Саймон Нил

Званый обед

Нил Саймон

Званый обед

The Dinner Party by Marvin Neil Simon (2000)

Перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова

Действующие лица:

Клод Пишон.

Альберт Доней.

Андре Бувиль.

Мариет Левьё.

Ивон Фуше.

Габриель Буоночелли.

Банкетный зал в первоклассном парижском ресторане. Время действия — наши дни. С правой стороны сцены установлен обеденный стол на шесть персон. С левой стороны сцены у самой стены стоит сервировочный стол, заставленный большими серебряными супницами с едой и бутылками шампанского. Несколько из них уже откупорены. В центре комнаты стоит небольшой диван со стулом одним справа, другим слева. Всё в комнате от мебели до обоев выполнено во французском духе и имеет ненавязчивый вид.

Занавес поднимается и мы видим КЛОДА ПИШОНА. Ему чуть больше сорока. На нем черный галстук-бабочка. Он стоит в одиночестве и, поглядывая на часы, потягивает из бокала шампанское. Вид у него немного растерянный. Бросает взгляд на обеденный стол, затем подходит к сервировочному столу, приоткрывает супницы и вдыхает ароматы содержимого. Затем подходит к блюдам с закуской и пробует по кусочку с некоторых из них. Поворачивается лицом к публике. Вид у него по-прежнему растерянный.

В заднике сцены почти строго по центру расположена двустворчатая дверь. В боковой стене находится еще одна дверь, но поуже. Большая дверь открывается, и на сцене появляется еще один мужчина примерно того же возраста и в черном галстуке-бабочке. Это АЛЬБЕРТ ДОНЕЙ.

Альберт. Привет. Я попал куда надо? Это званый обед, который Жерар устраивает?

Клод. Да. По-моему. Я пришел первым.

АЛЬБЕРТ входит и закрывает за собой дверь.

Альберт. Меня зовут Альберт Доней.

Клод. Клод Пишон.

Обмениваются рукопожатием. АЛЬБЕРТ морщится от боли, отдергивает руку и трясет ею, пытаясь избавиться от боли.

Альберт. А-а-а… О-о-о.

Клод. Прошу прощения. Это я виноват?

Альберт. Да нет. Я сам. Повредил палец, когда бабочку нацеплял.

Клод. Ох, уж эти бабочки, вечно с ними проблема. Сами виноваты?

Альберт. Нет, это отец виноват. Застегнул ее, когда мой палец как раз под застежкой оказался. (Дотрагивается до «бабочки».) Хорошо смотрится, что скажете?

Клод. Да, а ведь это место называется La Cassette… Говорят, сама Жозефина останавливалась здесь… А Наполеон тайно навещал ее, используя вон ту дверь.

Указывает на дверь.

Альберт. Вот как? Ресторан в собственном доме. Исключительно удобно.

Клод. Э-э-э, боюсь, в те времена этого ресторана еще не было.

Альберт. Ну, само собой. Обстановка такая непривычная… Я ведь редко бываю в Париже.

Клод. Понимаю.

Альберт. А кто еще будет, вы в курсе?

Клод. Не имею ни малейшего понятия.

Альберт. И я тоже… А вы… э-э-э, один?

Клод. Один? Да.

Альберт. Я подумал, что, возможно, ваша жена…

Клод. Нет-нет. Я не женат.

Альберт (указывая на кольцо). Но… на вас обручальное кольцо.

Клод. Так, для вида. Возьму и сниму. (Снимает кольцо.) Это чтобы показать, женатый ты или холостой. (То надевает, то снимает кольцо.) Все зависит от того, какая будет компания.

Альберт. Удачная идея.

Клод. Когда часто ходишь на званые обеды, только и видишь, как приглашенные то нацепляют кольца, то их стаскивают… Не вижу на вас кольца. Вы что, не женаты?

Альберт. Да, я не женат.

Клод. А были когда-нибудь?

Альберт. Дважды. На одной и той же женщине.

Клод. Ах, вот как. И оба раза неудачно.

Альберт. Ну, первый брак был более удачным, чем второй, иначе во втором не было бы смысла.

Клод. Понятно. (КЛОД потягивает шампанское, АЛЬБЕРТ следует его примеру: подходит к столу и наливает себе шампанского.) Ради чего затеян званый обед, как думаете?

Альберт. Понятия не имею. Я думал, вы в курсе.

Клод. Знаю только, что организовал его Поль.

Альберт. Поль?

Клод. Поль Жерар, адвокат.

Альберт. Поль, а, нуда. Записано в моем календаре больше месяца назад. Секретарша напомнила сегодня утром. Дала адрес, указала время, только имя устроителя не записала. Решила, что я его и так помню.

Клод. Вы, наверное, человек очень занятой.

Альберт. Да нет, скорее моя секретарша.

Клод. А чем вы занимаетесь, если не секрет?

Альберт. Автомобилями.

Клод. Вот как? Производством?

Альберт. Нет. Прокатом.

Клод. Понятно… Интересная работа?

Альберт. Да бог с вами. Тоска смертная. Бизнес это отцовский… А я по призванию художник. Даже в Академии учился.

Клод. Вы просто молодец. И что вы пишете?

Альберт. Автомобили в основном. В абстрактной манере. Стоят себе на стоянке и позируют. Мне даже студия не нужна.

Клод. Автомобили в абстрактной манере. Картины продаются?

Альберт. Ну, люди смотрят на машины, им же на них ездить, а на картины ноль внимания… Попытался я как-то сдавать на прокат картины, но не получилось.

Клод. Вам нравится Фрагонар? (КЛОД указывает на роспись на задней стенке.)

Альберт. Нет, только не перед обедом.

Клод. Фрагонар — художник. Стена расписана в стиле Фрагонара. Около тысяча семьсот восемьдесят шестого года.

Альберт (смотрит на роспись). Я-то сам пишу в стиле Рэндж Ровер… По желанию клиента выписываю его имя на номере машины.

Клод. Оригинально.

Альберт. А чем вы занимаетесь?

Клод. Держу магазин. Антикварные книги. Классика, издания в основном первые… Виктор Гюго, Эмиль Золя, Чарльз Диккенс.

Альберт. Да вы счастливчик. Проводить время в такой компании.

Клод. Честно говоря, в магазин эти люди не заходят.

Альберт. Так они в магазине постоянно. Их книги стоят на полках, круглые сутки, в ожидании, когда их откроют и начнут листать… А в вашем распоряжении есть письма знаменитостей?

Клод. Да, у меня есть письмо, адресованное Эйнштейном своему родственнику в Австрии.

Альберт. Родственник Эйнштейна. А, может, в этом и разгадка…

Клод. Ну, вы и фантазер. (Оглядывается.) Интересно, а где остальные. Сегодня семнадцатое, да?

Альберт. (Подносит часы к глазам и искоса смотрит на них.) Точно сказать не могу. Цифры такие мелкие, что тут без микроскопа не обойдешься. И на самом циферблате цифр нет. Самый «смак» говорят в этом.

Демонстрирует их КЛОДУ.

Клод. Ну, и какая же в них «изюминка»?

Альберт. На распродаже купил.

Клод. В этом все и дело. По дешевке… Может, и картины ваши надо уценить?

Альберт. Пробовал. Продал шесть рам, без картин… В таких делах вам надо быстро соображать.

Клод. Раньше получалось лучше, сейчас нет… Это вы быстро соображаете.

Альберт. Верно… А народу много будет, как вы считаете?

Клод. Вряд ли. Стол на шесть персон. (Указывает на обеденный стол.)

Альберт. А Поль всегда мало гостей приглашает?

Клод. Я на его обедах еще никогда не присутствовал.

Альберт. Я тоже. Я в компаниях редко бываю. Я по вечерам картины пишу.

Клод. А, ну да, машины разных марок… А людей вы пишите?

Альберт. Только если они сидят в автомобилях.

Клод. Ну конечно, то, что вы называете… «своим стилем»… Итак, Поль не близкий ваш друг.

Альберт. Он занимался моим разводом.

Клод. Вот как? И моим тоже… Вы остались довольны его работой?

Альберт. Трудное было время.

Клод. Кому вы рассказываете.

Альберт. О, это длинная история…

Клод. Да нет, это выражение такое… «Кому вы рассказываете» — это значит, я столкнулся с такой же проблемой. Вы не слышали такое выражение?

Альберт. Честно говоря, нет. На людях редко бываю… (Оглядывается.) А вы здесь раньше бывали?

Клод. В La Cassette? Только один раз. В ресторане этажом выше. Оформлен несколько вычурно, на мой взгляд, но еда превосходная.

Альберт. А я к изысканной еде равнодушен. Люблю простую пищу… Никаких субпродуктов…Никаких легких, почек, печени et cetera.

Клод. Вообще мясо не едите?

Альберт. Немного ем… если оно типа вырезки.

Клод. Понятно.

Альберт (оглядывается). И ни одного официанта.

Клод. Да, я тоже заметил. Похоже, круг гостей будет очень узким.

Альберт. Согласен. Во всем этом есть какая-то доля таинственности, вам не кажется?

Клод. В каком смысле?

Альберт. Таинственное. Неопределенное. Загадочное. Интригующее. Двусмысленное.

Клод. Что вы конкретно имеете в виду?

Альберт (озадаченно смотрит на него). Ну, то, что я сказал. Использовал все синонимы.

Клод. Вы хотите сказать, что с трудом разбираетесь в ситуации.

Альберт. Именно. С трудом разбираюсь в ситуации.

Клод. Возможно, так оно и задумано. Нечто скрытное.

Альберт. Скрытное, еще один синоним. А почему вы так думаете?

Клод. Чтобы преподнести всем сюрприз.

Альберт. Званый обед — сюрприз? Зачем приглашать на него меня? Я не знаком ни с одним из его друзей. А вы?

Клод. Раз я не знаю, кто придет, я не знаю, будут ли те, кого я знаю.

Альберт. А может быть, мы попали в список по ошибке?

Клод. Исключено. Он слишком хороший юрист, чтобы допустить такую ошибку.

Альберт. Ну, может, он и хорош как адвокат, а по части званых обедов не очень?

Через выходную дверь, наклонившись, входит еще один мужчина. Это АНДРЕ. Привлекательный, одет в хорошо сшитый серый деловой костюм, в красивой рубашке и «бабочке».

Андре. Простите, Поль Жерар здесь гостей собирает?

Клод. Надеемся. Сами не уверены.

Андре. Я первый, кто пришел?

Альберт. Нет. Мы первые.

КЛОД и АЛЬБЕРТ стоят рядом друг с другом.

Андре. Так вы гости?.. А я подумал, что официанты.

Клод. Официанты? Потягивающие шампанское? (Улыбается.) Боюсь, что нет.

Андре. Боже мой, это из-за «бабочки». Вот уж не думал.

Клод. Правда? Но она указана в приглашении.

Альберт (КЛОДУ). Вообще-то нет. Но само приглашение такое симпатичное. Все эти бантики из голубой ленты. Вот я и подумал –

Клод. И я подумал то же самое.

Андре. Раз в нем не сказано про черную «бабочку», значит, она необязательна.

КЛОД и АЛЬБЕРТ смотрят друг на друга.

Клод. Поехать домой и переодеться?

Альберт. Я костюм напрокат взял. К десяти обязан вернуть.

Клод. Может, не стоит волноваться?

Альберт. Туфли тоже прокатные. Рубашка моя. «Бабочка» отцовская. С отцом все просто –

Клод. Ладно, забудем. (Подходит к АНДРЕ.) Меня зовут Клод Пишон.

Андре. Андре Бувиль.

Пожимают друг другу руки.

Альберт. Альберт Доней.

Обмениваются рукопожатием. Альберт отдергивает руку и морщится от боли.

Андре. Извините.

Альберт. Пустяки. Повредил палец, когда «бабочку» нацеплял. (Подносит палец к шее.)

Клод. Бувиль, может быть, вы прольете свет на происходящее?

Андре. В каком смысле?

Клод. В смысле приглашения на званый обед.

Андре. А я и понятия не имел, что это званый обед.

Клод. Вы получили приглашение?

Андре. Нет. Я отлучился по делам. А из моего офиса пришел факс. «Быть в La Cassette, в банкетном зале, в четверг, семнадцатого, в восемь вечера, Поль Жерар»,

Альберт. Трудно было догадаться?

Андре. У меня по шесть деловых встреч в день. Я носки-то путаю. Я только что с самолета. Пилоту пришлось будить меня.

Клод. У вас свой пилот?

Андре. Он полагается к самолету.

Клод. У вас свой самолет?

Андре. Нанять самолет в наше время дело привычное.

Альберт. Насчет проката я в курсе. Я им сам занимаюсь.

Андре. Вот как? И какие самолеты вы сдаете напрокат?

Альберт. …Не самолеты …Автомобили, трейлеры и тому подобное.

Андре. Слушайте меня. Переключайтесь на прокат самолетов… Это шампанское?

Альберт. Да, шампанское. Я принесу вам бокал. (Направляется к бару.)

Клод (АНДРЕ). А чем вы занимаетесь, смею вас спросить?

Андре. Мужской одеждой. Модной. Владею сетью бутиков по всей стране.

Альберт (АНДРЕ). Бувиль, ну конечно. Ведь это ваша фамилия? Боже мой, да ваши магазины везде, куда ни глянь.

Андре. Ну, уж не везде. Местоположение магазина в наше время тоже жанр искусства. (Берет бокал.) Благодарю.

Альберт. Маркетинг у вас превосходный. Но в магазины ваши пока не заходил.

Андре. Ну, так зайдите и купите настоящий выходной костюм. Все лучше, чем на прокат брать. (Потягивает шампанское, потом смотрит на стакан.) Теплое. А куда официанты запропастились?

Клод. Понятия не имею. Похоже, мы сегодня на самообслуживании.

Андре. Ни одного официанта? В La Cassette? Невероятно.

Клод. По-моему, Поль задумал что-то необычное.

Андре. То есть?

Альберт. Что-то непривычное. Неоднозначное. Загадочное.

Андре. Так что же все-таки?

Клод. Трудно сказать. Что-то неопределенное. Невразумительное. Трудновыразимое.

Альберт (КЛОДУ). Здорово. Добавили еще синонимов.

Андре. О чем вы говорите, никак ума не приложу.

Клод. Андре, у меня к вам вопрос. Вы женаты?

Андре. Нет.

Клод. И никогда не были?

Андре. Был. Один раз. Развелся несколько лет назад.

Клод. А вас не удивляет тот факт, что мы с Альбертом оба разведенные.

Андре. Нисколько.

Клод. И почему?

Андре. Потому что жены изучают приглашения более внимательно и не доложат вам, что «бабочка» должна быть обязательно черной.

Альберт. А ведь правда.

Клод. Раз Поль Жерар занимался нашими с Альбертом разводами, видимо, он и к вашему руку приложил.

Андре. Приложил, приложил.

Клод (указывая на обеденный стол). Как видите, стол сервирован на шесть персон, и первые из трех приглашенных — мужчины в разводе, и к тому же видят друг друга впервые в жизни. Странно, правда?

Андре. Нет, не нахожу. Мне приходилось бывать на званых обедах, где я ни с кем не был знаком.

Альберт. И опять он дело говорит.

Клод. И на них были только мужчины? И все разведенные?

Андре (раздраженно). И мужчины были, и женщины. А были они разведенные, я не в курсе.

Альберт. А мужчины приходили первыми? И официантов не было?

Андре. Да, официанты были. Кто появлялся первым, понятия не имею. Женатые пары были. Простите, но протокол я не вел.

Клод. Вот я и говорю: официантов нет, женщин нет. И никаких женатых пар.

Андре (раздраженно). Господи, еще только пять минут девятого. Женщины собираются дольше и имеют обыкновение приходить позже.

Альберт (КЛОДУ). Хорошо сказал.

Клод. Но мы не можем оспорить тот факт, что Поль Жерар пригласил только тех, кому помогал развестись.

Андре. Всего шесть человек. С таким же успехом он мог бы пригласить еще шестьсот. И к тому же у Поля Жерара достаточно душевной чуткости, чтобы затевать такое дурацкое дело.

Альберт. Дурацкое? В моих разводах ничего дурацкого нет. А вот тягостного в них было хоть отбавляй.

Клод. Мой был дурацким, но будем ждать дальше.

Андре. Будем, Пишон.

Подходит к столу с напитками.

Клод (АНДРЕ). Должны появиться еще трое гостей. Кто они?

Андре. Ну, судя по всему, это будут Поль с женой, кстати, не в разводе, а вот кто шестой, одному богу известно.

Клод. Да, а что если Поль придет без жены? Вдруг он с ней разводится?

Андре. Маловероятно.

Клод. Но почему?

Андре. Они вчера отметили тридцать вторую годовщину свадьбы.

Клод. А сегодня ты с ними общался? Может, за ночь они сумели насмерть поссориться?

Андре. Какое бы тут слово подобрать?

Клод. Более точное?

Андре. Бессмысленное предположение. Абсолютно бессмысленное.

Альберт. А может, просто подождать, там видно будет.

Клод. Хорошо, пока суд да дело, рассмотрим персону Поля Жерара. Что он за человек?

Андре (КЛОДУ). Это что, ваша профессия? Частный детектив, специалист по званым обедам?

Альберт. Нет. Он редкими книгами торгует.

Андре (АЛЬБЕРТУ). Это я пошутил. Не принимайте близко к сердцу.

Клод. Андре, скажите, что в характере Поля самое значительное? Как в профессионале?

Андре. Что он недостаточно знает подноготную своих клиентов.

Альберт. Но в этом нет особой необходимости, Андре.

Андре. А я думаю, что есть и очень большая.

Альберт (АНДРЕ). Я хочу сказать, что Клод вращается в кругу величайших литераторов нашей эпохи, и мне кажется, вы должны извинить его.

Андре. Дело в том, что Клод слишком назойлив насчет вопросов. Но вы правы, Альберт, как говорится, «живи своим умом».

Альберт. С меня хватит. (Отворачивается.)

Клод. Хотите, я скажу, что самое интересное в Поле?

Андре (КЛОДУ). Вашим назойливым вопросам нет конца, вам не кажется?

Клод. Самое замечательное качество его характера — это его чуткость.

Андре. Об этом я уже сказал. (АЛЬБЕРТУ.) Сигаретой не угостите?

Альберт. Я не курю.

Андре. А могли бы.

Клод. И как человек с чуткой душой, Поль делал все возможное, чтобы отговорить меня от развода.

Андре (АЛЬБЕРТУ). Он всегда такой?

Альберт. Я с ним знаком не дольше вашего.

Клод. «Вы уверены, что действительно желаете развода?» — сказал мне Поль. «Все ли вы сделали для того, чтобы ваши отношения вновь стали гармоничными?».

Андре. По-моему, он нас не слышит, вы согласны?

Клод. И я подумал про себя: «Какой же он чуткий. Ну и юрист: готов лишить себя очень приличного гонорара».

Андре (АЛЬБЕРТУ). Как думаете, он заметит, если мы выйдем на минутку?

Клод. Замечу, замечу… Итак, обладая определенными сведениями о происходящем, кто появится следующим, как вы полагаете?

Андре. Портной, чтобы забрать у Альберта взятый напрокат костюм… НУ ЧТО ВЫ ТАЛДЫЧИТЕ ОДНО И ТО ЖЕ? Свихнуться можно.

Клод (улыбается). Андре, вы просто прелесть. Что думаете, то и говорите. А какое острое чувство юмора? Какой сарказм в словах. Но, как ни странно, я на вас не обижаюсь.

Андре. Наверное, я в чем-то неправ.

Альберт. Да. Но зато я обижаюсь.

Андре. Спасибо, Альберт. Хоть вы меня понимаете.

Клод. А знаете, кто придет следующим?

Андре. Говорит таким тоном, как будто это вопрос жизни и смерти.

Клод. Следующей будет женщина. Симпатичная, в возрасте от тридцати до тридцати восьми лет. И незамужняя.

Альберт. А почему вы решили, что незамужняя?

Андре (АЛЬБЕРТУ). Здесь трое холостых мужчин. Как истинный джентльмен, Поль ни за что не пригласит замужнюю женщину.

Клод. Правильно, Андре.

Андре. Он со мной соглашается, а мне это противно.

Альберт (АНДРЕ). Жаль, что вы так настроены.

Андре (АЛЬБЕРТУ). А мне жаль, что у вас сигаретки не нашлось.

Клод. Итак, кем же будут еще двое приглашенных?

Альберт. Это ж ясно, как божий день. Придут еще две женщины… Я прав?

Клод. Вы правы… Две симпатичные женщины и — способные достаточно далеко зайти в отношениях с мужчинами.

Альберт. И насколько далеко?

Клод (ухмыляется). Ну, а это уже будет полностью зависеть от нас.

Андре. По вашему мнению, Поль Жерар, один из самых уважаемых людей своей профессии, будет заниматься сводничеством?

Клод. Да ну что вы, женщины будут достойны всяческого уважения. Мне кажется, Поль чувствует себя виноватым, что не смог помочь нам сохранить брак, вот и решил несколько загладить свою вину. Подыскать подходящую замену.

Андре. Итак, он приглашает трех порядочных женщин, чтобы облегчить нашу душевную боль. В таком случае, он не просто сводник, а благородный сводник.

Альберт. Именно, именно. И очень тактично с его стороны.

Андре. Пусть так, хоть я в этом и не уверен. Только я лично не нуждаюсь в новых знакомствах. Их с меня достаточно. Так что, учитывая сказанное, данный званый обед — пустая трата времени. До свидания.

Направляется к двери.

Клод. Вы не можете просто взять и уйти. Этим вы нанесете обиду Полю.

Андре. Я за сигаретами… Можете обсудить мою персону, пока меня нет.

Выходит, закрывает дверь.

Клод. Что за НАПЫЩЕННЫЙ ОСЕЛ!

Дверь открывается. АНДРЕ заглядывает в комнату.

Андре. Зато в подобающем случаю костюме, смею заметить.

улыбается, закрывает дверь.

Альберт (КЛОДУ). Еще раз достал вас.

Клод. Он еще и сноб, ко всему прочему. Он здесь долго не пробудет. Значит, три женщины на нас двоих. Неплохо, неплохо.

Подходит к другой двери.

Альберт. Вы куда?

Клод. В туалет, к сожалению. Если появится женщина, никаких заигрываний до моего прихода. Понятно?

Альберт. Понятно, только уж как получится. Обещать не могу.

Клод. Простите, но первый пришел я.

Альберт. И первым отправляетесь в туалет.

Клод. Вы меня недооцениваете. В таких делах я более опытный.

Альберт. В таком случае, вы бы сначала посетили туалет, а потом пришли сюда.

Клод (открывает боковую дверь). Необходимости не было. Все равно выбор есть. Из двух свободных.

Альберт. Не обязательно.

Клод. Это почему?

Альберт. Потому что первая из пришедших может мне не понравиться, а вы все еще будете торчать в туалете.

Клод. С вас станет. По-моему, вы переняли дурные привычки от своего друга Бувиля.

В крайнем раздражении выходит и закрывает за собой дверь.

Альберт. Моего друга? Да он меня терпеть не может больше, чем вас… моего друга.

АЛЬБЕРТ рассматривает закуски и прикладывается к ним. Они ему явно по вкусу.

Открывается входная дверь. Входит женщина. Это МАРИЕТ. Ей лет тридцать шесть-тридцать семь. Симпатичная и в нарядном костюме. АЛЬБЕРТ пока ее не видит.

Мариет. Простите, это званый обед Жерара?

АЛЬБЕРТ, застигнутый врасплох, оборачивается, кивает и, делая глотательное движение, предупредительно поднимает палец.

Альберт. Хм.

Мариет. Так Жерара?

АЛЬБЕРТ снова поднимает палец, поворачивается к ней спиной, делает еще одно глотательное движение. Быстро вытирает салфеткой рот и поворачивается.

Альберт (с едой во рту). Пррростите, я не… (Проглатывает кусок.) Простите. Не ел целый день… (Вытирает рот, снова отворачивается.) Званый обед Жерара? Да.

Мариет (оглядывается). Вы первым пришли?

Альберт. Нет. Вторым. А вы четвертой. Проходите, пожалуйста. (Она входит и закрывает за собой дверь.) Меня зовут Альберт Доней.

Мариет. Здравствуйте. А меня Мариет Левьё. (Обмениваются рукопожатием. АЛЬБЕРТ, прикусив губу, пытается унять боль. Бормочет что-то и натянуто улыбается.) Вам нехорошо?

Альберт. Нет-нет, все в порядке. Я всегда такой, когда знакомлюсь. (Она странно смотрит на него.) Вы мисс Левьё?

Мариет. Да… А где же номер один и номер три?

Альберт. Простите?

Мариет. Если нас двое, а всего пришло четверо, то?..

Альберт. А, понял. Номер один и номер три. Номер три пошел за сигаретами, а номер один в туалет.

Мариет. Понятно.

Альберт. Как насчет бокала шампанского?

Мариет. Не откажусь, спасибо.

Альберт (подходит к напиткам). Как ни странно, номер один только что сказал, что номером четыре обязательно будет женщина.

Мариет. Вот как? И что в этом странного?

Альберт (наливает шампанское). Потому что номер один, два и три оказались все мужчинами.

Подходит к ней с бокалом.

Мариет. Вот как?.. А почему они все под номерами?

Альберт. Да это так, чтобы не запутать вас незнакомыми именами.

Подает ей бокал.

Мариет. Ну что ж, я знаю, что вы Альберт, вы — что я Мариет. Для начала неплохо.

Альберт (улыбается). Даже очень.

Мариет. Красивая комната. (Смотрит на обеденный стол.) Нас должно быть шестеро?

Альберт. По всей видимости… Меня зовут Альберт, запомнили?

Мариет. Да, да, конечно.

Альберт. Решил напомнить на всякий случай.

Мариет. Хорошо, Альберт, я учту… А пятым и шестым, наверное, будут Поль Жерар и его жена?

Альберт. Точно неизвестно. Есть предположение, что они вообще не придут.

Мариет. На собственный званый обед? К чему он тогда?

Альберт. И этого толком никто не знает. Ни номер один, ни номер три. Я был номером два, но теперь я Альберт… Может быть, Жерары вам как-то намекнули?

Мариет. Честно говоря, я с ними обоими никогда не имела дела.

Альберт. Но вы ведь подруга Жераров?

Мариет. Не Поля. Его жены. Но он написал мне такое милое письмо и вложил в конверт приглашение, что я решила прийти.

Альберт (улыбается). И правильно сделали. Между прочим, бабочка на мне [не] черная. Невнимательно прочел приглашение.

Мариет. Я что, слишком нарядно выгляжу?

Альберт. Что вы, что вы, вы одеты безупречно. На самом деле, это я слишком нарядился. И номер один тоже… Тоже слишком нарядился. Номер три, наверное, прав. Понятия не имею, как будут одеты номер пять и шесть.

Мариет. Раз уж вы их не знаете.

Альберт. Вот именно.

Мариет. И если это не Жерары, то кто же?

Альберт. Так, Клод… это номер один… Он предположил, что Жерары пригласили трех женщин.

Мариет. Каких женщин?

Альберт. Которые, скорее всего, не знакомы друг с другом.

Мариет. Вы считаете, что все шестеро встретятся первый раз в жизни?

Альберт. Не все. С Полем Жераром так или иначе все знакомы. Я понятно говорю?

Мариет. Вообще-то, не совсем… Трое незнакомых друг с другом мужчин, но серьезней всех эта встреча, по-видимому, касается вас.

Альберт. Ну, и номера один и номера два даже в большей степени.

Мариет. Так номер два это вы.

Альберт. А, ну да. (Проливает шампанское.) Простите. (Достает носовой платок и расстилает его на полу. Подает ей руку, и она перешагивает через платок. Затем АЛЬБЕРТ вытирает платком пол. Подходит к ней с платком в одной руке и с бокалом в другой.) Если вы не знали заранее состав приглашенных, почему вы пришли?

Мариет. Тут все просто. По-моему, пришло время выходить на люди и заводить новые знакомства.

Альберт. И я поэтому пришел. (Ищет глазами место, куда бы положить мокрый платок, и, не найдя, выжимает его в бокал с шампанским, а потом опускает в бокал и сам платок.) Вот и завели.

Мариет. Честно говоря, я имела в виду новую компанию, а не одного человека. К знакомству с одним я еще не готова. Вы уж извините.

АЛЬБЕРТ подходит к маленькому столику и ставит на него бокал.

Альберт. Ничего, ничего. Я понимаю. Вам нужна компания самых разных людей, а не какой-то определенный человек.

Мариет. Именно.

Альберт. А если бы в этой разношерстной компании вы встретили бы совершенно особого человека? Вы не возражали бы против такого поворота?

Мариет. Не знаю. Первый раз в жизни заговорила на такую тему.

Альберт. Со мной такое тоже в первый раз. (МАРИЕТ собирается выйти из комнаты, но АЛЬБЕРТ преграждает ей дорогу.) Если вы думаете, что я намекаю на свою собственную персону, то это не так. Я человек очень сдержанный, но с вами так легко общаться.

Мариет. Ну, я думаю, не со мной одной. (Оглядывается.) Извините, но мне нужно срочно позвонить по телефону.

АЛЬБЕРТ открывает перед ней дверь.

Альберт. Буду ждать вас.

Мариет (проходя через дверь). Не сомневаюсь.

Альберт. Альберт.

Мариет (из коридора). Альберт.

Она уходит. АЛЬБЕРТ закрывает за ней дверь. В этот момент через боковую дверь входит КЛОД.

Клод. Есть еще теория. Альберт, послушайте, что я надумал…

Альберт. Пропустили ее. Номер четыре. Вы оказались правы. Это была женщина.

Клод. Черт! И как она выглядела?

Альберт. Точно, как вы ее описали. Невероятно привлекательная. Лет под сорок. Очень интересная. Такой Андре ни за что не понравится… И жаждет общения.

Клод. С чего вы взяли?

Альберт. Так она сама сказала: «Пришло время выходить на люди и заводить новые знакомства».

Клод. Ну, что я вам говорил? А где она?

Альберт. Пошла звонить по телефону. Сказала, что срочно. Между прочим, у нас пошло все как по маслу.

Клод. Не исключено, что и у меня с ней тоже получится не хуже.

Альберт. Ну, уж нет. Вы своего шанса лишились, так как отправились в туалет.

Клод. Мой шанс сохраняется, если она предпочтет меня.

Альберт. Мы же договорились, что если она положит глаз на меня, вы можете ухаживать за номером пять и шесть.

Клод. Если они мне понравятся… Не забывайте, что за мной старшинство.

Альберт. С чего вы взяли, что вы старше меня?

Клод. Не старше. Я раньше появился. Я пришел первым.

Альберт. Зато я оказался здесь в нужный момент. Это важнее.

Клод. А разве это не мои слова — «возраст от тридцати до тридцати восьми и свободная»?

Альберт. А вы взяли и опоздали. Она уже не свободная. Она занята моей персоной.

Клод. Легко и просто она сможет освободиться от вас и заняться моей.

Дверь открывается и с сигаретой во рту появляется АНДРЕ.

Андре. Жерары не приедут. Домработница сказала, что они на Сардинии.

Клод. В точности как я предсказывал.

Андре. Только вот Сардинию вы не упомянули.

Альберт (АНДРЕ). Вы пропустили номер четыре. Она была здесь.

Андре. В черном вечернем костюме. Да, я видел, как она выходила.

Альберт. Очень симпатичная, должен заметить.

Андре. Я всегда был того же мнения.

Клод. Вы что, знакомы с ней?

Андре. Мы встречались с ней, когда я развелся. И она развелась. Мы ездили в Марокко на выходные.

Альберт. Вот как? На нее это не похоже.

Андре. Отправиться в Марокко?

Альберт. Отправиться туда с вами.

Андре. Альберт, вы грубиян.

Альберт. Клод утверждает, что это ваша школа.

Клод (АНДРЕ). Ну и как вам было в Марокко?

Андре. Очень неплохо. Только там я познакомился еще с одной особой. А она с другим мужчиной.

Альберт. У вас нет никакого права афишировать ее личную жизнь.

Андре. А я и не афиширую. У нас частная беседа.

Клод. А она вас сейчас видела?

Андре. Нет, она шла в другую сторону. Последую ее примеру. Раз мы знаем, что это за званый обед, да я еще встретил хорошую знакомую, мне здесь делать нечего.

АНДРЕ направляется к двери.

Клод. Вы должны остаться. Это может показаться оскорбительным для невинной, действующей из лучших побуждений женщины.

Андре. О других ничего сказать не могу, но Мариет, возможно, и действует из лучших побуждений, но вот насчет невинности… я в этом очень сомневаюсь.

Клод. Мариет? Ее зовут Мариет?

Андре. Да.

Клод. Блондинка? Вот такого роста?

Андре. Да-да.

Клод. Мариет Левьё?

Андре. Вы тоже с ней встречались?

Клод. Время от времени. Потом все чаще и чаще. А потом я на ней женился. Потом развелся. …Он пригласил нас обоих? Боже мой, зачем Полю это понадобилось?

Андре. Украсить компанию как полагается. Людьми спокойными и рассудительными.

Дверь открывается и входит МАРИЕТ, злобно смотрит прямо на КЛОДА.

Мариет. Звонила тебе домой. Ответили, что ты в La Cassette… Боже мой, зачем это Полю?

Андре. Чтобы компания состояла из людей спокойных и рассудительных.

Мариет (поворачивается к АНДРЕ). О, Господи. И ты здесь? Боже, кого же еще принесет? Моего врача, дантиста, бухгалтера.

Андре. Вряд ли. Тогда нас будет семеро.

Мариет. Если это шутка, то очень злая. (КЛОДУ.) Ты знал, что все так получится?

Клод. Если б я знал, то неужели нацепил черную бабочку, чтобы увидеть тебя в купленных мною бриллиантах?

Мариет. Просто кошмар какой-то.

Клод. То ли еще будет. (АЛЬБЕРТУ). Возвращаемся в первоначальному плану. За мной номер пять и шесть.

КЛОД подходит к бару, берет бутылку виски и прямо из горлышка делает большой глоток.

Мариет. Пока все это не превратилось в фарс, я ухожу.

Андре. Это уже фарс. Дальше — больше.

Мариет. Пойду позвоню Полю Жерару. Пусть все объяснит.

Андре. Не получится. Он на Сардинии.

Мариет (АЛЬБЕРТУ, вне себя). Почему ты мне об этом не сказал?

Альберт (указывая на АНДРЕ). Потому что я с ним звонить не ходил.

Клод (МАРИЕТ). Я и понятия не имел, что встречу тебя здесь.

Мариет. У тебя и о браке никакого понятия не было.

Альберт. Пожалуй, лучше оставить вас наедине…

Мариет. Не уходи, Альберт. Ты единственный джентльмен среди присутствующих.

Клод. Джентльмен? Да он только что торговал женщинами и подержанными автомобилями.

Альберт (МАРИЕТ). Постараюсь быть джентльменом.

Андре (АЛЬБЕРТУ). Это дело непростое.

Клод (МАРИЕТ). Ты с ним? В Марокко? Просто невероятно.

Мариет (АНДРЕ). Все уже в курсе?

Андре. Так уж получилось… И к тому же я не знал, что он твой бывший муж.

Мариет. Ну, судьба со мной и играет. Мужчин всего трое, а двоих из них я просто терпеть не могу. (Сдерживая себя, чтобы не ударить АНДРЕ и КЛОДА, МАРИЕТ проходит мимо них с шарфом и сумочкой в руках. Проходя мимо АЛЬБЕРТА, набрасывает на себя шарф, попав его концом прямо в лицо АЛЬБЕРТА. Подходит к дивану и кладет на него шарф и сумочку, затем направляется к бару.)

Клод (АНДРЕ). А Поль знал, что вы знали мою жену настолько хорошо, что пригласили ее в Марокко?

Андре. А какая ему разница? Тем более что я не знал вас, и что она была вашей бывшей женой.

Альберт (КЛОДУ). Неприятно такое услышать, правда?

Клод. Да нет. Неприятно то, что я отдал ей половину своих денег, чтоб такое услышать.

Альберт. А мне было бы неприятно.

Клод. Почему? Вы же выслушиваете все это бесплатно.

Мариет. Никакую половину твоих денег я не брала. Ты остался при своих.

Альберт (МАРИЕТ). Если вы знали, что Поль Жерар адвокат вашего мужа, почему вы приняли приглашение?

Мариет. Потому что Хелена моя лучшая подруга.

Альберт. Кто эта Хелена?

Мариет. Жена Поля. А разве ты не знал?

Альберт. Нет. Итак, ты утверждаешь, что ты лучшая подруга женщины, которая замужем за мужчиной, занимающимся разводом с твоим мужем?

Андре. В истории ораторского искусства эта фраза станет классической.

Мариет. Не думаю, что Хелена была в курсе, кого Поль пригласил. Она знала только одно: мне нужны новые знакомства.

Клод. Или, возможно, она не предполагала, что я живу только на половину своих доходов.

Мариет (АЛЬБЕРТУ). Альберт, с этого самого момента с этим человеком напрямую я больше не общаюсь.

Альберт. Передать ему это?

Клод (МАРИЕТ). Ты пришла, чтобы завести новых знакомых? В Марокко их тебе не хватило?

Мариет. Я не считаю турагента, который устроил мне поездку на верблюде, новым знакомым. Передай ему.

Альберт (КЛОДУ). Мариет не считает, что –

Клод (АЛЬБЕРТУ). Не лезь не свое дело. Иди машины свои раскрашивай.

Мариет (АЛЬБЕРТУ). Честно говоря, я осталась совершенно одна после разрыва с Джорджем Орманде.

Альберт (МАРИЕТ). Разбирайтесь уж лучше сами. Из меня посредник никакой.

Клод (АЛЬБЕРТУ). Кто это чертов Джордж Орманде?

Альберт. Понятия не имею. Ну, уж наверняка не погонщик верблюдов.

Мариет (КЛОДУ). Он был моим адвокатом во время развода. Ты никогда не обращал внимания на то, что касалось лично меня, скажешь, нет?

Клод. Вот как? (АЛЬБЕРТУ.) Тогда с какой стати я платил ей такие алименты?

Альберт. А я откуда знаю? Меня в зале суда не было. (Отходит в сторону.)

Андре. Да, веселого мало. Предлагаю всем успокоиться, а я пойду позвоню Полю и точно выясню, что он затеял. (Поворачивается, смотрит на АЛЬБЕРТА.) Альберт… у тебя грязное пятно на щеке.

Альберт. Правда? (Трет лицо и смотрит на руку.) Где?

Андре. В мужском туалете.

Альберт. В мужском туалете?

Андре. Пойди и посмотри.

АНДРЕ выходит.

Альберт (смекнув в чем дело). А, ну да, конечно. (КЛОДУ.) По-моему, она не –

Клод. Не хочу ничего слышать.

Альберт (МАРИЕТ). Простите, у меня пятно –

Мариет. Ничего, ничего.

АЛЬБЕРТ выходит. КЛОД и МАРИЕТ остаются наедине.

Клод (МАРИЕТ). Ну, что ж, ты пользуешься успехом… Единственная женщина в компании и уже пообщалась с бывшим мужем, бывшим любовником и будущим любовником… Ловишь кайф. Да?

Мариет. Извини, но Андре никогда не был моим бывшим любовником, а Альберт никогда не станет будущим… А вот то, что ты мой бывший муж, мне действительно очень приятно… А что касается меня, то я собираюсь стать бывшим гостем. (Схватив шарф и сумку, устремляется к двери.) Надеюсь, званый обед пройдет на самом высоком уровне. (Открывает дверь.) Извини, если что не так.

Выходит и закрывает за собой дверь.

Клод (вне себя). Ну и дела.

Боковая дверь открывается и быстро входит АЛЬБЕРТ.

Альберт. Ну, вы расшумелись. На Мариет лица нет.

Клод. Стоял и подслушивал?

Альберт. Так слушать-то было больше нечего… Она вернется?

Клод. Она же сама сказала, что «НЕТ». ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ ВСЕ НЕВПОПАД?

Альберт (указывает на свои часы). Я же тебе говорил. Цифр не могу рассмотреть.

Дверь быстро открывается и входит МАРИЕТ.

Мариет. Я передумала. Я остаюсь.

Альберт (улыбается). Ужасно рад. Я ЗНАЛ, что мы –

Мариет. Альберт, не могли бы вы нас оставить наедине?

Альберт. Разумеется. У меня же грязное пятно на лице.

Выходит через боковую дверь.

Мариет (прохаживаясь). Клод… Чувствую себя неловко, но знаешь, о чем я не сказала на суде?

Клод. Что требуешь меньше денег.

Мариет. Господи! Неужели все разведенные говорят только о деньгах?

Клод. А о чем же еще? Если квартира полупустая?

Мариет. Если тебе нужно что-то из мебели, приезжай ко мне и забирай.

Клод. Прекрасно. Когда можно приехать? В какое время?

Мариет. Когда мы были женаты, вещи тебя так не волновали.

Клод. Само собой. У меня же все было.

Мариет. Тогда приезжай и забирай все. Это я серьезно. Кроме бриллиантов… С ними много связано.

Клод. Это подарок, и они твои… А как насчет моей половины собаки?

Мариет. Бабет в лучшем виде, спасибо.

Клод. Она еще полает на меня?.. Ведь наполовину она моя.

Мариет. Можешь забирать ее на выходные… Послушай… Во время нашего развода я так и не успела сказать тебе большое спасибо за приобщение к высокой литературе… Я стала лучше писать.

Клод. И тебе спасибо… Должен признаться: ты пользуешься огромным успехом.

Мариет. Но тебе ведь не нравилось, что я сочиняла. Ты считал это «халтурой», правда ведь?

Клод. Да мало ли что я во сне мог сболтнуть.

Мариет. Да, я все понимаю. Я знаю, как ты жаждал своего собственного успеха.

Клод. Упустил я свой шанс… Карты не сошлись.

Мариет. Ну, извини.

Клод. Вот если бы ты с собой карты захватила сегодня…

Мариет. Ты невыносим. Я ухожу.

Собирается уйти.

Клод. Нет, уйду я.

Подходит к двери и открывает ее.

Мариет (указывает на его руку). А почему ты обручальное кольцо носишь?

Клод. Чтоб ты до него не добралась.

Выходит. Врывается АЛЬБЕРТ.

Альберт. Слышал, как хлопнула дверь. Хорошо, что застал вас. А где Клод?

Мариет. Ума не приложу.

Главная дверь открывается и входит АНДРЕ.

Андре. Телефон у Поля занят. Слышал, как хлопнула дверь. Пришел еще кто-нибудь?

Мариет. Да. Я вышла через эту дверь и затем вернулась. Клод вышел через эту дверь, но не вернулся. Потом через эту дверь вошел Альберт. Потом вошел ты, чтобы сообщить, что телефон у Поля занят.

Андре. Здорово. На работу ко мне пойдешь?

Мариет. Андре, ты же знаешь, что я пишу романы.

Андре. Какой-то из них я прочел. Но предложение остается в силе.

Выходит.

Альберт. Сколько событий в одной комнате. А вам известно, что через ту дверь входил Наполеон?

Мариет. Вот как? Что-то я его не заметила.

Клод (снова входит). И напоследок…

Альберт. Клод, по-моему, с Мариет хватит.

Мариет. Альберт, не могли бы вы оставить нас наедине?

Альберт. Могу, могу. (Направляется в мужской туалет.) Только что там делать, ума не приложу.

Выходит.

Клод. Знаешь, почему моя карьера не сложилась? Потому что мечтал о мастерстве, мне недоступном. Писателей, чьи книги стоят на полках в моем магазине. Вольтер, Виктор Гюго, Эмиль Золя, Томас Манн…

Мариет. Не согласна. Ты учился у лучших мастеров.

Клод. Но по духу не приблизился. Нельзя научиться мыслить так, как Толстой. Толстым нужно родиться… Нельзя писать, как Кафка. Нужно пережить его кошмары… Я зачитывал тебе места из моих любимых книг, хотя знал, что тебе это все равно, что об стенку горох. Бог свидетель.

Мариет. Ты жалеешь, что участвовал в моем духовном росте?

Клод. НЕТ. Я завидовал твоему восприятию классиков. Набокова ты воспринимала с большим трудом. Так что я его взял и упростил. Набоков великий писатель, зато меня ты лучше понимала.

Мариет. Ты занимался моим творческим ростом. Разве этого мало?

Клод. Как ты не понимаешь? В моих книгах нет и намека на гениальность этих писателей. Но если я кое-чему у них и научился, передалось прямо тебе. Это как вдыхать табачный дым без никотина.

Мариет. Зато табак первосортный. Ты всегда был талантливей меня.

Клод. То, что написал я, лишь переложение классиков. И довольно слабое. То, что написала ты — талантливое переложение моей слабой прозы. Твои книги интересны, но в художественном отношении очень слабые. Впрочем, читающей публике только это и подавай.

Мариет. Я ради публики и стараюсь? Меня читают такой, какая есть, уже хорошо… Когда ты зачитывал отрывки из Вольтера, Камю, Пруста или Сартра, я впитывала все слова, не особенно вникая в их смысл. Ну, кто в наши дни пишет как они? Но я, мало-помалу, научилась строить интригу, красиво составлять фразы, держать читателя в напряжении, пока он не заснул… И все это твоя заслуга. Ты передал мне часть своего таланта. По-моему, ты сердишься, что я будто бы крала у тебя секреты мастерства… Если я что-нибудь и украла, так это страстное отношение к печатному слову. И это нас сближает. И, возможно, лишь это.

Клод. Не считая собачки.

Мариет. Мы правильно сделали, что развелись… Только поторопились немного.

КЛОД подходит к МАРИЕТ. Раздается стук в дверь.

Клод. АЛЬБЕРТ, НЕ ВХОДИ. У НАС СЕМЕЙНАЯ РАЗБОРКА!

Мариет (указывая на большую дверь). Стучали в ту дверь… Войдите!

Большая дверь открывается. Входит молодая симпатичная женщина, не слишком модно одетая. Это ИВОН.

Ивон. Всем привет. Меня зовут Ивон Фуше. Знаю, что опоздала, и прошу за это меня извинить. Но когда я подъезжала к гостинице на такси, я подумала и решила, что мое присутствие будет абсолютно некстати, по личным соображениям. Так что будьте так любезны, передайте огромный привет Жерарам, а я заказываю такси и отбываю. Рада была с вами познакомиться. (Улыбается.) Пока.

Уходит, закрывая за собой дверь.

Клод (МАРИЕТ). И откуда такие берутся?

Открывается маленькая дверь и вбегает АЛЬБЕРТ.

Альберт. Я слышал, как закрылась дверь. Кто-нибудь появлялся?

Мариет. Номер пять, но сочла по дороге, что все закончилось, и решила вернуться домой.

Альберт. Домой? А она сказала, почему?

Мариет. Трудно сказать. Она говорила без запятых и точек.

Альберт (КЛОДУ). Вы ей сказали что-нибудь?

Клод. Нет. Она произнесла свой смешной монолог и удалилась.

Альберт. Как она выглядела?

Мариет. Думаю, что вам бы понравилась.

Альберт. А я уже познакомился с той, кто мне нравится. (Подает МАРИЕТ серебряный поднос, чтобы та взглянула на него.) Извини, если что не так.

Клод. Да ладно, все пошло не «так» два года назад. Можешь отвезти Мариет домой на одном из своих раскрашенных авто. В абстрактной манере.

Мариет. А ты мной не распоряжайся. Да еще в присутствии чужих.

Клод. А он и не чужой. Он гость, и костюм на нем из проката.

Альберт (МАРИЕТ). Вот думаю выкупить его.

Дверь открывается и входит АНДРЕ.

Андре. Итак, все выяснилось.

Клод. Дозвонился?

Андре. О да.

Мариет. Поговорить удалось?

Андре. О да.

Альберт. Он объяснил, почему организовал этот званый обед?

Андре. О да. Он его не организовывал. Это сделал кто-то другой. Но от его имени.

Альберт. Он сказал кто?

Андре. О нет. Он вот что сказал: «Прошу вас не расходиться до конца. Всех шестерых».

Клод. Но нас не шестеро. Номер шесть еще не прибыл, а номер пять прибыл и тут же удалился.

Андре. Почему она уехала?

Мариет. Потому что умней нас.

Андре (АЛЬБЕРТУ). Почему вы ее отпустили?

Альберт. А я ее и в глаза не видел.

Андре (подходя к двери). Ну что ж, если она не вернется, то и мне здесь определенно делать нечего. (АНДРЕ открывает дверь и обнаруживает ИВОН.) Привет, мы все ждали вас.

Ивон. Пока ехала в такси, решила, что лучше вернуться.

Мариет. Мы на это надеялись. Меня зовут Мариет Левьё.

Ивон. Ивон Фуше.

Мариет. Прекрасно.

Клод. Клод Пишон.

Подходит к ней, и они обмениваются рукопожатием.

Андре. Андре Бувиль.

Подходит к ней и пожимает руку.

Клод (указывая на АЛЬБЕРТА)… А это… э-э-э Альберт Доней.

АЛЬБЕРТ слегка кивает и отворачивается.

Ивон. Рада с вами познакомиться… Я единственная, кто никого здесь не знает?

Мариет. Кто-то кого-то знает, кто-то нет, а кому-то это безразлично.

Клод (ИВОН). Предложить вам стул?

Ивон. Благодарю вас.

КЛОД встает за спинкой стула, но она садится на диван.

Ивон. Может, вопрос и глупый, но зачем мы все здесь?

Андре. Сами не знаем толком.

Ивон. И никто не интересовался?

Клод (указывает на АНДРЕ). Он звонил на остров Сардиния, но безуспешно.

Ивон. Значит, цели никто не знает?

Мариет. В том-то и дело. Смысл этой затеи и состоит в том, чтобы выяснить, какова ее цель.

Андре (ИВОН). Не сочтите за нескромность, но почему вы решили вернуться?

Ивон. Ну, когда я уходила, я встретила на лестнице знакомого. По-моему, он меня не заметил. Мы какое-то время не встречались. Вернее, встречались, но не говорили друг с другом. Хотя я пыталась заговорить с ним, но он упорно молчал… Я понимала, что он особым желанием видеть меня не горит, поэтому взяла такси и поехала. И тут я сказала себе: «Ну, уж нет. Хоть он и имеет зуб против меня, смешно играть в молчанку до самого гроба. Ведь мы были очень близкими людьми». Так что я набралась духу и вернулась сюда в ресторан.

Мариет. Вы, Ивон, просто молодец.

Клод (ухмыляется). С какой стати кто-то может иметь зуб против вас?

Ивон. Ну, у него есть основания. Мы не сказали друг другу ни слова со дня развода.

Альберт (МАРИЕТ). Это неправда. Я с ней поздоровался на свадьбе моего друга год назад.

Ивон (остальным присутствующим). Не поздоровался он со мной. Пробурчал что-то нечленораздельное.

КЛОД, МАРИЕТ и АНДРЕ смотрят друг на друга.

Клод. Загадка разгадана. Приглашены три разведенные пары. (Наклоняется к АНДРЕ, злорадно). Согласны с таким выводом?

Андре. Вынужден вас разочаровать. Моя бывшая жена умерла.

Ивон. Ой, извините. Вы, наверное, ужасно тоскуете по ней.

Андре (равнодушно). Да нет, мы сначала развелись.

Ивон. Да, но она мертва тем не менее.

Андре. Да. Ну что ж теперь поделаешь.

Ивон. Простите, но почему вы говорите все это таким равнодушным тоном?

Клод (ИВОН). Обстановка накаляется.

Андре. Я голоден, кто еще?

Клод (ИВОН). Представляете? Развелся, да еще и похоронил. Свободный человек.

Мариет (АНДРЕ). Если ваша бывшая жена умерла, а приглашены шестеро, чьего прихода вам тогда придется ждать?

Андре. А с какой стати я должен кого-то ждать?

Клод. Потому что мы все разбиты по парам. У вас родственники есть?

Андре. Моя мать. Ей восемьдесят восемь лет и она живет в Швейцарии. Если только она не скатится с Альп на своей коляске, рассчитывать больше не на кого. Кто бы его ни затеял, цель одна: устроить очную ставку разведенным парам.

Ивон. Но ради чего?

Андре. Вернуть мертвый брак к жизни.

Альберт (АНДРЕ). Ну, из этого ничего не выйдет, если кто-то не вернет к жизни вашу жену. (Все смотрят на него.) Сорвалось с языка, извините.

Ивон. Ну что ж, в случае со мной, это пустая трата времени. Мы с Альбертом не имеем ни малейшего желания снова сходиться. Вы знаете, что мы дважды поженились и дважды развелись?

Клод. Шесть раз.

Ивон. Нет, два раза.

Клод. Ну да. Вы шесть раз сказали, что два раза развелись.

Мариет (ИВОН). Вы сказали, что вернулись, так как встретили на лестнице Альберта. Но если вы не заговорили с ним, зачем было возвращаться?

Ивон. Это Альберт не захотел говорить со мной. Я вернулась в надежде услышать от него хоть словечко.

Андре. Чтобы вернуть его.

Ивон. Вовсе нет. Просто на душе очень тяжело, когда с тобой не хотят общаться из принципа и до самого гроба. Знать, что тебя кто-то ненавидит всей душой, это ужасно.

Альберт. Ну, сколько можно терзать ее вопросами о нашей супружеской жизни?

Клод. Ну, если вы ни о чем ее не спрашиваете, почему бы нам этим не заняться? Хотя я вас понимаю.

Мариет. Вы озлоблены, я вас понимаю, но я сочувствую и положению Ивон.

Альберт. Ее положению? А вы знаете, в каком положении я? Вы меня огорчаете.

Мариет. Мы познакомились всего восемь минут назад. Рано огорчаться.

Клод (МАРИЕТ). Я познакомился с тобой девять минут назад. С меня хватило… Я буду в баре. Андре, составите мне компанию?

Андре. Нет, просто поброжу по гостинице.

Выходят, закрыв за собой дверь.

Альберт. Тогда и я ухожу.

Направляется к двери.

Ивон. МАРИЕТ, УМОЛЯЮ ВАС, УГОВОРИТЕ его остаться.

Альберт. Я буду в коридоре.

Ивон. НЕТ! Пусть он останется здесь. В этой комнате.

Мариет. Альберт, она хочет, чтобы вы остались здесь. В этой комнате.

Альберт. Ради чего? У меня нет никакого желания разговаривать с этой женщиной. Я ей не скажу ни единого слова.

Ивон. Пусть он молчит, зато я ему выдам пару ласковых.

Мариет (АЛЬБЕРТУ). Ивон позарез нужно поговорить с вами.

Альберт. Пусть говорит, я все равно не скажу ни слова.

Ивон. И то слава богу.

Мариет. Какая у вас выдержка, Ивон. (АЛЬБЕРТУ.) А как вы, Альберт, сговорчивы. (Направляется к двери.) Оставляю вас наедине. Поговорите спокойно, без нервов… или перекиньтесь парой фраз, в общем, как получится.

МАРИЕТ улыбается АЛЬБЕРТУ, выходит, закрыв за собой дверь. АЛЬБЕРТ и ИВОН остаются один на один. АЛЬБЕРТ стоит отвернувшись.

Ивон. Ну что ж, Альберт, выглядишь ты хорошо… Во всяком случае, со спины… Плечи только вот обвисли. Верный знак, что настроение у тебя паршивое. (Подходит к стоящему рядом с ним стулу.) Когда я ушла от тебя в первый раз, ты поклялся не говорить со мной до конца своих дней. Я решила, что это так — фигура речи. Но когда ты в течение года не произнес ни слова, я решила, что это уже фигура гробового молчания. (Он поворачивается лицом к другой стене комнаты, все равно спиной к ней.) Я знаю, как человеку бывает тяжело, когда от него уходят и брак распадается. (АЛЬБЕРТ демонстрирует два пальца.) Два брака… но честное слово, я и не собиралась уходить от тебя дважды. Мне было достаточно одного раза… Но ты настоял на второй попытке, мы поженились и снова неудачно… Я была по-своему права, и зачем же меня за это так наказывать? (АЛЬБЕРТ мотает головой.) Я знаю, что ты хотел бы сказать: «Ничего подобного. Я все делал правильно…» Но что значит «правильно», если я так и не получила от брака того, что ожидала? (Тот смотрит в потолок.) А когда ты смотришь в потолок, это означает: «Что толку говорить с ней. Она живет в своем собственном мире…» Это потому, что для тебя существует один-единственный мир. Твой собственный… И настроен он ко мне злобно, вот я и решила пребывать в своем мире в надежде, что в один прекрасный день мы покинем наши миры и шагнем в мир реальный. (Он поворачивается и смотрит на нее как на пустое место.) Только не смотри на меня так. Я такой взгляд просто не выношу… За такой взгляд тебя бы арестовали, вызови я полицию. (Он отворачивается.) Согласна, мы не говорили по душам ни в первый наш брак, ни во второй… Ну, может, раз или два… Ты боялся откровенных разговоров, боялся высказать все, что накипело на душе… А как ты кричал на меня, когда я предложила обратиться к врачу, специалисту по «налаживанию человеческих связей». Внешне ты был обходителен и нежен, но брак наш был лишен твердого основания… Как дом с плохим фундаментом. Того гляди рухнет. Что у тебя здорово получалось, так это молчать, и это было для меня невыносимым… За что ты меня так жестоко наказываешь? Ну за что? (АЛЬБЕРТ подходит к двери, открывает ее, выходит и захлопывает за собой. Входит и хлопает дверью. Повторяет процедуру и смотрит на нее.) Потому что я дважды выходила, понятно… Знаешь, какой поступок с твоей стороны я бы предпочла, а? Чтоб ты позвонил в дверь, а когда я ее открыла, ты бы обозвал меня последней тварью… А потом запустил в меня какой-нибудь грязной-прегрязной тряпкой… и тогда все было бы кончено со мной раз и навсегда… Способен ты на такой шаг ради меня? Готова умолять тебя об этом. (АЛЬБЕРТ стоит, уставившись в пол.) Ладно, молчишь, ну и молчи. Но зачем же шпионить за мной и сталкиваться лицом к лицу где попало? На улицах, в магазинах, в кино… Проси что хочешь, только избавь от этой пытки… Хотя я и мало что могу предложить, за развод я не потребовала от тебя ни гроша. За оба развода… Но ради того, чтобы услышать твой голос, я буду просить милостыню, — займу денег или просто украду их. (Смотрит на него. Тот молчит как изваяние.) Альберт, ну скажи хоть одно слово. Можешь одними губами. Можешь высечь его на камне, можешь напечатать его на листовках и разбросать с самолета, мелом написать его на моем лице, НО СКАЖИ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ, черт возьми! (Неожиданно он начинает чертить в воздухе указательным пальцем. Она следит за его движением.) Я разобрала твои слова… «НИ ЗА ЧТО!..» Ясно… (Снова чертит те же слова, только быстрее.) «Ни за что, ни за что, ни за что, ни за что». Все ясно… Больше ничего не хочешь мне сказать? (Он указывает на себя, потом на дверь.) А, ты уходишь, понятно… Как я здорово поговорила с твоим пальцем, Альберт.

АЛЬБЕРТ подходит к двери, поворачивает ручку и неожиданно громко чихает.

Ивон (не глядя на него). Будь здоров.

Альберт (рефлекторно). Спасибо.

Он выходит, закрывая за собой дверь. ИВОН смотрит на него, осознав, что произошло.

Ивон. Это он? Это он сказал «спасибо»? Ой, боже праведный, он заговорил со мной… ОН ЗАГОВОРИЛ СО МНОЙ!!!

Дверь открывается. Входит АЛЬБЕРТ, на его лице отчаяние. Бьет кулаком по двери, со злостью.

Альберт. Так и знал, что рано или поздно это случиться… Ну уж НИКОГДА не думал, что именно ТАКИМ ОБРАЗОМ!

Снова бьет по двери кулаком.

Ивон. Так или иначе, хотел ты этого или нет, это произошло… Ты заговорил со мной.

Альберт. Ничего подобного. Это была реакция на твои «будь здоров»… Если бы ты чихнула, я бы сказал это по-немецки: «Gesuntheit».

Ивон. Все равно, дело сделано. Я свободна. Дышать стало свободно.

Альберт. Не свободна ты. Я был просто вежлив.

Ивон. Нет, свободна. Свободна, свободна, свободна. Как птица. (Прыгает и кружится как балерина.) Будь здоров, Альберт, друг мой славный.

Альберт. Я заговорил помимо своей воли. Я не выдержал душевного напряжения.

Ивон. Неужели злобы накопилось так много?

Альберт. Это был единственный способ защиты. Мое молчание.

Ивон. Защиты от чего?

Альберт. Против внутреннего голоса, а он говорит «я все еще люблю эту женщину». И хочу ее… Если бы я молчал и молчал, в конце концов я бы воздвиг между нами такую стену, что почувствовал себя в полной безопасности на вечные времена.

Ивон. Что может быть безопаснее двух разводов?.. Извини, что так истерзала твою душу.

Альберт. Молчание помогало мне бороться с желанием обладать тобой.

Ивон. Ты все еще хочешь меня?

Альберт. Я буду хотеть тебя всегда… Но побороть свое желание не в состоянии… И даже назвать тебя по имени. (Весело.) Ивон, привет. Что нового? Как ты?

Ивон. А, так себе. Новостей особых нет. На прошлой неделе посмотрела великолепный фильм.

Альберт. Понятно. Видел тебя на лестнице, но сделал вид, что не заметил.

Ивон. И я тебя видела.

Альберт. Только не улыбайся.

Ивон. Улыбка — это улыбка. Я же не смеюсь над тобой.

Альберт. Верю. Но я даже от улыбки робею.

Ивон. Извини… Ты встречаешься с кем-нибудь? По-настоящему?

Альберт. В общем, да. Только совсем-совсем недолго. Повезет мне или нет, пока сказать нельзя.

Ивон. Кто она?

Альберт. Мариет.

Ивон. По-моему, ты только что с ней познакомился.

Альберт. Ну да. Вот я и говорю: «совсем-совсем недолго»… Ну а ты? С кем-нибудь встречаешься?

Ивон. Тебе лучше знать. Целый год дышишь мне в затылок.

Альберт. Частично преследую, частично защищаю от нежелательных мужчин… вроде меня.

Ивон. Альберт, ты хороший человек. Только брак наш был никудышный… Ну, раз мы выяснили отношения, ты перестанешь преследовать меня повсюду?

Альберт. Не буду. Даю гарантию. (Обмениваются рукопожатием. АЛЬБЕРТ, с задором.) Как приятно было пожать тебе руку!

Ивон. Ну и хорошо… Раз ты обещал не шпионить за мной, я обещаю не выходить за тебя замуж третий раз.

Альберт. В третий раз? На третью свадьбу мне уже и пригласить некого. Близких друзей не осталось.

Ивон. Будем радоваться тому, что есть.

Альберт. Как приятно разговаривать с тобой… без злобы и ненависти. После того, что я сделал год назад.

Ивон. И я поняла почему. Ты решил, что я жестока по отношению к тебе. (АЛЬБЕРТ пожимает плечами.) Брак — жестокая штука.

Альберт. Кроме любви, я никаких чувств к тебе не испытывал.

Ивон. Да брось ты. Сколько раз я ловила твои злобные взгляды.

Альберт. Только не злобные.

Ивон. Было, было. Иногда мне казалось, что у тебя глаза от злобы скрипят.

Альберт. Глазами не скрипят. Ослепнуть можно.

Ивон. И ноздри ты раздувал. И нижнюю губу кусал. И бил себя кулаком по голове. (Демонстрирует все это.)… Ты был похож на маленькую голодную гориллу из зоопарка.

Альберт. НЕ БЫЛО ТАКОГО. НИКОГДА.

Ивон. У меня есть фотографии.

Альберт. Ты что, щелкала меня, когда я кулаком бил себя по голове?

Ивон. Представь себе. Ты был в бешенстве от того, что я злилась на тебя. А знаешь, что меня злило?

Альберт. Нет, но это есть на фотографиях, я уверен.

Ивон. Я скажу тебе, в чем причина… Ты меня слишком сильно любил.

Альберт. Слишком сильно любил?? Умопомрачительный вывод.

Ивон. Тебя интересовали только твои чувства, твои эмоции, тебе все не терпелось продемонстрировать, как ты безумно счастлив со мной. Только и делал, что изливал свою любовь и преданность. «Боже, какой я счастливчик. Обладать такой женщиной…» Твои слова. Тебе и в голову не приходило, что у меня мог быть тяжелый день, только и делал, что раболепствовал. Нет, чтобы просто спросить, как я себя чувствую.

Альберт (смотрит на нее). Фотографию того, что ты сказала, я делать не буду, только быстренько напишу маслом твой портрет, и ты увидишь, что ты невротичка и не в себе.

Ивон (смеется). Не в себе? Разве я бегала за собой по всему городу, сталкиваясь лицом к лицу? И все ради того, чтобы тупо молчать.

Альберт. А как иначе ты бы узнала, что я не желаю с тобой разговаривать? Приходилось гоняться за тобой, чтобы выказать свое полное равнодушие.

Ивон. Да. Ты меня так наказывал, за то, что я ушла от тебя. Но развелся-то со мной ты. Согласен?

Альберт. А с кем мне еще было разводиться? С домработницей? Она еще раньше ушла от нас. Терпеть тебя не могла.

Ивон. Ну вот, сейчас начнется. Выдашь все, что накопилось за год.

Альберт. И не собираюсь. Беготня за тобой отняла последние силы. Лучше я тебе напишу. Буду посылать чистые листы бумаги.

Ивон. А я тебе буду отвечать. И мои листы будут еще чище. Мне теперь все равно. Разведись со мной еще раз. Найми адвоката-невидимку, подай иск в несуществующий суд. Буду бороться с тобой твоими же средствами… Иди! Уходи! Я тебе даже «до свидания» не скажу. (Выводит пальцем на стене.) «Прощай навсегда…» Это мои последние слова.

АЛЬБЕРТ подходит к двери, оборачивается.

Альберт. …Извини, я неправ. (Та поворачивается к нему спиной.) На обед останешься?

ИВОН резко опускает плечи, идет, ссутулившись, к двери, смотрит в потолок, протягивает руки и т. д. Все проделывает молча и напоказ.

Альберт. Ну что, хлопнешь дверью второй раз?

Ивон. Не хотелось бы обижать тебя… снова.

Альберт. Вот и спасибо… Ну, тогда до свидания… (Подходит к двери и собирается выйти, ИВОН смотрит на него умоляюще, желая удержать его… Неожиданно чихает и отворачивается.) Gesunheit. (Смотрит на нее в ожидании реакции. Та закрывает лицо руками, пытая скрыть слезы, но молчит.) Не стоит плакать, я за тебя отвечу… Будь здоров… До свидания…

АЛЬБЕР выходит. ИВОН опускает руки. Возвращается МАРИЕТ.

Мариет. Я все слышала и поняла. Ни за что, ни за что, ни за что.

Ивон. Боже, как я ненавижу брак. Да и любовь мало чего стоит.

Мариет. А интимная близость вообще не стоит ничего.

Ивон. Ты знаешь хоть одну счастливую пару?

Мариет. Да. Двух гималайских енотов в лондонском зоопарке.

Ивон. Мариет, а ты мне нравишься.

Мариет. И ты мне тоже, Ивон.

Ивон. Жаль, что не пригласили на обед шесть женщин. Как бы нам было здорово.

Дверь открывается и входит ГАБРИЕЛЬ. Элегантна, неотразима, уверена в себе.

Габриель. Последняя, надеюсь. Если нет, войду еще раз… Привет, меня зовут Габриель Буоночелли.

Ивон. Вы и есть номер шесть.

Габриель. Вот как? А приз за это не полагается?

Мариет. Вы шестой гость, она об этом.

Габриель. Знаю, знаю. Вы Мариет Левьё.

Мариет. Верно. А мы разве знакомы?

Габриель. Нет. Сейчас вот и знакомимся. Шарль Левьё ваш родственник?

Мариет. Он был моим отцом.

Габриель. Был?

Мариет. Он умер пять лет назад.

Габриель. Простите. Я встречалась с ним, когда мне было семнадцать. Надеюсь, это не заденет ваши чувства.

Мариет. Мои нет, а вот моей матери — да.

Габриель. Я понимаю. Чувства моей матери тоже задеты… Ваш отец был истинным джентльменом. Но роман наш кончился без всяких неприятных последствий, смею вас уверить. (ИВОН.) А это маленькое симпатичное создание, должно быть, Ивон.

Ивон. Да. Ивон Фуше.

Габриель. Бернар Фуше, это ваш отец?

Ивон. Нет.

Габриель. Слава богу. Ладно, не будем больше углубляться в эти дела… А где эти трое маленьких мышат?

Мариет. Если вы о мужчинах, то они в баре.

Габриель. Если бы они были мужчинами, то находились бы здесь.

Ивон. Они собирались уйти, но решили дождаться вашего прихода. Как и мы.

Габриель. Я такая важная персона?

Мариет. Именно так, если званый обед — ваша затея.

Ивон. Так ведь? Вы уже знали и имя Мариет, и мое. И вы спросили, где мужчины, а не кто они… Вас ничто не удивляет.

ГАБРИЕЛЬ разливает в бокалы шампанское и подает их МАРИЕТ и ИВОН. Потом наливает себе.

Габриель. А в жизни ничего удивительного и нет. Только подтверждение того, о чем только подозреваешь… Да. Я действительно знала, кто должен прибыть и для чего. И кто предложил идею званого обеда, я тоже знаю. И могу вам об этом сообщить. Идея принадлежит жене Андре Бувиля.

Мариет. Его жене? Так он сказал, что она умерла.

Габриель. Да, это был голос из могилы. Ее последние слова.

Ивон. Она что, сказала: «Давайте-ка соберем званый обед» и потом умерла?

Габриель. Ну, возможно, и не самые последние. Она протянула еще полгода, но ничего путного за это время не сказала… И я знаю абсолютно точно, что приглашения были разосланы Полем Жераром.

Мариет. Но почему она выбрала нас? Мы же ее не знали.

Габриель. Как говорят греки, «у мертвых свои доводы».

Наливает себе еще шампанского. МАРИЕТ и ИВОН с недоумением смотрят друг на друга.

Мариет. Если она сама прийти не могла, какой было смысл затевать все это?

Габриель. Как опять же говорят греки, «отменить запланированное — дурной знак».

Мариет. Извините за нескромный вопрос: зачем вы пожаловали?

Габриель. Проследить за соблюдением интересов покойной мадам Бувиль.

Подходит к столу с закусками.

Ивон. Какими интересами? Что может связывать Андре и его бывшую, ныне покойную жену?

Габриель. Его собственные угрызения совести.

Ивон. А не слишком ли поздно ему раскаиваться?

Габриель. Верно, но это ему зачтется в отношении еще одной умершей жены.

Ивон. А она особа со странностями, вам не кажется?

Мариет. Еще как.

Ивон. Расскажите, как она умерла?

Габриель. Это не для девичьих ушей.

Ивон. И все же, расскажите.

Габриель. Андре смертельно ранил ее в самое сердце… В тот день он был в мерзком настроении.

Ивон. Итак, он убийца.

Габриель. Да, и все так считают, кто имеет с ним дело. (Смотрит на часы.) Ну что, не пора ли позвать мальчиков?

Мариет. Простите, но об убийстве было заявлено?

Габриель. Да, я только что о нем заявила и именно вам…

Ивон. Что-то мне не по себе… За что он убил ее?

Габриель. А, она ему изменяла… И простить ее он не смог.

Ивон. На него это не похоже.

Габриель. Но с другой стороны, он ведь тоже изменял ей… Но вот она его действительно простила.

Ивон. По-моему, они стоили друг друга.

Габриель. Не судите их строго. Любовь озаряет сердца и не самых достойных… Мелкие людишки тоже способны любить.

Мариет. Похоже, вы проявляете исключительную жалость к этой никчемной парочке.

Габриель. Достойного в них не было ничего, это верно. Но если один чудик полюбил другого, что здесь поделаешь?

Ивон. А кем она была?

Габриель. Обычной девушкой. Да и он был из простых. Два сапога пара… Или, как это говорится? «Рыбак рыбака видит издалека».

Ивон. Нет, я хочу узнать ее имя.

Габриель. Она была урожденной Констанцей Буоночелли, но друзья называют меня Габриель.

Ивон. Габриель?.. Так это вы и есть?

Габриель. Я заморочила вам голову. Извините. После двенадцати лет супружеской жизни он неожиданно бросил меня ради пятнадцатилетней девчонки и очень похожей на меня. Я сказала ему: «Развод только через мой труп». А он перед уходом заявил: «Хорошо, буду считать, что ты умерла…» Разве то, что он сделал, не значит нанести смертельную рану в самое сердце?

Ивон. И все еще хотите вернуть его?

Габриель. А почему бы и нет? Я и сейчас люблю его. Не за мужские достоинства. За его ум. Блестящий, глубокий, возбуждающий половое чувство.

Мариет. Как можно любить мужчину, который считает вас трупом?

Габриель. Моя любовь выходит за привычные рамки. Если кособокий полюбил кособокую, разве это не здорово?

Мариет. Ну, если вы себя такой считаете.

Габриель. Да боже упаси. У меня наряд слишком шикарный.

Ивон. Как вы познакомились?

Габриель. Сногсшибательным образом. Налетели друг на друга как пара летучих мышей в пещере.

Мариет. И вы в самом деле надеетесь, что Андре захочет вернуться к вам?

Габриель. Я не надеюсь. Я в этом абсолютно уверена.

Ивон. Но как можно быть уверенной в этом абсолютно?

Габриель. Сама не знаю. Интуиция подсказывает.

Мариет. А что вам мешало встретиться раньше?

Габриель. Он всячески избегал встречи со мной. И был в этом весьма изобретателен. Но сегодня он от меня никуда не уйдет из-за уважения к Полю Жерару.

Ивон. Но что в этом романтического? На вид он такой холодный и черствый. Вам ведь нужна нежность, правда?

Габриель. Мы не из породы нежных. Как-то, в разгар любовной страсти, я сломала большой палец на ноге. Не знаю, как это произошло, но в течение нескольких лет мы пытались воспроизвести такую же ситуацию.

Мариет. Вы что, мазохистка?

Габриель. Да ну что вы. Я не люблю чувство боли. Только ее предвкушение через наслаждение. Ну что, пора нам с Андре и встретиться.

ИВОН смотрит на МАРИЕТ в ожидании хоть какого-то объяснения всего происходящего.

Ивон. Сообщить ему, что вы здесь?

Габриель. Он знает.

Ивон. Он вас видел?

Габриель. Он меня чует. За километр. Сэкономили на таксофоне кучу денег.

Дверь открывается. Входит КЛОД.

Клод. Простите, у меня сообщение от Андре. (Замечает ГАБРИЕЛЬ.) А, привет. Клод Пишон.

Габриель. А я Габриель. Покойная мадам Бувиль.

Клод. Но не опоздавшая. Подумаешь, какие-то пять минут.

Мариет (КЛОДУ). Как видишь, в полном здравии.

Клод. Вижу. Вы, писатели, народ наблюдательный. (ГАБРИЕЛЬ.) Вас не смущает, что Андре называет вас покойной?

Габриель. Ну что вы. Мы всегда любили ласкательные имена… Тип еще тот, правда?

Клод. Да уж, сказанет так сказанет, век не забудешь… Ладно, не знаю, на каком вы свете, но он хочет поговорить с вами наедине.

Ивон (КЛОДУ). А Андре считает ее мертвой? Тогда он войдет и подумает, что присутствует на спиритическом сеансе.

Мариет (ИВОН). Хорошо сказала, Ивон.

Ивон. Спасибо, у меня с юмором не очень.

Габриель (КЛОДУ). Передайте, пожалуйста, моему мужу, что я горю желанием встретиться с ним здесь… а не там, куда он меня упек.

Клод (ГАБРИЕЛЬ). В таком случае, мы с Альбертом считаем, что званый вечер окончен.

Габриель. А я так не считаю. Все шестеро обещали Полю Жерару оставаться до конца.

Клод. Но раз вы собираетесь выяснять отношения с Андре, наше дело сторона. И я с удовольствием сообщу об этом Андре. (МАРИЕТ.) Если мы больше не увидимся, то это мои прощальные слова.

Выходит, закрыв за собой дверь.

Мариет. Ну и зануда.

Габриель. Не надо так резко. Он же с Андре пообщался.

Ивон. Мне бы ваш характер, Габриель.

Габриель. Что вы, не приведи господь. Мы уравновешиваем друг друга.

Ивон. Хотите сказать, что я сама зануда? Хотите меня обидеть?

Габриель. Да, но в положительном смысле. Необиженная женщина в наше время не вызывает интереса. (Дверь открывается и входит АНДРЕ. Он вне себя. Смотрит на ГАБРИЕЛЬ.) А, привет, Андре. Извини. Честное слово, я изо всех сил пыталась оставаться покойницей ради тебя, только вот душа воспротивилась… Сердишься?

Андре. Даже не удивлен. С самого начала понял, что это твоя затея. (МАРИЕТ и ИВОН.) Хорошо слышите меня или говорить громче?

Ивон. Нет, не надо громче.

Мариет. Посему мы и удаляемся. (ГАБРИЕЛЬ.) Габриель, не позволяйте никому…

Габриель. Знаю, знаю. И благодарю за неоконченную фразу.

Ивон (МАРИЕТ). Какую фразу?

Обе выходят, закрыв за собой дверь.

Габриель (АНДРЕ)… Комплименты будут, а? Учитывая, что я сдвинула тяжеленную надгробную плиту? Разве я не великолепно выгляжу?

Андре. Ты всегда так выглядела… Тебя и в мавзолее с пятиметровой стенкой не удержишь… Ладно, ожила, так ожила. Но зато и я свободен, и по суду, так ведь?

Габриель. Он проявил сверхблагородство. От меня его не жди.

Андре. Два года уже прошло. Мы ничем не связаны. На брачном ложе предпочитаю спать один.

Габриель. А я хочу, чтобы вдвоем. И ложилась я после тебя, когда оно прогрето твоим телом.

Андре. Развод — это значит «нет». Это же так просто.

Габриель. Меня это «нет» не устраивает.

Андре. Ты владеешь половиной компании, ну что тебе еще нужно?

Габриель. Вся компания. И ты во главе ее, и до гробовой доски мы вместе, как ты и обещал. Отпуск кончился. Мамочка ждет твоего возвращения.

Андре. Моя «мамочка» в Швейцарии и ужасно счастлива, что не получает от тебя на Рождество дешевых и ужасно безвкусных подарков.

Габриель. Твоя мать и понятия не имеет, какое чудовище она произвела на свет. А моя мать умерла еще до того, как я в тебя влюбилась. Разве это нас не утешает?

Андре. Неужели тебе так нравится гоняться за мной, как гончая собака?

Габриель. А что, мы по-собачьи очень даже любили. Ты никогда не отказывался.

Андре. Я знаю, тебе это как об стенку горох, но иногда ты вызываешь во мне отвращение.

Габриель. А почему бы нам не заняться этим прямо сейчас? Ты всегда любил заниматься любовью в самых неподходящих местах.

Андре. Отмени обед. Никто не хочет знать друг друга. Ничего не выйдет. Некрасиво это с твоей стороны и эгоистично.

Габриель. Эгоизм — это как раз то, что удерживает нас обоих в жизни. Званый обед состоится. Наберемся терпения и поглядим, чем закончится это испытание.

Андре. Вот как? Ты еще одну свинью подложить собираешься? Доконать всех до единого? Боже мой, ты стала карикатурой на саму себя, и меня это огорчает.

Габриель. Огорчает? Раньше такого за тобой не водилось. Чувствительность не в твоем стиле.

Андре. Невинным скромником я тоже не притворялся. Мы были сами собою. Два термита, пожирающие друг у друга внутренности, пока от них ничего не осталось. Нет. Ноги моей в твоем доме больше не будет. Он мне отвратителен.

Габриель. Дорогой мой. Тебе не надо даже нажимать на кнопку звонка. Вернуть тебя — это дело одной секунды. Только я еще поиграюсь с тобой.

Андре (шутливо). Думаешь, хватит на это ума?

Габриель. Умом никогда не блистала. Я решительно настроена.

Андре. Ладно, перестань. Талдычишь одно и то же, как заведенная.

Габриель. А ты играешь роль постороннего наблюдателя, сколько можно? Ты же предавался любовной страсти без оглядки и с фантазией.

Андре. И ты была ненасытна. Ты мне подыгрывала и с удовольствием. Без всякого удержу.

Габриель. Верно, но стоило мне только захотеть дать себе передышку, у тебя открывалось «второе дыхание».

Андре. А, перестань. Говоришь о простых вещах и все с какими-то словесными выкрутасами.

Габриель. Выкрутасами? Возможно. К тому же порчу настроение всей честной компании.

Андре. Именно, какого реверанса ты от нее ждешь? Затащила людей малоинтересных, одураченных, не понимающих что к чему. Решила сделать их свидетелями своей мести, удавшейся или нет?

Габриель. Смотрю на тебя и думаю: «Нет у него прежнего блеска в глазах, наверное, стареет».

Андре. Старею, скорее всего. Может, тебя это и удивит, но мне нравится стареть. Не хочется больше надрываться на работе, жить на всю катушку… и, конечно, заводить любовные интрижки…

Габриель. Я тоже. Талия уже не та, и не скажу, что ей не терпится, чтобы ты страстно и неистово расстегивал на ней молнию… Так чего тебе хочется?

Андре. Хочу иметь жену. Жену как жену… Чтоб давала мне выспаться ночью. Простого домашнего уюта с книжкой, неспешным разговором и чтобы он не прерывался тяжелым дыханием… Хочу. Чтоб жена рожала мне детей. Я просто жажду их иметь.

Габриель (уязвленная). Я всегда хотела иметь детей.

Андре. Мы в роли родителей? Просыпаются они в Рождественское утро и начинают играть с тарантулами.

Габриель. Целых двенадцать лет я потакала любой твоей прихоти, и неожиданно ты сам от них устал… Я-то устала от них намного раньше, но молчала, боясь потерять тебя… Я не против быть твоей любимой кобылой в стойле, но гулять по травке ты теперь будешь только со мной, клянусь богом.

Андре. Через месяц я женюсь.

Габриель. Ничего, она обойдется.

Андре. Но это серьезно.

Габриель. Обойдется без тебя… Я тебя уже наполовину совратила. Еще месяц назад ты трубку бросал, а сейчас стоишь передо мной, как вкопанный.

Андре. Чтобы признаться тебе впервые в жизни: я знаю, что такое настоящая любовь.

Габриель. Любить легко, а вот вечно желать тела, это проклятье.

Андре (прохаживается, подходит к ней). …Наша страсть, как ты выражаешься, превратилась во что-то уродливо-похотливое, и мы оба страдали от этого… Я перестал не заниматься с тобой любовью, а совершать над тобой половой акт… Я использовал твое тело, чтобы дать выход всей своей накопившейся злобе. Твое лоно вбирало в себя все мое самоотвращение, рожденное неспособностью отделаться от ярма чувственности… Я вонзался в твое лоно подобно животному, не с целью обладать, а использовать силу, которая заставила бы тебя охладеть ко мне… И, пытаясь загладить свою вину, я сделал тебя сообщницей по преступлению… Отпусти меня, Габриель, и ты вернешь себе прежнее самоуважение… Оставь меня, и ты снова сможешь вернуться к той развилке на дороге, где когда-то много лет назад все и началось, чтобы так плачевно кончиться.

Габриель (подходит к нему вплотную). Будь это в моей власти, знаешь, в кого бы я превратилась? В ведьму… и только Сын Сатаны способен совершить это. (Неожиданно он крепко прижимает ее к себе и целует… затем отталкивает ее, чувствуя над собой ее власть.) Извини, Андре. Званый обед продолжается. (Подходит к обеденному столу, со страдальческим видом обходит его, прикасаясь к каждому стулу. Как бы поддразнивая АНДРЕ.) Разведенная, бывший муж, разведенная, бывший муж, разведенная, бывший муж…

Дверь открывается, и входят КЛОД и АЛЬБЕРТ.

Клод. Ну что, разбегаемся, и дело с концом?

Габриель (АЛЬБЕРТУ). Альберт Доней, верно? Как жаль, Альберт. Мариет так надеялась занять место рядом с вами.

Альберт. Она сама так сказала?

Габриель. Дважды как минимум. Я для вас приготовила вот те два стула, чтобы вы могли переброситься словечком с Ивон… Клод, умоляю вас, не уходите и сядьте по правую руку от меня. Горю желанием узнать вас получше.

Клод (АНДРЕ). Что скажешь, Андре?

Андре. Делай, как сказано. По-моему, вы стоите друг друга.

Дверь открывается, и входят МАРИЕТ и ИВОН.

Клод (заметив их). А! Действие третье. Тайна раскрывается.

Мариет. Она раскрылась еще два года назад, мой дорогой.

Ивон. Ну что, садимся кто где хочет или разыгрывать места будем?

Габриель. Нет-нет. Не садитесь пока, я еще думаю, как сделать лучше… Просто прохаживайтесь, а я еще подумаю…

Клод. Прохаживаться?

Габриель. Очень прошу вас. (Все подчиняются. Смущенные и раздраженные, бродят взад-вперед, не глядя друг на друга… ГАБРИЕЛЬ наблюдает за ними… и потом выкрикивает). Стоп! (Все останавливаются.) Интересно получится. Посмотрите, как вышло. (Все обмениваются взглядами. Каким-то образом разведенный супруг стоит напротив своей бывшей супруги.) Так оно и есть. Что вы думаете на этот счет?

Клод. Вы магниты под пол подложили.

Альберт. По-моему, мы с Ивон уже дважды смотрим друг на друга в упор.

Андре. Ну и что дальше? Станцуем «Польку Разведенных Пар»?

Ивон. Нет. Просто женщины будут стоять лицом к мужчинам. Друг напротив друга. Как со времен Адама и Евы.

Клод. Адам и Ева не разводились. Их изгнали из Рая из-за этого дурацкого яблока.

Габриель. Есть идея. Сыграть в одну игру.

Клод. Если я не остаюсь на обед, к чему мне еще какая-то игра?

Габриель. Только она опасная. Клод, вы любите опасность? Само собой. Можете сесть, можете стоять, как вам удобнее.

Все смотрят друг на друга, потом начинают ходить по комнате. Кто-то садится, кто-то продолжает стоять. АНДРЕ прислоняется к стене. АЛЬБЕРТ садится за обеденный стол. ГАБРИЕЛЬ стоит и руководит игрой.) Благодарю вас… ну а теперь приступим к самой игре… Представим, что мы встретились впервые в жизни. Выберем ли мы того же партнера, с которым и бракосочетались? (КЛОД язвительно смеется. АНДРЕ с безразличным видом мотает головой.

Клод. Нет. Я бы выбрал Андре. Я бы хоть вернул себе большую часть алиментов.

Альберт. Я бы никого не выбрал. Предпочел бы стать монахом.

Ивон. Это потому, что они большие молчуны.

Мариет. Я бы Клода не выбрала, это бы ничего не изменило. А если б решилась на это, то до конца вечера пришлось объяснять, почему лучше б его не выбирать.

Альберт. А вам известно, что приматам больше везет в выборе партнеров? Среди них разводы — большая редкость.

Клод. Это потому, что в джунглях нет столько адвокатов.

Габриель. И тем не менее мы все поженились. Мы сделали свой выбор. Интересно теперь узнать, почему нам в браке не повезло?

Альберт. Понятия не имею. Никто не возражает, если я возьму еду с собой? Дома поем.

Андре. Хорошая мысль. Возьмем такси на двоих.

АНДРЕ подходит к входной двери и поворачивает ручку. Дверь заперта.

Габриель. Дверь заперта, дорогой мой. Снаружи. Моим главным условием было то, что все останутся в этой комнате. Потратилась я здорово, но званый обед состоится непременно.

АНДРЕ подходит к боковой двери. Поворачивает ручку.

Андре. И эта заперта.

Габриель. Попались, голубчики.

КЛОД берет телефонную трубку.

Клод. Она рехнулась, ей-богу. Алло… Алло… Телефон отключен.

Габриель. Это мне устроили за красивые глаза. Я им очень понравилась.

Клод. Значит, мы в ловушке. Прямо как в романах Агаты Кристи, черт возьми.

Мариет. Послушайте, когда все двери заперты, у меня развивается фобия… Серьезно вам говорю.

Габриель. Ну, раз все готовы, так начнем?

Альберт. Начнем что?

Габриель. Расследование в отношении наших разводов. Считаем мы их ошибкой или нет?

Клод. Огромной, огромной ошибкой. Честно вам говорю. Можете сделать групповое фото.

Габриель. Ну а если, скажем. Одна пара, всего лишь одна пара решить воссоединиться… или хотя бы попытается сделать это?.. Было бы это безумием и в какой мере?

Клод. А сколько раз можно пытаться? Предел попыткам какой-нибудь есть?

Альберт. Лично я пытался дважды. Обручальные кольца стоили мне кучу денег.

Габриель. Мариет, хотелось бы услышать ваше мнение.

Мариет. Нет у меня никакого мнения, у меня клаустрофобия. Не могу ни о чем серьезно думать, пока вы не откроете хоть одну дверь или окно.

Андре. Здесь нет окон, только отдушины.

МАРИЕТ подходит к отдушине.

Габриель. А вы, Ивон?

Ивон. Я не против выйти замуж вторично. Только не за Альберта. Может, за Андре, за Клода, или одного из официантов, но только не за Альберта. Это исключено.

Клод. Может, проголосуем? Кто «за», поднимет руку.

Габриель. Подходящая мысль. Все, кто считает возможным воссоединение со своим бывшим супругом или супругой, прошу поднять руку. (Никто, кроме ГАБРИЕЛЬ, руку не поднимает. Рука МАРИЕТ поднята в попытке дотянуться до отдушины. ГАБРИЕЛЬ оглядывается.) Ну что ж, две руки подняты. Это показывает, что не все против.

Клод (АНДРЕ). Теперь я понимаю, почему у вас такое скверное настроение.

Габриель. Хочу задать довольно интересный вопрос. Всем присутствующим. Быстрее ответим, быстрее разбежимся. Можно?

Альберт. Может, он касается только вас с Андре… Заперлись бы вдвоем да выяснили отношения. А мы бы по домам разъехались.

Габриель. Нет, вопрос ко всем без исключения. Ответы займут всего несколько минут. Больше спрашивать ни о чем не буду.

Ивон. Ну и что за вопрос?

Габриель. Но всем придется быть предельно откровенными.

Мариет. ЗАДАВАЙТЕ! ЗАДАВАЙТЕ! А то я уже задыхаюсь. ЗАДАВАЙТЕ!

Габриель. А вопрос такой: что бывшие супруги сделали самого плохого друг другу за время совместной жизни?

Все смотрят друг на друга.

Клод (поднимает обе руки). Пропащий вечер. Вот невезенье.

Габриель. Только учтите. Самое-самое плохое.

Альберт. На званом обеде. Это — слишком личное. Может, двинем в церковь да исповедуемся.

Габриель. Добровольцы есть? (Все молчат.) Ладно, я буду первой… Так вот, расскажу я вам, что Андре сделал мне самого-самого плохого за время брака.

Андре. Будь осторожна.

Габриель (АНДРЕ). Вот как? Боишься, что оболью тебя грязью, да? (Остальным.) Я что, захожу слишком далеко? Может, у вас нет желания выслушать меня?

Никто не против.

Клод. Мы заперты, деваться все равно некуда. Валяйте.

Он садится.

Габриель. Ну, так вот… Худшее, что он мне сделал за время брака… это то, что заставил любить его без оглядки.

Все явно разочарованы.

Альберт. Всего-то?.. И ради этого нас всех заперли?

Клод. Моя собака любит меня без оглядки. Но она не стала бы запирать нас в зале ресторана.

Ивон. Пусть закончит.

Габриель. Мы жили вместе и жили на грани разрыва. Но договорились: что бы ни случилось, мы вместе. И чтобы выжить, нужно подчинить себя другому целиком. Душой и телом… Доверять друг другу полностью и любить друг друга до последнего дыхания. Мы стали узниками совместной жизни и добровольно… Абсолютно добровольно, что касается меня. Андре поклялся всеми святыми… И вот в один прекрасный день он не выдержал… Он бросил меня, лишив возможности возненавидеть его… или быть с ним счастливой. Я обречена любить его, и это наихудшее, что можно сделать человеку.

Все какое-то время молчат.

Ивон. …Действительно слишком интимные подробности. Вот уж не думала.

Андре. Ты свободна так же, как и я. Любовь — это состояние души, а не гражданский договор… И мы не были связаны друг с другом пожизненно… Кто захочет, может разлюбить в любой момент. У нее навязчивая идея. Пусть этим займется хороший психоаналитик, какой-нибудь колдун или модный парикмахер.

Поворачивается, отходит в сторону. Руку поднимает АЛЬБЕРТ.

Альберт (ГАБРИЕЛЬ). Простите, и вы считаете, что таким способом разведенным можно помочь сойтись снова?

Габриель. Я сказала вам истинную правду. А у Андре своя, которая подходит его стилю жизни, впрочем, как и его модная мужская одежда.

Мариет. Делайте, что хотите. Лично я готова встать на колени и всасывать воздух из-под двери.

Клод. Ладно… Я продолжу игру… Хотите послушать, что Мариет сделал мне самого-самого плохого за время нашего брака?

Мариет. Только не дыши слишком глубоко. Кислорода не хватает.

Клод. Я буду очень краток… Одной фразой обойдусь… На банкете в честь выхода ее книги Мариет собиралась представить меня своему издателю и… забыла мое имя.

Мариет. Я сказала «Клод».

Клод. Нет, это я сказал «Клод». Ты смотрела на меня отсутствующим взглядом, и глаза твои просили об одном: «Ну помоги же, как тебя там».

Мариет. Господи, это же была моя первая презентация. Меня словно подменили. Я же не нарочно.

Клод. Нет. Подсознательно я чувствовал, что ты хочешь сказать: «Хоть бы ты сквозь землю провалился».

Мариет. Ничего подобного. Я твердила про себя: «Хорошо, что ты рядом и гордишься мной». Но одновременно читала твои мысли: «С какой стати это дешевое издательство выпускает такой дешевый ее роман?»

Клод. Это ты так думала, а не я. Интересно, насколько мысли честнее слов?

Мариет. Ты в глубине души желал мне провала, потому что сам не преуспел как писатель. Вот и лишил меня любви и поддержки… Нет, самое худшее, что я могла сделать Клоду, так это воплотить свою мечту.

Клод. Не совсем верно, но спасибо, что имя мое упомянула.

Мариет (вне себя). И не собиралась. С языка сорвалось.

Ивон. …Что самого плохого сделал мне Альберт?.. Однажды вечером мы здорово поцапались. Альберт обнаружил любовные письма в моем шкафу… Он их прочел все и в приступе гнева швырнул в камин. Все они сгорели… Я лишилась того, чем дорожила больше всего на свете.

Габриель. А от кого были эти письма?

Ивон. От Альберта. От кого же еще?.. Зачем он это сделал, он так и не объяснил. Утром я сожгла все его галстуки. И почему, тоже не объяснила.

У всех присутствующих озадаченный вид.

Мариет. Теперь моя очередь. Вы не против? У Клода был роман с моей сестрой… Здорово для начала, что скажете?

Клод. Мариет… Не стоит об этом.

Мариет. Голубчик мой, ты высказался? Высказался. Теперь моя очередь… Он продолжался больше года. Между Клодом и моей сестрой Жермен… Хорошо, хоть не на стороне гулял.

Ивон. Плюсом я бы лично это не считала.

Альберт. Итак, любовный роман… И что было дальше?

Мариет. Я была оскорблена в своих чувствах, но попустительствовала ему. Раз ему так хочется, ну, думаю, пусть.

Альберт. И где они встречались? У нее? Вы следили за ними? Она, наверное, была хороша собой.

Клод. Еще как. Ее образ прямо на полотно просится.

Мариет. Нет, они встречались в нашем доме. В нашей спальне.

Андре. Что, Габриель, приятно такое выслушивать?

Мариет. Слушать нет. А делиться таким воспоминанием приятно ужасно. Столько лет об этом мечтала.

Альберт (МАРИЕТ). И пока они были — ну, вы понимаете — где вы находились?

Мариет. Тоже в спальне, само собой. Без меня ничего бы не получилось.

Андре. Вы что, наблюдали за происходящим?

Мариет. Нет. Я была участницей. Нет у меня никакой сестры. Это Клод ее выдумал, единственный художественный образ, рожденный его воображением.

Клод. Боже мой.

Мариет. Так что я превратилась в Жермен, так он назвал ее. Я бы предпочла «Рене», но уж так он решил.

Клод. Какой мужчина не любит пофантазировать? Завести воображаемый любовный роман?

Габриель (МАРИЕТ). Роман с собственной женой — это не измена в чистом виде. Уверена, что каждый в этой комнате грешил этим.

Альберт. Лично у меня был роман только с одной женщиной. Вот так вот. Ох, уж эта женская откровенность. Сплошная мерзость!

Клод. Мерзость, вот как? Как этот человек попал сюда?

Мариет. У моего воображения тоже были свои плоды. Вот, думаю, угожу Клоду, и все обойдется. Ведь многолетний брак — испытание тяжелое. Так что на роль Жермен я согласилась. И тут такое началось. Он купил мне халат с ее именем. Нижнее белье с ее инициалами. В постели он был куда более страстным и раскрепощенным, чем со мной. Я консультировалась с психоаналитиком, чтобы выяснить, чем Жермен так распаляла его, а я не могла… Объяснения у него не было… И в скором времени я стала презирать Мариет за то, что она уступала своей сопернице по всем статьям… Он завидовал моим творческим успехам. Своими похвастаться не мог и с Жермен не желал расставаться. В конце концов я подала на развод… Вот и вся моя история… Вот это званый обед. Будет что вспомнить.

Секундная пауза… затем АЛЬБЕРТ смотрит на КЛОДА.

Альберт (Поднимает руку). …Итак, Клод, вы еще встречаетесь с Жермен?

Клод. Нет, но могу вас с ней познакомить, ублюдок несчастный.

Андре. Ладно, мальчики. Пора взрослеть или попрошу вас заткнуться.

Габриель. Ну что, Андре, вот и твоя очередь подошла… Что я тебе сделала самого плохого?

Он выдерживает паузу.

Андре. …Что не могла остановиться. Ни разу не просила меня о разводе. И позволяла мне опускаться все ниже и ниже от имени любви… или похоти… Ничто не могло остановить тебя удовлетворять мой ненасытный аппетит. Ничто абсолютно… Я использовал тебя за счет твоего же чувства собственного достоинства и самоуважения… Ты даже и представить себе не можешь, как я проклинал себя… Это худшее, что ты мне сделала… И то, что я раскрываю душу перед абсолютно посторонними, лишь служит доказательством, что болезнь моя затянулась. (Смотрит на нее.) Довольна? Ну, так выскажись. Кто выиграл?

Габриель. Никто. Мы проиграли. Оба.

Мариет. Ну, вот и все. Слава Богу. Откройте двери. А то я уже начала дышать ушами.

Альберт. Простите. Вы забыли про меня. Насчет того, что сделала мне Ивон.

Габриель. Вы правы. Извините. Мы вас слушаем, Альберт.

Альберт (ГАБРИЕЛЬ). Как же вы это про меня забыли?

Клод. Мы тут тайно проголосовали… Ну, мы ждем.

Альберт (КЛОДУ). Насчет вас Андре был с самого начала прав. (Всем присутствующим.)… Я сжег свои письма, так как считал, что Ивон заслуживала большего. Мне захотелось опоэтизировать все. Что в ней было изысканно-утонченного… И по мере накопления мастерства я начал писать новые письма. В них я обрел свой стиль. На этот раз я писал со страстью, с любовью и душевным просветлением… Я раскрывал тайники своей души… А на конвертах я рисовал наброски с ее лица, и у меня это получалось… и никаких автомобилей у меня перед глазами не было… Когда писем набралась целая стопка, я положил их в тумбочку около ее кровати. Думаю: проснется и прочтет.

Габриель. И она их прочла?

Альберт. А мне было все равно. Потому что на своей тумбочке я обнаружил письмо от нее… с просьбой о разводе… Я так и не нашел возможности объяснить, зачем я сжег свои письма… Но, похоже, между нами все было кончено в то утро, когда она сожгла мои галстуки… Это и было самое-самое плохое, что она мне сделала… С той поры я живу своей жизнью.

Мариет. На этом точка?

Габриель. Игра прочти закончена. Осталось задать еще один вопрос…

Клод. О, боже. Прямо как в группе «Помоги себе сам». Платишь за выходные пять сотен долларов, и пописать выпускают только в понедельник утром.

Ивон. И что же это за вопрос?.. Скажите всем нам… …Умоляю вас. Ради Бога, ЗАДАЙТЕ ЭТОТ ДУРАЦКИЙ ВОПРОС… Извините за резкость.

Габриель. Да он совсем простой… Что самого хорошего и приятного сделал ваш бывший супруг или супруга?… Добровольцы есть?.. Никто ничего хорошего друг другу не сделал? Ни разу? (Все молчат). …Зря я его задала. (Подходит к двери.) Извините, что испортила вам вечер. (Отпирает дверь.) Путь свободен.

КЛОД и АНДРЕ смотрят друг на друга и направляются к двери.

Ивон. Ну что ж… Что-то приятное Альберт мне все-таки делал.

Габриель (КЛОДУ И НАДРЕ). Подождите! Выслушайте Ивон. (С неохотой останавливаются и вертятся около двери.) Пожалуйста, Ивон.

Ивон. Каждое божье утро он приносил мне в постель теплый рогалик и чашку горячего чая. Потом садился на край кровати и смотрел на меня. С любовью. Взгляд у него был теплый-теплый, теплее, чем рогалик… и прикосновения его были нежнее меда, который он размешивал в чашке. Неважно, говорила я ему накануне какие-нибудь гадости или нет, я знала, что утром меня ждет завтрак и сидящий рядом Альберт… и я чувствовала такой прилив любви и нежности к нему… Даже в то самое злополучное утро, когда я записку с сообщением, что ухожу от него, написала, завтрак прошел, как было заведено… Он не сказал ни слова, только перед уходом заметила слезы в его глазах… Твой теплый взгляд и нежные прикосновения я не забуду никогда… Ты слышишь, Альберт, никогда.

Клод. И мы все тоже, Аль… Никаких званых обедов впредь. Договорились, Габриель?

Собирается уйти.

Мариет. КЛОД, СЯДЬ НА МЕСТО!!. А то я расскажу всем о моих сестрах-близняшках, Лили и Милли. (Смущенный, КЛОД садится. АНДРЕ следует его примеру.) …На третью годовщину свадьбы Клод повел меня в ресторан, где мы с ним познакомились. (КЛОД смотрит на МАРИЕТ.) Он подарил мне пару чудесных сережек от Картье… Подарок очень тронул меня, но не меньше записка, приложенная к ним… Помню ее слово в слово… «Моей драгоценной Мариет… Даже если б я не появился на свет божий, я бы нашел, как любить тебя… Если б мы никогда не познакомились, я бы всю жизнь искал встречи с тобой… И если б я умер, я бы поселился высоко-высоко в небе на маленьком облачке и присматривал за тобой, хоть на небесах много и своих забот… а если бы я потерял тебя по собственной глупости, я бы навеки потерял покой, вымаливая твое прощение… Твой преданный и любящий муж Клод» (Касается ушей.) Интересно, эти сережки сейчас на мне или нет?

Все молчат.

Альберт. Я… я тоже хочу высказаться… Только попозже, если можно…

Клод (прочищает горло). Да, в те дни я больше верил своим словам… но самое ценное, что моя бывшая… чем Мариет одарила меня, произошло не во время нашей совместной жизни, а именно в данный момент, вспомнив лучшее, что есть во мне, несмотря на тяжелые упреки в ее адрес… Она благородная женщина, несмотря ни на что… и после нашего развода я очень быстро осознал, что желал я вовсе не Жермен. Если ей это, конечно, интересно.

Хочет сказать еще что-то, но замолкает. Отходит в сторону.

Габриель. А вы, Альберт, ты, Андре, хотите высказаться?.. Пока нет?.. В таком случае разрешите мне сказать, что Андре сделал мне самого приятного… Я могу это выразить одним словом… Все!.. Конечно, это «все» может восприниматься всеми по-разному… Я его через микроскоп не изучала, а приняла таким, каким он был… Я любила его без оглядки, иначе от нее бы ничего не осталось. Я любила его за его недостатки, потому он и не собирался исправлять их… Я знала, что мне это будет стоить, и ровно столько оно мне и стоило… Я никогда не делила дни на «хорошие» и «плохие», вся жизнь с ним была одним длинным днем. Человек он не очень душевный, но очень подходит такой женщине, как я… Молю Всемогущего, чтобы быть с ним вместе до гробовой доски. Вдруг Всевышний снизойдет до такой милости для нас двоих грешников. Своим подарком он дал мне почувствовать себя любимой женщиной, и за это, Андре, я благодарна тебе… А что будет дальше и сбудется ли моя мечта — что ж, поживем, увидим.

Уходит из-под света софитов в тень. Все смотрят на АЛЬБЕРТА.

Альберт. Я еще не готов, уступлю слово вам, Андре.

Андре. …Этот вечер какой-то исключительный. Чтобы люди так раскрывали тайники своей души… Но уж раз так получилось, выскажусь и я… Сегодняшний званый обед был идеей Габриель, ее замыслом, ее полубезумной мечтой… и у меня такое предчувствие, что полезный урок мы из него извлечем… Посмотрим друг на друга свежим взглядом и поймем, чем мы владели и чего лишились… и кое-кто, возможно, примет решение, до этой встречи просто невообразимое… Что самого-самого приятного Габриель сделала мне?.. Что позволяла мне грешить против нее, пока был честен. Я знаю, кто я и что я только благодаря тому, что она взяла меня таким, какой я есть… Она не боялась правды обо мне… И в своей позиции была непоколебима… И уже за одно это, Габриель, ты достойна более душевного к себе отношения.

Взгляды их на мгновение встречаются.

Альберт. …Ну что ж, моя очередь, да?.. Ну, хорошо. Насчет Ивон… Сегодня вечером она во всеуслышание заявила, что я любил ее слишком горячо… Горячо насколько? Разве не я сам определяю меру своей любви?.. Это мой крест, и я несу его… Но чего я действительно не понимал, что если бы она любила меня на сто процентов, я бы любил ее на все сто сорок, и догнать меня ей не было суждено все равно… Сейчас я понимаю, что рогалик и чай буквально каждое утро… не то что привязанность сверх всякой меры… а надоевшая до тошноты процедура… А, может, ей хотелось в одно утро яиц, а в другое тост с вареньем… или вообще не хотелось ничего… Только как я мог оставить ее без опеки… но она была слишком любящей женой, чтобы отказать мне в этом удовольствии… и, наверное, поэтому и ушла от меня… И когда мы поженились во второй раз, буквально каждое утро я приносил ей в постель горячее печенье и какао… Так что самое приятное, что она сделала, так это бросить меня еще раз… и тут меня осенило… что у нее есть право на свой собственный выбор… В общем, третьего шанса у меня не было, и я убежден, что он и не появится… потому что после года игры в молчанку я не могу выдавить из себя ни слова… Но я постараюсь… Ивон, спасибо, что выслушала меня.

Клод. Ну, так что? На этом точка?

Габриель. Да, игра закончена… Спасибо, что пошли мне навстречу… Я остаюсь на обед… Если у кого-то есть желание присоединиться, милости просим… Не откажите в любезности рассадить вас по моему усмотрению… Все равно вы все стоите… (Подходит к стулу во главе стола.) Я сяду здесь, во главе… А вы, Мариет… может быть, сядете там?

Все смотрят на МАРИЕТ. После секундного колебания.

Мариет. Хорошо. Спасибо, Габриель.

Подходит к своему месту.

Габриель. Альберт, если вы не против, сядьте, пожалуйста, вот сюда. (Он смотрит на ИВОН, потом на ГАБРИЕЛЬ.) АЛЬБЕРТ. Ничего не имею против.

Подходит к своему месту.

Габриель. А вы, Клод?

Клод. Э-э-э, дайте минутку на размышление, хорошо?.. Обратитесь еще к кому-нибудь.

Габриель. А вы, Ивон… Вон там, напротив Мариет, вы не против?

Та смотрит на стол, делает шаг и останавливается.

Ивон … Я бы с удовольствием… Только нервы уже не выдерживают… Простите меня, ради Бога. Доброй ночи, Габриель.

Торопливо подходит к двери. АЛЬБЕРТ явно разочарован.

Габриель. А ты, Андре… По правую руку от меня… впрочем, как пожелаешь.

Андре. …Хорошо. По правую руку от тебя. Замечательно… Если бы я собирался остаться… но мы оба знаем, что уже слишком поздно… Извини.

Выходит, закрывая за собой дверь.

Габриель. Ну что ж, в небольших компаниях есть своя прелесть… Клод, так что вы решили?

Клод. Наверное, побуду недолго… Мариет, ты не против?

Мариет. Нет, не против. С Мариет все в порядке.

Клод. Спасибо.

Подходит к своему месту.

Габриель. А вот и еще один приятный сюрприз. (Поднимает трубку, телефон работает.) Самообслуживание нам не грозит. (В трубку.) Да. Это мадам Буоночелли… Можно пригласить официантов… Нет… На четверых. (Вешает трубку. Всем.) Ну что ж, не так уж и плохо все получается. Если шесть взять за сто, мы имеем шестьдесят процентов.

Дверь открывается, и входит ИВОН, быстренько подбегает к своему стулу. Садится напротив АЛЬБЕРТА.

Ивон. Извините. Я села в такси и передумала, со мной такое бывает. (АЛЬБЕРТУ.) Я сама себе заказ сделаю. Альберт, ты не против?

АЛЬБЕРТ одаривает ее легкой улыбкой. ГАБРИЕЛЬ встает и подходит к запертой двери.

Габриель. Мариет, я знаю, вы не любите запертых дверей. Почему бы и эту не открыть… раз такое дело. (Открывает дверь, выглядывает из нее, затем возвращается на свое место.) Ну что ж, раз все дела закончены, самое время познакомиться нам поближе.

Улыбается. Затемнение.

Занавес

Content

Саймон Нил Званый обед

Нил Саймон Званый обед