светил, собрание днем, в 12 часов, под молотком И.М. Евреинова.

568

В ложе Трех Светил, собрание вечернее, под молотком И.М. Евреинова.

569

В ложе Трех Светил, под молотком П.И. Рубца. Симанский был за 2-го надзирателя.

570

В ложе Елисаветы к Добродетели; ложу держал С.С. Ланской.

571

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

572

В ложе Елисаветы к Добродетели, ложу держал С.С. Ланской.

573

Там же.

574

Там же.

575

Ложу Орфея держал А.П. Римский-Корсаков, речь говорил граф Г.И. Чернышев.

576

В ложеТрех Добродетелей; ложу держал А.И. Дмитриев-Мамонов.

577

В ложе Орфея, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

578

В ложе Трех Добродетелей; ложу держал гр. М.Ю. Виельгор-ский.

579

В ложе Трех Светил; ложу держал И.М. Евреинов.

580

В ложе Елисаветы к Добродетели; ложу держал С.С. Ланской.

581

В ложе Орфея, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

582

В ложе Трех Светил, под молотком П.И. Рубца.

583

В ложе Елисаветы к Добродетели; ложу держал С.С. Ланской.

584

В ложе Елисаветы к Добродетели; ложу держал Р.С. Щулепников.

585

В ложе Трех Светил; ложу держал И.М. Евреинов.

586

В ложе Елисаветы к Добродетели; ложу держал Р.С. Щулепников.

587

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

588

В ложе Трех Светил; ложу держал И.М. Евреинов.

589

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком Р.С. Щулепникова.

590

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

591

Опускаю пространное и темное изъяснение о том, что такое Адонирам, так как для его понимания требуется знание мастерского ритуала различных систем и его толкование. Легенда об Адонираме или Гираме, великом строителе Храма Соломонова, рассказывалась обыкновенно в 3-ей степени иоанновского масонства, а ритуал посвящения ее инсценировал. Гирам погибает от злодейских рук трех подмастерьев, желавших узнать от него тайну мастерского слова для получения высшей платы. Верный долгу, Адонирам умирает, не предав тайны. Под Адонирамом разумелась искра Божественного духа, мощь духовного начала в человеке, погибающая от гордости, корыстолюбия и сластолюбия. Эту мощь можно вновь обрести отметанием греха. Сказание о Гираме представляет также обоготворение солнца, как источника жизни; многими однако под светлым образом Гирама представлялся Иоанн Креститель; наконец, в системах с оттенком политическим под Гирамом разумелся погибший на костре гроссмейстер храмовников Яков Молэ, а также разумелись и другие исторические личности, павшие жертвою за свои идеалы.

592

Известный мистик-масон Руф Семенович Степанов, руководитель московских масонов, неоднократно в своих поучениях высказывал эту же мысль, о соответствии ожидающей нас загробной жизни с направлением прожитой земной жизни: «Там на породу, знатность и богатство не смотрят, а на расположение человека: к чему он здесь стремится, к тому и там стремиться будет. Буде он к добру расположен был, то его встречают благие гении и отводят в светлые круги учиться и возвышаться и сии-то места называют очищением. Кто же расположен был ко злу, того встречают темные путеводители и спускаются с ним в глубокую тьму, где всякий раздор, ужасы и возмущения». (Имп. Публ. библ. Q. III, 180). Заседание 24 апреля происходило в ложе Елисаветы к Добродетели; ложу держал Р.С. Щулепников, один из крайних мистиков, находившийся под влиянием Р.С. Степанова и не менее его чтимого масонами мистика И.А. Поздеева.

593

Т. е. на символы смерти.

594

В ложе Елисаветы к Добродетели, под молотком Р.С. Шулепникова.

595

В ложе Трех Добродетелей; ложу держал А.П. Римский-Корсаков.

596

В ложе Трех Светил, под молотком И.М. Евреинова.

597

В ложе Елисаветы к Добродетели под управлением С.С. Ланского. Мастерская ложа вся была затянута черным, с вышитыми или писанными серебром эмблемами смерти и горя; черепа и кости были серебряные, слезы золотые. Три трехсвечника освещали ложу, причем они имели зачастую вид человеческого костяка. «Девять свечей — символ человеческих знаний, ибо 9 есть число премудрости и ведения». Посреди ложи ставился гроб, в который должен был во время посвящения ложиться посвящаемый: это означало умирание всех страстей; восставший мастер произносил предписанные ритуалом слова: «живу для вечности».

598

Нередко возникал вопрос и в старые годы, и ныне, как согласовать проповедь масонов о жизни в духе и истине — с жизнью, полною довольства и отнюдь не аскетическою, какою жили многие из наиболее видных масонов своего времени. Взять хотя бы для примера Александра Львовича Нарышкина, известнейшего хлебосола и любителя пользоваться благами жизни, или Льва Кирилловича Разумовского, вельможного затейника старой Москвы. В бумагах Л.А.Симанского мы находим ответ, несколько поясняющий нам кажущееся противоречие. Среди списанных Л. А.Симанским с полученных от А.Е.Кишен-ского масонских сочинений есть тетрадь в 30 л. Из этой-то тетради, озаглавленной «Наука о познании самого себя», заимствую выдержки из §§ 19 и 20; интересно встречающееся примечание, что все писанное не для «грубых людей», а для пораженных и сокрушенных сердцем (т. е. лишь для братьев масонов). «Хотя весь внешний человек, по внешнему своему стихийному и звездному началу, должен прийти в нетление, но не надлежит однако человеку внешний сей инструмент или орудие духа своего повреждать и самому смерти предавать, а должен он кормить его, содержать, как Господь церковь, но так, чтобы плоть не похотствовала, ибо доколе человек еще земною сею крышкою покрыт, то может и должен ему внешний (человек) яко орудие служить во многих полезных действиях и исправлениях, когда же орудие сие повреждено, или учинено неспособным, то препятствует оно духу во исполнении весьма многих полезных вещей». «Для чего мудрый печется и о теле с некоторым старанием, но не из любви к сей зверской жизни, а из любви Божией и не хочет дела Божия разорять, в чем часто некие добрые души погрешают» или «совершенная чистота получается первее через долгую, постоянную молитву и великое противоборствие злой поврежденной натуре, что в постоянном, смелом и бодрственно неустрашимом духе столько же хорошо, если и не лучше еще совершить можно, как и во многом, великом оскорблении, отчаянии, унынии, тоске и мучении духа. Сие нимало не оспаривает того (в смысле противоречит тому), что такой человек, с одной стороны, имеет сердечное страдание, раскаяние, сокрушенное и смиренное сердце и дух его преисполнен надеждою, довереннос-тию и бодростию, дабы противу сих врагов любви Божией сражаться и их побеждать».

599

В ложе Елисаветы к Добродетели; ложу держал 2-й Надзиратель С.Вольховский.

600

В ложе Трех Добродетелей, под молотком А.П. Римского-Корсакова.

601

Там же.

602

В ложе Трех Светил под молотком И.М. Евреинова.

603

В ложе Златого Льва, под председательством А.П. Римского-Корсакова.

604

Записи четвертой степени не переписаны начисто, а представляют черновик с перечнем некоторых дней работ, причем против семи из них отмечено: не записано; запись о принятии в IV степень выше приведена мною в статье на стр. 66 (от 30-го ноября), другая от 25 марта о братской трапезе на стр. 75.18 сентября говорилось о любви к смерти в шотландской ложе Златого Льва.

605

Т. е. вольных каменщиков.

606

Т. е. масонов.

607

Рита, т. е. ритуал.

608

Вместо вас надписано: нас.

609

Слово Государю зачеркнуто и заменено словом Государству.

610

Вписано: человеколюбия.

611

Мету — цель; метить — целить.

612

Вместо соотечественников стоит сочеловеков.

613

Тук, т. е. запас.

614

Вместо слабости поставлено: робости.

615

Прибавлено: щедрое.

616

Вписано: эгиды.

617

Вписано: Божеству.

618

Вместо личину написано: маску.

619

Вписано: руку.

620

Вместо слов человеческого племени вписано: в твоей помощи и дружбе. Обет природы был равенство, но человек нарушил скоро оный. Каменщик восстановляет первобытные права человеческого племени, он не жертвует никогда народным предрассудкам.

621

Лестные.

622

Вместо следующих затем шести слов надписано: сему остави со смирением долю от природной твоей щедрости.

623

Вместо строго надписано: с точностию.

624

Вписано: мудрым.

625

Слова: в ордене зачеркнуты.

626

Вместо слов: паче всего есть один вписано: особливо должен ты содержать в памяти твоей тот.

627

Вместо слова законов приписано: церемоний, знаков.

628

Вместо вождем надписано: кормилом.

629

Вписано: всегда постоянного.

630

Перевод с немецкого подлинника, хранящегося в музее Тверской ученой архивной комиссии и озаглавленного: «Gesetze der Russischen Grossen National Loge. Verordnet den 5 Januar Anno 5780. № 196». Рукопись XVIII века, в лист, тщательного письма, скреплена красной сургучной печатью ложи Нептуна.

631

Провинциальный музей в городе Ревеле, собрание бумаг ложи Изиды и ложи Трех Секир. Патент сохранился в немецком тексте, с которого и сделан настоящий перевод со строгим соблюдением всех выражений обрядников и патентов 70 и 80 гг. XVIII века шведского обряда в России.

632

Обычное у масонов обрядовое выражение высшего благословения числами всесовершенства духовного.

633

Знак креста, поставленный после имен, обычно означал «вышнее посвящение» или принадлежность к высшему правящему Капитулу.

634

Ревельский Провинциальный Музей, собрание масонских бумаг, принадлежавших архиву ложи «Трех Секир», работавшей в Ревеле.

635

И. М. Р. М. Масонские рукописи. № 1946.

636

Перевод с французского текста. И. О. Л. Др. П. Масонские рукописи. № 6513. F. CCLXV, 8. Actes concernant le Chapitre des chevaliers d’occident ou Templiers.

637

И. M. P. M. Масонские рукописи. № 868.

Князь Павел Петрович Лопухин (род. 1778 г., f 1873 г.) генерал-лейтенант. Принят в ложу Соединенных Друзей в 1803 г. Учредитель ложи Трех Добродетелей, в которой состоял 1-м Надзирателем с 11-го генваря 1816 по 1-е февраля 1817 г., Наместным Мастером с 1-го февраля по 14-е июня 1817 г., Мастером Стула, т. е. управляющим с 14-го июня 1817 г. по 19-е августа 1818 г. После посвящения в 7-ю степень был удостоен звания Великого Герольда Капитула Феникса 18-го генваря 1818 г. Орденское имя Лопухина — Рыцарь Восходящего Солнца.

638

Перевод с французского текста. И. О. Л. Др. П. Масонские рукописи. № 6513. F. CCLXV, 8. Actes concernant le chapitre des chevaliers d’occident ou Templiers.

639

Перевод с французского текста. И. О. Л. Др. П. Масонские рукописи. N2 6513. F. CCLXV, 8. Actes concernant le chapitre des chevaliers d’occident ou Templiers.

640

Выдержка из обрядника шведской системы; перевод с немецкой рукописи Тверской губернской ученой архивной комиссии.

Content

Тайные архивы русских масонов
Т.О. Соколовская, Д.Д. Лотарева

Д. Лотарева ВВЕДЕНИЕ

Т. СОКОЛОВСКАЯ РУССКОЕ МАСОНСТВО И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ В ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННОГО ДВИЖЕНИЯ (XVIII и первая четверть XIX столетия)

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

ГЛАВА IV

ГЛАВА V

ГЛАВА VI

ГЛАВА VII

ГЛАВА VIII

ГЛАВА IX

ГЛАВА Х

Т. СОКОЛОВСКАЯ КАПИТУЛ ФЕНИКСА Высшее тайное масонское правление в России (1778—1822 гг.)

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА IIІ

МАТЕРИАЛЫ К ИСТОРИИ РУССКОГО МАСОНСТВА

Т.О. Соколовская О МАСОНСТВЕ В ПРЕЖНЕМ РУССКОМ ФЛОТЕ

I. Письмо Цубера в ревельскую ложу Трех Секир со списком членов Кронштадтской ложи Нептуна к г декабря 1780 г

II. Письмо в ложу Трех Секир из ложи Нептуна со списком кленов последней к 12 Февраля 1781 г

СПИСОК почтенным н любезным братьям, которые составляют почтенную ложу св. Иоанна под особливым именем Нептуна на востоке Кронштадта учрежденной

III. Письмо в ложу Трех Секир из ложи Нептуна со списком членов последней к ноябрю 1781 г

IV. Атестат П.И. Голенищеву-Кутузову от А. Адинцова

V. Подписка кн. А.С.Меныпикова, впоследствии начальника Главного Морского Штаба Его Императорского Величества о степени его пригодности к масонству

VI. Закрытие масонской ложи в Кронштадте

VII. Ответное письмо графа М.А. Милорадовича

Список членов ложи Нептуна в Кронштадте 1780 г

Т.О. Соколовская В МАСОНСКИХ ЛОЖАХ (1817–1822 ГГ.)

ГЛАВА I

ГЛАВА II

Т.О. Соколовская НОВЫЕ ДАННЫЕ ДЛЯ ИСТОРИИ РУССКОГО МАСОНСТВА по рукописям Тверской Ученой АРХИВНОЙ КОМИССИИ

ТАЙНАЯ МАСОНСКАЯ ИНСТРУКЦИЯ ШОТЛАНДСКИМ ПАСТЕРАМ (начало XIX В.) Из материалов для истории русского масонства

Т.О. Соколовская УСТАВ ВОЛЬНЫХ КАМЕНЩИКОВ (XVIII–XIX ВВ.) Из материалов для истории русского масонства

УСТАВ ВОЛЬНЫХ КАМЕНЩИКОВ. УТВЕРЖДЕННЫЙ НА ВСЕОБЩЕМ СОВЕТА КОНВЕНТЕ. БЫВШЕМ В ВИЛЬГЕЛЬМСБАДЕ в 1787 году

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1

ПРИЛОЖЕНИЕ № 3

ПРИЛОЖЕНИЕ № 4

ПРИЛОЖЕНИЕ № 5

ПРИЛОЖЕНИЕ № 6

ПРИЛОЖЕНИЕ № 7

ПРИЛОЖЕНИЕ № 8

ПРИЛОЖЕНИЕ № 9

Д. ЛОТАРЕВА ЗНАКИ МАСОНСКИХ ЛОЖ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

О МАСОНСКОЙ СИМВОЛИКЕ

ПРИМЕЧАНИЯ

ЗНАКИ МАСОНСКИХ ЛОЖ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ второй половины XVIII — первой четверти XIX века

ПРИМЕЧАНИЯ

Комментарии

Примечания