Андрей Викторович Дерендяев

Наследник Слизерина

Глава первая

— Том! Пора обедать! — долетел до него звонкий, с ласковыми оттенками голос.

Услышав его, мальчик, сидевший под огромным раскидистым деревом на мягкой теплой траве, мигом вскочил на ноги.

— Иду! — сердце наполнилось радостью, а на глазах беспричинно выступили слезы. — Иду! — повторил он и побежал мимо растущих вдоль узкой тропинки аккуратно постриженных кустов. Летнее солнце пробивалось сквозь зелень листьев, нежно лаская лицо, легкий ветерок встрепал черные волосы на голове, пытаясь играться с непослушным вихром.

Том выбежал на поляну перед двухэтажным кирпичным домом с ярко-красной черепичной крышей и гордо торчащей из нее дымовой трубой. Распахнутые настежь окна первого этажа, словно протянутые руки зазывали внутрь, а на пороге перед дверью стояла она. Черноволосая, худенькая, в розовом в цветочек коротком платье.

— Ненавижу, — пробормотал он, сквозь сжатые на бегу зубы. — Ненавижу… Почему ты бросила меня одного? — Уже громче и в полный голос крикнул Том. — Почему, мама?!

— Мальчик мой, еда сейчас остынет, — словно не слыша его слов, женщина, безмятежно глядя на него, раскрыла дверь.

Том был уже совсем рядом с домом, когда почувствовал сильный удар в грудь. Непонимающе уставился на мать, но та, по-прежнему улыбаясь, одиноко стояла возле входа в дом. Очередной удар, уже в район живота, сбил его с ног и скинул со ступенек на траву. Том попытался оглядеться. Никого рядом с ним не было. Разве что мать…

Яркий свет, ударивший в лицо, заставил открыть глаза и выдернул в мрачную каждодневную реальность.

— Держи руки, а я ноги, — послышался испуганный шепот.

Он лежал в своей кровати, в полутемной ненавистной ему комнате. И в ней сейчас кроме него находились посторонние. Один из них ударил его уже два раза и явно собирался продолжить. Другой крепко держал за запястья, а третий, возбужденно сопя, за ноги, лишая возможности спрыгнуть с кровати и попытаться дать отпор незваным гостям. Свет продолжал слепить глаза, мешая разглядеть присутствующих, но и, не видя лиц, он почти наверняка знал, кем они являются.

Не в силах пошевелиться, мальчик громко и при этом вызывающе высокомерным голосом, хотя и несколько наудачу, проговорил:

— Джордж! Ты же не глупый и должен понимать, наступит утро, твоим дружкам придется меня отпустить и тогда уже будет больно вам. Только намного больнее, чем мне сейчас.

Точно в яблочко!

— Не будет! — испуганно и одновременно торжествующе отозвался Джордж. — Днем меня уже забирают новые родители. Так что я тебя не боюсь!

Такого поворота событий Том не ожидал.

— А за своих приятелей не боишься? — после непродолжительной паузы поинтересовался он.

— Нет!

Над ним склонилась голова, полностью замотанная в женский платок. Оставались лишь узкие щелочки для глаз. Парень, стоявший в изголовье кровати, явно ухмылялся, довольный собой. Джордж с товарищами хорошо подготовились, ничего не скажешь. Но они не учли одного, он все равно знал, кто именно сейчас стоит рядом. Сам не понимал как, но знал…

Последовавший следом удар в живот заставил согнуться от резкой боли, помощники Джорджа с трудом сумели удержать Тома на кровати. Били долго. Он потерял счет времени. По животу, голове, паху… После второго десятка ударов он перестал остро ощущать боль, она притупилась и осталась как бы в стороне, продолжая незримо присутствовать, но уже не столь сильно, как в начале терзать его тело.

Вместо боли явилась обида, злость, а следом за ними и дикая, буквально животная ярость.

«Джордж… Роб… Стэн…», — прошептал мальчик, сплевывая кровь на смятую подушку. — «Вам всем конец! И первым будешь ты, Джордж. Ты никогда не увидишь своих новых родителей, пришло время увидеть твоих старых. Клянусь всеми клятвами, какие только существуют в этом мире!»

В следующий миг лампочка, подвешенная в высоте потолка, разлетелась на сотни мелких осколков, осыпав ими детей.

— Что происходит? — нервно воскликнул Роб.

Инстинктивно пытаясь прикрыть голову от падающего стекла, он поднял руки вверх, отпуская ноги Тома на свободу. Воспользовавшись секундным замешательством своих мучителей, мальчик, недолго думая, скатился с края кровати на пол, увлекая за собой державшего его за руки Стэна. Тот не устоял на ногах и, перевалившись через ее спинку, рухнул лицом на подушку. Мгновения хватило Тому, чтобы оказаться на полу, ощущая босыми пятками прохладу холодного камня. Очутившись вместо Тома на кровати, Стэн испуганно вскрикнул и разжал пальцы.

Стоя в кромешной тьме, слабо освещаемой лишь блеклым лунным светом, с трудом пробивающимся через плотно завешенное тяжелой пыльной шторой маленькое окошко, он, яростно переводя дыхание, внезапно почувствовал удивительное чувство. Пьянящее и будоражащее кровь ощущение собственной власти, осознание, что именно он в настоящий момент является полным хозяином в этом помещении. Том отчетливо различал исходивший тремя мальчишками страх. Несколько секунд назад они, на два года старше его каждый, мучили и били свою жертву, а теперь жертва стояла перед ними и решала, что же делать со своими обидчиками. И Роб, Джордж и Стэн прекрасно осознавали изменившуюся ситуацию. Двое из них нервно переминались с ноги на ногу, ожидая, что Том предпримет в следующее мгновение, а третий замер на кровати, боясь пошевелиться.

Неожиданно раздался хруст ломаемого подошвой ботинка стекла. Резкий звук вывел трех мальчишек из оцепенения, а Тома лишил неожиданно сладкого для него чувства.

— Бежим! — воскликнул Джордж. — Думаю, с него хватит!

Роб с диким криком бросился к двери, на ходу оттолкнув Джорджа. Следом за ним последовал вскочивший с кровати Стэн.

«Пускай бегут», — быстро подумал Том. — «Они все равно никуда не денутся из приюта. Сейчас мне нужен только Джордж. У меня всего несколько часов, чтобы успеть ему отомстить».

Роб и Стэн за доли секунды преодолели расстояние, отделявшие их от двери и, рванув ее на себя, распахнули настежь. Джордж несся за ними следом.

«Нет! Этот не должен уйти. Не должен!»

Немного утихнувшая ярость вновь заклокотала у Тома в груди. Он попытался догнать мальчишку, но почти сразу понял, что у него ничего не получится. Их уже разделяло три метра. И, если Джордж окажется в коридоре, то шансы на месть становились ничтожно малы. Мальчик убежит в свою комнату, а там, кроме двоих его дружков жили еще двое парней. Слишком много народу и с пятью он уже никак не справится. Как не боялись приютские дети Тома, но собираясь вместе по трое и более, они преодолевали свой страх, а довольно часто наглели и начинали мстить ему за свои унижения, насмехаясь и глумясь над ним.

Роб и Стэн были уже в коридоре. Не останавливаясь, они бежали вдоль него по направлению к своей комнате. Ярость вперемежку с осознаваемым бессилием продолжала расти внутри Тома. Джордж находился уже рядом с дверью. Он готов был уже пробежать дверной проем, как дверь сама собой, без чей-то посторонней помощи двинулась в обратную строну, слегка скрипнула и с легким хлопком закрылась прямо перед его носом. Джордж на полной скорости врезался в нее, попытался открыть, но Том был уже рядом. Схватив мальчика за шею, он резко развернул лицом к себе, одновременно прижимая к стене. Глядя в полные ужаса глаза, сам не понимая, как все произошло, он едва слышно прошипел:

— Готов к встрече с родителями?

Джордж раскрыл рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но правая рука Тома с силой сжала горло, а левая плотно легла на рот, не давая ни малейшему звуку вырваться наружу.

«Остановись. Только не в своей комнате», — внезапно мелькнуло у него в голове. — «Не делай глупость. Зачем тебе проблемы?»

— Садись, Том, — произнес полицейский, кивая на стоявший рядом деревянный стул. — Расскажи, чем ты занимался сегодняшней ночью и почему, как ты думаешь, Джордж Смит повесился.

Мальчик медленно сел на указанный ему стул, и взглянул краем глаза на ставшую за сегодняшнее утро худее обычного миссис Коул. Хотя ему всегда казалось, что сильнее некуда, ведь она и так походила на ходячую швабру. Отогнав посторонние мысли, он полностью сосредоточил свое внимание на полицейском, точнее констебле Стиве Мартене, как он сам преставился. Том оценивающе глянул на него. Офицеру на вид было лет двадцать пять, может двадцать семь. Русые волосы, примятые черным котелком, лежащим в данный момент на левом краю стола, смешно топорщились в разные стороны. Совсем недавно выбритое лицо, тонкие губы и плоский, немного приплюснутый нос. Скучающий взгляд, периодически, словно насильно вспыхивающий, смотрел в пространство где-то в районе плеча и шеи мальчика. Скучающий взгляд…

«Ему явно безразлична смерть Джорджа», — трансформируя мелькнувшую мысль, подумал Том. — «Он явно будет строить из себя строгого полицейского, но скорее всего не сделает ни малейшей попытки приложить хоть малюсенькое усилие дабы разобраться в произошедшем. Никому нет дела до приюта и живущих в нем детей…»

— Сэр, я всю ночь спал и ничего не слышал, — медленно произнес он, глядя констеблю прямо в глаза.

Тот явно смутился, но постарался не подать виду.

— А как ты можешь объяснить разбитую лампочку в своей комнате? — поинтересовался мужчина.

Том и сам не понимал, почему она лопнула, разлетевшись на множество осколков, но благоразумно постарался убрать всё лежавшее на полу его комнаты стекло до прихода миссис Коул, заодно поменяв окровавленное постельное белье. Но вот заменить лампочку он не смог. Слишком уж высоко та находилась, под самым потолком, да и, плюс ко всему, сами электрические лампочки были большой редкостью, и Том попросту не смог найти в приюте на замену другую. Оставшийся без стекла металлический цоколь сразу бросился в глаза вызвавшей констебля миссис Коул, зашедшей за Томом через некоторое время после прихода полицейского.

— Никак, — наивным голосом ответил он, продолжая смотреть офицеру в глаза и постаравшись придать своему лицу самое невинное выражение, какое только умел. — Я ничего в них не понимаю. Электричество, оно, знаете ли, для меня, неграмотного сироты, сплошная загадка.

— Понятно, — недовольным тоном проговорил констебль. — Все это не так важно… Скажи мне лучше, Том, как так получилось, что Джордж оказался повешенным?

— У меня нет этому объяснения, сэр. Я ведь спал. И вообще, я не дружил с Джорджем. Вы лучше спросите обо всем Стэна или Роба.

— Я уже спрашивал, — криво улыбнулся тот и на мгновение дрогнувшим голосом продолжил. — Мальчики говорят, что именно ты, Том, убил Джорджа. И не буду скрывать, не только они. Я поговорил со многими детьми из приюта и почти все в один голос говорят, что, если не ты убил его, то уж точно способен на такое.

— Сэр! — содрогнувшись в душе, но внешне усмехнувшись и по-прежнему стараясь выглядеть спокойным и уверенным в себе, перебил его Том. — Как вы можете верить им всем на слово? Стэн и Роб просто недолюбливают мою персону, вот и наговаривают вам хором про меня всякие гадости. Не буду скрывать, я многим здесь не по душе. Но ведь нельзя лишь на основании одних наговоров, пусть и от многих делать далеко идущие выводы….

— Именно это нас с офицером и пугает, — проговорила сохранявшая все это время молчание миссис Коул. — Уж слишком единодушны дети в своих оценках на счет тебя, притом, что разговаривали мы с каждым из них поодиночке.

Мальчик закрыл глаза и постарался успокоиться.

«Волноваться сейчас никак нельзя. Я и так хожу по грани. Если увидят мой страх, то расценят его, как признак вины и тогда привет тюрьма, а может и того хуже…»

Он мысленно вновь вернулся обратно в сегодняшнюю ночь.

«Остановись. Только не в своей комнате», — пронеслось у него в голове. — «Не делай глупость. Зачем тебе проблемы?»

Том медленно разжал пальцы правой руки, сжимавшей Джорджу горло, и затем не спеша, наслаждаясь моментом, убрал левую руку с его рта. Мальчик, хрипя, повалился на пол, судорожно ловя губами воздух.

— Идиот! — прошипел он, с трудом подымаясь на ноги, держась трясущимися руками за стену. — Ты же мог убить меня! Ты точно псих.

Том, не глядя на Джорджа, молча открыл дверь и вытолкнул того в коридор. Вся злость и обида вдруг бесследно испарилась. Несколько секунд назад, глядя в перепуганные глаза того, кого он всей душой хотел убить, причем сделав его смерть по возможности мучительней и ужасней, он неожиданно понял, что не хочет того убивать. Или не может…

«Я ведь не такой, как все дети из моего дурацкого приюта. Не такой!!! Я другой, я лучше их всех вместе взятых. Я знаю и верю в это».

Выпихнув Джорджа в коридор, Том с трудом сумел сдержать внезапно навернувшиеся на глаза слезы. В гневе на самого себя, что дал слабину и, стараясь, чтобы мальчик не заметил мокрых глаз, он влепил тому звонкую затрещину и захлопнул дверь. Медленно усаживаясь на пол прямо возле двери, он вспомнил про свою недавнюю клятву. Крупные капли летнего дождя забарабанили по маленькому окошку в его комнате, на мгновение осветившись светом молнии приближающейся грозы.

И гроза грянула, только не за окном, а в стенах приюта. Внезапно послышавшийся шум от множества голосов и топота ног вывел мальчика из оцепенения. Выйдя из комнаты, Том к своему удивлению обнаружил в коридоре почти всех обитателей приюта. Сбившись в небольшие группы, дети что-то испуганно-оживленно обсуждали, а завидев его сразу же замолкли и начали непроизвольно жаться к стенам, опуская под его взглядом глаза. Некоторые, постарше, угрюмо глядели в сторону Тома, но на вопрос, что происходит, отвечать отказывались. Лишь коренастый Джошуа мрачно бросил:

— А то ты не знаешь? Зайди в туалет, Реддл, если уже успел забыть!

Без лишних слов он двинулся туда сквозь мгновенно расступающихся перед ним детей. Зашел и замер, прикусив от неожиданности до крови нижнюю губу. Не доставая ногами буквально самую малость до грязного каменного пола, бессильно свесив вдоль туловища обе руки, глядя в его сторону остекленевшими выпученными глазами на толстой бельевой веревке непонятно как закрепленной вокруг цоколя электрической лампочки, висел Джордж…

Том открыл, непроизвольно прикрытые им глаза, возвращаясь обратно к допросу.

— То, что я не местный любимец, еще не значит, что я начну всех вокруг убивать, — съязвил он, вновь смотря констеблю прямо в глаза.

— Никто тебя и не обвиняет в убийстве. Пока по крайней мере… Но всё, что рассказали о тебе остальные дети, выглядит очень и очень подозрительно, — вздохнул полицейский. — Можешь идти… Но не смей покидать стен приюта, а лучше всего и своей комнаты. Миссис Коул, обязательно проследите за этим.

Та утвердительно кивнула. Констебль удовлетворенно улыбнулся и, открыв лежавшую перед ним толстую тетрадь начал что-то быстро писать.

Встав со стола, Том деланно легкой походкой пошел в сторону двери. Проходя мимо уже стоявшей на ногах миссис Коул, он заметил, что ее немного сотрясает нервная дрожь. Он взглянул на нее, сделав по возможности выражение своего лица именно таким, какое она не любила больше всего и, за которое иногда даже наказывала. Их взгляды встретились.

«Неужели нашу дорогую миссис Коул так расстроила смерть бедного Джорджика? Никогда за ней не наблюдал особо трепетной любви к сиротам и к Джорджу в частности. Интересно, о чем она сейчас думает?»

Том напрягся, пытаясь прочитать ее мысли, словно и в самом деле мог это сделать. И вдруг в его сознание яркой вспышкой ворвалось целое представление из множества разнообразных видений. Мальчик от неожиданности пошатнулся и едва не упал. Миссис Коул выглядела немногим лучше него. Резко оторвав от женщины взгляд, он тряхнул головой, пытаясь освободиться от нежданно возникших образов. Выйдя первым в коридор и не оборачиваясь, Том зло бросил через плечо:

— Не надо меня провожать!

Женщина, кажется, была и рада. Для вида нахмурив брови, она проговорила:

— Я и не собиралась. Марш в комнату и не выходи, пока тебе не разрешат.

Усмехнувшись, Том быстро зашагал по коридору детского приюта.

Сколько он себя помнил, а было ему сейчас одиннадцать, он всегда жил в этом приюте. И ничегошеньки не знал о своих родителях. Единственное, что ему рассказала одна воспитательница, работающая здесь уже более пятнадцати лет, это то, что его мать умерла сразу после родов. На все вопросы относительно отца она ответила только одно: без малейшего понятия.

Таких же детей, как Том в приюте было полным полно. Кого-то родители в один прекрасный день просто бросили, от кого-то отказались, не имея возможности прокормить, у кого-то банально умерли. Казалось, мальчик должен был чувствовать некоторую общность, своеобразное родство со всеми здешними сиротами из-за постигшего их всех одного и того же горя, да и время проводимое под одной крышей должно было как никак породнить или хотя бы немного сплотить их. Но Том не любил детей, живших здесь. Даже больше, он их всех презирал. За сиротство, за бедность, за отсутствие достойной жизни и каких либо признаков перспектив по ее улучшению. Себя же он считал многим лучше любого из них. Он верил, что он особенный и рано или поздно его особенность обязательно проявится. Если хотя бы не в том, что в один прекрасный момент за ним придет отец и заберет отсюда, то, по крайней мере, в чем-то другом. Однако время шло, отец не приходил, особенность не спешила проявляться. Том все больше озлоблялся на окружавших его детей, а по мере взросления и вовсе начал запугивать и обижать многих из них.

И вот, где-то с полгода назад мальчик обнаружил, что пугать детей ему становится все легче и легче. И дело было вовсе не в том, что он банально поднаторел в этом деле или в том, что ему уже одиннадцать и, значит, теперь проще стращать более младших. Нет, дело было вовсе не возрасте или самой обычной практике. Тома теперь стали побаиваться и мальчики старше его на год, а некоторые и на два. Да и полученный с годами навык тут совсем ни при чем. Том начинал чувствовать, что ему вдруг стало легче подчинять себе людей, заставлять их делать то, что он хочет, даже против их воли. А вот, в чем тут собственно было дело, он понять никак не мог. И поэтому еще больше укрепился в вере в свою уникальность.

Дополнительную уверенность ему добавило удивительное открытие: он заметил, как себя с ним начали вести живущие во дворе приюта собаки. Мальчик их всегда боялся, ведь они были огромных размеров, а самое главное очень злобные, имевшие дурную привычку каждый раз, завидев его, оглушительно гавкать. Он их не любил, а те, видимо догадавшись о его чувствах, отвечали взаимностью, громогласно облаивая его, каждый раз, когда тому приходилось пройти мимо них. Пару же месяцев назад Том к своему изумлению заметил, что стоит ему злобно посмотреть на любого, из пытавшихся тявкать на него пса, как тот немедленно прекращал скалиться, а иногда и вовсе отбегал на приличное расстояние.

Закрыв дверь, Том прошел к небольшому окну, выходящему на узкую серую улочку, и уселся на стоявшую рядом деревянную табуретку. Он жил в комнате один, все приютские мальчишки наотрез отказались делить с ним комнату. Чему Том, к слову, был несказанно рад. Глядя на продолжавшийся с ночи мелкий дождик, он мысленно вернулся к только что произошедшему.

«Я ведь не схожу с ума?» — подумал он. — «Хотя, судя по всему, совсем недалек от того, чтобы начать. Что же это такое было?»

Мальчик закрыл глаза и постарался вспомнить все в мельчайших подробностях.

…Вот она сидит в комнате. За окном темно, тускло горит закрепленная на потолке недавно установленная электрическая лампочка, а рядом на маленьком книжном столике чуть подрагивает пламя большой восковой свечи. Огромные тени, отбрасываемые ею, падают на голые, покрытые краской стены. В руках занудная книга, однако, бессонница принуждает ее читать…

…Она стоит в коридоре и голова у нее буквально раскалывается. Этот вредный Том Реддл опять выкинул очередную гадость. Невесть откуда достал самого что ни наесть настоящего кролика, зачем-то убил его и теперь имеет наглость, глядя на нее своими отвратительными голубыми глазами, утверждать, что животное убило себя само. И что же с ним делать?…

…Голова от нестерпимой боли готова взорваться. Она вышла на улицу, но сил и желания идти куда-либо нет. Мелкий дождь уныло моросит, не спасает даже недавно купленный плащ. Завтра должна прийти инспекция с проверкой. Как же она ненавидит всякие проверки и в особенности людей их проводящих. Чертыхнувшись, она все же поковыляла вдоль низенькой ограды, за которой виднелись трехэтажные каменные дома…

…Она стояла и смотрела в сторону висевшего на толстой веревке мальчика. Тело только-только перестало дергаться, она не успела буквально на несколько секунд. Рвотный комок предательски подполз к горлу и пока лишь осторожно попросился наружу. Она ведь могла мальчика спасти. Комок тем временем все более настойчиво начинал рваться наружу.

Джордж, и почему это именно ты? Почему никто либо другой? Например, этот мерзкий Реддл — столько бы проблем можно было разом решить.

Не выдержав, она открыла рот и, согнувшись, опорожнила вечерний ужин прямо под ногами уже ничего не видевшего Джорджа. Вытерев губы тыльной стороной ладони, она почувствовала себя несколько лучше.

— Ты совсем рехнулась? — развернувшись, она ударила девочку лет двенадцати с золотистыми вьющимися волосами, слепящим потоком падавшими ей на плечи.

Та смотрела на нее широко раскрыв глаза и, судя по всему, не совсем понимала, что же происходит.

— А ты, Лора? Идиотка!!!

Она повернулась еще немного в сторону и посмотрела на вторую девочку, примерно того же возраста, что и первая. Черноволосая, худенькая, с заметно выделяющимися скулами. Ей никогда не нравился взгляд ее маленьких жестких глаз, часто пугал, заставляя останавливаться в разговоре с ней на полуслове.

— Он занял мое место, — спокойно проговорила девочка. — Он не заслужил получить родителей. Я точно знаю, они приходили за мной. И я им больше понравилась!

— Что? — не поняла она. — Больше понравилась?! Вы же убили его! Что я теперь скажу завтра людям, которые придут за ним? А полиции? Или вы хотите в тюрьму?

— Всегда можно свалить убийство на Тома, — все так же спокойно ответила Лора. — К тому же этой ночью, буквально совсем недавно, они дрались в комнате Реддла. Я все прекрасно слышала. Чуть что Стэн и Роб подтвердят мои слова. Я уверена, эти тупицы взаправду будут думать, что их дружка убил Том….

Тяжело дыша, мальчик уронил голову на подоконник.

«Что это такое было? Как я все это увидел? Я каким-то образом побывал в голове миссис Коул? Выглядело все до ужаса правдоподобно. Только как?! Как?! Неужели все, что я увидел — правда? Я могу читать мысли людей? Только как это проверить? Ну, допустим история про кролика, единственное, про что я знаю наверняка… если отталкиваться от нее, то и все остальное правда… Ладно, сейчас не самое важное, умею я читать мысли или нет. Надо разобраться со смертью Джорджа. Вернее открутиться от подозрения в его убийстве. Единственный, видящейся мне сейчас выход, заставить Лору или ее подругу Надин признаться в убийстве. Заодно узнаю, что же такое сейчас было у меня в голове. Мысли миссис Коул или игра моего начавшего сходить с ума разума».

Решительно встав на ноги, Том выскочил в коридор. У него не было ни плана, ни даже малейшего понятия, с чего начать. Дополнительную трудность создавало обстоятельство, что Лора и ее лучшая подруга Надин считались и на самом деле являлись любимицами миссис Коул. Именно поэтому та и в мыслях не думала выдавать их полиции.

Комнаты девочек находились на втором этаже. А Лоры и Надин, как назло, еще и в самом конце коридора. Тому надо было постараться добраться до них, не попавшись на глаза миссис Коул или воспитательницам. Однако мальчик не стал жаться к стене или стараться каким-либо другим способом остаться незамеченным. Вместо этого, он уверенным быстрым шагом дошел до лестницы, ведущей на второй этаж, поднялся по ней наверх, не останавливаясь, свернул в коридор и, дойдя до конца, резко распахнул дверь в нужную ему комнату.

Лора сидела на середине кровати, поджав под себя ноги. Рядом на краю располагалась Надин, а с другого края еще две девочки. Оживленный разговор, еще секунду назад доносившийся до его ушей пока он шел по коридору, мгновенно стих одновременно со звуком открываемой двери. Все четверо повернули свои головы и в удивлении посмотрели на Тома. Одна из девочек начала было открывать рот, пытаясь что-то сказать, но он взглядом остановил ее:

— Ты и ты, — Том глазами указал на подруг Лоры и Надин. — Вышли отсюда!

Те попытались возражать. Не сбавляя шага, мальчик подошел вплотную к кровати.

— Марш в коридор! — повторил он и для лучшего понимания смысла своих слов сильно дернул одну из девочек за косу.

Взвыв от боли, та бросилась из комнаты, за ней следом и вторая, стараясь держаться от Тома, на как можно большем расстоянии.

Дождавшись пока они покинут помещение, мальчик закрыл за ними дверь и уже только тогда посмотрел на Лору более внимательно. Та же по-прежнему сидела, скрестив ноги, и спокойно глядела на него.

— Чего тебе Реддл? — не выдержав, поинтересовалась Надин.

— Я знаю, что это вы убили Джорджа, — не став ходить вокруг да около, сходу выпалил Том.

Золотоволосая подруга Лоры в ужасе округлила глаза и в панике повернулась к ней.

— Боже мой! Боже мой! Нам конец! — истерическим голосом воскликнула она.

Не моргнув и глазом, брюнетка влепила ей пощечину, сразу же заставившую подругу умолкнуть.

— Не пойму, о чем это ты говоришь, Реддл, — растянув тонкие губы в саркастической улыбке, проговорила Лора.

Том обошел кровать и склонился над ней, прошипев едва слышно:

— Ты хочешь, чтобы меня считали его убийцей… нет, не получится.

— Бедняга Реддл так не хочет в тюрьму, что от страха сошел с ума! — издеваясь, произнесла девочка, глядя на Надин.

Однако та, казалось, не разделяла веселья своей подруги. На ее лице медленно начинали проявляться землянисто-серые пятна, в глазах застыли крупные слезы, а рот беззвучно то открывался, то закрывался.

— Так не пойдет, — заявила Лора и влепила девочке затрещину.

Рот мгновенно закрылся, и та, не издав ни звука, вытерла глаза рукавом своего платья.

— Что-то еще, Реддл? — поинтересовалась брюнетка. — Выкладывай, а то обед уже скоро.

Том в бессилии начал закипать от клокотавшей внутри него злобы. На что он надеялся, придя сюда? Разумеется, Лора не признается в убийстве, да и вообще, убивала ли она Джорджа на самом деле? Может, ему все почудилось после того, как он ночью получил от еще живого Джоджа и его дружков по голове?

Потянувшись, Лора медленно взяла стоявшую рядом с ней на низеньком деревянном шкафчике металлическую кружку и начала из нее пить издевательски медленными глоточками.

— Надин! — проговорила она, глядя на него из-под края кружки. — Мне кажется, что Том влюбился в меня. Он так глупо мнется на месте… Точно ведь, влюбился!

Ее тонкие губы, оторвавшись от металла, вновь расплылись в ехидной улыбке.

— Хочешь чаю? — она протянула ему кружку.

Том готов был броситься на нее и ударом кулака сбить с лица ненавистную улыбку, затем свернуть ей шею, чтобы больше никогда не слышать от нее издевательств. Будь на ее месте мальчишка, он бы уже давно так поступил, но девочка… Что-то его останавливало. Сжав кулаки до боли в пальцах, он стоял и просто смотрел, не в силах что-либо сказать или, тем более, уйти, тем самым признав свое поражение. Злость клокотала внутри, готовая в любую секунду вырваться наружу…

— Не хочешь, как хочешь, — Лора вновь отхлебнула из кружки.

— Ты… ты… — прохрипел он. — Ты поплатишься…

— Что? — удивилась девочка. — С какой стати?

Он не мог уже смотреть ей в лицо и поэтому глядел только на металлическую кружку. Внезапно в ней что-то забулькало.

— Боже мой, что это! — закричала Лора и в страхе выронила ее. — Господи, что происходит?!

Она вскочила на ноги и спрыгнула с кровати на пол. Надин последовала ее примеру, опасливо поглядывая на кружку. Та из стального цвета стала бледно розовой, оставив вокруг себя на белой простыни черный след, медленно увеличивавшийся в размерах. В комнате повис запах гари.

— Господи! — продолжала причитать Лора, все ее спокойствие и наглость теперь сменились страхом. — Что происходит?

Она быстро-быстро начала креститься, не выпуская кружку из поля своего зрения.

Том мгновенно понял, что надо делать.

— Лора! — громко произнес он пересохшим ртом. — Ведь это Господь указывает тебе на твои грехи. Признайся в них и покайся!

— Что? — брюнетка повернула голову в его сторону. — Что ты сказал?

— Признайся в убийстве Джорджа, ведь, он знает, это ты его повесила и теперь гневается на тебя, — медленно проговорил он, удовлетворенно растягивая рот в торжествующей улыбке.

Глава вторая

Автобус, наконец, остановился и водитель, заглушив двигатель, всю дорогу ревевший, что аж уши закладывало, открыл двери.

— Все, дети! — объявила миссис Коул, поднявшись со своего места. — Мы приехали. Можете выходить.

Оттолкнув зазевавшегося Денниса Бишопа, сидевшего рядом с ним и громко сопевшего всю дорогу от приюта, Том начал пробиваться к выходу сквозь строй рвущихся, как и он наружу детей. Выйдя из автобуса, он с удовольствием подставил лицо под лучи августовского солнца, вдыхая полной грудью соленый воздух, прилетевший с прохладным ветерком со стороны моря, плескавшегося буквально в паре миль от деревушки, около которой они сейчас находились.

Мальчик не разделял похожую на щенячью радость остальных детей по поводу сегодняшней поездки. Не то чтобы та ему не нравилась, нет, отнюдь. Ему попросту было все равно. Отсюда и отсутствие каких либо радостных чувств. Глядя на резвившихся поблизости, выскочивших из автобуса детей, Том высокомерно поглядывал по сторонам:

«Как мало некоторым нужно для счастья. Нет, я не такой. Я не хочу быть или стать похожим на них. Мне мало раз в год оказаться около моря или в каком-нибудь убогом лесу… Я хочу бывать там, где я захочу, тогда, когда я захочу, а не когда соизволит меня свозить миссис Коул или кто-нибудь еще».

Звонкий подзатыльник подвел черту под его размышлениями. Потирая голову, он обернулся, горя желанием проучить своего обидчика. Им оказался ухмыляющийся Деннис Бишоп. Показав Тому язык, он резво бросился бежать следом за небольшой стайкой детей, судя по всему направлявшихся в сторону моря.

— Далеко не разбегаться! — грозно окрикнула миссис Коул. — К морю нельзя! Там глубокий обрыв и высокие скалы. Я не хочу соскабливать ваши тела с камней.

Проигнорировав слова начальницы приюта, Том бросился за убегающими детьми. Затылок все еще побаливал, поэтому Том всерьез вознамерился отомстить Деннису. Нельзя давать ему спуску.

Однако бегал он плохо и вскоре отстал.

«Никуда он от меня не денется», — попытался успокоить себя мальчик. — «Разберусь с ним на обратном пути в автобусе или, в крайнем случае, в приюте».

Устав, Том остановился, чтобы перевести дыхание. Он сильно запыхался, да и в боку, после интенсивного бега, закололо. Оглядываясь по сторонам, начал решать, куда бы пойти. Друзей в приюте у него не было, да и особо близких приятелей тоже, поэтому гулять он собирался в одиночестве. Возвращаться обратно не хотелось, там миссис Коул, а с ней наверняка остались лишь зануды, да подлизы. Чуть в стороне виднелась деревня. Маленькие домики с кирпичными крышами и узкие улочки между ними. Туда Том также не хотел. Там кругом люди, да и сама деревня его не особо прельщала. Тот же Лондон, только поменьше. Что он там увидит нового? Впереди в лучах солнца блеснуло синевой море, к нему мальчик и решил направиться, заодно и посмотреть на обрыв, которым пугала начальница приюта.

Вид со скалы его впечатлил. Высокая, темная, она стремительно уходила вверх, оставляя бурлящую и пенящуюся воду далеко внизу. Подойдя к краю, он заглянул в отвесный обрыв, черный и безликий. Лишь мокрые, покрытые белой солью камни посмотрели на него в ответ, да горластые чайки, прыгающие с одного покрытого солью камня на другой. Том огляделся вокруг, наслаждаясь шумом волн. Пейзаж, представший перед его взором, поражал суровостью, мрачностью и отсутствием жизни. Насколько хватало взгляда, кругом не виднелось ни деревца, ни полоски травы или песка.

«Красота», — подумал Том. — «Вот бы остаться здесь жить. Никакого тебе приюта, миссис Коул и никчемных детишек.»

— О чем задумался Реддл? — раздался наглый голос.

Том обернулся. В его сторону направлялось трое мальчиков и одна девочка. Впереди с задиристым выражением лица шагал Деннис Бишоп, рядом с ним Стэн, Роб, а позади Эмма Бенсон.

— Неужто о вечном? — продолжал голосить Деннис, одновременно умудряясь корчить смешные рожицы.

Том мрачно посмотрел на него. Редкая минута счастья с каждым приближающимся шагом детей все дальше ускользала от него. Надеясь испытать его еще раз, мальчик миролюбиво проговорил:

— Идите, куда шли. И оставьте меня, пожалуйста.

— Реддл сказал «пожалуйста»! — изумился Деннис, театрально округляя глаза и, ехидно улыбнувшись, проговорил. — Ребята! Давайте скинем Тома в море. Пусть побултыхается внизу.

Он призывно посмотрел на Стэна с Робом.

— Нет! — оба одновременно замотали они головами. — Мы с ним больше связываться не хотим. Он псих, какой-то.

— Да, — продолжил уже один Роб. — Я до сих пор уверен, что это он повесил Джорджа, а не Лора.

Он опасливо покосился на Тома, остановившись в десяти шагах от него.

— Псих говоришь? — вновь улыбнулся Деннис. — Тем более, давай скинем его вниз. Вдруг станет нормальным, помывшись в море.

— Отстаньте от него, ребята, — вмешалась Эмма. — Он ведь вам ничего плохого не сделал. Что вы к нему прицепились?

Желание надавать Деннису по шее у Тома, пока он глядел на море, окончательно прошло, поэтому он отвернулся от детей, не желая ввязываться в драку, и медленно зашагал вдоль обрыва.

— Да он же трусит! — пораженный его поведением, воскликнул Деннис. — Наверное, и отец у тебя трус. Раз бросил в приюте и не приходит за тобой.

Том остановился, как вкопанный.

— Не смей так говорить о моем отце, — прошипел он, оборачиваясь. — Ты ничего не знаешь о нем.

— Да неужели? — усмехнулся мальчишка. — Одно я знаю точно. Он никчемный человек и отец раз бросил тебя одного.

— Ты ничего не знаешь о нем! — упрямо повторил Том. — Он придет за мной, я точно знаю!

— Придет!? — заржал Деннис и весело посмотрел на Роба со Стэном. — Да он, скорее всего, давно сдох. Как и твоя мать.

— Перестань! — закричала на него Эмма. — Не говори такие гадкие слова. Господь тебя за них накажет.

Но быстрее Бога его наказал Том. Стремительно, с максимально-возможной для себя скоростью, он налетел на мальчика и сильным ударом с правой руки завалил на землю. Тот от боли громко закричал, но откатившись в сторону, все же сумел быстро подняться.

— Роберт! Стэн! Помогите же! — крикнул он, сплевывая с разбитой губы кровь, но те в ответ отрицательно покачали головой, демонстрируя всем своим видом, что не собираются вмешиваться в драку.

В следующий момент Том опять налетел на него. Не обращая внимания на удары, сыплющиеся ему в лицо, он, как заведенный начал методично избивать Денниса. Шаг за шагом тот начал вынужденно пятиться назад, отступая под натиском Тома. Через пару десятков шагов обрыв оказался совсем близко. Деннис попытался уйти в сторону, но ослепленный яростью Том буквально прыгнул на него, стараясь сбросить вниз.

— Осторожно! — закричала Эмма. — Он же может упасть! Перестаньте!

Она побежала к дерущимся с явным желанием их разнять, но было уже слишком поздно. Чувствуя за своей спиной прохладное дыхание море, Деннис в ужасе посмотрел Тому в глаза.

— Ты точно псих, Реддл! — прохрипел он. — Ладно! Твоя взяла. Я сдаюсь.

Он остановился, опустив руки, тем самым намекая, что прекращает драку. Однако Тому признания поражения казалось мало. Подойдя к мальчику вплотную он сильно толкнул того в грудь. Тот не удержал равновесия и упал. Том ударом ноги отбросил его к краю и следующим ударом скинул с обрыва навстречу камням. Уже в воздухе, начиная падать, Деннис в самый последний момент успел схватить Тома за ногу. Не ожидая такого, тот грохнулся навзничь и в свою очередь последовал вниз за своим противником, увлекаемый тяжестью его тела. Мелькнувшее перед его глазами окрашенное ужасом лицо Эммы и полоснувшие воздух пальцы ее рук, метнувшихся к нему в тщетной попытке остановить падение, вызвали лишь кривую улыбку на его кровавых, от ударов кулаков Денниса, губах.

Шум воздуха в ушах, сопровождаемый диким от страха криком Денниса, немного отрезвил Тома. А осознание того, что упав на видневшиеся внизу камни, он неминуемо разобьется насмерть, всколыхнули в душе волну протеста.

«Это Деннис должен умереть, а не я», — промелькнула в голове горькая мысль.

Однако сейчас они оказались в одной упряжке. Мальчик крепко вцепился в Тома и видимо не собирался отпускать до самого столкновения с несущими смерть скалами. Прошло от силы несколько десятых секунды, но мальчику казалось, что они летят вниз уже целую вечность. Мир вокруг неожиданно приобрел невероятную четкость и цветовую насыщенность. Крики чаек застыли в ушах, смешавшись с плеском волн. Прохладный летний ветер, как никогда нежно погладил развивающиеся волосы, наполнив душу диким желанием жить.

Том скосил взгляд вниз, глядя на приближающиеся камни. Буквально в нескольких метрах от них плескалась вода. Волны набегали и откатывались обратно. Если бы он упал туда, в воду, то наверняка бы выжил. Вода ведь не твердая, она не убивает. По крайней мере, не такая, как камни. Том всем своим естеством, всеми фибрами души, сознанием и разумом пожелал оказаться там, в воде. Не на камнях, а именно в воде…

«Я ведь особенный. Я могу так сделать.»

От напряжения и, наверное, стресса, он на мгновение потерял сознание.

Громкий звук, похожий на тот, когда камешек бросают в воду, сопровождаемый сильным холодом, привел его в чувство. Он тонул, медленно погружаясь в прозрачную ледяную воду. Секундное замешательство и Том судорожно попытался всплыть наверх. Мгновение, радость от осознания того, что он не умер, сменилось новой проблемой — он не умел плавать…

Намокшая одежда, стесняя движения, начала тащить вниз. Отчаянно хватая ртом воздух, мальчик попытался грести руками, в надежде всплыть на поверхность и удержаться на ней. Вместо этого рот его наполнился водой и Том начал тонуть. Блеск солнца, отражавшийся в голубой воде, постепенно исчезал, уступая место темноте. Поплывшие перед глазами красные круги явились предвестниками тьмы, накрывавшей его.

— Томмас! Деннис! Вы здесь?

Том открыл глаза и зашелся в кашле, одновременно выплевывая мерзкую соленую воду. Немного придя в себя, он постарался понять, где находится. Мокрая одежда противно липла к телу. Прохлада камня, на котором он лежал тесно сплетался с холодом промокших штанов и рубахи, переходя в холод окружавшей его темноты. Мальчик потер глаза, смахнул рукавом капли воды, облезал языком пропитанные солью губы, и только тогда сумел разглядеть, где находится. Голые черные стены, темнота вокруг и плеск воды. Он лежал в каменном тоннеле. Рядом плескалась ледяная вода, монотонно накатываясь на него. Вода вначале спасшая, а затем едва не погубившая…

— Том! Деннис! Вы здесь? — вновь донесся голос, судя по всему принадлежавший Эмме.

С трудом поднявшись на ноги, мальчик пошел в его сторону.

— Да! Я здесь! А ты где?

Внезапно он споткнулся обо что-то мягкое и мокрое. Чертыхнувшись, Том не удержался и упал.

— Ааааа… — застонал под ним Деннис и откатился в сторону.

К ним, осторожно ступая по каменному полу, медленно подошла Эмма.

— Вы оба живы! Не верю своим глазам! — обрадовано воскликнула она, останавливаясь рядом с, привалившимся к стене тоннеля, Деннисом.

Том с трудом видел ее, свет едва доходил до них с той стороны тоннеля, откуда пришла девочка.

— Где мы? Как мы здесь оказались? — поинтересовался у нее Том.

— Водой занесло, — проговорила она, слегка дрогнувшим голосом.

Мальчик с удивлением посмотрел на нее. Ему показалось, что она несколько опасливо на него поглядывает.

«Наверное, из-за того, что я сбросил Денниса вниз», — усмехнулся он про себя. — «И хорошо, пусть боится…»

— Что это было Том? — вдруг спросил мальчик.

— Ты о чем?

— Мы должны были упасть на камни, а упали в воду. Такого не бывает.

— Бывает… Раз с нами случилось, — пожал Том плечами. — Не понимаю, какая проблема. Или ты бы предпочел свалиться на камни? Я вот точно нет!

— Я видела, — вмешалась Эмма. — Я точно видела своими глазами, вы падали прямо на камни, а потом бултых и прямо в воде. Колдовство какое-то.

Она перекрестилась, опасливо глядя на Тома.

— Я о том же, — поддержал ее Деннис. — Падали на камни, а оказались в воде. Да и Роб со Стэном рассказывали, помню, про то, как лампочка у тебя в комнате взорвалась, как дверь перед самым носом у Джорджа закрылась…

— Ерунда все это! — попытался отмахнуться от его слов Том. — Ты говоришь как пятилетний. Колдовства не бывает. Роб и Стэн просто разыграли тебя.

Деннис поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, медленно отошел от него на пару шагов, держась руками за стену. Тома также немного пошатывало, но он старался не показывать своей слабости.

— Я не знаю, кто ты такой Том, но держись от меня подальше, — зло бросил ему Деннис. — Не хочу ничего иметь с тобой общего.

— Как хочешь, не велика потеря, — усмехнулся мальчик. — Эмма, а где Роб и Стэн?

На самом деле ему было на них наплевать, но надо было как-то увести разговор в сторону.

— Наверху остались, они побоялись спускаться вниз по обрыву. Сказали, что вы сами виноваты, и они не собираются рисковать из-за вас свернутой шеей.

— Другого я от них и не ожидал, — мрачно проговорил Деннис.

— Там, при спуске вниз, действительно, очень опасно. Не знаю, как мы поднимемся обратно. Я уже пожалела, что пошла за вами.

Том засмеялся, хотя в душе был девочке благодарен. Сколько еще он мог здесь пролежать, не услышь ее голос?

— Может, посмотрим, что там дальше? — предложил он, намекая им пойти дальше по тоннелю.

— Нет, — заявил Деннис.

Эмма также отрицательно замотала головой.

— Боишься! — вновь засмеялся Том, глядя на мальчика. — Ты на самом деле трусишка.

— Никакой я не трус, — обиженно произнес он. — Ладно, пойдем, но только не очень далеко. Там дальше ведь все равно почти ничего не видно.

Мальчики медленно пошли вперед, а за ними нехотя и Эмма.

— Я бы посоветовала вам не особо здесь расхаживать. Мне кажется, что когда начнется прилив, то весь тоннель затопит вода.

— Мы быстро! — успокоил ее Том. — Туда и обратно.

Он не мог понять почему, но место ему очень даже начинало нравиться. Скользкие каменные стены, шершавый мокрый камень под ногами и более гладкий, скрывающийся в темноте над головой. Тишина, нарушавшаяся только едва различимым плеском волн, доносящимся со стороны моря. Мальчик вновь ощутил пьянящее радостное чувство, раннее охватившее его наверху рядом с обрывом, чувство, что он здесь не просто так….

Тоннель сделал небольшой поворот и они неожиданно вышли к большой пещере.

— Ух, ты! — воскликнул пораженный увиденным Том, ступая ногами по ступенькам, ведшим к ней.

— Может, лучше пойдем отсюда? — тихо предложила Эмма, вовсе не разделявшая его восторженных чувств. — Мне здесь что-то совсем не нравится.

— Томас! Мне вообще-то тоже, — поддержал ее Деннис. — Можешь считать меня трусом, но я поворачиваю назад.

Они уже явно собирались идти обратно.

— Никуда вы не пойдете! — видя их намерение, властным голосом возразил им мальчик, ему совсем не улыбалось шагать обратно одному, но и прямо сейчас уходить отсюда он не хотел.

Внезапно со стороны пещеры послышалось едва различимое шипение. Дети, в отличие от Тома, сразу навострили уши.

— Что это? Змеи!? — в ужасе воскликнула Эмма. — Бежим отсюда!

Однако не сдвинулась и с места, пристально вглядываясь в сторону, откуда доносился шипящий звук. Прямо на них ползли с десяток довольно крупных змей. Том покрылся испариной. Он ничего не понимал в змеях, поэтому, не знал ядовитые ли они и, вообще, куда и зачем ползут. Может, они их даже не заметят, не обратят внимания? А может, наоборот, захотят укусить? Кто их знает, этих змей. Однако по мере того, как те приближались, мальчик к своему удивлению неожиданно почувствовал, что не испытывает перед ними никакого страха. Наоборот, ему даже захотелось взять одну из змеюк в руки и погладить. С трудом, но он сумел удержаться от столь необдуманного поступка.

— Кто у нассс сссздесь?.. — из темноты, со стороны пещеры, послышался низкий, шипящий голос. — Кто так громко сссопит, что разбудил нассс?…

Том попятился назад, наткнувшись спиной на Денниса.

— Осторожней! — тот нервно дернулся и прижался спиной к стене.

— Кажетссся детишшшки… — ответил второй, очень похожий на первый, голос.

— Кто здесь? Выходите!!! — властным тоном воскликнул Том, хотя на деле трясся от страха, как никогда в жизни.

— Разве ты сссам не видешшшь, мальчик?… — из темноты выползла змея, размерами почти вдвое превышавшая всех остальных.

Эмма вскрикнула, в ужасе прикрыв лицо руками.

— Выходите! — вновь потребовал Том. — Хватит пугать нас змеями, мы их не боимся!

— Мальчик знает нашшш язык… — ему показалось, что змея смотрит на него и ухмыляется.

— Что? — до него медленно начало доходить, что та говорит с ним, а он не просто понимает, но и может ответить ей. — Это невозможно!

— Змееуссст… Давно я не всссстречала таких, как ты… Очень давно… — змея остановилась прямо перед ним и посмотрела Тому в глаза. — Нагайна удивлена…

— Есть и другие? — мальчик не нашел ничего другого, как задать этот вопрос.

— Может быть… Раньше точно… Сейчассс не знаю… Змееусссты не в почете….

— Почему?

— Их боятссся… Остерегаютссся… Люди не любят таких…

— Не любят, — повторил за змеей Том. — Что же такого плохого понимать ваш язык?

— Нагайна не знает… Нагайна всссего лишшшь змея…

Остальные змеи тем временем расположились вокруг его ног, оплетя их, тихонечко шевелясь и удовлетворенно шипя.

— Хорошшший мальчик…. Хорошшший…

Видя несколько встревоженное лицо Тома, змея проговорила:

— Не бойссся… Они всссего лишшшь греются…

«Греются…», — в его голове мелькнуло желание. — «Напугаю-ка я Эмму с Деннисом. Попрошу змей на них напасть…»

Он мельком взглянул на детей и тут же обомлел. Деннис, стоявший к нему поближе, был белый, как полотно, даже полумрак пещеры не мог этого скрыть. Эмма выглядела не на много лучше. Они с ужасом взирали то на него, то на змей, копошащихся у его ног, то на Нагайну, медленно покачивавшуюся, вытянувшись вверх к потолку пещеры.

— Ты… ты… ты… — дрожащим голосом между тем проговорил Деннис. — Ты… говоришь с… с ними…

Том ухмыльнулся. Получилось даже лучше, чем он хотел.

— Видать да… — радостно ответил он и, уже обращаясь к Нагайне, вдруг добавил. — Нам пора идти, но я обязательно сюда еще вернусь, дождись меня!

К его удивлению змея склонила голову:

— Я… буду… тебя ждать… хозяин…

«„Хозяин“… Мне определенно нравится!» — ухмыльнулся он.

Том погладил ее по холодной шершавой голове, осторожно освободился от остальных змей, по-прежнему обвивавших ему ноги, и направился к выходу. Душа его буквально пела, а сердце бешено стучало, готовое на радостях выпрыгнуть из груди.

«Я всегда знал, что я особенный и сейчас я узнал, что так есть на самом деле, а не только в моих надеждах», — удовлетворенно подумал он.

Проходя мимо до сих пор застывших в немом ужасе Эммы с Деннисом, он скомандовал:

— Поторопитесь! Не стойте как истуканы. Скоро может начаться прилив, а я не хочу проторчать тут всю ночь!

Уже около выхода из тоннеля, представлявшего собой узкую расщелину в скале, мальчик остановился и, строго глядя на детей, медленно, отчетливо, стараясь, чтобы смысл каждого произнесенного им слова точно дошел до них, проговорил:

— Запомните. Никому не смейте говорить, что здесь сегодня произошло. Скажете, я вас убью.

— Проходи, Томми. Садись. Нам надо серьезно поговорить, — миссис Коул взглядом указала на стоявший напротив нее деревянный стул с потертой временем и сотней сидевших на нем детей спинкой.

Мальчик неспешно устроился на уже знакомом ему стуле и невинными глазами посмотрел на женщину, всем своим видом показывая, что ожидает от нее начала разговора.

— Скажи, мне, пожалуйста, что приключилось вчера с тобой, Эмой и Деннисом?

— Ничего… Ничего достойного вашего внимания, — улыбнулся Том, самой обезоруживающей своей улыбкой. — Мы просто играли….

— Играли?! — возмущенно вскричала начальница приюта, строго глядя на мальчика. — Ваши игры, по твоим словам «недостойные моего внимания», привели к падению с обрыва в море двоих детей! Я же предупреждала, чтобы никто не ходил к морю! Вы же чудом! Слышишь меня! Чудом остались живы.

Том согласно кивнул головой:

— Полностью согласен с вашими словами. Не следовало туда ходить.

— Так какого черта вы туда поперлись! Скажи мне, Томмас! Почему лично ты пошел к морю, несмотря на мой запрет? Что тобой двигало?

Мальчик сделал вид, что задумался.

— Скорее всего — любопытство, — спустя некоторое время, наконец, ответил он.

— Любопытство! — возмутилась миссис Коул. — Ты надо мной издеваешься, гадкий мальчишка?!

— Ни в коем случае, нет! — Том с трудом сумел подавить самопроизвольную улыбку уже готовую появиться на его губах.

Женщина лишь махнула на произнесенные им слова рукой, словно не соглашаясь с ними.

— Другого ответа я от тебя и не ждала… Скажи мне, Томми, ну, почему ты стал таким хулиганом? Раньше ты казался мне тихим и спокойным. Не влезал ни в какие неприятности. А в последнее время тебя как будто подменили. Что мне с тобой прикажешь делать?

Том пожал плечами:

— Вам решать, миссис Коул. Вы начальница…

— Вам решать, миссис Коул!.. Вы начальница!.. — передразнила та его. — А то я не знаю… Что произошло в пещере?

— Какой пещере? — сделал удивленное лицо Том.

— Не ври мне, Томас, — строгим голосом сказала женщина. — Роб и Стэн мне все рассказали.

— Они ничего не могли вам рассказать. Они оставались наверху, на скале, — произнес он таким тоном, словно объяснял ребенку прописные истины.

Миссис Коул в бессильной злости всплеснула руками:

— Ты мне скажешь, Томас! Эмма и Деннис до сих пор в стрессовом состоянии, хотя прошли почти целые сутки. И отказываются мне рассказывать, что их могло так сильно напугать. Говори! Быстро!

— Мне нечего вам сказать, — невинным голосом произнес мальчик. — Мы просто играли. Ничего такого с нами не произошло. Я не знаю, что милую Эмму, а также Денниса могло так напугать. Может стены приюта, после увиденной ими прекрасной природы?

Женщина, услышав его последние слова, подскочила со своего места и вышла из-за стола.

— Хорошо… Не хочешь говорить мне, скажешь доктору…

— Какому доктору? — уже по-настоящему удивился Том.

В этот самый момент в дверь постучали.

— Да! Да! Пожалуйста! — крикнула миссис Коул.

В комнату вошел высокий, под два метра, мужчина в сером плаще, в руках он держал черный кожаный портфель. С интересом оглядев комнату, он внимательно посмотрел на мальчика. Тот в свою очередь на него. Слегка вьющиеся каштановые волосы, прямой нос, большие голубые глаза, властный подбородок и однодневная щетина.

— Здравствуйте! Меня зовут Адам Паркер. Вы мне звонили, — он посмотрел на миссис Коул.

— Да! Да! — радостно воскликнула та. — Заходите! Здравствуйте. Это Том. О нем я вам и говорила.

— Привет, Том, — мужчина снял плащ и повесил на стоявшую рядом с дверью вешалку.

— Я вас оставлю одних, как закончите, позовите, — женщина взглянула на Адама.

Тот согласно кивнул, и миссис Коул быстро вышла в коридор, закрыв дверь.

Мужчина не спеша положил чемодан на стол. Взял, стоявший в углу стул, поставил напротив Тома и уселся на него. Некоторое время он, молча, глядел на мальчика, а затем произнес:

— Значит, ты у нас хулиган?

— С чего вы решили, профессор?

— Доктор… Пока что доктор, — улыбнулся Адам. — Но спасибо. Вижу у тебя талант.

— Какой? — поинтересовался мальчик.

— Льстить…. Подлизываться….

Том на мгновение вспыхнул, чувствуя, как запылали щеки. Коря себя за подобную реакцию, он постарался успокоиться.

— Спасибо, сэр, думаю, мне сей талант обязательно должен помочь в жизни.

Доктор усмехнулся.

— Безусловно… Но я пришел не за этим…

Мальчик внутренне напрягся, оставаясь внешне расслабленным и спокойным.

— Миссис Коул поведала мне о твоей проблеме.

— Проблеме? — удивился Том. — У меня нет проблем!

— У тебя нет, а у миссис Коул есть, — тоном учителя проговорил Адам. — Ты, Том, и есть проблема.

Мальчик хмыкнул:

— Сэр! Я ведь еще ребенок. И если мое поведение не устраивает миссис Коул, то это не проблема, а данность. Все дети в таком возрасте, как я, творят разные шалости…

— Вижу, ты смышленый… — улыбнулся доктор. — Однако перейдем к делу…

Он открыл портфель и достал из него небольшой темный молоточек.

— Сядь ровно, колени вместе, руки вытяни вперед, глаза закрой.

Мальчик беспрекословно выполнил все приказы доктора.

— Итак, Томас! Что случилось вчера? Почему бедняга Эмма и такой славный мальчуган, как Деннис до сих пор настолько сильно напуганы, что отказываются говорить, что с ними произошло?

— Почем я знаю? Мы просто играли, — он попытался открыть глаза, недовольный тем, какой оборот начинает принимать их разговор.

— Глаз не открывать! — строго произнес Адам и легонько ударил Тома по правой коленке молоточком. — А обманывать взрослых нехорошо! И чему вас только учат?

— Я не обманываю! Я правду говорю! — пробормотал обиженным голосом Том.

— Это ты миссис Коул, можешь, сколько душе твоей угодно водить за нос, вешая ей разнообразную лапшу на уши. А меня ты, Томас, не проведешь.

— Ничего не случилось, — повторил мальчик. — Если Деннис с Эммой вам, сэр, ничего не сказали, значит и мне тем более сказать нечего.

Адам вновь ударил его по коленке, но на сей раз левой.

— Ты довольно умный мальчик и далеко пойдешь… Но меня тебе не обмануть. Знаешь, Том! Есть такая наука — психология. И, благодаря ей, я вижу тебя насквозь. Буквально читаю тебя, как любимую настольную книгу перед сном. У тебя же руки трясутся!

Мальчик открыл глаза и положил руки себе на колени, с подозрением глядя на доктора:

— Вы меня психом считаете? Полоумным?

— Нет, — улыбнулся Адам. — Но что-то в тебе есть… Не совсем нормальное…. Только я никак не пойму что именно…

Он пристально посмотрел на него, и мальчику на секунду показалось, что доктор взглядом пронзает его голову буквально насквозь. Том обиженно надул губы:

— Сэр! Раз вы доктор, еще не значит, что можно оскорблять меня!

— Я тебя не оскорбляю. То, что в тебе есть не обязательно плохое, оно может оказаться и хорошим.

Он достал из портфеля толстую помятую тетрадь, взял со стола миссис Коул перо, обмакнул в стоящую рядом чернильницу и начал быстро в ней писать.

— Пока я записываю свои наблюдения, Томас… — пробубнил он тихим голосом, продолжая чиркать в тетрадке пером. — Можешь мне все же рассказать, что вчера произошло. Также поведай мне о смерти Джорджа Симсона, о взорвавшейся лампочке и неожиданном признании Лоры Сноу… Только, Томас, прошу тебя говорить только правду, ты же, наверное, понял, я смогу всегда узнать, когда ты вздумаешь солгать…

Том задумался.

«Если я расскажу про то, как я понял, кто убил Джорджа, то меня могут счесть монстром и сделать со мной неизвестно что, если про то, что понимаю язык змей, сочтут психом и отправят в сумасшедший дом».

Перед его мысленным взором пронеслись недавние воспоминания: «Лора, роняющая горячую кружку на кровать и следом признающаяся в убийстве, Нагайна, радостно-покорно подставляющая голову под его руку, Джордж, на бегу врезающийся в закрывающуюся дверь комнаты, Эмма и Деннис, в ужасе глядящие на него, услышав, что он их убьет, если они хоть кому-нибудь расскажут о том, что видели и слышали в пещере».

Адам, между тем, продолжал увлеченно писать и, как казалось мальчику, не обращал на него никакого внимания.

«Может он обманывает меня, а на самом деле не может отличить, когда я говорю правду, а когда вру?» — хватаясь за спасительную мысль, в надежде подумал Том. — «Дай-ка я проверю. Все равно ничего не теряю».

— Я… я… я… — медленно начал он, делая вид, что волнуется и с трудом подбирает слова.

— Продолжай, я тебя внимательно слушаю, — не переставая писать, сказал доктор.

— Я честно не знаю, почему лампа взорвалась. Может, она просто перегорела? Или гроза всему виной? Я не знаю… Правда…

— Я верю тебе, Томас. Продолжай….

— В пещере мы с Эммой и Деннисом играли. Вначале, еще, когда мы стояли на скале рядом с обрывом, Деннис слишком близко подошел к краю и сорвался вниз. Я прыгнул за ним следом, хотел спасти его. А Эмма спустилась вниз по обрыву. Между камней, за валунами, мы случайно наткнулись на расщелину и пролезли в нее. Они уже тогда выглядели напуганными, боялись, что может начаться прилив и затопит их. Мы немного полазили по каменному тоннелю и затем вернулись обратно. Вот и все….

— Понятно… А Лора? Что скажешь про нее? — Адам поднял голову и посмотрел на мальчика.

— Наверное, ее мучила совесть. Она ведь очень религиозная, вот не выдержала и призналась.

Мужчина усмехнулся, кладя тетрадь и молоточек обратно в портфель.

— Хорошо, я верю тебе!

— Верите? — удивленно поинтересовался Том. — А вы ведь не решили, что я псих? Сэр?

— Нет, я пришел совершенно к другим выводам.

С этими словами он поднялся на ноги и, прихватив со стола портфель, направился к выходу.

— Всего тебе хорошего, Томас, — произнес мужчина, одевая плащ.

«И все-таки я смог тебя обмануть, докторишка. Не быть тебе профессором», — усмехнулся про себя мальчик, удовлетворенно потирая руки, в момент, когда доктор повернулся к нему спиной.

— И… — уже выходя в коридор, через плечо бросил Адам. — Не забывай! Ты особенный.

Глава третья

Том вышел на улицу и медленно побрел по мокрой грязной мостовой, без цели и желания куда-нибудь прийти. Ему хотелось подумать, и хотя прошло уже целых два дня с разговора с Адамом, фраза сказанная доктором о том, что он, Том, особенный, до сих пор не давала мальчику покоя. Он, как сейчас помнил, свое удивление, смешанное со смятением, вызванное следующим обстоятельством. После того, как Адам, даже не обернувшись напоследок в дверях, небрежно, но так, что Том отчетливо услышал, заявил об его особенности, мальчик некоторое время просидел с открытым ртом, не зная, что и думать.

«Он издевается надо мной», — мелькнула первая мысль. — «Нет. Он ведь доктор, психолог. У них, докторов, „особенный“ может означать совсем не то, что я думаю.»

Закрыв рот, он постарался прийти в себя, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. Внезапно поразившая вторая мысль заставила мальчика стремглав выскочить в коридор.

«Надо найти его и обо всем расспросить. Может, он ждет меня? Может, ему просто было любопытно, как я отреагирую? Я ведь на самом деле особенный! Я могу делать такие вещи, которые, к примеру, Деннис или Стюард не могут. Он точно меня должен ждать, чтобы забрать из проклятого приюта.»

Однако в коридоре Адама не оказалось. По прикидкам Тома прошло всего несколько десятков секунд, максимум минута.

«Он никак на такое короткое время не мог уйти из приюта! Наверное, он пошел к этой старой карге, миссис Коул.»

Мальчик бросился искать ее и обнаружил на кухне, отчитывающей поварих Марту и Сюзану.

— Чего тебе? — недовольно поинтересовалась она. — Кто тебе разрешил выходить из моего кабинета? Где доктор Паркер, он уже закончил с тобой?

Тома словно обухом ударили по голове.

— Я не знаю… — пробормотал он. — Я думал, он к вам пошел…

Развернувшись, еще лелея последние остатки надежды, мальчик побежал к входной двери и выскочил на улицу. Взгляд вправо, взгляд влево, через широкую, выложенную крупным булыжником дорогу… Фигуры, одетой в серый плащ с черным кожаным портфелем в руке, нигде не виднелось, лишь босоногий мальчишка, с удивлением глядевший на него, да двое подвыпивших мужичка в потертых шерстяных костюмах. Том наугад бросился влево вдоль дороги и бежал до тех пор, пока не выбился из сил. Он упустил Адама…. Он упустил свой шанс…

Шел мелкий дождик, однако мальчик не обращал на него внимания, лишь посильнее закутался в тускло-серую курточку, какую носили все дети, живущие в приюте. На душе было тоскливо и одиноко. Не радовала даже новая обнаруженная способность — двигать вещи на расстоянии. Таким образом, он смог умыкнуть у Стюарда Бэнкса игрушку йо-йо, а тот ничего и не заметил.

«Неужели я останусь в приюте до тех пор, пока не стану взрослым?» — подумал он, непроизвольно сжимая левой рукой йо-йо в кармане штанов. — «Я буду оставаться бедным и похожим в этой убогой куртешке на оборванца.»

Том нащупал в правом кармане с десяток мелких монет, сущую мелочь, но это все, что было у него из денег. Он чрезвычайно ими дорожил, скопив за несколько последних лет, постоянно перепрятывал в своей комнате, а сейчас, надолго уходя из приюта, опасаясь кражи, прихватил с собой.

«А если я никакой не особенный? Если то, что я могу делать, могут и остальные, просто не пытались? А докторишка на самом деле докторишка и пришел в приют только потому, что карга позвала?…»

Мальчик вытащил йо-йо из кармана и, просунув палец в петлю нитки, плавно отпустил вниз. Игрушка, быстро крутясь, упала в сторону асфальта, дернулась, когда закончилась длина нитки, останавливаясь, а затем, закрутившись вновь, вернулась на ладонь. Не глядя на нее, Том продолжал брести по улице. Дождь все продолжал идти, мелкий, назойливый, поэтому, когда Том, спустя четыре часа решил повернуть обратно в сторону приюта, одежда на нем сильно промокла. По мере приближения к ненавистному месту, мальчика начало охватывать отчаяние вперемешку со злостью.

«Я сам виноват, что не догнал доктора. Он явно хотел мне что-то сказать, а я вместо этого поперся к старой карге! Она ведь не особенная, с какой стати доктору идти к ней. Дурак я! Какой же дурак!..»

Открыв дверь, он вошел внутрь приюта. Прошел до лестницы и начал подниматься по ней, оставляя после себя на ее каменной поверхности мокрые следы.

— Ах ты, негодник! — услыхал мальчик за своей спиной резкий голос. — Какого черта!

Вздохнув, он медленно обернулся, сейчас ему никого не хотелось видеть, особенно миссис Коул, стоявшую внизу и с перекошенным лицом глядящую на него.

— Реддл! Опять ты, несносный мальчишка! Где тебя носило так долго?! Ты мокрый и грязный! Полы только недавно помыли, а ты все здесь опять перепачкал!

Она поднялась по лестнице и подошла к нему вплотную. Вид у нее, как показалось Тому, был не важнецкий. В придачу от женщины разило джином, к которому, как все знали в приюте, та испытывала слабость.

— Это всего лишь вода, — он с вызовом посмотрел на нее. — Я гулял. Разве прогулки по городу запрещены?

— Ты время видел? — миссис Коул указала на висевшие внизу часы. — Ты обязан был прийти час назад! Где ты шарахался?!

— Не ваше дело! Приют смог спокойно без меня обойтись. Ведь ничего страшного не случилось за время моего отсутствия?

Том, искривив губы в ухмылке, посмотрел на женщину.

Та в гневе от услышанного открыла рот, желая сказать нечто гневное, но от охватившего ее негодования не нашла подходящих слов. Поняв, что выглядит смешно стоя с открытым ртом, она быстро закрыла его и еще больше от этого разозлившись, заголосила:

— Псих! Идиот! Хулиган! По тебе тюрьма плачет! Нет, хуже! Сумасшедший дом! Только там место таким, как ты!

Она с силой топнула ногой по каменной ступеньке и продолжила, предварительно набрав в легкие побольше воздуха:

— Доиграешься у меня! Точно сдам тебя в психушку! От тебя ведь одни проблемы и неприятности! Какой от тебя прок? Зачем ты, вообще, здесь нужен? Скажи, Том, зачем? Ведь видно, что тебе тут не нравится! Так уходи!

Том насторожился. Перспектива оказаться одному на улице его вовсе не прельщала.

— Я тебя накажу! Обязательно накажу! — продолжала она между тем восклицать, начав от переполнявших эмоций размахивать руками.

Видя, что на шум начинают сходиться любопытные, Том окончательно разозлился. Ему сильно не нравилось, когда его ругают, а оскорбления на публике он переносил с еще большей неохотой.

«Провалиться бы тебе, старая карга, на этом самом месте», — подумал мальчик. — «Как ты меня уже достала! У меня от твоих криков голова начинает болеть.»

Он тихонько потрогал виски. Те и в самом деле начали побаливать.

«Если у меня болит, то почему у тебя нет? Где же справедливость?»

Том зло посмотрел на продолжавшую орать миссис Коул. Внезапно та скривилась и потерла лоб.

«Ха!» — подумал он. — «Неужели у меня получилось? Пусть у нее голова заболит тогда еще сильнее. Так чтобы карга и думать обо мне забыла!»

Мальчик вновь зло посмотрел на женщину, ожидая ее реакции и до конца не веря в то, что у него получится. Однако та опять скривилась:

— От разговора с тобой, Томас, у меня развилась головная боль! Как больно! Позже с тобой разберусь, — схватившись за виски, она поспешила в свою комнату.

Том с облегчением посмотрел на удаляющуюся фигуру начальницы приюта, а потом обвел взглядом собравшихся поглазеть на разыгравшуюся сцену детей.

— Чего уставились? — рявкнул он на них. — Больше заняться нечем? Марш отсюда!

И не дожидаясь ответной реакции, зашагал вверх по лестнице. Идти в свою комнату ему перехотелось. Внутри все клокотало после ссоры с миссис Коул, вдобавок в голове у него поселилось маленькое зернышко сомнения, а вдруг карга и впрямь выполнит свою угрозу и отправит его в психушку или просто выгонит из приюта на улицу. Как ему тогда быть? Что делать?

Пребывая в смятении и неожиданно поразившем страхе от открывающихся черных перспектив, Том остановился перед соседней с его комнатой дверью и, сам не зная зачем, открыв ее, прошел внутрь. Мгновенно стих оживленный до его прихода разговор. Все четверо мальчишек находившихся в комнате разом повернули к нему голову.

— Чего тебе, Реддл? — поинтересовался самый старший из них, Лукас Пардью.

— Ничего… — улыбнулся Том, злость, побежденная недавно возникшим смятением и страхом, опять начала доминировать. — Ничего….

Он медленно пошел навстречу им, оглядывая помещение. Комната казалась чуть больше, чем у него, но мебели здесь также почти не было, точно такой же платяной шкаф и три железных кровати, застеленные серыми одеялами. Пройдя вдоль них, мальчик подошел к окну и взглянул на белый деревянный подоконник. Повисшее молчание нисколько не тревожило его, наоборот, чувствуя неловкость и страх, исходящий от сидевших и смотревших во все глаза детей, он испытывал непередаваемые чувства. Радость, счастье, превосходство над присутствующими и особенность… Не хватало последнего штриха, подтвердить для самого себя свою особенность….

Взгляд Тома скользнул по серебряному наперстку, лежавшему в углу подоконника. Обернувшись, он посмотрел на дверь. Та, некоторое время посопротивлявшись, с шумом захлопнулась. Дети, по-прежнему не сводившие с него глаз, с криком подскочили и посмотрели на нее.

— Наверное, сквозняк, — дрогнувшим голосом проговорил Лукас. — Что все-таки тебе надо, Реддл?

Он опять повернулся к нему.

— Ничего… — снова улыбнувшись, произнес Том, сжимая в кулаке тихо скользнувший к нему секунду назад по деревянной поверхности наперсток.

Вернувшись в свою комнату, мальчик спрятал йо-йо и наперсток в картонную коробку, стоявшую на полке. Там еще лежала губная гармоника, забранная у уже мертвого Джорджа, коробка спичек, украденная в соседнем магазинчике и еще несколько подобных вещей. Деньги он засунул в, стоявший внизу, ботинок. Немного помялся и, передумав, положил под каждую из четырех ножек железной кровати. Усевшись на нее, мальчик взял в руки учебник по химии и задумчиво начал листать. Чтиво не особо интересное и увлекательное, зато полезное и помогающее отвлечься. А больше всего на свете Том сейчас хотел отвлечься и забыть об Адоме, миссис Коул и ее словах насчет сумасшедшего дома и улицы.

Часа через два дверь в комнату с тихим скрипом открылась и на пороге Том увидел незнакомого мужчину, а за его спиной начальницу приюта. Судя по выражению лица, голова у нее болеть перестала.

«Очень жаль», — подумал мальчик и переключил внимание на незнакомца, который закрыв за собой дверь, уверенно подошел к кровати.

Вид у вошедшего был весьма экстравагантен. Темно-лиловый бархатный костюм причудливого покроя, на голове длинные каштановые волосы и такая же борода на лице, на глазах узкие очки.

«И кого на сей раз позвала карга? Опять доктора? Или социального работника? Или кого похуже?»

Мальчик настороженно посмотрел на мужчину, ожидая, что тот предпримет. Наступила минутная пауза.

— Здравствуй, Том, — сказал незнакомец и шагнул вперед, протягивая руку.

Мальчик после короткого колебания пожал ему руку. Тот пододвинул к кровати жесткий деревянный стул и сел.

У Тома возникло нехорошее ощущение, что все походит на то, будто мужчина пришел навестить больного. И больной — он.

— Я профессор Дамблдор, — подтвердил вошедший худшие опасения мальчика.

— Профессор? — настороженно переспросил он и зло добавил. — В смысле — доктор? Зачем вы пришли? Это она вас пригласила посмотреть меня?

Он кивнул на дверь, за которой только что скрылась миссис Коул.

«Значит, карга все-таки решила избавиться от меня. Что же мне теперь делать? Куда меня хотят отправить на улицу или в психушку?»

— Нет-нет, — между тем улыбнулся Дамблдор, укрепляя его подозрения, улыбка походила на одну из тех какими врачи улыбаются больным детям, желая успокоить их.

— Я вам не верю, — сказал, разозлившись, Том, просто так он сдаваться не собирался. — Она хочет, чтобы вы меня осмотрели, да? Говорите правду!

Последние два слова он произнес звучно и властно, словно приказ, надеясь напугать мужчину, смутить. Глаза мальчика расширились, он пристально смотрел на Дамблдора. Тот в ответ только продолжал приятно улыбаться. Через несколько секунд Том перестал сверлить Дамблдора взглядом, поняв, что того так просто из равновесия не вывести. Взгляд его тогда стал еще более настороженным.

— Кто вы такой? — потребовал он правды, одновременно боясь ее услышать, ожидая самого худшего.

— Я уже сказал. Меня зовут профессор Дамблдор, я работаю в школе, которая называется Хогвартс. Я пришел предложить тебе учиться в моей школе — твоей новой школе, если ты захочешь туда поступить.

Том вскочил с кровати и шарахнулся от Дамблдора, глядя на него с яростью.

«Длинноволосый держит меня за дурачка? Так я и поверил. В школу… В психушку или на холодную улицу, вот это более верно! Взрослый, а так нагло врет! Ненавижу! Тебя и старую каргу!»

Прижавшись к стене и, решая, что предпринять дальше, мальчик злобно крикнул:

— Не обманете! Вы из сумасшедшего дома, да? «Профессор», ага, ну еще бы! Так вот, я никуда не поеду, понятно? Эту старую мымру саму надо отправить в психушку! Я ничего не сделал маленькой Эми Бенсон и Деннису Бишопу, спросите их, они вам то же самое скажут!

— Я не из сумасшедшего дома, — терпеливо сказал Дамблдор. — Я учитель. Если ты сядешь и успокоишься, я тебе расскажу о Хогвартсе. Конечно, никто тебя не заставит там учиться, если ты не захочешь…

— Пусть только попробуют! — скривил губы Том, он не верил не единому только что произнесенному слову.

— Хогвартс, — продолжал Дамблдор, как будто не слышал последних слов мальчика, — это школа для детей с особыми способностями…

— Я не сумасшедший! — опять закричал Том, он готов был выскочить из комнаты и бежать, бежать, но только куда…

— Я знаю, что ты не сумасшедший. Хогвартс — не школа для сумасшедших. Это школа волшебства.

Стало очень тихо. Том застыл на месте. Лицо его теперь ничего не выражало, но взгляд метался, перебегая с одного глаза Дамблдора на другой, как будто пытаясь поймать один из них на вранье.

— Волшебства? — повторил он шепотом, не смея поверить услышанному.

— Совершенно верно, — сказал Дамблдор.

— Так это… это волшебство — то, что я умею делать? — мальчик судорожно пытался сообразить, что происходит.

— Что именно ты умеешь делать?

— Разное, — выдохнул Том, его лицо залил румянец, начав от шеи и поднимаясь к впалым щекам. Он был как в лихорадке. — Могу передвигать вещи, не прикасаясь к ним. Могу заставить животных делать то, что я хочу, без всякой дрессировки. Если меня кто-нибудь разозлит, я могу сделать так, что с ним случится что-нибудь плохое. Могу сделать человеку больно, если захочу.

У него подгибались ноги. Спотыкаясь, он вернулся к кровати и снова сел, уставившись на свои руки, склонив голову, как будто в молитве.

— Я знал, что я не такой, как все, — прошептал он, обращаясь к собственным дрожащим пальцам. — Я знал, что я особенный. Я всегда знал, что что-то такое есть.

Охватившая мальчика радость плясала в нем словно безумная, на мгновение он потерял сознание, но сумев удержаться в сидячем положении, Том не позволил себе упасть.

— Что ж, ты был абсолютно прав, — сказал между тем Дамблдор. Он больше не улыбался и внимательно смотрел на Реддла. — Ты волшебник.

Том поднял голову. Лицо его преобразилось. Теперь на нем отражалась исступленная радость, но почему-то это его не красило; наоборот, красивые точеные черты стали как будто грубее, в выражении лица проступило что-то почти звериное.

«Ты знал, что я здесь, давно знал. И все равно позволил жить в приюте так долго, заставив мучиться, находясь рядом с глупыми детишками, пребывая в неведении, кто я есть на самом деле. Ведь меня могли забрать и раньше. Почему ты не пришел за мной раньше? Год назад? Два?… Или он нагло меня обманывает?»

Он зло посмотрел на мужчину.

— Вы тоже волшебник?

— Да.

— Докажите! — потребовал Том тем же властным тоном, каким только что приказал: «Говорите правду!» Его вдруг начали охватывать сомнения. Может ему говорят неправду? Разыгрывают? Издеваются? Над кем еще можно издеваться, как не над детьми из приюта? Несмотря на все появившиеся у него способности, Том до конца не мог поверить, что он волшебник. Как в такое вообще можно поверить! Пусть длинноволосый докажет!

Дамблдор поднял брови.

— Если, как я полагаю, ты согласен поступить в Хогвартс…

— Конечно, согласен!

— …то ты должен, обращаясь ко мне, называть меня «профессор» или «сэр».

На самое короткое мгновение лицо Тома сделалось жестким, но он тут же сказал вежливым до неузнаваемости голосом, испугавшись, что может все испортить:

— Простите, сэр. Я хотел сказать — пожалуйста, профессор, не могли бы вы показать мне…

Дамблдор извлек из внутреннего кармана сюртука волшебную палочку, направил ее на потертый платяной шкаф, стоявший в углу, и небрежно взмахнул.

Шкаф загорелся.

Мальчик вскочил на ноги и издал протяжный крик ужаса и злобы, ведь все его имущество, за исключением денег, находилось в этом шкафу. Но в ту же секунду, как Том кинулся на Дамблдора, желая наказать того за издевательство над ним, пламя погасло. Шкаф стоял нетронутый, без единой отметины.

Мальчик уставился на шкаф, потом на Дамблдора, потом с жадным блеском в глазах указал на волшебную палочку, всей душой желая себе подобную, нутром почувствовав в ней сосредоточение огромной силы и мощи.

— Когда я получу такую?

— Все в свое время, — сказал Дамблдор. — По-моему, из твоего шкафа что-то рвется наружу.

В самом деле, из шкафа доносилось какое-то дребезжание. В первый раз на лице Тома промелькнул страх, он не понимал, что происходит и что хочет от него волшебник.

— Открой дверцу, — сказал Дамблдор.

Мальчик, поколебавшись, пересек комнату и распахнул дверцу шкафа. Гремела и подрагивала картонная коробка, как будто в ней колотились обезумевшие мыши.

— Достань ее, — сказал Дамблдор.

Том с явной опаской снял трясущуюся коробку с полки.

— В ней есть что-нибудь такое, чему не положено быть у тебя? — спросил Дамблдор.

Он посмотрел на Дамблдора долгим расчетливым взглядом, решая говорить правду или соврать. Мальчик до сих не понимал, что задумал волшебник.

— Да, наверное, есть, сэр, — сказал он, наконец, ничего не выражающим голосом, вещи были очень дороги ему, как напоминание об особенности и превосходстве над детьми, у которых оказались забранными.

— Открой, — сказал Дамблдор.

Том снял крышку и, не глядя, вытряхнул содержимое коробки на кровать. Игрушка йо-йо, гармоника Джорджа, забранный сегодня серебряный наперсток и остальные вещи вывалились наружу. Освободившись из коробки, они мигом прекратили подскакивать и теперь неподвижно лежали на тонком одеяле.

— Ты вернешь их владельцам и извинишься, — спокойно сказал Дамблдор, убирая волшебную палочку за пазуху. — Я узнаю, если ты этого не сделаешь. И имей в виду: в Хогвартсе воровства не терпят.

Мальчик нисколько не смутился; он все так же холодно, оценивающе смотрел на Дамблдора. Однако в глубине душе страшно испугался.

«Похоже, волшебнику не понравилось, что я забрал вещи у детей. Еще чего доброго передумает и не заберет меня в школу. Нет! Только не поступай со мной так! Я больше не могу жить в дурацком приюте. Я сделаю все лишь бы уехать отсюда.»

Наконец, после недолгого раздумья, он сказал бесцветным голосом:

— Да, сэр.

— У нас в Хогвартсе, — продолжал Дамблдор, — учат не только пользоваться магией, но и держать ее под контролем. До сих пор ты — несомненно, по незнанию — применял свои способности такими методами, которым не обучают и которых не допускают в нашей школе. Ты не первый, кому случилось не в меру увлечься колдовством. Однако, к твоему сведению, из Хогвартса могут и исключить, а Министерство магии — да-да, есть такое Министерство — еще более сурово наказывает нарушителей. Каждый начинающий волшебник должен понять, что, вступая в наш мир, он обязуется соблюдать наши законы.

— Да, сэр, — повторил Том, торжествуя внутри, волшебник судя по всему не собирался отказываться от своих слов.

Все с тем же ничего не выражающим лицом он сложил горстку ворованных предметов обратно в коробку. Закончив, мальчик повернулся к Дамблдору и сказал ему напрямик, вслух выразив свои только что появившиеся новые сомнения:

— У меня нет денег.

— Это легко исправить, — сказал Дамблдор и вынул из кармана кожаный мешочек с деньгами. — В Хогвартсе существует специальный фонд для учеников, которые не могут самостоятельно купить себе учебники и форменные мантии. Возможно, тебе придется покупать подержанные книги заклинаний, но…

— Где продаются книги заклинаний? — не дослушав, перебил его Том, наличие таких книг глубоко взволновало и несказанно обрадовало мальчика.

Он взял тяжелый мешочек с деньгами, не поблагодарив Дамблдора. За что? Ведь монеты не его личные, а фонда. И начал с любопытством рассматривать толстый золотой галеон.

— В Косом переулке, — сказал Дамблдор. — Я помогу тебе найти все, что нужно…

— Вы пойдете со мной? — спросил Том, подняв глаза от монеты.

— Безусловно, если ты…

— Не нужно, — сказал Том, он хотел все сделать сам, самостоятельно всему научиться, ведь это так интересно. — Я привык все делать сам, я постоянно хожу один по Лондону. Как попасть в этот ваш Косой переулок… сэр? — прибавил он, наткнувшись на взгляд Дамблдора.

Дамблдор вручил ему конверт со списком необходимых вещей, объяснил, как добраться от приюта до «Дырявого котла», затем сказал:

— Ты сможешь увидеть кабачок, хотя окружающие тебя маглы — то есть неволшебники — его видеть не могут. Спроси бармена Тома — легко запомнить, его зовут так же, как тебя…

Мальчик беспокойно дернулся, как будто хотел согнать надоедливую муху.

— Тебе не нравится имя Том?

— Томов вокруг пруд пруди, — пробормотал он. И вдруг, не сумев удержаться, задал постоянно, день ото дня, мучивший его вопрос: — Мой отец был волшебником? Мне сказали, что его тоже звали Том Реддл.

— К сожалению, этого я не знаю, — мягко сказал Дамблдор.

— Моя мать никак не могла быть волшебницей, иначе она бы не умерла, — сказал Том, больше обращаясь к себе самому, чем к Дамблдору. — Значит, это он. А после того, как я куплю все, что нужно, когда я должен явиться в этот Хогвартс?

— Все подробности изложены на втором листе пергамента в конверте, — сказал Дамблдор. — Ты должен выехать с вокзала Кингс-Кросс первого сентября. Там же вложен и билет на поезд.

Том кивнул. Дамблдор встал и снова протянул руку. Пожимая ее, мальчик небрежным голосом сказал, специально оставив напоследок свою самую необычную, как ему казалось странность, желая подняться в глазах Дамблдора и поразить его.

— Я умею говорить со змеями. Я это заметил, когда мы ездили за город. Они сами приползают ко мне и шепчутся со мной. Это обычная вещь для волшебника?

Он внимательно посмотрел на мужчину, желая прочитать на его лице, добился ли он нужного эффекта.

— Нет, необычная, — сказал Дамблдор после секундной заминки, — но это встречается.

Он говорил небрежным тоном, но, как показалось Тому, с интересом задержал взгляд на его лице. Так они стояли, мужчина и мальчик, глядя друг на друга. Затем рукопожатие распалось. Дамблдор подошел к двери.

— До свидания, Том, до встречи в Хогвартсе.

— До встречи, профессор, — он подождал пока закроется дверь, и только тогда обессиленный, с бешено колотящимся в груди сердцем, повалился на кровать.

Глава четвертая

Лучи заходящего солнца упали на лицо и Том, наконец, почувствовал в себе силы встать. Сколько он так пролежал, без движения, словно больной, мальчик не знал. Буря эмоций вперемешку с вихрем всевозможных мыслей, надежд и предвкушений бушевавшая у него внутри никак не отражалась на лице, остававшемся, как и прежде спокойно-бледным.

Том Реддл боялся…. Он не знал, как реагировать.

Радоваться? Но, что его ждет там, в мире волшебства? Это здесь в приюте он уникален и особенен. А среди волшебников он никто. Мальчик с восторгом, смешанным с досадой вспомнил загоревшийся по желанию Дамблдора шкаф и с такой же легкостью им потушенный. Профессор проделал это так небрежно, словно завязал шнурки. Наверняка он может творить магию и похлеще. А он, Том, не может ничего…. Разве, что пугать малышей из приюта…. Ведь взрослые волшебники, скорее всего, учат своих ненаглядных чад азам колдовства с самого раннего детства, а его никто и никогда не учил. В мире волшебства он хиляк среди мускулистых пацанов. И каждый из них может с легкостью его обидеть, а он даже не знает, как дать сдачи.

Огорчаться? Но отчего? Он, наконец, покинет приют. Скажет «прощай» миссис Коул, нянечкам, никчемным детишкам и серым стенам. Он волшебник, а не параноик и всегда чувствовал в себе доселе спящее волшебство. Он научится магии, прочтет все учебники и книжки и обязательно, пренепременно станет самым могущественным волшебником. Он чувствовал в себе силы, а главное желание…. У него теперь появилась цель в жизни, а не просто серое существование. Овладев всеми премудростями магии, он многого сможет достичь….

Опасаться? Почему волшебники скрываются от остальных людей? Зачем им прятаться, если они с помощью магии могут подчинить себе всех и вся? И неужели остальной мир ничего не знает о волшебниках? И что сделают люди, если однажды узнают? В старину колдунов и колдуний сжигали на кострах…. Том не хотел на костер.

Мальчика съедало любопытство. На что способна магия? Можно ли одним взмахом волшебной палочки убить человека? Накрыть стол, да так, чтобы он ломился от еды? И неужели он больше не будет голодать? Построить себе огромный дом? Набить карманы деньгами? Подчинить себе людей, чтобы они работали на него, а он бездельничал? Вообще, какие у него могут появиться возможности, овладей он всей магией, всеми ее секретами, и есть ли придел или возможности волшебной палочки и волшебства безграничны? Сможет ли он тогда стать бессмертным? Победить или хотя бы обмануть смерть?

Его охватила надежда. Отец…. Он теперь знает, кем тот был. Ведь именно от него Том и унаследовал свой дар, свою особенность. Ведь мать не могла быть волшебницей. Волшебник не мог так запросто умереть. Волшебник не оставил бы своего ребенка в приюте, у волшебника обязательно должны были быть деньги и, даже, если бы с ним случилась беда, они достались бы ему. Но у него ничего нет и ничего ему от матери не досталось. А она умерла, как самый обычный человек. Нет, волшебник — отец. И наверняка с ним приключилось какое-нибудь несчастье, раз он бросил его здесь и позволил матери умереть. Теперь у него появилась возможность выяснить. Он расспросит каждого волшебника, если понадобиться, всех подряд, но обязательно узнает про отца. Он просто обязан….

Том хотел прямо сейчас выскочить на улицу и пойти на поиски Косого переулка, посмотреть на волшебников, купить книги по магии, но выглянув в окно, понял, что сейчас уже слишком поздно и твердо решил пойти туда ранним утром с первыми лучами солнца.

Взяв в руки толстый конверт, лежавший на кровати, он быстро вскрыл бумагу и достал из него три листка.

Первым, самым маленьким, оказался билет на поезд до Хогвартса.

«Первое сентября, вокзал „Кингс Кросс“, одиннадцать часов утра, платформа номер девять и три четверти» прочитал он на нем.

Том никогда не ездил на поездах, но на вокзале «Кингс Кросс» бывал и прекрасно зал, что платформы под номером девять и три четверти там нет, и никогда не было.

«Чудно, — подумал он. — Наверное, платформа волшебная… Ладно, на месте разберусь.»

Следующим оказался листок побольше. Развернув его, Том начал читать:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Арман Диппет

(Кавалер ордена Мерлина II степени,

Великий волшебник, Верховный чародей, Член

Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Реддл!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября.

Искренне Ваш, Адам Паркер, заместитель директора.

Дочитав до конца, он выронил листок.

«Адам Паркер! Не тот ли это доктор, который приходил в приют несколько дней назад? Он что, не мог сразу ничего сказать? Зачем было издеваться надо мной, разыгрывая комедию? Я ему еще припомню…. Всем припомню, кто знал обо мне, но позволил мучиться столько лет в приюте!»

Немного успокоившись, он развернул и принялся читать третий листок.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс»

ФОРМА

Студентам-первокурсникам требуется:

Три простых рабочих мантии (черных).

«Неужели нельзя надеть более удобную одежду? Мантию ведь лет пятьсот, как перестали носить! А черный цвет? Это ведь вообще никуда не годиться!», — подумал Том.

Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день.

«И опять двадцать пять! Они серьезно? В ней же все будут выглядеть шутами на ярмарке. Ну и мода у волшебников!»

Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).

«Они серьезно? Драконы на самом деле существуют? Почему я не видел ни одного? Как их можно спрятать, они же огромные?»

Один зимний плащ (черный, застежки серебряные).

Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.

КНИГИ

Каждому студенту полагается иметь следующие книги:

«Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Мелисса Бланш

«История магии». Маркус Грегоровиус

«Теория магии». Адальберт Уоффлинг

«Пособие по трансфигурации для начинающих». Корнелиус Грондан

«Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора

«Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф

«Фантастические звери: места обитания». Аммианус Марцелус

«Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл

Также полагается иметь:

1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер 2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы.

Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу.

НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.

«Здесь написано метлы? Они-то зачем? Неужели волшебники на них летают? Смех один! Надеюсь, мне не придется на одну из таких садиться. Ведь есть дирижабли, воздушные шары, самолет вот недавно изобрели! Нет, эти волшебники определенно чудаки. Странно…. Они что, не могут летать только благодаря волшебству? Ведь должен быть какой-то способ, какое-то заклинание? И еще…. Вот зачем таскать с собой сову? Я могу понять кота…. Но сову? А жаба, так вообще ни в какие ворота не лезет. Зачем мне брать с собой жабу? Неужели кто-то возьмет? Интересно будет на такое посмотреть. И что с ней делать? Пялиться, как он квакает, раздуваясь? Бррр!!!»

Закончив читать, он сложил билет и оба листка обратно в конверт. Открыл шкаф и засунул его в карман серой курточки, висевший на вешалке. После долго сидел у окна, думая о случившемся, выключив в комнате свет, чтобы какая-нибудь назойливая нянечка, догадавшись, что он не спит, не помешала ему. Наконец, улегшись в постель, еще долго не мог заснуть. Мысли, толкаясь, все лезли и лезли в голову, гоня сон, а когда все же начал засыпать, подумал, что ему жаба точно не нужна, она ведь зеленая и холодная, кот тоже, ведь с ним мороки много, а вот взять с собой сову все-таки будет весело, но только зачем….

Проснулся Том, когда солнце уже вовсю светило в окно, а в коридоре раздавались звонкие детские голоса и окрики нянечек, пытавшихся раскричавшихся детей успокоить. Умывшись и одевшись, даже не став завтракать, Том вышел на улицу. Он примерно знал куда идти. Мальчик хорошо ориентировался в Лондоне, часто гуляя по нему в одиночестве. Однако о таком заведении как «Дырявый котел» никогда не слышал. Вначале он шел размерено, не спеша, но с каждым шагом нетерпение в нем увеличивалось и, вскоре мальчик перешел на бег. Нужное место Том отыскал без проблем, но вот дальше…. Он бывал здесь неоднократно, но ничего похожего на «Дырявый котел» в упор не помнил.

Вглядевшись повнимательнее в окружавшие его дома, мальчик все же приметил между двумя бросающимися в глаза большими зданиями крошечный невзрачный бар. Над входом красовалась нужная вывеска «Дырявый котел». Если бы Том не знал, что тот обязательно должен быть где-то здесь, то даже бы его не заметил. Пройдя внутрь с замершим в груди сердцем, мальчик оказался в темном и сильно обшарпанном заведении. Несмотря на утро, зал оказался заполненным посетителями. Около входа за маленьким деревянным столиком сидел худой длинный мужчина и курил огромную сигару, каждый раз затягиваясь с явным удовольствием. В углу за столиком побольше сидели двое старичков в чудных костюмах и пили густое янтарного цвета пиво из больших стеклянных кружек. Посередине зала — пожилая женщина маленькими глоточкам цедила розовое вино из крохотного хрустального фужера, с интересом поглядывая в сторону Тома. Еще несколько человек расположились у дальней стены, скрываясь в полумраке. Начинающий лысеть бармен, скучая, стоял за стойкой, угрюмо поглядывая на посетителей, не проявлявших активности с новыми заказами.

Никакого волшебства и даже намека на него немного расстроенный от всего увиденного мальчик пока не заметил. Только одно обстоятельство выглядело странным и несколько необычным. Том часто, ради любопытства, пытался сунуть нос в заведения, в которых продавали алкоголь, бары или пабы, но каждый раз изгонялся оттуда со словами, что детям тут не место, мал слишком, успеет еще. Так вот… Здесь на него никто даже не взглянул, разве, что пожилая женщина с фужером вина. Но и она, смотрела больше с любопытством, чем с неодобрением.

«Наверно, он и есть Том», — подумал мальчик, глядя на бармена, и направился к нему.

— Как мне попасть в Косой переулок? — спросил он у мужчины и, поколебавшись, прибавил. — Сэр….

Тот молча указал на дверь с правой стороны от барной стойки. Выйдя через нее, Том очутился в маленьком дворике, со всех сторон окруженном стенами. Здесь не было ничего, кроме грязной мусорной урны и нескольких выгоревших на солнце сорняков. Озадаченный увиденным, Том недоверчиво посмотрел на кирпичную стену над мусорным баком. Никакого прохода в стене, либо двери или чего-нибудь похожего он не видел. И как ему быть дальше?

«Они решили посмеяться надо мной!?» — зло подумал мальчик.

Ударив по стене кулаком, он уже собирался вернуться обратно в бар, как один из кирпичей в стене задрожал, потом задергался, в середине у него появилось маленькое отверстие, которое начало увеличиваться, становясь все больше и больше. Через секунду перед ним образовалась арка, достаточно большая, чтобы сквозь нее мог пройти взрослый человек. В ее проеме показалась молодая черноволосая девушка. Улыбнувшись Тому, она быстро прошла мимо него и скрылась в баре.

Недолго думая, мальчик шагнул на начинающуюся за аркой мощенную булыжником извилистую улицу. Медленно подымаясь по ней вверх, он с любопытством завертел головой, стараясь рассмотреть все и сразу. Людей идущих с ним рядом, волшебников покупающих разнообразные товары или просто праздно прогуливающихся. Костюмы, одетые на них и больше походившие на средневековые, чем на современные. На одном старичке Том увидел яркую, малинового цвета мантию, а на пожилой женщине красовавшуюся на голове остроконечную черную шляпу с огромными золотыми звездами. Вокруг выстроились магазины, с выставленными перед ними товарами: черные и бронзовые, блестевшие на солнце котлы, мантии, телескопы, баночки с глазами летучих мышей или печенью жаб, птичьи перья, стеллажи со свитками пергамента, горы шевелящихся книг с заклинаниями, клетки с ухающими совами….

«C ума сойти!» — возбужденно подумал он. — «Я в мире волшебников! Я хожу среди них! Я один из них! Я скоро куплю себе волшебную палочку и смогу по-настоящему колдовать!»

Взглянув на огромное количество проходивших мимо него людей, он удивленно подумал:

«И как только стольких людей в таких одеждах не замечают в городе? Как настолько огромная улица может оставаться незамеченной? И зачем продают такие вещи, как, например, усохшая лапа летучей мыши? Кому она нужна, кто ее купит?»

Над магазинчиками Том увидел возвышающееся белоснежное здание. Надпись на табличке рядом с блестящими до боли в глазах дверьми гласила: «Банк Гринготтс». Неподалеку на ступеньках в алой с золотом униформе стояло низенькое уродливое на вид существо.

Мальчик опасливо обошел его.

«Страшный какой…. Однако, никто не боится, даже не взглянут в его сторону. Кем он интересно может быть? Тролль? Гоблин? Эльф? Может орк?» — гадал он.

Тому не потребовалось особо много времени для покупки необходимых для учебы вещей и школьных принадлежностей. В «Косом переулке» магазины оказались расположены настолько удобно, что он с легкостью отыскал все нужное.

Форма, три черных мантии, остроконечная шляпа и зимний плащ, продавались в магазине «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни».

Учебники отыскались в лавке «Флориш и Блоттс». Зайдя туда, Том долго глазел, разинув рот, на многообразие открывшихся перед ним книг. Заглянув внутрь своего кошелька, он с горечью понял, что денег у него только на литературу лишь необходимую для учебы. На большее ему не хватает. Переходя от стеллажа к стеллажу, мальчик жадно вглядывался в названия. «Животворящая магия», «Магия на все случаи жизни», «Исцеляющая магия», «Заговоры и наговоры», «Полный курс магических обрядов». Он даже хотел наплевать на список и купить себе хотя бы одну книгу, но вовремя опомнился и разочарованный вышел на улицу.

Остальное отыскалось уже в маленьких магазинчиках. Том купил себе небольшие и очень легкие медные весы, мерцающий на солнце телескоп и комплект хрустальных флаконов. А вот сову мальчик решил не покупать. В приюте могли не понять, увидев его на пороге с большой клеткой в руке и птицей внутри.

Оставалось только отыскать волшебную палочку.

В ее поисках он случайно свернул в узкий темный переулок. Народу в нем, по сравнению с оживленной улицей оказалось заметно меньше. Из протянувшихся вдоль булыжной мостовой магазинчиков выглядывали продавцы лицами больше походившие на мелких жуликов, чем на хозяев магазинов. Том испугался и решил уже повернуть обратно, однако любопытство взяло вверх и он медленно, опасливо поглядывая по сторонам, двинулся вдоль грязных, видимо давно не мытых витрин.

«Интересно, что здесь такое могут продавать? Место точно не безопасное, но люди все же ходят…. Чем-то напоминает Ист-Энд, только бедноты не видно…. Надеюсь, и не увижу».

Он уже было хотел зайти в ближайшую лавку, как его окликнул высокий сутулый человек в серой потертой временем мантии.

— Мальчик! Добрый мальчик! Подойди суда, пожалуйста.

Том по опыту знал, что ничего хорошего от подобных типов ожидать не следует. В лучшем случае отберут кошелек, а в худшем…

Он оглянулся вокруг. Как назло никого кроме типа в серой мантии рядом не наблюдалось.

«Вот черт!» — мрачно подумал Том, решая, что делать дальше. — «К тебе, дядя, я точно не пойду. Лицо у тебя не внушает доверия. Не быть тебе коммивояжером…»

Отрицательно замотав в ответ головой, он уже хотел развернуться и побежать обратно, как тот вновь крикнул:

— Мальчик! Иди ко мне. Я дам тебе большую вкусную конфету. Не бойся меня!

Том его и не боялся. Просто не хотел связываться. Знает он таких, навидался за свою жизнь…

Но путь ему преградил еще один человек. Маленький, пухленький, с небритым лицом, в широких шерстяных штанах и толстом вязаном свитере. Ухмыляясь во весь рот, он медленно доставал их кармана волшебную палочку.

Недолго думая Том метнулся к ближайшему магазину. Дернул дверь, но та оказалась закрытой.

— Мальчик! Иди ко мне по-хорошему! — гаркнул сутулый.

Толстый заржал:

— Или по-плохому!

Из палочки посыпались искры, и он направил ее на Тома. Тот, прижавшись спиной к стене, медленно пятился от коротышки, поглядывая на сутулого, с ухмылкой двигавшегося к нему. Бежать было некуда. Позади каменная стена, спереди два урода, которым он зачем-то понадобился. Он испугался. По-настоящему. Так, как никогда в жизни еще не боялся.

Толстый вытянул руку с палочкой вперед и выкрикнул:

— Остолбеней!

Внезапно стена за Томом исчезла, скрипнула дверь, и чьи-то руки втащили его внутрь. Заклинание яркой вспышкой ударило в то место, где он только что находился, и рассыпалось сотней искр.

Перед ним стояла девочка примерно одного с ним возраста с черными волосами, большими голубыми глазами и пухлыми губами. Роста она казалась чуть ниже Тома. На ней было одето черное коротенькое платье, темные гольфы до колен и фиолетовые туфли.

Закрыв дверь, девочка улыбнулась и сказала:

— Привет! Меня зовут Поппея Макквин, а тебя?

— Том Реддл. А что от меня хотели эти двое? — он опасливо посмотрел на дверь, тишина за ней немного успокаивала.

— Скорее всего, убить…. А ты что первый раз в Лютом переулке?

— Да. А что?

— Тогда понятно…. Не стоит здесь ходить одному. Где твои родители?

— Я сирота.

Поппея состроила сострадальческую рожицу и поинтересовалась:

— Тогда, вообще, не понимаю, что ты здесь забыл?

— Я хотел купить волшебную палочку….

— Собираешь вещички в Хогвартс?

Он кивнул.

— Здесь их не продают…. Тут торгуют совсем иным…. Палочку ты можешь купить в магазине Олливандера. У него они считаются самыми лучшими.

Том заинтересованно пробормотал:

— А чем торгуют в этом переулке?

Девочка оценивающе посмотрела на него.

— С кем это ты разговариваешь? — послышался сверху мужской голос, со стороны лестницы, идущей на второй этаж, рядом, с которой они стояли.

— Со своим другом, Томом, — ответила Поппея и подмигнула ему.

— Томом? — заскрипела деревянная лестница, и к ним спустился мужчина.

Его курчавые волосы, росшие на голове, торчали в разные стороны. Лицо украшала трех- или четырехдневная щетина. Одет он был в красный в темно-желтую полоску халат, из под которого то и дело, при каждом шаге, выглядывали ноги в мягких тапках.

— Это мой папа, — сказала, увидев его, девочка.

— Здравствуйте, мистер Макквин, — поздоровался Том.

— Привет, — улыбнулся тот ему. — Я как раз собирался попить чайку. Присоединишься?

Мальчик неловко пожал плечами. Его еще никто никогда не звал пить чай.

— Пойдем, — Поппея потянула за руку. — Не бойся. Поедим тосты, поболтаем….

Том никогда еще не ел таких вкусных тостов, с сыром, жареной колбасой и сливочным маслом. Пока он жевал, Поппея поведала, что у них с отцом лавка. Они торгуют всякой всячиной, которой, отчего-то, запрещено торговать в Косом переулке.

— А чем, например? — поинтересовался Том, уплетая огромный тост.

— Ну, например… — улыбнулся мужчина. — Мозги дракона…. Или язык монтикоры… Министерство запрещает такую продукцию. Но сюда они редко суют свой нос…. А ты Том, чем ты занимаешься?

Мальчик замялся. Тосты тостами, но всего с десяток минут его хотели убить и поэтому он не доверял, несмотря на всю приветливость и обходительность Макквину и Поппеи.

— Том — сирота, — вместо него ответила девочка. — Совсем один….

Она скорбно вздохнула и жалостливо поглядела на него. Тому не нужна была жалость, он терпеть ее не мог. Однако перед ним сидят волшебники и вдруг они знают про отца?..

— Сирота… — подтвердил он, взглянув на мужчину. — Живу в детском приюте…. Ни отца, ни мать никогда не видел. Может вы их знали, меня больше интересует отец, тоже, как и я, Том Реддл…. Про мать мне в приюте няни рассказывали….

— Как ты говоришь зовут твоего папу?… Тоже Том Реддл?… Нет, никогда о таком не слыхал.

— Выходит, ты ничего не знаешь о волшебном мире? — спросила Поппея.

Повисло молчание…. Мальчик сгорал от желания узнать про мир волшебников, как можно больше, но одновременно боялся показать своих незнаний. Мало ли, что можно от них ожидать? Вдруг, догадавшись, что он полный ноль в магии Макквины убьют его, как пытались сделать те двое в переулке?

— Знаю, — произнес он. — Мне Дамблдор рассказывал и кое-чему учил. Правда не все пока хорошо получается.

— Альбус Дамблдор? — удивленно поинтересовался отец Поппеи. — Учитель трансфигурации в Хогвартсе? Тот самый?

Том кивнул.

— Тебе повезло… Он один из лучших магов. И как я слышал, любит помогать сиротам и детям из семей обедневших волшебников. Он только в прошлом году занялся преподавательской деятельностью, а….

— Папа! — перебила того девочка.

Мальчик воспользовался тем, что Макквин замолчал и постарался перевести разговор.

— Что же все-таки продают в этом переулке? — осведомился Том.

— Разное… — ответил мужчина, со странным выражением лица глядя ему прямо в глаза. — В основном связанное с темной магией.

— Темная магия?

Макквин вновь внимательно посмотрел на него.

— Да…. Есть и такая… Тебе ведь можно доверять, Томми? Министерство не особо жалует такую магию. Оно более склонно к светлой….

— А какая разница? Неужели, как в книжках, если плохое и злое, значит темное, если доброе и хорошее, значит светлое?

Мужчина усмехнулся.

— Я, лично, не вижу особой разницы. Главное, не заходить слишком далеко. Но в министерстве к ней относятся по-другому…. Там считают, что только светлая сторона магии имеет право на существование. И только ей сейчас обучают в школе.

Поппея зевнула:

— Хватит, папа. Тому скучно, не видишь что ли?

На самом деле мальчик слушал мужчину во все уши и о многом хотел того расспросить, но Макквин, взглянув на часы, висевшие на стене, воскликнул:

— Ты права! Пора открывать магазин, а то я с вами совсем засиделся.

Поппея вызвалась проводить Тома обратно до Косого переулка.

— Мало ли те двое еще ждут тебя, — улыбнулась она.

Он был совсем не против. При воспоминании о толстяке, с ухмылкой направляющем на него палочку, его вновь бросило в дрожь.

— Я кстати тоже в этом году еду учиться в Хогвартс, — сообщила Поппея по дороге. — И тоже на первый курс.

Том был рад. Поппея ему нравилась, хотя было в ней что-то настораживающее, не дающее полностью ей доверять.

Впереди уже виднелся Косой переулок.

— Пока, Томми, — девочка приблизила лицо к его лицу и поцеловала в щеку. — До встречи в Хогвартсе.

— До встречи… — мальчик от удивления раскрыл рот и густо покраснел.

Дождавшись пока она завернет за угол, он повернулся, намереваясь отправиться на поиски магазина Олливандера.

— Здравствуй, дитя! — прямо перед ним стоял волшебник и строго глядел на него. — Скажи на милость, что ты делал в столь отвратительном месте?

— Ничего, — пробормотал опешивший Том, мужчина ему сразу не понравился, поэтому он решил соврать. — Я заблудился.

— Правда? А где твои родители? Ты еще слишком юн, дабы ходить за покупками один.

И он кивнул на вещи для школы, лежавшие у мальчика в мешке. Том пристально посмотрел на него. Одет волшебник был весьма необычно. Широкая темно-фиолетовая мантия с золотой каймой посередине, на ногах узкие с закрученными носами красные туфли, на голове черный с белыми завитушками колпак. На носу маленькие круглые очки. Длинные темные волосы на голове волнами ниспадали на плечи. Гордая осанка, заметно выпяченная грудь. Этакий франт в мире волшебников.

— В магазине Олливандера, покупают мне волшебную палочку….

— Однако… — мужчина нахмурился. — К чему катится общество! Теперь и дети, не моргнув глазом, обманывают взрослых. Ну, что ж….

Он театрально вздохнул.

Тому стало не по себе. Неужели мужик догадался? И что такого плохого в этом переулке? Ведь не преступление по нему ходить? Он же видел там волшебников. И не особо те прятались….

— Я вас не обманываю, сэр! — Том изумленно-негодующе округлил глаза. — Почему вы такое говорите?

— Ничего! Сейчас я узнаю правду! — волшебник пристально посмотрел на мальчика.

«Что он задумал?» — Том попытался проскочить мимо него, но тот не позволил.

— Стой на месте! — грозно произнес волшебник, не сводя с него сосредоточенного взгляда.

Мальчик почувствовал давление внутри головы, словно кто-то копается в ней. Или в его мыслях…. Он вдруг вспомнил, как читал мысли и воспоминания миссис Коул. Неужели этот франт имеет наглость ковыряться в его голове! Том зло посмотрел на него и постарался отвлечься, не о чем не думать, заблокироваться от внешнего мира, а спустя пару десятков секунд, в отместку, сам попытался попасть в голову волшебнику.

Тук! Тук!

Нет, он не стучался! Второй раз оказалось даже проще. Небольшое, едва заметное сопротивление и….

…. Он сильно пригнулся и прошел внутрь полутемного помещения. Судя по виду дешевого кабака. Прокуренный воздух, шум, гвалт множества посетителей. Отыскал в углу свободный стол, заказав легкого вина. Ждать пришлось недолго. Вскоре к нему подсел невысокий плотный человек, с ног до головы закутанный в серую мантию. Лицо его скрывал капюшон, лишь глаза ярким красным огнем сверкали из под него.

— Принес?… — тихо поинтересовался незнакомец.

— Да, тысячу галеонов, как и договаривались, — он вынул из кармана увесистый мешок и положил перед собой на стол.

Незнакомец медленно достал из широкого рукава мантии завернутый в кожу сверток и вручил ему. В возбуждении он развернул его и достал книгу, старую, потертую и весьма мрачную на вид.

— Она! — вырвалось у него из груди….

…Темное душное помещение. Окна плотно занавешены шторами, ни луча солнца не проникало внутрь. Лишь несколько тускло горевших свечей слабо освещало небольшое пространство вокруг кровати. Он стоял рядом и с нежностью смотрел на, судя по виду, больного, лежавшего в ней. На маленькую, лет восьми девочку. Ее бледное вытянувшееся личико было покрыто потом, пересохшие потрескавшиеся губы открыты. Ничего не видевшие глаза уставились в вышину скрывавшегося в темноте потолка. Он раскрыл толстую тяжелую книгу, которую держал все это время в правой руке и, с трудом ее удерживая, заговорил низким гортанным голосом, водя глазами по едва заметным словам на пожелтевшей странице. Девочка дернулась, по лицу ее пробежала тень, отчетливо видная, несмотря на слабое освещение. Сердце его наполнилось надеждой, и он продолжил читать. Слова вырывались из его рта и девочка с каждым словом все сильнее и сильнее тряслась. Вскоре изо рта ее начался идти едва различимый стон. Лицо покрылось еще более обильным потом, а потом она вдруг охнула и резко села, глядя на него широко открытыми глазами. Дочитав, он уронил книгу и бросился ее обнимать….

….. Он стоял напротив огромного стола, сплошь уставленного пробирками, банками с чем-то непонятным внутри, стопками книг и какими-то неизвестными, ужасного вида, приборами. Рядом суетился черноволосый высокий мужчина с ухоженной длиной бородой, одетый в синюю широкую мантию. На руках у него виднелись толстые перчатки, глаза закрыты огромными очками.

— Приступай! — проговорил он.

Мужчина кивнул и взмахнул палочкой, взятой со стола. Послышался нечеловеческий крик, казалось идущий из самых недр ада. Бородатый с довольным видом кивнул, взял в руки банку с темной на вид маслянистой жидкостью и вылил ее содержимое в емкость, располагавшуюся над прибором. Крик стих, вместо него появился звук, отдаленно напоминающий гром, затем раздался скрип и в воздухе, прямо над столом, появились синие, сверкающие в сумраке помещения, маленькие молнии. Бородатый с довольным видом уже начал потирать руки, но вдруг со стороны прибора повалил дым, вновь раздался нечеловеческий крик, а затем все смолкло.

— Не знаю, что на сей раз не так! — сокрушенно воскликнул он….

Видения прервались, Том стоял и смотрел на волшебника. Тот непонимающими глазами уставился на него. Молчание длилось не долго. Мужчина выхватил из складок мантии палочку и направил ее в сторону мальчика. Тот не успел и дернуться.

— Петрификус Тоталус!

Яркий луч вырвался с конца палочки и, пронзив воздух, ударил мальчику в грудь. Тот как стоял, так и повалился на землю, попытался пошевелить руками или ногами, но не смог. Те словно стали чужими, напрочь отказывались слушаться. Волшебник склонился над ним, тихо бормоча под нос, словно разговаривая сам с собой, казалось, он в легком шоке:

— Как такое случилось?.. Как такое случилось?.. Он всего лишь ребенок! И что мне теперь с ним делать? Вдруг он расскажет? Я не могу допустить…. Я должен его убить, на благо общества…. Да на благо…. Смерть одного, ради жизни многих.

Он схватил Тома за ноги и огляделся вокруг. Вновь, как и в Лютом переулке, рядом с ними никого не было. Облегченно вздохнув, волшебник начал тащить мальчика обратно в сторону переулка, из которого тот только пару минут назад вышел.

— Ничего личного…. Ребенок…. И что…. А если он расскажет?… Конец всему…. А я ведь столько задумал…. Нет, он должен умереть…

Волшебник продолжал тащить Тома, пыхтя и сопя. Сил ему явно не хватало…. Наконец, устав, он остановился и тяжело дыша, пробормотал:

— У меня не получится…. Слишком далеко…. Придется трансгресировать куда-нибудь в тихое место…. Где нет людей…. Почему я сразу не догадался? Дубина…

Он вновь достал палочку.

«Что он задумал?» — в ужасе подумал Том, он тщетно пытался пошевелить хотя бы мизинцем. — «Чего ему от меня надо? Он ведь первый хотел увидеть мои мысли. И нечего такого я не прочитал в его голове, почему он хочет убить меня?»

Вдалеке послышались шаги. Волшебник нагнулся к нему, пытаясь схватить за руку. Невероятным усилием, всей своей волей желая избежать касания с ним, чувствуя, что оно может оказаться смертельным, мальчик сдвинулся на несколько сантиметров в сторону. Рука волшебника скользнула по воздуху, пальцами задев рукав серой куртки, и в следующий момент мужчина с громким хлопком исчез.

— Что с тобой случилось, мальчик? — над ним склонилось испуганное лицо, невысокого пухленького человека, с невероятно пышными, как у моржа усами.

Глава пятая

Утром первого сентября Том проснулся задолго до рассвета. Лежа в темноте, он мысленно переживал и одновременно боялся предстоящих событий. Все последние дни он только и делал, что ждал момента, когда покинет приют и вот этот день пришел. Но вместе с радостным волнением от предвкушения нового и неизведанного Том почувствовал и беспокойство вперемежку со страхом. Все его опасения насчет силы и мощи волшебников и собственной магической слабости вновь и вновь прокручивались в голове.

Не в состоянии больше спокойно лежать на кровати, он выбрался из под одеяла. Медленно опустил ноги вниз, коснувшись голыми пятками прохладного пола. Приятный холодок, пробежавший по поверхности ступней, окончательно прогнал последние остатки сна. Осторожно ступая в темноте, Том подошел к окну и взглянул через стекло на улицу. Мягкий свет, лившийся из одного единственного тускло горевшего фонаря, с трудом освещал небольшой участок пространства неподалеку от входа в приют. Дальше виднелась лишь сплошная ночь, да одинокая фигура низенького человечка спешно ковыляющего в темноту вдоль мощенной булыжником мостовой.

Через несколько минут мальчику стало скучно. Коротышка скрылся за поворотом, другие люди на улице не появлялись, до рассвета вроде бы было еще далеко, по крайней мере, небо светлеть в ближайшее время явно не собиралось. Том отошел от окна, неспешно оглядел комнату и не найдя чем заняться направился в коридор. Там также царили темнота и тишина. Дети, сладко посапывая, спали в кроватях, воспитательницы и миссис Коул делали тоже самое в своих комнатах. Он, стараясь не шуметь, направился в туалет. Не торопясь умылся прохладной водой, с удовольствием почистил зубы, отметив про себя, что делает это здесь в последний раз. Ему захотелось пить, поэтому Том направился на кухню.

Приют по-прежнему продолжал спать и мальчик не рассчитывал столкнуться там с кем либо, разве что с одинокой крысой, ищущей, чем бы поживиться. Однако, пройдя мимо огромной почерневшей от времени и долгих часов готовки плиты, он увидел Колина Китона. Тот видимо безуспешно пытался отыскать еду в недрах объемного деревянного шкафа. Том знал, что он большой любитель поесть, но даже не предполагал насколько. Услышав шаги, мальчик испуганно повернулся в его сторону.

— Пшел вон! — небрежно произнес Том, беря с полки стеклянный стакан.

Колин мгновение помедлил, а затем безропотно побрел в сторону двери, бросая в сторону мальчика гневные взгляды. Тому было все равно. Налив в стакан кипяченой воды и, попивая ее медленными глотками, он вновь почувствовал себя хорошо. Прогнав Колина, он одновременно прогнал свои страхи и переживания, опасения и неуверенность в своей возможности прижиться в мире волшебников. Мальчик понял, что теперь он готов, готов ко всему.

Сжимая стакан в руке, Том вспоминал события последних нескольких дней, первых в мире волшебников….

— Что с тобой случилось, мальчик? — спросило склонившееся над ним испуганное лицо.

Кабы он сам знал…. Он ведь до сих пор до конца не понимал, что тогда случилось на выходе из Лютого переулка. И чего от него хотел изящно одетый франт с вежливыми манерами, но дурными поступками. Том явственно слышал его бормотание, пока волшебник пытался оттащить его обратно в темный переулок. Хотя тот сам, всего несколькими минутами ранее, утверждал, что детям там делать нечего. Ишь, какой манерный попался! Ходить ему, Тому, туда нельзя, а умереть там можно…. Вот, однако, какая у манерного мага логика.

Усатый волшебник попытался добиться от Тома хоть каких-то объяснений о случившемся с ним, но в ответ услышал лишь невнятное мычание. Мальчик как не пытался так и не смог хоть слово вымолвить, или хотя бы пошевелиться. Наложенное бесследно исчезнувшим франтом заклинание продолжало действовать.

Назвавшийся Горацием Слизнортом волшебник одним взмахом своей палочки вернул Тому способность двигаться и говорить. Мальчик был ему безмерно благодарен, однако наученный недавним горьким опытом не стал рассказывать правду, которую, к слову, сам до сих пор до конца не понимал.

— Я заблудился… — печально поведал он Слизнорту. — Хотел купить волшебную палочку и видать свернул не туда. На меня напали двое в серых мантиях. Лиц их я не видел, они скрывали их, надев на голову капюшоны.

— Бедняга! — сочувственно молвил волшебник, и его усы смешно затопорщились.

Том состроил страдальческое лицо, и маг не удержался, предложив мальчику проводить его к магазину волшебных палочек.

— Может, заодно помогу выбрать, — произнес он. — Ведь покупка волшебной палочки — важное событие для каждого юного волшебника! А где, кстати, твои родители? Как они смеют пропускать такой волнительный момент в жизни их ребенка?

Том скривил лицо в гримасе боли и тихо произнес:

— Они не могут быть со мной в этот день…. Они далеко отсюда…. Они сейчас не в городе….

— Понимаю… — ободряюще улыбнулся волшебник. — Работа…. Не расстраивайся. Ты ведь едешь в Хогвартс в этом году?

Мальчик кивнул.

— А я там работаю, — продолжил Слизнорт, выпятив вперед свой круглый живот. — Преподаю зельеварение и одновременно являюсь деканом Слизерина. На какой факультет, кстати, если не секрет, хочешь поступать?

Тому едва плохо не стало, он не знал, что ответить, а сказать правду и тем самым подвергнуть себя опасности, показав полное незнание волшебного мира, он в который раз не решался.

— Я еще не определился, — потупив глаза, проговорил он.

— Ничего… Еще есть время… — волшебник в знак поддержки тихонько похлопал мальчика по спине. — Но знай! Хочешь сделать карьеру — иди на Слизерин.

Он подмигнул Тому:

— Ну, пойдем, купим тебе палочку.

Магазин находился в маленьком, совсем недавно отштукатуренном и покрашенном яркой краской здании. Над входом гордо красовалась вывеска, составленная из местами потрескавшихся позолоченных букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры». В чистой и светлой витрине на нескольких фиолетовых подушках лежали палочки самых разнообразных цветов и размеров.

Продавец с огромными голубыми глазами, явно скучая в отсутствии посетителей, молча протянул Тому ближайшую палочку. Мальчик взял ее в руки, взмахнул и ничего не произошло. Он страшно перепугался.

«Почему у меня не получается? Вдруг я не смогу колдовать? А все, небось, из-за того, что жил не в семье волшебников, а в дурацком приюте. Может я что-то полезное не ел, позволяющее магам поддерживать их силу? Волшебные витамины, например?»

Том испуганно взглянул на Слизнорта.

— Ничего, не переживай, такое часто бывает, — ободряюще произнес тот.

— Да… — меланхолично подтвердил продавец и передал мальчику другую палочку, затем еще одну, четвертую, пятую….

Каждый раз, как мальчик немного тряс палочкой, мужчина забирал ее. После шестой, продавец оживился и, достав большую линейку, принялся измерять у Тома правую руку. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, после от плеча до пола, колена до подмышки, а в конце вдобавок измерил окружность головы.

Порывшись в коробках, лежавших на полках прямо за его спиной, он достал очередную палочку.

— Попробуйте, молодой человек вот эту….

Том попробовал, с трудом сдерживая дрожь в руках, однако все с тем же результатом и продавец ее также забрал обратно.

— Теперь вот эту…. И вот эту….

У Тома в руках перебывало с два десятка палочек, но каждую ему пришлось вернуть обратно. С очередной новой возвращаемой мальчиком палочкой лицо продавца теплело и становилось все более радостным и возбужденным. Даже Слизнорт выглядел несколько заинтересовавшимся. Мальчик наоборот покрылся холодной испариной.

«Да, что же такое! Я ведь особенный…. У меня должно получиться. Может, я делаю что-то не так? Но ведь я видел, как колдовал Дамблдор. И как франт пользовался палочкой. И тот, толстый, в переулке…. Все они просто держали ее в руке и только….»

— А может быть… — пробормотал продавец, обращаясь скорее к себе, чем к присутствующим. — Попробовать остролист и перо феникса?.. Почему бы и нет?

Он порылся в самой дальней коробке и протянул Тому очередную волшебную палочку. Мальчик взял ее в руки и тут же почувствовал идущее от нее тепло. Он резко взмахнул, палочка разрезала воздух и из нее посыпались синие искры. Тома охватило радостное пьянящее чувство.

Он может колдовать! Он настоящий волшебник! Теперь нет никаких сомнений! Он действительно особенный!

— Любопытно, любопытно, — тихо пробормотал волшебник, внимательно глядя на мальчика. Его мимолетное возбуждение прошло, лишь глаза оставались влажными и в них отчетливо виделся плохо скрываемый интерес.

— Что любопытно? — поинтересовался Том.

— Хотя, что в этом любопытного?.. Вы ведь знаете, молодой человек, что не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника?

У Тома зазвенело в ушах.

«Вот оно что! Дурак! Никогда не делай больше таких ошибок. Понятно теперь, почему франт не поверил, когда я сказал, что родители сейчас покупают мне палочку… Мне еще многое надо узнать, но я обязательно всему научусь.»

— Она выбрала вас. Значит, вы ей подходите, — между тем продолжал говорить продавец. — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. У вас мощная палочка, очень мощная…. Внутри нее перо феникса. Обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но этот отдал два. Очень интересно будет проследить, кому достанется сестра вашей палочки….

Он стоял в начале платформы под номером девять и смотрел на следующую по счету, десятую. Как Том и предполагал, вернее, смутно подозревал, никакой платформы девять и три четверти на вокзале не существовало. Мальчик вздохнул, положил рядом с грязной скамейкой свои вещи, а сам уселся на ее край. Торопиться было некуда, поезд, судя по времени обозначенному на билете, отбывал только через два с половиной часа. Спрашивать окружавших его людей, толпившихся вокруг, с озабоченными не выспавшимися лицами мальчик посчитал излишним и даже опасным. Шанс натолкнуться на волшебника был не очень большим, а остальные, обычные люди, могли посчитать его вопрос не вполне нормальным или, что еще хуже принять за хулигана и позвать полицейского.

Том счел за лучшее спокойно посидеть, понаблюдать, вдруг увидит что-нибудь необычное или заметит в толпе людей колдуна или ведьму. Они то должны знать нужную ему платформу….

Он покинул приют, ни с кем не попрощавшись. Оделся, взял собранные с вечера вещи и, пока остальные дети завтракали, вышел на улицу. Мальчик не испытал никакого сожаления или угрызения совести, ностальгии по годам проведенным в оставшемся за спиной здании или волны нахлынувших чувств. Нет. Ничего такого он не ощутил. Оставив приют позади, Том словно перевернул неинтересную страницу, на которой он описывался как беспризорный мальчик, живущий в приюте. Теперь перед ним открылась новая и в ней он волшебник, надеявшийся достичь небывалых высот в изучении магии.

«Прощай, приют! Какой приют? О чем это я?» — с ухмылкой подумал он, бодро шагая по утреннему, еще сонному городу.

Том нервно поерзал на жестком деревянном сидении. Время шло. Мимо проходили незнакомые люди, некоторые из них бросали на него подозрительные взгляды. В клубах черного вонючего дыма с шумом проехал поезд, мелькая десятком вагонов и сотней лиц в окнах. Мальчик, в который уже раз вдоль и поперек оглядел разделительный барьер между платформами девять и десять, но ничего необычного и на сей раз не заметил.

«Может, здесь, как и в том баре, перед входом в Косой переулок, надо подойти к нужному камню? Тронуть его или произнести заклинание?»

Однако Том не видел пока никого, кто так делал. Люди проходили рядом с барьером на обеих платформах, но никто не предпринимал никаких попыток потрогать стену или пощупать один из его камней.

У него перед глазами, как часто уже с ним происходило в последние дни, появился образ волшебника, пытавшегося убить мальчика в Косом переулке. Он теперь постоянно занимал все его мысли, являлся ночью в кошмарах, заставляя в ужасе просыпаться и жалеть об отсутствии соседей по комнате. Особенно пугал момент, когда колдун тащил Тома за ноги обратно в Лютый переулок, а он ничего не мог сделать.

«Сдался я ему тогда», — подумал он. — «Неужели все из-за того, что я обманул его? Нет, конечно…. Если бы….»

Мальчик криво и натужно улыбнулся, глядя себе под ноги. Он смутно помнил, что тогда случилось. Все произошло настолько спонтанно и неожиданно, оттого, наверное, и не запомнилось. Том, в который уже раз, наверное, сотый, начал размышлять, крутя в голове одну и ту же мысль:

«Не понимаю…. Может, мне все просто привиделось? Переутомился, переволновался…. Все-таки первый день в мире волшебников. Хотя пытался делать все так же, как и тогда с миссис Коул…. А у нее я прочел мысли взаправду. Лора чуть позже подтвердила. Выходит, я видел каким-то образом мысли волшебника…. Их, получается, читать так же легко, как и мысли обычных людей? Интересно…. Надо бы разузнать по подробней.»

Он вытянул вперед затекшие ноги, тут же едва не угодившие под тележку, перевозящую непонятного вида картонные коробки. Толкавший ее толстенький мужичек раздраженно взглянул на мальчика. Однако Том, занятый своими размышлениями не обратил на него внимания.

«Ладно, если допустить, что все привидевшееся мне не плод воображения, а действительно настоящие мысли, то все-таки из-за чего дядя пришел в ярость? Не понимаю…. Неужели из-за букинистического вида книги, болезненного ребенка или небритого волшебника убивают? А может, ему попросту не понравилось, что я ковырялся в его голове? Типа, как у обычных людей, когда пытаются залезть в чужой карман. В таком случае, действительно могут не просто по мордасам надавать, но и убить. По крайней мере, таких как я…. Нет, определенно мир колдунов опасен. Хорошо, что я уезжаю из города. Пускай франт, если хочет, ищет меня сколько душе его угодно. Раз не нашел до сих пор, то, полагаю, в волшебной школе точно не отыщет.»

Том несколько успокоенный сделанным им выводом, постарался улыбнуться.

«Кстати, к слову о волшебной школе…», — он взглянул на часы, показывающие без пятнадцати одиннадцать. — «Скоро поезд, а я до сих пор даже не знаю, как на него попасть.»

Начиная волноваться, мальчик поднялся на ноги, взяв в обе руки лежавшие рядом вещи. Он чувствовал необходимость хоть что-то предпринять, но не представлял что именно. Глупо сейчас начать метаться по платформам, приставая к находящимся на них людям с вопросом о платформе девять и три четверти или о поезде до волшебной школы. Однако и продолжать сидеть на скамейке с надеждой увидеть, как на нужную платформу попасть, времени оставалось все меньше и меньше.

Том, озираясь по сторонам, в тщетной попытке увидеть наконец волшебника или волшебницу, сделал шаг вперед и оказался сбит тележкой. Его вещи от удара взлетели вверх, а он сам, не удержавшись на ногах, плюхнулся на нее.

— Смотри, куда прешь! — зло пробурчал толстенький мужичек и в тот же самый момент Том услышал дикий крик.

Мальчик, продолжая лежать на тележке, взглянул в его сторону. Орал толстяк, бешено вращая глазами и одновременно потирая голову. Рядом лежал оловянный котел. Падая, Том не удержал свои вещи в руках и те разлетелись в разные стороны. Котелок, судя по всему, к его несчастью угодил мужчине прямо в лоб.

— Гадкий мальчишка! Ты убить меня захотел? Ты мне сразу не понравился! Знаю я таких…

Толстяк, брызгая слюной и сотрясаясь от злости, схватил котел в руки и, размахнувшись, кинул в сторону разделительного барьера между девятой и десятой платформами.

— Дядя, не надо! — с мольбой закричал Том, не представляя, что ему делать в школе без котла и, где взять новый, если с этим что-то случиться. Ведь в письме ясно было написано обязательно привезти с собой оловянный котелок.

Тот между тем летел через платформу, через идущих по ней людей, в ужасе пригибавших свои головы. Том надеялся, что он не долетит до барьера, а просто упадет на поверхность платформы, в противном случае он считал, что тот разобьется и станет бесполезным. К сожалению, надежде мальчика сбыться было не суждено. Том с тоской глядел на его полет, а потом не в силах видеть, как он неминуемо врезается в каменную стену на мгновение закрыл глаза, ожидая звука столкновения. Однако ничего подобного не услышал. Быстро открыв глаза, он им не поверил. Котла нигде не было видно.

Взглянув на толстяка, Том понял, что удивляться у него сейчас времени нет. Мужчина медленно двигался в его сторону, продолжая тереть ушибленную часть головы.

— Держись, мальчишка, — прошипел он. — У меня здесь работает друг полицейский, я сейчас отведу тебя к нему. Он с тобой, гаденыш, разберется….

Мальчику еще полицейских не хватало. Исчезнувший котелок явственно указывал Тому, направление, куда ему надо идти, однако мальчика одолевали сомнения, и если он не прав, его ждало бы горькое разочарование и полицейский участок вместо школы волшебства, но выбора не оставалось.

Вскочив на ноги, Том резко потянул тележку на себя, а затем с силой толкнул в сторону толстяка.

— Ты, что творишь? — возмутился тот, край тележки больно ударил мужчину по коленке на правой ноге, заставив, прихрамывая, немного отойти назад.

Воспользовавшись его заминкой, мальчик побросал свои вещи на тележку и, толкая ее вперед, в сторону барьера между девятой и десятой платформами, быстро побежал.

— А ну, стой! Ты куда? Не смей трогать тележку! Это имущество вокзала! — мужчина резво, не смотря на объем живота, отскочил в сторону, не позволив Тому сбить себя с ног, и попытался схватить мальчика за край куртки.

Том, как мог старался увернуться, однако он пробегал совсем рядом с мужчиной и тому было достаточно просто вытянуть руку. С торжествующим криком толстяк вцепился в его серую куртку и потянул на себя. Ткань затрещала, но выдержала, сбивая Тома с ног. Мальчик с трудом удержал равновесие, выпустил тележку из рук и, как не жалко ему было расставаться с вещью, расстегнул куртку и быстро сбросил с себя.

Толстяк издал крик отчаяния, перемешанный с угрозами:

— Стой! Тебе все равно далеко не уйти!

Том его не слушал. Он, толкая перед собой тележку, на полном бегу несся к каменному барьеру.

«Сейчас я или расшибусь или поеду в Хогвартс», — мелькнуло у мальчика в голове.

В следующее мгновение край тележки соприкоснулся с кирпичной кладкой и, не испытав никакого сопротивления, прошел дальше через стену. Следом за тележкой и Том проскочил через барьер и оказался на еще одной платформе. Вдоль нее, вытянувшись всеми своими вагонами, стоял паровоз алого цвета, а надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00».

«Получилось!» — обрадовался мальчик, продолжая еще некоторое время бежать, затем остановился и, тяжело дыша, огляделся вокруг.

Вокруг него толпились волшебники и волшебницы, рядом с ними крутились их дети, часть из них уже брали в руки вещи и направлялись в сторону вагонов, многие из которых, судя по высовывавшимся из окон озорным лицам, были битком набиты школьниками. Над платформой повис шум сотни голосов, уханья сов, сидящих в клетках, мяуканья кошек и котов, криков прощающихся с родителями детей и вторящим им в ответ взрослым. Никто из них даже не смотрел в сторону Тома. Он оглянулся назад и увидел, что билетная касса, стоявшая в начале девятой платформы, исчезла, а на ее месте появилась внушительных размеров арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти».

«Трудно было Дамблдору объяснить, как попасть на волшебную платформу?» — зло подумал Том. — «Или это тест такой, своеобразный? Идиотский….»

Его размышления прервал появившийся перед воротами толстяк. Минуту он в смятении оглядывался, но увидев Тома, хромая, направился к нему.

«Доставучий, однако…,» — хмыкнул мальчик.

— Привет, Том! — произнес прямо над его ухом отец Поппеи. — Как жизнь?

Мальчик от неожиданности подскочил, выпустив тележку из рук.

— Мистер Макквин… — он постарался улыбнуться, но спустя мгновение улыбка стала вполне естественной. — У меня проблемы….

— Да… — внимательно глядя на него, произнес волшебник. — И что стряслось?

Том указал рукой на приближающегося к ним толстяка.

— Он преследует меня…. Он простой человек, не колдун….

— Магл, ты хотел сказать, — нахмурился мужчина. — Негоже ему здесь расхаживать.

Макквин шагнул навстречу толстяку, на ходу доставая волшебную палочку. У того от удивления, судя по всему от всего увиденного, округлились глаза, хотя казалось куда больше. Выглядел мужчина совершенно сбитым с толку.

— Обливиэйт! — едва слышно произнес отец Поппеи, направив палочку на толстяка.

Тот мгновенно остановился и с обалдевшим видом начал оглядываться вокруг себя. Волшебник отечески приобнял его за плечи и, развернув обратно к воротам, подтолкнул в их сторону.

— Пойдем, уважаемый. Это не твой поезд….

Том бросил быстрый взгляд на платформу. На ней сейчас оставались лишь взрослые. Над крышами вагонов, вырываясь из трубы паровоза, клубился серо-белый дым. Легкий ветерок постепенно уносил его в сторону. Поезд, судя по всему, отправлялся с минуту на минуту. Схватив с тележки свои вещи и подняв валявшийся рядом немного помятый котелок, мальчик быстро залез в ближайший вагон.

Глава шестая

Все ближайшие купе оказались заняты, и Тому пришлось идти дальше по вагону, чтобы найти свободное место. Куда бы он ни взглянул, кругом сидели школьники более старшего возраста. Радостно приветствуя друг друга, они оживленно обменивались скопившимися за лето новостями. Мальчик почувствовал себя некомфортно среди знакомых между собой детей. Вдобавок он ощутил ненавистную ему атмосферу, напомнившую приютскую, поэтому решил перейти в другой вагон, надеясь отыскать там пустое купе. Однако ни в этом, ни в следующем ему не повезло. Куда бы он ни заглядывал везде уже сидели школьники. Некоторые из них уже успели переодеться в черные мантии, сменив обычную одежду на школьную форму. Мальчик уже начал отчаиваться, вагонов впереди оставалось не так уж и много, к тому же пробираться по узкому коридору с таким количеством вещей было неудобно и весьма трудно, поэтому он решил остановиться на первом попавшемся, в котором увидит пустое место.

Перейдя в следующий вагон, Том открыл первую же дверь и заглянул внутрь. В купе сидели три девочки и мальчик, по виду одного с ним возраста. Не глядя друг на друга, они молчали, вдобавок каждый из них повернул голову так, чтобы не видеть остальных.

«Идеально!» — подумал он и уже хотел пройти внутрь, как с верхней полки послышалось душераздирающее мяуканье.

Худенькая светловолосая девочка в длиной темно-зеленой юбке и точно такого же цвета кофте с капюшоном, до сих пор с безмятежным видом глядевшая в окно, в ужасе уставилась наверх.

— Кот? — она нервно и одновременно осуждающе оглядела сидевших рядом с ней детей. — Кто-то из вас везет с собой кота?

— Ну, да… я… — медленно протянул пухленький мальчик, с розовыми щечками и жиденькими черными волосами на голове и с гордостью добавил. — Его зовут Томас.

Том презрительно фыркнул:

«Тупица! Ничего лучше не мог придумать, как назвать животное таким же именем, как и у меня. Действительно! Томов вокруг пруд пруди…»

И тут события начали развиваться стремительно. Светловолосая девочка, смешно сморщив носик, чихнула и, вскочив на ноги, стремглав бросилась к дверям, на бегу доставая из нагрудного кармана небольшой белый пузырек.

— У меня же аллергия на кошек! — воскликнула она и, поравнявшись с Томом, не удержавшись, еще раз чихнула. Одновременно открыв пузырек, достала из него круглую красную пилюлю и судорожно запихала в рот.

Том поспешил отойти в сторону, пытаясь пропустить ее в коридор. И в тот же момент вагон дернулся сначала назад, а потом резко вперед, видимо состав начал отъезжать от вокзала. Мальчик не удержался на ногах и, стараясь не упасть, сделал несколько неловких шагов в сторону. И совершенно случайно наступил на ногу, проходившему мимо школьнику. Тот, не задумываясь, залепил Тому чувствительную оплеуху, отчего у мальчика из глаз посыпались искры и едва не выступили слезы.

— Смотри, куда прешь, малявка! — небрежно бросил тот и отпихнул Тома в сторону.

Мальчик больно стукнулся о дверь ближайшего купе и, выронив из рук свои вещи, упал на пол вагона. Школьник, не глядя на него, не обращая больше никакого внимания, словно он был какой-то вещью, переступил через Тома и пошел дальше. Такой обиды и позора на глазах у других детей Том простить никак не мог. Забыв, что перед ним не просто обычный человек, а волшебник, хоть и молодой, способный, как он сам часто думал, сделать с ним невесть что, мальчик вскочил на ноги, сжав кулаки. Голова трещала, взгляд с трудом фокусировался на ненавистной фигуре. Он даже не обратил внимания на открывшуюся дверь купе, откуда теперь таращились любопытные школьники.

— Стой! — закричал Том. — Ты… ты….

Волнуясь и одновременно злясь, он не находил подходящих слов для выражения всех чувств испытываемых перед обидчиком. Тот словно бы нехотя обернулся. Высокий, черноволосый, с бледной кожей лица и большими ярко-синими глазами, он выглядел на несколько лет старше Тома.

— Малявка что-то хочет сказать? — он холодно глядел на мальчика. — А может она просто просится обратно к мамочке?

Том хотел уже броситься на него и ударить по наглому лицу, как почувствовал, что его кто-то крепко схватил за руку и мгновением позже затащил в купе.

— Спасибо, Орион, — Поппея встала между ним и дверью и, глядя на мальчика, тоном учительницы проговорила. — Том, не тупи. Он на два года старше тебя. Кулаками тебе никогда не побить его. Он, играясь, разделается с тобой с помощью магии. Постарайся забыть про свои дворовые приемчики.

Мальчик чувствовал, как внутри клокочет от гнева.

— Я не могу позволить ему вот так просто уйти, опозорив меня!

— Можешь! — усмехнулся красивый мальчик, с длинными черными волосами и аристократической внешностью, которого Поппея назвала Орионом. — Если, конечно, не хочешь, чтобы он еще раз опозорил тебя, но теперь уже на глазах у многих…

Том попытался успокоиться. Разумеется, Орион прав. Куда ему тягаться со старшеклассниками…. То, чего он так боялся, случилось с ним буквально сразу, и радует лишь то, что он хотя бы не успел испугаться. Но ничего, он научится, всему научится и обязательно отомстит. Правда, сколько раз он уже давал себе слово как можно больше узнать о мире волшебников и желательно в кратчайшие сроки? Ничего…. Значит, оно будет только крепче.

— Вы правы, — он, смиряясь с их доводами, потупил глаза. — Пойду, соберу вещи и найду себе свободное место.

— Заканчивай глупить, Том! — Поппея озорно засмеялась. — Я ведь не могу дружить с глупыми. Ты можешь сесть с нами!

Она помогла ему занести в купе разбросанные по коридору вещи. Обидевший его старшеклассник ушел и мальчик смог окончательно успокоиться. Однако в самом дальнем уголке памяти сделал заметку: запомнить и обязательно отомстить.

Между тем поезд, мирно и монотонно стуча колесами, отъехал уже далеко от вокзала. Взглянув в окно, Том увидел мелькавшую там зелень травы и колыхавшиеся на легком летнем ветру деревья.

Закинув вещи на верхнюю полку, Том уселся рядом с Орионом и только тут заметил еще одного мальчика. Худой, светловолосый, в длинной фиолетовой мантии он с безразлично-отрешенным видом разглядывал журнал. Судя по выражению, застывшему на лице, интересного он находил в нем весьма мало.

— Давайте, что ли знакомиться, — проговорил Орион. — Меня зовут Орион Блэк. А тебя?

Он оценивающе посмотрел на Тома.

— Том Реддл…

— Реддл? Никогда не слышал такой фамилии. Твои родители маглы? — последнее слово он произнес с презрительной интонацией.

Том на мгновение растерялся, но потом вспомнил, что маглы — это просто обыкновенные люди, только без волшебных способностей.

— Нет! По крайней мере, отец точно.

Орион усмехнулся и высокомерным тоном произнес:

— А в моей семье всегда были только чистокровные волшебники. Блэки дорожат волшебной кровью и никогда не позволяли затесаться к нам грязнокровкам.

— Грязнокровкам? — Том настолько оказался удивлен услышанным, что не удержался от вопроса, хотя сразу же стал корить себя за него.

— Да, грязнокровкам… Тем, у кого в роду были маглы.

— Орион! Хватит занудствовать! — Поппея деланно зевнула. — Мне становится скучно от таких разговоров. Да и Тому видимо тоже.

Она посмотрела на мальчика и подмигнула.

— Есть множество других тем для разговора. Да и какая разница, кто у тебя был в роду. Ты же сам не виноват в этом.

— Виноват, хотя и отчасти… — блондин оторвал взгляд от журнала и не спеша свернул его трубочкой. — Мой отец говорит, что грязнокровки только портят наше волшебное сообщество. И что придет время и им обязательно укажут их истинное место.

— А кто твой отец? — взглянув в его сторону, поинтересовалась Поппея и, не дав ему ответить, быстро добавила. — Подожди! Дай я сама отгадаю! Ты из семейства Малфоев?

— Да… — блондин небрежно кивнул. — Я Абраксас Малфой.

Орион с нескрываемым интересом уставился на мальчика, разглядывая того словно он представлял собой нечто доселе никем не виденное. Том, напротив, почувствовал себя лишним, ему ни о чем не говорила фамилия «Малфой». Хотя он и подозревал, что она должна быть довольно известной. Заметив его недовольный взгляд, Поппея замахала руками:

— Замечательно! Вот мы все и познакомились!

— Да уж… — скучающим тоном протянул Абраксас, отворачиваясь к окну.

— И на какой факультет каждый из вас собирается поступить? — весело оглядывая мальчишек, спросила девочка.

Орион фыркнул, блондин непонимающе уставился на нее. Девочка засмеялась:

— Неужели все так плохо?

— Напротив! — Орион важно надул щеки. — Я давно определился. Слизерин и только Слизерин. Тут двух мнений быть не может. Все в моей семье учились на этом факультете.

— Я тоже надеюсь попасть на Слизерин. Иначе мои родители меня не поймут, — Абраксас усмехнулся.

— А ты Том? — спросила девочка.

Мальчик пожал плечами.

— Я не знаю. Мне, если честно, все равно.

Дети с любопытством взглянули на него, и в этот момент дверь в купе открылась и на пороге появилась дородного вида женщина:

— Молодежь! — громко произнесла она, взглядом указав на лоток. — Будете что-нибудь покупать?

На нем лежали разнообразные сладости, каких Том никогда в жизни не видел. Разноцветные пакетики с круглыми конфетками-драже «Берти Боттс», которые, если верить надписи на них, отличались самыми разнообразнейшими вкусами. Жевательная резинка, опять же судя по надписи самая лучшая, «шоколадные лягушки», тыквенное печенье, сдобные котелки, лакричные палочки, малиновая пастила, медовая халва и прочие сладости мира волшебников. От всего многообразия увиденного у Тома разбежались глаза и потекли слюнки, поэтому он за неимением денег просто отвернулся к окну. Сидевшие рядом с ним дети напротив радостно зазвенели монетами и, недолго думая, скупили половину лотка. В итоге, сладостей они накупили в таком количестве, что как не старались все съесть не смогли, поэтому начали делиться с Томом. Тот не возражал и, в конце концов, перепробовал едва ли не больше остальных.

Покончив с лакомствами и выкинув все обертки в окно, они вернулись к прерванному разговору.

— Том! Тебе не должно быть все равно. От того на каком факультете ты будешь учиться во многом зависит вся твоя дальнейшая жизнь, — жуя жвачку медленно проговорил Абраксас.

— Том сирота, может, поэтому он и не знает, — с грустными нотками в голосе сказала Поппея. — Ему некому было объяснить и направить…

— Сирота? Мне весьма жаль… — Орион состроил на своем лице нечто похожее на соболезнование. — Тогда я могу устроить небольшой доклад и рассказать тебе все, что знаю о факультетах Хогвартса. Если тебе, конечно, интересно….

Том согласно кивнул, не зная, чего больше хочется мальчишке: действительно помочь или просто покрасоваться перед белобрысым Малфоем. Орион скорчил чрезвычайно довольное лицо, распрямил плечи, выпятил грудь и важно произнес:

— Пуффендуй! Когтевран! Грифиндор! И Слизерин!

— Что? — переспросил Том, он ничего не понял из того, что только что сказал мальчик, кроме последнего слова.

— Том! — улыбнулась Поппея. — Орион имеет в виду, что существует четыре факультета. Хогвартс основан четырьмя волшебниками, поэтому и факультетов в школе четыре. Каждый назван в честь своего основателя, одновременно являющегося одним из основателей Хогвартса.

Она на мгновение замолчала, переводя дух, и вместо нее вновь принялся рассказывать Орион. Пока Поппея говорила, он сидел, надувшись, уставившись в окно. Ему явно не понравилось, что девочка его перебила.

— Когтевран назван в честь Кандиды Когтевран, Пуффендуй — Пенелопы Пуффендуй, а Грифиндор — Годрика Грифиндора. И наконец, Слизерин — Салазара Слизерина, — он старался говорить быстро, наверное, чтобы Поппея не успела вставить и слова. — Ты ведь слышал хоть о ком нибудь из них? Должен был слышать!

Том отрицательно покачал головой.

— Нет. Никогда и ни о ком из них, — мальчик начинал злиться на детей, поучавших его словно он малый ребенок, нашлись тут умники, им повезло родиться в семье волшебников, а ему нет. — А все таки, какая разница на какой из факультетов поступать? И почему вы все хотите именно на Слизерин?

Он старался говорить спокойным голосом, хотя начинал тихонько их всех ненавидеть.

— Почему все? — усмехнулся Абраксас. — Поппея, кстати, не говорила…

Мальчики одновременно взглянули на девочку. Та улыбнулась.

— Мой отец учился на Слизерине, бабушка с дедушкой…. Я не собираюсь менять семейную традицию.

— И правильно! — похвалил ее Орион. — А насчет твоего первого вопроса, Том…. Какая разница какой выбрать факультет…. Как бы тебе покороче объяснить?

— Зачем объяснять?! — удивленно поинтересовался Абраксас. — Пойми, Том! Учеба на Слизерине откроет перед тобой такие перспективы, какие ты никогда не заполучишь, учась на других факультетах. Мой отец говорит, что все видные люди в Министерстве закончили Слизерин. Все могущественнейшие волшебники в истории Англии закончили Слизерин… — он на мгновение замолчал, глядя на мальчика, и видимо желая еще что-то сказать, но затем просто добавил. — Тебе мало? Надо еще объяснений?

— Справедливости ради… — умным голосом проговорила Поппея. — Альбус Дамблдор закончил Грифиндор. Хотя и считается одним из величайших волшебников современности.

Том вспомнил длинноволосого волшебника в узких очках, пришедшего к нему в приют. Значит он один из сильнейших колдунов современного мира, этакий Мерлин Нового времени!

Абраксас фыркнул. Орион театрально закатил глаза.

— Дамблдор! — Малфой сделал пренебрежительный жест рукой. — Мой отец говорит, что все это миф. Никакой он не великий волшебник. Не стоит верить газетам и всяким там журналам! Если он такой могущественный, то почему не сразится с Грин-де-Вальдом, как от него требует общество? Почему отсиживается в Хогвартсе?

— Может, он копит силы? — обиженно произнесла Поппея, надув губы. — Может, еще что-нибудь? Иногда очень трудно понять поступки взрослых!

— А мне кажется, очень просто, — Орион ехидно усмехнулся. — Дамблдор понимает, что никогда не сможет победить Грин-де-Вальда. Тот намного сильней. И не желая позориться, всячески избегает поединка.

— Все! — Поппея яростно замахала руками. — Вы мне надоели! Больше не хочу с вами спорить!

— И не надо, — тихо проговорил Том миролюбивым тоном, желая поддержать Поппею, она к удивлению раздражала его меньше остальных, и чтобы увести разговор в другую сторону поинтересовался. — Я все-таки до конца не понял…. Почему, если учеба на Слизерине дает такие преимущества все дети не поступают на него?

— Все дело в Распределительной шляпе, — ответила Поппея. — Именно она определяет на какой из факультетов пойдет учиться каждый первокурсник.

— Шляпа?

— Хогвартс ведь волшебная школа? — снисходительно улыбаясь, полувопросительно полуутвердительно сказала девочка.

— Шляпа решает на каком факультете мне учиться? — Том был поражен до глубины души. — И каким образом она решает? По каким критериям определяет?

Орион пожал плечами, Абраксас лишь слегка улыбнулся самыми кончиками губ.

— Считается, что каждый из факультетов имеет характер и качества своего основателя, — принялась рассказывать Поппея и, видя удивленные взгляды Ориона и Абраксаса, добавила — Если вы, мальчики, такого не знаете, то не значит, что никто не может знать. Так вот… Отличительными чертами пуффендуйца считаются трудолюбие, верность и честность. Ученик Когтеврана должен быть умным, творческим, остроумным и мудрым, Грифиндора — храбрым, честным и благородным. И наконец, слизериниц — решительным, находчивым…

— Самое главное чистым по крови! — перебил ее Абраксас.

— Безупречным! — добавил Орион. — И можно немного хитрым.

Том задумался, не слушая более, что дети тем временем продолжают говорить.

«И какой факультет мне выбрать? Какой предпочесть? Или целиком положиться на Шляпу? Смешно даже…. Мою дальнейшую судьбу может определить Шляпа. Пусть и волшебная, но все же Шляпа. А куда мне бы самому хотелось? Слизерин? Однозначно нет! Я не хочу учиться вместе с детьми аристократов. Чистота крови…. Они же меня будут постоянно презирать, я ведь не из их круга. И никогда не будут считаться своим, особенно, если узнают, что мать не была волшебницей. Нет, я такого себе не хочу. Пуффендуй? Каким я должен для него быть? Умным, трудолюбивым и честным? Не хочу. Когтевран? Творческим, умным и остроумным… Шутом значит. Или актером, художником… Нет, еще раз нет. Ну и факультеты у них! Ничего лучше придумать не могли? Остается последний. Грифиндор. Храбрость, честность, благородство. Чушь какая! Однако трусом я себя точно не считаю. Честным все же иногда можно быть, когда выгодно, по крайней мере, на словах. Ну а благородство…. Вдруг и так проскочит. И скорее всего, там учатся не особо мозговитые, ведь их Шляпа определяет на Пуффендуй. На их фоне я буду самым умным, а значит и самым лучшим. Значит, решено самый приемлемый вариант — Грифиндор.»

Его размышления оказались прерванными открываемой дверью. В купе вошел низенький толстенький человек.

— Так! Кто у нас здесь? — он внимательно оглядел их всех буквально с ног до головы и, закончив осмотр, добавил. — Значит первокурсники…

Орион тихонько толкнул Тома вбок и прошептал на ухо:

— Это же Гораций Слизнорт! Декан Слизерина!

Взглянув на волшебника, мальчик узнал в нем мужчину помогавшего ему выбирать волшебную палочку.

— Здравствуйте, профессор! — поздоровался он.

Тот вновь посмотрел на мальчика и, видимо узнав, радостно воскликнул:

— Том! Привет, привет! Как жизнь?

— Отлично, профессор.

— Вот и славно. Ладно, не стану вам мешать, пойду дальше. Кстати! Можете уже потихоньку собирать вещи, мы почти приехали.

С этими словами он вышел обратно в коридор.

— Когда ты успел с ним познакомиться? — набросился на Тома Орион, как только волшебник закрыл дверь.

— Да Том, колись! — добавила Поппея.

И даже Абраксас с интересом посмотрел на мальчика.

Тому пришлось удовлетворить их любопытство, рассказав, как он встретился с деканом Слизерина и что тот помог ему купить волшебную палочку. Разумеется, он умолчал о нападении на выходе из Лютого переулка и своих страхах после него.

— Я знаю, зачем Слизнорт заглядывал к нам! — рисуясь, воскликнула Поппея, как только Том закончил свой рассказ.

— И зачем? — поинтересовался Орион.

— Он набирал новых членов в клуб Слизней и назначал время и место встречи для старых! — небрежно произнесла девочка, доставая с верхней полки мантию и начиная одевать ее.

— Клуб кого? — переспросил Абраксас. — Хватит выдумывать! Нет такого в Хогвартсе.

— А вот и есть, — с озорными нотками в голосе заверила мальчика Поппея. — Мне папа о нем рассказывал. В нем состоят самые выдающиеся ученики.

— Неужели? Почему тогда нас не пригласили? — ухмыльнулся Орион.

— Клуб основал Слизнорт. Он и набирает в него членов, — не обратив внимания на реплику Блэка, добавила девочка. — В него входят только старшеклассники. Своеобразная элита школы… Мне так папа говорил.

— Мистер Макквин сам был членом этого клуба? — поинтересовался Том, заранее зная ответ.

— Да, а что?

— Ничего…. Просто интересно….

Тому стало любопытно и он захотел побольше узнать о клубе Слизнорта.

— А как стать его членом?

Девочка пожала плечами.

— Мне кажется, у тебя, Том, нет никаких шансов.

— Почему?

— Папа мне говорил, что никогда первоклассник не был членом этого клуба. К тому же многих школьников Слизнорт выбирал совершенно по разным причинам.

— Например….

— Кого-то за отличную учебу, а кого-то только за то, что его родители занимают важный пост в Министерстве. У тебя, Том, родителей в Министерстве нет и учиться ты еще не начал, поэтому и шансов никаких нет.

Мальчику после ее слов стало очень обидно. Значит, если он сирота, то двери элитного клуба для него закрыты? Однако это несправедливо! Ему назло всем, а особенно Поппеи вдруг очень сильно захотелось в клуб толстенького волшебника. Просто, чтобы доказать, что он лучший, особенный. Ведь как оно выходит получается. Он едет учиться в школу для особенных детей, волшебников. И в этой самой школе существует клуб еще более особенных. Его члены — особенные среди особенных. И поэтому Том очень захотел в него попасть.

— Реддл! Не бери в голову! — постарался подбодрить его Орион, тоже одевая мантию. — Сдался тебе клуб Слизней. Одно его название чего стоит! Слизни. Бррр! Гадость!

Поппея захихикала, даже Абраксас усмехнулся.

— Подъезжаем к Хогвартсу! — разнеслось по вагону. — Всем одеть школьные мантии! Вещи оставить в купе!

Том последним одел мантию. Взглянул на свое отражение в окно и почувствовал себя настоящим волшебником. По крайней мере, внешне….

Поезд тем временем начал сбавлять ход и вскоре окончательно остановился. Пробившись сквозь ужасную толчею в коридоре, они вышли на маленькую неосвещенную платформу. На улице было темно и прохладно. Том поежился. Вот и настоящая польза от мантии. Без нее было бы совсем зябко.

— Первокурсники! Не разбегаемся! Быстро все сюда! — услышал мальчик зычный и к его удивлению знакомый голос.

Всмотревшись в темноту, туда откуда донесся возглас кричавшего, он увидел психолога приходившего к нему в приют.

«Ну, здравствуй, гад, — мысленно поздоровался с ним Том, узнав его. — Мне до сих пор очень сильно хочется узнать, что помешало тебе сообщить мне, немного раньше, чем Дамблдор, что я волшебник.»

Собрав первокурсников вместе, Адам повел их прямо в темноту, освещая себе путь ярко горевшим в ночи факелом. Поскальзываясь и то и дело спотыкаясь, они шли вслед за ним по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Окружавшая их тьма была настолько черной, что Том с трудом видел лишь на пару шагов перед собой. Одинокий факел Адама яркой точкой светил впереди. Галдевшие на платформе дети разом замолчали, слышались только звуки шагов и тихое пыхтение рядом идущих.

«Неужели нельзя было поехать сюда рано утром? — думал Том, осторожно ступая следом за Поппеей. — Тогда не пришлось бы тащиться в темноте.»

— Ух, ты!!! — послышались впереди восторженные возгласы.

Мальчик поднял голову и, приглядевшись, увидел, что их вызвало. Перед ними расстилалась зеркальная гладь большого черного озера. А на другой его стороне, на самой вершине высокой скалы, возвышался невероятно больших размеров замок с десятком башен. Огромные разноцветные окна горели яркими огнями, отражаясь в черноте близлежащей воды.

— Не стойте разинув рты, — скомандовал Адам. — Спускаемся к лодкам, но не более четырех человек в каждую.

Только сейчас Том увидел множество маленьких лодочек, покачивающихся у берега.

Они вчетвером быстро залезли в ближайшую, причем Орион, ожидая Поппею, умудрился не пустить в нее того самого мальчика, кот которого так напугал светловолосую девочку в зеленой юбке.

— Занято! — властным голосом заявил Орион, в ответ на его недовольное ворчание. — Поищи себе другую лодку!

Спустя несколько минут, когда последний первокурсник нашел себе место, флотилия двинулась вперед. Лодки плавно заскользили по гладкому как стекло озеру, и Том отметил про себя, что ими никто не управляет. Они плыли в сторону замка без помощи весел или паруса.

Вскоре флотилия подплыла к утесу. Заросли плюща, растущие на нем, скрывали огромную расщелину. Миновав ее, они оказались в мрачном темном туннеле. Еще пару минут и лодки причалили к подземной пристани. Далее их путь лежал наверх по длинной и узкой каменной лестнице, затем по влажной от росы лужайке, лежащей у подножия замка. Потом им пришлось преодолеть еще один лестничный пролет и, наконец, они оказались перед огромной дубовой дверью.

Адам громко постучал в нее и та спустя минуту открылась. На пороге стоял Альбус Дамблдор. Он бросил быстрый взгляд на толпу детей, коротко кивнул волшебнику и повел их всех внутрь замка.

Через несколько минут они очутились в огромном зале. На уходящих далеко вверх каменных стенах горели факелы, потолок терялся в невообразимой вышине, а обшарпанная мраморная лестница вела на второй этаж. Однако они не стали там останавливаться, а продолжили идти дальше. Спустя несколько поворотов и пары тройки залов поменьше Дамблдор их привел в маленькую комнату.

— Добро пожаловать в Хогвардс! — произнес он, наконец, остановившись. — Меня зовут Альбус Дамблдор. А господина, который привел вас всех сюда Адам Паркер. Он является заместителем директора школы.

Адам слегка улыбнулся. Том зло посмотрел на него, а потом на Дамблдора. Отчего-то не один из волшебников ему не нравился.

— По случаю нового учебного года сегодня в школе большой банкет, — продолжил говорить Дамблдор. — И чтобы он начался не хватает лишь самой малости….

Он хитро улыбнулся и спросил, оглядывая первокурсников:

— Кто знает чего?

Напуганные дорогой и новой, незнакомой обстановкой дети предпочли промолчать. Не дождавшись ответа, волшебник не расстроился и, громко щелкнув пальцами, произнес:

— Вас! Именно вас! Но прежде, чем начать банкет, всех первокурсников распределят на факультеты. Поэтому не будем терять времени! — он взглянул на Адама.

— Все выстройтесь в шеренгу! — скомандовал тот. — И идите за мной.

Том встал за Орионом, который в свою очередь оказался за Поппеей. Абраксас каким-то образом умудрился втиснуться далеко впереди. Удовлетворенно оглядев детей, Адам повел их обратно. Вновь те же самые повороты, залы и, наконец, пройдя через двойные двери, они оказались в огромном помещении. Тысяча плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами свечей освещало его. За столами сидели старшеклассники и с нескрываемым любопытством глядели на них. Высоко под потолком плавали белые тени, очень сильно напоминающие приведений. А над ними вместо потолка сияло черное небо, усеянное сотней ярко-синих звезд. У Тома от всего увиденного перехватило дух и по спине пробежали мурашки. Действительно школа волшебства! Не то, что та, в которой он до сих пор учился. Та представляла из себя кривое строение из серого камня и вид имела весьма невзрачный.

Они медленно пошли вдоль четырех вытянувшись почти через весь зал столов и остановились перед таким же длинным, за которым, судя по возрасту и гордой осанке, сидели преподаватели. Дамблдор приказал им повернуться спиной к учителям и лицом к залу.

Тем временем Адам принес откуда-то самый обычный на вид деревянный табурет, поставил его перед шеренгой первокурсников и положил на него остроконечную шляпу.

— Сейчас начнется, — прошептал Орион, обернувшись в сторону мальчика.

Том посмотрел на шляпу. Выглядела та потертой и весьма грязной. Вдобавок на ней виднелось множество заплаток. На мгновение в зале воцарилась тишина, а затем Шляпа шевельнулась и в ней появилась дыра, сильно напоминающая рот и она вдруг принялась изрекать стихи. Том настолько удивился, что даже не стал вникать в смысл того, что произносила Шляпа, а когда все же попытался, та замолчала.

Адам достал из складок мантии длинный список пергамента и громко произнес:

— Внимание, первокурсники! Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет. Итак!… Джонатан Расмуссон!

Мальчик, стоявший первым в колоне, рыжий и веснушчатый, подошел к табурету, осторожно взял Шляпу в руки, одел ее на себя и сел на край табурета. Шляпа, скрыв ему пол головы, несколько секунд молчала, а затем громко объявила:

— Грифиндор!

Раздались громкие крики, овации и хлопки ладошек. Видимо радовались грифиндорцы.

«И чему тут радоваться? — подивился Том. — Какая им разница. Они ведь совсем не знают его. Вдруг он окажется полной бездарью и только опозорит их факультет.»

Дети в соответствии со списком, объявляемым Адамом надевали Шляпу и садились на табурет, а та, немного подумав, произносила название факультета. Орион, Абраксас и Поппея оказались распределены раньше Тома. Все они попали на факультет, на какой и стремились — на Слизерин. Старшеклассники громко их приветствовали и, уступая места, усадили за свой стол. Как понял мальчик, каждый факультет сидел за отдельным столом. Кстати, как он заметил, Малфою радовались больше остальных.

«Нечестно, — подумал он. — Единственное, что блондин пока сделал достойное в этой жизни — родился в нужной семье. Может, он ничего большего не добьется, а его приветствуют так словно он герой. В мире волшебников дела обстоят, оказывается, не многим лучше, чем в обычном мире….»

— Том Реддл! — между тем выкрикнул Адам Паркер.

Мальчик оказался одним из последних еще не распределенных детей. Большая их часть уже успела занять свои места за одним из четырех столов. Том бросил взгляд в зал. На него, как он заметил, почти никто не смотрел, он, оказывается, никого не интересовал. Даже преподаватели оживленно о чем-то переговаривались друг с другом. Лишь Дамблдор с интересом продолжал следить за процессом распределения.

Том, гордо вскинув голову, уверенно подошел к табурету и, взяв Шляпу в руки, уселся на него. Одев ее на себя, он замер, ожидая что же будет дальше.

— Томас Марволо Реддл, — пронеслось у него в голове. — Вижу в тебе силу…. Великую силу…. Вижу тьму….. Но и вижу свет. Ты много можешь добиться в жизни…. И чего же ты хочешь?

Том опешил.

— Хочу, чтобы ты меня распределила на факультет….

— Чего ты хочешь добиться? — повторила Шляпа.

— Я хочу добиться всего! Я хочу знаний! Хочу стать величайшим волшебником!

— О да…. Я чувствую в тебе силу, способную объять необъятное…. Глубочайшую жажду знаний…. Гложущее тебя изнутри желание стать особенным, стать величайшим….

Том молчал, не в силах даже мысленно ответить Шляпе. Внутри у него бушевала буря эмоций, перерастающая в настоящий ураган.

— Ты прав, сомневаясь в выборе факультета, — продолжила та. — Каждый из них даст тебе многое. Очень многое…. Но не один не сможет дать тебе всего….

— Грифиндор…. Я ведь уже определился…..

— Грифиндор! — усмехнулась Шляпа. — Прекрасный выбор. Учась на нем, ты постигнешь многие премудрости, откроешь многие тайны мироздания и познаешь до селе никем не познанное. Недаром символом факультета является лев. Ты сможешь стать храбрым и мудрым, помогать бедным и обездоленным, поучать знаниям алчущих их.

Том и мысли не имел кого-то там поучать и тем более помогать.

— Понимаю… — произнесла, прочтя его мысли Шляпа. — Ты можешь пойти на Пуффендуй…. Овладев преподаваемыми там знаниями, ты сможешь стать величайшим из политиков. Честным, благородным…. Верно служащим на благо волшебного мира.

Мальчик сомневался, что существуют благородные политики. И не представлял, как можно управлять страной, пусть даже самой маленькой и захудалой используя лишь честность и благородство.

— Когтевран… — вздохнула Шляпа. — Тебя ждет великая карьера ученого и мудреца. Ты сделаешь множество открытий. И твое имя засияет среди величайших умов нашего мира.

Уже лучше, но Тома смущало, что он будет лишь одним из величайших.

— Остается Слизерин, — тихо проговорила Шляпа. — То чего я больше всего опасаюсь. Ты станешь великим из величайших, могущественным из могущественнейших, обретешь знания, неподвластные никому до селе…. Но сможешь ли ты справиться со всем этим? Не лучше ли выбрать Грифиндор?

Нет. Том уже не хотел туда. От описанных Шляпой перспектив его охватило невероятное волнение и сильнейшее желание добиться всего этого.

— Да, я отчетливо чувствую, чего ты хочешь, мальчик. Но Салазар Слизерин не всегда был светлым волшебником. В конце своей жизни он принял сторону тьмы. И многие его последователи пошли тем же путем. И, к сожалению, продолжают и сейчас им идти. В тьме нет ничего хорошего, Том, хоть она и дает такое могущество, какое не может дать светлая магия. Но она и требует многое взамен…. И не все готовы платить. Ты сможешь со всем этим справиться?

Он чувствовал, что сможет. Иначе и нет смысла ввязываться.

— Да!

— Слизерин! — объявила на весь зал шляпа и, не дождавшись пока Том сам снимет ее, тихонько соскользнула с головы.

— Поздравляю! — приветствовала его Поппея, освобождая место.

— Молодец! Правильный выбор! — похлопал по плечу Орион.

— Я хоть и сомневался, что ты достоин нашего факультета, но рад, — сдержано произнес Абраксас. — Что-то в тебе, Том, есть. Я это сразу почувствовал. Да и отец говорит, что Шляпа не может выбрать на Слизерин недостойных.

Но мальчик их всех не слышал. В голове у него до сих пор стояли слова Волшебной Шляпы: Ты станешь великим из величайших, могущественным из могущественнейших, обретешь знания, неподвластные никому до селе.

Он с трудом, словно в тумане, видел все происходящее вокруг него. Как поднялся и заговорил директор, как на столах появилась еда, да в таком количестве и разнообразии, каком ему и не снилось. Но он, несмотря на дикий голод, к ней даже не притронулся.

«Я могу стать самым великим волшебником! Я действительно особенный. И не просто один из особенных. Я Особенный! Осталось лишь сделать все так, чтобы слова Шляпы не оказались пустым звуком. И чтобы в будущем, когда будут объявлять мое имя, услышавшие его люди боялись отвернуться.»

Глава седьмая

Том лежал в своей новой кровати с открытыми глазами и глядел в темноту. Несмотря на усталость после длинного и трудного дня, вкупе с волнением последних часов он никак не мог уснуть. Рядом, в соседней кровати, тихонько похрапывал Орион, чуть поодаль мирно посапывал Абраксас. Они поселились втроем, хотя комната по своим размерам и количеству кроватей была рассчитана на пятерых. Однако Орион, встав в ее дверях и состроив на лице неприступно-высокомерное выражение, не пустил в нее желающих войти первокурсников, а зашедший немногим позже проведать как у них дела Гораций Слизнорт ничего не сказал, лишь поинтересовался у Малфоя, как дела у родителей и, потрепав по щеке, сообщил, что того ожидает большое будущее.

Мальчику понравилась новая комната. По сравнению с приютской она представляла собой настоящий дворец, и по своим размерам, и по внешнему убранству. Смущало только чрезмерное количество зеленого цвета в ее дизайне, да тусклый, к слову также зеленый, свет светильников. Разумеется, Том предпочел бы жить в ней один, но тут выбирать не приходилось. Скорее наоборот, его выбрали. Малфой и Блэк с самых первых минут, как их распределили на факультет, держались вместе, причем гордо и высокомерно, по крайней мере, с первокурсниками. Судя по всему, они считали остальных детей ниже себя и по уму и тем более по социальному статусу. И лишь Тома юные аристократы пустили в свою компанию, правда, мальчик подозревал вовсе не потому, что он им так понравился или они считали его своим. Напротив, он думал, что они делают так из каких-то злых побуждений, поэтому не собирался считать их друзьями и не доверял им, однако решил пока держаться с ними нейтрально и не портить отношений.

Сон не приходил и Том, не зная как уснуть, размышлял. О словах Шляпы, о волшебной школе, о клубе Слизней…. Поняв, что сегодня поспать ему не удастся, он, уже где-то под утро, выбрался из кровати, оделся и вышел в гостиную. Холодное зеленое свечение светильников уже не так раздражало, мальчик начинал постепенно привыкать к нему. Выходить в коридор в столь раннее время было категорически запрещено, поэтому он уселся на стоявший вдоль стены черный кожаный диван, принявшись разглядывать пустую гостиную. Через какое-то время ему это надоело, и Том уже решил сходить за каким-нибудь учебником, как внезапно услыхал едва различимый звук, идущий из дальнего угла.

Вскочив на ноги, он вначале хотел убежать обратно в комнату, мало ли кто или что может бродить по ночному замку, к примеру, самые настоящие приведения, безбоязненно летающие по коридорам, чего стоят, однако затем передумал. Осторожно ступая по мягкому ковру, Том медленно пошел в ту сторону.

— Кто здесь? — тихо прошептал он, остановившись в паре метров от угла.

Там стоял темный старый буфет с потертыми временем и руками школьников дверцами. Звук мгновенно прекратился. Мальчик, преодолевая страх, подошел и резко открыл правую дверцу и быстро отскочил назад.

— Ой! — послышалось из темноты полок. — Я ничего плохого не сделал.

Том мгновенно принял нагловатый вид и уже громче потребовал:

— Тогда выходи!

Из шкафа медленно начало вылезать маленькое существо. Лысое, с огромными, словно крылья летучей мыши ушами, худое и жилистое, с маленькими кривыми ножками и длинными, но тонкими ручками. На нескладном тельце виднелся обрывок серой, в нескольких местах рваной тряпки, видимо служащей одеждой. Оно опасливо поглядывало на мальчика, сощурив огромные желтые глаза.

— Ты кто? — Том оказался настолько удивлен, что вся его напускная наглость мгновенно улетучилась.

— Сирота Том никогда не видел домовых эльфов? — скрипучим голосом поинтересовалось существо.

— Представь себе, нет! — зло ответил мальчик, задетый издевательским тоном несуразного карлика.

— Тогда смотри! — ухмыльнулся эльф.

Мальчику захотелось его ударить, но он побоялся, что тот может укусить.

— И что ты забыл в шкафу?

— Томми ничего, совсем ничего не знает! — оскалился эльф, показав ряд мелких, но острых зубов.

Том не выдержал, схватил стоявший рядом стул и замахнулся, желая кинуть в эльфа. Однако тот и глазом не повел, лишь ухмыльнулся, небрежно щелкнул пальцами правой руки и тут же исчез. Мальчик поставил стул обратно, осторожно заглянул в шкаф, но ничего достойного внимания там не обнаружил. Тихонько ругаясь, он уселся обратно на диван. Желание читать пропало напрочь.

За завтраком, усиленно поедая двойную порцию яичницы с беконом и запивая ее апельсиновым соком, Том сообщил об увиденном своим якобы друзьям.

— Странно… — пробормотал с набитым сдобной булкой ртом Орион. — Обычно они себя так не ведут.

— Он, скорее всего, не школьный эльф, — глубокомысленно изрек Абраксас и потянулся за пирожным с кремом.

Том разозлился:

— Вы о чем? — не сдержавшись, он бросил вилку на тарелку, и та пронзительно зазвенела, заставив сидевших рядом детей взглянуть в его сторону.

Поппея тихонько засмеялась, мальчишки, напротив, в удивлении уставились на Тома.

— Ты видел самого обыкновенного эльфа домовика. Их в школе должно быть великое множество, — произнес Орион.

— Удивительно другое… — медленно, растягивая слова, словно он одновременно думает, сказал Абраксас. — Почему он говорил с тобой таким непочтительным тоном…. Единственный ответ — он не из Хогвардса!

Том ничего не понимал. И поэтому бесился. Сжимая в руке стакан так, что побелели пальцы, он тихим, лишенным эмоций голосом, стараясь в очередной раз не сорваться, поинтересовался:

— А почему, вы думаете, что если бы он был школьным эльфом, то вел бы себя по-другому?

— Тогда бы он считал тебя одним из хозяев, — ответила Поппея. — Как обычный домовик….

Орион хмыкнул, глядя на Тома:

— Понятно! У него ведь никогда не было своего дома, поэтому никогда не было и домовика. Том! У всех волшебников дома есть эльфы, домовики. Они убирают, готовят…

— В общем, делают все, что им прикажут. А лучше не рассказывать, а показывать! — перебил Абраксас и едва слышно произнес. — Монс.

Раздался хлопок, и перед ним в низком поклоне склонилось точно такое же существо, какое Том видел в гостиной, только выглядело оно немного выше и вроде бы потолще.

— Да, молодой хозяин… — почтительно произнес эльф.

— Хочу шоколад!

Эльф мгновенно исчез и спустя минуту появился с большой чашкой, из которой шел запах горячего шоколада.

Абраксас вздохнул:

— Я хотел теплый, а не горячий! У меня скоро урок, мне некогда ждать пока он остынет.

— Виноват, — пропищал эльф и вновь исчез, чтобы спустя минуту опять появиться.

Блондин взял чашку в руки, подержал, скривился и вернул обратно:

— Я перехотел, слишком долго. В наказание выпей ее сам. Сейчас же!

Домовик округлил глаза и, трясясь всем телом, судорожно осушил чашку.

— Так-то, — удовлетворенно изрек Малфой и махнул рукой. — Проваливай!

Монс с хлопком исчез.

— Видали и не такое, — потирая руки, воскликнул Орион и, подмигнув Поппеи, добавил. — Гига!

Не успели его слова растаять в воздухе, а перед мальчиком уже склонялся тощий, кряжистый эльф, в потертой, бывшей когда-то красной, тряпке на теле.

— Долго, очень долго… — недовольно покачал головой Орион. — Ты меня разочаровал и должен быть наказан. Однако мне лень, поэтому накажи себя сам!

Гига всплеснул руками и, бросившись в сторону стола, принялся биться о него головой. Зазвенела посуда, запрыгали тарелки с чашками. Сидевшие неподалеку школьники принялись оборачиваться в их сторону.

— Ладно! Ладно! — улыбаясь, засмеялся Орион. — Хватит, а то всю посуду побьешь….

Эльф мгновенно остановился и, упав на колени, попытался удариться лбом о каменный пол.

— Хватит! Я же сказал! — рявкнул мальчик. — Ты мне надоел! Вали домой!

Гига тут же исчез. Поппея веселясь, аплодировала Ориону.

Том, насмотревшись на то, как Орион и Абраксас командуют каждый своим эльфом, захотел себе такого же. А лучше ни одного, а с десяток.

— Они выполняют любой приказ? — поинтересовался он.

— Разумеется, — ответили мальчики в один голос.

— Они словно рабы в античном Риме, верно? — Том по-прежнему оставался под впечатлением от увиденного.

Малфой непонимающе уставился на него, Орион, судя по всему, вообще не понял, что мальчик имел в виду.

— Лучше, — ответила за них Поппея. — Те могли восстать, а у домовиков и в мыслях никогда не появится обидеть хозяев, причинить им вред. Они не просто служат волшебникам в доме, которого живут, они видят в этом смысл жизни.

Том еще больше захотел себе эльфа. Слуга не могущий предать, выполняющий любой каприз…. Он определенно освоится в волшебном мире.

Послышавшиеся сверху хлопанья крыльев прервали его мечты о светлом будущем. Взглянув туда, мальчик увидел множество сов круживших над столами. Маленький совенок, планируя на коротких крыльях, подлетел к Поппеи и бросил перед ней небольшой сверток. Развернув бумагу, девочка извлекла сложенную пополам газету.

— Пророк? — поинтересовался Орион, пододвигаясь к ней. — Что пишут?

Раскрыв ее, она мельком проглядела первую страницу и, скорчив недовольную рожицу, фыркнула:

— Опять ничего интересного!

— Отчего! — мальчик вырвал у нее газету. — А выборы? Мне интересно, кто будет следующим министром магии.

— А какая разница? — скучающим тоном протянул Абраксас. — Не все ли равно? Одна бездарность сменит другую….

— Вы о чем? — поинтересовался Том, он тоже захотел участвовать в разговоре и, поэтому его злило, что он не в теме.

— О выборах министра магии! — Поппея бросила мальчику газету. — Может все кандидаты и бездари, но внешне Амадеус просто душка.

— Душка? — Орион едва не вылил на себя стакан сока. — Ты серьезно?

— Мой отец говорит… — важно произнес Малфой. — Что он пустышка и ничего из себя не представляет. Все его подвиги и слава проделки журналистов. Они создали из него дутого героя, а на деле….

— На деле он такой и есть! — с жаром возразила Поппея. — Твой отец ему попросту завидует, он, небось, и десятой доли не совершил из того, что сделал Амадеус.

Блондин усмехнулся:

— Естественное поведение волшебницы. Вы клюете на красивую обертку, не обращая внимания на то, что находится внутри….

Том между тем раскрыл газету и мгновенно покрылся холодным потом. С фотографии, помещенной над небольшой статьей на него лучезарно улыбаясь, глядел волшебник с длинными черными волосами, стильными круглыми очками на носу и пурпурного цвета мантии. Он медленной, важной и одновременно грациозной походкой спускался вниз по широкой каменной лестнице, время от времени останавливался и начинал махать рукой, словно посылал приветы окружающим людям. Причем все действия волшебника Том не представил в голове и не додумал, фигура на фотографии действительно двигалась, словно живая. Однако не чудеса, творящиеся в газете волшебников, заставили перепугаться мальчика, а до боли знакомое лицо на ней изображенное. Лицо, являющееся ему в страшных ночных кошмарах, лицо человека, которого Том с удовольствием предпочел бы забыть и никогда не вспоминать или еще лучше убить, лицо волшебника, в свою очередь пытавшегося его убить на выходе из Лютого переулка.

Вытерев взмокший лоб рукавом мантии, он начал читать мелкий текст, напечатанный под фотографией.

Наше Все, Герой Нашего Времени и Победитель Темных Сил, начальник отдела по борьбе с темными силами, несравненный Рубенс Амадеус вчера вечером на специально созванной пресс-конференции, наконец, сообщил журналистам то, что так долго ждало все волшебное общество. Он выдвигает свою кандидатуру на пост министра магии. Отвечая на многочисленные вопросы, волшебник в частности сказал:

«Я долго мучился сомнениями, почти не спал несколько последних ночей, тщательно обдумывая свое решение. Ведь пост министра магии ко многому обязывает. Очень ко многому. И в первую очередь предполагает каждодневный адский труд на благо всего волшебного сообщества. Однако, я знаю, темные силы не спят. И постоянно, день и ночь, работают, дабы ниспровергнуть наши устои, наши ценности, все за что боролись и умирали наши деды и прадеды. Поэтому я просто не могу оставаться в стороне. Я бы попросту перестал себя уважать. И вот я стою перед вами и во всеуслышание заявляю, я Рубенс Амадеус, выдвигаю себя на пост министра магии. Берегитесь темные силы! Ваше время на исходе!»

Том выронил газету из рук. Такого развития событий он не ожидал. Мальчик тупо уставился на фотографию волшебника, чувствуя, как кровь отливается от лица.

— Том, что с тобой?! — до него с трудом долетел испуганный крик Поппеи. — Ты бледнее крема на моем пирожном.

Он постарался успокоиться и взять себя в руки. Нельзя показывать свою слабость.

«Да и что такого, подумаешь, какой-то министр магии хотел его убить. Ведь не убил…. И, наверное, уже забыл про него. У волшебника ведь выборы на носу! Неужели ему нечем заняться, кроме как выслеживать ребенка?….»

Домовик! Эльф!!!

Вот тут он, кажется, действительно попал. Сердце бешено заколотилось, предательски стараясь вырваться из груди.

«Он приходил за мной. Его наверняка послал волшебник. Ведь домовик выполняет любой приказ хозяина, причем без раздумий и с радостью. Он собирался меня убить. Амадеус не смог убить меня сам и вычислив в школе, послал своего эльфа. Я ведь брякнул ему тогда, что должен купить волшебную палочку. Он и понял, где меня искать после первого сентября…. Иначе, как еще объяснить, откуда домовик мог знать мое имя?»

Мальчик замутненным взором попытался оглядеться. Поппея, сидевшая напротив, испуганно поглядывала в его сторону. Орион, казалось, был готов залепить пощечину. Лишь Абраксас флегматично посматривал на старшекурсницу за пуффендуйским столом.

— Ты в порядке? — поинтересовалась девочка.

— Да… — с трудом выдавил из себя Том. — Видать не привык столько есть. В приюте нас не особо баловали.

Блэк усмехнулся:

— Привыкай!

— Слушайте! — Том решил проверить свою догадку. — Домовик может убить волшебника по приказу своего хозяина?

Дети удивленно посмотрели на него, Орион даже с некоторым уважением.

— Не знаю, — ответил Малфой. — Они же домовики…. Теоретически, скорее всего, да. А вот на практике…. Зачем тебе?

— Просто интересно.

— Если надо убить, то намного проще нанять убийцу. Оборотня, вампира… — добавила Поппея.

— Ясно… — Том понял, что они ему ничего, по сути, не сказали, однако сумел немного успокоиться и впредь решил быть повнимательней. — А в Хогвардс может проникнуть посторонний?

— Нет! Разумеется, нет! — Орион непонимающе посмотрел на мальчика. — Том, ты задаешь странные вопросы!

— Хогвардс — одно из самых безопасных мест в Великобритании, — сказал Абраксас. — Иначе, родители ни за что не отпустили бы меня сюда.

— Не бойся, Том, — весело заявила Поппея. — Твои друзья из приюта никогда не попадут сюда.

— Я не их боюсь, — тихо пробормотал мальчик, вставая из-за стола. — А твоего душку Амадеуса.

Однако произнес так тихо, что дети ни слова не расслышали.

— Пойдемте на урок! Он у нас сегодня вместе с Грифиндором. Опоздаем, они займут лучшие места! — следуя примеру Тома и начиная выбираться из-за стола, обратился ко всем Абраксас и снисходительно похлопал мальчика по плечу. — Мне кажется, Том, злодеи, если каким-то непостижимым образом все же проберутся в школу, будут интересоваться тобой в последнюю очередь. Они ведь даже не знают о твоем существовании….

Мальчик одарил Малфоя ледяным взглядом, с трудом сдерживая желание ударить тому по физиономии. Для пущей надежности он сунул руки в карманы брюк.

«Можешь насмехаться сколько душе угодно, блондинчик», — подумал Том. — «У меня создается впечатление, что ничего другого ты попросту в жизни делать не умеешь. Ты как мелкая собачонка. Тявкать пытаешься громко, а укусить боишься.»

Войдя в класс, он взглядом отыскал свободную парту, желая хотя бы на уроке посидеть в одиночестве. Однако не тут-то было. Рядом со своими учебниками на деревянной поверхности парты Том увидел еще чьи-то книги. Поппея! Черноволосая девочка уже грациозно присаживалась около него.

— Должно быть интересно! — радостно сообщила она. — Заклинания — это же так занимательно. Гляди, что я уже умею.

Макквин достала из рукава мантии палочку и направила ее на учебник Тома.

— Миранеско!

Книга медленно начала расплываться, словно пластилиновая, по поверхности парты.

— Ты что творишь? — закричал Том, вспомнив, сколько денег, хоть и не своих, было отдано за нее.

— Успокойся, это же заклинание миража, галлюцинации! — довольная, произведенным эффектом, Поппея коснулась кончиком палочки учебника и тот мгновенно вернулся к своему естественному виду.

— Не смешно! — мальчик готов был ее придушить.

— Да, ладно тебе, Том! Будь попроще! Смотри еще!

Она тихонько ткнула кончиком палочки в спину сидевшего впереди мальчика, того самого, который вез в поезде кота.

— Не подскажешь?

Тот обернулся и в туже секунду Поппея воскликнула:

— Перрикуллум!

В лицо бедняге мгновенно полетел сноп искр.

Не ожидая такого подвоха, мальчик инстинктивно подался назад и упал вниз, под парту, увлекая за собой учебники.

— Ой! — округлив глаза и сделав удивленное лицо, воскликнула девочка. — Тебе ведь не больно?

Сидевшие рядом первокурсники разом повернули в их сторону головы и начали смеяться, показывая на него пальцами. Больше всех веселилась Поппея. Она ткнула Тома в бок:

— Смешно же?!

Том признавал, в душе, что девочке шутка удалась. Однако еще больше он признавал, что хочет и сам вытворять такие фокусы со своей палочкой.

Мальчик тем временем выбрался из-под парты и, поднявшись на ноги, сверля яростным взглядом Тома, со злым и обиженным лицом навис над ними:

— Подлые слизеринцы! — он с ненавистью посмотрел на Тома. — Смотрите теперь, что я могу!

Том не стал дожидаться пока тот достанет палочку. Быстро встав, он врезал тому в правый глаз.

— А-а-а!!! — взвыл мальчишка, закрывая рукой лицо. — Гад!!! Подлец!!!!

Краем глаза Том увидел, как радостно взревели слизеринцы и негодующе грифиндорцы. Сидевшие вместе на противоположном ряду Орион с Абраксасом разом подскочили. На лице Малфоя ни виднелось теперь и малейшего намека на скуку или флегматичность, а Блэк подозрительно закатывал рукава на мантии.

— Тишина! Что здесь происходит? — в класс быстро вошел Адам Паркер. — Том? — заместитель директора строго посмотрел на обоих мальчиков.

Грифиндорцы и слизеринцы разом и, причем громко, стараясь перекричать друг друга, принялись докладывать преподавателю свою версию случившегося.

— Хватит орать! — волшебник, решив никого не слушать, направился к преподавательскому столу. — Минус десять очков с каждого факультета. И оба после уроков к своим деканам!

Том радостный, что легко отделался, раскрыл учебник Мелиссы Бланш «Курсическая книга заговоров и заклинаний» и взглядом уткнулся в текст на середине страницы.

— Спасибо, — прошептала ему на ухо Поппея. — Не ожидала… Ты настоящий друг.

Мальчик промолчал. На самом деле у него и зачатка мысли не появилось защитить девочку. Влипла, выкручивайся сама. Именно такому поведению научила его жизнь в приюте. В действительности, он решил, что грифиндорец собирается отомстить ему, Тому и просто сыграл на опережение, врезав в глаз. Однако, Поппея ему немного нравилась, она одна относилась к нему хорошо, поэтому мальчик, потупив взор, невольно продолжил читать.

«Существует великое множество самых разнообразных заклинаний. Многие из них весьма старые, но до сих пор пользуются популярностью. Без некоторых из них просто никак не обойтись. Например, одно из самых распространенных заклинаний — Люмос, если волшебнику необходимо осветить какой-либо предмет, а прямого источника света поблизости нет.

С недавних пор принято все известные заклинания классифицировать. Автор настоящего учебника так же не смог устоять от подобного соблазна.

Итак, существует несколько таких классификаций. Первая языковая. По ней все заклинания подразделяются на две группы: заклинания, в которых используется латинский язык и заклинания, в которых используется родной язык волшебника…»

Том оторвался от текста и посмотрел на преподавателя.

— …и что же вы будете изучать на моих уроках? Разумеется, заклинания! Но далеко не все. Я обучу вас простейшим, помогу научиться управлять волшебной палочкой, далее перейдем к более сложным…. Ну, и далее по списку.

Он оглядел класс, медленно вышагивая вдоль радов.

— Начнем с классификации заклинаний. Кто из присутствующих может мне сказать, по какому признаку можно разделить все существующие заклинания?

Повисла тишина. Никто не спешил с ответом, даже, как казалось мальчику, все знающая Поппея. Том, вновь уронив взгляд на только что прочитанный текст учебника, робко поднял руку.

— Говори, Реддл… — удивленно произнес Адам.

— По языковому….

— А если подробней…

— На заклинания, на латыни и заклинания на родном языке.

— Молодец! Пять очков Слизерину.

Том не верил в свою удачу.

— Откуда ты знаешь? — Поппея толкнула его в бок, как только Адам отвернулся в другую сторону.

— Это же очевидно, — хитро улыбнулся мальчик и добавил. — И к тому же в каждой книжке написано.

Урок прошел интересно и на редкость увлекательно. Манера преподавания Адама разительно отличалась от предыдущих учителей, у которых Том учился раньше в обычной школе. Видно было, что волшебнику самому интересно возиться с детьми и он на самом деле хочет их научить азам заклинаний и владения волшебной палочкой. Под конец занятия мальчик смог выполнить заклятие левитации и поднять небольшое перышко на целых двадцать сантиметров. К слову, тех же успехов смогли достичь вместе с ним всего пятеро школьников, трое грифиндорцев и двое слизеринцев.

Довольный собой Том по окончании урока хотел вначале покинуть класс вместе с остальными слизеринцами, но вдруг передумал. Взглянув на Адама, он решительно направился к нему.

— Профессор…, сэр… — мальчик остановился напротив преподавательского стола. — Я бы хотел поговорить с вами.

— И о чем же, Том? Как тебе в школе?

— Вполне сносно… — Том на мгновение помедлил, решаясь. — Меня разрывают сомнения, я никак не могу понять одной вещи…

— Какой? — волшебник внимательно посмотрел на него.

— Почему вы не сказали мне сразу, при первой встрече, что я волшебник? Зачем надо было играть в загадки?

— Никаких загадок не было, Том, — недовольным тоном произнес Адам. — Не надо обвинять меня, что тебе пришлось жить в приюте и испытывать невзгоды. Я здесь не причем!

— Я не обвиняю Вас…. Сэр, — медленно тихим, едва слышным голосом произнес Том. — Мне интересно, почему нельзя было сказать, что я волшебник. Почему нельзя было забрать из приюта раньше? Вы же знали, уже тогда знали! Небось, и раньше догадывались! Зачем понадобилось выжидать и посылать затем Дамблдора?

— Профессора Дамблдора….

Мальчик вспыхнул, но быстро взял себя в руки, внимательно глядя на волшебника, ожидая, что же тот скажет в ответ.

— Я могу ничего тебе не говорить. Я не обязан. Ты, на самом деле, должен быть мне благодарен, а вместо….

— Я благодарен, — Том испугался, что зашел слишком далеко. — Я просто хотел прояснить ситуацию….

Адам оглядел опустевший класс и опустился на стул, стоявший рядом с ним.

— Хорошо… Летом, когда Хогвартс закрывается на каникулы, я работаю в магловской больнице психиатром, — и в ответ на недоверчивый взгляд Тома пояснил. — Меня всегда интересовала разница между волшебником и маглом. Что между нами общего, а что разного…. Почему многие дети рождаются в семье маглов со способностями колдовать, и почему бывают случаи обратные, в семье волшебников появляются сквибы, не обладающие волшебными способностями.

— Причем здесь я?

— Не причем…. Вернее причем. Мне позвонили из приюта, пригласили с тобой поговорить. Я тебя увидел и понял, что ты волшебник. Вот и весь сказ. Я не знал до встречи с тобой вообще о твоем существовании, пока не увидел и не поговорил.

— И все же! Почему нельзя было сказать сразу! — с горечью в голосе уже спокойно произнес мальчик.

— Ты ребенок, Том. И многого не понимаешь. Не так просто устроить тебя в волшебную школу. У тебя ведь нет родителей. Нет родственников. Нет денег. Ты сейчас учишься бесплатно. А это надо было организовать. А если бы не получилось? Я тогда бы понапрасну взволновал бы тебя, подарил несбыточную надежду. Тебе повезло, пойми Том, сказочно повезло. Не окажись я в приюте, приди другой психиатр…. Ты бы до сих пор прозябал бы там, где я тебя нашел, ничего не зная о своих способностях и возможностях.

— Но ведь можно было хотя бы сказать о том, что я волшебник! — настойчиво повторил Том. — Для меня это оказалось очень важным! Вы даже не представляете насколько!

— Представляю, — спокойно проговорил Адам. — Поэтому и говорю еще с тобой. Ты ведешь себя вызывающе и нагло. Мне казалось, ты намного лучше владеешь собой. Ладно, спишу такое поведение на эмоциональное потрясение и на первый раз прощу.

Том мгновенно сделал каменное и непроницаемое выражение лица, проглатывая обиду и одновременно каря себя за срыв, и елейным голосом поинтересовался:

— Последнее, профессор…. Как я понял, вы наводили обо мне справки….

Адам молча кивнул.

— Скажите мне, пожалуйста, что вы узнали о моих родителях. И конкретно об отце.

Том напрягся, ожидая, что он скажет. Сердце бешено заколотилось, мальчик почувствовал, как взмокли ладони рук. Однако, волшебник лишь покачал головой:

— Здесь мне нечего тебе сказать. Я почти ничего не узнал про них. Разве, что твоя мать, Меропа Мракс, умерла, прожив всего несколько часов после твоего рождения. Я думаю, ты и без меня это знал. О судьбе отца я, к сожалению, ничего нового сообщить не могу, вернее совсем ничего.

— Спасибо, — разочаровано пробормотал Том и, развернувшись, вышел из кабинета.

Оказавшись в коридоре, он увидел того самого старшеклассника, побившего его в поезде. Тот шел в обнимку с красивой черноволосой девушкой.

— Льюис! — засмеялась молодая колдунья и игриво оттолкнула от себя. — Перестань!

Том посмотрел на Льюиса долгим взглядом, постаравшись вложить в него всю свою ненависть и обиду. Недавние, еще свежие воспоминания, довольно сильно помогли ему. Старшеклассник, заметив мальчика, состроил самодовольную рожу и, приобняв девушку за плечо, поцеловал в губы.

«Придурок!» — решил Том и отвернулся, зашагав в противоположную сторону на следующий урок.

После окончания занятий первоклассники гурьбой потянулись в сторону Большого Зала обедать. Том же направился искать кабинет декана факультета. Ему было не привыкать к таким разговорам, поэтому мальчик особо не волновался.

«Главное, — мелькнула у него шальная мысль. — Чтобы не отправили обратно в приют. Остальное ерунда, не убьет же меня за драку.»

— Входите! — раздался голос за дверью, после того, как мальчик в нее постучал.

Том вошел в кабинет и остановился перед столом. Слизнорт внимательно посмотрел на него и строгим голосом произнес:

— У нас в школе, Том, не принято заниматься мордобоем. Ты же волшебник, в конце концов! А не обыкновенный магл.

Мальчик едва заметно улыбнулся.

«Выходит, если бы я отмутузил парнишку с помощью волшебства, то меня бы поздравили?»

Ему казалось, что несмотря на весь свой грозный и важный вид декан не испытывает ни малейшего желания его ругать и тем более наказывать. Однако Том и такое уже проходил в своей жизни. Наказывать часто не хотят, но для поддержки авторитета или исходя еще из каких-то соображений все же наказание выносят. Мальчик решил, что сейчас у него есть шанс его избежать и решил им воспользоваться.

— Профессор… Сэр… — сладким голосом буквально прошелестел он, как только Слизнорт на мгновение замолчал.

— Да…

— Я глубоко осознаю свою вину и полностью понимаю, что поступок мой чрезвычайно скверный и нехороший. Однако, в свое оправдание я могу сказать следующее.

Том внимательно посмотрел в глаза волшебника, ища в них подтверждение правильности выбора направления своих слов и, найдя их, продолжил:

— Я вырос в приюте. Среди злых и часто подлых детей. Я привык в каждом взгляде и движении руки видеть угрозу. Грифиндорец потянулся за волшебной палочкой и я, испугавшись, вообразил себе невесть что…. Разумеется, он не собирался причинять мне вред, но у меня сработал рефлекс, инстинкт самосохранения. Очень трудно от него так сразу избавиться. Я буду стараться, всеми силами. Но в этом случае я не смог, сорвался. И готов понести любое наказание, которое вы мне назначите.

— Я понимаю, Том, — медленно произнес Слизнорт. — Тебе пришлось нелегко. Не всякому врагу пожелаешь такой жизни. Впредь держи себя в руках. Я не буду сейчас тебя наказывать. Но знай, лишь принимая во внимание твое трудное детство. Во второй раз не жди никакого снисхождения.

— Спасибо, профессор, — Том низко склонил голову, скрывая расползающуюся по лицу торжествующую улыбку.

«Надо учиться себя контролировать, — подумал он, страшась, что волшебник все же может увидеть его эмоции. — Никто не должен понять, что я чувствую. Так намного проще и безопасней.»

Мальчик уже хотел развернуться и отправиться обедать, но Слизнорт неожиданно спросил:

— Я слышал, ты сегодня отличился на уроке.

Том кивнул и в свою очередь поинтересовался:

— Я тут узнал, что в школе существует некий клуб для особо выдающихся и талантливых учеников.

— Да. Мой клуб. Я его организовал.

— И как в него попасть? У меня есть шанс?

— Попасть в него не так и сложно. Надо просто показать, что ты достоин….

— Профессор! — произнес Том с подобострастными нотками в голосе. — Я могу оказаться достойным?

— Все ученики Хогвартса в какой-то мере достойны. Каждый из них по-разному…. Мест же в клубе не так и много…. Том, скажу тебе прямо. Никогда я еще не приглашал в свой клуб ученика с первого курса. Поэтому, боюсь, у тебя пока мало шансов.

Мальчик почувствовал сильную обиду и досаду. Вспомнив слова Поппеи, он ехидным голосом сказал:

— Я слышал, что некоторые члены клуба оказываются в нем только из-за своего происхождения или работы родителей….

— Том, а какая тебе разница? Это мой клуб, кого хочу, того и приглашаю….

— Здесь попахивает несправедливостью….

— Понимаю…. Ты имеешь полное право говорить о ней. Я не знаю, почему я разговариваю с тобой обо всем этом…. Почему оправдываюсь…. Ты очень настойчив. И видимо привык добиваться поставленной цели. Не знаю, зачем тебе хочется оказаться в клубе и, что ты хочешь от этого получить…. Порази меня и тогда у тебя может появиться шанс.

Он с прищуром взглянул на Тома и добавил:

— Что-то в тебе есть. Ты можешь далеко пойти….

— Спасибо, профессор, — мальчик развернулся и отправился на обед, прикидывая в уме, чем же поразить волшебника.

Слизеринский стол, когда Том вошел в Большой зал, оказался уже почти пустым. Большинство учеников успели поесть и разойтись по своим делам. В их числе были и Поппея с Орионом и Абраксасом. Мальчик оказался этому даже рад. Он хотел побыть в одиночестве и подумать. К его удивлению обедавшие сокурсники, заметив мальчика, начали зазывать Тома сесть с ними рядом. И даже несколько девочек, как ему показалось, чуть дольше обычного задержали на нем свой взгляд.

Закончив есть, Том решил отправиться в библиотеку. Ему надоело постоянно ощущать себя полным незнайкой в большинстве житейских вопросов, связанных с волшебным миром. Расспрашивать своих якобы друзей Том больше не испытывал ни малейшего желания. Он решил самостоятельно отыскать все ответы в библиотеке.

Проходя между стеллажей и выбирая книги, Том наткнулся на толстенную подшивку «Ежедневного пророка» за последние несколько лет. Он прихватил ее с собой, решив просмотреть и газеты. В них тоже должно было оказаться много чего интересного и полезного.

«Может, и про Амадеуса чего-нибудь вычитаю» — подумал Том.

Дойдя до конца стеллажа, мальчик наткнулся на металлическую решетку.

«Хм…. И зачем она здесь?» — Том посмотрел на полки с книгами находящимися за ней. — «И что за литературу можно там почитать? Редкую и старинную? А может, только для взрослых? Интересно, надо будет выяснить.»

Отыскав свободный стол, он принялся пролистывать газеты, одновременно проглядывая взятые с полок книги. За этим занятием он провел всю оставшуюся часть дня. Начинало темнеть и библиотека закрылась.

Том вышел в коридор. Идти в гостиную ему не хотелось и, поэтому он решил подняться на Астрономическую башню. Мальчик узнал о ее существовании на уроке астрономии. Подняться на нее дело не из легких. Ведь башня была самой высокой из всех строений в школе. Том надеялся, что на астрономической площадке никого не окажется, и он сможет провести некоторое время в одиночестве. Ему было о чем подумать, и мальчик хотел, чтобы никто его не отвлекал.

Поднявшись вверх по винтовой лестнице, Том вышел на внешнюю площадку, с которой на уроках велись наблюдения и подставил лицо прохладному сентябрьскому ветру. Внизу, буквально под его ногами, начинался лес. Мальчик знал, что он называется запретным и без преподавателей студентам ходить в него запрещено. Поэтому ему очень сильно захотелось побывать в нем.

«Что может скрываться среди деревьев? — подумал он. — Неужели самые обычные косули и дрозды? Если волшебники назвали лес Запретным, то в нем должно находиться действительно нечто стоящее и страшное. Эх, интересно…. Надо разведать.»

Том облокотился на перила.

Мальчик, роясь в газетах, не нашел ничего стоящего про Амадеуса. Разве, что наткнулся на пару восторженных статей, из которых узнал, что волшебник является, по словам их авторов, всеобщим любимцем, своеобразным воплощением эталона светлого мага и, самое главное, активным борцом с темной магией. Том оказался озадаченным.

«Или я чего-то не понимаю, или вышло страшное недоразумение. В моем понимании светлый волшебник — добрый дядя, не обижающий даже муху. А этот франт хотел меня убить, ребенка, не сделавшего ничего плохого…. Если бы не Слизнорт, он бы меня точно убил. И мне очень интересно забыл ли он о моем существовании спустя все это время? Судя по сидевшему в гостиной эльфу, нет! Если, конечно, домовик пришел от него…. Кабы знать….»

Он поплотнее закутался в мантию, становилось прохладно.

«Может, все дело в выборах? Франт понял, что я видел его мысли и испугался, что я донесу об увиденном в них газетчикам или конкурентам. Если ход моих рассуждений верен, то тогда надо разобраться, что де такое я прочел в его голове. Итак, начнем. Больная девочка…. Из-за нее убивать, мне кажется, сплошная нелепость. Вылечил и молодец! Какая-то лаборатория? И что? Убивать из-за пробирок со склянками? Чушь! Остается книга…. Купил он ее не в магазине, а с рук. Причем продавец скрывал свое лицо, явно чего-то опасаясь. Надо выяснить про книгу, благо я запомнил ее обложку. Да и про франта надо побольше разузнать. Информация никогда не бывает лишней. И главное, надо держаться настороже. Мало ли опять появится домовик.»

Том в страхе огляделся. Тишина и спокойствие, царившие на астрономической площадке, несколько успокоили его.

«Пойду я лучше вниз, в гостиную, так на всякий случай», — решил мальчик и направился в сторону лестницы.

Глава восьмая

Том проснулся и открыл глаза. Отчего-то он подумал, что проспал, хотя рядом в своих кроватях продолжали лежать Орион с Абраксасом, да и из соседних комнат не доносилось ни звука, обычно сопровождающего подъем нескольких десятков студентов. Беспричинное беспокойство неожиданно вкралось ему в душу и, не в силах его выносить, Том решил, что пора вставать.

Мальчик откинул одеяло и тут на него запрыгнул тот, кого он больше всего боялся увидеть. Том нервно раскрыл рот в инстинктивной попытке вскрикнуть от неожиданности и одновременного ужаса от случившегося. Однако язык застыл в неподвижном положении, прилипнув к пересохшей гортани, и мальчик смог издать лишь звук более похожий на мышиный писк.

— Сирота Томми! — ухмыльнулся домовик, его огромные глаза пылали желтизной в темноте ночи. — Поздоровайся с посланником Смерти.

Том попытался скинуть эльфа на пол, яростно брыкая ногами и одновременно толкая руками, но эльф довольно легко продолжал удерживаться на груди мальчика и казалось не обращал на все его потуги никакого внимания. Неожиданно заглянувшая в окно Луна высветила серебристым светом сталь стилета в правой руке домовика.

— Прощай несостоявшийся волшебник! — эльф занес над Томом лезвие оружия, переливающегося в лунном свете всем спектром, на которое только была способна сталь.

— Нет! — наконец смог выдавить из себя мальчик и, исхитрившись, коленкой двинул домовика по спине.

Тот потерял равновесие и рухнул прямо на Тома. Острое словно скальпель лезвие стилета мягко вошло Тому прямо в горло и вместе с кровью исторгло из него отчаянный предсмертный вопль:

— Нет!!!

Звонкий подзатыльник и последовавшая за ним пара пощечин пресекли крик. Мальчик непонимающе уставился в темноту и уперся взором в лицо Ориона.

— Ты что вытворяешь, гаденыш? — поинтересовался тот. — Ночь на дворе. А из-за тебя вся школа на ногах.

— Я… Я… — пробормотал Том, оглядываясь, одновременно вытирая тыльной стороной ладони взмокший от пота лоб.

Он лежал на полу рядом с кроватью, запутавшись в скомканное одеяло.

— Скажи ему, — крикнул со своей постели Абраксас. — Если собирается и дальше наслаждаться своим кошмаром, пусть валит в гостиную.

Том так и поступил. Он не чувствовал теперь сна ни в одном глазу, поэтому схватил в охапку аккуратно развешанную на стуле одежду и вышел из комнаты. Гостиная, мрачно залитая приглушенным зеленым светом светильников, пустовала. Орион явно пошутил насчет того, что его Тома крик сумел разбудить всю школу. Кроме двух юных аристократов не проснулся больше ни один слизериниц, что тогда говорить о студентах с других факультетов спавших в отдаленных частях огромного замка. Одевшись и умывшись, мальчик осторожно вышел в коридор. Было еще слишком рано, чтобы нарваться на кого-нибудь из преподавателей, Том больше опасался приведений. Мало ли те, увидев его, поднимут тревогу.

Он вновь шел на астрономическую башню, кроме нее мальчик не нашел пока в школе места более тихого и спокойного. Страх после ночного кошмара до сих пор полностью не проходил, заставляя трястись пальцы рук и подгибаться колени.

«Нельзя поддаваться панике», — размышлял Том на ходу. — «Так и параноиком стать не долго. Я уже два дня в Хогвартсе и пока со мной не случилось ничего плохого и убивать меня вроде никто пока не пытался….»

Ночной ветер, когда он вышел на площадку растрепал аккуратно причесанные волосы и взметнул вверх подол мантии. Том посильней в нее закутался и облокотился на перила, в задумчивости глядя на начинающее понемногу светлеть чернильное небо над вершинами деревьев Запретного леса.

Тихий звук, похожий на то, будто кто-то скребется о камень, прервал его размышления и заставил резко обернуться.

— Ой! Простите, сэр!

Около выхода на площадку, переменяясь с ноги на ногу, стоял домовик. В правой руке он сжимал метлу. Мальчик на мгновение напрягся, вспомнив ночной кошмар, но потом догадался, что эльф пришел сюда не за ним, а чтобы произвести уборку.

«Сэр!» — улыбнулся про себя Том, облегченно выдыхая. — «Пустяк, а приятно….»

Домовик испуганно смотрел на мальчика, а затем, пятясь назад, произнес:

— Простите за причиненное беспокойство. Клеос придет попозже.

— Ничего! — самым дружелюбным голосом ответил Том. — Подметай тут сколько хочешь. Кстати, меня зовут Том.

Он шагнул к эльфу и протянул тому руку.

Домовик опасливо покосился на мальчика.

— Не бойся! Я хороший! — Том по-прежнему стоял с протянутой рукой и добродушно улыбался во все свои зубы.

— Том так добр к бедному Клеосу… — эльф медленно подошел к мальчику и коснулся его правой руки своей рукой.

И в туже секунду Том крепко схватил домовика за ладонь и, притянув к себе, все таким же сладким голосом проговорил:

— Не обманывайся на мой счет, карлик!

Эльф ужом закрутился, пытаясь вырваться, однако мальчик лишь покрепче сжал его в своих объятиях.

— Пытаешься переместиться в другое место, но один не можешь? — прошипел он, заглядывая эльфу в огромные глаза.

Тот кивнул, продолжая отчаянно крутиться и одновременно пищать.

— Расскажешь мне все, что я тебя спрошу, отпущу, — пообещал Том маленькому существу. — Больше мне от тебя ничего не надо, лишь правдивые ответы на мои вопросы.

Он постарался улыбнуться, однако улыбка вышла кривой. Выждав мгновение, домовик вдруг неожиданно извернулся и каким-то образом отчаянно защелкал пальцами на правой руке. Тома обдало вначале жаром, а затем холодом. Мальчик немного ослабил хватку:

— Ты не можешь причинить мне вреда. Я твой хозяин.

Эльф отрицательно мотнул головой.

— Нет? А тогда кто твой хозяин?

— Директор школы…. Арманд Диппет….

— Вот как! Значит, ты меня можешь, если вдруг захочешь, убить? Несправедливо, однако….

Том здорово перепугался и пожалел, что напал на домовика.

— Нет…. Приказано не причинять школьникам вреда. Мы должны по возможности их избегать, оставаясь незаметными….

Его слова успокоили мальчика и предали новых сил и, главное, досады и злости. Он помнил, как обращались со своими домовиками юные аристократы, Абраксас с Орионом. Молодые колдуны ставили их на один уровень с домашним животным, захотел, погладил, надоело, пнул. Поэтому его и бесил непонятный ему страх перед столь маленьким, хоть и волшебным существом. Чего он боится? А вдруг узнают Орион с Абраксасом? Они ведь на смех его подымут….

— Я тут всего два дня и уже встречаю второго похожего на тебя! Хорошо же вы выполняете приказ. Скажи мне тогда, ты знаешь эльфа по имени Торон?

Домовик отрицательно качнул головой:

— В школе нет такого.

— Почему? — мальчик слегка потряс домовика. — Вы же общаетесь между собой!

— Клеос не виноват! Торон наверное домовик другого волшебника, — запищал эльф.

— Без тебя догадался! Ты можешь убить меня, если директор тебе прикажет? Говори правду!

Клеос в ужасе глядел на Тома.

— Не знаю…. Никто никогда не отдавал таких приказов….

— Ты должен слушаться хозяина. Если он скажет убить, ты убьешь?

Мальчик грозно глядел на домовика.

— Наверное, да… — едва слышно прошептал эльф.

— Я так и знал, — сказал Том скорее самому себе, чем Клеосу и поинтересовался. — Ты можешь появиться в любом месте и когда захочешь? И ничто тебя не остановит?

— Да…

— Молодец, — хмыкнул мальчик. — Больше вопросов нет.

Он резко отпустил домовика и, развернувшись, пошел по направлению к двери. Первые несколько шагов, длившиеся всего пару секунд, Том ожидал какой-нибудь пакости от эльфа, к примеру, удар в спину. Внутренне съежившись, мальчик даже немного сгорбился. Однако домовик не напал, видимо и вправду, ему было категорически запрещено причинять студентам вред.

На седьмом шаге послышался громкий хлопок. В первый момент Том подумал, что эльф не стерпел и все же решил отомстить и с трудом сумел удержаться, чтобы не упасть на каменный пол, разум тихонько шепнул, что в таком случае это будет бесполезно, он лишь унизит себя. А затем мальчик догадался, что домовик попросту переместился в другое место. Расслабился, успокоился и отправился завтракать.

Прошла неделя….

Том полусидел полулежал на деревянной скамейке, щурясь под лучами яркого осеннего солнца и лениво поглядывал на тренировку слезиринской команды по квиддичу.

«Более никчемного вида спорта я в своей жизни не видел», — думал мальчик, с улыбкой вспоминая Ориона, взахлеб разглагольствующего обо всех прелестях этой игры. — «Мне как-то больше по душе кулачный бой, он хотя бы может пригодиться в жизни…»

На самом деле Том пришел на поле для квиддича вовсе не глазеть на тренирующихся старшеклассников, в отличие от примерно трех десятков других студентов, расположившихся на трибунах и начинавших радостно галдеть каждый раз, как один из игроков удачно выполнял какой-нибудь залихватский финт. Нет, он, появившись здесь, преследовал совсем иную цель. Он хотел вновь залезть кому-нибудь в голову, посчитав поле для квиддича идеальным местом, в отличие от гостиной или Большого зала. Продолжая делать вид, что наблюдает за кружившими в воздухе юными спортсменами, мальчик все свои осязательные чувства обратил на сидевшую неподалеку от него парочку, парня и девушку. Те о чем-то оживленно переговаривались, не обращая ни на Тома, ни на тренирующихся никакого внимания.

Том сосредоточился и постарался проникнуть парню в голову, точно так же, как он проделал это с миссис Коул, а потом и с Амадеусом. Несколько десятков секунд полнейшего напряжения и концентрации и в очередной раз не добившись ничего Том обессилено повалился на скамейку. Вытерев взмокший от пота лоб рукавом мантии, он спустя минуту поднялся на ноги и поковылял обратно в школу.

«Почему? Что я делаю не так?» — спрашивал он у самого себя, шагая по начинавшей желтеть аккуратно постриженной траве.

Он потратил почти час в попытках проникнуть в голову вначале парню, затем девушке, а потом снова парню.

«Они ведь точно ничего не почувствовали и не предпринимали никаких попыток мне помешать. Значит дело исключительно во мне, в моих способностях!»

Он яростно толкнул дверь, намереваясь войти в замок, и едва не зашиб ею хорошенькую первокурсницу с его факультета, блондинку с большими зелеными глазами и тоненькой фигурой.

— Ой! — та едва успела отскочить в сторону.

Том зло взглянул на нее, мешаются, мол, всякие под ногами, но вовремя успел одернуть себя.

— Извини, — пробормотал он, все еще занятый своими мыслями.

— Ничего! Я сама виновата, — ответила студентка и слегка покраснев, добавила. — Том! Сегодня у нашей команды тренировка…. Не хочешь пойти посмотреть?

— Я вообще-то, как раз оттуда, — у мальчика не было не малейшего желания возвращаться обратно, тем более с девчонкой, к тому же он спешил в библиотеку, еще многое надо было сегодня успеть прочитать и узнать.

Тишина библиотечного зала действовала на него успокаивающе и расслабляюще. Оглядев пустое помещение, в воскресенье после обеда видимо никому не хотелось корпеть за учебниками, Том направился к уже знакомому стеллажу и принялся выбирать книги на сегодняшний вечер.

Ежедневно, после обеда, он все оставшееся время до ужина посвящал учебе. Тому надоело ощущать себя незнайкой в волшебном обществе, поэтому мальчик сперва исправно выполнял все заданные преподавателями уроки, а после, покончив с ними, еще занимался дополнительно. Читал на несколько глав вперед книжки по изучаемым на первом курсе предметам. Затем переходил к другим учебникам, по заинтересовавшим его дисциплинам. А в конце, когда мозг начинал уставать и уже с трудом соображал, штудировал «Ежедневный пророк», стараясь запомнить имена наиболее известных и влиятельных в настоящее время волшебников и волшебниц, а также просто пытаясь получше понять волшебный мир.

С каждым днем он узнавал все больше и больше и уже не задавал дурацких вопросов и не чувствовал себя лишним во время разговоров в гостиной. К тому же, благодаря ежедневным занятиям он теперь считался одним из лучших учеников не только на факультете, но и на всем курсе: Том уже знал и, главное, мог выполнить несколько простейших заклинаний, описанных в первых главах школьного учебника.

Неторопливо двигаясь вдоль стеллажей и с интересом читая названия на корешках стоявших в ряд томов, мальчик незаметно для себя оказался около металлической решетки. За ней виднелось несколько высоких шкафов, битком набитых книгами. Том теперь знал, что перед ним запретная секция. В нее пускали лишь старшеклассников и только с письменного разрешения директора. Он несколько раз пытался проникнуть туда, однако его каждый раз останавливала мадам Пэйн, школьная библиотекарша, маленькая, пухленькая и чрезвычайно вредная волшебница. Тому казалось, что она буквально на дух не выносит студентов и любит лишь книги, да деревянные полки, на которых те стоят.

Оглядевшись и не увидев колдунью поблизости, мальчик пошел вдоль решетки. Внезапно послышались шаги. Том быстро юркнул за ближайший стеллаж.

— Нам задали контрольную по непростительным заклинаниям, — услышал он чей-то мужской голос, видимо студента. — Я перерыл почти все учебники по заклинаниям и ничего толкового в них не нашел.

— Разумеется! — ответила мадам Пэйн, ее ехидный голос Том легко узнал бы из сотни других. — Они же непростительные! И запрещены Министерством… Поэтому в школьных учебниках на них стараются подробно не останавливаться.

Скрипнула решетка и, мальчик, осторожно выглянув, увидел, что они входят в запретную секцию. Том решил рискнуть, слишком велики были соблазн и гложущее его любопытство узнать, какие же тайны скрывают упрятанные за решетку книжки.

— Так! Где же она? — бормотала между тем волшебница. — Я ведь ставила ее куда-то сюда…. Надеюсь, мальчик, ты знаешь, что выносить из библиотеки эти книжки запрещено? И писать свою работу ты будешь под моим личным присмотром?

Они скрылись за дальним шкафом, и Том осторожно вышел из своего укрытия. Старясь мягко ступать по каменному полу, не издавая ни звука, он прокрался к ближайшей полке и впился взглядом в стоявшие на ней тома. Надписи на них, как в прочем и они сами, оказались сильно истерты временем и вероятно сотней рук их державших. Мальчик осторожно схватил слегка дрогнувшими пальцами небольших размеров книжицу в грубом кожаном переплете, оказавшуюся самой ближайшей к нему, и машинально спрятал в рукаве мантии.

— Так! — услыхал он голос библиотекарши прямо над своим ухом. — А это еще, кто здесь? Реддл! Занудный мальчишка! Ты чего тут забыл?!

Том решил, что попался. Наверняка волшебница видела, как он стащил книгу. Сейчас ему влетит по полной. Мало того, что без спроса ошивался в запрещенном месте, так еще оказался пойманным на месте преступления за воровством ценной, а главное запрещенной к выносу литературы. И теперь одним разговором с деканом он точно не отделается….

Мальчик состроил самое невинное лицо, на которое только оказался способным, улыбнулся дурацкой улыбкой и повернулся к мадам Пэйн. Та зло глядела на него, вертя в руках толстую книгу, вероятно по тем самым непростительным заклинаниям. В паре шагов позади нее стоял старшекурсник, судя по нашивке на мантии с Пуфендуя, и озорно смотрел на него, явно в предвкушении того, что произойдет дальше.

— Я никак не мог отыскать один учебник… — глядя волшебнице прямо в глаза и продолжая по-дурацки улыбаться, произнес Том. — Я искал вас в надежде на вашу помощь.

— Мне казалось, Реддл, что ты уже выучил, где в моей библиотеке лежит буквально каждая книжка… — хмурясь, ответила мадам Пэйн.

Пуфендуец хихикнул, презрительно глядя на Тома. Он явно посчитал его заучкой.

— Ничего смешного не вижу, — волшебница резко оборвала веселье старшеклассника. — Реддл хотя бы знает, как найти большую часть книг в библиотеке, хотя учится в школе всего неделю. А ты, Нортон, здесь уже шестой год и, наверняка, только недавно узнал, как сюда попасть!

Она неодобрительно покосилась на пуфендуйца. У Тома отлегло от сердца. Волшебница явно не собиралась требовать, чтобы он возвращал книжку обратно на место, значит, не видела, как он ее крал.

Женщина сунула учебник старшекурснику в руки:

— Иди, занимайся! У тебя два часа! Я не собираюсь в воскресный вечер засиживаться здесь допоздна… — и, обращаясь к Тому, прибавила. — И какую на милость книжку ты не смог отыскать?..

Уже стемнело, когда Том, неимоверно устав за, по сути, выходной день, направился в сторону слизеринской гостиной. Время было уже позднее, поэтому мальчик шел по абсолютно пустому коридору, лишь отблески огней, падавших с развешанных на каменных стенах факелов, попадались ему на пути. Тома всегда удивляло, почему волшебники, несмотря на значительные успехи в изучении колдовских наук, в культурно-бытовом плане живут на уровне развития средневековой Европы. Взять, к примеру, ситуацию с освещением. В Хогвартсе в основном для этих целей использовался огонь: в факелах, каминах, светильниках…. Хотя в том же приюте уже давным-давно пользовались электричеством, провели во все комнаты проводку, вкрутили лампы и, не смущаясь, пользовались последними благами цивилизации.

Из глубокой задумчивости Тома вывел кот, с громким мяуканьем прыгнувший на него из темной ниши, расположенной в стене в полутора метрах над полом. От неожиданности мальчик шлепнулся на пол, инстинктивно схватив животное рукой. Пытаясь вырваться, тот еще более громко заорал и во все стороны полетели клочья его шерсти. Несколько шерстинок угодили Тому прямо в нос, отчего мальчик начал чихать, испугав кота и заставив того еще сильнее вырываться.

— Снежок! Ну, зачем ты убежал? — из-за угла показалась та самая девочка, первокурсница, зазывавшая мальчика поглядеть на тренировку.

Том, наконец, разжал пальцы, выпуская перепуганное животное, все еще продолжающее без остановки мяукать. Кот словно молния спрыгнул на пол и бросился наутек, однако девочка с удивительной быстротой успела присесть на корточки и схватить того за шкирку.

— Спасибо! Я его ищу уже второй день….

Продолжая чихать, Том поднялся на ноги и отряхнулся.

— Не стоит… — он посмотрел на затихшее животное, кот был абсолютно черным.

— Почему Снежок? — поинтересовался мальчик и вновь чихнул.

— Том! — первокурсница внимательно посмотрела на него. — У тебя, кажется аллергия на шерсть. У меня есть специальное зелье. Родители на всякий случай приготовили.

— Не говори ерунды! — машинально ответил мальчик, вытер нос краем мантии и застыл пораженный внезапной догадкой. — Рецепт не подскажешь?

— Я могу тебе само зелье дать, — девочка непонимающе захлопала глазами.

— Оно нужно не мне. А двоюродной тете…. У нее страшная аллергия на лохматых собак. Она живет загородом. И у ее соседей их пруд пруди. Вдруг поможет….

— Я могу спросить у родителей, послать им сову…

— Да. А прямо сейчас можешь им написать? — мило улыбаясь, попросил он, вспомнив, что зельеварение уже завтра. — Сова же вернется к утру? А то тетушка, бедняга, мучается….

Он подхватил девочку под руку и, мягко, но настойчиво потащил в гостиную….

Войдя туда, Том обнаружил, что еще никто не спит. Помещение оказалось битком набито студентами, все обсуждали прошедшую тренировку, новых игроков, пришедших на смену выпустившимся из школы, предстоящий через неделю матч с Когтевраном и шансы в нем на победу….

Мальчик собирался тихонько проскользнуть мимо, отыскать бумагу с пером и заставить девочку написать письмо и отправить родителям. Однако не тут-то было…. Тома сразу же заметили и начали зазывать к себе. Несколько первокурсниц и даже парочка второкурсниц прервали разговор и уставились на него, глупо улыбаясь и хихикая. И надо признать ему нравилось такое внимание, даже девчонок.

А началось все, как мальчику казалось, после драки с грифиндорцем на уроке Адама Паркера. До того момента Тома будто не существовало для большинства сокурсников, не говоря уже о более старших студентах. Однако стоило ему залепить тому грифиндорцу в глаз, как все переменилось. И не последнюю роль в повышении его популярности сыграла Поппея. Она буквально соловьем пела, как Том не испугался тугого грифиндорца, не понимающего шуток, вступился за девочку, хотя мог сиднем сидеть, ему ведь опасность то не грозила. Хотя мальчик догадывался, что дело далеко не в красочном рассказе Поппеи и даже не в победе над первокурсником с Грифиндора. На самом деле, как он успел понять, волшебники редко дерутся на обычный людской манер, грубо и кулаками. Они считают такой поединок варварским и недостойным колдуна, предпочитая дуэли на волшебных палочках. От того и победа Тома над грифиндорцем казалась необычной, редкой и от этого еще более запоминающейся.

Так или иначе, но он перестал быть незаметной и никому не нужной личностью, плюс на него начали поглядывать девчонки. Том знал и понимал, что он красивый мальчик: густые черные волосы, аристократическая бледность кожи и гордая осанка делали его весьма привлекательным. В приюте несколько девочек, как он знал, некоторое время тихо вздыхали, глядя ему вслед. Он посчитал их поведение дурацким, сделал им пару гадостей и тем самым прекратил все вздохи. Сейчас ситуация повторялась. Разница состояла лишь в том, что Том не хотел пакостить юным волшебницам. И не потому, что те ему нравились. Боже упаси! Нет. Мальчик понимал, что они не простые сиротки из его приюта, а дочки влиятельных волшебников и, не собираясь с ними ссориться, напротив, желал с юными аристократками подружиться.

Том огляделся, обдумывая, как поступить. Если не общаться с сокурсниками, он рискует вновь оказаться никому не нужным и забытым. Мальчик задумался перед выбором. Пойти и перекинуться парой слов с ребятами с курса или все же заняться своим делом.

Внимательно посмотрел в дальний угол, где Абраксас, Орион и третий мальчик, Кевин Сноу, играли в волшебные шахматы. Кевин стал их новой забавой и, как предполагал Том, его заменой. Над Сноу они теперь подшучивали и поучали. Рядом с аристократами расположилась Поппея с какой-то своей очередной подружкой и, перешептываясь с ней, наблюдала за игрой. Она несколько грубовато дернула беднягу Кэвина за рукав мантии, что-то сказав тому, отчего мальчик сильно краснел. Увлеченные поединком, они не видели Тома, к его собственному облегчению. Ведь теперь Поппея и на шаг не отпускала мальчика от себя, повсюду ходя за ним или, наоборот, таская за собой, постоянно повторяя, какой же он замечательный друг, она всегда о таком мечтала.

— Том! — окрикнул его Джим Флэтчер, второкурсник, сидевший в компании девушек первокурсниц. — Иди к нам! Дамы жаждут твоего общества!

Мальчик решился.

— Простите! Дела! — Том состроил извиняющуюся рожицу.

Задуманное казалось ему намного важнее, поэтому он уселся с девочкой и ее котом к ближайшему столу. Проконтролировав процесс написания письма, Том попытался спровадить волшебницу к выходу из гостиной.

— А ты разве со мной не пойдешь к совятне? Уже ведь довольно поздно, — блондинка недовольно надула губы, вертя письмо в руках.

Том не испытывал ни малейшего желания, но понимал, что без него она точно не пойдет. И дабы девочка не успела передумать, время было уже довольно позднее, сладко улыбнувшись, сообщил ей, что и думать не смел отправлять ее одну. И пришлось ему тащиться к Западной башне, а затем и вверх по каменной винтовой лестнице. Шагая по ступенькам, мальчик успокаивал себя предвкушением, что если удастся задуманное, то все его хлопоты окупятся сторицей…..

Вернувшись обратно, он увидел, что большинство учеников отправилось спать. Среди них оказались и Абраксас с Орионом. Ушла к себе в комнату и Поппея с подружкой. Отделавшись от блондинки, пришлось напомнить ей, что кот, скорее всего не ел два дня и, поэтому вероятно долго не протянет, Том отыскал свободное кресло и с блаженством уселся в него, вытянув ноги.

Последние студенты один за другим постепенно направлялись в свои комнаты, и вскоре Том остался в гостиной совсем один. Удостоверившись, что все ушли спать, мальчик, сгорая от любопытства, вытащил из рукава украденную книгу. Раскрыв ее, он бегло прочел название: Гаюс Корнелиус Ливандус. Практический курс легилименции, окклюменции с практическими занятиями по их развитию.

«Хм… Интересно…. Для чего нужна эта легилименция и вдобавок к ней окклюменция?» — с предвкушением новых знаний подумал Том.

Перевернув страницу, он углубился в чтение, и едва закончив первый абзац, понял, что ему сказочно повезло. Охваченный возбуждением Том продолжил изучать книгу и с трудом сумел оторваться от нее лишь несколько часов спустя.

И теперь он знал, почему и как он проникал в головы людям и, почему у него не получилось сегодня….

На следующее утро мальчик проснулся рано, примерно за полчаса до времени подъема. Несмотря на всего несколько часов сна, он чувствовал себя бодрым. Не в силах лежать на кровати и желая продолжить чтение украденной книги, Том встал и вышел из комнаты. Одевшись и умывшись, не забыв прихватить с собой учебник по легилименции, он прошел в гостиную.

Обычно в столь раннее время та пустовала, студенты в своем большинстве любят поспать. Однако на сей раз мальчику не повезло. Выходя в гостиную, Том увидел рядом с дверью, ведущей на половину девочек, фигуру, закутанную в длинный темный плащ с капюшоном на голове. Судя по ее внешнему виду и росту, то явно был не студент.

«Хоть бы это оказался учитель….», — в страхе подумал мальчик, вспоминая про существование Амадеуса, и начиная пятиться обратно. — «Хотя не думаю…. Зачем кому-нибудь из них приходить в гостиную факультета ни свет, ни заря, прячась в дорожный плащ….. Небось, по мою душу…»

— Том! — фигура обернулась и удивленно проговорила голосом отца Поппеи. — Ты рано встаешь? И чего не спится?

— Кто рано встает, тому Бог подает! — облегченно выпалил он.

— Однако… — волшебник шагнул по направлению к мальчику, стягивая с головы капюшон.

Дверь, ведущая в спальни девочек, бесшумно открылась и из дверного проема показалась голова Поппеи.

— Том! — изумленно пробормотала девочка, закрыв дверь, она направилась к ним.

Мальчик заметил в ее руках небольшой сверток, тщательно упакованный в бумагу. Поппея протянула его отцу.

— Папочка! Здесь все, что тебе нужно для твоей утренней микстуры.

— Спасибо, дочка! — улыбнулся волшебник и, обращаясь к Тому, добавил. — «Не привык жить один, обычно мне ее каждое утро делала Поппея.»

«Любопытно», — подумал он. — «И только ради ингредиентов для лекарства Макквин примчался в школу так рано? Что на самом деле дала отцу Поппея? Я, конечно, не любопытный, но меня гложет желание узнать!»

— Отец! — защебетала между тем девочка. — Я тебе рассказывала в письме, как Том заступился за меня на уроке?

— О да! — улыбнулся волшебник. — На целых двух страницах. — Он протянул мальчику руку. — Спасибо, Том. Я тебе обязан.

— Не стоит, — мальчик потупил взор, ему стало немного неловко, он ведь вовсе не хотел защищать Поппею.

— Ладно! — воскликнул Макквин. — Мне пора. Надо открывать магазин. Так что, всем пока!

Он поцеловал дочку в щеку, кивнул Тому и скорым шагом вышел из гостиной.

Едва за ним закрылась дверь, как Поппея увлекла мальчика в сторону дивана:

— Пойдем, посидим, поболтаем! До завтрака еще уйма времени.

Том, поняв, что побыть в одиночестве и почитать ему сегодня утром не удастся, подчинился желанию девочки. Усевшись, он посмотрел на зевнувшую, явно не выспавшуюся, Поппею. Его буквально подмывало спросить и что такое она передала отцу, но мальчик интуитивно чувствовал, что не получит правдивый ответ, поэтому и не стал его задавать.

Между тем один за другим в гостиной появлялись студенты. Том заприметил блондинку, на кота которой он вчера случайно наткнулся в коридоре. К своему стыду мальчик в упор не помнил ее имени. Он указал на девочку Поппее.

— Не подскажешь имя?

Та вскинула вверх свои брови и затем, прищурившись, поинтересовалась:

— Нравится?

— Не говори ерунды! Девчонка?!

— И что тут такого? — удивилась она. — Зачем тогда тебе понадобилось узнавать, как ее зовут? Давай, Том, рассказывай!

— Я ничего не буду тебе говорить, ты всем разболтаешь, — ответил мальчик, не говорить же ей правду.

— Вот тебе новость! — хихикнула Поппея. — Скажу тебе по секрету, что и ты ей нравишься.

Тут к ним подошли Орион с Абраксасом и Блэк поинтересовался:

— Над чем веселимся?

— Да, просто так! — ответила девочка. — Пойдемте лучше завтракать, а то живот начинает сводить, — и, прибавила Тому на ухо, когда мальчишки двинулись к выходу. — Карина О`Брайан….

В Большом зале Тому, несмотря на как всегда обильно уставленный стол, было не до еды. Пока Абраксас с Орионом с удовольствием жевали разнообразную снедь, мальчик поглядывал на Карину, сидевшую в дальнем конце стола на его противоположной стороне. С трудом запихав в себя парочку маленьких сдобных булочек и быстро запив их теплым мятным чаем, он в момент, когда увидел влетающих в помещение птиц, вскочил на ноги.

— Ты куда? — с набитым ртом удивленно поинтересовался Блэк.

Том не испытывал ни малейшего желания объяснять, поэтому просто неопределенно махнул рукой, мол дела. Рядом с Малфоем из-за огромной чашки с капучино хихикнула Поппея, озорно глядя на него. Обойдя стол, мальчик уселся рядом с блондинкой.

— Привет! — он, стараясь скрыть нетерпение, посмотрел на ходившую по столу огромную сову.

Завтракавшая рядом с ней девочка едва не подавилась куском шоколада, только что засунутого в рот, и в изумлении уставилась на него.

— Привет! — наконец ответила блондинка и смешно захлопала ресницами.

Наклонившись к подруге, она тихонько зашептала что-то ей на ухо. Та все еще дожевывая шоколад, засмеялась и покосилась на мальчика.

«Ох, уж эти девчонки!» — взмолился он про себя. — «И почему я должен терпеть подобные причуды!»

— Письмо, — напомнил Том Карине, кивая в сторону ходившей между тарелок с чашками совы. — Пожалуйста, посмотри, нет ли ответа….

Девочка хихикнула, бросила взгляд на подругу и протянула к птице руку. Та, довольная, что, наконец, на нее обратили внимание, запрыгнула на нее, позволив взять привязанный к лапе запечатанный конверт.

— Держи! — Карина протянула его Тому.

— Спасибо! — мальчик сунул письмо в карман. — Идешь за занятия?

Блондинка кивнула, вновь покосившись в сторону подруги.

— Тогда встретимся там! — Том вылез из-за стола и почти бегом покинул Большой зал.

Найдя укромное место, он распечатал конверт и начал читать. Рецепт оказался довольно простым, для его приготовления требовалось немногим более пяти составляющих, к счастью хорошо мальчику известных, и совсем немного времени, порядка пяти, от силы семи минут, в зависимости от температуры подогрева смеси и интенсивности помешивания. Том имел очень небольшой опыт в приготовлении зелий, он ограничивался всего несколькими уроками, но был уверен, что, если вдруг понадобиться, способен сварить его по этому рецепту.

«То, что надо», — удовлетворенно подумал мальчик, пряча письмо с конвертом в карман. — «Осталось создать благоприятную ситуацию, воспользоваться ею и суметь пожать ее плоды.»

Зельеварение сегодня числилось вторым по счету уроком. Поэтому, когда студенты спустились в подземелье, солнце поднялось уже довольно высоко. Погода все последние дни стояла великолепная и, несмотря на вторую неделю сентября, на улице было весьма тепло, почти жарко. Жарко оказалось и в самом классе, а горевший в камине огонь лишь повышал в нем температуру.

— Ну, и духота, — проворчала Поппея, заходя на урок.

Ее поддержало большинство студентов.

— Рассаживаемся по местам! — громко произнес Слизнорт, подгоняя нехотя двигавшихся учеников.

— Здесь же нельзя заниматься! — ответил ему Орион. — Дышать нечем.

— Не волнуйся, мой мальчик! — несколько через силу улыбнулся волшебник, вытирая лоб платком. — Когда придет зима, ты будешь с сожалением вспоминать сегодняшнюю погоду.

— Профессор! — Том, усевшись за парту и разложив вещи, обратился к волшебнику.

Тот внимательно посмотрел на него, кладя платок на стол:

— Да, Том.

— Мне, кажется, что нам сегодня легче будет заниматься, если в классе будет вода и желающие смогут ее пить.

Поппея, как всегда сидевшая с ним рядом, покосилась на мальчика:

— Какая вода! Попроси лучше, чтобы отменили урок или перенесли куда-нибудь в более прохладное место.

Волшебник задумчиво посмотрел на него:

— Хорошая идея! Мне нравится. Таким образом, нам хотя бы не грозит обезвоживание.

Слизнорт взмахнул волшебной палочкой, и на соседнем к нему пустом столе появилось несколько десятков небольших деревянных стаканчиков и большая хрустальная емкость, наполненная водой.

— Итак! — удовлетворенно глядя на проделанное, произнес волшебник. — Теперь приступим к уроку.

— А пить, когда будем? — поинтересовался Абраксас. — В конце занятия? Я уже хочу.

Слизнорт недовольно обернулся к нему, вздохнул и ответил:

— Кто сильно хочет, может прямо сейчас, — и, взглянув на начинавших вскакивать со своих мест студентов, добавил. — Только не все сразу, по одному….

Однако не все дети буквально восприняли приказ декана, решил не подчиняться ему и Том. Оказавшись у стола с водой, он сделал вид, что неловко оступился и, потеряв равновесие, врезался в ту самую девочку, встреченную им в поезде и, которая страдала аллергией на кошек. От неожиданности налетевшего на нее Тома, та выронила стакан на пол, расплескав себе на мантию всю воду.

— Осторожней надо быть! Куда так несешься! — недовольным тоном попрекнула она мальчика.

— Извини, — потупив взор, ответил он, незаметно засовывая себе в рукав белый пузырек с ее пилюлями, только что вытащенный у нее из нагрудного кармана.

Тому проворачивать такой фокус было не в первой. Живя в приюте, мальчик пару раз крал в лондонской толпе у зазевавшихся прохожих их кошельки.

— Давай я налью тебе воды в другой стакан, — предложил он ей.

— Хорошо, — ответила девочка, стряхивая с себя капли воды. — Только не вылей и его на меня.

Дальше все оказалось еще проще. Пока волшебница приводила свою одежду в порядок, Том достал из кармана волос, оставшийся от Снежка и бережно хранимый там, бросил на деревянное дно и сверху залил водой.

— Держи! — обернувшись, он протянул девочке стакан.

Не спеша вернувшись обратно, он принялся ждать. Первокурсница стала пить не сразу, а тоже села за свой стол.

— А где твой стакан? — поинтересовалась Поппея, попивая из своего.

— Перехотел…

— Сегодня мы изучим с вами весьма интересное зелье… — начал было между тем говорить Слизнорт, как оказался прерванный криком.

— Она задыхается! Что с ней?!

Том стремительно обернулся. Голосила, буквально надрываясь, соседка той девочки в стакан, которой он кинул кошачий волос. Та действительно сильно покраснела и, раскрыв рот, словно рыба, пыталась заглотнуть, как можно больше воздуха.

— Кот… — прохрипела она, судорожно роясь в своих карманах.

— Нет здесь никакого кота, — пробормотал, казалось насмерть перепуганный, Слизнорт.

— Мои таблетки…. Я забыла их….

Весь класс мигом вскочил на ноги и сгрудился неподалеку от нее, с интересом ожидая, что будет дальше, но ничего не предпринимая. Все поглядывали в сторону преподавателя, но Слизнорт буквально впал в ступор и лишь стоял около своего стола, тупа взирая на происходящее.

— Что с ней? — Поппея толкнула Тома в бок. — Я никогда ее такой не видела. Неужели она настолько плохо переносит жару?

— Вряд ли, — ответил он ей и, глядя на волшебника, крикнул. — Профессор! Надо обязательно чем-то ей помочь! Кажется, ей с каждой минутой становиться все хуже и хуже!

И действительно, лицо у бедняги покрылось крупными красными пятнами, на лбу выступили капли пота, а дыхание сделалось судорожным и прерывистым. Том подскочил к Слизнорту:

— Сэр! Я, думаю, у нее аллергический шок!

Волшебник взглянул на него стеклянным, отрешенным взглядом:

— Да, ты прав, мой мальчик! Очень похоже на аллергию! — наконец, встав со своего места, он подошел к девочке и начал пристально на нее глядеть, переминаясь с ноги на ногу.

К ним подбежала Карина.

— Ты сказал аллергия? У меня ведь есть зелье! Только оно в комнате! Постой….

Том понял, что она хочет дальше сказать. Нет, нельзя дать ей разрушить весь план. Резко ее перебив, он властно скомандовал:

— Так неси же его быстрей сюда! Нельзя медлить ни минуты!

Волшебница неуверенно посмотрела на Слизнорта. Тот в ответ кивнул, и та быстро выскочила из класса.

— Сэр! — мальчик вновь обратился к волшебнику. — Ее комната далеко, она может и не успеть….

Слизнорт побледнел и медленно навалился на ближайший стол.

— Позвольте мне приготовить зелье. Я знаю один рецепт, недавно вычитал в книжке, он должен помочь, — добавил Том, видя сомнения волшебника. — Хуже то уже точно не будет.

Заполучив молчаливое согласие, он бросился к шкафу с ингредиентами для зелий. Быстро найдя и отобрав нужные, Том еще на предыдущем уроке хорошо изучил какое, где лежит, он схватил котел, поставил его на огонь и принялся за готовку.

— Ты даже в такие минуты не упускаешь возможности сделать уроки, — рядом с ним присел Орион. — Рвешься в прославленные зельевары?

— Нет, хочу помочь больной…

— Лауре? — Блэк с сомнением покачал головой. — Ей уже кажется ничем не помочь….

Том бросил взгляд в ее сторону. И правда, девочка почти не дышала. Несколько студенток, не выдержав вида приближающейся смерти, выбежали из класса. Остальные пытались привести ее в чувство, обливая водой и хлеща ладонями по щекам. Двое грифиндорцев, видимо считая себя медиками, пытались сотворить никак не получающееся у них заклинание.

Мальчик перетрусил, причем ему стало настолько страшно, что он оказался почти на грани паники. Все пошло совсем не так, как Том первоначально задумывал, как строил и видел в своих радужных мечтах. В них он никого не убивал, напротив показывал себя ловким, быстрым, умелым и способным сохранять хладнокровие в экстремальной ситуации. С молодой волшебницей не должно было случиться ничего хуже высыпавших на лице красных пятен, да соплей из носа, сопровождавшихся диким свербением. Сейчас же мальчик оказался не просто на грани провала, а на волосок от хоть и не преднамеренного, но убийства. С трудом стряхнув охватившее его на миг оцепенение, Том решил не мучиться сомнением и самокопанием, по крайней мере, не сейчас, не время, да и сможет ли сомнение спасти девочку….

— Дай, помогу, — к ним подошла Поппея и начала помешивать зелье с помощью волшебной палочки и, глядя на вопросительный взгляд Тома, добавила. — Так быстрее…

Вскоре, судя по изменившемуся цвету и запаху, зелье было готово. Мальчик быстро перелил его в деревянный стакан и подбежал к Лауре. Та выглядела сильно бледной и лишь красные пятна четко выделялись на фоне мертвенной белизны. Стоявшие рядом студенты с ужасом глядели на нее. Двое грифиндорцев устало опустили палочки, видимо заклинание или не получилось, или не помогло. В классе повисла зловещая тишина.

Раскрыв рот, он влил приготовленное зелье ей в рот. Судорожно глотнув, девочка проглотила его. Том влил ей в рот еще одну порцию, она проглотила и ее. Несколько секунд мальчик напряженно наблюдал.

«Поможет? Не поможет? Должно помочь…. Надеюсь, я успел во время…»

Спустя минуту у Лауры вновь проявились признаки дыхания, красные пятна на лице стали меньше и не такие яркие. У мальчика отлегло от сердца.

— Мы теперь можем называть тебя доктор Реддл?! — слегка насмешливый голос Абраксаса разорвал тишину.

Послышались радостные крики, несколько человек похлопали Тома по плечу. Расталкивая студентов, к Лауре подскочил пришедший в себя Слизнорт. Оглядев девочку, он удовлетворенно охнул.

— Прямо отлегло от сердца, — волшебник благодарно пожал Тому руку.

В этот момент в класс влетела запыхавшаяся Карина, на ходу открывая небольшой глиняный бутылек.

— Опоздала? — она едва не выплеснула на Лауру его содержимое.

— Да, — Поппея ехидно улыбнулась. — Том ее чем-то напоил, и ей стало лучше.

— Посторонитесь, где больная! — в класс вошла школьная медсестра мадам Бланш.

Студенты нехотя пропустили ее.

— Пойдемте! — Орион сделал вид, что направляется к выходу, он взглядом зазывал остальных студентов идти за ним из класса, видимо надеясь под шумок завершить урок раньше времени. — Самое интересное закончилось. И, вообще, хорошо, что только одним пострадавшим обошлось. А ведь в такой жаре не только Лауре могло стать плохо.

Том вернулся на свое место и сел за стол. Машинально собирая свои вещи, он глядел, как Лауру кладут на волшебные, самодвигающиеся, носилки и уносят в больничное крыло. Как вслед за ней класс потихоньку покидают студенты, все еще бледный Слизнорт объявил, что они потеряли очень много времени и поэтому, сегодня урока не будет. Едва слыша удаляющиеся голоса, идущих по подземелью молодых волшебников, мальчик устало дышал, нервно барабаня костяшками пальцев по деревянной поверхности стола. Он радовался, что сумел спасти Лауру и теперь обессиленный и полностью вымотанный просто не имел сил идти следом за ушедшими однокурсниками на следующий урок.

Слизнорт поставил рядом стул и с глубоким вздохом опустился на него.

— Мой мальчик! Ты буквально поразил меня сегодня!

— Сэр! — мальчик внимательно посмотрел на декана, не понимая, о чем тот пытается сказать.

— Том! — Слизнорт с трудом улыбнулся. — Ты проявил себя молодцом…. Спас мне мою репутацию….

— Спасибо, профессор, — Том несколько секунд в задумчивости оглядывал свои руки и тут вдруг вспомнил, он ведь под влиянием произошедшего совсем забыл о том, ради чего все затеял и почти без интереса поинтересовался. — Но мне любопытно, оправдал ли я ваши ожидания?

— Ты о чем? — удивился волшебник.

— Вы ведь предложили при нашем последнем разговоре поразить вас…. И, скажите, я оправдал ваши ожидания? — повторил Том.

Слизнорт непонимающе уставился на него, хлопая глазами, и вдруг, смеясь, хлопнул рукой по столу.

— Вот ты о чем! Все о моем клубе…. Поразил ли…. Знаешь, честно не знаю…

Том зло посмотрел на волшебника, неужели такие старания пошли прахом, но тот, не глядя на него, продолжал.

— Я вкладывал в это понятие немного другое…. Но то, как ты, мой мальчик, повел себя сегодня…. Не растерялся в такой сложной ситуации…. Плюс ты просто оказался невероятно доставучим!

Он резко встал и подвинул стул к стене. Том опешил. Он не знал, что и подумать. Может волшебник спятил после всего случившегося?

— Пойдем, мой мальчик, — Слизнорт направился к двери. — У тебя скоро следующий урок. Не хорошо опаздывать. К тому же я твой декан и мне по должности нельзя смотреть, как ты прогуливаешь.

Том медленно поплелся за ним. Следующим занятием были полеты на метлах, он сильно их не любил, отчего его настроение еще больше ухудшилось.

Наверх шли молча. Мальчик думал о своем, костеря, как только хватало фантазии толстенького волшебника. Тот видимо тоже углубился в собственные думы. И лишь в момент, как их пути должны были разойтись, Слизнорт вдруг произнес:

— Забыл тебе сказать, собрание клуба послезавтра. В шесть. В моем кабинете.

Тому показалось вначале, что он ослышался. Придя в себя после секундного замешательства, он не смог сдержать радостной улыбки.

— Спасибо, профессор! — чувствуя бурлящее внутри счастье, мальчик поспешил на следующий урок.

Глава девятая

Том прибывал в ярости и разочаровании. Буквально каждая клеточка его тела сотрясалась от злости и тесно сплетенной с ней обиды. Пиная ногами все плохо лежащее на пути, мальчик, совершенно не соображая, что творит, шел в сторону Запретного леса. Он и думать забыл обо всех запретах по поводу посещения студентами без сопровождения преподавателей этого места. Сейчас ему было все равно. Единственное, что мальчик хотел — побыть в одиночестве, как можно дальше от шумной школы и попробовать осознать то, что он узнал и по возможности попытаться принять.

Солнце скрылось за высокими крышами замка, оставив вместо себя бледно-желтые осенние лучи, падающие ему на спину. Том прошел мимо убогой на вид хижины лесника, худого старого и вечно небритого Джона Брауна. Старикан уже вероятно давно дрых и поэтому у мальчика не было повода волноваться, что тот остановит его и отведет к директору. Том и не беспокоился. Он даже не взглянул в сторону невысокого строения.

— Мой отец обычный человек! — простонал он. — Магл!

Мальчик сквозь зубы выдавил из себя последнее слово. Вышел на опушку леса и в нерешительности остановился. Звук собственного голоса отрезвил его и отчасти привел в чувство. С удивлением оглядевшись, Том взглянул на выстроившиеся перед ним деревья. Посмотрел вокруг и, увидев, возвышающийся вдалеке Хогвартс, наконец, сообразил, где находится. Медленно приходя в себя и пытаясь понять, как он здесь оказался, мальчик машинально сорвал, росшую рядом, фиолетово-черную ягоду ежевики и засунул себе в рот. Он совсем не помнил, как проделал путь от кабинета Адама Паркера до опушки Запретного леса. И не мудрено. То, что сообщил мальчику волшебник, потрясло Тома до глубины души, заставив на время потерять контроль над собой….

— Заходите! — крикнул заместитель директора в ответ на стук в дверь.

Том толкнул ее от себя и прошел в кабинет. С тревогой и нетерпением глядя на сидевшего за столом волшебника, он дрогнувшим голосом поинтересовался:

— Сэр, вы смогли узнать?

— Да, Том…. И ты оказался прав… — Адам положил на чистый листок бумаги белое перо, тут же оставившее на нем чернильную каплю, и откинулся в кресле.

— Вы уверены? Сэр! Это очень важно для меня! — сдерживая начинавшие внезапно выступать слезы, мальчик плюхнулся в стоявший напротив стола стул.

— Ошибки быть не может. Я нашел твоего отца, и он чистокровный магл. В настоящее время проживает в Литтл-Хэнглтон, местечке примерно в сотни миль от Лондона. У него небольшое поместье…. Ты хочешь его поведать? Я могу взять у директора разрешение….

По лицу Тома пробежала гримаса боли. Мальчик боролся с собой, со своими чувствами, пребывая одновременно в смятении и полной определенности.

— Нет, профессор, спасибо… — он старался говорить спокойно, хотя в душе весь кипел от обиды и разочарования. — Я не хочу…. Он мне не отец…. Он бросил меня ребенком в приюте, а мать там же умирать…. Он никогда, насколько я знаю, не интересовался моей судьбой…..

Мальчик осекся, осознав, что говорит вслух. Том не собирался раскрывать волшебнику душу и плакаться в жилетку, хотя сейчас, именно сейчас, ему очень этого хотелось.

— Ты точно уверен? — поинтересовался Адам, почти ласково глядя на него.

— Да… — мальчик уже собрался встать и выйти в коридор, он испытывал сильную потребность побыть в одиночестве, но был остановлен очередной фразой заместителя директора.

— Есть еще кое-что….

— Говорите, сэр… — он вновь посмотрел на Паркера, ожидая, когда тот продолжит.

— Хоть ты и отказываешься верить, но твоя мать волшебница….

— Нет, не может быть! — Том с трудом подавил дикий крик, начавший уже рваться наружу, впившись пальцами, буквально до боли, в деревянную поверхность стула.

Он никогда не считал свою маму волшебницей. Отца да, а мать никогда. Мальчик пересмотрел множество книг в школьной библиотеке, ища в них малейшее упоминание фамилии «Реддл», как доказательство, что папа колдун, но ничего не нашел. Ему пришлось смириться, что отец — магл. Том отказывался в такое верить и поэтому пошел к Адаму Паркеру, кроме волшебника больше он ни к кому не мог пойти со своей проблемой. Все ему рассказал о результатах своих поисков и подозрений насчет происхождения отца и тот пообещал разузнать со своей стороны. Колдун уже и раньше, летом, когда Том еще жил в приюте, предпринимал попытки отыскать информацию о родителях мальчика, поэтому и согласился сейчас их продолжить.

— Ты сказал мне, что твое второе имя «Марволо», в честь деда. Благодаря ему я смог разузнать о происхождении твоей мамы. И могу с уверенностью заявить, что она волшебница.

— Не верю! — упрямо заявил мальчик. — Почему она в таком случае умерла? Волшебник бы обязательно выжил!

— Не стоит делать из нас сверхсуществ, — улыбнулся Адам. — Маги в такой же степени, как и маглы подвержены различным заболеваниям. Мы тоже смертны. Хоть и живем намного дольше, чем обычные люди.

— Лучше бы я появился у родителей маглов! — с горечью воскликнул Том. — Я читал, что такое случается!

— Бывает и такое! — усмехнулся волшебник. — Однако не в твоем случае. Прости, Том, что так вышло…. Точно не хочешь съездить к отцу?

Мальчик отрицательно мотнул головой и, продолжая кипеть от злости, боли и разочарования, вышел в коридор. В душе окончательно угасали последние искорки надежды, что он сын волшебника и, что в один прекрасный момент мальчик сможет его отыскать. Том мечтал и верил в папу-колдуна, а узнав правду, отказывался ее признать. Покинув кабинет Паркера, мальчик, наконец, позволил себе больше не сдерживаться, и вырвавшиеся на свободу эмоции полностью лишили Тома контроля над разумом….

Солнце окончательно спряталось за самой высокой из крыш школы, прихватив с собой и последние лучи. Начинало темнеть. Мальчик продолжал топтаться рядом с лесной опушкой. Идти обратно в замок не хотелось, он бы не смог сейчас ни с кем разговаривать, общаться или просто находиться в оживленной и шумно веселящейся компании. Продолжая прокручивать в голове слова Паркера, Том заглянул сквозь деревья в глубину леса. Неожиданно ему показалось, что вдалеке мелькнуло нечто белое с яркими серебряными отблесками, хорошо различимыми в начинавшем собираться там сумраке.

«Что это такое может быть?» — с любопытством подумал он, стараясь отвлечься от своих тяжелых дум.

Желая рассмотреть увиденное получше, Том осторожно двинулся, обходя толстенные стволы, в ту сторону. Стараясь ступать, как можно тише, он начал пробираться через росшие повсюду заросли колючего кустарника, постепенно углубляясь в чащу леса. Нечто белое продолжало мелькать впереди и, несмотря на полумрак, царивший среди густо росших деревьев, мальчик отчетливо видел свою цель.

«Интересно и, что такое может скрываться впереди? Неизвестное мне существо? Волшебное животное, неведомое мне, но знакомое большинству магов? Дух умершего? Приведение, покинувшее школу?» — размышлял мальчик, подходя все ближе и ближе.

Том, преследуя неизвестное, сумел отчасти выкинуть из головы тяжелые мысли про своего отца, живущего под Лондоном и про мать колдунью, родившую его в приюте и оставившую там жить.

Осторожно отодвинув невероятно гибкие, однако чрезвычайно непослушные ветки, он, наконец, сумел разглядеть то, что его так заинтересовало. Грациозно наклонив вниз голову и не торопясь пощипывая траву, на небольшой поляне стоял белый как молоко конь. Он слегка повернул свою голову в сторону и Том увидел длинный рог, росший из нее.

«Единорог!» — с благоговением догадался Том, он старался не дышать, боясь вспугнуть еще мгновение назад сказочное, а теперь превратившееся в обычное, существо. — «Они и в правду существуют! Теперь я точно не смогу больше ни чему удивляться.»

Волшебное животное тем временем, не замечая мальчика, продолжало насыщаться сочной травой, отбрасывая вокруг себя мягкий серебряный ореол, освещавший поляну.

— Глупый мальчишшшка! И что пялится? Единорога что ли ни разу не видел? — услышал он вдруг рядом со своим ухом.

Резко обернувшись, Том увидел прямо напротив своей головы длинную и толстую змею, свисавшую с росшей наверху дерева ветки. Она, слегка раскачиваясь, смотрела на мальчика и, тот был готов поклясться, что в ее глазах сквозит усмешка. Он инстинктивно потянулся за волшебной палочкой, спрятанной в складках мантии, но не для сотворения заклинания, Том еще не знал ни одного такого, которое бы уберегло его от змей. Нет, он просто хотел хоть чем-нибудь ударить ее по голове, совершенно забыв в тот момент, как месяц назад приказывал Нагайне пугать детей.

Услышав, как мальчик копошится, единорог мгновенно навострил уши и в следующую секунду, резко сорвавшись с места, исчез, скрывшись за деревьями. Том с сожалением проводил его взглядом.

— А все из-за тебя! — с горечью обратился он к змее, вытаскивая палочку.

— Змееуст! Ты был прав!

Мягко ступая копытами по сухим листьям к Тому из-за деревьев вышли трое полулошадей, полулюдей.

«Кентавры?!» — изумился мальчик, одновременно в страхе завертев головой по сторонам, видя, что они поглядывают на него хмуро и явно неодобрительно. — «Почему им не нравится, что я понимаю змей?»

Те быстро окружили его.

— Так это всего лишь змееустенышь… — разочарованно проговорил один из них. Змея, услыхав их приближение, довольно резво для безногого существа уползла наверх дерева, оставив Тома наедине с ними.

— Не знаю, не знаю… — ответил ему другой. — Предсказания читались весьма явственно. Мы не могли ошибиться!

Первый оглянулся, озираясь, и нервно ударил копытом о землю.

— Неужели мы пришли сюда зря? Звезды указывали именно это место. Он должен сюда прийти. Детеныш! — он обратился к Тому. — Ты никого поблизости здесь не видел?

Мальчик отрицательно помотал головой, пытаясь сообразить, о чем те говорят.

— Разве, что Единорога… — едва слышно ответил Том.

Кентавр, продолжая всматриваться в темноту между деревьев, задумчиво проговорил:

— Сдается мне, что он все-таки перед нами…. Предсказания были очень четкими. Мы должны были обнаружить его здесь. Видимо он и есть то, что мы ищем — само зло!

Он встал на дыбы и ткнул копытом в сторону Тома, едва не угодив ему в грудь.

— Так он еще только ребенок! Детеныш, наверняка, и колдовать толком не умеет! — воскликнул третий.

— Я само зло?! — удивленно проговорил Том, он до ужаса перепугался, но старался не показывать своего страха. — Вы определенно меня с кем-то перепутали.

Первый кентавр внимательно оглядел мальчика с ног до головы.

— Грядет зло, надвигается великая тьма…. Вскоре должен явиться в наш мир тот, кто принесет нам великую боль, страдания, смерть и большие потрясения! Предсказания никогда не ошибаются….

— Так вы, наверное, Гриндевальда имеете в виду! Он ведь и есть зло. Не зря Дамблдор собирается с ним сразиться, — бодро заявил Том, с трудом удерживая свой голос от предательской дрожи.

— Нет! Я полностью уверен в предсказании, а значит, этот мальчишка и есть тот, кто в будущем нам всем навредит! — упорно гнул свое первый кентавр и, оторвав передние ноги от земли, он занес их над мальчиком.

Тот в ужасе отшатнулся.

«Что за ерунда! О чем говорят эти получеловеки? Какое я само зло? Что за чушь они несут!»

— Прежде, чем пойти на убийство ребенка, надо быть полностью уверенным, — возразил третий кентавр. — Он ведь все-таки еще очень юн.

— Он всего лишь человеческий детеныш, — фыркнув, угрюмо возразил первый. — Таких еще тысячи по земле ходит. И самое главное! Вы ведь сами слышали! Он разговаривал на змеином языке. Ни это ли доказательство моей правоты?

— Не каждый змееуст становится темным колдуном, — напомнил ему второй.

— Достаточно и одного! Вам напомнить?! Салазар Слизерин! Разве мало зла он принес нашему народу?

Кентавр мрачно посмотрел на Тома, от чего у мальчика затряслись поджилки.

— Позвольте мне убить тьму в самом зародыше! — кентавр вновь встал на дыбы, целясь копытом Тому прямо в голову.

Тот в шоке от происходящего в страхе закрыл лицо руками, приготовившись умереть. Шанса на спасение он никакого не видел, а молить о пощаде мальчик считал ниже своего достоинства. К тому же, судя по всему, ослепленные яростью, кентавры были настроены весьма серьезно.

— Стой! — вдруг тихо произнес второй. — Кажется, я чую оборотня. И что он забыл в нашем лесу?

Первый, как увидел Том сквозь пальцы, опустился обратно на четыре ноги и внимательно посмотрел туда, куда ему указал второй.

— Действительно…. Еще одно зло…. Может, мы должны встретить не человека?

— Хей! — гаркнул он громко и бросился в сторону оборотня.

— Стереги змееуста! — коротко бросил второй и кинулся следом за ним.

Оборотень, услыхав их крики, моментально исчез в лесной темноте. Кентавры, набирая скорость, последовали за ним. Том, видя перед собой теперь только одного противника, и к тому же явно не собирающегося пока его убивать, облегченно опустил руки и прислонился к дереву, продолжая держать волшебную палочку в правой руке.

— Ты, чего? — кентавр кивнул на нее. — Лучше убери…. Нервирует….

— Ладно, — мальчик с напускным безразличием сделал вид, что засовывает палочку запазуху, а сам, вспомнив, каким образом Поппея спровоцировала его драку с грифиндорцем, неожиданно выбросил ее вперед, надеясь, что у него получится. — Перрикуллум!

Кентавру в глаза ударил сноп искр. Застигнутый врасплох, он едва не упал, очумело завертев головой в разные стороны. Не собираясь ждать, пока полуконь придет в себя, Том побежал. Не разбирая дороги, буквально, куда глаза глядят, через кусты, маленькие деревья, мелкие канавки и глубокие овраги, лишь бы подальше от кентавра. Некоторое время ему казалось, что преследователь отстал, и он сможет от него уйти, однако вскоре услышал чуть приглушенный топот копыт и понял, что видимо так просто ему из сегодняшней переделки не выбраться.

Нарастающий и уже явственно различимый топот дал ему понять, что тот его нагоняет. И не мудрено, на четырех то ногах. К тому же, преследователь мальчика намного лучше ориентировался в лесу. А до опушки было еще далеко….

«Не успею!» — тяжело дыша, подумал Том. — «И больше никаких заклинаний в моем арсенале нет.»

Кентавр быстро настиг его и попытался сбить с ног. Мальчик удачно увернулся и спрятался за толстым деревом. Тяжело дыша, он рукой вытер мокрый лоб, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации.

— Теперь я уверен, что это ты! — прохрипел получеловек, останавливаясь рядом с деревом и зловеще посматривая на Тома.

— Я кто? — поинтересовался тот, выглядывая из-за ствола.

— Тот, кто принесет в наш мир зло…. Беды… Страдания….. Несчастья….. И смерть….

— Мне кажется, что ты все-таки говоришь о Гриндевальде, — ответил мальчик, немного отодвигаясь в сторону и едва не споткнувшись о корягу.

— Нет, я все увидел в твоих глазах, — возразил кентавр.

— Неужели… — мальчик не верил в возможность спастись, поэтому успокоился и перестал бояться.

— Звезды не лгут, змееуст. Не могут врать и твои глаза. В них трудно утаить правду.

— И что же сейчас говорят звезды? Я, действительно, должен умереть?

Кентавр взглянул наверх, где среди вершин деревьев холодной синевой сияли звезды. Воспользовавшись моментом, Том незаметно наклонился и подобрал корягу.

— Я и без них знаю, что делать, — хмуро ответил он мальчику, опуская обратно взгляд.

И в ту же секунду Том, подпрыгнув, что есть силы треснул того по голове корягой. От удара деревяшка сломалась пополам, оставив мальчика беззащитным. Тот в ужасе посмотрел на кентавра, прочитав в отражении его глаз свою смерть. Вспыхнувшая надежда на спасение, вернула и страх смерти. Ему стало страшно умирать так рано, в столь молодом возрасте.

«Неужели я погибну от копыта кентавра?» — промелькнуло у него в голове. — «Даже не человека, а какого-то полуконя! Глупо! Обидно! И чрезвычайно нелепо! Я ведь мог не пойти сегодня в лес. И тогда не нарвался бы на него!»

Однако тот не сделал ни малейшего движения в сторону мальчика. Постояв несколько секунд, слегка покачиваясь, он без чувств повалился на землю.

Том, недолго думая, пустился наутек.

«Надеюсь, полуконь не сразу очнется. Иначе мне далеко не убежать.»

Быстро преодолев оставшееся до опушки леса расстояние, он, едва не упав, проскочил мимо домика лесничего, далее вверх по склону в сторону замка и лишь около двери в школу позволил себе сбавить скорость и оглянуться. Никто его не преследовал. Облегченно выдохнув, Том остановился, привел одежду в порядок и только тогда тихо открыл дверь.

«Ненавижу этих волшебных существ! Ненавижу кентавров! Ненавижу домовых эльфов! И заранее всякую другую нечисть, какая еще существует в мире волшебства! И куда только смотрит здешнее Министерство? Такие опасные и озлобленные существа свободно разгуливают, нападая на ни в чем неповинных людей! Кажется, у них явно не хватает порядка…. И видимо человека, способного его навести. Стань я министром магии, вмиг бы отправил кентавров в резервации, пока те не одумаются, как правильно себя вести и не станут немного более цивилизованными.»

Он быстро шел по пустому, освещенному тусклым светом факелов коридору. Время было позднее, и мальчик опасался нарваться на преподавателя и получить выговор. Хотя после событий в лесу нагоняй от декана или директора не так и сильно его пугал.

«Эти тупоголовые животные приняли меня за порождение тьмы, только из-за того, что увидели какие-то там звезды!» — продолжал размышлять Том. — «Якобы я должен принести в мир зло и погибель. Интересно, о чем они говорили? Они точно меня с кем-то перепутали. И вообще, как можно в таких вопросах доверять звездам? Фактам — да. А небесным блестяшкам…..»

Он окончательно успокоился, дыхание его выровнялось и мальчик постарался оставить лесные волнения в самых отдаленных участках своей головы. Подходя к повороту в коридоре, неподалеку от входа в библиотеку, Том сбавил шаг и, оказавшись рядом с ним, осторожно выглянул.

— Ой!

На него внезапно кто-то налетел. Мальчик в первый момент подумал, что кентавры все-таки, каким-то образом сумев проникнуть в замок, его достали. Затем увидев, что фигура намного ниже и меньше их, склонился к версии о домовике. Сдерживая крик, он прижался к холодной каменной стене, явственно ощущая в груди бешеный стук своего сердца.

— Том! — тихо проговорила Поппея. — Ты зачем так пугаешь? Следил?!

— Вот еще! — мальчик отошел от стены, с облегчением глядя на девочку.

Она с вызовом смотрела на него, буквально сверля своими большими черными глазами. Он немного опустил взгляд и заметил, что из рукава ее мантии выглядывает краешек уголка какой-то книги.

«Поппея ходила в такое позднее время в библиотеку? Да она закрылась уже примерно, как час назад! И мадам Пэйн сразу же выставила бы Макквин оттуда….»

Девочка проследила его взгляд и тотчас же спрятала книгу.

— Давай лучше пойдем в гостиную, — шепотом предложила она. — Пока нас тут не засекли….

— Уже засекли! — с другого конца коридора к ним шел Дамблдор, улыбаясь и строго, но одновременно весело поглядывая на них сквозь стекла очков.

— Влипли, — вновь прошептала Поппея.

— Так! И кто у нас здесь расхаживает по школе в то время, когда все остальные порядочные студенты лежат в постелях или хотя бы готовятся в них лечь? Макквин и Реддл!

— Профессор! — делая виноватое лицо, ответил Том. — Мы, как раз собирались пойти спать.

— Ни в коем случае не подвергаю сомнениям твои слова, Том. Правда, меня несколько смущает тот путь, который вы выбрали. Очень уж он длинный….

— Мы просим прощения. Больше такое не повторится.

Поппея состроила настолько виноватую и раскаивающуюся рожицу, что Том искренне позавидовал ее актерским способностям.

— И вам мисс Макквин я тоже верю, — улыбнулся волшебник. — Однако вы обязаны получить наказание. Я еще не знаю только какое…. И пока я придумываю, прошу в мой кабинет.

Он, взглядом приказав им следовать за собой, развернулся и не спеша пошел по коридору. Поппея с Томом, переглянувшись, поплелись следом за ним.

— Заходите, — Дамблдор открыл дверь своего кабинета и пропустил детей внутрь. — Располагайтесь поудобней и можете начинать рассказывать.

Усевшись на стоявший вдоль стены большой черный диван, они одновременно поинтересовались:

— О чем именно?

— Как о чем? Доложите, каким образом и в столь позднее время вас занесло так далеко от спален… — он хитро подмигнул. — А ты, Том, заодно попробуй поведать, зачем ты намедни ни свет, ни заря запугивал домовика.

— Что? — мальчик не поверил своим ушам.

Значит, волшебник знает. И не удивительно! Небось, мерзкий карлик первым же делом побежал и обо все доложил взрослым. А он, наивная душа, рассчитывал, что его действия останутся никому неизвестными. Как бы за такое не исключили….

Однако, Макквин удивились еще сильнее Тома:

— Ты запугивал домовика?! Но, зачем?

Мальчик не выдержал и сорвался. Слишком многое он за сегодня перенес, вопрос девочки оказался последней каплей.

— Поппея! Это мое дело! Оно касается только меня!

Взгляд юной волшебницы мгновенно сделался презрительным и жестким. Надув губы, она, усмехнувшись, отвернулась. Дамблдор, сидевший напротив, также сделал серьезное лицо и поинтересовался:

— Том, у тебя все в порядке?

— Разумеется, профессор, — мальчик уже успел сильно пожалеть о только, что произнесенном, ему и так казалось, что последние несколько минут волшебник слишком подозрительно на него поглядывал, а теперь….

— Ты уверен? Если хочешь, можешь мне все рассказать, я тебе обязательно попробую помочь.

«Сумеете наделить моего отца магическими способностями и вдобавок сделать так, чтобы он приезжал ко мне в школу каждый уикенд? На такое даже ты не способен….»

— Мне нечего рассказывать…..

— Домовик… — напомнил преподаватель.

Поппея посмотрела на мальчика, с интересом ожидая ответа. Дамблдор, все также внимательно глядевший на Тома своим насмешливым взглядом, казалось, не торопился услышать его версию произошедшего.

«Он видит меня насквозь! — внезапно с ужасом подумал он. — Надо обязательно сочинить правдоподобный ответ. И сдался им этот эльф. Он ведь для большинства почти как собака. Влип одним словом…»

Мальчик откинулся на спинку дивана, лихорадочно ища наилучший ответ. Лицо его в эти мгновения ничем не выдавало хаотичного метания мыслей, лишь глаза блестели темной синевой, словно небо перед появлением урагана.

— Домовик напугал меня. Очень сильно…. Случайно, конечно, он ведь на самом деле не хотел, но я то не знал…. И поэтому я схватил его за руку, — Том решил говорить правду, по крайней мере, так, как все могло выглядеть со стороны. — Я испугался. Для меня все в новинку. Я подумал, что меня хотят убить.

Поппея в ужасе округлила глаза. Дамблдор нахмурился и немного прищурился. Том же продолжил, слегка окрыленный тем, что профессор его не прерывает.

— За пару недель до моего отъезда в Хогвардс в приюте, где я жил в то время, утром нашли повешенным одного мальчика, Джорджа, моего лучшего друга. Никто так и не выяснил, что случилось. Мне до сих пор страшно. Поэтому я и спросил домовика, может ли он меня убить….

Волшебник молча продолжал глядеть на него, не произнося ни слова, видимо обдумывая только что услышанное. По выражению его лица мальчик никак не мог прочитать верит ли он ему. Нарушила тишину Поппея:

— Бедный Том, — она с сочувствием посмотрела на него.

Тот бросил в ее сторону мимолетный взгляд и был готов поклясться, что заметил в ее глазах озорные, почти дьявольские искорки.

— Понятно, — волшебник встал на ноги и начал прохаживаться по кабинету. — Мне казалось ты, Том, довольно хорошо освоился в волшебном мире. По крайней мере, если судить по отзывам преподавателей. Я понимаю, что тебе еще трудно, не все до конца тебе известно, но….

Поппея так сильно зевнула, что заставила его замолчать. Она потерла глаза кулачками и состроила весьма правдоподобное сонное выражение лица.

— Уже так поздно, а завтра рано вставать….

— В коридоре я не заметил, что вы, мисс Макквин, настолько сильно хотите спать, — улыбнулся преподаватель. — Ладно. Наказание придумаю вам позднее. На свежую голову…. А что до твоего рассказа, Том…. Я хотел бы с тобой еще раз встретиться и поговорить. И о домовике, и о твоем убитом друге. Разумеется уже днем….

Он усмехнулся и жестом разрешил им идти.

— Это правда? — поинтересовалась девочка, когда они оказались в коридоре.

— Что, правда?

— Про повешенного мальчика….

Том кивнул.

— И ты видел, как он висел?

Том удивленно взглянул на Поппею.

— Да…. Лицо синее пресинее…. У меня даже мурашки по спине пробежали. А почему тебя это интересует?

— Ничего! Просто так! — девочка хихикнула и ускорила шаг.

«И все-таки странная она какая-то», — подумал он. — «Угораздило же меня с ней познакомиться.»

Внезапно она остановилась и с укором добавила:

— Том! Никогда больше так со мной не разговаривай, как в кабинете Дамблдора. Ведь друзья не срывают свою злость друг на дружке. А мне казалось ты мне друг. Или нет?

Поппея пристально посмотрела на мальчика. В ее черных глазах отчетливо отразился огонь факелов, горевших в коридоре.

— Разумеется… — он улыбнулся краешком губ. — А как же иначе….

Девочка сделала довольное лицо и пошла дальше по коридору. Том показал ей в спину язык и поспешил за ней. Заходя в спальню, он имел неосторожность разбудить уже успевших уснуть юных аристократов.

— Реддл! — пробурчал недовольным голосом Орион. — Слышишь! Давай потише в движениях! И где ты только шатаешься?..

В ответ Том лишь усмехнулся. Теперь после встречи в Запретном лесу с кентаврами ворчание Ориона вызывало у него только улыбку….

Глава десятая

На следующий день мальчик с трудом дождался окончания уроков. Наскоро пообедав, он начал выбираться из-за стола с намерением бежать в библиотеку. В его голове полночи и все сегодняшнее утро крутились слова кентавров о змееустах и о том, что Салазар Слизерин умел разговаривать со змеями. Изнывая от любопытства, Том решил как можно больше разузнать о волшебнике и других колдунах, обладающих таким же, как и у него даром. Расспрашивать однокурсников он благоразумно не решался. Еще тогда в приюте он лишь на самое кратчайшее мгновение по вспыхнувшему в удивлении взгляду Дамблдора понял, что больше не следует никому рассказывать об этом. А вчера кентавры дополнительно утвердили его в таком решении. Поэтому Том полагался лишь на книги, благо их в школьной библиотеке хранились тысячи.

— Ты куда? — поинтересовался Орион, с аппетитом уплетая котлету.

— В библиотеку, — мальчик не видел смысла скрывать, куда он идет.

— Том! — Поппея тихонько засмеялась, элегантно держа в руке пирожное с кремом. — Если ты продолжишь заниматься такими темпами, преподаватели не найдут, что спросить тебя на экзаменах!

Мальчишки одновременно прыснули. Отсмеявшись, Абраксас меланхолично добавил:

— Реддл, экзамены же еще совсем не скоро. Принявшись так рано к ним готовиться, ты рискуешь к их началу все забыть.

Дети вновь засмеялись. Даже Малфой казался довольным своей шуткой, и на его лице отразилось легкое чувство веселья. Том пожал плечами. И с видимым безразличием, желая показать, что шутки «друзей» его нисколько не задевают, ответил:

— Спасибо за вашу уверенность, что я на такое способен.

И тут к его удивлению девочка, перестав смеяться, положила недоеденное пирожное на стол и заявила:

— Подожди! Я с тобой!

Том не удержался и решил немного отомстить за вчерашнее:

— Ты же вчера там до ночи сидела?..

Двое мальчишек за столом с интересом взглянули на нее.

— Общаться с Реддлом становится опасно, — сделав серьезное лицо, но смеясь глазами, произнес Орион. — Не ровен час и я узнаю, где в школе находится библиотека.

Поппея укоризненно посмотрела на Тома, однако своего намерения не изменила.

— Ладно, мальчики, — вставая из-за стола, проговорила она, обращаясь к Ориону и Абраксасу. — Мы с Томом покидаем вас. А вы можете продолжать и дальше острить сколько хотите.

Девочка направилась в сторону коридора, взглядом пригласив Тома следовать за ней.

— Зачем ты им рассказал? — поинтересовалась она, как только они покинули Большой зал. — Ведь это наш секрет.

— Секрет? — удивился мальчик.

— Девушка имеет право на свои личные тайны…. Том, разве не понятно?! Вечером…. Одна возвращается в спальню…. Том! Мы же друзья. Не смей больше никому рассказывать.

— Хорошо, — он согласно кивнул, теперь еще больше желая узнать, что же Макквин делала вчера в библиотеке.

— И замечательно…. А теперь выкладывай, что ты ищешь.

Мальчик удивленно взглянул на нее.

— Никогда не поверю, что ты ходишь в библиотеку якобы только заниматься. У тебя все нужные учебники давно куплены и лежат в спальне. Ты в любой момент можешь ими воспользоваться. Значит, ты читаешь что-то вне школьного курса. Я права? — Она внимательно посмотрела на Тома и добавила. — Ты всегда можешь спросить у меня, и я тебе обязательно помогу.

У мальчика и в мыслях не было ей довериться. Лишь желание отвертеться и, любым способом избавившись, пойти в библиотеку одному. Разумеется, Поппея могла многое знать о змееустах и Салазаре Слизерине, но рассказать ей все, значило довериться, выдать все свои тайны. На первый взгляд ничего страшного в этом не было, ведь Макквин всего лишь одиннадцатилетняя девочка, но лишь на первый взгляд. Том смотрел на нее и до конца не мог понять какова она на самом деле и, что у нее на уме. Внешне с ним приветливая, добрая, постоянно твердящая, что они друзья. Однако в редкие мгновения юная колдунья показывала, как мальчику начинало казаться, свою истинную сущность, как, например, вчера.

— Ладно, расскажу, — делая вид, что согласился со всеми доводами Поппеи, медленно произнес мальчик. — Меня на днях Слизнорт пригласил в свой клуб…

— Как тебе удалось?! — вскидывая в удивлении верх брови, изумленно перебила его девочка.

— Ему понравилось, как я повел себя на последнем уроке зельеварения, спасая Лауру….

— Да, ты тогда выручил нашего декана… — Поппея как-то странно посмотрела на Тома.

— Мне кажется, что я до сих пор плохо знаю волшебный мир и поэтому хожу в библиотеку и читаю газеты, стараясь получить о нем как можно больше информации. Мне не хочется опозориться на собрании, я ведь совсем не знаю, о чем на нем могут говорить.

Девочка засмеялась:

— Тогда идем! Не будем терять времени!

Помещение школьной библиотеки привычно встретило их тишиной и полным отсутствием других студентов, лишь мадам Пэйн прохаживалась между стеллажами с книгами, с помощью волшебной палочки удаляя с них пыль. Видимо она, когда дело касалось книг, не доверяла даже домовикам.

Том взял несколько подшивок «Ежедневного пророка» и сел за дальний от библиотекарши стол, Поппея расположилась рядом. Раскрыв одну из последних газет, он увидел на первой странице фотографию Амадеуса, волшебника, пытавшегося его убить. Тот сидел за рабочим столом, видимо в своем кабинете, причем время от времени немного нагибался вперед, беря в правую руку перо, явно с намерением начать писать, а затем плавно откидывался назад в кресло, лучезарно улыбаясь белоснежными зубами. У мальчика при виде волшебника по спине пробежал панический холодок. С трудом удержавшись, чтобы не закрыть газету, он заставил себя начать читать статью.

«Я ведь для этого сюда и пришел!» — произнес он про себя. — «Хватит бояться франта. Страх все равно не сможет мне ничем помочь.»

Взгляд быстро пробежал по газетным строчкам и упал на еще одну фотографию. В ее центре также красовался Амадеус, а рядом с ним махали руками черноволосая волшебница в элегантной обтягивающей фиолетовой мантии, примерно одного возраста с волшебником и колдун с колдуньей лет двадцати, может двадцати пяти в строгих черных мантиях.

«В кругу семьи?» — предположил Том. — «И с таким гадом еще люди живут! А он с удовольствием позирует, разыгрывая примерного мужа и любящего отца.»

Мальчик с любопытством принялся рассматривать детей Амадеуса. Сын выглядел несколько старше своей сестры, внешне напоминая копию своего отца, только на пару десятков лет моложе. Такой же темноволосый, с длинными слегка вьющимися волосами, гордой осанкой и высокомерным взглядом. Девушка же и одного и другого родителя напоминала только отдалено, хотя Тому казалось, что тут дело может быть и в косметике. Прямые каштановые волосы, кожа бледная, словно неестественная, пухленькие маленькие губы, большие глаза и задумчивый, переходящий в мечтательность взгляд. Судя по скучающему выражению лица ей в отличие от брата, и тем более отца, позировать перед фотокамерой никакого удовольствия не доставляло.

— Опять про выборы! И тебе они тоже интересны? — увидев заголовок Поппея, вздохнув, вплотную подвинулась к мальчику и посмотрела на фотографии.

— Надо же быть в курсе событий….

Девочка зевнула, видимо уже начиная жалеть, что пришла сюда.

«И чего она увязалась за мной?» — усмехнулся мальчик. — «Сидит теперь и мучается. Может ей что-то от меня надо? Но обычно она сразу всегда говорит. Хотя, кто их девчонок знает…»

— Я думаю, он не тот волшебник, способный стать министром, — между тем продолжала говорить молодая ведьма.

— Почему? — Том заинтересованно взглянул на Поппею.

— Он слишком светлый, слишком положительный… — юная колдунья, отодвинувшись от мальчика, откинулась на стуле и принялась объяснять. — Мне иногда кажется, что его поведение всего лишь образ, придуманный журналистами. Этакий приторно-сладкий…. Если ты понимаешь, о чем я говорю.

Мальчик отрицательно помотал головой.

— Ты хочешь сказать, он на самом деле вовсе не такой?

«Не такой! Не такой! Он очень плохой!» — буквально вопило его сознание. — «И очень жестокий с детьми!»

— Вовсе нет. Он может и на самом деле такой, каким его изображают газеты. Просто я думаю, нельзя быть абсолютно положительным, словно герой из дешевой книжонки. Таких попросту не бывает. Их еще в детстве меняет жизнь, или убивает в молодости. Правда, Том? Стране сейчас позарез нужны герои и им сделали Рубенса Амадеуса. Дамблдор вот всеми силами открещивается от участия в политике, а других столь же сильных магов в Британии нет. Вот и получилось, что самый лучший и самый известный — Амадеус.

— Значит, ему придется сразиться с Гриндевальдом? — обретая неожиданную надежду, поинтересовался Том.

«Проиграть и обязательно умереть!» — добавил мальчик про себя.

— Вполне возможно, — ответила Поппея. — Если не сумеют уговорить Дамблдора, то обратятся к нему. А что он тебя так интересует?

— Он ведь самый популярный колдун в Британии! Поэтому мне и хочется про него как можно больше узнать.

— Тогда давай я тебе помогу, принесу еще газет, найду другие статьи, — видимо девочке стало совсем скучно и она хотела хоть чем-то заняться.

Тому ее инициатива оказалась только в радость, Поппея не только могла помочь ему, найдя информацию про Амадеуса, которую он кстати до сих пор не нашел, но и на время оставить в покое, давая возможность подумать и попытаться раскопать что-нибудь про змееустов и Салазара Слизерина.

Юная волшебница, встав из-за стола, отправилась копаться в огромной бумажной горе, состоящей из старых подшивок «Пророка», и мальчик, наконец, углубился в чтение статьи.

«Зло в отличие от нас не дремлет!»

С таким незатейливым на первый взгляд лозунгом начал свою предвыборную кампанию Рубенс Амадеус. Однако лишь на первый и весьма поверхностный взгляд.

«Зло в отличие от нас не дремлет!» В этих нескольких словах отражается вся жизненная позиция волшебника, непримиримого борца с темным, запрещенным Министерством колдовством, использовать которое в последнее время начинают все чаще и чаще, абсолютно ничего не боясь.

Коротко и ясно, лаконично и просто, понятно для каждого, даже самого юного колдуна. В этом и есть весь Рубенс Амадеус.

«Я искореню тьму на корню! Дайте мне лишь только время и возможность», «мои дети достойны жить в лучшем мире, где нет места темному волшебству, запрещенному колдовству и им подобным мерзким обрядам», не устает повторять более чем серьезно настроенный кандидат в министры.

И, кажется, общественность полностью солидарна с ним, ведь по последним опросам именно Амадеус имеет наилучшие шансы усесться в кресло министра магии.

Что ж, пожелаем ему удачи, разумеется, как и остальным кандидатам. Ждать осталось немного, выборы намечены на последние выходные мая, тогда и увидим, кто возглавит Министерство на следующий срок.

«Мда!..» — Том не знал, что и подумать. — «Если он такой хороший и во всех смыслах положительный, зачем он пытался меня убить? Мне до сих пор непонятно. Весной франт может стать министром и пойти в бой против сил зла…. Неужели для него дети — зло? Может, рассказать о случившемся журналистам? Не поверят. И вообще, о каком зле идет речь? О Гриндевальде? Но он ведь далеко. И им видимо должен заняться Дамблдор. Не понимаю…. А может! Нет, такое просто не возможно! И Амадеус и вчера кентавры лишь взглянув на меня, без лишних слов сразу же пытались убить. Совпадение…. Кентавры оправдывали свое решение звездами….. Волшебник, если не путаю, благом общества. Нет! Точно совпадение. Колдун напал на меня после того, как попытался использовать легилеменцию, а кентавры просто перепутали меня с кем-то, или не то увидели в темном небе. Чего взять с животных!»

Отодвинув газету, он поискал глазами Поппею и не нашел. Видимо та слишком усердно зарылась в залежах старых подшивок, увлеченно ища статьи про Амадеуса. Воспользовавшись тем, что девочка не обращает пока на него внимания, мальчик тихо встал из-за стола и быстренько направился к книжным стеллажам.

«А этот Гриндевальд видимо серьезный маг. Суметь заставить бояться себя целую страну, находясь так далеко от нее. Видимо он весьма могущественный волшебник. Интересно. Надо бы и про него разузнать….»

Просматривая названия выставленных на них томов, он начал искать глазами те, в которых могло быть написано про одного из основателей школы и желательно как можно подробней.

Осторожно двигаясь вдоль высоких полок, Том к своему удивлению наткнулся на «Сверхподробнейшую историю магловского оружия с описанием каждого вида и приложенными иллюстрациями.» Он не мог пройти мимо такой книги. Его всегда интересовало огнестрельное оружие, всякие разные пистолеты, всевозможные ружья, большие и маленькие пушки…. Не раздумывая, мальчик взял ее с полки и засунул в рукав мантии.

«Думаю, кроме меня в этой школе она мало кому интересна. Почитаю и обязательно верну.»

Довольный он двинулся дальше, но тут оказался остановлен тихим вскриком Поппеи, неожиданно вышедшей из-за дальнего конца стола. Увлеченно крутя головой в разные стороны девочка, увидев мальчика, поинтересовалась:

— Том! Ты куда? Я тебя замучилась искать. Я нашла тебе парочку статей. Тебе должно быть интересно.

Состроив благодарное выражение лица, мальчик повернулся к Макквин:

— Спасибо!

Пришлось идти обратно к столу. Знания о змееустах и Салазаре Слизерене по-прежнему оставались для него недоступны. Однако Поппея действительно постаралась на славу. Она отыскала сразу несколько статей, показав завидную сноровку и мастерство в перелопачивании газетного материала, видимо использовала неизвестное ему заклинание. Вновь усевшись, Том раскрыл первую из предложенных девочкой старых газет.

«Незаметный герой современности»

Безопасность. В наше неспокойное время это слово начинает приобретать для нас еще большую актуальность. Ведь нам очень важно спокойно и ничего не опасаясь ходить по улицам, в магазины за покупками, на работу, отпускать детей одних гулять и просто чувствовать свою защищенность двадцать четыре часа в сутки.

Именно безопасностью волшебников и занимается отдел по борьбе с темными искусствами — охраняет нас и наших близких от темных сил и их посягательств на жизнь колдунов в Великобритании. С одним из сотрудников этого отдела, Рубенсом Амадеусом, «Ежедневный пророк» решил сегодня поговорить:

— Расскажите немного о себе.

— В детстве я, как и многие другие мальчишки моего возраста, мечтал участвовать в магических битвах, сражениях, драться на дуэлях, побеждать плохих колдунов и совершать другие не менее интересные героические поступки. С возрастом моя мечта обрела более-менее реальные очертания, и к моменту окончания школы я уже точно знал, чем хочу заняться дальше — работать в Министерстве.

— Так вы и оказались в отделе по борьбе с темным искусством….

— Да. Руководство посчитало, что мои профессиональные качества в полной мере смогут раскрыться именно здесь.

Тому читать дальше становилось все труднее и труднее. Статья оказалась на редкость занудной, а ответы Амадеуса банально стандартными и до смешного правильными.

«Франт точно похож на героя книжки, Поппея верно подметила»

Собравшись с силами, мальчик продолжил вникать в смысл написанного дальше.

— О подвигах вашего отдела ходит множество историй, некоторые из которых без преувеличения уже можно назвать легендами…

— Я так не думаю. Мы просто выполняем свою работу, обязанности, возложенные на нас обществом…

«Загибать, так по полной! „Я просто делаю свою работу“. Каков а? Неужели ему после таких слов верят? Смех, да и только.»

— Не скажите…. Месяц назад лично вы сумели укротить взбесившегося дракона, напавшего на маленькую деревеньку под Ньюкаслом. А в прошлом году вы выследили и убили Григория Раскольда, по слухам правую руку самого Гриндевальда….

— Повторюсь, я всего лишь выполнял свою работу. Я хочу, чтобы наш мир стал чище, хочу по мере своих сил и возможностей искоренить в нем все темное и запрещенное нашим Министерством. Думаю, на моем месте так поступил бы любой уважающий себя волшебник.

«Стандарт за стандартом. Он видимо считает себя умней всех остальных вместе взятых. А журналист ему под стать. Не удивлюсь, если вопросы были придуманы заранее.»

— Хорошо. Расскажите тогда нашим читателям, им, думаю, будет очень интересно, как вы выслеживаете темных магов. На основании, чего и, каких критериев вы определяете, что магия используемая ими — запрещенная.

— На самом деле методы, используемые нами, являются секретными. И за разглашение их прямая дорога в тюрьму. Скажу только, что Министерство несколько лет назад разработало и создало специальные артефакты, способные улавливать малейшие признаки темной магии и вдобавок показывающие с погрешностью всего в несколько километров, где на территории Британии было совершенно подобное колдовство. Далее уже дело за нами. Собирается группа быстрого реагирования. Она отправляется на место. Темный маг ловится, осуждается и отправляется в Азкабан.

«О самом интересном он решил умолчать. Что-то тут явно не так. Оказывается, у них нет четкого определения темной магии…. Или я что-то не понял? Странно…. Запрещают, значит, что хотят…. Вернее то, что неудобно.»

— На словах все так просто и быстро….

— Поверьте, ничего сложного нет. Многие темные волшебники осознают всю тяжесть совершенного проступка и, видя нас, уже не оказывают никакого сопротивления. Хотя, бывают и более опасные и трудные случаи. С ними уже сложнее.

«Насчет осознания вины ты явно перегибаешь. Я точно ничего осознавать не стану. Что сделано, то сделано. Почему я должен жалеть и каяться. Сделал запрещенное и тебя поймали, отпирайся до последнего, а не сумел, отвечай, но не нюни распускай.»

— Тогда почему, как вы думаете, хоть многие и знают о запрете на темное колдовство, все же пытаются его практиковать?

— Мне кажется, все дело в самой сущности мага. Каждый из нас рождается с определенным набором хороших и плохих качеств. У кого-то больше хорошего, у кого-то — плохого. Некоторые могут пересилить и победить в себе зло, а некоторые, не справляясь с ним, уступают ему.

— Интересная точка зрения….

— С каждым новым случаем проявления темного колдовства я все более и более убеждаюсь в ее правоте.

— Спасибо, что смогли уделить нам время.

— Вам спасибо. Напоследок хочу передать читателям предупреждение. Помните! Зло никогда не отдыхает, в отличие от нас.

«Дочитал! Ура!!! Амадейс точно не простой волшебник и вдобавок считает себя самым умным, в этом его большая ошибка, но связываться с ним точно не стоит, он видимо всеобщий любимец и поэтому ему многое может сойти с рук. Даже убийство ребенка.»

Том взглянул на дату выхода газеты. 18 мая 1926 года. Отодвинув ее от себя, он взял в руки следующую.

— Не надоело? — скучающим тоном поинтересовалась Поппея.

— Нисколько! Амадеус ведь мой кумир, — улыбаясь во все зубы, радостным голосом ответил ей мальчик и продолжил чтение, надеясь, что следующая статья окажется интересней предыдущей…

«Долгожданное назначение»

В министерстве вновь очередные перестановки. На этот раз сменился начальник отдела борьбы с темными искусствами. И, наконец, произошло то, о чем поговаривали последние полгода — вместо ушедшего в отставку по собственному желанию Гаррета Фокса назначен молодой и амбициозный Рубенс Амадеус.

Гаррет Фокс управлял отделом целых пятнадцать лет, и за эти годы под его непосредственным руководством было проведено множество блестящих операций по поимке и обезвреживанию колдунов, использующих запрещенную магию. Однако, в последнее время, толи в силу возраста, толи по другим причинам он утратил былую хватку. Несколько операций оказались полностью проваленными, общественность начала выражать громкое и искреннее недовольство.

Не последнюю роль сыграл и конфликт Фокса с министром магии. По слухам их взгляды на методы борьбы с темным, запрещенным волшебством, сильно расходились. Достаточно сказать, что Фокс подвергал сомнениям саму суть выявления проявлений темной магии.

«Написали бы прямо — подсидел своего начальника.» — подумал Том, на мгновение оторвав взгляд от текста. — «И что в этом такого? Не можешь за себя постоять, не лезь во власть!»

Так или иначе, теперь отдел по борьбе с темными искусствами возглавляет Рубенс Амадеус, лучший сотрудник этого отдела и последние полтора года заместитель Фокса. Амадеус известен своим непримиримым отношением к темной магии и является яростным сторонником курса Министерства по борьбе с запрещенным колдовством, а по слухами и одним из его творцов.

На созванной вчера вечером по случаю своего назначения пресс-конференции он заявил:

— Я не могу бездействовать, спокойно наблюдая, как темная магия вновь подымает голову и все большее число волшебников начинают ее применять. Я боролся и буду продолжать бороться день и ночь со всеми ее проявлениями на территории нашей страны. В последнее время работа отдела начала вызывать справедливые нарекания. В будущем такого больше не повторится. Теперь у меня развязаны руки и в ближайшее время злу будет нанесен ответный удар.

Что ж, надеемся, слова новоиспеченного начальника не разойдутся с делом. Как кажется, ждать нам осталось совсем не долго. Амадеус известен своей гипертрофированной работоспособностью, поэтому его первые шаги на новом месте не заставят себя ждать.

Том закончил читать, но не спешил отодвигать от себя газету или делать еще что-либо могущее дать Поппее основание понять, что он завершил чтение. Ему хотелось немного подумать. Краем глаза взглянув на девочку, он увидел, что она неспешно листает остальные экземпляры «Пророка», лениво проглядывая фотографии.

«Итак, что я узнал. Дядька явно не наигрался в детстве и торопится наверстать упущенное сейчас. Подсидел начальника, считает себя самым умным, а остальных колдунов ниже себя по уровню развития. В недрах Министерства создали некий артефакт, сообщающий, где любитель темной магии творит запрещенное волшебство, однако, видимо, ни все согласны с такой постановкой работы, видать, что-то с ним не чисто, за что и страдают. В частности прежний начальник Амадеуса. Наверное, и все….. Осталось узнать о книге, с помощью которой он вылечил девочку. Надеюсь, информация о ней поможет мне найти ответы. Только, где ее искать. Думаю в доступной для всех части библиотеки ее нет, не стоит даже тратить время. Значит, остается запрещенная секция…. Но как в нее попасть. Разве, что ночью, когда мадам Библиотекарша спит….»

— Том! — Поппея видимо окончательно изведясь от скуки, толкнула его в бок. — Ты, что! По третьему разу читаешь про своего любимчика?

— Нет, — он закрыл газету и блаженно потянулся, от долгого сидения у него затекли суставы.

— Тогда пойдем! Мне здесь порядком надоело! За часы моего сидения с тобой в библиотеке ты мне теперь должен.

«Должен? Прощаю! Я ведь не просил тебя, Поппея, со мной сидеть и помогать. Явно что-то хочет от меня, но отчего-то пока молчит. Молчит и молчит, мне лучше.»

Планы по поиску книги и информации про Слазара Слизерина и змееустов пришлось оставить на другой раз. Мальчик понял, что молодая колдунья не собирается сегодня от него отставать и нехотя подчинился ее желанию. К тому же, судя по времени на часах мучиться ему оставалось недолго, каких-то полтора часа, а дальше его ждал клуб Слизней. И туда к счастью Поппею в ближайшее время не пригласят.

Девочка сгребла старые газеты со стола и вернула на место, затем схватив Тома за руку, потащила на выход из библиотеки.

— Тебе надо реже сюда ходить, ты становишься скучным! — заявила она, выходя в коридор.

Тут к ним подошел первокурсник с Пуффендуя:

— Ты Том Реддл? — он с надеждой посмотрел на мальчика.

Тот кивнул.

— Уф! — студент облегченно выдохнул. — Целый час тебя ищу. Наверное, полшколы обегал. Держи!

Он протянул свернутый в несколько раз листок бумаги.

— Письмо? — Поппея от любопытства едва не вырвала его из рук мальчика. — Давай, разворачивай! Небось, от девчонки! От твоей любимой Карины.

Послание оказалось от Дамблдора.

Дорогой Том!

У меня выкроилась свободная минутка, поэтому я решил, что возник удобный момент завершить наш с тобой вчерашний разговор. Жду в пять в своем кабинете.

С уважением,

Альбус Дамблдор.

— Не повезло тебе, — с сочувствием вздохнула Поппея.

А Том наоборот был рад. Он неожиданным образом раньше времени избавлялся от назойливой волшебницы. Главное, чтобы Дамблдор в чтении нотаций уложился в час, не хотелось опаздывать на первое заседание Клуба Слизней.

Подойдя к кабинету волшебника, мальчик уже было занес руку, чтобы постучать в дверь, но вдруг передумал и решил еще несколько секунд постоять в одиночестве. Он не знал, о чем собирался говорить с ним Дамблдор, хотя отчасти догадывался. Однако не сам предстоящий разговор заставил его остановиться на пороге кабинета. Тома неожиданно охватило чувство беспокойства и дискомфорта. Он понял, что причиной внезапно возникшего волнения является Дамблдор. Мальчику при общении с ним каждый раз казалось, что волшебник смотрит на него несколько по иному, чем на остальных детей. Будто бы колдун о чем-то догадывается, но не говорит, или еще хуже, что-то знает, но так же молчит, о чем-то связанном с ним, Томом.

Неожиданно раздавшийся из-за двери голос Дамблдора заставил его вздрогнуть:

— Входи, Том! Я тебя уже давно жду!

«Интересно, как он узнал обо мне? Я тоже так хочу.»

Мальчик толкнул дверь и вошел внутрь. Профессор сидел за столом, спиной к входной двери и что-то искал в стоявшем рядом шкафу. Том прошел к дивану и сел ровно посредине, немного небрежно откинувшись назад. Пылавший в камине огонь донес до него жар пламени, заставив расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке.

— Здравствуйте, сэр, — Тома немного удивило поведение волшебника.

— Да, Том, минутку, — пробормотал колдун.

Внезапно мальчик почувствовал легкое головокружение и одновременное давление внутри головы. Резко выпрямившись, он с удивлением взглянул на Дамблдора, продолжавшего, как ни в чем не бывало рыться в шкафу. Мгновенно сконцентрировавшись, Том заблокировал доступ к своему разуму и мыслям, нескольких тренировок, описанных во взятой из библиотеки книжке, ему для этого вполне хватило. Однако он понимал, что волшебник лишь слегка прощупал его и более серьезного усилия он уже сдержать не сможет.

«Что он задумал?» — панически подумал Том. — «Такие действия строго запрещены. За них прямиком дорога в тюрьму. Видимо все-таки не поверил тому, что я вчера наплел и решил все выяснить другим способом.»

Он уже хотел вскочить и выбежать из кабинета, но тут Дамблдор повернулся к нему лицом и с лучезарной улыбкой, играющей на губах, проговорил:

— Вижу, ты делаешь впечатляющие успехи!

«Неужели в открытую признается, что только что использовал легилеменцию?» — поразился мальчик и саркастически поинтересовался:

— Вы, простите, о чем?

Волшебник усмехнулся и подмигнул ему:

— Разумеется о твоем членстве в клубе Горация. На моей памяти еще ни один студент не удостаивался приглашения в таком юном возрасте.

— Значит, профессор, я первый, — пробормотал мальчик.

Волшебник оказался намного умней и хитрей, чем он предполагал, разумеется, Дамблдор все понял, но зачем ему играть в такие игры….

— Только знай, Том, что на самом деле не такая уж честь там оказаться. Гораций создал весьма специфический клуб и отбирает в него студентов лишь по ему одному известному принципу. Я подозреваю, что туда попадают в основном те юные волшебники, которые, как считает профессор Слизнорт, многого добьются в жизни и знакомство с ними в будущем ему может пригодиться.

— Значит, декан выдает мне большущий аванс, — усмехнулся Том.

— Я согласен с ним. Однако я хочу с тобой поговорить о другом.

— Вы о наказании, сэр? — мальчик принялся гадать, что же придумал волшебник.

— Нет. Наказание тебе вынесет Гораций…. Как и мисс Макквин разумеется. Я позвал тебя по другой причине.

Он встал из-за стола и подошел к камину. Аккуратно сложенные дрова, перебивая друг друга, тихонько потрескивали, постепенно чернея и обугливаясь, заглушая слова волшебника. Взяв в руки кочергу, Дамблдор сгреб ею образовавшийся сероватый пепел в небольшую горку и несколько секунд внимательно глядел на нее. Мальчика затянувшаяся пауза начала слегка нервировать.

«О чем он собирается со мной говорить, если считает нужным вначале выдержать такую паузу? Видимо разговор предстоит серьезный. Что ж….. О чем бы не спросил и какие бы обвинения Дамблдор не выдвинул, отпирайся. Никаких доказательств у него все равно нет.»

Предчувствие Тома не обмануло. Закончив ковыряться в камине, колдун вернул кочергу обратно на место и, повернувшись к мальчику, тихо произнес:

— Несколько дней назад, ночью, в запретную секцию проник студент, разумеется, без письменного разрешения одного из преподавателей, — он внимательно посмотрел Тому прямо в глаза. — Ты что-то знаешь об этом?

Мальчик спокойно выдержал его взгляд, не позволив ни единому мускулу на лице даже попытаться вздрогнуть. Однако внутренне весь похолодел, только в самый последний момент удержавшись от желания схватиться за украденную сегодня книгу, лежавшую сейчас в рукаве мантии.

— Профессор! — не поведя и бровью, так же тихо проговорил мальчик, лишь слегка округлив немного влажные, однако чистые словно слеза младенца глаза. — Вы подозреваете меня?

— Нет, разумеется, нет! — волшебник, словно извиняясь, добродушно улыбнулся, но взгляда по-прежнему не отводил.

— Я понял! — с обвиняющими нотками в голосе продолжил Том. — Все из-за того, что вы видели в приюте, когда заставили меня вернуть те вещи обратно? Так знайте, профессор! То было в прошлой жизни. Я теперь никогда не позволю себе взять чужую вещь. Я прекрасно понял, что вы мне тогда сказали!

Он выпрямился, смерив Дамблдора спокойным, несколько укоряющим взглядом.

— Я не обвиняю тебя, Том. К тому же, судя по всему, ничего взято и не было…. По крайней мере, при беглом, поверхностном осмотре. Однако, посещение запретной секции — очень серьезное нарушение, поэтому сейчас преподаватели вместе со старостами обыскивают вещи студентов, мало ли мы все-таки проглядели пропажу какой-нибудь книжки. Директор лично решил пойти на такую не популярную, но весьма действенную меру.

У Тома от ужаса несколько раз перекрутило желудок, к горлу подкатился огромных размеров комок, встав поперек, мешая одновременно и вдохнуть и выдохнуть.

«Попался! Они найдут! Обязательно отыщут книгу по легилеменции. И тогда прощай школа и вновь здравствуй приют. Нет! Никогда. Скажу…. Да, ведь это мысль! Скажу, что книгу мне подкинули, в страхе желая избавиться от нее. Например, Орион…. Он всегда выкрутится. Родители мигом явятся в школу и отстоят своего ребенка. А, если и выгонят, не пропадет. Деньги и влияние семьи помогут в жизни.»

Внутренне расслабившись, он с легкой усмешкой произнес:

— Представляю, что сейчас творится в гостиной и спальнях. Крики, возмущения. Небось, больше всего возмущаются Блэк с Малфоем. Директор не боится, что завтра рано утром встретит у дверей своего кабинета их разъяренных родителей? Дети же засыплют своих пап и мам совами с жалобами на начавшиеся притеснения в школе.

— Отнюдь, — Дамблдор сложил руки на груди и, наконец, отвел взгляд. — Я наслышан о том, как легко ты нашел общий язык с Малфоем и Блэком. Впечатляет…. Такие семейства в свой круг, кого попало не принимают.

Том не смог сдержать улыбки:

— Сэр, мне нечего скрывать, но, может, я пойду и посмотрю, как посторонние ковыряются в моих вещах? У меня их не так много, не хочется, чтобы что-то потерялось.

— Не беспокойся, я пошутил, — Дамблдор хитро подмигнул. — Просто хотел посмотреть на твою реакцию. Никакого обыска сейчас в спальнях не производится.

«Пошутил? Хотел взглянуть на реакцию? Нет…. Интересно, что он хотел на самом деле? Действительно думал, что перепугаюсь и признаюсь? Рассчитывал, что сдам другого ради своего спасения?.. Любопытно, кто на самом деле пытался ночью украсть книги из запретной секции? Идиот спутал мне все карты. Теперь, как минимум месяц нельзя туда соваться!»

— Ну, и шутки у вас, профессор! — мальчик выдавил из себя по возможности искрений смех, показывая, что оценил юмор колдуна.

Откинувшись на спинку дивана, Том мысленно представил, как одаривает Дамблдора увесистой затрещиной и у того от удара из глаз сыплются разноцветные искры. Тот между тем вернулся обратно за стол и уселся в кресло. Мальчик красноречиво бросил взгляд на часы, показывающие без пятнадцати минут шесть и для наглядности немного поерзал пятой точкой по грубой обшивке дивана.

Дамблдор видимо все поняв или выяснив, что хотел, кивнул:

— Не смею тебя, Том, больше задерживать. Хотя, постой! Может, ты видел что-то подозрительное в последние несколько дней или знаешь о чем-то, что обязательно должен мне сообщить?

Мальчик не спеша встал на ноги.

— Нет, сэр. Ничего такого я не видел и не слышал. Разумеется, если узнаю, сразу же доложу вам. — Он вновь встретился взглядом с волшебником. — Доброго вечера, профессор! — и не торопясь вышел в коридор.

Кабинет Слизнорта находился на другом этаже, поэтому следовало торопиться, оставалось чуть больше десяти минут. Том быстро заспешил по коридору и, завернув за угол, едва не налетел на старшекурсника очень высокого роста с длинными торчащими во все стороны вьющимися волосами. Чудом избежав столкновения, мальчик хотел бежать дальше, однако тот его окрикнул, заставив остановиться:

— А-а…. Э-э…. Извиниться, — он навис над Томом, вынудив того высоко задрать голову.

— Прости, — быстро пробормотал Том и зачем-то протянул руку, представляясь. — Том Реддл.

Студент непонимающе посмотрел на мальчика, однако руку пожал и в свою очередь представился:

— Крэг Клеверли…. Постой! Э-э…. Реддл! Это ведь ты подло ударил Гильермо?

«Грифиндорец», — вздыхая, понял Том. — «Недалекого ума, но жаждущий добиться справедливости. Угораздило же встретить. Сейчас же обязательно прицепится. Как бы от него побыстрей избавиться?»

— Да. Я Том Марволо Реддл! — высокомерно ответил он, отступая на шаг назад.

Ему надоело стоять с задранной шеей, к тому же она начала потихоньку затекать. Крэг же видимо подумал, он испугался и поэтому с мягкой улыбкой произнес:

— Не стоит больше так делать. Э-э…. Не хорошо….

— Да, что ты говоришь, — сунув руки в карманы, ответил мальчик. — И почему?

Старшеклассник искренне удивился:

— Я ведь говорю, нехорошо…. так поступать…. бить подло и без предупреждения. Гильермо парнишка маленький и щуплый…. Да…. А я вот нет.

— А причем здесь ты? — Том давно понял, куда клонит Крэг, но решил грифиндорца немного позлить.

— Тронешь еще кого с факультета…. Да…. Э-э…. Будешь иметь дело со мной! Знаю я вас слизеринцев…. Бьете первыми, а потом в кусты…. Настоящие змеи. Не хорошо.

— Я всего лишь защищал девушку, — возразил ему Том и решил ускорить процесс общения, видя, что так просто ему от Крэга не отделаться. — А тебя там не было. Не тебе рассказывать мне подло или честно я ударил твоего приятеля. И вообще, я тебя не боюсь. Что ты можешь мне сделать? Иди лучше к цирюльнику, подстригись! Твоя прическа, вот, что меня пугает.

Мальчик действительно не боялся грифиндорца. Он и не таких видал в приюте. И не собирался сейчас ему уступать, даже видя, что тот намного сильней его.

Расчет оказался верным. Парень состроил суровое лицо, видимо готовясь напасть.

— Придется тебя проучить! — громко произнес Крэг и потянулся за палочкой.

— Валяй! — Том отскочил еще немного назад и достал свою. — Перрикуллум! — Он не видел смысла изменять заклинанию, спасшему ему жизнь в лесу, к тому же более действенного он пока и не знал.

Сноп искр, вылетев с конца палочки, ударил Крэгу прямо в лицо, подпалив тому волосы. Запахло горелым. Старшекурсник рефлекторно отшатнулся в сторону и выставил вперед правую руку, защищаясь от следующего заклинания. Воспользовавшись его заминкой, мальчик подскочил к нему и вырвал палочку из рук. Недолго думая, с силой перегнул пополам и сломал.

— Ах, ты! — огромная ручища описав дугу двинулась на Тома и, как тот не пытался увернуться сгребла в охапку и подняла в воздух.

Дергая ногами, мальчик выронил свою палочку, однако сумел ткнуть поломанными частями отобранной в грифиндорца, целясь в горло. Тот взвыл от боли и выронил его. Грохнувшись на каменный пол, Том быстро откатился к стене, одновременно подобрав свою палочку и засунув в рукав. Затем вскочил на ноги, не смотря на боль в ушибленных местах, и со всей силы ударил ногой Крэгу по коленке. Тот вновь закричал и начал пятиться в сторону. Воспользовавшись тем, что старшеклассник перестал на него нападать, Том решил, что пора заканчивать.

Отряхнув с мантии пыль, он с издевкой произнес:

— Знаешь, Крэг, навешивать тумаки старшекурснику намного приятней, чем парню одного со мной возраста. Очень повышает самооценку.

— Я обо всем расскажу директору! — прохрипел студент.

— И тем самым опозоришь себя. Тогда все узнают, что тебя побил первокурсник. Хотя? Валяй! Я тогда стану еще более популярным.

И не слушая гневных угроз в свой адрес, Том поспешил дальше по коридору, однако через пару шагов остановился и, обернувшись, с нотками удовольствия в голосе добавил:

— Бьем и в кусты? Ты и теперь веришь в такие россказни? Змеи могут иногда и укусить. Запомни, Крэг.

Глава одиннадцатая

Постучав в дверь и не дождавшись ответа, Том толкнул ее и вошел в кабинет декана.

— А, Том! Заходи, мой мальчик, — профессор, заметив его, призывно махнул рукой и указал на единственное пустовавшее в помещении кресло.

— Извините за опоздание, сэр. Меня задержал профессор Дамблдор.

В его сторону сразу же повернули свои головы шестеро студентов, сидевших в черных кожаных креслах, однако, судя по внешнему виду, ни таких мягких и удобных, как у Слизнорта. Одного из них Том уже знал — Льюиса Хила, третьекурсника с Когтеврана, именно он унизил его в поезде.

«Интересно, чем он заинтересовал декана? Наверняка, удачным выбором семьи при рождении», — ехидно подумал мальчик, одаривая того ледяным взглядом.

Когтевранец, однако, ничуть не смутился, напротив, оскалился и громко, на весь кабинет, произнес:

— А вот и официант! Давай, малявка, принеси мне какао. И не вздумай зажать молока!

Остальные студенты засмеялись, снисходительно глядя на Тома. Не веселилась лишь худенькая рыжеволосая девушка примерно тринадцати, может четырнадцати лет, в голубой мантии, со скучающим выражением лица, сидевшая в дальнем углу помещения. Ее, в отличие от остальных присутствующих, мальчик в школе раньше никогда не видел.

Слизнорт провел рукой по своим пышным усам и ободряющим голосом произнес:

— Не слушай его, Том. Льюис известный на всю школу балагур, — и обращаясь к когтевранцу, живо заговорил. — Вылитый отец в молодости. Как кстати он сейчас поживает? Я слышал, он несколько дней назад был назначен заместителем руководителя Отдела обеспечения магического правопорядка?

Парень гордо выпрямился, переведя взгляд с Тома на преподавателя:

— Да. Так и есть. Отец давно заслужил эту должность своей безупречной работой в Министерстве. Кстати, профессор, он часто вспоминает о вас. Говорит, что вы оказали на него очень большое и благотворное влияние.

Слизнорт счастливо улыбнулся:

— Передавай ему от меня большой привет.

«Красуйся, Льюис, красуйся. Я обязательно придумаю, как ударить тебя побольней, дай мне только время», — Том проглотил обиду, успокаивая себя обещанием непременно отомстить.

С остальными студентами мальчик хоть и не был знаком лично, но раньше уже неоднократно сталкивался. Шестикурсник с его факультета Гилберт Даунинг, семикурсник с Пуффендуя Блейз Ширер и двое грифиндорцев — пятикурсник Фред Старидж и семикурсник Джозеф Алтидор.

«Гогочут словно обезьянки на ярмарке. Покажи им палец, животы надорвут», — мрачно подумал Том. — «Все как на подбор без собственной мысли в голове. И я думал, что здесь элита, сливки Хогвартса…. Видимо, если они здесь и есть, то давно прокисли. Ну, ничего. Плюс все равно есть. Слизнорт видимо меня ценит не меньше Льюиса, раз попытался сгладить ситуацию с когтевранцем, хотя на данный момент ему выгодней хорошие отношения именно с ним. А общаясь с волшебником в неформальной обстановке, мне будет проще еще сильнее расположить его к себе. Он мой декан и его мнение и поддержка в школе не последнее дело…»

Том, продолжая размышлять, смерил остальных студентов оценивающим взглядом. Гилберт Даунинг, как он слышал, являлся капитаном команды по квиддичу. Высокий, светловолосый, с глубоко посаженными глазами и играющим на щеках румянцем. Спортсмен производил впечатление несколько недалекого, но на редкость активного студента.

Блейз Ширер был старостой своего факультета. Смуглый, с короткими вьющимися волосами, широким носом и огромными губами. Среди его предков явно затесался выходец с африканского континента, а может, даже и не один. Он исподлобья поглядывал на Тома, с небрежной ленцой развалившись в кресле.

Грифиндорцы Фред Старидж и Джозеф Алтидор несмотря на разницу в возрасте держались вместе, больше и громче остальных потешаясь над Томом, явно радуясь унижению слизеринца. Внешне на удивление одинаковые, оба черноволосые, с прямыми носами и узкими губами, они различались только ростом и прическами, хотя и не состояли в родстве.

Гилберт видимо, наконец, осознав, что происходит, грозно взглянул на Льюиса:

— Извинись перед парнем!

Тот непонимающе посмотрел на Даунинга.

— Тише! Мальчики, тише! Не надо ссориться! — Слизнорт недовольно поморщился. — Льюис всего лишь пошутил.

— Все в порядке, профессор, — проговорил Том, усаживаясь в кресло. — Я не держу на него обиду. Ведь он не виноват, что его семья не может позволить себе домовика. Тогда бы он знал, что у волшебников именно они приносят какао.

Декан округлил глаза, глядя на Тома, а Льюис и вовсе побагровел. В помещении повисла тишина.

«Давай! Соверши ошибку, сорвись при всех», — мысленно обратился к старшекласснику Том, глядя на него невинным взглядом.

Напряжение разорвали аплодисменты и звонкий заливистый смех:

— Молодец, Том! Знаю тебя минуту, а ты мне уже нравишься.

Мальчик невольно перевел взор на хлопающую в ладоши рыжеволосую волшебницу. Скучающее выражение на ее лице сменилось прыгающими в глазах искорками и заинтересованным в отношении Тома взглядом.

«И чего она так радуется?» — подивился мальчик, одновременно вспоминая, что на днях видел когтевранца целующимся с другой студенткой. — «Неужели он ее бывший? Тогда все ясно. Но я не хочу быть ничьим орудием мести.»

Старшекурсник одарил Тома яростным взглядом и беззвучно, одними губами, произнес:

— Берегись….

— Найра! — между тем продолжил Слизнорт, обращаясь к девушке. — Вижу твое настроение, наконец, улучшилось. Как, кстати, поживает твоя бабушка? Я давненько с ней не виделся.

— Замечательно, — колдунья небрежным движением руки откинула с лица пылающую рыжим огнем прядь волос. — У нее завтра в Париже концерт в честь ее юбилея.

— Ах, да! — всплеснул руками волшебник. — Как же быстро бежит время! Обожаю оперетту в ее исполнении. Обворожительный, завораживающий голос…. Божественное пение, божественное! Ну, все! Теперь, наконец, все в сборе.

Он взмахнул волшебной палочкой и перед каждым студентом появился повисший в воздухе изящный серебряный поднос с изумительным на вид мороженым в хрустальной вазочке и засахаренными фруктами на позолоченной тарелке. Том взял в руки маленькую ложечку, опустил ее в мороженое, но есть не спешил, хотя довольно сильно хотел, видя, что остальные также не приступают к еде.

— Как дела у твоего дяди, Гилберт? — Слизнорт опустил руку на тарелку с засахаренными фруктами и посмотрел на слизеринца.

— Да, как обычно… — тот поковырял ложкой в мороженом и первым начал его есть. — Все как всегда….

— Он ведь уже с полгода является членом Визенгамота? — поинтересовался волшебник.

— Да…. Что-то вроде того…. Я гостил у него в июле и он один раз брал меня на одно из заседаний.

— Правда? — Слизнорт искренне удивился. — Наверное, слушание было не серьезное?

— Не знаю…. Меня в сам зал, где все происходило, не пустили….. Я стоял за дверью и слушал. Правда, ничего не понял….

— Чудной у тебя дядя! — прыснула Найра. — И зачем брал с собой? Все равно не позволил увидеть самое интересное!

Гилберт с недовольным видом посмотрел на нее:

— У меня отличный дядя! И ждал я совсем не долго, а всего минут десять, максимум пятнадцать.

«Визенгамот…», — заинтересовано отметил про себя Том. — «Верховный суд магов…. Вряд ли его собирают по незначительному поводу. И тем более разрешают подслушивать посторонним. Или я не прав? Надо будет расспросить Гилберта. Не мог же он совсем ничего не понять? Интересно все-таки….»

— Фредди! — декан, отвернувшись от слизеринца, обратился к грифиндорцу. — Как здоровье отца? Слышал, он в последнее время неважно себя чувствовал. Несколько дней не выходил из дома.

— Сейчас ему уже лучше, — вдохнул Фред. — Мама считает, во всем виноваты последние результаты команды. Папа отнекивается, утверждая, что дело в погоде, но я полностью согласен с ней. Уж слишком близко к сердцу отец принимает каждое поражение.

— Да…. В нашем возрасте надо беречь себя, — с грустными нотками в голосе произнес волшебник. — Даже, несмотря на такую игру. Пара проигрышей еще ничего не значит….

— Шесть! — воодушевленно перебил его Гилберт. — Вообще-то Паддлмир Юнайтед проиграли шесть последних матчей. И в следующей игре им, скорее всего, тоже светит поражение. Их лучший игрок, Тони Макбрайт, на днях свалился с метлы и сломал себе ногу!

Он с довольным видом подмигнул Фреду, ответившему ему с силой сжатыми челюстями и взглядом полным ярости.

— Вон оно оказывается как… — делая вид, что не замечает происходящего молчаливого поединка, продолжил Слизнорт, хотя Том был больше, чем уверен, что волшебник все прекрасно знал и без язвительной подсказки Гилберта. — Однако…. Трудно…. Трудно Паддлмиру придется…. Вот и повод сходить на игру, поддержать команду в трудную минуту! Надеюсь, у сына владельца клуба найдется билетик на центральную трибуну для его учителя и по совместительству болельщика команды с тридцатилетним стажем? А то в последнее время их стало чрезвычайно трудно доставать.

Он замолчал, отправляя в рот засахаренную дольку апельсина, одновременно не сводя вопросительного взгляда с Фреда.

— Разумеется, профессор, — поспешил ответить тот, продолжая беззвучное сражение с Гилбертом.

Тот же с довольным видом поедал мороженое и казалось совершенно не замечал буквально летящих в его сторону громов и молний.

— Сэр! — обратился к декану Блейз. — Надеюсь, с любезностями покончено и вы, наконец, удовлетворите наше любопытство?

«„С любезностями“…. Тонко подмечено!» — ухмыльнулся Том. — «Юные аристократы легко и ненавязчиво пытаются перегрызть друг другу глотки всего лишь из-за нашивки на мантии. На что же они тогда способны, когда появится серьезный повод? Даже страшно подумать….»

— Хм… — промычал с набитым ртом волшебник, вытирая появившейся перед ним салфеткой липкие от сахара пальцы. — Я на самом деле решил не проводить ничего в этом году.

— Как?! — воскликнул, всплеснув руками, Блейз и едва не перевернул на себя поднос.

— Профессор! Сэр! — Гилберт непонимающе уставился на декана, роняя ложку в опустевшую вазу.

Звон, вызванный ее падением, перекрыл голос Джозефа, также попытавшегося выразить свое недовольство.

— Мои глаза и уши видимо начинают уже подводить меня, — улыбнулся волшебник. — Я вижу полное единение факультетов! Что ж…. Даже не знаю, что вам всем сказать на это….

— Скажите для начала, о чем идет речь, — предложила Найра. — А то мне немного обидно. Я тут видимо одна такая несведущая.

— На самом деле ни одна, — Льюис отодвинул от себя поднос и обвел остальных присутствующих напряженным взглядом. — Вы решили сыграть в какую-ту дурацкую игру? Разыграть нас? Именно для этого пригласили сюда?

— К сожалению, наоборот, — ответил ему Блейз. — Никаких игр в этом семестре видимо не предвидится.

— Ладно, уговорили! — Слизнорт щелкнул пальцами и подносы вместе с недоеденными сладостями исчезли.

— Ура! — обрадовался Джозеф и его поддержали Гилберт и Блейз.

«Ура, чему?» — по-прежнему ничего не понимая, подумал Том. — «Интересно, что они тут затевают?»

— Только мне придется немного изменить условия конкурсов, — продолжил между тем волшебник. — Все должны находиться в равных условиях, ведь среди участников у нас в этом году есть и студенты с младших курсов.

— А я предлагаю, чтобы Том не участвовал, — заявил Джозеф. — Тогда будет намного интересней. Я думаю, он и сам не захочет, когда все узнает. Разве что его прельщает роль статиста и аутсайдера….

Грифиндорец с ухмылкой покосился на мальчика.

— И с какой стати, я, по твоему, буду статистом? — зло бросил он Джозефу. — Профессор! Я хочу участвовать! Как минимум назло ему!

Старшекурсник в ответ состроил Тому наглую рожу и громко заржал. Его тут же поддержал Фред, едва не вывихнувший челюсть в попытке превзойти своего товарища.

— Тише! Тише! — буквально взмолился Слизнорт. — Никто здесь не будет статистом. И тем более аутсайдером. Какие плохие слова ты используешь, Джозеф. Тут собрались умные, способные и перспективные студенты. Я уверен каждый из вас прекрасно справится с заданиями конкурса. И любой из вас до самого конца будет претендовать на победу в турнире.

— Турнире? — поинтересовалась Найра, опередив на долю секунды, потиравшего челюсть Фреда и поэтому чуть медленнее, чем девушка начавшего открывать свой рот. — Каком турнире?

— Турнире членов Клуба, — ответил ей волшебник. — Или турнире имени меня. Кому, как больше нравится.

— И каким образом мы будем состязаться? — спросил Льюис. — У нас будут дуэли? — Он бросил многозначительный взгляд в сторону Тома. — Если да, то я только за.

— Нет, Льюис. И нет, Фред. Мой турнир мирный и не преследует цели покалечить студентов. Он интеллектуальный. На сообразительность, ловкость и смекалку. И раз в этом году собрались участники разных возрастов, то придется исключить из заданий конкурсы, в которых требуются знания школьных предметов.

— Ребусы, шарады и прочие игры разума? — фыркнул Фред и тут же получил тычек локтем в бок от своего сокурсника.

— Идиот, — заметил ему Джозеф. — Профессор всегда придумывает очень интересные задания для конкурса. Хотя…. В силу известных всем обстоятельств в этом году возможности его будут сильно ограничены.

Он выразительно посмотрел на Тома. Тот не обратил на его реплику никакого внимания и поинтересовался:

— Сэр! А сколько всего будет заданий? И не помешает конкурс учебе?

— Первый настоящий вопрос по существу, — улыбнулся ему декан. — Я знаю, насколько вы все загружены домашней работой, особенно старшекурсники, поэтому заданий обычно придумываю не так много. В этот раз я, пожалуй, ограничусь семью. Первые немного полегче, последующие с каждым разом будут становиться все сложнее и сложнее. Поэтому и время на выполнение последних я дам больше, чем для первых.

— Интересно… — задумчиво произнес Льюис, глядя на Найру. — А можно пользоваться помощью других студентов?

Девушка вспыхнула, гневно воскликнув:

— Думаешь, я не в состоянии справиться самостоятельно?

— Тише, вы! — вновь вздохнул Слизнорт. — Пользоваться посторонней помощью категорически запрещено. Мало того, я рекомендую всем вам не распространяться о турнире. Мало ли как к нему может отнестись школьная администрация. Мне кажется, что некоторые из будущих заданий им точно могут не понравиться.

— Класс! — воскликнул Льюис. — До ваших последних слов, профессор, я сомневался стоит ли участвовать в столь сомнительном мероприятии. А теперь я однозначно за. Берегитесь! Ни у кого из вас теперь нет и малейшего шансика на победу.

Он обвел присутствующих торжествующим взглядом, словно уже выиграл турнир, встретив в ответ насмешливые улыбки.

— Я разнесу тебя в пух и прах, — пообещала ему Найра.

— Девчонка победит меня? Не бывать такому никогда! Скорее я проиграю малявке Тому, чем тебе. Хотя… — он с довольным видом ухмыльнулся. — Я слишком высоко мнения о нем. Я на сто процентов уверен, вы двое поборетесь за право не оказаться последним из нас.

Блейз и оба грифиндорца с удовольствием оскалились и дружно загоготали. Найра от возмущения не нашлась, что сказать и лишь нервно откинула упавшую на лицо непослушную прядь волос. Гилберт с запозданием осознав смысл произнесенных когтевранцем слов вскочил на ноги с явным желанием надавать тому тумаков.

Том опередил его, заговорив ласковым голосом, словно обращался к нашкодившему, однако по-прежнему остававшемуся любимым ребенку:

— Мне весьма понравился ход твоих мыслей, Льюис. Жаль, они только и останутся, что мечтами. У тебя настолько бурная фантазия, что боюсь, ты развил ее по причине отсутствия возможности воплотить свои желания в жизнь. Может тебе написать пару сказок для детей? В ней ты изобразишь себя мускулистым героем, одним мизинцем сокрушающим врагов. Малюли будут в восторге, и тебе будет хоть какая-то польза от разыгравшегося полета воображения.

Он слегка улыбнулся, откидываясь в кресле, глядя на переменившегося в лице когтевранца. Гилберт увидав недовольный взгляд Слизнорта поспешил вернуться обратно в кресло, ограничившись мрачной гримасой адресованной Льюису.

Тот с перекосившемся лицом, казалось, был готов уже броситься на Тома.

— Льюис! — декан громко стукнул рукой по подлокотнику стула. — Умерь свой пыл! Вы все здесь уже почти взрослые люди. Так видите себя, как подобает взрослым, а не детям из песочницы! — Помолчав несколько секунд и обведя взглядом студентов, он грозным голосом поинтересовался. — Успокоились? У вас еще будет возможность показать, кто лучший. А я, с вашего позволения, продолжу…. Как и раньше за первое место по итогам каждого этапа будет начисляться семь очков, за второе шесть и так далее. Студент, сумевший набрать наибольшее количество балов, станет победителем. И кроме чувства глубочайшего морального удовлетворения от превосходства над остальными участниками турнира он получит еще и приз.

— Приз? Какой? — поинтересовался Льюис, искоса продолжавший бросать злобные взгляды в направление Тома.

— Я еще не придумал… — ответил Слизнорт. — Обещаю исправиться к следующему собранию. У меня есть пара задумок, одну из них я и озвучу вам.

— А когда начнется турнир? — задала вопрос из своего дальнего угла Найра. — Когда начнется победный поход сэра Льюиса Хила?

— Прямо сейчас, — улыбнулся декан. — Я подумал, раз я являюсь преподавателем зельеварения, то пускай одним из заданий станет приготовление зелья. Я решил некоем образом не ограничивать полет юношеской фантазии и предлагаю вам сварить любое, какое каждому из вас захочется.

— Вы серьезно? — поинтересовался Джозеф. — И в чем подвох? Как вы будете определять победителя?

— Э-э-э… — несколько замялся волшебник. — Подвоха никакого нет. Каждый из вас действительно может приготовить любое зелье, из каких захочет ингредиентов и составляющих. А оцениваться будет полет фантазии сварившего…. Я хочу, чтобы меня попросту удивили. А то обычно я всегда знаю, что от каждого из вас ожидать.

— Жуть! — проворчал Фред. — Свари сам не знаю что, из непонятно чего, для того, чтобы я потом может быть понял….

— Не расстраивайся, Фредди. Представь лучше, какие перспективы ожидают тебя! Ведь тебя не ограничивают никакие рамки и все по настоящему в твоих руках, — ответил студенту Слизнорт. — И последнее на сегодня. Времени у вас до первых выходных октября.

— Ладно! — вставая на ноги и глядя на часы, заявил Гилберт. — Могло быть и хуже. В прошлом году профессор предложил нам придумать способ, как по воздуху, но обязательно без помощи метлы пересечь Черное озеро. Как сейчас помню, ноябрь, жуткий холод….

— … и бедняга Гилберт не сумевший дотянуть до берега каких-то три метра! — засмеялся Блейз и затрясся всем телом, видимо изображая замершего слизеринца. — Да! Сейчас хоть не будет холодно и нам не грозит оказаться схваченными гигантским кальмаром.

— На такой веселой истории предлагаю окончить наше первое в этом учебном году заседание Клуба! — громко объявил Слизнорт и студенты, последовав примеру Гилберта, встали с кресел и медленно направились в сторону коридора.

— До свидания, профессор! — Том специально чуть помедлил и поэтому последним покидал кабинет декана.

— Пока, Том! И удачи тебе с первым заданием. Я всецело уверен, что ты сможешь сварить нечто этакое. В хорошем, разумеется, смысле слова.

— Спасибо, сэр, — он вышел в коридор и медленно пошел по направлению к слизеринской гостиной.

Гилберт, пока Том прощался с деканом, успел убежать далеко вперед, поэтому идти ему пришлось в одиночестве, чему мальчик на самом деле оказался только рад. Мягкий свет факелов и тишина школьных коридоров подсказывали ему о наступлении ночи и внезапно все события уходящего дня разом накатили на Тома, заставив несколько раз зевнуть и мысленно представить себя уже лежащим в мягкой теплой постели.

— Вот ты где! — на него, в который уже раз, словно ей это доставляло несравненное удовольствие, из-за угла выскочила Поппея. — Я тебя обыскалась!

— Да ну! — Том едва не скривился, но вовремя успел совладать с собой.

— Что ты опять натворил? Зачем снова полез в драку? Теперь тебя вызывает к себе директор!

— Директор? — он непонимающе посмотрел на девочку. — Он значит, все-таки, нажаловался….

— Том! — Поппея с серьезным видом посмотрела ему в глаза. — Ты мой друг. И мой долг объяснить тебе, коли ты сам не можешь понять такой простой вещи. Весьма глупо с твоей стороны махать кулаками направо и налево.

«Зато весьма эффективно», — подумал Том и следом хотел произнести то же самое вслух, но тут понял, что в действительности Макквин права.

— Ты из-за такого пустяка запросто сейчас можешь вылететь из школы, — продолжала между тем Поппея. — Оно того стоило? Зачем так глупо подставлять себя?! Хочешь кому-то навредить или отомстить действуй по-другому. Есть же множество разнообразных способов навредить человеку и при этом остаться неузнанным и тем более не пойманным. Запомни, Том. Хорошенько запомни!

— Реддл! Макквин! О чем вы тут шепчитесь? — из тишины коридора к ним вышел Орион. — Том! Ты меня в очередной раз поразил. Так отмутузить старшеклассника, что он не нашел ничего другого, как пойти жаловаться к директору! Жаль, что тебя, к сожалению, скорее всего, теперь исключат. Наша дружба с тобой была запоминающейся, но на удивление короткой.

Он ухмыльнулся и попытался пожать мальчику руку. Том отмахнулся от него и поинтересовался:

— С чего ты решил, что меня непременно исключат?

— Реддл! Ты разве не знаешь, кто родители у этого Крэга?

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Фамилия «Клеверли» тебе разве ни о чем не говорит? — удивился молодой аристократ.

— Его отец — начальник отдела международного сотрудничества. И главный соперник Рубенса Амадеуса в борьбе за пост министра магии, — в повисшей тишине едва ли не шепотом подсказала Поппея.

— А твои родители, Том? Кем они являются? — Орион на мгновение замолчал, а затем со снисходительной улыбкой продолжил. — Ах, да! Их же у тебя нет. Поэтому и защитить тебя некому.

Том едва сдержался, чтобы не ударить Блэка. Хотя он прекрасно понимал, что тот прав. Еще как прав. И ударив аристократа, никак себе не поможет, лишь сделает свое положение еще хуже.

— Ладно! — ничем не выдав своих внутренних переживаний, ледяным голосом проговорил мальчик. — Пойду, узнаю насколько ты прав.

И, развернувшись, скорым шагом пошел искать директорский кабинет.

— Удачи! — долетел до него наполненный грустью голос Поппеи.

Остановившись рядом с огромной, вырубленной из серого камня, горгульей, Том попытался собраться с мыслями. Сделал несколько глубоких вдохов и только затем начал подыматься вверх по винтовой лестнице, ведущий в кабинет директора школы Армандо Диппета.

— Пришел! Наконец-то соизволил прийти! До чего же наглый мальчик! Никакого уважения к директорскому званию. И где только шатался так поздно? Его ведь вызвали почти час назад!

Том в изумлении от обрушившихся на него гневных словесных потоков в нерешительности замялся, пытаясь понять, что происходит.

— Тише, вы! — раздался недовольный голос из дальней части просторной, на вид овальной, комнаты, перекрывший все остальные. — Без вас разберусь! Проходи, Том, и садись.

Мальчик взглянул в сторону говорившего. Директор сидел за огромным письменным столом, заваленным грудой свернутых в трубочку или написанных на прямых прямоугольных листах документов, стопками разнообразной высоты книг, вскрытыми конвертами из под писем и еще множеством непонятных на первый взгляд бумажек. Он откинул назад длинные седые волосы и плавным движением пригладил пышную белую бороду. Его фиолетовая мантия выглядела настолько темной, что местами казалась почти черной и даже как будто поглощала идущий со стороны камина свет от горевших в нем дров. Взмахнув рукой, волшебник указал ею на появившийся напротив стола небольшой черного цвета стул с позолоченными резными ручками.

— Хулигану следует стоять, а не сидеть со всеми удобствами, предназначенными исключительно для воспитанных детей, — сварливо проговорил кто-то до сих пор невидимый Тому.

Бросив взор в ту строну откуда только что донеся голос, он, наконец, догадался. Прямо за спиной директора, на стене висело несколько десятков портретов. Изображенные на них старцы и пожилые волшебницы в мантиях самых разнообразных расцветок и цветов мрачно косились в его сторону и их взгляды не сулили мальчику ничего хорошего.

«Говорящие портреты. Следовало сразу догадаться.»

— Я же сказал! Разберусь без вас! — колдун передернул плечами, видимо соседство волшебных картин ему совсем не нравилось.

Усевшись на мягкий и на удивление удобный стул, Том взглянул на директора, ожидая начала разговора.

— Ты в курсе, почему мне пришлось тебя вызвать в свой кабинет в столь позднее время? — поинтересовался Армандо Диппет.

— Нет, сэр, — отрицательно покачал головой мальчик, решив сразу узнать, что наговорил тому Крэг.

— Ты повел себя не как ученик Хогвартса, а словно недоученный хамоватый магл!

— И что же я такого натворил, сэр, что, по-вашему, творят исключительно маглы?

— Ты сломал волшебную палочку Крэгу Клеверли.

— Не медля гони негодника за ворота школы! — не сдержался высокий худой волшебник, портрет которого висел с правой стороны от кресла директора и для пущего эффекта яростно указал рукой в сторону двери.

— Да, Армандо! Не тяни, исключи шалопая! Ему не место в Хогвартсе! — полная колдунья брезгливо глядела на мальчика, сжав толстые губы в недовольной презрительной гримасе.

— Как вы меня все утомили! — не выдержал директор. — Хоть на минуту можете помолчать!

— Армандо! Как ты не понимаешь! — маленький лысый колдун в расшитой серебряными звездами мантии и длинным позолоченным посохом в правой руке удивленно взглянул на волшебника, перегнувшись через широкую раму. — В мое время мальчугана давно бы высекли розгами и поставили в угол коленями на горох.

— Теперь другое время! — огрызнулся Диппет. — И директор в школе я, а вы всего лишь портреты прежних директоров… и директрис. — Добавил он в конце, заметив недовольное лицо полной колдуньи. — Поэтому будьте любезны помолчите и дайте мне самому разобраться.

Изображения на картинах недовольно загудели, однако спустя несколько секунд все же выполнили просьбу и умолкли.

— А он рассказал вам, почему я ее ему сломал, сэр? Как все произошло на самом деле? — в наступившей тишине поинтересовался у волшебника Том.

— Да. Ты с ним подрался. Причем за довольно короткое время уже во второй раз.

— За первый раз я понес наказание. Раскаялся и осознал свою вину, — он положил руки на колени, приняв позу мальчика-паиньки, и продолжил. — Поэтому, мне кажется, не стоит меня попрекать за предыдущий случай. А второй инцидент, к моему сожалению, произошел из-за первого. Я ничего не мог поделать….

— Однако палочку сломал, — колдун пожевал губами и хмуро посмотрел поверх мальчика.

— Сэр! Посмотрите на меня! Я маленький и щуплый, вдобавок младше Крэга на несколько лет. Неужели вы верите в то, что я мог отобрать волшебную палочку у старшекурсника? Вдобавок намного лучше меня умеющего колдовать. Я всю свою жизнь прожил в магловском приюте и лишь недавно, на уроках, овладел азами колдовства. У меня попросту нет против Крэга никаких шансов.

— И все же ты каким-то образом сумел его обезоружить… — Диппет вздохнул и состроил невероятно гневное выражение лица. — Сдается мне, что кто-то из вас врет! Крэг из уважаемой и влиятельной семьи. Зачем ему обманывать меня? Выходит, что лжешь мне ты, Том.

— Нет, сэр, — мальчик потупил глаза. — У вас лишь складывается такое впечатление из-за всей нелепости произошедшей ситуации.

— Неужели? Поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.

— Крэг попытался покарать меня за первую драку, когда я победил мальчика с его факультета. Воспитать, как он выразился. Достал палочку и пустил в меня какое-то заклинание. Видимо оно у него не получилось и палочка, треснув, сломалась. Вот и все… Ему, наверное, стало невероятно стыдно и, поэтому он пошел к вам, сэр, и нажаловался на меня.

— Хм… — директор немного помолчал, о чем-то раздумывая, вышел из-за стола и уселся на его край прямо напротив Тома, примяв лежавшие на деревянной поверхности документы. — На самом деле мне следует тебя наказать и, скорее всего, исключить из школы. Чтобы ты не говорил, но именно ты, Том, уже второй раз участвуешь в драке в этом учебном году. Никто другой кроме тебя столько не хулиганил…. Однако, я поступлю справедливо и, поэтому дам тебе последний шанс и выслушаю твою версию. Итак, расскажи, из-за чего все началось….

«И что он желает услышать? Вероятнее всего все уже решено, Орион прав. И директор просто хочет несколько снять с себя ответственность, так сказать облегчить душу…. Никому на самом деле нет никакого дела до сироты. И никому не нужна справедливость.»

— Вы хотите знать, как все было? — усмехнулся Том. — Хорошо, сэр. Начинался урок заклинаний. Учитель еще не успел зайти в класс, поэтому каждый делал, что ему заблагорассудится. Я оказался за одной партой с девочкой, Поппеей Макквин. Перед нами сидел этот студент с грифиндора, не помню, как его зовут. Он ведь не с моего факультета….

Он замолк, переводя дух, одновременно глядя в лицо волшебника, в надежде прочесть там реакцию на свой рассказ.

— Продолжай, я слушаю тебя внимательно, — лицо колдуна выражало лишь усталость, плотно сжатые губы решимость, а время от времени слипавшиеся глаза желание поспать.

— Грифиндорец повернулся к нам и попытался сделать какую-ту пакость Поппее. Я ему не позволил и ударил его. Поймите, сэр, она мне очень сильно нравится и я захотел выглядеть в ее глазах героем. Я совершенно не подумал о последствиях.

— Говоришь, подрался из-за девушки? — взгляд волшебника неожиданно прояснился и даже несколько потеплел.

— Да, сэр. Именно из-за Поппеи. Я родился и вырос в приюте. И много чего пережил. А она нет. Я не мог дать ее в обиду.

— Мдааа… — Диппет улыбнулся. — Молодость. Кровь бурлит, а руки чешутся. Красотка мимоходом улыбнется, томно вздохнет и ты уже готов за нее в драку лезть. Так ведь, Том?

— Ну, да, — мальчик не понимал, куда клонит волшебник.

— Эх! Были же времена! Только и остается, что вспоминать! Благодаря одной такой я однажды так схлопотал, что две недели ходил по школьным коридорам с подбитым глазом, в зеркало боялся посмотреть, так плохо выглядел. А она лишь похихикала и сказала, что ей нравится другой. Карина Дюмонд ее звали…. Теперь моя жена. Я почти в лепешку разбился, но смог завоевать ее сердце и отбить ее у Карла Харрисона. Мы дрались с ним почти каждую неделю на протяжении практически четырех месяцев. Только поступали хитрее, осмотрительнее, чем ты. Наши дуэли проводились вне стен школы, неподалеку от запретного леса…. Какие же были деньки!

— Ты что такое городишь?! Нашел о чем разговаривать с ребенком! — полная колдунья разве что не выскакивала из картины в порыве негодования.

— Армандо, не следует такое рассказывать студентам! Чему ты их учишь? — лысый волшебник недовольно поморщился и укоризненно покачал головой.

Директор, мечтательно прикрывший глаза, вздрогнул, мгновенно раскрыл их и, дернув себя за бороду, произнес:

— Замечтался я с тобой. Не слушай меня и…. вообще все это произошло давным-давно. Сейчас все по-другому…. Дети наглые, родители у них не такие, какие мы были в их возрасте. Поэтому не смей брать с меня пример. В школе драться нельзя. И на ее территории тоже. — Он прищурился и поинтересовался у Тома — А Крэг, значит, подрался с тобой тоже из-за Поппеи?

— Можно сказать и так…. И к слову, он уж слишком рьяно защищал того грифиндорца.

— Мальчишку? Я слышал о таком…. В моей школе? Ты уверен? — скривившись, словно только что съел лимон, поинтересовался волшебник.

Тома несколько озадачил такой поворот разговора. И все же не стоило упускать благоприятно складывающийся момент.

— Я толком не знаю, что у них происходит на факультете…. И все же какие-то отрывки грязных слухов до меня доходили. Как говорил один известный человек: «О времена! О нравы!»

Мальчик, словно извиняясь, улыбнулся и развел руками в сторону.

— Спасибо, Том. Ты раскрыл мне глаза на весьма серьезную проблему. Обязательно завтра же с ней разберусь.

— Не стоит благодарности, сэр. Я могу идти?

— Да, разумеется. Только впредь не распускай кулаки. Запомни — Хогвартс элитная школа для детей волшебников и здесь не принято хулиганить и нарушать правила. Ты, кстати, со всеми правилами знаком?

— Конечно, сэр!

— Молодец. Так вот…. Даю тебе последний шанс. В самый последний раз. Ты все-таки учишься хорошо. Один из лучших на своем факультете. Многие преподаватели отзываются о тебе лишь в восторженных тонах. Профессор Слизнорт, к примеру. Твой декан вообще горой за тебя стоял, и я понимаю почему. Так что можешь идти, но впредь не вздумай шалить.

— Хулиган остается в школе? — иссушенный словно мумия старец плюнул себе под ноги и демонстративно исчез со своего портрета.

«Вот удивится тупица Крэг, когда его завтра вызовет директор», — ухмыльнулся мальчик, спускаясь вниз по лестнице. — «Я думаю, он долго будет соображать, что от него хотят. Сам виноват. Надеюсь, теперь надолго запомнит, что со мной не стоит связываться. Я, однако, тоже вынес из всего этого урок. Поппея права. Надо быть хитрей. Впредь буду вести себя осторожней и благоразумней. В школе передо мной открывается множество перспектив и обратно в приют мне совсем не хочется.»

Глава двенадцатая

Желтый, местами с красными прожилками лист оторвался от дерева и, покружив в воздухе, подгоняемый прохладным осенним ветром, опустился Тому на колени. Тот, хмуро посмотрел на него, оторвав взгляд от черной, словно крепкий кофе, поверхности раскинувшегося перед ним озера, лениво взял упавший лист правой рукой и начал медленно рвать.

«Все, небось, давно уже решили, какое зелье сварить для задания. А некоторые, наверняка, и ни одно. И теперь мучаются, выбирая наилучшее. Остался я один такой, ничего не придумавший…. А до заседания Клуба всего три дня. Может, вновь приготовить тот отвар от аллергии? Хотя бы не опозорюсь.»

Мальчик устало откинулся назад, улегшись спиной на мягкую, но уже начавшую понемногу желтеть траву. Зашуршали, словно возмущаясь, опавшие листья, примятые им, и еще один лист, вытянутый и скрученный, внешне напоминающий венецианскую гондолу, упал рядом с его головой. Том перевел взгляд наверх, прищурился от солнечных лучей и прикрылся от них левой рукой.

«Задание не честное», — уже в который раз за последнюю неделю повторил про себя Том. — «Декан утверждал, что хочет, чтобы все участники находились в равных условиях. И? На деле выходит совсем наоборот! Всякие там Льюисы, Гилберты, Блейзы, они же не первый год учатся и априори лучше меня разбираются в зельеварение. И вдобавок их наверняка родители многому дома обучали. Всяким там семейным секретам, бабушкиным рецептам…. А я? Что я могу такое сварить, дабы мое творение оценил взрослый волшебник, ко всему прочему преподаватель? Я, от силы месяц изучающий сам предмет? Нет, задание точно дурацкое! Что же делать!? Мне совсем не хочется видеть, как с удовольствием начнут скалиться остальные мальчишки, узнав, что я не смогу ничего приготовить.»

Из-за невысоких деревьев, росших неподалеку от места, где он расположился, послышался дружный заливистый смех. Мальчик, пришедший сюда исключительно ради тишины, скривился. Голоса между тем усиливались, явственно свидетельствуя о приближении веселящихся студентов, и Том решил, что ему надоело бесцельно валяться на траве, придаваясь горестным размышлениям. Намного лучше себя чем-то отвлечь вместо того, чтобы гонять в голове по очередному кругу одни и те же мысли. Быстро встав на ноги, и даже не взглянув в сторону шумно развлекающейся компании, он направился в замок.

«Надеюсь, в библиотеке, как обычно тихо и спокойно», — думал он, шагая по пожухлой траве. — «В гостиную факультета не хочется, на астрономическую башню тоже. Только, чем там заняться? Вновь безрезультатно ковыряться в книжках с давно забытыми рецептами? В десятый, наверное, раз листать учебники по зельеварству за старшие курсы? Нет! Надоело. Да и, видимо, бесполезно….»

Он криво улыбнулся, сбавляя шаг, и едва не споткнулся о корягу, лежавшую поперек узкой тропинки, петлявшей от озера в сторону школы.

— Шшш, едва не зашиб, гаденышшш! — послышался едва различимый голос.

Мальчик в удивлении завертел головой, остановившись и пытаясь понять, кто говорит.

— В траву, уползу лучшшше в траву, а посссле в канаву…. Есссть тут неподалеку одна, сссырая и детишшки там не шшшасссстуют….

«Змея!» — Том бросил взгляд вниз, себе под ноги и в последний момент успел заметить, как маленькая черная змейка юркнула в густую траву, росшую у края тропинки. — «Приятно понимать их речь.» — подумал он. — «Особенно, кода большинство слышит только невнятное шипение. Малфой с Блэком, уверен, точно не говорят на их языке.»

Переступив через корягу, мальчик пошел дальше.

«Салазар Слизерин тоже разговаривал со змеями!» — вдруг вспомнил Том. — «И я ведь хотел побольше разузнать про него, почитать, да Поппея помешала. Не хотелось ей объяснять, отчего я заинтересовался им. Сейчас можно, наконец, и заняться этим.»

Обрадованный свежей идеей, он ускорил шаг, быстро преодолев оставшееся до Хогвартса расстояние.

— Томас! — прямо перед ним внезапно выросла Карина, загородив собой вход в школу и внимательно, как-то даже подозрительно, глядя на него.

— Карина! — мальчик от неожиданности едва не выругался самым грязным ругательством, какое однажды слышал на одной из улиц Лондона.

Все последующие после истории с аллергией дни он старался увильнуть от разговора с девочкой, не давая ей ни малейшей возможности заговорить с ним. И до сегодняшнего дня ему удавалось избегать ее вполне благополучно. И вот….

— Мне, кажется, ты игнорируешь меня! — выпалила юная волшебница, а ее большие зеленые глаза буквально просверлили его насквозь.

«Ну, да», — хотелось сказать ему в ответ. — «Рецепт давно у меня в кармане. А болтать с тобой о всяких пустяках желания у меня нет.»

— Все не так, как ты думаешь! — после секундного молчания, вызванного исключительно нежеланием ляпнуть лишнее, о чем впоследствии придется жалеть, наконец, ответил Том. — Тебе только кажется. И, вообще, с чего ты так решила?

— Мне казалось, что мы с тобой друзья. А получается, что нет…. Сдается мне, тебе от меня на самом деле, что-то нужно было…. Бьянка именно так считает, — она обижено надула губы и демонстративно уставилась в сторону. — Или тебе нравится дружить с этой Макквин? И ты лишь хотел ее позлить, общаясь со мной? — ехидным голосом, взглянув вновь на него, поинтересовалась Карина.

«Девчонки!» — мысленно заламывая руки, про себя взмолился Том. — «И Поппею уже приплели! Это какой-то ужас!!! Как же с вами сложно….»

— Бьянка! Поппея! Да, что ты такое говоришь? — он демонстративно закатил глаза. — У тебя на редкость богатое воображение. Ничего из того, о чем ты сейчас говоришь и в помине нет.

— Правда? — юная блондинка замялась. — Такая замечательная погода…. Может, прогуляемся к озеру?.. Вместе.

— Разумеется! — обрадовано воскликнул мальчик, чувствуя, что разговор подходит к развязке. — Но не сегодня! Мне, как назло, просто необходимо сейчас идти в библиотеку. — И, проскакивая в двери школы, прибавил. — Но обязательно в следующий раз.

Пока Карина не успела опомниться, он пустился бежать. Уверенный, что девочка может и не знать, где именно находится библиотека, Том чувствовал себя в ней спокойно, зная, что никто его теперь не побеспокоит.

— Все зелья сварил? — сонным голосом пробормотала библиотекарша, видимо решив, что Том опять попросит у нее очередную книгу по зельеварению. — В любимчиках у профессора Слизнорта ходишь?

— А как меня можно не любить? — делая удивленное выражение лица, поинтересовался мальчик.

— Очень просто! Чего тебе? — мадам Пэйн зевнула, всем своим видом показывая, что ей было бы очень приятно, если бы Том прямо сейчас развернулся и молча покинул библиотеку.

— Мне надо подготовить доклад об основателях школы. Где я могу найти про них книжки?

— Вон там… — волшебница едва заметным движением махнула рукой в правую от себя сторону.

— Спасибо. Не утруждайте себя, — Том жестом дал понять библиотекарше, что та может не вставать и направился в ближайший проход между деревянными стеллажами, принявшись на ходу привычно проглядывать названия множества выстроившихся бесконечными рядами книг.

Мальчик уже хорошо ориентировался среди моря разнообразных томов, поэтому поиск не отнял у него слишком много времени. Выбрав несколько толстенных фолиантов из секции «Жизнеописания знаменитых волшебников» и парочку из «История Хогвартса», он уселся за стол, собираясь посветить следующие несколько часов их чтению.

— Томас! — к нему из дальнего конца библиотеки направлялся Адам Паркер. — Вот как становятся лучшими учениками! Похвально, весьма похвально… — Он присел рядышком и взял в руки ближайшую книжку. — Что изучаешь? «Салазар Слизерин в глазах современников» Титуса Криспа…. — Он заметно помрачнел и потянулся за другой. — «Тайна жизни и смерти Салазара Слизерина» Клариса Эссекс…. Откуда такой интерес к этому магу? Первый курс на занятиях по истории вроде бы должен изучать гоблинские войны?

Том на мгновение устало прикрыл глаза, вцепившись в находившуюся у него в руках книгу с такой силой, что заболели костяшки пальцев.

«И что всем от меня надо? То Поппея прохода не дает. То Карина. Теперь Паркер. Этого не обманешь, сославшись на доклад. Он, уверен, на зубок знает школьную программу.»

Открыв глаза, он в свою очередь поинтересовался:

— Сэр! А что именно вы можете рассказать о Салазаре Слизерине? Мне очень любопытно узнать ваше личное мнение. Если я правильно понял, о нем сложилось двойственное представление?

— Да… — волшебник скрестил руки на груди. — Ты прав. Это весьма противоречивая фигура. Но сперва ты ответь на мой вопрос.

Том демонстративно провел рукой по нашивке на мантии:

— Я ведь из приюта и до сих пор многого не знаю, хоть и усиленно стараюсь восполнить пробелы в своих знаниях. Мои сокурсники частенько упоминают в разговорах Салазара Слизерина, особенно Абраксас и Орион. Не хочется выглядеть в их глазах невеждой. Поэтому я и решил на досуге почитать про жизнь одного из основателей школы и одновременно факультета, на котором я учусь. Слизерин — ведь это на всю жизнь. Не так ли? Глупо ничего не знать про волшебника давшего название факультету.

— Слышал бы сейчас твои слова профессор Слизнорт, — усмехнулся Паркер. — Ты прости меня, Том. Но сейчас просто время такое…. Идет тяжелая война с Гриндевальдом. А он, по слухам, является большим поклонником Салазара Слизерина. И среди некоторых учеников школы, как я совсем недавно узнал, имеются сочувствующие взглядам темного волшебника. Чистота крови и все такое….

— Неужели, сэр? Никогда ничего из такого не слышал, — возразил мальчик, вспомнив разговор с Орионом и Абраксасом в поезде по дороге в Хогвартс.

— Ты ведь на первом курсе, Том, — волшебник с хмурым видом раскрыл книгу и, не глядя в нее, принялся перелистывать страницы. — А я имею в виду старшекурсников. Мне казалось министерству, наконец, удалось решить проблему с чистотой крови, но появление Гриндевальда вновь ее породило. Она словно та гидра из легенд. Отрубишь ей голову, а на ее месте спустя время уже две. Хотя, скажу тебе на чистоту, дело ведь не в молодых студентах…. Они всего лишь глупые дети, слушающие взрослых и не имеющие, к сожалению, своего мнения. Если бы только они одни так считали. Проблема совсем не в них. И даже не в Гриндевальде….

— А в чем тогда, сэр? — мальчик настолько заинтересовался, что не удержал в руках тяжелую книгу и та, сложившись, упала на стол.

Волшебник, открывший было рот, чтобы ответить, на мгновение замолчал, выпрямился на стуле, отодвинул от себя толстый том, положив руки на деревянную поверхность стола, и посмотрел на упавший фолиант:

— Я ведь на самом деле могу и ошибаться на сей счет, — усмехнулся он. — Да и не стоит мне засорять твою голову своими измышлениями. Они могут создать тебе серьезные проблемы…. Я лучше расскажу тебе о Слизерине.

— Он ведь тоже выступал за чистоту крови? Как Гриндевальд сейчас? — Том попытался вернуть разговор в первоначальное русло, хотя вопрос с чистотой крови его до сегодняшнего дня мало занимал.

— Да. Именно на этой почве у него случился серьезный конфликт с остальными основателями. И он покинул Хогвартс.

— Сэр! Вы считаете, кровь не имеет значения?

— Да.

— Простите, конечно, но ведь Салазар Слизерин основывался на каких-то выводах, утверждая обратное? Значит, что-то в его теории есть…. Или я ошибаюсь?

— Только снобизм и аристократическое пренебрежение к тем, кто ниже по статусу…

— Сэр! Позвольте мне немного поспорить с вашими утверждениями. Ведь, как я понимаю, теория о чистоте крови у колдунов возникла не на пустом месте. Вы утверждаете, что это ерунда, надуманная проблема. Но если бы оно было так на самом деле, то данный вопрос попросту рассосался со временем, а не волновал бы волшебный мир на протяжении многих поколений. Или я не прав?

Том и сам не понял, почему так сказал. Просто он всегда считал, что в древних традициях что-то есть, не могли же они возникнуть сами по себе, практически из неоткуда. Так и с кровью волшебников. Хотя, по правде говоря, если бы сейчас Паркер убедил его в обратном, то он, скорее всего, и думать забыл бы об этом.

Волшебник внимательно посмотрел на мальчика.

— Том, замечательно…. А теперь, прошу тебя, подумай хорошенько! Нет ведь никаких доказательств и обратного. Никто никогда не удосужился провести хоть каких либо маломальских экспериментов. Хоть кто-нибудь сравнил, как создает заклинания волшебник с чистой кровью, а как с на половину чистой, или маглорожденый? У кого получается лучше и качественнее? Как у этих троих проходит процесс обучения в школе? Кто их них быстрее усваивает знания, кто медленнее? Открою тебе небольшой секрет. Далеко не все о нем знают. Помнишь, я рассказывал тебе, что исследую детей маглов, ищу причину, отчего они не могут колдовать? Из-за чего не все люди имеют способность к волшебству? Так вот…. Я пытаюсь и этот вопрос изучить. И пока не выявил никаких закономерностей. Кровь некоем образом ни на какую магическую способность не влияет.

— Значит, Салазар Слизерин ошибался? — мальчик немного подался вперед. — И многие многие после него?

— Выходит, что да…. И самое скверное продолжают сейчас ошибаться. И если бы только простые обыватели. К сожалению, и многие видные волшебники. Дурят глупым колдунам головы, устанавливают дополнительные препоны для талантливых, но к несчастью родившихся не в той семье, магам.

Том понимал, что в словах Паркера определенно есть доля истины. Однако ему казалось, что на самом деле не все так просто. Слишком рьяно Адам отстаивал свою позицию. В его жестах и эмоциях чувствовалась личная заинтересованность, какая-то затаенная обида. Может, даже личный эпизод из жизни наложил отпечаток на его мнение. И значит, волшебник руководствуется в первую очередь чувствами, а не разумом и логическими доводами. А вопрос, которого они сейчас коснулись, слишком сложный, чтобы иметь вот такой однозначный ответ. Или только «да», или только «нет». Влияет чистота крови волшебников на их магические способности и талант творить колдовство и заклинания или вовсе не влияет, и все маги именно в этом плане равны между собой. Мальчик за свою жизнь в приюте и знакомство далеко не понаслышке со многими неблагополучными районами Лондона давно усвоил для себя, что на самом деле нет в жизни черного или белого, есть только серое. Для большинства, влачащих неприметное существование, удел которых завидовать элите и надеяться в один прекрасный момент все же урвать кусочек счастья. И лишь для избранных, аристократов и древних семей существуют эти грани, только они в полном объеме пользуются всеми прелестями жизни, всеми ее возможностями, плохими и хорошими, возвышаясь над остальными, благодаря своему богатству, происхождению и влиянию. И, владея огромными деньгами и властью, имея бесчисленную вереницу предков, эти люди могут себе позволить то, что простому человеку не снится даже в самых смелых снах. А для них это простая обыденность, повседневность. И наверняка, точно также дело обстоит и в волшебном мире. Ведь, как Том понял, в нем периодически появляются маглорожденные колдуны, образуя со временем новые семьи. Для них все в новинку, они ничего не знают ни о здешних правилах, ни об устоях и сложившихся веками, в отличие от мира маглов, где все быстро меняется, традициях. Жить им приходится с теми, кто тут уже давно. С семьями вроде Блэков, Малфоев, Дамблдоров и им подобных…. Их предки — волшебники чуть ли не в двадцатом поколении или стали ими в незапамятные времена. И за многие годы древние семьи смогли хорошо освоиться в мире магии, изучить колдовские искусства и, совсем не обязательно, что поделились с остальными открытыми ими тайнами и старинными секретами. Наверняка, именно поэтому аристократические семьи и заправляют здесь, как, впрочем, и везде. Они попросту намного сильнее в колдовстве, чем «недавноставшие» волшебники.

— Понятно, сэр… — он мгновение помедлил, решаясь произнести вслух то, о чем только что подумал, ведь не стоит из-за таких пустяков ссориться с преподавателями, хотя с другой стороны они ведь всего лишь ведут дискуссионную беседу, так что ничего страшного в этом, наверняка, нет. — Скажите тогда, а много ли среди маглорожденых, умеющих говорить на языке животных или птиц?.. Змееустов, к примеру? А анимагов?

Адам на мгновение замялся, уставившись на деревянную поверхность стола, полностью оправдав все подозрения мальчика насчет личной заинтересованности.

— Зачем тебе это, Том? Ведь ты сам тоже рожден далеко не в чистокровной семье?

— Сэр! Мне просто любопытно. Чисто академический интерес. Может ли, к примеру, маглорожденый превратиться в орла? Вот Блэки, я слышал, могут становиться собаками. Салазар Слизерин понимал….

— Язык змей! — несколько резким тоном оборвал его Паркер. — Я прекрасно понял, куда ты клонишь. Я лишь в начале своего исследования. Но обязательно доведу до конца. Том! — он сделал над собой усилие и продолжил более спокойным голосом. — Чистота крови — всего лишь предлог. Но используют его, хоть и не гласно, но очень и очень часто. Это атавизм, пережиток. И его надо искоренить, с ним надо бороться. Он мешает нашему обществу двигаться дальше, — мужчина поднялся на ноги. — Мне пора. Еще куча дел. Удачи тебе Том. И, пожалуйста, не совершай ошибку.

— Сэр! — мальчик чувствовал, что должен сейчас это сказать, хотя несколько секунд назад убедился совсем в обратном. — Я думаю, вы правы. Никто ведь не доказал, что анимагом не может стать и маглорожденный. Скорее всего, превосходство чистокровных над всеми остальными — искусственно созданный миф.

— Я рад, что смог тебя убедить, — Адам улыбнулся. — Но мне действительно надо бежать.

И развернувшись, волшебник стремительным шагом направился к выходу из библиотеки.

«Он прав», — хмуро подумал мальчик, глядя ему в след. — «Я хоть и не грязнокровка, но и не чистокровный волшебник. Отец мало того, что бросил, так еще и подкачал с родословной. Из-за него я никому не известный Реддл. Угораздило же мать связаться с таким.»

И он медленно, уже без всякого интереса принялся листать лежавшую перед ним книгу.

«Реддл! Дурацкая и абсолютно не звучная фамилия. А Том? Словно имя домашнего кота. Как можно в здравом уме дать ребенку такое имя? Мать меня попросту обезличила. Другое дело, к примеру, Абраксас Малфой. И фамилию все знают. И имя запоминающееся….»

Мальчик сделал над собой усилие и постарался сосредоточиться на чтении. Подобные мысли посещали его частенько в приюте. Некоторое время Том даже подозревал, что имя и фамилию он получил исключительно от руководства детского дома, невзлюбившего его с самых первых дней. И только в последний месяц, узнав о своих волшебных способностях, он перестал остро на них реагировать, отвлекшись на свою особенность.

И словно насмешка жизни — очередная фобия, новый удар в спину от не дающей расслабиться судьбы. Не успел он еще окончательно отойти от эмоционального переживания, получив известие о происхождении своих родителей, как жизнь подкидывает ему новую пакость. Он, оказывается, в волшебном обществе не только сирота без гроша в кармане и намека на хоть какие-то значимые связи, так еще и колдун второго сорта. Том и так остро ощущал пропасть разделяющую его между Блэком и Малфоем. Даже Поппея хоть и старалась в общении с ним не показывать этого, но все же мальчик подспудно чувствовал социальное неравенство между ними. И вот теперь очередной вбитый жизнью клин, буквально разверзший бездонную пропасть между ним и юными аристократами, который Том по своему незнанию в упор не замечал до сегодняшнего дня. Он отличен от всех них не только по рождению, но и по крови. И отличен в худшую, к сожалению, для себя, сторону.

Едва слышно застонав, мальчик отодвинул от себя книгу и взял в руки другую. Раскрыл и уткнулся взглядом в текст.

«И все же Шляпа определила меня на Слизерин. И предлагала на выбор любой из факультетов. Сомневаюсь, что кто-нибудь еще удостоился такой чести. Значит, во мне есть нечто заставившее ее поставить меня в один ряд с детьми аристократов. Даже нет! Выше их всех! Они ведь думали и мечтали только о Слизерине. А я особенный. Меня ждало великое будущее на каждом факультете. Салазар ведь был могущественным колдуном и, как я успел уже прочитать только что, не брал на свой факультет кого попало. Может, я ошибался. В матери, значит, что-то было. Если не сила и воля, то, может хоть, происхождение?.. И умение говорит со змеями я, наверняка, унаследовал от нее или ее предков. От отца такую способность я точно получить никак не мог.»

Придя вновь в хорошее настроение, Том уже более спокойно просмотрел оставшиеся книги и отправился ужинать.

— Реддл! — увидев его, воскликнул, улыбаясь озорной улыбкой, Орион, перестав жевать сосиску. — У меня для тебя прекрасная идея.

— И какая именно? — поинтересовался мальчик, накладывая себе в тарелку лазанью.

— Ты ведь можешь переехать жить в библиотеку! И получишь возможность всю ночь читать свои любимые книжки. И заодно освободишь для нас свое место.

— Перестанешь будить, приходя посреди ночи или вставая ни свет, ни заря, — меланхолично добавил Абраксас, аккуратно обсасывая куриное крылышко.

— Замечательное предложение! Ты уже договорился с мадам Пэйн? — невинным тоном спросил Том.

— А кто это? — удивился Блэк.

— Невежда! — захихикала Поппея. — Экзамены уже начали приближаться….

— Блэки всегда хорошо учились, — отмахнулся юный волшебник. — Знания у нас заложены еще при рождении. Они в моей крови от многих поколений моих предков.

— А на уроке ты не смог назвать имя того гоблина… — язвительно заметил Абраксас.

— Выходит еще не время. Оно придет, и они обязательно проявят себя, — Орион с довольным видом подмигнул Тому. — А запоминать, как зовут обслуживающий персонал, я вовсе не обязан. Их ведь всех так много…. А я один такой. Главное, что они знают, кто я. И этого достаточно!

— Один — какой? — поинтересовался Том наигранно заинтересованным голосом, решив слегка отомстить молодому аристократу за его шутку с библиотекой.

— Богатый и знаменитый!

— Знаменитый? С чего ты решил?

— Как с чего? — искренне изумился Орион. — Все знают Блэков.

Том не нашелся, что возразить, поэтому сказал, просто так, чтобы хоть немного попытаться озадачить молодого аристократа, вывести его из равновесия:

— На деньги нельзя все купить….

Поппея прыснула, едва не пролив на себя сок. Орион вскинул вверх брови, а затем с широченной улыбкой в свою очередь спросил:

— Да неужели! И что же нельзя, по-твоему, получить за деньги?

— Уважение, например…..

Блэк на мгновение перестал улыбаться и посмотрел на Абраксаса, а затем громко засмеялся:

— Оно мне и не к чему, Реддл! Хотя, я уверен, меня и так все уважают.

— И с чего ты так думаешь?

— Хочешь, докажу? — он вновь повернулся к Абраксасу. — Малфой! Ты меня уважаешь?

— Разумеется, — медленно растягивая по слогам произносимое слово, отозвался тот и похлопал приятеля по плечу.

— Еще не все, Реддл подожди, — Блэк жестом остановил пытавшегося возразить ему Тома и громко обратился к сидевшему неподалеку от них рыжему прыщавому мальчику: — Сэм! А Сэм!

— Чего тебе? — тот прервал разговор с черноволосой худенькой девочкой и с недовольным видом повернулся к ним.

— Скажи, ты меня уважаешь?

— Что? — рыжий непонимающе уставился на молодого аристократа. — Опять твои шуточки? А хотя…. Конечно уважаю. Мы же друзья.

— Вот видишь? — Орион удовлетворенно повернулся к Тому. — Два из двух. Еще нужны доказательства?

— Все дело в твоей фамилии, — ответил мальчик. — А ты уверен, что к тебе относились бы точно так же, если бы ты был, к примеру, богатым, но из другой семьи?

— Не знаю, — честно признался тот. — Но мне все равно. Да, я прекрасно понимаю, что мне повезло родиться в доме Блэков. А Абраксас думаю не жалеет, что он Малфой. Или жалеешь? И тебе по душе фамилия Реддл? — он ткнул своего друга в бок.

— Не-а, — блондин недовольно поморщился. — Я, к слову, до сих не могу понять, что это за фамилия такая «Реддл». Она мне абсолютно неизвестна. Я никогда никого не встречал из семейства Реддлов. А ты? — он посмотрел на Ориона.

— И я тоже, — заметил тот и поинтересовался у Тома: — Твой отец точно волшебник?

— Я о нем ничего не знаю, — соврал мальчик. — Он бросил мою беременную мать, оставив ей только свое имя и фамилию для меня. — Но уверен, что да…

— Грустно, — лениво протянул Абраксас.

— И трагично, — с печалью в голосе добавила Поппея.

— А второе имя Марволо у тебя от папы? — спросил Орион.

— Нет. В честь деда по матери, — начиная уставать от неожиданного допроса, ответил Том.

«Вот привязались! Я уже надеялся, они никогда не начнут интересоваться моей семьей. Проклятые аристократы!»

— «Марволо» — старинное и очень редкое имя, — с умным видом заявила Поппея. — В основном его давали детям в старинных магических семьях. Я читала такое в книгах.

Мальчик, стараясь не показывать насколько сильно его заинтересовали слова молодой волшебницы, во все уши слушал Маквин.

«Старинное и редкое имя….», — повторил он про себя. — «Неужели, я действительно ошибался насчет матери?»

— Интересно! Может мы, наконец, хоть что-то вытянем из Тома, — обрадовался Орион. — А то я до сих пор практически ничего не знаю про него. А живу с тобой в одной комнате! — он шутливо погрозил мальчику пальцем. — Вдруг среди твоих предков водились маньяки? И их наклонности в самый неожиданный момент проявятся в тебе? Я тебя чем-то обижу, а ты в ответ прирежешь меня ночью? — он подмигнул Тому.

Поппея развеселилась:

— Нет, Том не такой. Он наш друг и я в нем уверена.

— Я тоже уверен, — поспешил вставить Орион и добавил: — А вот в его родителях нет. Я ведь ничего про них не знаю.

— Я тоже, — устало вздохнул мальчик. — И мне незнание совсем не греет душу.

— Ладно, — отодвигая от себя тарелки, заявил Блэк. — С отцом кое-как, вернее никак разобрались. — А как звали твою маму?

— Меропа Мракс.

— Мракс… — задумчиво пробормотал про себя Абраксас. — Скорее всего, однофамильцы….

— Ты о чем? — поинтересовался Орион.

— Мраксы! Ты разве ничего о них не слышал?

— Были на слуху пару раз, но я ничего о них не знаю.

— Мраксы — одно из древнейших колдовских семейств. Мне о них рассказывал домашний учитель на уроках геральдики.

У Тома бешено заколотилось сердце.

«Я из старинной семьи!» — однако, следующая мысль мигом скинула его с небес на землю. — «Тогда почему никто из родственников до сих пор не разыскал меня? Не забрал из приюта? Абраксас прав. Я всего лишь однофамилец древних Мраксов….»

Он в смятении, не зная, что и думать, опустил голову, уткнувшись в пустую тарелку.

— Неужели? — между тем изумился Блэк. — Домашний учитель?

Малфой хмуро посмотрел на него и небрежно бросил:

— Мне по статусу положено знать все гербы древнейших фамилий.

— И какой же герб у Мраксов? — спросил Орион.

— Не знаю, — пожал плечами блондин. — Учитель говорил, что их род прервался несколько поколений назад и не стал меня заставлять его заучивать.

Его слова окончательно растоптали еще теплившиеся надежды Тома. Он не тот Мракс, не аристократ. Отец — магл, а мать — непонятно кто. И все же, кем-то она являлась. И он обязательно разузнает про нее все, что только сможет.

— Обидно! — протянул Орион. — Твой учитель своим своевольным поступком лишил Реддла герба.

— Он не может быть из тех Мраксов, — возразил Абраксас. — Их больше нет.

— Но Том, то есть, — улыбнулась Поппея. — И он все равно Мракс.

— Ладно, пойдемте отсюда! — махнул рукой Блэк. — Позже разберемся, вымерли Мраксы или нет.

Он вылез из-за стола и направился в сторону коридора. Все, кроме Тома, последовали за ним. Тот же остался сидеть в одиночестве, продолжая бессмысленно разглядывать пустую тарелку. И лишь спустя несколько минут мальчик заставил себя встать и медленно побрел вслед за остальными.

В гостиной стоял несмолкаемый шум и радостные крики веселящихся студентов. Заканчивалась еще одна учебная неделя, и видимо приближение уикенда придавало слизеринцам дополнительных сил для шуток и баловства. В дальнем углу Том заметил Гилберта Даунинга. Тот сидел на диване и громко спорил с тремя другими старшекурсниками, членами команды по квиддичу. Приближался очередной матч и они, видимо, обсуждали предстоящую игру.

Мальчик до сих пор прибывал в плохом расположении духа и не был настроен к общению, особенно с Орионом или Поппеей. Однако и уходить из гостиной ему не хотелось. Он сейчас не испытывал никакого желания шататься по пустеющим коридорам или одиноко торчать на астрономической башне, подставляясь вечером под далеко не теплый октябрьский ветер. Но и заниматься уроками ему в настоящий момент также не хотелось.

Присев в пустое кресло, стоявшее неподалеку от шумно споривших старшекурсников, Том сделал вид, что не интересуется их беседой. В отличие от других слизеринцев. Привлеченные интересной для них темой, те принялись поодиночке или маленькими группками подтягиваться к месту разговора, вскоре образовав вокруг четверых игроков в квиддич тесный кружок.

— Я говорю тебе, Алан! — воскликнул Гилберт. — Из моей идеи точно выйдет толк!

— Дурь! — возразил ему худой, не выспавшийся на вид студент. — Если пройдет любимый финт Мэтью, то все! Наша оборона останется в дураках.

— Ничего у него не получится, — не сдавался Даунинг. — Послушай! Он не сможет выполнить его на таком узком пространстве. Ему вначале придется хорошенько разогнаться, а мы, как раз сделать это ему не позволим….

Том фыркнул и перестал вслушиваться в слова говоривших. Сплошной адреналин и ноль конструктива. Взяв в руки оставленный кем-то из студентов вчерашний номер «Ежедневного пророка», мальчик меланхолично принялся разглядывать фотографии. Однако, продолжавший громко спорить со своими друзьями Даунинг, навел Тома на новые планы на сегодняшний вечер. Взглянув в очередной раз из-за развернутой газеты в сторону старшекурсника, он вспомнил о его рассказе Горацию Слизнорту про посещение Визингамота вместе с дядей.

«Хм….», — Том вновь закрылся газетой, делая вид, что увлеченно читает, а на самом деле принявшись обдумывать только что пришедшую ему в голову мысль. — «Он действительно ничего не понял, стоя под дверью и, наверняка, слушая во все уши, или просто по какой-то причине решил всех нас обмануть? Все же сомневаюсь, что Гилберт способен на такую тонкую ложь…. Может, попробовать сейчас применить на практике все, что я вычитал в книжке?»

Момент складывался на редкость подходящий, можно даже сказать идеальный. Гилберт все еще с жаром отстаивал свою точку зрения, не обращая ни на кого кроме своих собеседников никакого внимания. Эмоции слизеринца, бьющие буквально через край, делали его мозг в данной ситуации весьма уязвимым для опытного легилемента. По крайней мере, о таких, так называемых классических условиях для использования легилеменции, писалось в книге.

Однако Том медлил. Его начали одолевать сомнения. Не только в своих способностях, но и в способностях Гилберта. Вдруг тот почувствует чужое присутствие в своей голове? Как он тогда, когда Дамблдор слегка прощупал Тома в своем кабинете или Амадеус в Косом переулке, грубо, как он сейчас понимал, пытавшийся выяснить, что скрывает Том? Мальчик на сей счет не был до конца уверен. Он, вообще, многого до конца не понимал. Знание науки по легилеменци и связанной с ней окклюменции казалось ему очень важным и едва ли не первоочередной задачей для любого колдуна. Но к своему удивлению мальчик узнал, что в Хогвартсе ее не преподают ни на каком курсе и даже не устраивают ускоренных факультативных занятий. И все же видимо многие волшебники владели ее техникой, Дамблдор и Амадеус являлись ярчайшими примерами.

«Вдруг Даунинга обучили в кругу семьи? К примеру, родители перед тем, как отправить сына в школу решили, на всякий случай, посвятить его во все тонкости этой науки. Хотя какой там случай! Я за неполные два месяца жизни в волшебном мире успел уже пару раз столкнуться с ее использованием. И давно уже понял все плюсы владения ею. Поэтому, думаю, взрослые маги должны прекрасно осознавать даваемые ею преимущества. И просто обязаны обучать, хотя бы азам легилеменции, своих детей.»

Он расположился, как можно удобнее, стараясь абстрагироваться от криков и громких возгласов, стоявших в гостиной.

«Разумеется, я понимаю, Министерство запретило пользоваться легилеменцией. Но оно же запретило и темную магию. Однако у нас ведь есть предмет „Защита от темных искусств“…. Почему нас не учат защите от легилеменции? Неужели все настолько глупы и послушны, что неукоснительно выполняют все правила, установленные Министерством? Быть такого не может! Никогда и ни за что не поверю! Как они собираются побеждать Гриндевальда, если никому нельзя, к примеру, учиться заклинаниям, способным его одолеть? Или кому-то все же можно? Тогда получаются двойные стандарты. А вдруг, эти колдуны в один прекрасный момент решат стать плохими? Ведь большинство волшебников не смогут им противостоять….. Мда-а-а…. Вопросы, вопросы….»

Том расслабился и все же решился попытаться. Слишком был велик соблазн и одолевающее его любопытство. Глядя себе под ноги, он сосредоточился на Гилберте и постарался выполнить все в точности так, как читал в украденной в библиотеке книге. С тех пор, как мальчик заполучил ее, он еще ни разу не применял вычитанные в ней знания на практике. Прикрывшись газетой, всем своим видом демонстрируя, что просматривает ее, мальчик осторожно взмахнул волшебной палочкой, едва слышно, одними губами, произнеся:

— Легилименс.

И начал ментальную связь с Гилбертом, четко выполняя все изложенное в книжке. Усилие, напряжение, сопротивление со стороны старшекурсника…. Медленно, с трудом появляется легкий образ, окутанный туманом. Нечеткий расплывчатый…. Краски густеют, становятся ярче и насыщенней и разбегаются, словно окрашиваемые гуашью…. Срыв.

Том откинулся на спинку кресла, едва не порвав с досады газету.

«Не получается! Что я делаю не так? Надо успокоиться, расслабиться…. У меня ведь вышло раньше. Хоть и не осознано, но ведь получалось. Значит, и сейчас я сумею увидеть воспоминания. Надо только лучше сосредоточиться.»

Расположившись поудобнее, держа перед собой газету, будто бы читая ее, он вновь мысленно устремился к сознанию Гилберта, пытаясь стать с ним одним целым. Ведь это так просто! По крайней мере, автор книжки утверждал именно так.

Усилие, небольшое напряжение, на сей раз легкое сопротивление со стороны Даунинга.

…. Прохладный поток воздуха ударил его в лицо. Ярко светит солнце. До неба буквально рукой достать, а земля далеко внизу. Ветер кружит вокруг, развивая полы мантии. Пьянящее радостное чувство переполняет его и в любую секунду готово вырваться наружу…. Как же он любит летать на метле. А на новехонькой, недавно купленной, самой последней модели, которой нет еще ни у одного из друзей, просто замечательно. Сейчас он заложит очередной вираж, а затем попробует сделать смертельную петлю. На зависть собравшимся внизу….

«Не то! Брр! И чего привлекательного в полетах на метлах?»

Том осторожно сдвинул газету немного в сторону и внимательно посмотрел на Гилберта. Тот вроде ничего не почувствовал. По крайней мере, все так же увлеченно беседовал со старшекурсниками. Никто из присутствующих в гостиной вроде бы тоже не заподозрил его в чтении мыслей Даунинга.

«Значит, получилось!» — чудесное чувство эйфории разлилось по телу, пьяня и будоража кровь. — «Я сумел осознано увидеть чужие воспоминания! Теперь успокоиться и продолжить. Я еще не достиг своей цели.»

Том несколько раз выдохнул и вновь сделал вид, что целиком поглощен газетой.

…. Он сидел в кресле посреди огромной комнаты. Ноги утопали в толстом мягком ковре, на стенах висели ряды портретов, его предков, трое из которых ему сейчас весело подмигивали. Под ними расположились несколько шкафов с книгами и, по словам дяди, ценными старинными рукописями. Некоторые он пытался пару раз читать, любопытства ради, просто чтобы узнать, что же в них такого интересного, но не смог осилить за раз и двух абзацев. Около дальней стены, в которой виднелся проход, ведущий вглубь дома, располагался мраморный бассейн с фонтаном. Струи воды, вырывавшиеся из него вверх на несколько метров, точно выше его роста, пронизывали в воздухе десятки солнечных бликов, отражавшихся от воды. С десяток маленьких карликовых деревьев с красными, покрытыми толстой кожурой плодами, росшими на ветках, выстроились по его краям.

Он повернул голову и без желания посмотрел на шахматную доску, лежавшую перед ним на изящном с тонкими позолоченными ножками столе. Стоявшие на ней фигуры, выполненные из черного дерева с вставленными поверх разнообразными драгоценными камнями, высокомерно поглядывали на своих более светлых противников, нетерпеливыми жестами призывая вести их в атаку.

— Твой ход, племянник, — мягко произнес светловолосый, крепко сложенный мужчина в светло-зеленой мантии, сидевший на противоположном конце стола в точно таком же кресле.

«И кем мне ходить? Конем? Турой? Пешкой? Не хочу в очередной раз проиграть, не сделав и десяти ходов.»

— Отец говорит, тебя недавно назначили членом Визингамота? — спросил он, больше желая потянуть время, а не действительно интересуясь новой должностью дяди.

— Да, — с гордостью ответил волшебник. — Заседать в верховном совете, это тебе, племянник, не на метле летать.

— Не говори, что тебе там действительно нравится! — усмехнулся он. — Я, конечно, понимаю, престиж и все такое, но ты действительно считаешь, что томиться в мрачном и душном помещении, слушая бесконечные занудные разговоры интересней, чем летать на свежем воздухе, испытывая пьянящее чувство свободы?

— Ты еще молод. И можешь позволить себе делать, что заблагорассудиться. Взрослые такой возможности, увы, не имеют.

— Так откажись. У тебя ведь есть все, чтобы безбедно и весело жить. Зачем тебе Визингамот?

— Чтобы иметь возможность, если вдруг понадобиться, защитить нас, — тихим голосом произнес волшебник.

— От кого? — удивленно спросил он. — Гриндевальд далеко. У нас появился новый враг? Или вы взрослые разом с ума посходили и, чтобы не скучать придумали себе очередную проблему и теперь с упоением ее решаете?

— Нет, все не так, — улыбнулся мужчина и румянец, такой же как у племянника заиграл у него на щеках. — Ты уже не ребенок. Не говори ерунды.

Услышав последние слова, он обиженно засопел и, протянув руку, переставил туру на три клетки вперед.

— Шах и мат, — дядя поставил ферзя рядом с черным королем и тот приставил свой меч к его шее. — Ничего, с каждым разом у тебя получается все лучше. — Он мягко улыбнулся и добавил. — Ладно, может, сходим вечерком на квиддич? Прелюбопытнейшая игра намечается.

— У тебя есть билеты? Конечно!

— Тогда иди, собирайся. Только вначале мне надо на минутку заскочить в Министерство…..

Том вернулся обратно в гостиную, осторожно оглядев по-прежнему галдевших слизеринцев. Вроде бы все спокойно. Никто на него и не думает обращать внимания.

«Вот оно! Видимо нужное воспоминание совсем близко. Только я по не опытности наткнулся немного на более раннее. Тогда продолжу, раз дело пошло так хорошо….»

…. Огромный, на вид бесконечно длинный, великолепный зал разбежался во все стороны, оставив его стоять в самом центре. Темный паркетный пол, отлакированный до зеркального блеска под ногами и переливчато-синий потолок, с сиявшими на нем непонятными золотыми символами делали помещение похожим на сказочный дворец. Только мрачный и холодный. Стены, покрытые гладкими панелями из темного дерева с множеством позолоченных каминов, лишь дополняли картину, возникшую в голове.

Он сделал шаг назад, чтобы не оказаться сбитым с ног потоком волшебников и волшебниц с серьезными сосредоточенными лицами, едва ли ни ежесекундно появлявшихся в том или ином камине и быстро направлявшихся в сторону видневшихся вдалеке золотых ворот.

«Ой! Что такое?» — ему на шею упало что-то мокрое. Обернувшись назад, он увидел круглый фонтан с четырьмя позолоченными статуями в центре. — «Эх! Искупаться бы сейчас…. А не таскаться по скучным дядиным делам….».

Фонтан был ему внешне знаком, по фотографиям из «Ежедневного пророка.» Хотя вживую выглядел несколько по иному. Монументальнее что ли….

«И откуда я знаю такое слово?» — он почесал голову, глядя на сверкающие струи воды. — «Только здесь не хватает оборотня…. Эльф есть. Волшебники тоже, их даже двое. Даже кентавр с луком…. Значит можно и оборотня добавить. Хотя, если по-хорошему…..»

— Пришел в себя? — дядя осторожно тронул его за плечо.

— А? — он оторвал взгляд от фонтана и взглянул на мужчину. — Да! То есть, нет. Меня уже давно не мутит при трансгрессии.

— Замечательно, — волшебник, казалось, остался доволен ответом. — Скоро сможешь самостоятельно перемещаться, куда захочешь, без посторонней помощи. Ладно, пойдем.

«Меня стошнило всего один раз. Все говорят, что со многими такое происходит в момент первой трансгрессии. А все равно, дядя постоянно вспоминает о том случае.»

Он с мрачным видом, поплелся за колдуном, лавируя среди спешащих в разные стороны волшебников и волшебниц, грея себя предвкушением предстоящего матча. Они зашли в лифт и дядя, выбрав среди десятка кнопок ту, на которой сияла надпись «Уровень девять отдел тайн», нажал на нее.

— А почему нельзя было сразу появиться в нужном для нас месте? — поинтересовался он, пока они ехали вниз.

— По той же причине, почему нельзя никому трансгрессировать в Хогвартс, — колдун скрестил руки на груди. — Исключительно с целью безопасности. Да и пешком иногда полезно пройтись….

Лифт остановился, и они вышли через бесшумно раскрывшиеся двери.

— Мы точно приехали туда куда надо? — он с подозрением оглядел место, в котором оказался.

Голые, каменные стены, полное отсутствие окон и дверей. И уходящий далеко вперед, насколько хватало взгляда, узкий темный коридор.

— Разумеется… — усмехнулся дядя. — Тебя удивляет внешний вид? Он не особо отличается от того, что ты каждый день видишь в школе. Хотя я пару раз встречал там вещи и похуже.

Дойдя до дальнего конца коридора, они прошли мимо абсолютно черной двери, единственной этаже, свернули налево и через проем вышли на лестницу.

— А что мы забыли в таком мрачном месте? — спросил он.

— Мрачном? — колдун усмехнулся. — В тебе напрочь отсутствует романтика и жажда приключений. Хотя, может, и к лучшему. На десятый уровень лифт не ходит. Визингамот решил, что так будет надежней. Не дело, если любой, праздно шатающийся маг прямиком, только нажав кнопку, сможет оказаться около порога зала заседания.

— Но ведь этот любой запросто дошагает до него пешком. Какой смысл?

Они дошли до низа пролета и, свернув в сторону, оказались в еще одном коридоре, на сей раз освещаемом горевшими факелами, развешенными вдоль грубых каменных стен.

— Разве ты не ощущаешь магию? От нее буквально звенит окружающий воздух, — колдун остановился перед массивной деревянной дверью с дюжиной железных засовов и десятком замочных скважин. — Она не пустит сюда постороннего. Надо быть членом Визингамота, чтобы попасть на десятый уровень. Или получить вызов суда….

— А я? — удивился он. — Я же смог….

— Ты пришел со мной. Я снял, наложенные на коридор заклятия, чтобы ты прошел.

— Но…? Я точно видел, ты ничего не делал. Не доставал палочку…. Только разговаривал со мной.

— Ментальная магия, племянник, — волшебник похлопал его по плечу. — Со временем ты овладеешь и ею. Узнаешь пару наших семейных заклятий и сможешь еще и не такое вытворять…. Ладно! Я ненадолго. Постой тут и подожди меня. Только не смей отходить отсюда далеко. Еще чего доброго потеряешься….

С этими словами колдун открыл дверь и направился внутрь зала. Перед тем, как та закрылась, он успел заглянуть туда и рассмотреть помещение. Больше напоминающее подземелье, хотя и просторное, но на вид очень мрачное. Его стены из темного камня, едва освещались факелами. Справа и слева вниз разбегались ряды пустующих скамей. В центре, на возвышении располагалось еще несколько, на первый взгляд более удобных. На них темнело несколько десятков человеческих фигурок. Переговариваясь между собой, они явно ожидали его дядю.

Дверь закрылась, и он остался в коридоре в полном одиночестве. Сунул руки в карманы брюк, несколько раз прокрутился на каблуках башмаков, достал волшебную палочку и начал вертеть в руках. Повернувшись вправо, а затем налево, оглядывая стены и пол вокруг себя, он вдруг заметил тонкую полоску света, бегущую от двери. Неплотно закрытая, та оставила между собой и проемом узкую щель.

«О чем они там разговаривают? Небось, о тайном и секретном. Наверняка. Иначе, зачем собираться в таком трудно доступном месте, если дело пустяковое.»

Его начало одолевать любопытство и он, тихонько подкравшись ближе, приложил к щели правое ухо.

— …предстоит решить несколько очень серьезных вопросов, — услыхал он, тихий едва различимый, однако с четко ощущаемыми властными нотками голос.

— Тогда приступим, — ответил ему другой, слегка дребезжащий. — Не станем терять время.

— Начнем с выборов министра магии, — с вкрадчивыми интонациями заговорил третий голос. — Считаю, преступлением в такое тяжелое для общества время пускать все на самотек. Нельзя, чтобы кто попало оказался в министерском кресле. От результатов выборов зависит очень многое, если даже не все.

— Ру….

— Ой, Том! Извини!

Он неожиданно почувствовал, как ему довольно болезненно наступают на ногу. Ведение мгновенно распалось. Мальчик рывком опустил газету себе на колени и с бешено колотящимся сердцем посмотрел перед собой. Рядом с ним, пытаясь обойти столпившихся вокруг Даунинга с компанией слизеринцев, топталась черноволосая студентка с третьего курса. Судя по тому, что она повернулась к нему боком и не смотрела в его сторону, девушка явно не догадывалась, чем Том только что занимался.

«И чего ей надо было притащиться именно в это место?» — с обидой и негодованием подумал он, разрывая газету на мелкие кусочки. — «Попробовать еще раз? Думаю, не стоит. Сейчас вокруг меня, кажется, собрался весь факультет. Мало ли один из них поймет, в чем дело.»

Мальчик оглядел толкавшихся вокруг слизеринцев. Громко переговариваясь, они наперебой пытались советовать Гилберту и его друзьям, как те смогут выиграть, причем по их словам наверняка. Выкинув клочки газеты себе под ноги, Том встал и направился в свою комнату. Он не собирался сидеть посреди толпы. К тому же с непривычки легилеменция отняла у него довольно много сил. Не успел он встать, как на его место разом кинулись трое парней со второго курса, толкая друг друга и одновременно хватая за края мантий.

«Желаю вам поубивать друг друга», — мрачно подумал Том, даже не взглянув в их сторону. — «А выборы у волшебников, оказывается, намечаются не совсем честными. Если их, вообще, можно назвать выборами. Интересно, Гилберт действительно не понял, что услышал? Тогда мне жаль его….»

Глава тринадцатая

На следующее утро Том проснулся рано. Повалявшись еще несколько минут, обдумывая дела на предстоящий день, он осторожно убрал в шкафчик книгу о магловском оружии, которую читал вчера вечером пока в комнату не пришли Малфой с Блэком и не принялись ему мешать и, одевшись, тихонько вышел в гостиную.

«Не стоит давать Абраксасу очередной повод для ворчания», — усмехнулся про себя мальчик, едва не споткнувшись о две пары новых калош, лежавших прямо перед дверью. — «И когда только у аристократов успела войти в моду такая обувь?»

В пустом и безлюдном помещении сейчас было тихо и спокойно. Том, иногда встав пораньше, любил посидеть здесь в одиночестве, подумать, а после наблюдать, как спустя некоторое время сюда поодиночке или маленькими группами начинают спускаться студенты часто еще сонные и не выспавшиеся. Его всегда веселили их не успевшие отойти от сна лица, хмурые и угрюмые.

Прикрыв за собой дверь, он, было, направился к ближайшему дивану и только тут заметил, что в гостиной он не один. В противоположной ее части, ближе к комнатам девочек, в кресле сидела одинокая фигура, поджав под себя ноги и, низко опустив голову, уставившись в сторону пола.

«Поппея?» — удивился Том, узнав Макквин. — «Бессонница в таком юном возрасте? Не бежит ко мне и не зовет к себе… Она ли это вообще? Видимо проблемы… Не буду мешать.»

Мальчик сделал вид, что не заметил молодую волшебницу и попытался выйти в коридор.

— Том! — наполненный грустью голос девочки не дал ему дойти до выхода всего несколько метров, заставив остановиться и повернуться к ней.

— Поппея! — он притворно вздрогнул словно от неожиданности, будто увидел ее только сейчас. — Зачем ты в такую рань прячешься по углам и пугаешь людей?

Мальчик присел рядом, смиряясь с мыслью, что сегодняшнее утро пройдет под знаком Макквин. Девочка подняла голову, и Том заметил у нее красные круги вокруг глаз, свидетельствующие о бессонно проведенной ночи.

«Вежливость требует, чтобы я спросил, что происходит. А мне не особо хочется. Как быть?»

Том удобно устроился в соседнем кресле и демонстративно зевнул, с блаженным видом потянувшись.

— Скажи мне, ты же настоящий друг? — поинтересовалась Поппея, прервав начавшее затягиваться молчание.

— Разумеется…

— В истинном значении слова?

«И куда она клонит? От Макквин всего можно ожидать», — насторожился Том, начиная волноваться.

— Конечно. Мы же друзья навек! Ты сама так говорила.

«Сдается мне, я вскоре пожалею о своих словах. Но ведь она понимает, что фраза про друзей — всего лишь метафора?»

— Мне нужно, чтобы ты завтра пошел со мной в Запретный лес! — вдруг неожиданно выпалила Поппея.

— Что?! — Том ожидал чего угодно, но только не похода туда, где его, наверняка, до сих пор поджидали кентавры-фанатики.

— Не бойся. С нами пойдут Орион и Абраксас.

«Ну, если Блэк с Малфоем с нами, то я спокоен. Блондин у нас известный укротитель кентавров. А если вдруг у него не получиться, то на выручку придет Орион. Ему по крови велено побеждать их одной левой.»

У мальчика перед глазами возникла картина, как ему на голову опускается огромное копыто, выбивая из нее все мозги.

«Как бы объяснит ей, не вдаваясь в подробности, что я там уже бывал. И совсем недавно. И больше не хочу. Меня-то, в отличие от них, там точно ждут.»

— А зачем, если не секрет, тебе надо в Запретный лес? Туда ведь нельзя ходить.

— Я знаю, — юная волшебница потерла кулачками слипающиеся глаза и зевнула. — Том, мне на самом деле туда совсем не хочется. Но…

Мальчик все больше и больше удивлялся. На его глазах Поппея смутилась и даже слегка покраснела.

«Я явно вчера вечером многое пропустил. Хотя и не жалею. И все-таки, раз меня хотят впутать, то я обязан знать.»

Он молчал, уверенный, что девочка обязательно продолжит. Раз Макквин начала разговор, то обязательно доведет до конца. Вдруг у него мелькнула шальная мысль:

«А не разыгрывает ли Поппея передо мной комедию? Цель, которой любым способом потащить меня в лес. Может, она все знает? Она ведь видела меня тем вечером? Нет. Бред. Паранойя. Разумеется, никому нельзя доверять. Но не до такой степени…»

Колдунья тем временем еще немного помялась и, как Том и предполагал, наконец продолжила:

— Я совершила непростительную для самой себя ошибку. Я поспорила вчера с одной девочкой, Эшли Каррагер….

— Что пойдешь в Запретный лес??? — Том не верил своим ушам. — Зачем? Что на тебя нашло?

— Не знаю. Я тебе и говорю, что совершила ошибку, — она откинула упавший на лоб локон и с силой прикусила губу. — Но пути назад нет.

— Откажись, — мальчик не видел в отказе ничего страшного, особенно, если дело касалось не его.

— С ума сошел! — Макквин округлила глаза. — Я потеряю весь свой авторитет.

— А потеряться в лесу лучше?

— Поэтому я позвала с собой Блэка и Малфоя. И зову тебя. Так ты пойдешь со мной?

«Только до ближайшей опушки…. И если завтра будет ясная погода…. Листья с деревьев почти опали. Кентаврам прятаться будет негде…»

— А как далеко надо будет зайти в лес? И как ты докажешь, сколько прошла? — поинтересовался Том.

— Не знаю. Спор немного не в этом….

— Интересно…. А в чем?

— Я должна принести из леса рубифлору.

— Чего? Что это такое?

— Очень редкий цветок. Он цветет в начале октября и по слухам растет в Запретном лесу. По крайней мере, я надеюсь….

— В этом и заключается спор?! Ты утверждала, вычитав в одной из книжек, что этот цветок растет в Запретном лесу. Твоя подруга твердила обратное и в доказательство ты пообещала его притащить?

— Твоя сообразительность меня всегда поражала, Том, — Поппея выдавила на лице подобие улыбки.

Мальчик вдруг вспомнил о конкурсе и довольный тут же состроил извиняющуюся физиономию:

— Тебе же завтра надо идти? Не сегодня?

— Да, — Макквин мгновенно заподозрила неладное.

— Завтра я, к сожалению, не могу, — он развел руками. — Заседание клуба у Слизнорта.

— Клуб слизней, — девочка скривилась. — Пропусти! Будут еще. Друзья важнее.

— Я понимаю. Но я так рвался туда, что не могу не приходить. Вдруг в следующий раз не пригласят?

— Ясно, — Поппея на удивление быстро сдалась. — Я понимаю, для тебя важно ходить любимчиком у декана. И как ты вообще умудряешься?

— Что умудряюсь? — не понял мальчик.

— Нравиться всем преподавателям…. Даже мрачный Паркер души в тебе не чает. Постоянно обсуждает с тобой что-то, — она еще раз зевнула. — Ладно! Пойдем на завтрак. Вот и Орион с Абраксасом.

Заметно повеселевшая Макквин, вскочила на ноги, и поспешила поздороваться с мальчишками.

«Не к добру…. Явно что-то задумала», — думал Том, идя по коридору в сторону Большого зала. — «И пусть. Хоть на время, но я от нее отбился. Сейчас меня больше беспокоит завтрашнее заседание клуба. А я до сих пор не нашел ничего стоящего. Видимо придется еще раз воспользоваться рецептом Карины против аллергии.»

Положив себе на тарелку оладьи с медом, мальчик принялся их неспешно поедать. Сидевший, как обычно напротив Орион, толкнул Малфоя в бок. Тот едва не опрокинул на себя джем, которым собирался намазать тост.

— А я знаю, что стало с Мраксами, — он весело подмигнул Тому. — Блэки, когда захотят, все узнают.

— Я полагаю, ты хочешь, чтобы мы попросили тебя рассказать? — с недовольным видом поинтересовался у него Абраксас.

— Ладно! Не тяни! — не выдержала Поппея. — Гляди! Том совсем извелся.

— Действительно? — Блэк посмотрел на мальчика. — Кажется, он вовсе нас не слушает. Его больше интересует выпечка школьных домовиков.

— Заканчивай! Том всегда такой! — Макквин протянула руку через стол и дернула Ориона за край мантии. — Том. Сделай хоть немного заинтересованное лицо. Все-таки речь идет о твоих возможных предках!

Мальчик оторвался от тарелки и посмотрел на молодых аристократов. Он не верил, что Блэк действительно узнал что-нибудь стоящее. А даже, если и узнал, то к нему, скорее всего его рассказ не будет иметь никакого отношения.

— Так вот, — с важным видом начал Орион. — Мне рассказали, что несколько поколений назад один из Мраксов сильно пристрастился к картам. Но на свою беду игроком оказался совсем никудышным. В итоге проиграл не только семейный бюджет, но и все сбережения. В конце концов, он заложил фамильный особняк, но ему и это не помогло. С расстройства он покончил с собой. Оставшиеся Мраксы еще несколько десятилетий влачили жалкое существование, а затем исчезли. Вероятно, померли с голоду.

— Печально, — тихо проговорила Поппея.

— Поучительно, — поддержал девочку блондин. — И с кем он решил играть, что поставил целый дом?

Тому надоело, и он решил прекратить издевательства.

— Карточный неудачник! Очень смешно! — медленно и едва слышно произнес мальчик и встал из-за стола. — Даже, если, Орион, ты говоришь правду и он мой возможный предок, то он полная бездарность, не ценивший то, что имел и опустивший руки в момент неудачи.

Остальные удивленно посмотрели на него. Даже Орион не нашелся, что сказать и принялся молча жевать сдобную булочку. Медленно идя вдоль слизеринского стола, мальчик обдумывал слова Блэка.

«Проиграться в карты, лишившись всего! Некоторые в этом мире буквально с жиру бесятся. И даже, если ты всего лишился, то всегда можно попробовать все вернуть назад. Зачем прибегать к самоубийству? Лучше жизнь такой поступок точно не сделает, а только лишит последнего шанса на исправление ситуации.»

Раздавшийся рядом заливистый смех прервал ход его мыслей.

— Что это такое? Дай попробовать! — пухленький розовощекий второкурсник вырвал у соседа стакан, наполненный непонятного цвета жидкостью, и сделал несколько глотков. Моментально скривился и тут же выплюнул под стол. — Гадость какая! Просто удивительно, как ты такое только пьешь? Что это?!

Его друг, весело улыбаясь, забрал стакан обратно и, не отрываясь, допил остатки:

— Я налил туда все, что стояло рядом со мной на столе. Мне нравится. Вкусно.

— Меня сейчас вырвет! — толстенький слизеринец с ужасом в глазах оглядел с десяток разнообразных соков, стоявших перед ним, темного цвета кофейник, серебристый чайник, стеклянную бутылку с молоком, схватился руками за живот и, вскочив на ноги, бросился в коридор.

Том едва успел отскочить в сторону, с некоторой долей сочувствия посмотрев ему вслед.

«Действительно…. Зачем смешивать напитки, стоящие на столе? Какие на удивление странные бывают прихоти! Ведь они и по отдельности вкусные. Надо бы отправить его друга на пару месяцев в приют. Удивительно. У-д-и-в-и-т-е-л-ь-н-о… Балда! Вот оно!» — он едва удержал себя от того, чтобы не пуститься в пляс. — «Я знаю, какое зелье сварить для конкурса! Только бы успеть найти нужные ингредиенты.»

Мальчик был готов прямо сейчас бежать в библиотеку в поисках необходимого ему рецепта, но тогда пришлось бы прогулять уроки. А такое Том считал недопустимым и бессмысленным риском. И к тому же, мало ли за такой поступок последует исключение из школы, если вдруг все откроется? Пришлось отправиться вслед за остальными слизеринцами на занятия. Поппея в отличие от большинства случаев сегодня решила сесть позади Ориона с Абраксасом, оживленно переговариваясь с ними и время от времени бросая в сторону Тома подозрительно хитрые взгляды.

Отвернувшись от них, он занял свободный стол, стоявший в дальнем углу.

— Вижу Макквин сегодня не с тобой? — одиночество длилось совсем не долго, рядом с ним свои вещи положила Карина.

Мальчик хотел было сбежать за соседнюю парту, но в помещение уже входил Адам Паркер.

— Ты мне обещал прогулку к озеру, — понизив голос, тихо проговорила девочка. — Сегодня пятница и заниматься после обеда тебе не надо.

Том не нашелся, что ответить, хотя в упор не помнил, когда он мог ляпнуть блондинке такую глупость.

«Ничего, у меня еще есть время от нее избавиться. Хорошо, что привязалась она, а не Поппея. С Макквин все было бы намного сложнее.»

Урок прошел на редкость интересно и как-то даже слишком быстро. Мальчик и глазом не успел моргнуть, как нужно было идти уже на следующий. Как он не старался, но отделаться от Карины пока никак не получалось. Колдунья вновь уселась рядом с ним. Мальчик старался не обращать на нее внимания и все бы ничего, но, не успевая записывать за преподавателем, девочка принялась списывать у Тома, постоянно заглядывая в его записи, чем серьезно раздражала. Поппея, к слову никогда так не делавшая, наоборот Том иногда дописывал свои конспекты, беря ее лекции, с довольным лицом поглядывала в их сторону, всем своим видом показывая, что она рада за него с Кариной.

На трансфигурации мальчик решил пойти на отчаянный шаг. Зная, что блондинка не особо сильна в этом предмете, он сел за переднюю парту, хотя сам не любил находиться так близко к преподавателям, предпочитая занимать места в середине или в дальних концах помещения. Попытка с треском провалилась, и вдобавок ему пришлось помогать Карине с превращением желудя в чернильницу. Заметив, как плохо у нее получается, а давно справившийся с заданием Том наоборот со скучающим видом сидит и хмуро на нее поглядывает, Дамблдор, хитро подмигнув, предложил мальчику помочь барышне.

— Лучше всего правильно отработать выполнение заклинания — научить ему другого, — заявил волшебник. — Объясни, пожалуйста, Карине, а я посмотрю…. Отдохну хоть минутку….

В итоге оставшуюся часть урока мальчику пришлось втолковывать юной ведьме, что именно та делает неправильно и как на самом деле необходимо все выполнять. Под конец, убедившись, что толку от того, что он рассказывает мало, Том принялся показывать. И с легкостью превратил желудь сперва в сосновую шишку, затем в белоснежное перо, а в конце в изящную чернильницу на тоненьких витых ножках и маленькой круглой крышкой сверху.

— Замечательно! — Дамблдор, поднявшись, громко похлопал в ладоши, вызвав удивленные взгляды остальных студентов. — Только, к сожалению, главной цели мы достичь не сумели….

Мальчик порядком устав от долгих объяснений, сопровождавшихся интенсивными взмахами палочкой, лишь вопросительно взглянул на него.

— Юная мисс так и не овладела азами трансфигурации…. Может, позанимаешься с ней после уроков?

«Вот еще!» — Том едва не озвучил свои мысли вслух. — «Они сговорились? Если бы не абсурдность ситуации, я бы поверил….»

Карина в ответ на слова Дамблдора округлила глаза и замахала руками.

— Вы что! Мы с Томом после обеда договорились сходить к озеру, погулять. А заклинанию я обязательно научусь! Буду каждый вечер тренироваться. Обещаю!

Блондинка состроила жалостливое лицо и умоляюще взглянула на колдуна.

— Вот как… — волшебник добродушно улыбнулся. — Тогда не буду портить вечер. Ты давай беги в Большой зал обедать, — обратился он к Карине. — А мне еще надо кое-что обсудить с Томом. Не бойся, он скоро присоединиться к тебе.

Пока девочка собирала свои вещи и выходила из класса, мальчик усиленно пытался сообразить, что на сей раз от него хочет Дамблдор. Дождавшись, когда, наконец, Карина окажется в коридоре, волшебник уселся рядом с Томом и внимательно посмотрел на него:

— Позволь мне немного побыть в роли твоего отца и поговорить с тобой, — одновременно с едва слышным хлопком закрывшийся двери, произнес мужчина.

От неожиданности мальчик не сразу нашелся, что ответить и, раскрыв рот, молча уставился на Дамблдора.

«Чего ему от меня надо? Что им всем от меня надо?»

— Для чего, профессор? Вы знали моего отца лично?

— Нет, к сожалению, — мужчина немного отодвинулся в сторону, продолжая проницательно глядеть на Тома сквозь узкие стекла очков. — Но, мне кажется, все родители в какой-то степени одинаковы.

— Сэр, и все отцы бросают своих жен с новорожденными детьми?

Легкая тень удивления пробежала по лицу волшебника.

— Может, у твоего папы была на то причина? Очень веская, раз он решился на такой поступок.

— Простите меня, профессор, но я еще не готов обсуждать своего отца, — мальчик отвел глаза в сторону и, нащупав на столе перо, принялся мять его рукой.

— Да, Том, понимаю, — Дамблдор поправил очки. — Я на самом деле хотел поговорить не о нем. Меня сегодня сильно впечатлили твои успехи в трансфигурации. У тебя талант.

— Спасибо, сэр, — Том все еще не понимал, куда мужчина клонит, какую цель преследует, затеяв разговор.

Отодвинув перо в сторону, он вновь посмотрел на колдуна.

— Я бы хотел лично позаниматься с тобой, но у меня очень мало времени и боюсь я не смогу выкроить хоть немного еще и для тебя.

— Благодарю вас, профессор. Я думаю, справлюсь сам. У меня как раз со временем полный порядок.

«Я почти уверен, что дело явно не в моем якобы таланте. Что же он от меня на самом деле хочет? Неужели до сих пор помнит про вещи, лежавшие в моем приютском шкафу, и думает, что именно я таскал книги из Запрещенной секции? Единожды украв…. Стоит совершить ошибку и…»

Дамблдор откинулся назад, облокотившись о соседний стол, и пригладил правой рукой бороду:

— Однако, я считаю преступлением попусту растрачивать такие способности. Ты заметно опередил своих однокурсников и к моему удивлению с невероятной легкостью справляешься с заданиями из школьной программы. А если учесть, что тебя никто ранее не обучал даже азам колдовства, то твои успехи становятся еще более впечатляющими. Поэтому я хочу порекомендовать тебе одну книгу…. Очень редкую и мало кому известную. Но по мне она одна из лучших.

«Нужна мне эта раритетная книжонка…».

Тома на самом деле не обрадовала перспектива читать ее, даже, если учесть, что волшебник и вправду хочет помочь. Овладевание процессом превращения чего-то во что-то мальчик считал занятием хоть и важным, но совсем не интересным. Его вообще не особо занимала трансфигурация, как таковая. Мальчик относился к ней также как и к остальным школьным предметам. Изучать изучал, но без фанатизма. Вот легилименция — другое дело. Но обучать ею его никто не спешил. Он, к слову, никогда и не надеялся.

— Спасибо, сэр, — Том решил, раз предлагают, взять, отказываться ведь не прилично, а после он уже разберется, что с ней делать, мало ли книга действительно окажется ценной. — Я вам очень признателен. Благодаря вам, профессор, я теперь считаю Хогвартс своим домом. Мне здесь очень уютно и комфортно.

— Рад слышать, — волшебник поднялся на ноги и, подойдя к своему столу, принялся его оглядывать, перебирая лежавшие на нем бумаги. — Только не могу вспомнить, где видел книгу в последний раз. Может в моем кабинете? Исключено. Я недавно сделал там уборку….

— Не беспокойтесь, когда найдете, тогда мне и дадите.

— Наверное, так и поступим…. — Дамблдор в задумчивости остановился рядом с Томом, глядя куда-то в пустоту. — Скорее всего, я вернул ее обратно в библиотеку. Придется тебе отыскать ее самому. Есть только одна маленькая загвоздка….

— Какая, профессор?

— Она из Запретной секции.

«Вот как!» — мальчик не знал, что и думать. — «Теперь понятно, зачем ты затеял эту комедию.»

Только Том все равно не был до конца уверен. Толи удача действительно сама идет ему в руки и он теперь имеет возможность спокойно покопаться на не доступных для него до настоящего времени стеллажах, толи колдун попросту решил устроить ему проверку, так и не найдя студента, укравшего из запретной секции несколько учебников.

— Я выпишу разрешение, и ты сможешь легко ее найти, — Дамблдор взял в руки перо и, склонившись над столом, принялся писать на листке слегка пожелтевшей бумаги.

— Еще раз благодарю за вашу заботу, сэр, — Том сунул сложенное пополам разрешение в рукав мантии и как бы невзначай взглянул в чистые, словно утренняя роса, глаза волшебника, питая легкую надежду понять истинные намерения мужчины.

— Удачи, Томас, и не смею тебя больше задерживать, — Дамблдор расплылся в добродушной улыбке. — Я тебя и так сильно отвлек. Обед уже подходит к концу, и я боюсь, как бы твои товарищи не съели все, что приготовили на сегодня домовики.

Мальчик вышел в коридор.

«Загадка загадок. Не могу отделаться от чувства, что он постоянно меня в чем-то подозревает. Наверняка я специально отправлен им в Запретную секцию. А после школа устроит ревизию и узнает, украл я что-то или нет. Они, значит, меня за дурачка держат…. Нетушки. Я в ловушку добровольно не полезу.»

Том не спеша зашагал по пустому коридору.

«Ладно, хотя бы помог избавиться от Карины. На обед не пойду. Она сейчас точно ждет меня в Большом зале. Хоть желудок и начинает урчать, но к такому мне не привыкать. Тогда быстрей в библиотеку, за рецептом.»

Свернув за угол, мальчик, ускорив шаг, поспешил в библиотеку.

На следующее утро Том проснулся в превосходном настроении. Сладко потянувшись, он тихо выбрался из кровати и, одевшись и умывшись, отправился на завтрак. Сильно устав за вчерашний день, он проспал почти до самого подъема. Поэтому времени поглазеть на сонных слизеринцев, зевавших и потиравших слипавшиеся глаза, у него уже не оставалось.

— Ты обманул меня! — за пару метров до входа в Большой зал перед ним возникла Карина и с недовольным выражением на лице уставилась на него, скрестив руки на груди. — Я вчера целый час прождала тебя! — Девочка довольно чувствительно ударила своим маленьким кулачком мальчику в грудь. — Мы больше не друзья, Реддл.

И с гордым, но одновременно грустным видом, молодая ведьма, резко развернувшись, зашагала в сторону слизеринского стола.

«Дружить в этой школе становится опасно», — Том правой рукой потер ушибленную грудь.

— Мне жаль, — Поппея отделилась от группки слизеринок и подошла к нему. — Но мой совет, не стоит больше так гадко шутить.

— Шутить? — Том удивленно взглянул на Макквин.

— Ну да. Ты ведь пообещал ей, что вы пойдете вместе к озеру.

— Я такого девчонке даже в страшном сне не предложу.

— Мальчишки! — юная ведьма смерила его испытывающим взглядом. — Хотя тебе, Том, я верю. О`Брайан странная и легко могла все выдумать. Кстати, ты не передумал? Мы идем сегодня в Запретный лес. Ты с нами?

— Нет, ты же знаешь, я не могу.

К нему на плечо неожиданно села, влетевшая в окно маленькая взъерошенная сова, и, тихонько клюнув, настойчиво протянула правую лапу, к которой был привязан небольшой клочок бумаги.

— Письмо? Тебе? — Поппея от любопытства на мгновение потеряла над собой контроль и едва не выхватила его у мальчика, но почти сразу же сумела взять себя в руки. — Наверняка, вновь от Дамблдора…. Ты становишься его любимчиком.

— Нет, от Горация Слизнорта, — ответил он, увидав на маленькой печати, скреплявшей бумагу, инициалы волшебника.

Тома немного обидели слова девочки, полагавшей, что писать ему могут исключительно школьные учителя. Поэтому он, решив прочитать его позже, не раскрыв, убрал в рукав мантии, поместив рядом с рецептом зелья, которое после долгих поисков все же сумел отыскать в момент, когда мадам Пэйн уже собиралась закрывать библиотеку.

Наскоро съев несколько плюшек с медом и запив их обжигающе горячим кофе, мальчик быстро покинул Большой зал. Оказавшись в одиночестве, он раскрыл записку.

«В пять в кабинете зельеварения» гласило ее содержание, написанное ярко синими чернилами аккуратным, по-детски каллиграфическим, почерком.

«В пять», — повторил Том про себя, убирая ее обратно и доставая листок с рецептом. — «Все необходимые мне ингредиенты находятся в классе. Кроме листьев клевера…. И они должны быть сорваны не более, чем за десять часов до использования.» — Он вновь перечитал написанное на бумаге, убеждаясь, что ничего не перепутал. — «До начала уроков есть еще время, пойду, прогуляюсь….»

На улице к его неудовольствию шел мелкий моросящий дождь.

«Не завидую Макквин…. Хотя так ей и надо. Будет в следующий раз думать. А Блэк с Малфоем как знали. Вовремя прикупили калоши.»

Поплотнее закутавшись в мантию, мальчик поковылял по дорожке, ведущей в сторону озера, время от времени обходя образовавшиеся на ней лужи.

— Малыш Томми! — из-за поворота, скрываемого высокими кустами, неожиданно возник Льюис. Судя по мокрой спортивной одежде и тяжелому, прерывистому дыханию парень возвращался с утренней пробежки. — Дождь сегодня отнюдь не гребной, подрасти не удастся. Или ты отправился на поиски ингредиентов для своего зелья? Мутная вода и грязный песок тебе не помогут. — Парень на ходу, не сбавляя шага, пнул мелкий камешек. — И что ты собираешься приготовить для профессора? Дай угадаю. Наверняка детский сироп.

Он, остановившись почти вплотную перед мальчиком, с довольным видом ухмыльнулся.

— Отвали! — Том попытался обойти когтевранца, но тот перекрыл собой всю тропинку. — Пропусти!

Место, где они столкнулись, к несчастью оказалось узким. С правой стороны росли высокие кусты, с левой образовалась огромная лужа. Мальчик сделал вид, что собирается проскочить около кустов, сделав ложное движение корпусом, а сам метнулся влево. Он почти пробежал мимо Льюиса, когда тот сильно толкнул его в плечо. Пытаясь удержать равновесие, чтобы не упасть, Тому пришлось обеими ногами ступить в воду. Поднявшиеся брызги, вдобавок намочили штаны до самых колен.

— Утренний душ бодрит и закаляет здоровье, малыш Томми! — старшекурсник с довольным видом заржал и ударил ногой по луже.

Том едва успел отскочить в сторону, чудом избежав летящего в него потока грязной воды. Первым его желанием было на все наплевать и, бросившись на обидчика, выбить ему пару зубов, затем, сбив с ног, опустить лицом в мутную жижу у себя под ногами. Кто он такой, чтобы обижать Тома Реддла? Но в следующую секунду мальчик сумел подавить в себе столь опасные эмоции. Мало ли Льюис тоже из тех, кто, получив по физиономии, бежит жаловаться? Нет, обратно в приют ему не хочется.

«Пускай пока считает меня трусом», — успокаивал Том свое кипевшее от негодования эго. — «Я ничего не забуду. Я лишь отложу свою месть до подходящего случая.»

Развернувшись, он зашагал в сторону озера.

«Надеюсь, он не станет бить меня в спину. Иначе я уже точно не смогу сдержаться.»

Худшие опасения к счастью не подтвердились. Когтевранец видимо и так остался доволен собой, потому что спустя несколько секунд мальчик услышал звук удаляющихся шагов, громко чавкающих на мокрой земле.

Небольшая полянка, на которой рос клевер, отыскалась спустя несколько сотен метров. Сорвав парочку, Том положил их в карман, оставив один на мокрой ладони. Все они оказались с тремя листьями, а мальчик слышал, что с четырьмя приносят удачу.

«Вдруг отыщу такой. Удача никогда не помешает», — он склонился над ними, выискивая счастливый.

— Я один раз вот так почти полдня провела.

Мальчик резко повернулся на звук неожиданно раздавшегося женского голоса. В нескольких шагах от него, улыбаясь, стояла Найра. Ее огненно рыжие волосы ярко горели на фоне серой дождливой погоды. И что самое удивительное девушка выглядела абсолютно сухой.

— Что ты тут делаешь? — Том не нашел ничего лучше, чем задать столь глупый вопрос.

— Иду на травологию. Я видела, как Льюис толкнул тебя в лужу. Он всегда был подленьким. Не расстраивайся, не стоит он этого.

— Я и не расстраиваюсь, — мальчик не нуждался ни в чьей жалости, тем более девчачьей. Вот бы научиться оставаться сухим под дождем… — Как у тебя получается не промокать?

— Семейный секрет, — волшебница игриво усмехнулась.

— Не поделишься? — Тому искренни хотелось знать, очень уж практичным виделось неизвестное заклинание.

— Нет, прости, не могу. Но одежду твою высушить попробую… — колдунья грациозно взмахнула, появившейся у нее в руках волшебной палочкой. — Siccitas!

Мальчик потрогал мантию, а затем штаны. Те действительно стали менее мокрыми, зато сильно нагрелись, словно кто-то невидимый незаметно сунул ему за пазуху грелку. Том почувствовал, как по всему телу разливается волна тепла, а в воздух поднимается пар.

— Ты чего творишь? — он негодующе посмотрел на девушку. — Не смешно!

— Упс! — Найра смущенно помялась на месте. — Извини. Я уже несколько раз после купания сушила свою кошку таким способом, а с тобой, вот, чего-то не получилось…. Нашел четырехлистный клевер? — Волшебница спрятала палочку и убрала за уши слегка растрепавшиеся волосы.

— Нет. Только обычный, — Том раскрыл ладонь и показал ей тот, что недавно сорвал.

— Я в таких случаях всегда поступаю так, — Найра вновь вытащила палочку. — Addunt! И не расстраиваюсь.

Легкая волна плотного воздушного потока закрутилась вокруг правой руки мальчика, спустя короткое мгновение закончившись едва заметной вибрацией.

— На такие фокусы и я способен, — он убрал обретший четвертый лист клевер к остальным. — Но заклинание запомню. Тоже семейное?

— Нет. У бабушки подслушала. Ладно, мне надо бежать, а то на урок опоздаю. Еще поболтаем.

Девушка одарила мальчика обворожительной улыбкой и поспешила в сторону теплиц.

Следующие несколько часов Том провел на занятиях, вновь сидя вместе с Поппеей, в Большом зале обедая и в гостиной факультета, скучая и ожидая пяти часов.

— У тебя еще есть время одуматься и не бросать друзей, — Макквин присела на край кресла, на котором сидел мальчик, с укором глядя на него. — Ты не имеешь права позволить мне опозориться.

— Не имею, — он, делая вид, что соглашается с ее доводами, кивнул, заглядывая в черные бездонные глаза Поппеи. — Но, к сожалению, времени я также не имею. Мне надо бежать на заседание клуба.

Он вежливо, но одновременно настойчиво отодвинул девочку в сторону и поднялся на ноги.

«Странно, почему она не пошла в лес днем…. Светло, не так опасно и мне бы тогда было намного трудней отказаться. Может, черные дела творятся, когда солнце заходит? Удачи им отыскать цветок.»

Довольный, что окончательно открутился Том вышел в коридор и пошел в сторону кабинета зельеварения. Дойдя до него и открыв дверь, он обнаружил, что явился последним. Остальные члены клуба уже деловито ставили на стол котлы, а Люьис и Блейз даже успели развести под своими ярко горевший огонь. Найра, сидевшая ближе всех к двери, бросила на него сосредоточенный взгляд:

— Тебе стоит поспешить. Почти все схитрили и пришли раньше. Я в шоке! — девушка всплеснула руками и принялась раскладывать ингредиенты.

— Том, мальчик мой, заходи. У тебя, к сожалению, времени меньше, чем у остальных! — Слизнорт, с важным видом прохаживающийся между столами, повернулся к нему.

«Меньше?» — он ничего не понимал. — «До пяти часов еще целых десять минут, а он уже в отстающих. Хорошее начало.»

Поставив котелок на ближайший свободный стол, Том быстро развел под ним огонь и налил в него воды. Так поступать не следовало, но зато позволило ускорить процесс варки. Открыв шкафчик, где должны были храниться большинство ингредиентов, он их там к своему удивлению не обнаружил. Наверняка, первый из пришедших членов клуба постарался. Пришлось бежать в кладовую и искать их там. В отличие от хранившихся в классе здесь они были разложены совершенно по другому и к тому же упакованы в прочные, не хотевшие быстро раскрываться, картонные короба. Потратив изрядное количество времени, Том, наконец, вернулся обратно в кабинет.

— Замечательно! — счастливый голос декана разнеся по помещению. — Вот и первое зелье. Бесцветное, словно родниковая вода, однако на вид довольно густое…. Интересно, интересно. И что же ты сварил, Гилберт? Нет! Позволь мне самому догадаться….

Том, помешивая свое и одновременно пытаясь поделить свои ингредиенты на необходимые пропорции, краем глаза покосился на волшебника. Тот взял в руки большую деревянную ложку и опустил в котел. Стоящий рядом Даунинг внимательно следил за всеми его действиями.

— Та-а-к! — мужчина поднес ложку ко рту и слегка прикоснулся к ней губами. — Чудесно! Молодец! Чуда еда. Я прав? — Гилберт в ответ согласно закивал. — Неплохо, неплохо…. Зелье, придающее любой еде буквально божественный вкус. Особенность приготовления — необходимо быстро и главное резко несколько раз сменить температуру во время варки. Отличный выбор. Кто следующий?

Колдун оглядел класс искрящимся от удовольствия взглядом. Том бросил в кипящую, пузырящуюся воду первую порцию трав и немного уменьшил жар огня.

— Я, сэр! — раздался голос Блейза. — У меня готово.

— Посмотрим, посмотрим…. Что же придумал Блейз, — Слизнорт направился в сторону его стола. — Хм…. Черное, с едва заметным зеленоватым оттенком. Отдаленно напоминает своим внешним видом болотную воду, но в отличие от нее не имеет вкуса. Неужели ты сварил Sapintiam? Зелье мудрости? — Волшебник опустил в котел ложку и попробовал глоточек. — Оно ведь очень дорогое. Одна кожа с панциря царской черепахи чего стоит…. Ты приготовил едва ли не целое состояние.

— Пустяки, профессор, — пуффендуец пожал плечами. — Победа того стоит.

— Раз так, спешу тебя поздравить, — колдун похлопал студента по плечу. — Ты на предварительном первом месте. Зелье мало того что стоит не малых денег, так еще не терпит ни малейшей ошибки или неточности. Пересыпать или наоборот не досыпать миллиграмм любого из его составляющих означает загубить всю работу.

— Я знаю, — Блейз гордо оглядел остальных членов клуба. — Я до последнего волновался, не ошибся ли я где-то. Но теперь вижу, что справился. Вы попробовали его и зразу же приняли верное решение.

Слизнорт засмеялся:

— Так кто следующий? — произнес он, успокоившись.

«Подлиза и транжира», — горько подумал Том. — «Так не честно. У меня нет денег, купить дорогие ингредиенты. Профессору следовало установить ценовой лимит».

— Я! — пронеся тем временем по помещению наглый голос Льюиса.

— Хил, — волшебник с веселым видом повернулся к нему. — Чем ты решил порадовать меня?

— Содержимым котла, — парень оскалился, довольный шуткой.

Том, поглядывая в их сторону, вновь увеличил огонь и бросил в воду листья клевера, с помощью заклинания начав ее мешать строго по часовой стрелке, создав в котелке воронку, крутящуюся с бешеной скоростью.

— Ну-кась, поглядим, — Слизнорт, сложив руки на животике, остановился возле стола. — Замечательно…. Насыщенный переливающийся зеленый цвет. Явственно различимые пузырьки. Absolute audientes?

— Да, профессор. Супер ухо, — подтвердил Льюис.

— Молодежь, молодежь. Правильное название — абсолютный слух или, в конце концов, полный слух. Не вздумай сказать точно также на экзамене. Пробовать не буду, не обессудь. В прошлый раз так уши болели, что не смог уснуть. Ты использовал толченный корень калипсо буллбосы?

Когтевранец кивнул.

— Тогда точно не стану, — волшебник повернулся к остальным членам клуба. — И вам не советую. Если Льюис, хоть на десятую долю унции ошибся, то выпивший зелье лишится слуха на неделю. И ни что ему не поможет. Так что лучше не рискуйте. А так похвально, весьма похвально. Молодец! Кто следующий?

— Я! Я! — Найра словно школьница-отличница взметнула вверх правую руку.

Мужчина не спеша двинулся к ней. Том почти закончивший готовить свое зелье, оставалось лишь правильно его остудить, принялся более внимательно поглядывать в сторону девушки.

— И чем решила поразить меня прелестная Найра? — колдун заглянул в котел студентки. — Ого. Я в замешательстве. Ты решилась на такое? Яркий розовый цвет, одновременно почти прозрачный. — Он выпил несколько капель. — Да я правильно предположил. Euphoria. Эйфория.

— Есть еще второе название, сэр. Beatitudinem, счастье. Выпивший на несколько часов оказывается абсолютно счастливым. Буквально впадает в эйфорию. Поэтому у зелья два названия.

— Ты совершенно права.

— К тому же можно готовить двух видов. Сильное и слабое, более легкое. Во втором случае эффект не так силен и не столь продолжителен. Зато готовится проще и требует меньшего количества ингредиентов. Я сварила сильное.

— Я чувствую, Найра, и причем очень хорошо, — лицо Слизнорта помимо его воли расплылось в блаженной улыбке, он с умилением поглядывал на девушку.

— Самое главное, профессор, — колдунья усиленно продолжала набивать цену своему зелью, пользуясь тем, что волшебник сейчас не был готов ее прервать. — В него входит более сорока ингредиентов, а приготовить необходимо чуть менее, чем за две минуты, кладя их в строгой очередности и обязательно при нужной температуре. Ошибаться нельзя, иначе ничего не получиться.

— Ты справилась превосходно, — декан, наконец, совладал с собой, подавив дурацкую улыбку. — Пять балов.

— Всего? — возмутилась Найра. — Третье место?

— Что? — Слизнорт удивленно посмотрел на нее. — Я это образно сказал. Не обижайся. Я имел в виду, что зелье сварено на отлично…. И не более. Итоги конкурса я подведу позже. Следующий!

Девушка надула губы и демонстративно отвернулась. Мужчина помутневшим взором обвел остальных студентов, продолжая с трудом бороться с улыбкой.

— Я, профессор, — Том стукнул пальцем по стенке котла, издавшего протяжный глухой звук.

Волшебник с трудом подошел к нему и попытался сфокусировать взгляд на его содержимом. Зелье мальчика на его беду имело неопределенный цвет, едва уловимый запах и было не гуще сильно охлажденного какао.

— Мальчик мой, — Слизнорт понемногу приходил в себя. — И что ты приготовил?

— Попробуйте, сэр, и сразу поймете, — Том лукаво улыбнулся.

— Мне хватило Найры, — колдун явно не стремился следовать его совету. — Надо бы поскорей принять противоядие, а то веду себя словно ребенок на ярмарке.

— А как вы тогда поймете, что в котле?

— Ты прав, — волшебник со вздохом отправил в рот несколько капель и, резко вздрогнув, в изумлении округлив глаза, уставился на мальчика. — Том, как ты смог его приготовить? Тебе всего одиннадцать лет! Оно должно быть очень сложным для тебя.

— Что? — Льюис в негодовании едва не сорвался со своего места. — Я зря не доверял слухам, что он ваш любимчик!

— Профессор! — Блейз поддержал коктевранца, хоть и более деликатным тоном. — И что такое там сварил наш малыш?

Остальные студенты, вытянув шеи, во все глаза уставились на Тома. Гилберт непонимающе, Найра слегка насмешливо, а Фред и Джордж то и дело поглядывая друг на друга. В классе повис глухой ропот, готовый перерасти в возмущение.

— Тихо!!! — Слизнорт достал из кармана штанов флягу и сделал из нее хороший глоток. — Так-то лучше. — Он взглянул на Тома. — Potionatus improvise, не так ли?

— Да, сэр. Зелье удивления.

— Оригинальный выбор, — волшебник вытер платком вспотевший лоб. — Использовал листья клевера?

— Разумеется. С утра сорвал.

— Понятно, теперь понятно. Ты воспользовался старым и редким рецептом. Сейчас для его приготовления часто используют другие ингредиенты. А клевер имеет одну важную особенность. К осени он усиливает свои свойства. Ты, сорвав его в октябре, сварил очень крепкое зелье. Но все равно, Том, ты молодец. Так! — он повернулся к оставшимся членам клуба. — Кто следующий будет меня травить?

Мальчик отвернулся, потеряв интерес к происходящему.

«Что подразумевал профессор под фразой „оригинальный выбор“? Весьма посредственно, но хотя бы оригинально или замечательно, отличный выбор, как оригинально…» — Том, расстроившись, уставился внутрь котла, принявшись разглядывать собственное творение.

— Итак, подведем итоги! — неожиданно громкий голос Слизнорта, несколько раз гулко отразившись о каменные стены класса, наконец, отвлек мальчика от горьких мыслей. — Все вы прекрасно справились с заданием. Я от вас другого и не ожидал. Выбор лучшего… и, к сожалению, худшего труден, но мне придется его сделать. Пятое и шестое место, а значит и по три очка получают Фред и Джозеф. Ребята, вы слишком много времени проводите вместе. Ваши зелья хоть и по-разному называются, но, по сути, идентичны. Я не смог окончательно определиться, какое из мест дать каждому, поэтому решил, что вы достойны одинаковой оценки. — Колдун не спеша прошелся между столами, постукивая по их поверхности пальцами.

— Я тебе говорил, — набросился Фред на Джозефа. — К следующему заданию готовимся по отдельности.

— Отстань! — грифиндорец отмахнулся от своего друга. — Больно надо. И без тебя справлюсь. Даже лучше.

— Четвертое место, — терпеливо переждав их сору, продолжил мужчина. — Четвертое место занял Гилберт.

— Четвертое… Профессор, так не честно, — Даунинг, стоявший рядом со своим столом, разочарованно опустился на стул. — Но пять очков больше, чем три! — Он показал двоим грифиндорцам язык, скорчив довольную физиономию.

— Третье место у Найры. Ты молодец. В юности я частенько баловался подобным. — Девушка слегка зарделась, видимо довольная результатом, а колдун легонько стукнув себя по лбу, едва слышно побормотал. — Наговорил тут лишнего. Научу еще на свою голову….. — И громче прибавил. — Последних моих слов вы не слышали. Узнаю, накажу.

«Остается первое, второе и последнее», — волнуясь, подумал Том. — «Почему профессору нельзя было сразу сказать, кто из нас худший? Хочет помучить?»

— Льюис, твой абсолютный слух мне очень понравился. Блейз твое творение великолепно. Я, честно, до конца и сейчас не уверен. Поэтому отдам первое место редким и дорогим ингредиентам.

— Да! — пуффендуец на радостях смешно задергался на месте, видимо изображая победный танец.

— Черт! — когтевранец в расстройстве ударил кулаком по столу, едва не перевернув на себя котелок со всем его содержимым.

«А мне значит седьмое место. Последнее….», — Том горько усмехнулся, стараясь, чтобы ни в коем случае эмоции разочарования не отразились на лице.

Победитель всех интересовал лишь несколько секунд, затем члены клуба, включая довольного Блейза, повернули головы в сторону Тома.

— А малыш занимает законное место аутсайдера? — торжественно произнес Фред и ухмыльнулся. — Змеи не могут заползти высоко, их удел — самый низ.

— Ошибаешься, — Слизнорт, видимо устав ходить, уселся на край стола. — Том у нас — отдельный случай. Он не просто сварил зелье, он подошел к заданию творчески, с умом.

— То есть как? А понятнее? — поинтересовался Фред.

— Он удивил меня в самом прямом смысле. Я специально не стал давать вам четких указаний. Сложное приготовить зелье или простое, из ста составляющих или десяти, решать пришлось каждому из вас лично. Мне же было интересно, что в итоге вы выберете, как поймете, истолкуете мои слова. И Том пошел по самому простому, но одновременно сложному пути. Ведь его, путь, еще надо было увидеть. Он, как я и просил, сделал так, чтобы я удивился. Работа отличная, но не без помарок. Поэтому Том вместе с Льюисом заслуживает второго места.

— Что? — когтевранец возмущенно подскочил на месте. — Мои супер уши намного сложнее. Он никогда не сможет их сварить.

— Ему это и не надо, Хил! — Найра лучезарно улыбнулась Льюису.

— Он точно ваш любимчик! — не хотел униматься когтевранец. — Вы предвзято относитесь к Слизерину.

— Если бы… — вздохнул Гилберт.

— Хил! Ты забываешься! — волшебник строго взглянул на парня.

— Да, профессор, — тот видимо испугавшись своих последних слов, быстро сел на стул, едва не перевернув, промахнувшись мимо него. — Простите, я зашел слишком далеко.

— Выходит, мы на последнем месте? — вдруг вскричал Фред. — Так не честно!

— Да заткнись ты! — прикрикнул на него Джордж. — Ты на последнем месте, а я нет.

— С какой это стати?

— С неприятным вроде бы покончили… — вновь вернув добродушное выражение лица и не обращая на их перебранку внимания, между тем произнес колдун.

— Для кого как!.. — почти хором воскликнули Блейз с Найрой.

— Для меня, исключительно для меня. Осталось объявить задание для следующего конкурса. Я хочу, чтобы вы принесли мне любой, какой посчитаете нужным ингредиент для зелья.

— Любой, любой? — с недоверием в голосе поинтересовался Гилберт.

— Вновь подвох? — спросила Найра. — Я вас знаю, профессор.

— Да. Вы правы. Подвох есть. Целых два. Ингредиент должен быть редким и его нельзя покупать, выменивать, слезно просить отдать задаром. Остальные способы разрешены.

— Но как вы узнаете, если я куплю? — усмехнувшись, произнес Блейз.

— Ты мне сам расскажешь, когда принесешь. Во всех подробностях поведаешь историю, как его раздобыл. Сумеешь обмануть, значит выиграл.

— Легилеменция запрещена, сэр. Не забывайте, — строгим голосом напомнил Слизнорту Джозеф.

— Я знаю, мой мальчик. Есть множество других способов, узнать правду. Ну, или, в крайнем случае, обманываете вы или нет. Надеюсь, все поняли условия?

Члены клуба, в том числе и Том, согласно закивали.

— Расходимся? — Льюис видимо до сих пор не смерился со вторым местом, поэтому буквально вскочил с места, готовый быстро покинуть помещение.

— Да. На сегодня заседание объявляю закрытым, — студенты встали и медленно потянулись к выходу. — И последнее… — Голос Слизнорта заставил всех остановиться. — Можете приносить мне ваши находки в любое время. Крайний срок — последний день октября. На эту дату назначается следующее заседание клуба.

Том вышел в коридор. Несмотря на толстые стены замка, он отчетливо слышал, как на улице идет дождь, видимо тот к вечеру разошелся не на шутку.

«Второе место… Неплохо, особенно, если учесть, какие возможности у нашего победителя…. Но на самом деле Блейз не приготовил зелье намного лучше моего. Ладно. Интересно, как там Поппея с Орионом и Абраксасом? Вернулись из леса живыми? Я слышал, там обитают гигантские пауки. Может, конечно, россказни. Но мало ли…. Пойду, узнаю.»

Он зашагал в слизеринскую гостиную. Однако, там их к своему удивлению не обнаружил. Не явилась Поппея с аристократами и на ужин. Прождав их целый час, читая книжку про магловское оружие, Том решил перебраться в комнату. Лежа на кровати и слушая перестукивание капель дождя о камень хогвартских стен, мальчик радовался, что избежал ночной прогулки в компании Макквин и двух друзей-аристократов.

«Сами виноваты, если попали в беду», — думал он засыпая. — «Ночью в лес, кишащий кентаврами и еще невесть какой живностью, и к тому же в добавок в сильный дождь, ходит только сумасшедший или глупец… Поэтому нечего их жалеть.»

Проснулся Том от того, что его кто-то настойчиво толкал в плечо.

— Вставай, Реддл! Ты уже давно выспался!

Повернувшись и открыв глаза, он увидел Ориона, склонившегося над ним.

— Чего тебе? — мальчик еще с приюта не любил, когда его будят.

— Мы идем в лес. Поппея сказала, что ты с нами. Давай быстрей одевайся.

Том резко сел, опустив ноги на мягкий ковер, лежавший рядом с кроватью.

«Вчера не находились? У меня провалы в памяти? Я ничего им не обещал.»

— Вы же вчера вроде собирались? Или калоши потеряли?

— Остришь, Реддл? — Блэк скрестил руки на груди. — Значит, точно проснулся. Хватай одежду и дуй за нами.

Одевшись, он вышел в гостиную.

— Наконец, я устала вас ждать, — едва слышно прошептала ожидавшая их там Поппея.

В полном молчании, стараясь осторожно и тихо ступать по каменному полу, они вышли в коридор, затем поднялись наверх и, миновав огромную дверь, оказались на улице. Прохладный утренний воздух мгновенно забрался Тому под мантию, заставив сильней запахнуться в нее. Зевнув, он посмотрел на красное, едва появившееся из-за верхушек деревьев Запретного леса, солнце.

— И чего вам не спиться? — поинтересовался он у них. — Вы же вчера должны были хорошенько нагуляться?

— Нам помешал дождь, — не глядя в его сторону, ответил Абраксас.

— Поппеи надоело под ним мокнуть и она предложила подождать пока он утихнет в хижине лесника, — сказал Орион.

«У меня есть сильные сомнения, что она на самом деле хотела вчера тащиться в лес. Хитрюга, небось, с самого начала решила идти сегодня утром. А плохая погода лишь сыграла ей на руку. Только зачем ей я? Неужели, так сильно боится, что помня, как я пару раз помахал кулаками, пренемпременно решила пойти только со мной? Но ведь волшебная палочка эффективней грубой физической силы….»

— Хватит сказки рассказывать! — Макквин сердито погрозила мальчишкам кулачком. — Это ведь вы на самом деле заныли, что, мол, дождь слишком сильный, давай пойдем обратно. Вот и пришлось сидеть в той хибаре. — Она указала рукой на видневшееся вдали невысокое строение, над которым из трубы вырывались тоненькие струйки дыма.

«Там может и убого, зато тепло и сухо», — мрачно подумал Том, ступая по мокрой земле и чувствуя, что тонкая мантия, которую он одел на себя, нисколько не согревает.

— Так ты же, выходит, проиграла, — предпринял он последнюю попытку повернуть обратно в замок. — Ты еще вчера должна была принести цветок. Чего мы зазря в чащу тащимся?

Орион с Блэком мгновенно остановились и уставились на девочку, ожидая ее ответа.

— Не-а, — та махнула рукой, призывая их следовать за собой. — Еще не успела. Успеем к завтраку, победа моя. Откуда Эшли знает, когда я на самом деле вернулась?

Том, вздохнув, поплелся следом за ней, всем сердцем желая, чтобы кентавры оказались сонями и любителями подольше поспать, особенно в воскресное октябрьское утро.

Перед опушкой они вновь остановились.

— И куда нам идти? — поинтересовался Абраксас, поглядывая на Макквин, и всем своим видом показывая, раз, ты нас сюда притащила, ты и руководи.

— Туда! — молодая колдунья не задумываясь махнула рукой вперед.

— Туда? — Орион и не думал двигаться. — Может, туда? — Он кивнул немного в другую сторону.

— Я знаю! — радостно воскликнул Том и все одновременно посмотрели на него. — Нам надо туда! — И он указал на возвышавшийся на холме Хогвартс.

— Ты же вчера заявила, что знаешь, где его искать? — ехидным голосом пробурчал Малфой.

— Не начинайте! — Поппея сделала несколько шагов в лес. — Идемте! Мне позориться никак нельзя.

Нехотя мальчики потащились за ней. Спустя минут двадцать бесполезных плутаний волшебница начала заметно нервничать. Шедшие вслед за ней Малфой с Блэком, несколько раз получившие по лицу мокрыми ветками от неосторожных движений Макквин, начали терять терпение.

— Скажи честно. Ведь ты не знаешь, где он растет? — начал талдычить блондин.

— Не знаю! — спустя еще некоторое время не выдержала девочка. — Не знаю!!! — Она остановилась и повернулась к ним. — Вы теперь меня бросите и уйдете?

Юные аристократы замялись и опустили глаза.

— Мы не можем вот так ходить, — тихо проговорил Абраксас, к удивлению Тома перестав растягивать слова. — Лес огромен. А если потеряемся?

— Он может расти, где угодно, — поддержал друга Орион. — Мы тебя не бросим, Поппея. Возвращайся с нами.

— Хороши друзья, — колдунья надула губы. Ей на голову упал мокрый пожелтевший лист, и она со злостью смахнула его вниз. — Том, ты хоть со мной или уже с ними?

Мальчик покрутил в руках сломанную недавно им ветку и, взглянув на девочку, выкинул в сторону. Он незамедлительно убрался бы отсюда. Да что незамедлительно, прямо сейчас. Тогда Макквин не будет обижаться только на него одного, а на всех троих не сможет, дружить то ей ведь с кем-то надо.

— Они правы, Поппея, пойдем лучше в школу, — и, желая подтолкнуть к этому остальных, начал разворачиваться обратно. — У нас нет никаких шансов. К тому же я слышал про огромных пауков, живущих в глубине чащи.

— Агромантулы, — поддержал его Абраксас. — Они могут проглотить человека и не подавиться.

— Трусы вы, а не мальчишки! — Макквин яростно сверкнула глазами. — Бросаете меня одну. Не смейте! Мне необходим этот дурацкий цветок, как вы не понимаете!

— Успокойся! — Орион вытер грязь с калош подобранным с земли мокрым листком. — Что по твоему лучше, потеряться и оказаться в животе у паука или несколько дней слушать насмешки Эшли? Я бы выбрал Эшли.

— Она не над тобой станет насмехаться.

Том начал терять терпение. От их криков еще чего доброго проснутся кентавры, каким бы крепким сном они сейчас не спят. Да и другие живущие поблизости твари могли явиться на их шум, хотя бы просто поглазеть. А там кто знает, какие мысли родятся в их животных головах….

— Кто-нибудь может поведать мне про разыскиваемый нами цветок хотя бы что-нибудь? — громко поинтересовался он, заставив остальных умолкнуть.

— Зачем тебе? — удивился Орион.

— Вдруг, так нам будет проще его отыскать….

— Я тебе уже рассказывала, — проворчала Поппея. — Он называется рубифлора и цветет в начале октября.

— И все? — разочарованно протянул Том.

— Я слышал, — добавил Малфой. — В момент цветения у него листья начинают переливаться всеми цветами радуги. Поэтому многие называют его еще многоцветом.

— Замечательно! — саркастически заметил Том. — Начнем искать яркое и цветное. — Он покрутил вокруг головой. — К сожалению, пока вокруг нас только мокрое и пожухлое.

— Рубифлора очень редкий цветок, — вставил Орион. — Мой отец говорил, ее корень увеличивает у детей волшебную силу и поэтому заставлял меня пить настойку на нем каждое утро в течение трех лет. Гадость скажу я вам препротивная.

— Однако дорогая и очень редкая. Наверняка, твой папаня порядком разорился, — Абраксас ухмыльнулся, глядя на Блэка.

«Редкий ингредиент…» — подумал Том. — «Хоть в чем-то мне везет. Корень точно мой. Поппеи все равно нужен только цветок.»

— Еще вспомнил, только вряд ли это нам поможет, — добавил блондин.

— Говори, не тяни, — накинулся на него Орион. — Любопытно уже даже…. Итак, уже почти ботаниками стали, хуже точно не будет.

— Поговаривают…, мне учитель рассказывал….

— По ботанике? — рассмеялся Блэк. — И такой у тебя был?

— По истории Британии…. Не о том речь. Многоцвет любит расти в тех местах, где прошел единорог.

— Эко чудо! — махнул рукой Орион. — Только оно нам никак не поможет.

«Тебе нет, а мне да», — Том мгновенно сориентировался. — «Думаю идти надо туда.»

Он взглянул на позолоченные первыми лучами осеннего солнца башни Хогвартса. Надо было поторапливаться, лес потихоньку просыпался, а с ним могли решить встать и кентавры.

— Кажется, я вижу там что-то цветное, — мальчик указал в левую от себя сторону.

— Только кажется? — с сомнением произнес Орион. — Я не очень доверяю тебе в таких вопросах, Реддл.

— У тебя есть выбор?

— Хватит ссориться! — нервно рявкнула на них Поппея. — Веди, Том! — Она схватила юных аристократов за рукава мантии и потащила за собой, пропустив Тома вперед.

Спустя минут пятнадцать хождений по лесу они вышли на поляну, где мальчик в прошлый раз встретил единорога.

— И где твой многоцвет? — повертев немного головой и нигде не разглядев цветок, сразу же поинтересовался у него Блэк. — Я так и думал, что ты приведешь невесть куда. Дорогу обратно хоть помнишь?

— Постойте! — воскликнула Поппея. В отличие от остальных она не осталась стоять на месте, а уже успела оббежать открытое пространство несколько раз, внимательно оглядев все вокруг. — Я нашла!

Раздвинув руками высокую траву, росшую на противоположном конце поляны, девочка показала им небольшой холмик, на вершине которого рос маленький цветок. Его разноцветные лепестки, словно волны радуги, играли всеми красками, какие только Том мог себе представить.

— Не тяни, рви! — крикнул Орион Поппеи, остановившейся на месте и заворожено глядевшей на открывшуюся красоту. — Мне тут чего-то не по себе!

Та вздрогнула и протянула к цветку руку.

«Корень!» — мелькнуло у Тома в голове. — «Надо обязательно забрать его себе.»

Он быстро подскочил к девочке:

— Позволь мне!

Схватив рукой, он потянул довольно толстый стебель на себя, стараясь не порвать посередине.

— Готово! — тот почти зразу поддался, легко вылезая из влажной густой почвы вместе с корнем, будто желая оказаться сорванным.

Мальчик стряхнул с него землю и убрал в карман.

— Идем? — он взглянул на Поппею.

— Молодые маги… — из-за деревьев послышался насмешливый голос и на поляну вышел высокий плотный мужчина в грязной, местами больше походившей на лохмотья, одежде. — Постойте, куда вы так сразу уходите! Порадуйте старика Карлитоса беседой.

— Оборотень! — взвизгнула Макквин и попыталась спрятаться за Тома.

— Чего тебе? — грозно поинтересовался Абраксас, пятясь в сторону от мужчины.

— Ребята! Нас четверо, а он один! — Орион принялся засучивать рукава. — Он нам ничего не сможет сделать. У нас же волшебные палочки.

Карлитос нахмурился и медленно двинулся к Блэку.

— Юноша очень храбр для своих молодых лет. Как тебя зовут?

— Тебе то что?! Вали куда шел, пока не получил, — Орион выхватил палочку. — Не советую с нами связываться.

— Да! — крикнул блондин, стоя уже почти рядом с Томом. — Может, все же поможем? — Тихо предложил он мальчику. — Блэк прав, нас больше. И Поппея знает несколько заклинаний.

— Ты как хочешь, — бросил ему Том. — А я пас.

С этими словами он быстро начал взбираться на ближайшее дерево. Том был наслышан про оборотней. И при воспоминаниях о рассказах про них в голову приходило только плохое. Поэтому мальчик не собирался с ними связываться, особенно с взрослым и вдобавок в лесу.

— Ты куда?! Трус! — Блэк видя, как Том ловко лезет вверх, с изумлением и досадой на лице погрозил ему кулаком. — Вернись и помоги мне драться! Абраксас! И ты меня бросаешь? — Блондин, следуя примеру Тома, так же попытался взобраться на соседнее дерево, но, видимо не научившись в детстве, лишь обломал все нижние ветки.

Оказавшись на приличной высоте, мальчик почувствовал себя намного уверенней и принялся наблюдать за дальнейшими событиями.

Поппея тем временем встала рядом, с так и не влезшем на дерево, Малфоем и они оба достали свои палочки. Посередине поляны Орион в одиночестве принял боевую стойку, дожидаясь дальнейших действий от оборотня. Карлитос ухмыльнулся во весь рот, продемонстрировав внушительные клыки, начавшие у него постепенно проявляться.

— Твои друзья бросили тебя, дурачок. Не дури, дай спокойно укусить.

— Зачем тебе меня кусать? Я не причинил тебе ничего плохого.

— Ты родился магом. А я нет. И мне этого вполне достаточно.

Он резко опустился руками на траву и прыгнул на Ориона, в полете превращаясь в огромного лохматого волка. Блэк мгновенно выбросил вперед палочку, с каменным лицом взирая на Карлитоса. Оборотень приземлился на землю, хищно раскрыл свою волчью пасть, обнажив два ряда огромных острых зубов…. и неожиданно дико взвыл.

Блэк испуганно отскочил в сторону, непонимающе уставившись на него. Волк дернулся, раз, другой, пронзительно заскулил, но по-прежнему оставался на месте.

— Капкан! — прохрипел он, вновь становясь человеком.

Орион убрал палочку, упер руки в боки и медленно, шагом за шагом, приблизился к нему. Карлитос попытался дотянуться до него, но мальчик ловко увернулся и, подобрав валявшуюся под ногами палку, ударил ею мужчину по голове.

— Волшебники всегда побеждают таких, как ты! Поэтому они и правят в этом мире, — он повернулся назад. — Идите сюда, трусы! Волчара теперь нам точно ничего не сделает!

— Мерзкий мальчишка! — Карлитос потер ушибленный лоб. — Радуйся, пока есть возможность!

Абраксас с Поппеей, опасливо поглядывая по сторонам, подошли к ним. Том слез с дерева и тоже последовал их примеру.

— Реддл! — тотчас же набросился на него Блэк. — Трус! Предатель! Оставил меня с ним один на один. Хорошо, что я такой храбрый, иначе нам несдобровать.

— Конечно, — улыбнулась Поппея. — Ведь это я наколдовала капкан.

— Да ну! — возразил ей Малфой. — Не ври. Ты все это время не проронила ни звука. А ментальной магией ты не владеешь.

— Почем тебе знать! Может и владею! Проверим?

— Давай! Я хочу арбалет и несколько стрел. Пустим в оборотня парочку.

— Заткнитесь! Оба хороши! — оборвал их Орион. — Ладно, Макквин и Реддл. Но ты, Абраксас, как ты мог меня бросить? Не ожидал.

Блондин потупил глаза и помялся на месте.

— Все из-за тебя! — неожиданно выхватив у своего друга палку, он ударил ею Карлитоса по спине.

Тот взвыл от боли и злобно уставился на молодого волшебника.

— Гаденыш! — прошипел он сквозь плотно сжатые зубы. — Твой друг хотя бы победил меня. Ты же вообще не имеешь никакого права меня бить.

— Попробуй, останови! — блондин вновь опустил на него палку.

— Так! Так! Так! — разнеся по поляне еще один голос, наглый и уверенный. — Без зазрения совести лупим старших. И чему тебя, мальчик, только учат в твоем Хогвартсе? Упор явно не делается на хорошие манеры и уважение к взрослым. Придется преподать тебе свой урок.

Прямо к ним направлялись еще трое мужчин, таких же грязных и оборванных, как Карлитос.

«Видимо, приятели», — грустно подумал Том, глядя на них. — «Угораздило же меня потащиться в этот проклятый лес. Тут никогда не бывает скучно. Если кентавры не затопчут, то оборотни обязательно загрызут.»

Бежать до деревьев было далеко, поэтому он волей, неволей остался стоять на месте. Увидав их, Карлитос заметно оживился.

— Парни! Вытащите меня, нога в капкан попала.

— Сейчас! — ответил ему один из мужчин тот, что шел посередине. — Только перевоспитаем юношей… — И, увидав Поппею, прибавил. — И девушек. Прости, красавица, не приметил.

— Мой отец — Брутус Малфой! Я из известной и могущественной семьи! — выпятив грудь, неожиданно выпалил Абраксас.

— Да неужели! Аристократ. Настоящий! — изумился, мужчина слева. — Рудолфо! — Обратился он к мужчине посередине. — Позволь я его покусаю. Очень хочется узнать вкус благородной крови.

— Позже, Марко, чуть позже. Потерпи, — ответил тот.

— Знайте! Мои родители случись, что со мной всю Англию на уши подымут, но найдут вас, — попытался напугать их Малфой.

— Нас уже несколько лет ловят! А толку, — заржал Марко. — Ничего, победит Гриндевальд и вас самих ловить начнут.

«Гриндевальд?» — насторожился Том. — «Какое им дело до него? Приспешники?»

— А что он вам? — поинтересовался он у мужчин.

— Он обещал нам, что очистит Британию от магов и отдаст ее нам, — гордо заявил Марко. — Так что готовьтесь.

— Идиоты! — усмехнулся Том.

— Не зли их, глупец, — ткнул его в бок Абраксас. — Совсем от страха ума лишился?

— Что? — третий мужчина едва не бросился на детей, но его успел удержать Рудольфо. Видимо, несмотря на всю свою браваду оборотни все же побаивались молодых волшебников.

Отметив про себя этот момент, мальчик заметно осмелел.

«Может и удастся еще выкрутиться. Они бояться нас не меньше, чем мы боимся их. Разве, что Орион по своей глупости их не опасается.»

— Гриндевальд вас обманул, — ответил он. — Вы ошибаетесь на его счет.

— Рудольфо! Ты говорил нам совсем другое! — набросились двое мужчин на своего видимо предводителя. Даже Карлитос подал голос со своего места, начав выкрикивать грязные ругательства, половину из которых Том никогда не слышал.

— Тихо! — прикрикнул тот на них. — Марко! Лучо! Успокойтесь! Я отвечаю за свои слова. Нашли, кого слушать. Он врет. Признайся же, мальчик.

— Нет, — с улыбкой ответил тот. — Гриндевальд никогда не отдаст вам Британию. Кому угодно, но не вам. Или Гриндевальд или Рудольфо говорят не правду. А вы вообще хоть раз видели Гриндевальда, общались с ним?

— Заканчивай… — прошипел Малфой. — Они и так на взводе.

Но Том и не думал останавливаться:

— Ну! Ответьте мне!

— Нет, — тихо пробормотал Марко. — Никогда.

Лучо лишь кивнул, а Карлитос, изрыгнув такое ругательство, что у Поппеи непременно уши были обязаны завять, произнес:

— Твоя правда, юный маг. Не видали мы его. Только Рудольфо, если не врет.

— Не вру, — взвизгнул тот. — Парни, когда я вас обманывал? Вспомните хоть один случай! Хватит слушать молокососа с палочкой.

— Гриндевальд за чистоту волшебной крови, — громко продолжил Том. — Он хочет искоренить, изжить всех остальных. Только чистокровные волшебники должны остаться. А остальным место в специальных лагерях. Вы разве не знали? Вам понравиться в лагерях? Вокруг высокий забор и вы за ним. Наверняка, мечтаете.

— Хватит нести бред, — не унимался блондин. — Они теперь нас точно покусают. А все из-за тебя.

Но оборотни, за исключением Рудольфо, вконец расстроились после слов Тома и, не обращая на детей никакого внимания, принялись горячо спорить между собой.

— Давайте, — Том, пользуясь моментом начал медленно отходить в сторону опушки — Валим отсюда, пока они заняты.

Он подтолкнул детей, и они осторожно двинулись в сторону от мужчин. Однако, когда мальчик начал уже надеяться, что опасность миновала и он благополучно вернется в школу раздался крик Марко:

— Нет! Я их все же хочу покусать!

Вмиг дети оказались окруженными и, выставив перед собой палочки, приготовились обороняться. Рудольфо громко лязгнул зубами, начав превращаться в волка, и не выдержавшая такого Поппея, выбросив вперед палочку, выкрикнула:

— Flammis! — и едва слышно добавила. — Только бы получилось.

Медленно, словно нехотя, на конце палочки появился огненный шар, заметно подрос и, отделившись от нее, поднялся в воздух. Мужчины словно завороженные уставились на него.

— Боитесь! — рассмеялась Маккин. — Толи еще будет. Scopup!

Шар, набирая скорость, устремился в сторону Рудольфо и, как тот не уворачивался, подпалил ему шерсть. Взвыв, оборотень принялся кататься по земле, пытаясь стряхнуть с себя языки пламени. Марко и Лучо в ужасе уставились на него, медленно пятясь назад.

— Сейчас я вами займусь! — воскликнул Орион и решительно двинулся на них, размахивая перед собой палочкой словно мечом.

«Пора!» — решил Том и крикнул:

— Бежим! — и, не задумываясь, бросился к опушке, лишь краем глаза заметив, что Малфой благоразумно последовал за ним, а чуть позади Поппея тащит упиравшегося Блэка.

Минут через десять их вновь догнали. Освобожденный из капкана Карлитос, заметно припадая на левую ногу, преградил им дорогу, яростно рыча и тявкая. С другой стороны на них были готовы броситься Марко с Лучо, оба также превратившиеся. Чуть поодаль от них виднелся Рудольфо. Скомканная, обгоревшая шерсть повисла на нем комками, источая мерзкий вонючий запах.

— Вам мало? — поинтересовался Орион, чудом избегая клыков Карлитоса.

Том тоскливо посмотрел на просвет за спиной оборотня. Видимо до края леса оставалось совсем немного.

— Перрикуллум! — он попытался применить испытанное заклинание, но созданный им сноп искр лишь немного опалил Лучо морду, ударившись в соседнее дерево. Мокрая кора мгновенно потушила большинство искр, вызвав со стороны оборотней радостный лай.

— Перрикуллум! — Поппея оказалась удачливей и проворней Тома.

Вспыхнувший хвост Карлитоса заставил его прокатиться по земле, открыв им дорогу.

— Вперед! — воскликнул Орион, к удивлению Тома бросившись наутек по свободной тропинке.

— Тяв! Тяв! — неслось им вслед, Марко и Лучо, не отставая ни на шаг, принялись их преследовать, видимо выжидая подходящий момент для нападения.

Детям приходилось все время останавливаться и, оборачиваясь назад, отгонять волков. Оказавшийся в самом конце убегавшей колоны Том, несколько раз лишь в самый последний момент вытаскивал ногу из волчьей пасти. Так и не предоставив оборотням шанса укусить они, наконец, достигли опушки.

— Я жив! — воскликнул Том, оказавшись за пределами леса и видя, что нападавшие дальше бежать не собираются. — Как же я рад! Никогда! Слышите, никогда ноги моей там больше не будет.

— Ладно, тебе трусишка, — улыбнулся Орион, вытирая рукавом мантии вспотевший лоб.

— Я, пожалуй, тоже присоединюсь к Реддлу, — вновь растягивая слова, произнес Абраксас. — Лес не для меня. Теперь я это точно знаю.

Они быстро зашагали по направлению к школе.

— Вы как хотите, — спустя некоторое время сказала Поппея. — А я хочу сказать Тому спасибо.

— Интересно за что? — удивился Орион.

— Он нас всех спас от оборотней.

— Ты шутишь, Макквин? — Блэк едва не споткнулся, изумленно уставившись на девочку. — Он главный трус. Бросил всех, спасая свою шкуру. И отсиделся на дереве, пока я не победил Карлитоса.

— Хватит сказки рассказывать! — девочка погрозила ему пальцем. — Вы хотели оставить меня в лесу. А он нет, ведь Том действительно настоящий друг, а не только на словах. А оборотень случайно в капкан попал. И в отличие от бесполезной бравады Том смог заговорить им зубы историями о Гриндевальде. И откуда ты только столько о нем знаешь? — поинтересовалась она у него. — Это дало мне время, и я вспомнила нужное заклинание. Так что спасибо тебе, Том.

— Не за что, — мальчик не знал злиться ему или смеяться. Слова Ориона звучали оскорбительно, но выражение лица у аристократа после слов Макквин выглядело очень смешным. Вместо этого он спросил. — Кстати, скажи, если не секрет. А что должна будет сделать Эшли, когда ты принесешь цветок?

— Ничего.

— То есть ничего? Вы же с ней наверняка на что-то спорили?

— Ни на что мы не спорили. Я просто сказала ей, что принесу его. Она мне не поверила. Все девочки слышали наш разговор. Как, скажите на милость, мне надо было поступить?

— Ужас, — только и смог вымолвить Том.

— Согласен, — добавил Абраксас.

— Давайте ее придушим, — предложил Орион.

Глава четырнадцатая

Том не стал сразу, в тот же день относить Слизнорту корень рубифлоры, решив немного подождать. Хотелось все хорошенько обдумать и сочинить более-менее правдоподобную историю о том, как он его сумел раздобыть. Мальчик полагал, как бы декан хорошо к нему не относился, но за самовольный поход в Запретный лес вряд ли стал бы гладить по голове, с умилением в глазах внимая рассказу об утренней встрече с оборотнями.

Поппея с Малфоем и Блэком на время отстали, занявшись своими делами, и Том смог спокойно посвятить все свободное время поиску информации про Мраксов и свою мать, следующие два дня проведя в библиотеке.

Просмотрев, наверное, с десяток книг по истории старейших родов Британии, кучу жизнеописаний неизвестных ему волшебников, толстенный справочник по самым знаменитым аристократическим фамилиям Англии, несколько метров генеалогических таблиц он все про семейство Мраксов сумел узнать почти, но, к сожалению, совсем ничего про свою маму.

Задумчиво постучав пальцами по твердой, кожаной обложке последней из только что просмотренных им книг, Том со вздохом отодвинул ее от себя.

«Что ж я выяснил… Мраксы — род старинный, даже можно сказать древний. Некогда считались очень богатыми. Примерно тысячу лет назад вместе с еще одиннадцатью другими аристократическими семьями на собрании в Лондоне, на том самом месте, где сейчас находится Министерство магии, образовали первое в мире магическое государство. Свое происхождение ведут от Сазазара Слизерина и Кадма Певерелла. Да… Моими предками могут оказаться величайший маг всех времен Салазар Слизерин и сам Кадм Певерелл. Малфои с Блэками мне с такими прадедушками в подметки не годятся!»

Он блаженно улыбнулся, на мгновение закрыв глаза.

«Мечты, мечты. Не доказать, не опровергнуть свое родство или не родство не могу. Может, отпроситься и съездить в приют? А что? Идея. Выпытаю у миссис Коул с помощью легилименции все, что та знает? Она ничего не поймет и поэтому никак не скроет правду. Куплю себе еще одну палочку, деньги на нее у меня есть. Мне сейчас нужна любая зацепка, любая информация про родителей матери. Даже самая ничтожная и пустяковая. Как же хочется узнать! — Он скользнул невидящим взглядом по обшарпанной поверхности стола. — А если Слизерин не мой предок? Я не из тех Мраксов? Пожалуй, подожду каникул. Тогда и загляну в приют. Испорчу старой карге Рождество».

Спустя два дня, он, наконец, постучал в кабинет Слизнорта.

— Том, мальчик мой! — мужчина оторвался от целого вороха бумаг, лежавших перед ним на столе, и расплылся в улыбке. — Заходи.

Достав из кармана корень рубифлоры, Том положил его перед колдуном рядом с маленькой фарфоровой чашечкой, наполненной остывшим чаем, и сел в мягкое кресло.

— Поразительно! — волшебник схватил корень в руки, любуясь им, и нетерпеливо поинтересовался. — Выкопан во время цветения?

— Да, профессор. В самый разгар.

— Замечательно, просто замечательно. Рассказывай, — взор мужчины сделался проницательным, буквально обволакивая Тома со всех сторон. — Кстати, ты первый, кто справился с заданием. Почти справился… Осталась самая малость. Но я верю, ты не разочаруешь меня.

Кристально чистые глаза мальчика взглянули на колдуна. Мгновение помедлив, он начал:

— Я, на самом деле, честно вам, сэр, скажу и не думал ничего еще искать. Мне казалось времени остается много, успею. Наткнулся случайно. Прямо за хижиной лесника, Джона Брауна. Цветок скрывался за высокими кустами. Наверное, раньше его никто там не замечал, попросту, скорее всего, не могли поверить, что он там может расти. Теперь же пришла пора цветения, и не увидеть такое великолепие стало очень трудно. Мне в действительности повезло. Видать наш лесник человек хороший, раз единорог, не боясь, гуляет поблизости.

Том замолчал, пытаясь угадать, верит Слизнорт ему или нет.

— Очень интересно, я поражен, — мужчина откинулся на стуле и пригладил усы. — Цветок рубифлоры вырос буквально у меня под носом…

— Да, профессор. Удивительные вещи творятся в последнее время.

— Полностью согласен, — волшебник одним глотком допил чай и, сложив руки на животе, строго посмотрел на мальчика. — К примеру, ты, Том, решил отчего-то меня обмануть. Я же говорил на заседании, не получится.

Том сглотнул, пытаясь сообразить, как поступить. Стоит ли дальше стоять на своем или лучше выложить правду, каясь, что все содеянное им, делалось исключительно ради победы в конкурсе?

«За лес могут исключить. Если, конечно, декан доложит директору. Как он вообще смог догадаться?»

— Сэр… — он укоризненно взглянул на толстячка. — Вы несправедливы ко мне. Речь ведь шла о том, что нельзя покупать ингредиенты. Следует добыть их самому. Значит, я вас не обманываю, а наоборот защищаю.

Колдун непонимающе уставился на мальчика:

— Ты говоришь загадками, словно сфинкс. Поясни старику.

— Задание изначально подразумевало нарушение школьных правил. Как иначе добыть редкий ингредиент? В стенах Хогвартса ничего такого не растет, на прилегающей к зданию территории тоже. Не воровать же в теплицах? Вы, сэр, преподаватель, декан факультета. Если бы я сообщил, что нашел корень рубифлоры в Запретном лесу, как бы вам следовало отреагировать?

Слизнорт округлил глаза, смешно наморщив лоб, а затем, ударив ладонью по поверхности стола, рассмеялся.

— Говоришь за хижиной лесника? И как ты только сумел его отыскать? Однако…

— Не сказал бы, что с легкостью. Скорее, наудачу. Даже, можно, сказать с боем.

— Вот как… Подробности сообщать думаю излишне, — волшебник к беспокойству мальчика вновь сменил добродушное выражение лица на строгое. — И все же недопустимо ходить за хижину старины Брауна. Мало ли что… Придется тебе, Том, сегодня вечером почистить парочку котлов. И не смотри на меня с осуждением. Правила есть правила.

Том вышел в коридор и облегченно выдохнул. Хоть он и не верил, что колдун доложит директору, но небольшие опасения оставались. Мытье же котелков не пугало и тем более не расстраивало его. В приюте не редко заставляли делать вещи и похуже.

«Интересно, как он понял, что я вру? Он не Дамблдор, чтобы использовать в стенах школы легилименцию. Не такой он. Тогда как? Заклинание? Зелье?»

Спустившись после ужина в подвал, мальчик нашел кабинет зельеварения открытым, но пустым. Видимо Слизнорту стало попросту лень дожидаться Тома. Вместо себя волшебник оставил целую гору котлов, прилепив на поверхность каждого записку, куда отнести после чистки. Сняв мантию и закатав рукава, Том, не мешкая, принялся за дело.

«Если быстро справлюсь, то у меня останется еще немного времени сходить в библиотеку пока та не закрылась и заглянуть в запретную секцию. Уже довольно поздно и никто не будет мне мешать».

Покончив с заданием колдуна, он привел себя в порядок, одел мантию и, закрыв дверь, вышел в коридор.

— Реддл! — Мадам Пэйн начавшая было уже дремать, мигом проснулась. — Что у тебя опять? — Волшебница с недовольным видом взяла у него записку от Дамблдора. — Не рановато для первокурсника? Хотя профессору лучше знать… — Она, потянувшись, зевнула. — Дорогу, уверена, найдешь. У тебя полчаса.

С замиранием сердца Том прошел за металлическую ограду и двинулся вдоль ближайшего стеллажа. Наконец, можно спокойно побродить и, ни куда не торопясь, все хорошенько осмотреть. Вечер незаметно сменил день, принеся с собой в стены школы полумрак, с трудом разгоняемый огнем редких факелов, развешанных вдоль стен. Темнота, царившая между стеллажами и полками, заставленными разнообразными книгами, учебниками и старинными фолиантами, вместе с тишиной, опустившейся на недоступную для большинства студентов часть библиотеки, сделали момент поистине волшебным для мальчика. Пробегая названия глазами, он останавливался на наиболее понравившихся. Брал книгу в руки, открывал и читал по нескольку страниц. Вздыхал и ставил на место. Рекомендованную Дамблдором Том нашел почти сразу, сунул за пазуху, чтобы не мешала, но уходить даже не подумал. Он хотел, раз библиотекарша дала ему полчаса, использовать отведенное время до самого конца.

Увлеченный чтением «Полного курса боевой магии» Чарли Говарда он не сразу расслышал еда различимый шорох, донесшийся из-за стоявшего напротив стеллажа. С трудом оторвавшись от пожелтевших и местами сильно потертых страниц, мальчик нехотя вернул том обратно и только сейчас обратил внимание на подозрительную возню.

«Время весьма позднее, — начиная чувствовать неладное, подумал Том, ощущая, как радостное настроение безвозвратно улетучивается. — Странно, что еще кто-то кроме меня решил посетить эту часть библиотеки. Надеюсь, не меня подкарауливают.»

Мягко ступая по каменным плитам, которыми был выложен пол в школьной библиотеке, Том, испытывая легкое любопытство, смешанное с досадой и страхом, решил выяснить, что происходит.

«Эльф-домовик? Может, те оборотни? Вдруг к моему несчастью существует тайный ход из леса прямо в библиотеку? И никто о нем не знает, кроме неизвестного за стеллажом. Не хотелось бы…» — мальчик сделал несколько шагов и замер пораженный внезапной догадкой. — «А если там вор, крадущий книги? Удача сама идет мне в руки. Поймаю и сдам его мадам Пэйн. Одной проблемой станет меньше.»

Стараясь не шуметь, Том прокрался вдоль стеллажа.

«А если вор намного старше меня? И значит сильнее? Тогда хотя бы узнаю, кто он, а дальше видно будет.»

Выглянув из-за угла, он к своему изумлению увидал Поппею, тщетно пытавшуюся достать с самой верхней полки толстую книгу в кожаном, фиолетового цвета, переплете. В попытке хоть как-то дотянуться девочка принялась карабкаться вверх, ухватившись за деревянную перегородку, установленную между стеллажами.

— В таких случаях обычно используют лестницу, — мальчик с усмешкой на губах направился к волшебнице.

Та от неожиданности не сумела удержать равновесие и соскользнула вниз. Очутившись на полу, Макквин испуганно взглянула на него, но узнав в удивлении широко раскрыла глаза и облегченно выдохнула.

— Том! — едва слышно укоризненно проговорила Поппея. — Сюда без разрешения ходить нельзя.

— А то я не вижу, — он демонстративно сунул руки в брюки и деланно вальяжной походкой прошел рядом с ней.

— Тише, ты, — та схватила его за мантию, всем своим видом заставляя остановиться и не шуметь.

«Каково а? Записки, подобной той, что дал мне Дамблдор, у Макквин явно нет. Выходит, девчонке достаются книжки, а мне подозрения. Несправедливо. Может, пойти рассказать обо всем увиденном мадам Пэйн? Ведь, если не сделаю, обязательно вскоре пожалею…»

Видя, что мальчик совсем не боится, девочка нахмурилась:

— Не забывай, мы друзья, — быстро заговорила молодая колдунья. — Друзья друг на друга не ябедничают. Ты тоже горазд на скверные поступки, а я ведь никому не рассказала…

— Ты о чем? Я паинька. Разве, что дрался пару раз. Так ведь многие дерутся.

— Я видела, как ты тогда на том знаменитом уроке зельеварения подкинул глупышке Лауре в стакан кошачий волос. Я сразу догадалась. Тебе нужно было, чтобы ей стало плохо, не так ли?

Краска помимо воли мигом сошла с поверхности лица, сделав его мертвенно бледным. У Тома на мгновение перехватило дыхание.

«Макквин все знает. Кто еще в курсе? Блэк? Малфой? Половина факультета? И все же Поппея не выдала меня… Значит, не собирается. Спокойно.»

— Да. Тебе не все равно? Я очень хотел в клуб Слизнорта. Другого способа не видел.

— Дело твое, Том. Мне на Лауру наплевать. Она мне не подруга. Будешь молчать, я буду молчать.

Мальчик кивнул, больше злясь на себя, чем на девочку за допущенную оплошность.

Предоставив молодой волшебнице самой выбираться из запретной секции, он пошел к библиотекарше, регистрировать книгу по трансфигурации. Стоя перед мадам Пэйн, Том вдруг запоздало подумал:

«Поппея же меня прямо сейчас подставляет! Глупец… Может, рассказать про нее пока не поздно?»

Взглянув на колдунью, аккуратно что-то записывающей белоснежным пером в маленькой картонной карточке, на ее хмурое сосредоточенное лицо, плотно сжатые губы и слегка вдернутый кончик носа он передумал.

«У них нет никаких доказательств. Подозревать могут сколько угодно, но без улик они не смогут ничего сделать. Не начнут же пытать? Главное спрятать учебники про магловское оружие и легилименцию. Лучше всего подальше от комнаты и гостиной».

Девочку он догнал в коридоре. Воспользовавшись тем, что Том отвлек библиотекаршу, колдунья спокойно вынесла книгу, спрятав в складках своей мантии.

— Зачем она тебе? — мальчик сурово взглянул на Макквин.

— Мне часто трудно уснуть, бессонница. Вот взяла почитать. Надеюсь, поможет.

— Не смешно. Говори правду. В отличие от тебя, мадам библиотекарша в курсе того, что я был в запретной секции.

— Поймала? — Поппея озорно улыбнулась. — Осторожней надо быть.

— Нет. Мне выписал разрешение Дамблдор. Но теперь, благодаря тебе, подозревать в воровстве начнут меня. Отвечай, зачем книга?

— Хорошо, — девочка понизила голос до полушепота. — Только, потому что мы друзья…. Я взяла ее для папы.

— Ему в магазин трудно пойти? Заказать по почте? — Том недоверчиво посмотрел на колдунью. — Не хорошо врать.

— Я не обманываю. Книга очень редкая. И дорогая. Она стоит, если и не состояние, то очень и очень много. Зачем покупать, когда можно взять в библиотеке? К тому же ее трудно достать. В нашей школе библиотека лучшая в Британии. Тут хранится много того, чего нигде больше нет.

— Стоит так рисковать из-за простого желания почитать… За такое тебя могут исключить. Даже оправданий слушать не станут. К тому же, наверняка, ты уже не первую книгу стащила.

Поппея кивнула:

— Ты прав. Но для папочки мне не трудно.

Том усмехнулся.

«Иногда сложно понять логику других людей. Учит меня осторожности, наставляя, что глупо махать кулаками, а сама крадет книги для отца. И кто из нас поступает неразумней?»

— Как хоть называется? Интересно все-таки.

— Тайны наитемнейшего искусства.

На следующее утро, выйдя в гостиную, мальчик увидел на доске объявлений, висевшей неподалеку от входной двери большой лист бумаги. Рядом уже толпились студенты, со смехом читавшие его.

— О чем там? — поинтересовался Том, не имея возможности подойти поближе и получше разобрать написанное.

Стоявший рядом с доской Орион, обернувшись, ответил:

— Кто-то крадет книги из Запретной секции в библиотеке. Реддл, не ты ли? Ты там не редко по полдня проводишь. Наверняка, знаешь любую лазейку.

«Началось. И быстрей, чем я думал», — грустно подумал мальчик.

— Да. Интересно. Действительно, кому понадобились те книги? — Вздохнула подошедшая Поппея и, не глядя на Тома, сделала вид, что внимательно читает объявление.

— Так рисковать из-за книжонок. — Меланхолично засмеялся Абраксас и, отходя в сторону, шутливо ткнул мальчика в бок.

Мимо прошла, направляясь в коридор Карина и бросив на Тома взгляд полный обиды и презрения, демонстративно отвернулась.

— Держись! — Ободряюще проговорила Макквин. — Она не способна долго обижаться.

— Нет! Я все равно не понимаю, — продолжал веселиться Орион. — Кому вообще нужна эта Запретная секция? Библиотека и без нее переполнена книгами! — И увидав Кевина Сноу, обратился к нему. — Скажи хоть ты мне! Кому?

Тот шарахнулся от Блэка, спеша побыстрей покинуть гостиную.

— Чего это он? — поинтересовался Том у Поппеи. — Они вроде дружили?

— Дружили? — девочка прыснула. — Как и с тобой вначале. Только ты мой друг. И к тому же можешь постоять за себя, если нужно, дать сдачи. А Кевин не способен… Он теперь их новая жертва.

— Сам виноват. Никогда нельзя показывать, что ты слаб.

— Что? — девочка, поглядывавшая на Эшли, стоявшую с группкой слизеринок, на мгновение отвлеклась, не расслышав последних слов.

— Ничего, пойдем завтракать.

Они вышли в коридор, свернули за угол и неожиданно натолкнулись на Дамблдора с мявшимся позади него Слизнортом.

— Тут, один такой момент, Том… — увидев мальчика, выдавил из себя декан, складывая руки на животе и отводя взгляд.

— Мы пришли осмотреть твою комнату, — пронзая Тома синевой своих глаз, бодрым голосом, продолжил за волшебника Дамблдор.

— А в чем дело? — Тому не понравилась идея мужчин копаться в его шкафчике. Он ненавидел, когда посторонние пытались взять принадлежавшие ему вещи или любимые игрушки. И кроме случая с Дамблдором при их первой встрече в приюте никому не позволял даже их касаться.

— Я, пожалуй, на завтрак, — Поппея бросила взор, полный сожаления, и побежала догонять остальных девочек.

— Из Запретной секции вновь исчезла книга, — пробормотал Слизнорт. — В гостиной должно висеть объявление.

— Подозревают меня, сэр? — Том пристально посмотрел на Дамблдора. — Мне незачем красть. Вы сами дали мне разрешение.

— На другую… — мягко ответил тот. — Ты мог взять только учебник по трансфигурации.

— Как хотите, ваше право, — он отошел в сторону, пропуская преподавателей. Внутри него росла с трудом подавляемая буря ярости. Внешне ничем не показывая своего неудовольствия, он ровным голосом, не отводя взгляда от Дамблдора, произнес: — Извольте. Мне нечего скрывать.

«Хорошо, что я успел спрятать книгу про магловское оружие и учебник о легилименции», — думал мальчик, идя за профессорами. Те, повернувшись к нему спиной, не могли видеть, как он, стараясь сохранять спокойное выражение лица, прикусил губу, одновременно с силой сжав кулаки так, что пальцы больно впились в ладони.

Порывшись минут пятнадцать в его вещах и ничего не найдя, волшебники развели руками друг перед другом.

— А у Малфоя с Блэком вы смотреть разве не собираетесь? — Саркастический поинтересовался он, заранее предчувствуя ответ.

— Как я знаю, — вздохнул Слизнорт. — Ни один из них еще ни разу не посетил библиотеку. Так что у них, получается, есть алиби. — И взглянув на Дамблдора, быстро добавил, обращаясь к мальчику. — Хотя это не дело. Видимо придется употребить власть. Вызвать их к себе в кабинет и хорошенько, даже строго, поговорить. Не дело так лоботрясничать. Могут и экзамены завалить.

Том аккуратно сложил все свои вещи, благо у него их имелось не так много, придирчиво оглядев на предмет малейшего повреждения, и взглянул на колдунов, собиравшихся выйти из комнаты, вызывающим тоном поинтересовался:

— А извинение, профессора? Я испытал несколько довольно неприятных минут. А если еще Поппея успела всем разболтать… То меня за воришку станут считать.

— Ты прав, — Дамблдор хмуро улыбнулся, на мгновение плотно сжал губы и посмотрел мальчику прямо в глаза. Долю секунды пока длился контакт, Тому показалось, что мужчина борется с собой, решая, стоит ли применять легилименцию.

— Альбус, — Слизнорт раскрыл дверь. — Скоро уроки. Том, мои извинения. Мы поступили опрометчиво и бестактно.

Дамблдор отвел взгляд:

— Да, Том. Признаю, я был не прав. Твое прошлое действительно осталось в прошлом. Прости, я в тебе ошибался.

Волшебники торопливо вышли и мальчик, гневно взглянув им в след, повалился на кровать. Хотелось дать волю эмоциям, но их к его удивлению совсем не осталось. Закрыв за собой дверь, мужчины погасили бурю бушевавшую в нем все то время пока он, в бессилии сжимая кулаки, наблюдал за ними. На ее месте остались разочарование, злость и обида. Разочарование на новый мир, хоть и волшебный, но на поверку ничем не отличавшийся от мира обычных людей. Злость на обстоятельства, не дающие ему сил защитить свое имущество и позволяющие буквально каждому, кто сильнее его, в нем копаться. Обида на себя самого, на свою слабость и теперешнюю никчемность.

«Как же тяжело… Хочется поскорее вырасти и наплевать на всех. Дамблдоров, Слизнортов, Малфоев с Блэками… Некому даже пожаловаться. Во всем виноват отец! Если бы не он, у меня была бы семья. Она бы меня защитила. И что он полез к матери? Чего она в нем нашла? Он ведь даже не волшебник! Он никто. Бросил ее, а потом меня. Сидит в своем поместье и даже, небось, не вспоминает обо мне. Именно из-за тебя никчемные профессоришки могут ничего не опасаясь издеваться надо мной!»

Он схватил в руки подушку и в ярости запустил в стену, чуть не угодив в домовика, секунду назад возникшего рядом с кроватью Ориона.

— Сэр! — эльф едва увернулся, испуганно сжавшись и укоризненно глядя на мальчика огромными глазами.

Тот резко встал на ноги, мгновенно придя в себя. Никто не должен видеть его в таком раскисшем виде.

— Сэр велит тебе здесь все убрать, но никогда, слышишь меня, никогда не сметь трогать мои вещи! — И громко хлопнув дверью, Том вышел в гостиную.

Прошло несколько дней. Лежа в постели и, всматриваясь в сумрак раннего утра, неясные контуры комнаты и едва различимые очертания мебели, он тихо зевнул, потерев глаза кулаками. Ни о чем не хотелось думать. Ни об учебе, ни о магии, даже предстоящее сегодня вечером собрание у Слизнорта не радовало. В последнее время на Тома напала хандра и пришедшая следом за ней меланхолия.

Еще раз зевнув, он вылез из кровати и отправился умываться. Весело журчавшая прохладная вода, словно с удовольствием вытекавшая из крана, освежила и слегка подняла настроение.

«С этим надо что-то делать», — безрадостно подумал Том, сидя в одиночестве в Большом зале и нехотя жуя горячую булочку с шоколадным кремом. — «Я превращаюсь в Абраксаса».

Ухмыльнувшись, он сделал глоток кофе, скривился и поставил чашку на стол.

— Надеюсь, не обо мне подумал? — поинтересовалась Поппея, садясь с ним рядом. — Или утро понедельника так на тебя действует?

Вместо ответа мальчик опустил недоеденную булку в кружку, расплескав ее содержимое, и молча вылез из-за стола. Девочка проводила его недоуменным взглядом, едва заметно надув губы. Поплотнее закутавшись в мантию, Том вышел на улицу. Холодный ветер сразу же бросил к его ногам потрепанные погодой желтые листья, а серое небо с гулявшими по нему тучами буквально нависло над ним.

«Кто додумался построить теплицы так далеко от школы?» — Сердито размышлял он, идя по тропинке, сильно размокшей от шедшего всю ночь дождя. — «До апреля, считаю, занятия следует проводить только в замке».

Придя первым, мальчик решил не заходить внутрь, предпочтя постоять на улице в одиночестве, предаваясь горестным мыслям. Прогулка на бодрящем холодном ветру не смогла улучшить настроение и Том хотел еще немного побыть подальше от людей. Отойдя в сторону, он принялся разглядывать видневшиеся вдали темные верхушки деревьев Запретного леса.

— Реддл! — раздался за спиной сердитый голос Ориона, одновременно опустившего на плечо Тома свою руку. — Признайся! Из-за тебя нас вызывали к декану?

Мальчик с недовольным видом повернулся к Блэку:

— Видимо старик просто хотел получше познакомиться с тобой… — не испытывая никакого желания общаться с трудом выдавил он из себя и, взглянув на стоявшего рядом Абраксаса, прибавил. — И с Малфоем видимо тоже.

— Веселишься, значит… А нам теперь не до смеха. И все благодаря тебе!

— Да! Да! — поддержал друга блондин, закутавшийся в мантию так, что видны были только его нос, да копна белых волос.

— Я понимаю ваше недовольство, но причем здесь я? — Процедил Том, испытывающее глядя на Ориона.

— Все твоя безумная жажда учебы и нескончаемые походы в библиотеку, — ответил тот.

— Реддл! — Добавил Абраксас. — Ты своим необдуманным поведением слишком высоко поднял стандарты в учебе. Нам до сегодняшнего дня было все равно…

— Но сегодня… — перебил друга Блэк. — Слизнорт вызвал нас и пытался читать нотации. С отцом он, конечно, не сравниться, но приятного все равно мало. Я не люблю, когда меня пытается поучать какой-то там Слизнорт, обычный школьный учителишка.

— Дескать, мы не хотим учиться, не ходим в библиотеку, не читаем умные книжки. Бла-бла-бла. И все такое. — Крикливым тоном прибавил блондин.

— И в конце! — Едва не вскричал Орион. — Он привел в пример тебя! Реддла! Нам! Блэку и Малфою. Оказывается, следует брать пример с Тома. — Он, видимо пародируя профессора, сложил руки на животе и голосом, к слову, сильно похожим на то, как говорит волшебник, проговорил. — Том у нас замечательный студент. Прилежный. Все схватывает на лету.

Абраксас, приглаживая отсутствующие у него усы, не отставая от друга, тоже принявшись кривляться, произнес:

— Вот с кого вам следует брать пример. А то рискуете оказаться в отстающих.

— Тьфу! — Блэк сплюнул на землю. — Реддл! Шутки закончились. А с ними и твои походы в библиотеку. Теперь только с нашего разрешения. Но не раньше весны.

Том криво улыбнулся. Мальчика забавляли потуги молодых аристократов его запугать.

— Мальчиков отсчитали и они обиделись. Ай-я-яй! Какой ужас! — Он покачал головой и закатил глаза, а затем спокойным голосом произнес. — Запомните! Посещение библиотеки — мое личное дело. И ходить туда я перестану разве, что сам захочу. Коли вы подзабыли, то я еще раз напомню.

Развернувшись, он пошел ко входу в теплицу.

— Реддл! Не советую со мной ссориться! — Крикнул Орион.

— И со мной! — Добавил Малфой.

— Хуже будет! — Пытаясь догнать мальчика, уже несколько тише воскликнул Блэк.

Том, не сбавляя шага, пожал плечами и вошел внутрь.

— Опаздываете, господа, — взглянув в их сторону, строго произнес Герберт Бири, преподаватель травалогии. — Быстрей занимайте свои места.

Том попытался уйти в дальний конец, но на полпути оказался остановлен Поппеей. Та, схватив его за край мантии, тихо произнесла:

— О чем шушукались?

— О мальчишеском…

— Врешь! За завтраком Ориона с Абраксасом вызвал к себе Слизнорт. Они вышли от него мрачнее тучи и тут же бросились искать тебя. Что случилось?

— Хотели поделиться новостями. В курсе, что теперь они знают, где вход в библиотеку и с сегодняшнего утра являются самыми частыми ее посетителями?

Девочка прыснула:

— То-то у них лица стали кислее лимона.

Сняв мантию и положив рядом, Том огляделся, ища молодых аристократов. Те расположились в паре метрах от него, оживленно болтая друг с дружкой и совершенно не обращая на мальчика никакого внимания.

«Видать решают, как поступить со мной дальше», — решил Том и перевел взгляд на преподавателя, худого мужчину с черным беретом на голове и длинным шарфом на шее.

— Тише, господа, тише! — Волшебник театральным жестом взмахнул рукой, разрезая воздух, видимо призывая студентов обратить на себя внимание. — Сегодня мы, наконец, перейдем от теории к практике. И для начала предлагаю разбиться на пары. — Недовольно поморщившись, взглянув на вновь принявшихся переговариваться детей, он добавил. — И, пожалуйста, по возможности молча. Поберегите силы. Они вам еще понадобятся.

Том остался с Поппеей, как и Орион с Абраксасом. Остальные студенты принялись переходить с места на место, не обращая на преподавателя никакого внимания, внешне с умным видом выполняя приказ колдуна, а на самом деле тяня время и занимаясь каждый свои делом. Минут через десять слизеринцы все же смогли разобраться и встать по двое.

Макквин со скучающим взглядом посмотрела на росшее рядом ярко зеленное растение, полтора метра в высоту, с толстым стеблем и огромными широкими листьями. Мальчику оно чем-то напомнило кукурузу, только без початков.

— Надеюсь, он не заставит нас поливать это из лейки. Тоска. Терпеть не могу травалогию.

— А мне нравится, — Том протянул руку, желая потрогать влажный на вид лист, поражаясь его размерам. Тот к его удивлению зашевелился и медленно отодвинулся в сторону.

— Диплоперинис луксурис, — громко произнес волшебник. — Замечательно помогает при простудных заболеваниях, насморке, кашле…

— Его необходимо съесть? — поинтересовался Орион.

— Нет, мистер Блэк. Используются исключительно настойки высушенных на солнце листьев. Несколько капель в чай, кофе, можно коньяк, — колдун хитро улыбнулся. — Последнее я вам не говорил, рано еще. И через пару часов болезнь словно рукой снимет.

— Всего-то? — Абраксас попытался сорвать один из листьев. Диплоперинис весьма проворно для растения увернулся от руки Малфоя и неожиданно выпустил в блондина ярко желтую струю. — Чего это оно? — Абраксас обиженно спрятался за Ориона и с недовольным видом посмотрел на Бири.

— Не все так просто, — произнес тот, поправляя берет. — Вначале необходимо подружиться с ним.

— Да ладно?! — заржал Орион. — Как с собакой? У меня и так друзей полно!

— Охотно верю, мистер Блэк. Но задание необходимо выполнить. Каждый берет в руки лейку и поливает свой диплоперинис. Польете хорошо, он позволит сорвать с себя один лист. Приступайте!

— Ты, Том, приступай. Ты прилежный ученик, — Поппея сложила руки на груди. — Попытайся выпросить у этого чуда природы и для меня листок, а я лучше пообщаюсь с мальчишками.

Том пожал плечами и, взяв в руки ярко-красную металлическую лейку, лежавшую прямо под ногами, отправился набирать воду. Вернувшись, он увидел, что Макквин со смехом смотрит на юных аристократов, а те что-то оживленно ей рассказывают, активно размахивая руками и строя веселые рожи.

— Я очень не доволен, очень, — кривляясь, говорил Орион.

— Вам следует брать пример с Тома! — Вторил Абраксас, поглаживая обеими руками воображаемые усы.

— Дайте, господа, угадаю… — за их спинами неожиданно возник Бири. — Профессор Слизнорт. Верно?

— Нет, сэр, — пробормотал Абраксас, опуская глаза и делая вид, что ищет лейку.

— Жаль. А то весьма похоже. Я грешным делом даже подумал, что из вас могут выйти неплохие актеры.

— Актеры? Нет, сэр, какие актеры. Мы просто дурачились. — Орион попытался сорвать лист с диплопериниса, но потерпел неудачу.

— Жаль, жаль, жаль. И задание не выполнили и меня разочаровали, — волшебник вздохнул. — Придется оставить вас после уроков.

— Сэр! — Том с довольным видом подошел к ним. Краем уха, на позапрошлом уроке, он услышал от Карины, что Бири страсть как любит театр и уже который год вынашивает идею поставить в стенах школы спектакль. — Они просто стесняются. На самом деле они и не такое могу.

«Держитесь ребята», — он подмигнул Ориону. — «В следующий раз основательно подумаете прежде, чем связываться со мной».

— Неужели? Актеры, а стесняются. Боязнь сцены необходимо преодолевать. Могу дать пару советов.

— Какой сцены? — Блэк гневно посмотрел вначале на Тома, а затем на колдуна. — Вы о чем?

— Видите, как он играет? — Мальчик вкрадчивым голосом, едва сохраняя спокойное выражение лица, глядел на молодых аристократов. — В них умирает актер.

— Вижу, вижу, — Бири с довольным видом потер руки. — Значит, так! К счастью для вас я пишу пьесу. Нет желания поучаствовать?

— Нет! — Хором ответили Орион с Абраксасом.

— Вот как? — Волшебник нахмурился. — Считаете мое творение недостаточным для вас? Вам подавай всяких там Стэтфордов и Сульпициев. Так знайте, в них нет жизни, энергии, бури эмоций!

— Боязнь сцены, — напомнил ему Том. — Сэр! Я уверен, ваша пьеса великолепна. Человек с вашим умом, знаниями и талантом просто обязан создать шедевр. Орион с Абраксасом пока просто не знакомы с ней. Прочитав, я уверен сразу переменят свое мнение.

— Я тоже так думаю, — Бири потеребил рукой кончик шарфа, испытывающее глядя на мальчишек. — К тому же, ради такого случая можно будет и забыть про наказание.

— Согласны, — мрачно произнесли те, а Орион добавил. — А Том присоединиться к нам?

«Вот тебе раз! Блэк у нас, оказывается, не промах».

— А что, мистер Реддл? Хорошая идея. Как вы к ней относитесь? — Волшебник с довольным видом посмотрел на мальчика.

— Я бы с радостью, профессор. Но вы ведь знаете, как много времени отнимает учеба. Мне еще столько необходимо наверстать по сравнению с остальными учениками. Уверен, вы и без меня справитесь и поставите великолепный спектакль. А может?.. — Он хитро посмотрел на Поппею.

Та мигом сообразив, что тот хочет сказать округлила глаза и едва заметно, одними губами, прошептала:

— Не смей.

— Да, Том? — взглянув на замолчавшего мальчика, поинтересовался Бири.

— Может вам, сэр, попробовать Карину О`Брайан? Женские персонажи ведь присутствуют в вашей пьесе? Мне кажется, она должна отлично подойти вам.

— Хм… Спасибо за совет. Никогда, честно сказать, не обращал на нее внимания. Пойду, поговорю с юной леди. Сколько талантов оказывается растет рядом со мной, а я их не замечаю… — и с задумчивым видом Бири направился в ее сторону.

— Ты что вытворяешь, Реддл?! — набросился на Тома Орион.

Тот, поливая диплоперинис, слегка повернулся к нему:

— Пытался вас спасти…

— Благодаря тебе нас теперь нарядят клоунами и заставят кривляться перед толпой.

— Если узнает отец, я непременно получу по шее, — добавил Абраксас. — Сильнее, чем грязнокровок он ненавидит только лицедеев.

— Не говори ему, — Том пожал плечами. — Он и не узнает.

— Благожелателей хватает, — проворчал Малфой. — Обязательно донесут. От тебя, Реддл, одни проблемы.

— Проблемы? — засмеялась Поппея. — Сказать пару слов перед максимум десятком зевающих от скуки студентов — проблема? Зато о травологии теперь вам беспокоиться не надо. Вы теперь ходите в любимчиках у Бири.

Абраксас с Орионом переглянулись.

— Десятком? — прищурившись, поинтересовался Блэк.

— Вряд ли больше. Кому нужна такая скукотища… Я точно не приду.

Том, закончив поливать, осторожно протянул руку к диплоперинису и сорвал шершавый на ощупь листок. В лейке оставалось еще немного воды, и он вылил ее на растение. То мигом впитало ее в себя. Мальчик подождал несколько секунд и оторвал еще один.

— Спасибо! — Макквин брезгливо взяла его и с довольным выражением лица поискала глазами преподавателя. — Долго мне так стоять? Оно такое мерзкое!

Том повернулся к юным аристократам:

— Проблемы — когда зимой тебя хотят выгнать из приюта на мороз, а идти тебе некуда. В вашем случае, это мелкие неприятности. И к тому же, у вас есть выбор.

— Мы действительно можем отказаться, — взглянув на Ориона, медленно проговорил Абраксас. — Сослаться, как и Реддл на уроки…

— Подумаем, — поморщившись, махнул рукой Блэк и, неожиданно подскочив к диплоперинису, схватил обеими руками два листка.

Желтая струя мгновенно вырвалась в его сторону. Резко пригнувшись к земле, мальчик с силой потянул листья на себя и оторвал их. Отскочив в сторону, он показал растению язык и протянул один Малфою.

— Можно, поступать и так, — Блэк взглянул на Тома. — Лучше, Реддл, все же не ссорься с нами. В лесу ты, несмотря на свое предательское поведение, помог нам спастись. Я не забыл. Поэтому закрою глаза на сегодняшние недоразумения, но впредь на подобное не рассчитывай. — И, повернувшись к блондину, добавил. — Пойдем. Отдадим Бири части его любимцев.

Вечером Том, остановившись перед дверью, ведущей в кабинет Слизнорта, на мгновение замер, подумав:

«Любопытно, сколько очков принес мне корень рубифлоры? С учетом горячей встречи с компанией оборотней я бы дал не меньше сотни. К сожалению, профессор экстрим в расчет не принимает».

Сегодня он оказался одним из первых. Усевшись рядом с Найрой, весело помахавшей ему при входе рукой, мальчик поинтересовался:

— Сэр! Если не секрет, все справились с заданием?

Толстячек, развалившийся в кресле и попивавший из маленькой фарфоровой чашки дымящийся капучино, сделал глоток и с хитрой улыбкой ответил:

— Скоро узнаешь, мой мальчик. Терпение…

— Я нашла цветок диабло, — прошептала девушка Тому на ухо. — Представляешь, он рос рядом с полем для квиддича. Я вначале не поверила своим глазам.

— Никогда о таком не слышал, — честно признался мальчик.

— Да ты что! Только Слизнорту не говори такое на уроке. Сушенные лепестки диабло являются универсальным ингредиентом буквально для любого зелья. Уменьшают время варения, увеличивают сроки хранения, повышают магические свойства…

— Цены ему, наверное, нет. Может, стоило продать? Денег заработать.

Девушка засмеялась, откинув со лба игравшие веселым солнцем рыжие волосы:

— Победить сильнее хочется. Хотя ты прав, стоит цветок прилично. Завтра схожу туда, вдруг найду еще один. — Найра выжидающе посмотрела на него, видимо надеясь, что теперь он расскажет про свои приключения.

Том на самом деле не горевший особым желанием откровенничать с ведьмой и уже начавший быстро придумывать более-менее правдоподобную историю обрадовался, когда в помещение вошли Фред с Джорджем. Увидав грифиндорцев, Слизнорт поставил чашку на стол, пригладил усы и довольным голосом произнес:

— Вот, наконец, все в сборе! Начнем подводить итоги конкурса?

— Да, профессор, — Льюис, вальяжно расположившись в кресле, незаметно для девушки бросил на Найру внимательный взгляд. — Я прям сгораю от нетерпения.

— Замечательно! Тогда не стану вас мучить. В конкурсе ингредиентов победил Блэйз…

— Что?! — Льюис подпрыгнул на месте, словно вдруг решил, что кресло превратилось в голодного хищника и прямо сейчас намеревается его проглотить.

— Сэр! — не отставая от когтевранца, Найра гневно посмотрела на волшебника. — И какое сокровище он вам принес?

— А это секрет, — толстячек хитро улыбнулся. — Если Блэйз захочет, он вам сам расскажет.

— Не расскажу, — пуфендуец надменно оглядел остальных студентов. — Обойдутся.

— Нарываешься! — Гилберт, размахивая кулаками, едва не сорвался со своего места, но его вовремя удержали Фред с Джорджем.

— Тише! Тише! — Слизнорт с расстроенным видом замахал руками. — Мы все взрослые люди. Почти… — Он бросил взгляд на Тома. — Не стоит так драматизировать ситуацию. Иначе, придется закончить соревнование. Мне не нравится, что вы постоянно с таким жаром оспаривать каждое мое решение! — Он постарался состроить гневное лицо, от чего его усы начали смешно топорщиться.

— Мы требуем хотя бы объяснений! — воскликнул Льюис. — А то совсем нечестно получается!

— По условиям задания, нельзя, — строго произнес волшебник. — Могу лишь сказать, что Блэйз сумел достать такое, чего даже я раньше никогда не встречал. Только в книжках читал.

— Купил, небось! — Огрызнулся Гилберт. — Он у нас богатенький.

— Докажи, Даунинг, — Блэйз высокомерно повернулся к слизеринцу. — Ответь за свои слова.

Тот раскрыл было рот, но его перебил Слизнорт, громко хлопнувший рукой по столу:

— Хватит! Или мне придется наложить на всех вас заклятие немоты, — и в качестве доказательства серьезности своих намерений он положил волшебную палочку на стол.

Студенты нехотя замолчали, продолжая все же с недовольным видом поглядывать на колдуна. Один лишь Блэйз, откинувшись в кресле, принялся с безмятежным лицом рассматривать свои ногти.

— Блэйз получает восемь очков, Льюис семь, у него второе место, — волшебник заговорил скороговоркой, видимо желая поскорее покончить с неприятно складывающейся ситуацией.

Когтевранец услышав последние слова Слизнорта, заметно просветлел и осторожно показал остальным язык, видимо и, опасаясь усугубить накалившуюся обстановку, и одновременно не сумев избежать соблазна посмеяться над соперниками.

— Фред третье, у него шесть очков. Четвертое Найра, пять очков. Далее Том, три очка. Гилберт шестой, два и, наконец, последний, к моему великому сожалению, Джозеф. У тебя только одно очко.

— Четвертое место! — Найра не выдержала. — Я отыскала цветок диабло! И заслужила лишь четвертое место?!

— А я полдня потратил, выкапывая корень мухрена! — Возбужденно сопя, перебил девушку Гилберт. — Надо мной до сих пор весь курс смеется! Профессор, вы несправедливы.

— Сэр, — в отличие от остальных держа себя в руках, спокойным голосом поинтересовался Том, когда смолкли возмущенные крики. — Я слышал, что мой ингредиент стоит целое состояние. Может, вы ошиблись? У меня все же место повыше?

Толстячек вздохнул:

— Том, мальчик мой. Я понимаю твое огорчение. Ты действительно заслужил, если не первое место, то второе точно. — Льюис взволнованно посмотрел сначала на Тома, а затем на волшебника. — Но в силу некоторых обстоятельств… Э-э-э… Дополнительных фактов, открывшихся мне… во время нашей с тобой беседы. Я бы рад… Но честь преподавателя и твоего декана настоятельно советуют мне не давать тебе места выше пятого.

Все с любопытством уставились на Тома.

«Он ведь сам говорил, что не важно, где, главное, что… А теперь идет на попятную», — разочарованно подумал мальчик. — «Что он устраивает за конкурс, меняя правила, как заблагорассудиться. Блэйз наверняка купил, только он старше и опытнее. Вот профессор и не смог поймать богача на обмане».

— Чего ты такое ему принес? — Поинтересовался Гилберт.

— Корень рубифлоры, — мрачно ответил мальчик.

— Что это такое рубифлора?

— Цветок один… — раздраженно выдавил он сквозь зубы.

— Все! — колдун облегченно выдохнул, видя, что Том не собирается продолжать упорствовать. — С игровой частью, наконец, покончено.

— Профессор, я требую пересмотра результатов, — ведьма единственная не хотела униматься. Остальные, кроме двух победителей, видимо смерились. А Фреду и Джорджу, судя по их улыбающимся лицам, на конкурс было наплевать.

— Найра, — не глядя на девушку, мужчина взмахнул палочкой и перед всеми появился позолоченный поднос с находившимися на нем теплыми кексами в тончайшем на вид блюдце и огромной чашкой с ароматным какао. — Не всегда получается выигрывать. Надо уметь принимать поражения, хоть это и неприятно. — Волшебница с недовольным видом отломила кусочек кекса. — Как дела у бабушки?

— Все поет, — колдунья отправила отломанный кусок в рот и, принялась жевать, всем своим видом показывая, что не настроена на разговор.

— Однако… — Слизнорт повернулся к Блэйзу. — Как твоя семья? Как отец?

— Замечательно, — парень расплылся в улыбке. — Мама ездила на неделю во Францию, а папе по слухам должно достаться место Рубенса Амадеуса, если того выберут Министром.

— Отец говорит, — встрял Льюис. — Что Амадеус уже без пяти минут министр. У него попросту нет стоящих конкурентов.

— Однако… — вновь произнес волшебник. — Мои поздравления Блэйз. Непременно передай папе привет. Надеюсь, он не забыл своего преподавателя. Твой отец, кстати, когда учился, являлся моим любимым учеником.

«И почему меня это нисколько не удивляет», — ехидно подумал Том. — «Профессору проще будет перечислить не любимых учеников».

— А твой папа, Льюис? — Слизнорт обратился к когтевранцу. — Обвыкся уже на новой должности? Я слышал руководство им очень довольно.

— Не удивительно, — с гордость ответил тот. — Мой отец настоящий профессионал в своем деле.

Том, скучая и вполуха слушая разговор, не спеша съел все кексы и выпил какао. Вечер постепенно подходил к концу.

— Время! Время! — строго произнес колдун, взглянув на часы. — Задерживаться дольше положенного категорически запрещено. — Все медленно начали вставать, убрав в строну подносы, как вдруг мужчина всплеснул руками. — Все же, вам придется немного припоздниться. У меня ко всем небольшая просьба. Мне нужен волос с головы каждого из вас.

— А с груди пойдет? — заржал Льюис.

— Лучше все же с головы, Хил, — улыбнулся толстячек.

— А для чего, профессор? — спросил Блэйз.

— Секрет, — колдун с хитрым видом подмигнул старшекурснику.

— Я знаю! Для оборотного зелья? — Найра перестав сердиться, с интересом посмотрела на Слизнорта. — Нарушаем правила, профессор.

— Если администрация не знает, не нарушаем. — Он серьезно оглядел студентов. — Поэтому рот на замок и молчим. Не портите себе удовольствие.

— А следующее задание? — с силой выдергивая с головы сразу несколько волос, от чего у него на глазах даже выступили слезы, поинтересовался Фред. — Вы не забыли?

— Нет, Фредди. Я все помню. Собираемся у меня ровно через три недели. Тогда я вам все расскажу.

Колдун резво для своего телосложения обошел студентов, собрав волосы, положил каждый в отдельную коробочку, заблаговременно подписанную аккуратным подчерком, и начал выпроваживать студентов из кабинета.

Том первым вышел в коридор. Времени до отбоя оставалось примерно с полчаса, в гостиную идти не хотелось, и он решил прогуляться и проверить место, где оставил книги.

«Мало, кто там шатается», — думал он, шагая к лестнице. — «Любопытный студент. Или еще хуже преподаватель. Дамблдор, к примеру.»

Он буквально в тот же день, после того, как ему устроили обыск в комнате, хотел сбегать и проверить тайник. Но опасение, что за ним могут следить, и преподаватели просто пошли на хитрость, рассыпавшись перед ним в якобы искренних извинениях, охладили его порыв.

Поднявшись на нужный этаж, мальчик прошел в сторону несколько десятков метров, свернул вправо, затем влево. Слабый свет редких факелов, часть из которых или горела тускло, чадя, или вовсе потухла, весьма плохо освещал ту часть коридора, на которой он сейчас находился. Подойдя к массивной колонне, внешне сильно потертой тысячелетней историей школы, Том обошел ее и, сделав пару шагов за нее, очутился в кромешной темноте, наклонился, пошарил рукой и обомлел. Книг на месте не оказалось.

Глава пятнадцатая

— Не плохо, совсем не плохо, — Дамблдор внимательно изучал черную матовую шкатулку, стоявшую прямо перед ним. — Даже скажу хорошо. Очень хорошо, Томас. — Волшебник перевел взгляд на мальчика, сидевшего в одиночестве на первой парте. — А обратно сможешь?

— Конечно, профессор, — Том слегка коснулся палочкой поверхности предмета и едва слышно выдохнул. — Реверти!

— Зачет, — мужчина взял в руки маленький металлический наперсток и положил в карман. — А как дела у Блэка с Малфоем, нашей неразлучной парочки? — Он направился к сидевшим позади мальчика двум друзьям.

«Бьюсь об заклад, обратно трансфигурировать шкатулку он их не станет просить», — обиженно подумал Том, убирая волшебную палочку в складки мантии. — «И пусть, мне все равно». — Он рассеяно скользнул взглядом по каменным стенам кабинета, кладя локти на поверхность стола. — «Меня больше волнует другое…»

— Томас! — веселый, с нотками легкого удивления смешанного с досадой, голос преподавателя разнеся по классу. — У нас беда. Юная мисс О`Браин по-прежнему не может похвастаться даже маломальскими успехами. Ты ведь, как мы с тобой договаривались, занимался с ней? Сколько раз, если не секрет?

Мужчина, шелестя мантией, вновь остановился возле мальчика.

«А я так надеялся, что он забыл», — тот вяло посмотрел на пустую поверхность стола. — «Он ведь преподаватель. С какой стати я должен выполнять его обязанности».

— Ни разу, сэр, — Том поднял голову и встретился взглядом с Дамблдором. — Мы с Кариной поссорились.

— Вот как! — мужчина улыбнулся. — Я вам предоставляю прекрасный шанс помириться.

— Профессор! — девочка умоляюще обратилась к волшебнику. — Я не хочу находиться с ним даже в одном помещении. Я его ненавижу!

— Хм… От ненависти до любви, юная мисс, один шаг. Ты упустила свой шанс справиться самостоятельно. Теперь, увы, придется прибегнуть к экстренным мерам. У меня нет времени дополнительно учить тебя. Поэтому я прошу Тома. В противном случае я не допущу тебя до экзамена. И Тома заодно.

Колдун подмигнул мальчику. Студенты разом весело засмеялись, а Орион громко добавил:

— Реддл и Карина сахар да малина!

— Тише, Блэк! — Дамблдор нахмурился. — Так! Кто следующий? Кевин. Недурно, хотя я ждал большего…

Мальчик раздраженно постучал пальцами по столу.

«И что он ко мне привязался? Я для него выходит экстренная мера. Девчонку должна учить девчонка. К примеру, Макквин. Она отлично могла бы справиться.»

После урока он быстро, насколько только оказался способен, выскочил в коридор и бросился бежать в сторону лестницы, размышляя на бегу:

«Кому понадобились мои книги? Как их вообще смогли там обнаружить? Я должен еще раз все проверить и убедиться, что ничего не перепутал».

Вчера, обнаружив пропажу, Том несколько секунд ошалело водил рукой в темноте, ощущая ладонью лишь безразличный холод гладкого камня да толстый слой тысячелетний пыли. Мысли возбужденно путались, мешая друг другу собраться вместе, и обнаружить среди них одну единственно правильную, позволившую, наконец, найти объяснение всему происходящему. Мальчик наотрез отказывался верить, что хоть кто-нибудь способен случайно наткнуться на тайник. Судя по грязи и множеству потухших факелов сюда редко, кто заходил. Разве что приведения. Но они при всем желании не могли забрать книги.

Внезапно тихий, едва слышный шорох вывел его из задумчивости, заставив осторожно выглянуть из-за колоны.

«Крыса? Домовик? Преподаватель, совершающий вечерний обход?»

Том решил не рисковать. До отбоя оставалось всего пару минут, получать очередное замечание он не собирался. Не став дожидаться и пытаться узнать, кто кроме него находиться в коридоре, он быстро вскочил на ноги и тихо, пару раз оглянувшись на ходу, побежал в противоположную от нарастающего шороха сторону.

Сейчас, при тусклом свете дня, этаж показался ему еще более запущенным и обшарпанным. Потертые временем колонны, сотней тысяч студенческих ног пол, самой жизнью стены и потолок красноречивей любого учебника показывали насколько давно отцы основатели построили Хогвартс.

Отыскав нужную ему колонну, мальчик заглянул за нее. Полумрак, несколько метров пространства и стена. Больше ничего. А ведь в прошлый раз там находилось низкое помещение с небольшой, едва различимой нишей в дальнем углу.

«Не туда посмотрел? При свете дня вещи часто выгладят несколько иначе, чем в темноте».

Вернувшись обратно в коридор, он принялся заглядывать за каждую колонну. Безрезультатно.

«Ошибся этажом? Не возможно. Тут явно что-то не так. Книги не просто взяли. Их как будто забрали вместе с частью замка».

Школа словно играла с ним. Теперь мальчик начал отчетливо ощущать магию, буквально растекавшуюся в окружающем, пропитанном пылью, воздухе. Он вспомнил слова дяди Гилберта, сказанные племяннику в подвалах Визингамота. Сейчас Том чувствовал нечто подобное.

«Неужели книги забрал Хохвартс? На кой они ему? Смешно даже. Но их нет. И с этим фактом не поспоришь».

Он задумчиво огляделся по сторонам.

— Отдай, — тихо произнес мальчик и стены эхом ответили ему. — Отдай мне мои вещи. Поиграй лучше с Дамблдором. Он сильней меня. Тебе с ним будет интересней.

— Интересней, интересней, — завихряясь по тоннелю коридора полетел его голос, отражаясь от камня стен.

— Отдай книги! — уже громче грозно крикнул мальчик. — Я не хочу с тобой играть!

— Играть, играть! — звенело эхо. Замок словно смеялся.

Том вновь заглянул на колонну. Ничего не поменялось. Та же едва разбиваемая слабым светом тьма и грязная, покрытая пылью стена.

— Книги мои, не твои! — облокотившись о прохладную поверхность колонны, воскликнул Том. Ему вдруг стало до слез обидно и жалко своих учебников, с таким риском полученных. Как он теперь будет без них? Особенно без пособия по легилименции? Он ведь столько еще не выучил, не освоил такое множество приемов…

«Зря только время теряю», — мальчик вытер рукавом глаза. — «Пойду на обед. Пока и его у меня не украли».

Сделав несколько шагов к лестнице, он на мгновение остановился.

«Еще раз. Мало ли…»

Осторожный взгляд, ни на что не рассчитывающий, в играющую едва заметными солнечными лучами клубящуюся темноту. И резкий вздох удивления. Пространство словно разошлось перед ним, открыв небольшое, едва заметное укромное помещение. Том бросился, наклоняясь, к стене. Дрожащей рукой вытащил из нее камень, сунул внутрь руку и радостно нащупал прохладную кожу обложки.

Наскоро пообедав куриным бульоном и свиными котлетами, запив все обжигающим горло мятным чаем, он вылез из-за стола.

— Повышать знания? — лениво поинтересовался Абраксас и с усмешкой покосился на Ориона.

— Не угадал, дружище — ковыряя во рту зубочисткой, отозвался Орион и смешно изменившимся голосом нараспев произнес. — Тому и Карине хорошо на перине.

У Поппеи улыбка едва не коснулась ушей, юная колдунья с трудом сдержалась, чтобы не засмеяться:

— Мальчики, перестаньте. Том наш друг.

— Надеюсь, что друг, — Блэк выкинул зубочистку под стол. — Он все не хочет понять, как ему на самом деле повезло, что мы хотя бы с ним разговариваем. — Том вызывающе уставился на молодого аристократа, тот усмехнулся. — Шутка! Хотя, в каждой шутки лишь доля шутки… — Он подмигнул Абраксасу.

Махнув на них рукой, Том прошелся вдоль наполненного студентами зала.

— Привет! — мальчик присел рядом с Кариной, обедавшей в самой дальней части слизеринского стола.

«Наверняка придется скоро пожалеть, но выхода нет», — думал он, поглядывая на девочку.

Та смешно захлопала ресницами и отодвинулась от него, уткнувшись в чашку с капучино.

— Реддл! Она не хочет с тобой общаться, — вместо молодой ведьмы ответила ее подруга, худенькая, с длинными черными, словно сама ночь волосами, заплетенными в тугой хвост, неестественной бледной кожей, большими синими глазами и пухлыми алыми губами.

«А я буквально горю желанием», — хотел в ответ сказать мальчик. — «Карина, ах Карина. Пойдем же быстрее к озеру. Всласть нагуляемся вокруг него».

— Давай просто позанимаемся, а дальше видно будет, — вслух произнес Том, сожалея, что не может высказать то, что думает.

— Она больше не станет с тобой дружить, — не унималась подруга колдуньи. — Реддл, ты же вроде отличник, чего не понятного?

— Пускай сама скажет, — мальчик мрачно посмотрел брюнетке прямо в глаза, отчего та едва не прикусила язык.

— Карина, скажи ему! — отводя взгляд в сторону, истеричным голосом, судорожно дергаясь на месте, закричала девочка.

Студенты, сидевшие неподалеку, в удивлении взглянули в их сторону. О`Брайан повернулась к Тому:

— Хорошо, пойдем. Но я все еще не простила тебя. Мы с тобой вместе только делаем уроки.

— Как скажешь, — мальчик пожал плечами. — Я не настаиваю. — И бросил очередной злой взор в сторону ее подруги, явно собиравшейся остановить подругу.

Брюнетка мгновенно притихла, уткнувшись в пустую тарелку.

«Хм… Прямо, как в приюте», — Том задумчиво скользнул взглядом по грязной посуде, в беспорядке расставленной на столе. — «Оказывается, я способен запугивать не только магловских сирот. Дети с магическими способностями тоже меня бояться…»

Блаженная улыбка пробежала по его губам.

— Вот что творит любовь, — прямо перед ним возник Орион, с довольной ухмылкой толкавший Абраксаса в бок. — Прямо самая настоящая идиллия.

— Вы сговорились? Подшутить надо мной решили? — девочка гневно повернулась к Тому. — Зря я тебе поверила.

— Блэк завидует, не слушай его, — мальчик потащил Карину к выходу из Большого зала.

— Завидую? Чему? — Орион попытался увязаться за ними, но его тут же остановила Поппея, схватив за рукав мантии.

— Позволь побыть им вдвоем, — строгим тоном произнесла Макквин.

— Вдвоем? Для чего? — Орион, корча рожи и призывно поглядывая на Малфоя, попытался вырваться, но упорствовал недолго. — Ладно, твоя взяла. Пойдем, сыграем в шахматы.

Том привел девочку в библиотеку, радовавшую глаз отсутствием посетителей, с удовольствием ушедших на обед, даже мадам Пэйн к удивлению мальчика покинула свое место, и усадил за дальний от входа стол.

— В действительности все очень просто, — он вытащил из кармана мантии смятый лист бумаги и положил перед Кариной. — Попробуй разгладить его, сделать новым. Только видоизменив.

Волшебница направила палочку и тихо произнесла:

— Куммутабит.

Тот на мгновение вспыхнул тусклым синеватым пламенем, дернулся на месте и неожиданно поменял цвет, став фиолетовым. Мальчик в удивлении приподнял брови:

— Молодец… У тебя на самом деле все намного лучше, чем я поначалу думал…

— У меня ведь ничего не получилось, — юная ведьма горестно вздохнула и бросила палочку на стол. — Мне никогда не сдать экзамен. Не зря мама предупреждала. Трансфигурация самый сложный предмет в школе.

«Интересно, очень интересно», — Том в пол уха слушал бормотания девочки. — «Эффект каждый раз будет неожиданным и непредсказуемым? Надо все хорошенько изучить. Ни один колдун никогда не будет готов к такому. Все в основном пользуются стандартным набором заклинаний, изредка малоупотребительными или подзабытыми за давностью лет. А вот собственноручно придуманными… На такое, наверняка, мало, кто способен».

Он настойчиво сунул Карине в руки ее палочку и мягко произнес:

— Не расстраивайся. Ты всего лишь неправильно произнесла заклинание. Попробуй еще раз. Главное больше не путай формулу.

— У меня всегда так. Обязательно что-то не так! Коммутабит!

Лист бумаги, окутавшись едва заметной дымкой, прямо на глазах распрямился, вновь приобретя первоначальный цвет, заодно избавившись от чернильного пятна в верхнем углу.

— Отлично. А теперь обратно.

— Обратно? — блондинка захлопала глазами. — Зачем? Я не знаю как…

Том закусил губу, только теперь окончательно осознав, на что его заставил пойти Дамблдор.

«Неужели родители ничему ее не учили? К примеру, создать себе пару новых кукол. И знаний дали бы девочке, и в магазин лишний раз не пришлось бы ходить».

— Я сейчас, — бросил он Карине и направился к книжным полкам.

«Все сложнее, чем я предполагал. Почему волшебники не пользуются своим даром с детских лет? Почему так наплевательски относятся к своим возможностям? Природа наградила их, позволила родиться в семье волшебников, а многие из них в магии такие же профаны, как и приютские сироты, жившие со мной. Разве что, могут кичиться своим якобы превосходством над маглами, а большинство на деле — пшик».

Мальчик пробежал взглядом ряды книг, возвышающихся над ним, явственно ощущая знания содержащиеся в них. Отыскал нужную и взял в руки.

«Азы основ трансфигурации. Подготовим ребенка к школе», — Том с улыбкой подбросил ее в воздух. — «Если и она не поможет…»

Спустя два часа они спустились в гостиную. Мальчик с трудом удерживал себя от желания сбежать от колдуньи. Карина же напротив с блеском в глазах радостным голосом щебетала, рассказывая про то, что намедни учудила ее младшая сестра.

— Вы снова дружите, — к ним мгновенно подскочила сияющая счастьем Поппея, оставив Ориона с Абраксасом самим разбираться с бунтом пешек, возмущающихся неправильно выбранной, по их мнению, тактикой нападения.

— Макквин, а тебе то что? — ведьма неожиданно стала серьезной и зло взглянула на девочку.

Та на мгновение опешила:

— Том мой друг, я просто рада за него, — мальчик впервые увидел ее смущенной.

— Будь добра радуйся подальше. От меня и Тома.

Поппея поджала губы, в ее черных, словно ночь глазах промелькнула дикая ярость.

«Она же сейчас убьет ее», — испугался мальчик. — «Зрелище увлекательное, но сейчас бессмысленное».

— Стоп! — он встал между ведьмами. — Я совсем забыл! Нам с Кариной надо к Дамблдору. Я обязан продемонстрировать ему, чему сегодня смог ее научить.

— Он мне такого не говорил, — изумленно воскликнула девочка.

— Бывает, — Том настойчиво принялся подталкивать колдунью к выходу из гостиной.

Поппея попыталась последовать за ними, но встретившись с мальчиком взглядом, на секунду обернувшегося к ней, остановилась, видимо догадавшись об его истинных намерениях. Макквин едва заметно улыбнулась и вернулась к Блэку с Малфоем.

С приближением ноября на улице зарядил нескончаемый нудный дождь, окончательно испортивший погоду. Том лишь изредка, исключительно на уроки травалогии, выходил из стен замка, зябко поеживаясь и едва ли не с головой кутаясь в мантию. Въедливый, настырный холод поселился в коридорах школы, разгоняемый огнем каминов только в гостиной, студенческих комнатах, учебных кабинетах, да Большом зале.

Мальчик исправно, каждый день по нескольку часов занимался с Кариной и через пару недель, пусть и с трудом начал замечать едва заметные проблески того, что он не зря тратит на нее свое время. Довольная ведьма попыталась в очередной раз вытащить Тома на прогулку. И ему стоило огромных усилий избежать ее под более-менее благовидным предлогом.

В назначенный день он вновь постучал в кабинет Слизнорта. Тепло помещения, улыбающийся в торчащие в разные стороны усы волшебник и пришедшие явно намного раньше остальные члены клуба одновременно встретили мальчика, каждый, правда, по-своему.

— Проходи, Том, располагайся, — мужчина указал на единственное пустовавшее кресло.

Молодые волшебники, кроме Найры, помахавшей рукой, и Гилберта, коротко кивнувшего в знак приветствия, постарались проигнорировать его приход.

Тот сел, волей случая на сей раз оказавшись рядом с Льюисом, бросил на когтевранца полный презрения взгляд и получив в ответ не менее добродушный, отметил про себя заметно изменившуюся обстановку. Колдун сдвинул всю мебель поближе к стенам, освободив центр, куда поместил большой красный ковер с непонятным рисунком.

— Теперь все в сборе, можно и приступать, — Слизнорт взмахнул волшебной палочкой и с его стола в воздух поднялись шесть малюсеньких глиняных бутылочек и медленно поплыли по направлению к студентам.

— А мне? — удивленно спросила Найра.

Мальчик, взяв свою в руки, посмотрел вначале на девушку, а затем на колдуна.

— Тебе, моя дорогая, предстоит самое интересное. Для начала выйди, пожалуйста, в коридор.

— Что? — Изумилась ведьма, тряхнув волосами, отчего по ним пробежал рыжий огонь.

— Не волнуйся, ненадолго. Я позову тебя.

Найра послушно встала и удалилась, закрыв за собой дверь.

— Плотнее, плотнее, — усмехнулся Слизнорт. — Хитрить не стоит. — И обратившись к оставшимся студентам, добавил. — Открываем и выпиваем содержимое.

Том открыл бутылочку и понюхал. Ничего не почувствовав, он опасливо покосился на остальных. Те так же осторожничали, искоса поглядывая друг на друга. Наконец, Гилберт пожал плечами и разом осушил свою.

— Бояться нечего, — глядя на них, усмехнулся мужчина. — Вы всего лишь на несколько минут превратитесь во всеми нами любимую Найру.

Льюис, услыхав последние слова, едва не поперхнулся, с трудом удержав только что выпитое зелье во рту.

— Надо предупреждать, профессор, — прохрипел он, несколько раз сглотнул и поморщился. — К такому следует готовить заранее.

Том нехотя поднес бутылочку к губам и на язык ему полилась густая, жирная на вкус жидкость.

«Гадость», — подумал он. — «И вдвойне гадость, что я стану девчонкой».

Слизнорт взмахнул палочкой и на студентах появилась точно такая же одежда, что и на вышедшей в коридор Найре.

— Можешь заходить! — крикнул мужчина и тихо прибавил. — Быстро на ковер и выражение лиц, пожалуйста, попроще.

— Так и знала! Оборотное зелье. — Волшебница с интересом принялась разглядывать свои идентичные копии. — Профессор, вы превзошли самого себя. Мои поздравления.

— Благодарю. Думаю, ты догадалась, что надо делать?

— О да, — ведьма прошлась вдоль выстроившихся в ряд членов клуба. — Так похожи. Я в замешательстве. Может, кто поможет девушке? Есть среди вас джентльмены?

Все разом, включая и Слизнорта, отрицательно замотали головами.

— Неплохая попытка, — усмехнулся мужчина, приглаживая усы.

— Вот как! Хоть вы, сэр, помогите мне.

— Боюсь, моя дорогая, я и сам уже запутался. Теперь сижу и гадаю. Так что вся надежда на тебя.

— Ладно, — Найра вдруг неожиданно дернула за нос, стоявшего с правого края Гилберта.

Тот от неожиданности возмутился во весь голос:

— Черт! Ты что творишь?

— Гилберт Даунинг, — радостно заявила ведьма.

— Так ведь не честно, — воскликнул слизериниц.

— На первый раз прощу, — недовольным тоном пробурчал волшебник. — Но больше так не делай. Так и быть будет у тебя фора. Ты все-таки единственная девушка среди нас.

Довольная Найра остановилась напротив Тома и принялась пристально его разглядывать.

— Судя по выражению глаз, думаю, Блэйз.

— Нет, — ответил мальчик. — Том.

— Том, — нахмурилась колдунья. — Ошиблась. Профессор, тут нужна невероятная удача.

— Не исключено, — Слизнорт, встал, сложил руки на животе и прошелся до двери и обратно, вновь усевшись в кресло. — Время! Время! Не тяни.

— Хорошо, — девушка ткнула пальцем в Джорджа. — Фредди.

— Джордж, — в ответ объявил ей парень и отправился на свое место, строя на ходу смешные рожи, в висевшее напротив двери зеркало. — Я девчонка. Ужас!

— Значит, остались Блэйз, Фред и Хил, — колдунья внимательно оглядела каждого. — Фред. — И показала на Блэйза.

— Нет, — ответил тот. — Ошибочка, дорогуша.

Найра ответила ему мрачным взглядом.

— Хила я не имею право не угадать, — откинув назад волосы, она еще раз пробежала глазами две оставшиеся фигуры. — Это он. — И ткнула в грудь Льюису.

— Тебе повезло, — оскалился тот. — Чистая удача.

— Посмотрю, как ты справишься, — она оглядела парня с головы до ног. — А женский наряд тебе идет.

— Профессор! — когтевранец повернулся к Слизнорту. — Срочно верните мне мою одежду. В этой я чувствую себя как-то не по себе.

Следующим вызвался Гилберт, долго думал, пыхтел и никого не угадал.

— Не расстраивайся, — попытался утешить его волшебник. — Я начинаю бояться, что ты не первый. Слишком сложным оказалось задание.

За ним последовал Фред и, особо не раздумывая, буквально за пять минут превзошел Найру, узнав Льюиса, Гилберта и своего друга Джорджа. Тот решил последовать его примеру, но потерпел неудачу, угадав среди себе подобных только Фредди.

— Я тебя ночью с закрытыми глазами найду, — заявил ему Джордж.

— Этого я и опасаюсь, — серьезным тоном ответил грифиндорец, косясь на остальных и тыча в друга пальцем.

После него пришла очередь Блэйза. Старшекурсник несколько раз прошелся вдоль ряда похожих на него членов клуба и затем принялся методично угадывать. Ошибся он только один раз, дав промашку на Найре. С гордым видом оглядев студентов пуффендуец, надменно поинтересовался:

— Льюис и Том? Удачи. Хотя даже с ней у вас мало, что получится.

— Уверен? — Хил метнул в Блэйза взгляд полный азарта. — Рано радуешься, приятель. Я тут успел разработать одну методику…

Метод Льюиса оказался на редкость успешным. Походив немного в задумчивости и пожевав губами, он ткнул пальцем сначала в Джорджа, а следом во Фреда:

— Джордж и Фредди!

Те удивленно взглянули на него.

— Я теперь минимум предпредпоследний, — пожаловался другу Джордж.

— Тебе не привыкать, — съязвил тот, идя к креслу.

— Найра, — когтевранец тем временем отправил девушку следом за грифиндорцами.

— Становится интересно, — Слизнорт потер руки и наколдовал себе чашку кофе.

Ароматный запах напитка повис в воздухе. У Тома потекли слюнки.

— Верно, профессор, — ухмыльнулся парень и ошибся. — Блэйз!

— Том, — ответил мальчик. — Расслабься…

Льюис с трудом сдержался, ограничившись испепеляющим взглядом:

— Тогда Гилберт и теперь точно Блэйз.

— Верно, — ответил слизериниц.

— Не верно, — перебил его пуффендуец.

Когтевранец непонимающе посмотрел на них, а затем на волшебника.

— Хм… — тот развел руками. — Мои сожаления.

— Какие сожаления? Я угадал. Хватит всех путать.

— Нет, — повторил Блэйз. — Ты, говоря «Гилберт», показал на меня. — Он покосился на Даунинга. — Как можно быть таким идиотом?

Парень с кулаками набросился на старшекурсника. Увернувшись, тот презрительно отошел от него. Подбежавшие к ним Фред с Джорджем с трудом сумели усадить ругавшегося на весь кабинет слизеринца в самое дальнее кресло.

— Вы уверены, сэр? — Льюис перевел взгляд полный надежды на колдуна.

— Ты угадал лишь троих. Том, твоя очередь.

— Желаю тебе неудачи, — процедил сквозь зубы когтевранец, подойдя к мальчику.

— Своей делишься? — Том одарил его самой радушной улыбкой, на какую только оказался способен.

Выйдя в коридор, он зябко поежился. Прохлада рассекаемого светом факелов воздуха и холод гладко отполированного камня слегка взбодрили. Сунув руки в карманы, он прошелся от одной стены к другой, краем глаза наблюдая за бегущей перед ним тенью.

«Наверное, пора», — промелькнула в голове неожиданная мысль.

И тут же услышал голос Слизнорта:

— Заходи, Том! Заходи!

Гилберта он узнал сразу. Даже стало смешно. Глупый взгляд с дурацкой улыбкой на губах. Проще простого. Сдержав усмешку, мальчик оглядел остальных. Пять Томов, пять братьев Реддлов и ни один не является ему родным. Слегка смутившись от собственных размышлений, он посмотрел каждому в лицо.

Один их них с полным ехидства и призрения взглядом посмотрел ему в глаза.

«Думаю, не ошибусь, если предположу Льюиса», — решил Том.

Дальше стало труднее. Пройдясь несколько раз вдоль ряда одинаковых студентов, он случайно заметил, что один из них краем глаза коситься на другого, улыбающегося ему в ответ.

«Фред и Джордж. Ошибки быть не может. Только, кто из них кто?»

— Время, — мягко произнес волшебник. — Не знаешь, можешь, попробовать наугад.

— Хорошо, профессор. Так и поступлю. Льюис! — он постарался побольней ткнуть когтевранцу в грудь пальцем.

— Моргауза тебя забери! Специально с меня начал? — парень с недовольным лицом отошел в сторону.

— Фред! — решившись положиться на случай, он показал на одного из грифиндорцев.

Тот несколько секунд молча глядел на Тома.

— Чую не обходится без хитрости, — наконец, вымолвил Фред. — Сэр, вы бы внимательней следили за ним.

— Джордж! — не обращая внимания на слова грифиндорца, мальчик показал на его друга и, даже не глядя на реакцию парня, перевел взгляд на Даунинга. — Гилберт.

Слизеринец искренни удивился:

— Как ты меня узнал?

— С трудом, если честно. Больше наудачу сказал. Подумал такой умный взгляд… Наверняка, Гилберт.

— Молодец… Ничего не скажешь. Построил целую теорию.

— Они сговорились! — Фред, размахивая руками, направился к Слизнорту. — Сэр!

— Точно! Разве не видно? — поддержал друга Джордж. — Они же со Слизерина. Змея всегда умудриться помочь другой.

— Я вообще-то декан так нелюбимого тобой факультета, — колдун стукнул рукой по столу, заставив подпрыгнуть стоявшую на нем чашку и громко зазвенеть. — Или сядь на место или иди спать. Я не видел ничего такого. У тебя есть доказательства?

Грифиндорцы нехотя побрели обратно, тихо переговариваясь между собой.

«Остаются Блэйз и Найра», — мальчик тем временем продолжал усиленно думать. Внимательно посмотрел на обоих. Прошелся взглядом по глазам, губам, осанке, положению плеч.

Неожиданно один из псевдотомов бросил едва заметный взгляд в сторону Льюиса и нахмурился.

«Блэйз Хила даже не замечает. Не думаю, что вдруг прямо сейчас он решил переменить свое мнение. Больше похоже на Найру. До конца не погасшие, все еще тлеющие чувства? Их проблемы. Главное мою решили».

— Блэйз, — он специально показал на пуффендуйца.

Тот надменно взметнул вверх брови и, не проронив ни слова, направился к креслу.

— Подведем итоги, — произнес Слизнорт, дождавшись пока утихнут разговоры и студенты приведут себя в порядок. — С победителем и вторым местом ясно. Восемь очков и первое место — Том, второй и семь очков — Блэйз. Далее сложнее. Пришлось подумать и привлечь дополнительные факторы. Третий сегодня Льюис.

— И почему? Сэр, несправедливость попахивает! — возмутился Фред.

— Какая справедливость?! О чем речь? — громко вздохнул Хил. — Реддл сегодня победил. Первокурсник обставил старшекурсников. Позор нам.

— Говори за себя, — молвила Найра.

— Ты, Фредди, угадал третьего в только самом конце, когда и вариантов уже других почти не оставалось, а Льюис вначале. Наоборот, ошибившись в конце, — принялся объяснять волшебник.

— Я ничего не понял, — заявил Фред. — Четвертый так четвертый. Я понемногу теряю интерес к конкурсу.

— Далее, — заметно помрачнев, произнес Слизнорт. — Найра, за ней Джозеф и последний Гилберт.

— Начинаю привыкать, — усмехнулся тот.

— К счастью мои опасения не подтвердились, — волшебник оглядел членов клуба. — Я уже начал бояться, что конкурс слишком сложный. Особенно порадовал Том. Не ожидал… Блэйз с Льюисом тоже хороши. Остальные, — он развел руками. — У вас еще будет шанс проявить себя.

Том с довольным видом потянулся. Неожиданная похвала профессора бальзамом пролилась на его душу. В своей жизни мальчик редко удостаивался хвалебных слов. С торжествующим блеском в глазах оглядев присутствующих, он не обращая внимания на множество хмурых взглядов, радовался победе.

Колдун взмахнул волшебной палочкой и перед студентами появился поднос с прохладным ароматным напитком в изящной красной чашке, отдаленно напоминающий чай, и теплыми печеньями с изюмом на серебряном блюдце.

— Как вам задание? — поинтересовался колдун, глядя на жующих детей.

— Замечательное, профессор, — отозвался Том.

— Увлекательное, — добавила Найра.

— Нечестное, — заявил Джордж.

Льюис, Блэйз и Гилберт промолчали, а Фред прибавил:

— Посмотрю, что дальше будет. Надеюсь, интересней.

— Как скажешь! — Слизнорт еще раз махнул палочкой. Подносы исчезли, а вместо них им на колени упал свернутый в трубочку лист пергамента.

Том развернул и прочел:

В жарком огне кусок земли побывал

Сквозь него дым прошел и в небе пропал

Теперь он лежит там, где каждый стоял

Над чем синий свет тысячу раз, как сиял

— Профессор, — с трудом пряча улыбку, поинтересовался Льюис. — Решили похвастаться собственным творением? Я могу лучше. Хотя, придраться особо и не к чему.

— Не сомневаюсь. Полночи потратил. Но не о том речь. Перед вами подсказка к следующему заданию. А само задание заключается в том, что вам необходимо отыскать одну вещь…

— Какую? — Гилберт, пряча пергамент в карман, вопросительно посмотрел на колдуна.

— Мне хорошо известную, а вам пока нет.

— И где нам искать? — поинтересовалась Найра. — В вашем кабинете?

— Боже упаси! — колдун всплеснул руками. — Даже не пытайтесь. Сразу скажу, ее здесь нет. Нет ее также в жилых помещениях всех четырех факультетов. Не стоит туда ходить и нарываться на неприятности.

— То есть вы могли запрятать вещь где угодно? — нахмурился Блэйз, крутя в руках уже слегка смятый листок с подсказкой.

— Почти… Радиус ваших поисков не так уж велик. К примеру, Запретный лес в него не входит. Только здание Хогвартса и его окрестности. Территория школы собственно.

— Сэр, вы издеваетесь над нами? — Найра негодующе посмотрела на колдуна.

— Нет, я даже даю вам подсказку. И у вас есть целый месяц.

Том еще раз перечитал стихотворение на пергаменте.

«И он называет это подсказкой», — хмуро подумал мальчик. — «По мне так еще запутанней все стало. Искать надо кусок земли, горевший в огне. Им может оказаться все что угодно. И наверняка запрятанный в пыльном и наверняка самом темном углу замка. Я очень хорошо помню, как пару дней назад пытался отыскать свои книги. Прекрасно знал, куда положил и все равно не смог сразу взять. А тут…»

— Вы явно намудрили с заданием, профессор, — задумчиво проговорил Гилберт. — У меня нет никаких мыслей. Ничто не приходит на ум.

— У тебя их никогда и не было! — заржал Льюис.

— Ум? — Изумился Фред, — ты уверен, что у тебя он есть?

Слизернинец яростно завертел головой, не зная, кому первому отвечать.

— Все, хватит! — Слизнорт не выдержал. — Попрошу всех в коридор. Заседание на сегодня окончено. Придете в таком же настроении в следующий раз, всем конкурсам конец.

Студенты вяло побрели на выход. Том шел последний, по-прежнему ломая голову над загадкой. Ни то, что ответа, даже малейшего намека на слабое предположение не появлялось в голове. Тогда мальчик решил пойти на хитрость:

— Профессор, — развернувшись, он направился к волшебнику.

— Да, мой мальчик, — тот поднял на него усталый взгляд.

— Я хотел у вас спросить. Недавно в одной книге я прочел, что иногда для придания крепости в зелье добавляют жженую глину… Я не очень понял. Не могли бы вы получше объяснить процесс?

Колдун откинулся в кресле и сложил руки на животе:

— Ты говоришь об очень старом рецепте. Настолько же старом, как и трюк, который ты сейчас пытаешься провернуть. Ничего у тебя, Том, не выйдет.

— Сэр! — мальчик в удивлении округлил глаза, всем своим видом демонстрируя возмущение.

— Я ожидал подобного. Правда, не думал, что от тебя. Скорее от Льюиса или Блэйза. Спокойной ночи, Том. А про жженую глину замечательно написал в своем трактате Сивирус Помпоний. Кажется, один экземпляр книги я несколько недель назад встречал в библиотеке.

Идя по коридору, Том со злостью пытался топтать свою тень.

«Никчемный конкурс», — он шарахнулся от пролетевшего под потолком толстого белого приведения в развевающейся мантии и свисавшем набок длинном колпаке. — «А задания с каждым разом все глупее и глупее. Единственное, с приворотным зельем оказалось ничего. Я не удивлюсь, если никто не справится с последним. Я пока даже пытаться не стану. Только время зря потрачу».

— Урок окончен, можете идти на обед, — бодрым голосом произнес Паркер, присаживаясь на стул возле преподавательского стола. — На сегодня все.

Грифиндорцы одновременно со слизеринцами разом закрыли учебники, сгребли со столов конспекты с перьями и принялись проталкиваться к выходу.

— Дай пройти, — Орион, толкнув в спину, оттеснив к стене щуплого грифиндорца, пытаясь в первых рядах оказаться в коридоре.

— Давай, Блэк! — Подначивал аристократа Малфой. — Придем первыми и съедим самое вкусное.

Том, ловко лавируя среди толпы студентов, шел рядом с Поппеей.

— Как дела с Кариной? — Поинтересовалась Макквин, незаметно поставив пухленькой девочке с Грифиндора подножку. Та, не ожидая подвоха, растянулась на полу, устроив около входа самую настоящую свалку из налетевших на нее студентов.

— Подлая змея! — Крикнула упавшая колдунья. — Я же тебе ничего не сделала.

— Еще бы, — тихо усмехнулась Поппея. — Храбрости не хватит. И отчего она мне так не нравится?

Они вышли в коридор, несшиеся позади них крики отразились на губах девочки в виде самодовольной улыбки. Проведя рукой по волосам, поправляя прическу, она вдруг недовольно заметила:

— У меня все в порядке на голове?

— Да, — Том удивленно посмотрел на молодую ведьму. — Как всегда.

— Мальчишки. Нет! Мне не нравится! Что-то не так. Пойдем в туалет, я должна привести себя в порядок.

— Может, одна справишься? — Ему сильно хотелось есть и он не испытывал никакого желания таскаться по холодным коридорам и особенно по девчачьим туалетам.

— Мне одной скучно, идем! — Макквин схватила его за рукав мантии и потащила в сторону.

— Нет, никогда! Слышишь, никогда! — Пройдя несколько поворотов, неожиданно услышали они громкий, срывающийся на истерику женский голос.

— Прошу! Я никогда так больше не поступлю! — Ответил мужской, слегка умоляющий, но одновременно и требующий.

— Я не могу тебе поверить. Хочу, но не могу. Я устала. Оставь меня, пожалуйста. Просто уйди.

Тому голоса показались знакомыми, но он никак не мог вспомнить, где их раньше слышал. Поппея с любопытством и глазами полными возбуждения посмотрела в сторону, откуда они доносились:

— Давай тихо подкрадемся и послушаем. Страсть как люблю драмы.

Мальчик напротив не чувствовал в себе никакого интереса наблюдать за чужой ссорой.

— Ты, как хочешь, а я на обед, — заявил он девочке.

— Ты, что?! Такое нельзя пропускать! — Голоса тем временем стихли. Прислушавшись, ведьма разочаровано протянула. — Опоздали…

И тут Том увидел Льюиса. С серого цвета лицом, растрепанными волосами, понурившейся осанкой, он быстрым шагом приближался к ним, отрешенно глядя себе под ноги и не замечая двух слизеринцев.

— Он явно расстроен разговором, — прошептала девочка. — Давай уберемся с его пути. Я помню, какую взбучку он задал тебе в поезде, когда пребывал в хорошем настроении. В таком состоянии от него можно ожидать вещей и похуже.

Мальчик и сам чувствовал необходимость побыстрей исчезнуть отсюда. От Хила отчетливо исходила ярость и угроза. Беседа с Найрой, а Том сейчас был уверен, что говорил парень именно с ней, явно закончилась не так, как хотел старшекурсник.

— Реддл! — Когтевранец, почти дойдя до поворота, вдруг повернулся к нему и резко остановился, безумная улыбка едва заметно тронула его губы. — Подслушиваешь, гаденышь? Рад, небось?

— Сдался ты мне.

— А что тогда ты здесь забыл?

— Пошел, ты! Я не собираюсь оправдываться.

— Том, — зашептала Поппея. — Не спорь с ним. Не сейчас. Он, кажется, невменяем. Пойдем.

Неожиданно Льюис с бешено вращающимися глазами подскочил к мальчику и вырвал из его рук учебники.

— Ты постоянно путаешься под ногами, Реддл! Ты меня уже достал!

— Отдай книги! — Том, насупившись, с трудом сохраняя хладнокровие, попытался вырвать их обратно.

— Отбери! — Хил, с довольной ухмылкой, поднял руку с учебниками вверх. — Попробуй достать, малюля.

— Отдай мои вещи, — прошипел мальчик. — Не то хуже будет.

— Том, пойдем, — Поппея дернула его за плечо. — Ничего он с ними не сделает. Не посмеет.

— Не посмею? Ха! Рассмешила. — Льюис размахнулся и сделал вид, что кидает книги.

Мальчик подошел к нему вплотную и попытался вырвать их из рук, но не смог достать. Старшекурсник оказался намного выше, сказывалась разница в возрасте.

— Отдай! — Том закричал ему прямо в лицо. — Это мои учебники.

— Хорошо, — тот отскочил в сторону и с силой кинул в стену. — Лови, если сможешь.

Мальчик, тяжело дыша, проводил их взглядом, с болью в сердце глядя, как они врезаются в камень, вырванные страницы разлетаются в стороны, ломаются перья аккуратно сложенные между ними.

«Их еще можно восстановить, ничего страшного», — промелькнула первая мысль, тут же сметаемая второй. — «Денег на новые нет. Старые сильно испорчены. Как я теперь смогу нормально учиться? У меня так мало своих вещей. Теперь стало еще меньше».

— Том! — Крикнула девочка, пытаясь его остановить, прекрасно понимая, что сейчас произойдет, но опоздала.

Теряя контроль над собой, он бросился на Льюиса, явно не ожидавшего такого, и ногой ударил ему по колену. Тот согнулся от боли и Том ногой со всей силы заехал ему по животу. Когтевранец, выпучив глаза, жадно ловя ртом воздух, с трудом отбросил от себя размахивающего руками мальчика и, пошатываясь, кривясь от боли, с трудом выпрямился.

— Змееныш слизеринский, давно следовало тебя раздавить, — ударом руки по голове он отправил Тома на каменный пол.

Несколько раз пнул ногой. Из глаз посыпались искры, в сознании потемнело, во рту появился соленный привкус крови.

— Отстань от него! — Поппея попыталась ему помешать, но Льюис легко оттолкнул ведьму в сторону.

— Не лезь, если не хочешь сама получить! — Бросил он колдунье, продолжая избивать мальчика ногами. Тот, как мог, пытался защищаться, призвав на помощь приютскую закалку, но большинство ударов все-таки пропускал.

Через пару минут Льюис успокоился. Отошел от Тома и принялся топтать книги.

— Гад! Будь ты проклят! — Мальчик хрипя, с кровавой пеной на губах, попытался встать. — Тебе не жить! Я отомщу. Обязательно отомщу.

Ноги плохо держали, ребра буквально рвало от боли, голова кружилась. Не удержавшись, он вновь повалился на каменные плиты.

«Клянусь всем, чем только можно», — яростно подумал Том. — «Приношу любую клятву, какая только существует. Я убью тебя, Льюис Хил, обязательно убью. Тебе конец. Хогвартс станет твоей могилой. И родители поплачут над ней».

Боль, терзавшая тело, медленно отступала под натиском разнообразных планов мести, метавшихся внутри головы. Всей душой, каждой клеточкой мальчик хотел дотянуться до противника, крепко схватить рукой за горло, с силой сжать пальцы и смотреть на перекошенное от осознания приближения смерти лицо. Заглянуть в начинающие стекленеть, теряя жизнь, глаза, прочитав в них дикий страх, смешанный с запоздалой мольбой о пощаде. И с наслаждением почувствовать сладость мести, когда поймет, что все кончено.

— Тебе конец, Льюс! — Выкрикнул он еще раз.

— Да ладно?! — Хил с кривой ухмылкой на лице склонился над ним. — Мечтай, малыш. — И съездил Тому еще раз кулаком по голове.

Глава шестнадцатая

Снежинки, кружась на морозном воздухе, плавно падали на землю, покрывая ее молочного цвета пеленой, больно слепящей глаза. Краски, сдаваясь под их неотвратимой настойчивостью, исчезали из мира, уступая господству белого. Все вокруг постепенно приобретало неестественный, волшебный вид, словно действительность неожиданно перенеслась в сказочное место, чистое, тихое и спокойное. Пространство будто по мановению волшебной палочки расширилось и приобрело странную безразмерность. Ровная, скрадывающая малейшие неровности снежная поляна расстилалась внизу бескрайним морем, упираясь лишь в Запретный лес, с трудом различаемый рядом с едва заметным горизонтом.

Том, стоя на площадке Астрономической башни, свесился вниз и, протянув руку, поймал большую снежинку, пролетевшую рядом с ним. Лежа на ладони, она укоризненно сжалась, чувствуя тепло кожи, и медленно растеклась, превратившись в прохладную прозрачную воду. Мальчик стряхнул влагу, зябко поежившись. Снег продолжал идти, всем своим видом напоминая о приближении Рождества.

Поплотнее закутавшись в мантию и теплый вязаный шарф, Том посмотрел на едва заметное в небе солнце, больше похожее на желтое размазанное пятно. Он не любил Рождество, но первый раз в жизни радовался ему. Ведь одновременно с ним наступали каникулы и, как он недавно узнал, большинство студентов должны будут разъехаться на две недели по своим домам. Опустевший замок, тишина коридоров, любое кресло на выбор в гостиной, неограниченные часы в библиотеке, что может быть лучше? Предвкушая свой праздник, мальчик начал медленно спускаться вниз.

Жар помещения, заставивший мигом снять шарф, встретил Тома одновременно с Поппеей, непонятно откуда подскочившей к нему, словно юная колдунья давно ожидала его, прячась в углу возле двери.

— Какие планы на каникулы? — поинтересовалась Макквин.

Мальчик пожал плечами:

— Никаких…

— Отправишься в свой приют, проведать друзей?

Мальчика передернуло от такой перспективы.

— Нет. Останусь в школе.

— Совсем один? Ведь все уезжают по домам. Не страшно бродить по пустому замку и обедать вместе с учителями?

— Отнюдь…

— Хм… Ну, да. Ты же их любимчик, — девочка хитро улыбнулась. — Поедем со мной. Мы с папой каждое Рождество встречаем в бабушкином доме. Повеселишься, познакомишься с моей семьей…

Две недели с Поппеей. Врагу не пожелаешь. Дом набитый Макквинами. Если ее родственники хотя бы отдаленно напоминают юную ведьму… Он в самых ярких красках представил себе тихую, пустую гостиную, мягкое кресло, огонь камина и спокойное чтение интересного учебника. Зачем ему ехать с ней?

— Спасибо. Я бы рад, но не могу. Я должен или остаться здесь, или отправиться в приют. Такие правила. Я узнавал.

— Бедняга… — волшебница с сочувствием посмотрела на него. — Держись. Две недели быстро пролетят…

«Слишком быстро», — в ответ подумал Том.

На следующий день, после обеда, он решил изменить себе и вышел на улицу. Семестр заканчивался и все больше и больше студентов принялось ходить в библиотеку, шуметь и громко говорить, мешая ему спокойно заниматься. А заходить в гостиную в середине дня мальчик зарекся уже давно. За неимением других развлечений в такое холодное время года там теперь обычно собирался почти весь факультет.

Слушая хруст льда под ногами и глядя как снег неспешно падает с белесого, поддернутого мутной дымкой неба, он хмуро посмотрел на грифиндорцев, игравших в снежки неподалеку от входа в школу.

«Не стану их радовать, становясь мишенью», — решил мальчик и свернул в сторону.

— Привет! — из-за гигантского сугроба, выросшего благодаря огромному количеству расчищенного вокруг замка снега, вышла Найра.

— Привет, — Том взглянул на девушку, в ее огненно рыжих волосах прятались несколько снежинок, переливаясь словно бриллианты.

Не останавливаясь, ведьма хмуро улыбнулась:

— Поболтаем в другой раз, хорошо? Сейчас настроение не то…

Мальчик кивнул. На самом деле, он не особо стремился с ней общаться, больше хотелось побыть одному, подумать, поразмышлять. Проводив Найру, заспешившую по узкой тропинке в направлении Запретного леса, равнодушным взглядом, Том не торопясь побрел дальше.

Медленно ковыляя, загребая от нечего делать ногами снег, он несколько раз обошел здание школы, а затем решил поглядеть на замершее озеро.

«Интересно, лед будет такой же темный, как и вода?» — думал Том, приближаясь к нему.

К его разочарованию оно предстало перед ним похожее на гигантское блюдце, наполненное остывшей манной кашей. Льда совсем не было видно, лишь белая, вихрящаяся на едва ощущаемом ветерке пыль. Взобравшись на невысокий холм, мальчик остановился на его вершине, разглядывая окрестности. Мелькнувшая за ближайшим кустом фигура, закутанная в плотную синюю мантию, сразу привлекла его внимание.

«Подружиться с лесником?» — вздохнул Том. — «К нему в хижину мало, кто рискнет зайти».

Спустившись вниз, он слепил снежок и запустил в тоненькое, облепленное снегом деревце. Желая узнать, куда направляется незнакомец, и, исходя из его действий, выбрать противоположное направление, Том поискал глазами синюю мантию. Спустя несколько секунд он обнаружил ее на том самом холме, с которого недавно спустился.

«А не следит ли он за мной?» — пронеслась в голове неожиданная мысль. — «Кому я нужен? Оборотни? Никак не могут нас забыть? Амадеус? Решил под Рождество поближе познакомиться? Говорили, территория школы надежно защищена…»

Осторожно оглядываясь, он медленно пошел вокруг озера. Через пару минут, бросив назад очередной взгляд, Том окончательно убедился, что человек идет именно за ним.

«Бежать?» — он прикинул расстояние до школы. — «Могу не успеть. К тому же я сейчас нахожусь, как раз между ним и Хогвартсом.»

Делая вид, что продолжает беззаботно прогуливаться, мальчик немного ускорил шаг. Слепил очередной снежок, предварительно долго помяв в руках, желая предать крепости, и бросил в сторону, где, как он полагал должен сейчас находиться незнакомец.

«Пускай теперь знает, что обнаружен. Посмотрю на его дальнейшие действия».

Еще более убыстрив ход, он сошел с протоптанной тропинки, поднялся на пригорок, быстро спустился вниз, пробежал несколько сот метров и, заприметив за засыпанными снегом деревьями овраг, желая сбить преследователя со следа, разбежавшись, прыгнул и притаился на самой его глубине.

Через некоторое время послышались шаги. Осторожно выглянув, Том увидел человека в синей мантии. Разноцветный шарф на шее, вязаная шапочка на голове и знакомое, слишком знакомое лицо.

«Льюис!» — мальчик сжал кулаки, рука непроизвольно дернулась и нащупала ледяную поверхность сухой каряги. — «Ненавижу! Подкрасться и ударить по голове, а после скинуть в озеро?»

Злость закипела, как бульон на плите, готовая в любую секунду вырваться наружу. Том с трудом заставил себя лежать и ничего не предпринимать. Для собственной острастки он уткнулся лицом в холодную землю.

«Не здесь, не сейчас. Необходимо все продумать, подготовиться. Насладиться местью».

Когтевранец добежав до места, где кончались следы, остановился и в удивлении завертел головой. Тяжело дыша, он отряхнул с обеих штанин прилипший снег, сунул руки в карманы и надменно поинтересовался:

— Выходи! Я знаю, ты нашел. До школы далеко, никто тебе не поможет.

«Нашел?» — Том терялся в догадках. — «Интересно что? Главное, не отдам ни в коем случае. Пускай хоть на куски рвет».

Поднявшись на ноги, он медленно начал идти вверх, выбираясь из оврага. Коряга осталась внизу, он решил, что обойдется и без нее.

— Хил! — заметил мальчик язвительным голосом. — Девочки не устраивают и ты решил бегать за мальчиком? Прости, я не такой.

— Что? — парень выхватил палочку, направив на Тома. — Отдай, что нашел. И я не стану бить тебя слишком сильно.

— Попробуй отбери, — тот спрятался за деревом и желая сильней позлить, показал старшекурснику язык.

«Какую вещь он у меня так настойчиво требует? Что я, по его мнению, мог отыскать в холодном снегу?»

— Акцио! — когтевранец взмахнул палочкой.

Ничего не произошло.

— Тупица! — рассмеялся мальчик. — Ты же даже не знаешь, что хочешь у меня забрать!

— Вингардиум левиоса! — судорожно выкрикнул парень, резко рассекая палочкой воздух, и одновременно начиная медленно приближаться к Тому.

Слизеринец едва успел отскочить в сторону. Развернувшись назад, он прыгнул вниз, пробежал до противоположного края, быстро забрался наверх и, оказавшись на другой стороне оврага, показал неприличный жест.

— Глациус! — росшее рядом дерево со звоном рассыпалось, превратившись в лед.

Льюис вытер со лба пот и, сорвав с головы шапку, сунул в карман.

— Недолго тебе осталось бегать! — крикнул он мальчику.

— Надежда молодость питает! — бросил тот ему в ответ. — Вещь у меня в правом кармане. Иди, забери.

— Проклятый Слизнорт! — прохрипел Хил. — Устроил дурацкое задание. Всю голову сломал. Ничего, я так или иначе разгадаю твою загадку. Как ты смог? — Поинтересовался он у Тома, обходя овраг.

«Он, оказывается, о конкурсе», — догадался Том, не думавший о нем с того самого дня, как в последний раз вышел из кабинета декана. — «Приятно, что меня считают умным. Что бы ему такое дать? Нельзя упускать такой случай».

Пошарив в карманах, он обнаружил лишь наполовину опустевший коробок спичек и облезлое серое перо, слегка надломленное в середине.

Старшекурсник тем временем почти поравнялся с ним.

«Отдам сразу, заподозрит неладное. Решит, что обманываю».

Он для вида попытался бежать, но быстро дал себя догнать.

— Хорошо, хорошо! — крикнул Том, ловко уворачиваясь и, не давая сбить себя с ног. — Сдаюсь, бери.

Том протянул Льюису спички.

— Обычный спичечный коробок? — когтевранец недоверчиво взял его в руки. — Ты уверен? Опять получить хочешь?

«Разумеется, нет. Глупость, какая. Даже головой не хочет подумать».

— Да. Вспомни первую строчку. «В жарком огне кусок земли побывал». Как, по-твоему, делают спички?

— Не знаю. Это магловское изобретении, — Хил пожал плечами. — Хотя… Последняя строчка вроде тоже подходит.

— О чем я тебе и говорю, — усмехнулся Том. — Давай скажем, что нашли вместе?

— Еще чего! Кто сильнее, тот и нашел, — оскалился Льюис. — За разгадку спасибо, но побить я тебя все равно должен. Столько времени на тебя потратил… — Он замахнулся рукой, собираясь ударить мальчика.

— Реддл! — раздался насмешливый голос Ориона. — Значит икшаешся с когтевранцами? Дружбу с ними водишь. Может, и с Грифиндором отношения пытаешься наладить? С грязнокровками разными?

— Сдается, Шляпа ошиблась, — вторил другу Абраксас, уперев руки в боки. — А мы все думали, чем ты занимаешься? Нам пел про библиотеку, а сам…

Слизеринцы остановились напротив Тома с Льюисом и презрительно оглядели их.

— Змеиный детсад решил пошипеть? — усмехнулся Хил. — Я вам всем троим сейчас ядовитые зубки то повыбиваю.

— Советую потом руки не мыть, тогда правнукам сможешь похвастаться, что дотронулся до Блэка, — язвительно посоветовал Орион.

— А про Малфоя тебе вообще никто никогда не поверит, — добавил блондин.

Льюис в ярости раскрыл рот, взглянул на Тома, быстро закрыл и, вновь открыв, ехидно поинтересовался:

— Так и думал. Решил всех обхитрить? Друзей на помощь позвал. Разумеется… Я все думал, как ты догадался, а главное отыскал. Теперь понятно. Все профессору расскажу.

— Блэк Реддлу не помощник, — надменно произнес Орион. — Не стоит вплетать меня в твои с Томом делишки. И чем вы вдвоем вообще тут занимаетесь?

— Не твое дело! — огрызнулся Хил. — Велика честь отвечать ребенку. Ты проиграл, малявка. — Обратился он к Тому. — А заодно я приложу все усилия, чтобы Слизнорт узнал правду.

— Тогда и про спички не забудь рассказать, — подсказал мальчик. — Стукач.

Льюис побагровел, выхватил палочку и направил на слизеринца. Малфой резко отступил на шаг назад, Орион напротив сделал два вперед, наставив на старшекурсника свою.

— Хоть он наверняка ошибочно попал на факультет, но он все равно наш, поэтому отстань от него и вали отсюда!

Когтевранец разъяренно крутанулся на месте, прошипев сквозь сжатые зубы:

— Не тебе меня учить!

Блэк снисходительно улыбнулся:

— Ошибаешься. Такие как я всю жизнь будут указывать тебе твое место.

Краска мгновенно сошла с лица Льюиса, кожа сделалась белой, точно слоновья кость, лишь мелкие красные пятнышки пробежали по щекам. Тяжело дыша, он бросил на Ориона взгляд полный ненависти:

— Одну змею я недавно уже проучил, пришла очередь еще двух.

— Давай, я жду, — юный аристократ спокойно смотрел на старшекурсника. — Только не забывай, за спиной у тебя Том. Хотя я и без него справлюсь.

— Импедимента! — взвизгнул Хил, взмахивая палочкой в направлении слизеринца.

Заклятие вырвалось и стремительно полетело упругим сгустком энергии, игравшим на солнце всеми цветами радуги. Орион легко увернулся, сделав едва заметное движение корпусом влево. Угодив позади него в гущу снега, оно взорвалось, забрызгав Малфоя комьями земли, смешанной с талой водой. Охнув, тот упал как подкошенный. Льюис победно улыбнулся и радостно заржал. В туже секунду лежавший в грязи блондин выбросил вперед свою палочку и прохрипел:

— Экспеллиармус!

Ослепительная вспышка ударила когтевранцу в грудь, отбросив на несколько шагов назад. Пошатнувшись, он непонимающе уставился на Абраксаса, ноги стремительно разъехались в стороны и, не удержав равновесия, парень кубарем рухнул в овраг.

— Будет знать, с кем связываться! — подытожил итог поединка Орион и подал руку своему другу, помогая тому подняться. — Пойдем, я начинаю замерзать.

Том обернулся и посмотрел вниз:

— Чего-то он не шевелиться…

— Ладно тебе, Реддл, — бросил ему Абраксас. — Не разочаровывай меня еще больше. Полежит и встанет. Ничего с ним не случится.

Орион подошел к Тому и, остановившись рядом, кинул взгляд на лежащего в снегу когтевранца.

— Ему полезно. Остынет немного. А то наговорил тут, не подумав, всякого. Все, идем!

Том ни капельки не жалел Льюиса, напротив он с трудом сдерживал себя от того, чтобы не спуститься вниз и не ударить Хила пару раз ногой, хотя бы отчасти отомстив за недавние побои и унижения. Взглянув на Блэка, он ухмыльнулся:

— Ты прав, пусть полежит, — и не смог отказать себе в удовольствие еще раз посмотреть на поверженного противника.

Молодые аристократы медленно побрели в сторону школы:

— Реддл идем, — еще раз крикнул Орион. — Не то он встанет и надает тебе тумаков. А мне еще хочется выяснить, чем ты с ним тут занимался, какие делишки крутил. Давай, говори правду.

Мальчик в последний раз с удовлетворением пробежал взглядом по продолжавшему лежать без малейшего движения парню и вдруг заметил, что снег рядом с его головой начинает приобретать подозрительно темный оттенок.

— У него кровь! — воскликнул Том.

— Грязная кровь, ее не жалко, — не оборачиваясь, раздраженно ответил Абраксас. — Хватит там мяться. Ничего с ним не случится. Заклинание простейшее. Ему меня учитель еще в три года обучил. Оно не может причинить сильного вреда.

Охватившие мальчика сомнения, заставили сбежать вниз.

«Поделом», — злорадно пританцовывали в голове злорадные мысли. — «Мало, надо бы добавить.»

Ткнув носком ботинка в спину когтевранца, он поинтересовался:

— Льюис?

— Чего ты там с ним возишься? — донесся сверху озадаченный голос Ориона. — Он сам напросился.

Том резко перевернул парня и в ужасе уставился на него.

— Он, кажется, мертв…

Залитая кровью голова, вперемешку с алым снегом, неподвижные, начинавшие мутнеть глаза, неестественная бледность кожи. Перед взором моментально повис образ повешенного Джорджа с веревкой на шее. Он в тот день смотрел на окружающих точно таким же взглядом.

— Хватит шутить, Реддл, — дрогнувшим голосом крикнул Малфой.

— Не смешно, согласен, — добавил Блэк. — Не в твоем стиле.

— Я не шучу, — ледяной, лишенный малейших эмоций голос Тома заставил юных аристократов спуститься к нему.

«Месть свершилась», — пропел он про себя. Но к удивлению никаких ярких чувств не возникало. Лишь полное равнодушие и абсолютное безразличие к мертвому парню.

Блуждающий взгляд упал на окрашенный в красное небольшой камень. Видимо о него и ударился головой когтевранец, упав вниз.

Рой противоречивых образов пронеся в мозгу.

«И что дальше?» — подумал он. — «Исключат? Убил не я. Блондинчик. Повяжут, как сообщника? Убийство не преднамеренное. Только, как докажешь?»

Малфой, стоя рядом, не отрываясь глядел на Льюиса. Лицо вытянулось, пальцы рук, выдавая сильнейшее волнение, готовое в любой момент обратиться в панику, нервно тряслись. Пошатнувшись, Абраксас ухватился за Ориона, не давшего ему упасть, схватив друга за локоть. Блэк ничем не выдавал своих эмоций, одев на лицо непроницаемую маску спокойствия.

— Он мертв! — Малфой первым не выдержал. — Я убил его! Убил! Он мертв! — Упав на колени перед телом когтевранца, он принялся трясти Льюиса за плечи. — Не может быть! Вставай! Сделайте что-нибудь. Он не должен умирать.

Орион рывком поднял слизеринца на ноги и отвесил звонкую оплеуху.

— Заткнись. Вдруг услышит кто? Никто ничего не видел. Никто не знает.

Том моментально насторожился. Ход мыслей аристократа ему сразу не понравился.

«А что им стоит объявить убийцей меня? Кому скорее поверят? Никому не известному Реддлу, бедному сироте или Малфою с Блэком, детям из богатейших и влиятельных фамилий?»

Голова резко закружилась от осознания возможного развития событий. С трудом совладав с собой, мальчик краем глаза посмотрел на Ориона с Абраксасом.

— Хватит ныть, — вразумлял скулящего друга Блэк. — Никто ничего с тобой не сделает.

Блондин бросил на Тома испепеляющий взгляд:

— Все из-за тебя! — пропищал он. — Благодаря тебе мы здесь оказались. Тебе и отвечать.

Мальчика бросило в жар. Сбывались самые худшие опасения. Еще чуть-чуть и хаотичный мыслительный процесс выведет юных аристократов на опасную для него дорожку.

— Тихо! — резко прикрикнул на них Том.

— Чего раскомандовался? — удивился Орион.

— Я знаю, что делать.

— Ты? Сдать Абраксаса не вариант. Я тебе не позволю, — он с непреклонной уверенностью посмотрел ему в глаза.

— Реддл хочет все рассказать? — вновь впадая в истерику, взвизгнул Малфой.

— Конечно, нет, — спокойно заверил друга Орион. — Говори. — Он, глядя на Тома, положил блондину руку на плечо.

— У меня есть план, — заговорил мальчик твердым голосом. — Я уже все придумал. Самое главное сейчас, отвести от нас подозрение. Кто видел, что вы идете сюда?

— Никто.

— Хорошо. Льюис крался за мной, значит, никому не сказал. Я вообще не имею привычки говорить о своих намерениях. Значит, некому обвинять нас в убийстве. Поэтому надо быстро уходить отсюда, а об остальном я позабочусь.

— Постой, постой, — Орион недоверчиво прищурился. — Где гарантия, что ты не побежишь прямиком к директору все ему докладывать? Ты известный его любимчик.

— Я не глупец и не собираюсь ссориться с вашими родителями, — он выдавил из себя фразу, давшуюся ему с трудом. — Когда семья Малфоев узнает, кто сдал их сына, думаю, они обязательно захотят со мной познакомиться поближе…

— Ты прав, — усмехнулся Блэк. — Действуй. Но предупреждаю, времени у тебя до вечера.

Они поднялись наверх.

— А вы? Я могу быть уверенным в вас? Вы не пойдете к директору? — требовательным тоном спросил Том у Ориона.

Тот взглянул на него чистыми спокойными глазами.

— Действуй. Начинай притворять в жизнь свой план.

— Сможете молчать и не выдать себя хотя бы до вечера? — еще раз уточнил мальчик у них.

— Постараемся, Реддл. Продержимся как-то без тебя, — ответил, криво улыбнувшись, Орион.

— Расходимся, — на ходу бросил Том. — Вы быстрей в замок, а я примусь за дело.

Аристократ недовольно посмотрел на него, но подчинился. Таща за собой с трудом двигающегося Малфоя, едва переставлявшего ноги, он пошел в сторону школы.

«Если учителя увидят их в подобном виде, не избежать беды. Они обязательно выяснят правду. Блондин не сможет долго отпираться, обманывать в таком состоянии он не способен. Надеюсь, Орион догадается по дороге привести своего друга в порядок?»

Схлынувшие первые эмоции, забрали с собой довольно много сил, и Тому стоило огромного труда заставить себя не просто идти, а еще и думать. Путавшиеся мысли не желали порождать никаких спасительных идей. Мальчик считал, что избавившись от компании юных аристократов, он быстро придумает, что делать, но просчитался. Наврав им, заявив, о неком плане он просто желал остаться один, заодно дав Малфою с Блэком надежду. Одновременно ему необходимо было, пусть и на короткий отрезок времени, чувство уверенности, что юные аристократы в настоящую минуту не подставляют его, сваливая все вину на него одного. Теперь, когда пришла пора действовать, он не имел ни малейшего понятия с чего начинать.

Сев на покрытый снегом пенек, Том, не замечая холода, уронил голову на колени.

«Не время раскисать», — твердил себе мальчик. — «Не время. Ни то в тюрьме его появится слишком много».

Выпрямившись, он отрешенно посмотрел на серый дым, весело струящийся из труб Хогвартса.

«Школа, школа. Мне тут так хорошо. Нигде и никогда так хорошо я себя не ощущал. Столько надежд связано с учебой… И все может исчезнуть в какой-то миг из-за дурацкого несчастного случая. Не допущу».

Напряжение постепенно спало, мысли перестали путаться, наскакивая одна на другую. Мороз окончательно забрался в ботинки, коснувшись кончиков пальцев и начал понемногу проникать под полы мантии. Встав, Том бесцельно побрел в сторону леса, пытаясь хоть немного согреться.

«Надо любым способом отвести от нас подозрение», — принялся размышлять он. — «Только как? Льюиса скоро найдут мертвым и решат, что либо он случайно упал, либо кем-то убит. Обязательно проведут расследование, родители, уверен, постараются. Примутся допрашивать студентов, и тогда Абраксас может точно не выдержать».

Хогвартс постепенно оставался далеко за спиной, лес наоборот медленно приближался. Мальчик уже мог различить отдельные деревья, голые ветки, лишенные листьев. Развернувшись, Том пошел в противоположную от него сторону. Встречу с замершими кентаврами или голодными оборотнями он сегодня пережить уже бы не смог.

«А что если подставить кого-то? Пускай его допрашивают, мучают, возятся с ним. Пройдет пару недель, там каникулы, Рождество. Малфой с Блэком успокоятся. А дальше видно будет…»

Он вновь вышел на протоптанную лесником тропинку и пошел по ней.

«Кто враждовал с Хилом так же как я? Или хотя бы недолюбливал? Даунинг? Он, небось, сидит в теплой гостиной и рядом с ним куча народу. Шансов нет. Кто-то с Когтеврана? Я там никого не знаю…»

Том, мучаясь от нестерпимого мороза, попытался воспользоваться согревающими чарами, но ничего не вышло.

Паника вновь начала охватывать мальчика.

«А ведь Орион с Абраксасом сейчас могут обо всем преспокойно докладывать директору, плести ему, что Льюиса убил я. Что им может помешать?..»

Силы резко покинули его и он упал лицом в сугроб.

«Не надо было отпускать их вдвоем. Глупец!»

Лежа в снегу, ощущая пронизывающий до костей холод, мокрые от пота волосы на лбу и пылающие щеки, он чувствовал себя одиноким и всеми покинутым. Жалость к своей судьбе и ненависть к окружающему миру волнами разливалась по телу, заставляя грудь ходить ходуном.

«Хватит!»

Перевернувшись на спину, Том резко встал.

Вновь попробовал заклинание тепла. И снова безрезультатно.

«Найра!» — пронзившая разум мысль подобно удару грома заставила встряхнуться и подскочить на месте.

Бегом, загребая снег ногами, он бросился в школу. Веселившиеся рядом с замком студенты, лепя снеговиков и, одновременно забрасывая друг друга снежками, удивленно посмотрели ему в след, глядя на его растрепанный вид. Прямо перед входом мальчик остановился. Наморщив лоб, Том попытался вспомнить, в каком направлении шла Найра. Мозг усиленно заработал, хладнокровно перебирая события сегодняшнего утра.

«Туда!» — воспоминания яркой вспышкой возникли в голове.

Не раздумывая, он побежал обратно.

«Шансов мало. И все же… Вдруг ведьма еще гуляет около леса? Вдруг мне повезет?»

Вниз по тропинке, мимо своих же следов, вот и хижина лесника начинает появляться вдалеке, словно растет из снега, стена деревьев, черной массой движется на встречу. Остановившись на едва выступающем пригорке, мальчик принялся осматриваться.

«Ее нигде нет. Смысл столько времени бродить по холоду. Вышла на полчаса и обратно в школу…»

Едва слышно заскрипела дверь и в проеме лесничего дома показалась огненно рыжая копна волос. Том мигом упал на землю и, как можно осторожней откатился к ближайшему сугробу, спрятавшись за ним. Затаив дыхание, он выглянул. Найра беспечно напивая веселый мотив, шла в его сторону. У мальчика сжалось сердце.

«Ей может грозить Азкабан… Но, если ни она, то наверняка, тогда я. А это так несправедливо. У меня появился шанс изменить жизнь, вырваться из нищеты. Я не могу его упустить».

Внутренняя борьба длилась недолго, выждав пока девушка пройдет мимо него, Том встал на ноги, направил в спину колдуньи волшебную палочку и едва слышно произнес:

— Interclusa! — и для усиления быстро прибавил. — Магикус Экстремус!

Волшебница, теряя сознание, как подкошенная повалилась на снег, распластавшись поперек тропинки.

«Получилось», — облегченно выдохнул Том, в первый раз применивший не только сдвоенное заклинание, но и само заклинание отключения.

Легкая паника вновь охватила мальчика.

«Вдруг кто видел? Тогда мне точно несдобровать…»

Бросив взгляд в сторону хижины, мало ли лесник решил проводить девушку, затем на школу, не идут ли сюда скучающие студенты, он немного успокоился:

— Акцио палочка, — взмахнул он своей. В последний момент рука предательски дрогнула, пришлось повторять еще раз.

Наконец, забрав ее и спрятав поглубже в складках мантии, Том побежал искать тело Льюиса.

«Еще пару минут», — молил он. — «Мне нужно еще немного времени. А если его уже нашли?»

Едва не упав, от последней мысли, чудом удержав равновесие, Том ускорил бег. Оказавшись на месте, остановился на краю оврага и бросил взгляд вниз. Когтевранец лежал в том же самом положении, как они его оставили. Тяжело дыша, мальчик достал палочку Найры.

— Экспеллиармус! — заклинание еще раз угодило в мертвого Хила.

Размахнувшись, он бросил волшебную палочку на дно оврага. Едва не упал следом за ней, на мгновение потеряв сознание. Хотелось сесть и отдохнуть, сердце готовилось в любую секунду выскочить из груди, яростно ударяясь о стенки грудной клетки. Тело ломило от боли, во рту пересохло, ноги промокли, окоченевшие пальцы ничего не чувствовали.

Усилием воли зачерпнув последние силы, мальчик поплелся в школу, удовлетворенно глядя на падавший снег, с каждой минутой все сильнее засыпавший следы рядом с телом Льюиса. Избегая больших групп студентов, идя буквально по стенке, останавливаясь и прячась в темных углах, едва видя вдалеке преподавателя, он осторожно заглянул в гостиную. Шум, смех, взрыв веселья разом обрушились на него. Сидевший возле дальнего камина Гилберт с улыбающимся до ушей ртом взахлеб рассказывал анекдот. На Тома никто даже не взглянул. Все глазели на Даунинга, боясь пропустить хоть слово.

«Повезло», — мальчик открыл дверь в комнату и ввалился внутрь.

Тишина, полное отсутствие света и повисшее в воздухе напряжение.

— Как дела? — из угла донесся требовательный голос Ориона. — Удалось?

— Да, — мальчик снял ботинки и бросил в угол, туда же отправил мантию, штаны и взмокшую от пота рубашку.

— Точно? Не врешь? — с поверхности кровати, из-за груды одеял отделился Абраксас.

— Рассказывай, — уже чуть вежливей попросил Блэк.

Том уселся на край постели и с блаженством потер ледяные пальцы.

— Не тяни! — взвизгнул блондин.

— Я сделал так, что все подумают на Найру Мартинс.

— Кто это? Какой резон ей его убивать? — поинтересовался Орион.

Том им рассказал про Найру и Льюиса, про их недавнюю сору, про то, как отыскал девушку, оглушил, забрал палочку и бросил рядом с телом когтевранца.

— Думаешь, поверят? — прошептал Малфой с робкими нотками надежды.

— Должны, — уверенно ответил Том.

— Не хотел бы я оказаться твоим врагом, — усмехнулся Орион. — Пришлось бы повозиться. Рад, что мы на одной стороне.

— Я тоже. Теперь мы должны забыть о случившемся. Нам ничего не грозит. Абраксас, перестань бояться. Все будет хорошо, — мальчик повалился на кровать. Голова отказывалась соображать, чувствуя, что последние силы покидают тело. Глаза самостоятельно закрылись, наотрез не желая открываться. Проваливаясь в сон, он едва успел пробормотать. — А теперь спать. И вам советую. — Разум отключился и тьма накрыла его.

Проснулся Том резко и неожиданно, словно вынырнул на поверхность из мутной густой воды. Тускло горевший светильник рядом с дверью, отбрасывал перед собой тревожный зеленый свет. Судя по ощущениям время приближалось к раннему утру. Нестерпимо хотелось пить, и, встав с кровати, мальчик отправился на поиски воды.

— Ты куда? — к нему из темноты метнулся Абраксас.

Том в первый момент отшатнулся, не узнав блондина. Вытянувшиеся лицо, впалые глазницы, всклоченные волосы.

«Всю ночь рвал их на себе?» — едва заметно улыбнулся мальчик.

Одев тапочки и прихватив зубную щетку, он ответил:

— Умываться. Ты против?

— Нет, — Малфой отступил в сторону, пропуская. — Прости. Нервы.

Начищая зубы, Том прислушивался. Царившая тишина угнетала и настораживала. Вернувшись обратно в комнату, он застал двух аристократов за разговором. Увидев его, они мгновенно смолкли.

«Шушуканье за спиной. Надо пресечь на корню. Так они могут до очень много договориться. К примеру, решить, что пора сдавать меня директору… Малфой судя по всему в любой момент готов сорваться».

Орион посмотрел на Тома:

— Что слышно?

— Тишина и спокойствие. Все еще спят.

— Ты точно ходил в ванную? — истерично выкрикнул блондин.

Блэк откинувшись на стуле, пристально оглядел Тома.

«Хватит. Пора кончать. Орион хоть и храбрится и не подает виду, боится не меньше своего друга».

— Значит так! — тоном, не терпящим никаких возражений, начал мальчик. — С этой секунды мы все забываем о вчерашнем происшествии. Ничего не произошло. Напрочь вычеркните все из памяти. И главное, никогда даже не смейте заговаривать. Уяснили?

Малфой взглянул на Блэка:

— Не много ли ты берешь на себя, Реддл?

— Я думаю, он прав, — Орион встретился взглядом с Томом. — Хорошая идея. Вчера мы все прогулялись к лесу, поужинали, посидели в гостиной и легли спать.

— Мы все должны поклясться, — продолжил мальчик. — Самой страшной клятвой, какую только знаем.

— Я не стану клясться, — принялся упорствовать Абраксас. — Какая чушь. Достаточно моего согласия. Максимум слова Малфоя.

— Не сегодня, не в этот раз, — слегка угрожающим голосом проговорил Том.

Блондин метнул в него затравленный взгляд, полный страха, ярости и негодования.

— Орион не молчи!

— Я согласен с Реддлом, — аристократ встал с кровати. — Предлагаю клятву крови. Надеюсь, твоя… — Он покосился на Тома. — Достаточно чиста, чтобы смешаться с моей.

— Попробуй, узнаешь, — зло бросил тот.

Блэк вытащил из стола узкий кинжал с черной рукояткой, усыпанной крупными рубинами и резко резанул им по поверхности ладони левой руки.

— Давай! — он протянул его Абраксасу.

Тот мгновение помедлил, дернул головой и последовал примеру друга.

— Твоя очередь, — блондин передал кинжал Тому.

— Клянемся! — они одновременно сжали окровавленные ладони в рукопожатие. — Никогда не упоминать ни в письменной, ни в устной форме о вчерашнем дне. — Кровь текла по их рукам, капая на ковер. — Иначе, пусть нас постигнет самая страшная кара, которая только существует в мире!

— Ребята, — в дверь постучали и следом послышался голос старосты факультета Малькольма Глейзера. — Тут декан. Все быстро в гостиную.

Мальчишки переглянулись.

— Началось, — тихо произнес Том.

— Нашли, — еще тише добавил Орион.

Абраксас сильно побледнел, став похожим на вымазанную сметаной мумию.

— Будешь показывать страх, обязательно попадешься, — Том схватил Малфоя за плечи и начал трясти. — Приди в себя! Ты потомок древней фамилии. Чего тебе бояться? Хил заслужил. Просто не все понимают, к сожалению. Ты все сделал правильно. Он сам виноват, первый принялся задираться.

— Полегче… — Орион мягко остановил его. — Друг, Реддл прав. Хватит раскисать. Нам должно быть позволено больше остальных. Мы всего лишь проучили наглеца. И что теперь отвечать перед кем попало?

— Все заканчиваем, — Том спокойным, уверенным взглядом оглядел аристократов. — В последний раз говорим о вчерашнем. Выходим из комнаты и навсегда забываем.

Одевшись, они открыли дверь. Гостиная оказалась полностью заполнена студентами. Громко переговариваясь, они поглядывали друг на друга, спрашивая у соседей причину прихода Слизнорта. Обычно декан так не поступал, предпочитая доносить школьные новости, приказы директора и свои решения через старост или беседуя один на один с нужным ему учеником.

— Тихо! — голос Горация, усиленный заклинанием, разнесся по помещению, заглушая все прочие разговоры. — Вчера произошло ужасное событие. Студент Когтеврана Льюис Хил был найден неподалеку от здания школы мертвым.

На мгновение повисла гнетущая, оглушающая тишина. Том покосился на Абраксаса. Тот стоял сунув руки в карманы брюк, едва заметно пошатываясь, прикрыв глаза, и слегка шевеля губами.

— Ужас! — несколько женских голосов разорвали молчание.

— С Когтеврана? А мы тут причем? — поинтересовался, ухмыляясь, Стивен Карр с пятого курса, сидевший неподалеку в кресле. — Это их дело!

— Дети, дети… Никакого сострадания, — Слизнорт покачал головой.

— Жаль не с грифиндора, — злорадно продолжил Стивен, несколько голосов с удовольствием его поддержали. — А что случилось с орлом? Не долетел до гнезда?

— Еще неизвестно. Поэтому с сегодняшнего утра вводится комендантский час. — Вздох негодования прокатился по гостиной. — Из замка выходить теперь можно только на занятия и обязательно в сопровождении старост. После ужина по школе перемещаться запрещено. Все обязаны находиться в гостиной. Ясно?

— Профессор!

— Решение не мое, а директора. Обсуждению не подлежит. И последнее. На рождественские каникулы всем ученикам придется покинуть Хогвартс. Кто собирался остаться, тому придется поменять свои планы.

Услышав последние слова, Том обомлел.

«Ехать в приют? Вновь жить в убогой комнатенке? Видеть никчемных сирот?»

— Сэр! — он принялся проталкиваться к волшебнику. — Мне некуда ехать!

— Правда? — мужчина озадаченно посмотрел на него.

— Можно остаться? В виде исключения?

— Нет, к сожалению нельзя, — он понизил голос до шепота. — Мы осмотрели тело бедного Льюиса… Только никому не говори. Хотя, наверняка, скоро все и так узнают… Так, вот. Создается впечатление, что его могли убить. Дело очень серьезное, пойми. Поэтому, повторюсь, нельзя.

Том округлил глаза, внутренне сжимаясь в струну.

— Вы уверены?

— Уверенности нет. Поэтому и принято решение всех на Рождество отправить по домам. Мало ли что… Ты ведь, кажется, из приюта? Езжай туда.

Мальчик кивнул. Попытка провалилась.

Молодые аристократы отыскались в самом тихом малолюдном углу гостиной. Орион развалился на диване, нервно теребя край мантии. Абраксас сидел на краю, сжавшись, втянув голову в плечи. Занятые обсуждением новости слизеринцы не обращали на них никакого внимания.

«Пока…» — тревожно подумал Том. — «Теперь даже Блэк начинает заметно нервничать».

— Они не знают, — тихо проговорил он, наклонившись к ним. — Слизнорт проговорился, что преподаватели осмотрели тело Льюиса и до сих пор не выяснили причину смерти.

— О чем сплетничаем? — за спиной раздался бодрый голос Поппеи.

Мальчик едва не подскочил на месте.

— Макквин! — Орион зло уставился на девочку, с трудом сдерживаясь.

— Что? — ведьма удивленно оглядела их. — У вас вид, словно вам троим завтра в Азкабан.

— Нет! — взвизгнул блондин. — Не надо нам туда!

Поппея изумленно отпрянула.

— Кошмар приснился, — пояснил Том. — Только что закончил нам рассказывать. До сих пор под впечатлением. — И упреждая следующие слова ведьмы, добавил. — Тебе лучше не слушать. Там такое… Не для девчачьих ушей.

— Фи… — она сморщила носик. — Идемте на завтрак.

Тут к ним подскочила Карина:

— Такой ужас, такой ужас! Девочки только что узнали, что бедного парня нашли в овраге с пробитой головой. Весь снег вокруг был залит его кровью. Поговаривают, убийство. Страшно так, аж жуть! — Она вцепилась в Тома. — Отведи меня в Большой зал.

Он, видя, как еще сильнее побледнел Абраксас, не хотел терять аристократа из поля зрения.

— Хорошо. Только пойдем все вместе. Так безопасней.

— Мне что-то не хорошо, — неожиданно с трудом выдавил из себя Малфой. — Идите без меня.

— Что с ним? — Карина участливо посмотрела на него.

— Ночной кошмар, — улыбнулась Поппея.

— Мне тоже иногда гадость всякая сниться. К примеру, прошу родителей купить пони, а они дарят кобылу в яблоках…

Том посмотрел на Ориона, ища поддержки.

— Старина, — тот подхватил под плечи друга, стаскивая с дивана. — Хватит раскисать. С нами дамы. Нельзя их лишать нашего общества. Идем с нами.

Большой зал ходил ходуном. Студенты, не обращая внимания на обилие еды на столах, во весь голос обсуждали последнюю новость. Над их головами носились привидения, пытаясь везде успеть и все услышать, передавая детям только что родившиеся слухи, тут же опровергали их и следом подкидывали молодым магам новую информацию, якобы минуту назад услышанную от преподавателей. Взрослые волшебники с мрачным видом восседали в дальнем конце помещения, так же почти не притрагиваясь к еде, и тихонько переговаривались между собой.

Мальчик налил себе стакан апельсинового сока и залпом осушил, успокоив пересохшее горло.

— Убийство, я точно уверен убийство, — Гилберт, активно жестикулируя, красовался во главе компании старшекурсников. — А вдруг тот, кто совершил его среди нас? — Он сделал эффектную паузу, глядя на находящихся рядом девушек.

Те разом ахнули. Одна не удержала в руках стеклянный бокал и тот, разлетаясь на мелкие осколки, упал на пол.

— Я так больше не могу, — всхлипнул Абраксас. — Надо рассказать.

— Что рассказать? — насторожилась Поппея. — Секреты? Обожаю. Докладывай!

Наливший очередной стакан сока, Том плеснул его содержимое прямо Малфою на грудь.

— Извини!

— Ты же специально… — сидевшая рядом Карина, непонимающе уставилась на мальчика.

Он быстро наступил ей на ногу, заставив умолкнуть.

— Пойдем, помогу вытереть. Я виноват, мне исправлять, — Том начал вытаскивать упирающегося блондина из-за стола.

— Успокойся, — Поппея направила на мокрую мантию свою палочку. — Сицитас!

Сок мгновенно испарился, ткань сделалась вновь сухой.

Том осуждающе взглянул на ведьму, испортившую своим вмешательством весь план.

— Опять он! — Карина схватила мальчика за руку. — Никак не могу к нему привыкнуть.

Прямо над ними медленно проплыло приведение плотного на вид мужчины очень жуткого вида. Серебристого цвета кровь капала с его тела и головы прямо на еду, исчезая в самый последний момент, не долетев самую малость.

— Боишься, девочка… — услыхав слова ведьмы, оно зависло над ней. — Я сам себя частенько пугаюсь.

— Барон, — с аппетитом уплетая плюшку, обратилась к приведению Поппея, казалось, она совсем не боялась его. — Расскажи нам последние новости. Что ты слышал про смерть бедного орленка?

— Когтевранца? — переспросил тот, переворачиваясь на спину и зависая над Макквин. — Уже нашли убийцу…

— Нашли? — Макквин, разом теряя весь интерес, хлебнула кофе.

— Ты уверен? — возбужденно поинтересовался Абраксас.

— Разумеется. Собственными глазами видел, как она покинула Хогвартс в компании родителей и трех сотрудников Министерства. Ей предстоит тяжелый денек.

— Ей?

— Да. Ведьме с Когтеврана. Имя такое у нее странное. Найра, кажется…

Идя рядом с заметно повеселевшими молодыми аристократами, перекидывающимися шутками с Поппеей, одновременно стараясь абстрагироваться от звенящего радостью голоса Карины, рассказывающей ему причину, заставившую ее надеть сегодня синюю мантию, а не фиолетовую, Том пытался заглушить пытавшуюся негодовать совесть.

«Я правильно поступил. Они меня обязательно бы сдали. Итак, все утро ходили на взводе. Лучше, конечно, блондин, чем Найра. Но еще лучше, девушка, чем я. Такие, как Абраксас всегда выкручиваются. Сейчас ему помог я, а пади на него хоть тень сомнения, выручили бы родители. Хватит себя грызть. Выживает сильнейший».

Первым из сегодняшних занятий числилась трансфигурация.

— Я определенно вижу прогресс… — Дамблдор наклонился над столом и внимательно осмотрел серебряную вилку, еще пару минут назад представлявшую из себя металлический поднос. — Юная леди делает заметные успехи. — Он повертел вилку в руках и сунул в карман. — Молодец, Том. Предлагаю продолжить. И тогда нам не придется беспокоиться об экзаменах. — Колдун подмигнул мальчику.

— Хорошо, профессор, — пробурчал тот, еще секунду назад лелеющий надежду, что ежедневным мучениям пришел конец.

На перемене он подскочил к Макквин, воспользовавшись тем, что Карина затерялась в толпе. Специально уронив под стол ее перо и обратив внимание девочки, что оно исчезло, Том смог, таким образом, хоть на время избавиться от молодой ведьмы.

— Приглашение на Рождество еще в силе?

— Да. Но тебе ведь надо ехать в приют?

— Там решили устроить ремонт. Всех детей определили по разным семьям, а про меня забыли… — и, глядя, на недоверчиво глядящую колдунью прибавил. — У маглов так принято. Рождество все-таки…

— Отлично! — обрадовалась та. — У бабушки огромный камин, рядом с ним мягкие кресла. Я так люблю сидеть в них зимой. Устроимся вечерком и всласть наболтаемся.

Мальчика передернуло.

«Целый вечер с Поппеей… Хуже только сочельник в компании с пьяной миссис Коул».

— Что-то не так? — поинтересовалась молодая волшебница.

— Просто очень рад. Чувствую, замечательно проведу время…

— Том! У меня идея! — к ним подбежала Карина. Бросила хмурый взгляд на Поппею, получила в ответ такой же и потащила мальчика в сторону. — Давай, раз теперь уже можно, сходим вдвоем на Астрономическую башню. Там такой вид открывается… Особенно вечером, когда темнеет. Если небо чистое, отлично видны звезды.

«Не удивительно, башню для таких целей и строили», — он с сочувствием посмотрел на блондинку. — «Один, пожалуйста, а с девчонкой… Скучно, ведь».

Мальчик решил отмолчаться, вдруг передумает, забудет, самой вдруг резко перехочется.

«На звезды смотреть. За кого она меня принимает?.. Над чем синий свет тысячу раз, как сеял… Ну, разумеется».

Не говоря ни слова, Том стремительно бросился бежать, оставив ведьму удивленно смотреть ему в след. Вверх по лестнице, громко стуча подошвами ботинок по каменным ступеням. Холод уверенно залез под одежду, обжигая тело. Выскочил на площадку, щурясь от яркого солнца. Огляделся и понял, что он здесь не один. Всмотревшись вперед, Том среди прыгающих перед глазами бликов с трудом разглядел темный силуэт, уверенным шагом приближающийся к нему.

— Блэйз, — зрение привыкло к свету одновременно с разочарованием.

— Молодец, Реддл, догадался, — пуффендуец снисходительно похлопал его по плечу. — Обидно должно быть тебе. Совсем чуть-чуть не успел.

Парень сунул в карман небольшой предмет, скрытый от взгляда Тома ладонью, и направился к выходу вниз.

Глава семнадцатая

— Профессор, вы поступаете не совсем справедливо, — возмущение, ломая преграды, вихрем принялось вырываться наружу. Том, сложа руки на груди, в самый последний момент сумел обуздать эмоции и с легкой укоризненной интонацией в голосе обратился к Слизнорту.

— Давайте, не станем портить последний перед вашими и моими каникулами день, — волшебник хитро улыбнулся и перевел взгляд на других студентов.

— Согласен, — Блэйз весело подмигнул мальчику. — Я первый догадался, я первый отыскал. Какие еще могут быть вопросы? Причем тут справедливость?

Остальные молча поглядывали на говоривших, нехотя ковыряя ложками в вазочках с лимонным желе. Заметно уменьшившийся в численности клуб вел себя сегодня тихо, апатично поддерживая начатый колдуном разговор.

— Задание оказалось невероятно сложным, — пожаловался Фред, взглядом ища поддержки у своего друга. — Я, честно признаюсь, денек попытался и бросил. — Парень толкнул в бок Джорджа.

— Практически не выполнимым, — грифиндороец ухмыльнулся. — А что он нашел? Расскажите, наконец. Любопытно ведь…

Толстячок маленьким ключиком открыл дверцу стола, сунул внутрь руку и вынул темного цвета вещицу.

— Трубка? — Гилберт вытянул шею. — Серьезно? Я думал огниво. Только никак не мог сообразить, где искать.

Том, и так знавший, что достанет мужчина, отвернулся обиженно засопев.

«Никто кроме нас двоих даже не попытался пошевелить мозгами. Я заслуживаю очков».

— Сэр! — он вновь уставился на Слизнорта, заговорив приторно сладким голосом. — Я ведь тоже разгадал вашу подсказку. Не успел совсем немного. Думаю, в моем случае можно несколько отойти от правила и дать мне второе место.

— «Немного» в твоем случае равносильно проигрышу, — пуффендуец снисходительно взглянул на Тома. — Ты не достоин никаких очков. За что ты их должен получить? За созерцание в первом ряду моего успеха? Я прав, профессор?

Тот скривился, но кивнул:

— Как не печально мне такое говорить, но Блэйз не так далек от истины. У задания есть только один победитель. Остальные — проигравшие. Трубка была спрятана одна и очки следовательно, получает лишь один. Звучит несправедливо, но таково условие этого этапа…

Том отвернулся, недовольно уставившись в пустующее рядом кресло, с трудом сумев сделать вид, что ему все равно и он нисколько не разочарован.

«Остальные согласились, радуясь, что не они одни, потерпели неудачу, даже чуть-чуть не сумев приблизиться к разгадке. С Блэйзом поделать ничего не могут, поэтому травят меня. Стадо глупцов. Ничем не лучше приютских сирот. Такие же никчемные… Гилберт и тот молчит. А ведь мог поддержать, хотя бы из факультетской солидарности».

— Сэр, — обратился к Слизнорту Даунинг. — А есть новости о Найре? Созналась?..

— О Найре… — нехотя протянул колдун, по его лицу явственно пробежала недовольная гримаса. — Мне не следует вам рассказывать… С другой стороны вы волнуетесь, придумаете еще невесть что. Мы все здесь переживаем. Такая трагедия. Ладно… Слушайте. Вчера бедную девушку еще раз допросили в Министерстве, но ничего конкретного не выяснили. Она полностью все отрицает, говорит, палочку у нее украли, саму оглушили… Следствие в тупике. Судя по всему, расследование затянется.

— А я думаю, она способна на такое, — шутливым тоном воскликнул Джордж. — Найра терпеть не могла Хила, хотя раньше они ходили не разлей вода. Всегда вместе, за ручку… Противно было на них смотреть.

— Менее категоричней в высказываниях, — одернул парня волшебник. — Ее вина не доказана.

— Виноват! — смутился тот и, повернувшись к своему другу, начал что-то нашептывать тому на ухо.

— Хватит о грустном, — колдун вытащил из стола серебристую флягу и основательно приложился к ней.

— Профессор, — Гилберт округлил глаза. — А нам запрещаете даже в выходные.

— Сегодня последний рабочий день в году, таком тяжелом и наполненном ужасными событиями. Не вижу, поэтому ничего плохого. А вы лучше закройте глаза, малы еще! И года три даже не вздумайте пробовать спиртное, — он сунул флягу обратно и закрыл дверцу. — Четыре этапа конкурса с горем пополам преодолено. Пятый все же сделаю попроще… — Колдун с прищуром оглядел студентов, пряча за усами довольную улыбку. — А не заставить ли мне вас поплотней заняться учебой?

— Не понял? — Фред удивленно посмотрел на Слизнорта. — Сэр, зачем?

— Ты к твоему счастью ни на Слизерине, иначе, оставил бы я тебя на недельку после уроков за такие слова.

— Профессор, я ни то хотел сказать, — грифиндорец прикрыл рот рукой и сконфужено откинулся в кресле.

— Задание заключается в наборе для своего факультета очков. Кто из вас их больше заработает, тот и победит.

«Проще простого», — обрадовался Том. — «Конкурент только Блэйз, значит второе место гарантированно мое. А если напрячься, хорошенько взяться за учебники…»

— Скучное задание, — Гилберт недовольно оглядел остальных.

— В чем интерес? — поддержал его Джордж. — Есть другое?

— В следующий раз, — пообещал волшебник и шутливо поинтересовался у парня. — Учеба так пугает? Или хочешь еще одну трубку поискать?..

Утром мальчик проснулся и сразу же ощутил неестественную тишину. Открыв глаза, он обнаружил, что Орион с Абраксасом успели уже собрать вещи и покинуть комнату.

«Правильно поступили. Не будут знать последних новостей, меньше станут волноваться и нервничать», — потянувшись, Том блаженно закрыл глаза. — «Наконец, я один».

Если бы не недавняя смерть Льюиса, то в настоящий момент он мог бы почувствовать себя счастливым.

— Ты еще спишь? — голос Поппеи и стук в дверь напомнили о двух неделях с Макквинами и резко испортили настроение. — Папа скоро приедет за нами.

Одевшись, он вышел в гостиную. Девочка встретила его в короткой черной шубе, длинном вязаном шарфе, плотной юбке в клеточку и меховых, до колен, сапогах. Рядом стояли два огромных чемодана.

«Мы же не на северный полюс, надеюсь, едем?» — подумал Том, оглядев юную колдунью, одновременно прикидывая насколько тепла его одежда.

— А где твои вещи? — ведьма удивленно покосилась на мальчика.

— У меня их совсем мало, чего таскать туда-сюда…

— Замечательно! — она указала ему рукой на один из чемоданов. — Не зря я на тебя рассчитывала.

Шагая по колено в снегу, усиленно шедшему всю ночь и завалившему все тропинки и дорожки в округе, сделав их совершенно непроходимыми, он поинтересовался:

— Далеко идем?

— На станцию. Там нас ждет папа.

Замок остался далеко позади, вокруг не виднелось ни души. Холодное белое море раскинулось насколько хватало взгляда, отражая от своей поверхности солнечные лучи, больно слепящие глаза. Том остановился и принялся выгребать из ботинок попавший внутрь снег, завидуя Макквин с ее высокими сапогами. Девочка, ушедшая немного вперед, вернулась обратно.

— Пока ты самозабвенно дрых… — таинственным голосом проговорила она. — Я такое узнала…

Он выпрямился, всем сердцем желая оставить ее чемодан в сугробе, тот оказался на редкость тяжелым. Поппея явно хотела, чтобы мальчик выразил заинтересованность, пришлось поинтересоваться:

— О чем?

— Пойдем. По дороге расскажу, — вновь взвалив на себя вещи колдуньи, он поковылял следом за довольной ведьмой. Ее чемодан подозрительно казался легче того, который тащил он, настолько легко девочка несла его, одновременно успевая постоянно оборачиваться назад и весело болтать. Делая эффектную паузу, она, поглядывая на мальчика, сообщила. — Ходят слухи, Найру скоро отпустят…

Том едва не споткнулся, выпустив чемодан из рук. Упав на землю, тот глубоко ушел в снег.

— Слухи? — осторожно спросил он, в ответ на недоуменный взгляд Макквин.

— Слухи, обычно становящиеся правдой. У следствия нет никаких доказательств ее вины.

— Откуда ты все знаешь?

— С девочками утром поболтала…

— С подругами? — мальчик скептически усмехнулся.

— Со слизеринками, у которых родители далеко не последние волшебники в Министерстве. Они волнуются за детей и сообщают им самые последние новости, желая их успокоить.

Том озадаченно уставился под ноги.

«Найру скоро освободят… И что дальше? На что он рассчитывал? Блэк с Малфоем, наверняка, уже все знают. Вот истинная причина их скорого отъезда».

— Ты в порядке? Бледный какой-то? — участливо поинтересовалась Поппея. — Неужели за орлицу так переживаешь? Льюис ведь тебя сильно обидел. Ты должен быть довольным…

Мужчина ожидал их, неспешно прохаживаясь по перрону. Заметив детей, он махнул рукой, призывая поторапливаться.

— Времени мало, можем не успеть, — вытащив из кармана фарфоровую чашку, Макквин аккуратно поставил ее рядом с собой.

«Портал», — догадался Том. — «Слышал ощущения не из приятных».

Темнота мгновенно окутала мальчика со всех сторон, тело вначале сжалось до размеров горошины, а следом выросло и в туже секунду разорвалось на множество мелких частей. В ушах загудело, внутренности скрутило в жесткий упругий узел, голова сделалась тяжелой и готовой в любую секунду соскочить с плеч. Он вытянулся в длинную, бесконечную ленту, словно переносясь через целый мир… и упал в снег. Во рту пересохло, остатки вчерашней пищи настойчиво подкатились к горлу. Над ним склонилась Поппея:

— Ты как?

— Отлично, — Том, пошатываясь, поднялся на ноги и огляделся.

Они находились на высоком, густо поросшем деревьями, холме. Внизу, прямо у его подножья, виднелся небольшой городок, с такого расстояния больше похожий на темное пятно на белом фоне. Красные черепичные крыши, треугольной формой уходили вверх, черные трубы, с клубящимся в небо сероватым дымом, узкие, постоянно путающиеся в направлении улочки и множество огней горящих вокруг не смотря на разгар дня, указывающих на близкое приближение Рождества.

— Странраер, — пояснил колдун. — Тихое, спокойное местечко. За сто лет, кроме одного случая, тут ничего примечательного не происходило.

Он принялся спускаться, Том с Поппеей последовали его примеру.

Дом Макквинов показался мальчику огромным. Высокий, трехэтажный, построенный из массивных блоков, с множеством окон и аккуратным крыльцом перед входной дверью. Между ним и дорогой росли густые, покрытые снегом, кусты, скрывая от любопытных глаз небольшой участок земли, сумевший, однако, включить в себя затянутый ледяной коркой пруд, двухметровую в высоту горку, сделанную из земли и маленький садик с деревянной, выкрашенной красной краской, беседкой.

Мальчик, разглядывая особняк раскрыв рот, не сразу поймал себя на мысли, что завидует Поппее.

«Ее в отличие от меня отец не бросал», — стряхивая нахлынувшие чувства, подумал он. — «Непонятно другое, она никогда не упоминает про мать. Макквин так же помалкивает. Что такое могло случиться?»

Войдя внутрь, Том оказался в просторной прихожей, плавно переходящей в широкий коридор.

— Бабуля! — девочка тут же повисла на шее у пожилой волшебницы, вышедшей встречать их вместе с еще двумя колдунами.

— Братья, — шепнул мужчина мальчику. — Оттон и Флавий.

Оттон, гладко выбритый, с пышной темно-каштановой шевелюрой, массивной челюстью и орлиным носом, выглядел самым старшим. Флавий, внешне чуть младше отца Поппеи имел такие же кучерявые, слегка взлохмаченные волосы, пухлые губы и приплюснутый нос.

Крепко обнявшись, они посмотрели друг на друга.

— Как Лондон, Титус?

Том не сразу понял, к кому они обращаются. И лишь спустя короткое мгновение в самый последний момент сумел сдержать смех.

«Ну, конечно. Отец Поппеи. Титус Макквин».

Он скромно постоял в сторонке пока семейство окончит все стадии процесса встречи, изольет друг на друга, кто щенячьи нежности, кто скупые мужские эмоции. Бабушка Макквин, вконец растрогавшись, не выдержав, пустила слезу, принявшись вытирать глаза огромным разноцветным платком, вытащенным ею прямо из воздуха. Криво улыбаясь, мальчик глядел на сцену встречи семейства и молча проклинал своего отца, лишившего его такой, по сути, простой радости.

— А кто это с вами? — выпуская внучку из объятий, поинтересовалась ведьма. — Такой симпатичный. Кавалер? — Она подмигнула девочке.

— Томас Марволо Реддл, миссис Макквин, — представился мальчик.

— Марволо? — колдунья задумчиво посмотрела на него. — Неужели…

— Нет, бабуля, — перебила ее Поппея. — Том не потомок тех самых Мраксов.

— Странно, — пробормотала та. — Никогда не встречала никого с таким редким именем. Как я знаю, оно является родовым именем исключительно тех самых Мраксов… Ну, да ладно. Вам виднее. Сейчас такие времена, ничего не разберешь.

— Я покажу Тому его комнату, — юная волшебница схватила ошалевшего мальчика, не дав тому, даже попытаться осознать услышанное, и настойчиво потащила наверх.

Помещение, выделенное ему, оказалось расположенным на третьем этаже, прямо под чердаком. Небольшое, с широкой кроватью, черным деревянным шкафом, упирающимся в потолок, креслом, стоящим рядом с ним круглым столиком, толстым ворсистым ковром посередине и маленьким, завешанным шторой, окошечком.

— Располагайся, обед через час, — объявила девочка и убежала.

Сняв верхнюю одежду, он устроился на стуле возле дальней стены, принявшись размышлять над словами пожилой колдуньи, но долго пребывать в одиночестве ему оказалось не суждено. Минут через двадцать Поппея вернулась и, бесцеремонно улегшись на его кровати, принялась безостановочно болтать. Устав, Том встал, прошелся до двери и, взглянув на нее, поинтересовался:

— А что за событие тут приключилось?

— Какое?

— Единственное интересное за последние сто лет…

— А… — девочка наморщила лоб. — Пару лет назад мракоборцы поймали живущего здесь темного колдуна.

Мальчик мигом заинтересовался:

— И что?

— Поймали и убили, дом сожгли… Вот, кажется, и все… У папы или бабушки лучше расспроси.

Том разочарованно уселся в кресле, вытянув ноги вдоль столика.

— Хватит сидеть! — ведьма вскочила на ноги. — Пойдем на кухню. Бабуля уже должна была успеть напечь пирожков.

За столом к ним присоединился дедушка Поппеи, седовласый колдун с огромными бакенбардами, пышными усами и хорошо заметным брюшком. Усаживаясь на свое место, рядом с юной волшебницей, мальчик обратил внимание, что женщин, кроме бабушки в доме больше нет.

«Может, мама Макквин умерла, как и моя?» — предположил Том.

Еда в разнообразии и количестве не уступала Хогвартской. Уплетая одно блюдо за другим, мальчик радовался, хваля себя за то, что не отправился в приют. Там его в лучшем случае ждали бы вареные сосиски с чесноком, в худшем ненавидимая им овсяная каша со шкварками.

— Бабушка, — когда все наелись, обратилась к ней девочка. — Том хочет узнать историю про того темного мага. Дом, которого сожгли несколько лет назад.

Услыхав слова юной ведьмы, он едва не упал со стула.

— Не то, что прямо хотел. Просто интересовался, — поспешил сказать мальчик.

— Не обращай внимания, она всегда такая, — улыбнулся седой колдун. — Меня тогда к счастью в городе не оказалось. Елена лучше меня знает.

— Бабуля не тяни. Видишь, Том совсем извелся. Скажи ей, — она толкнула мальчика кулачком.

«Для чего я ее терплю?» — горько подумал он.

— Как ты ее только выносишь? — рассмеялся, словно прочитал мысли Тома, Оттон.

— Мы с ним лучшие друзья. Он мне жизнь спас в лесу, — Поппея приблизила к нему лицо и неожиданно поцеловала в щеку. — Я до сих пор благодарна.

Том, как не пытался оставаться внешне невозмутимым, смутился и покраснел.

— Дело было примерно лет десять назад, — начала Елена.

— Нет, мама, — Титус перебил ее. — Я точно помню. Почти тринадцать уже прошло…

— Хорошая память, говоришь? — обиделась ведьма. — Тогда сам рассказывай.

— В Министерство один из местных, кто так и не узнали, донес, что в нашем городе якобы объявился темный маг…

— Почему якобы? Он точно темный колдун, — не удержавшись, встряла теперь уже волшебница. — Амадеус нюх на них имеет…

«Амадеус?» — Том, за последние месяцы позабывший о нем, превратился в одно большое ухо.

— Амадеус, Амадеус… — Титус скривился. — Нашего будущего министра все, как один, отчего-то считают миссией и единственной панацеей от всех бед…

— А ты, разумеется, нет… — ехидно поинтересовался дед Поппеи. — В кой-то веки появился стоящий политик, думающий не только о своем кармане, но и людях…

— Ничего он о людях не думает. Лишь сладко поет, а вы все ему верите. При нем нам станет только хуже, поверь мне, отец.

— Хватит вам препираться! — девочка недовольным голосом перебила старших. — Поговорите о судьбе страны после. Я уже сама хочу услышать эту историю.

Все разом замолчали.

— В самой истории на самом деле нет ничего занимательного, — спустя непродолжительное время проговорила миссис Макквин.

— Как нет? В газетах об этом даже писали, — поправил ее дедушка Поппеи.

— Писали, писали, — вздохнула Елена. — У нас о многом пишут. — Она посмотрела на Тома. — Не обращай внимания. Мы любим спорить.

Мальчик покосился на юную ведьму.

«Понятно теперь в кого она такая…»

— Рассказывайте, наконец! — потребовала девочка.

Титус улыбнулся:

— Дело произошло вечером. Мракоборцы вместе с ребятами из отдела по борьбе с темным искусством неожиданно трансгресировали рядом с его домом. Заявили всем, что там скрывается помощник самого Гриндевальда. Подожгли здание. Темный маг погиб. Амадеус объявил, что лично убил его.

— Как сейчас помню… — добавила Елена. — Узнав, что происходит, я спряталась дома. Волновалась, поэтому, не отрываясь, глядела в окно. Этот колдун жил совсем неподалеку от нас. Страху я тогда натерпелась… А ведь казался самым обычным человеком. Спокойный такой, со своеобразным юмором. Всегда поздравлял меня с днем рождения, на Рождество заглядывал с подарком. Никогда не могла бы такое про него подумать. Он больше походил на ученого. Пару раз пытался рассказать мне про какие-то свои исследования. Я ничего не понимала и слушала вполуха… Может, он тогда смеялся надо мной? Я не предавала тем историям значения… А ведь они под запретом. Вот наглец! В моем доме!

— Мама, — усмехнулся Титус. — По правде сказать, тела убитого никто найти не смог.

— Разумеется, — бабушка Поппеи достала волшебную палочку и, взмахнув ею, отправила грязную посуду на кухню. — Пожар выдался грандиозным. Я вначале подумала, что горит весь город. Немудрено, что его тело сгорело.

— А как звали погибшего? — поинтересовался Том.

— Григорий Раскольд, кажется, — немного подумав, ответила миссис Макквин.

«Помощник Гриндевальда», — мальчик вспомнил газетную статью, которую читал в школьной библиотеке. — «Его правая рука».

— Все настолько тогда перепугались, что несколько месяцев не приближались к пепелищу, — продолжила женщина. — Потом некоторые не особо умные личности заявили, что место проклято и с тех пор оно пустует. Даже сейчас, можно, сходить и посмотреть на обгоревшие развалины.

— Далеко отсюда? — Тому до зуда в ладонях захотелось самому все увидеть.

— От нас через две улицы. Поппея знает. Только ничего интересного там нет. Я, конечно, в проклятие не верю. Враки оно сплошное… Но ходить возле того места мне все равно как-то боязно. Стараюсь по возможности обходить.

Мальчик хотел сразу после обеда сбегать и на все поглядеть, но Поппея принялась показывать ему дом, затем потащила кататься с горки, после отыскала коньки и уговорила проехаться на них по ледяному пруду. Не умея, он несколько раз упал, вызвав у Макквин заливистый смех, а у себя боль в коленях. К счастью вскоре к ним подошла ее бабушка и попросила сходить в ближайший магазин, купить индейку к Рождественскому ужину.

— Обязательно куплю самую жирную и вкусную, — пообещала молодая ведьма перед выходом из дома.

Возвращаясь обратно с покупкой, Поппея решила зайти в небольшую закусочную, расположенную на первом этаже заметно покосившегося двухэтажного дома.

— Здесь готовят самый вкусный черничный пирог во всей Шотландии, — доверительным тоном сообщила она. — Бабуля каждые выходные покупает его для дедушки. Ты обязан попробовать.

Мальчик не понимал, почему он обязан есть то, что не хочет, но спорить не стал. Внутри оказалось малолюдно, тихо и пахло свежей выпечкой. За стойкой, облокотившись на нее, сидел пожилой волшебник, неспешно попивая из стеклянной кружки напиток, внешне сильно похожий на эль. Напротив него, за столиком возле окна, ужинала пожилая парочка, поднявшая головы и с любопытством посмотревшая на них. В дальнем углу усатый колдун в круглых очках и малиновом свитере, покончив с едой, смаковал кофе из маленькой чашечки, раскуривая трубку. Ароматный дым табака, клубясь, вырвался из его ноздрей и рта и мальчик с удивлением заметил, что он невероятно напоминает белесую змею с плоской головой и огромными зубами.

Поппея выбрала место рядом с седым мужчиной и заказала порцию пирога Тому, а себе пирожное с кремом.

— А ты разве не будешь? — удивился тот.

— Нет, я его не люблю…

— А не слишком вы малы, чтобы разгуливать в такое позднее время одним по городу? — волшебник с громким стуком поставил стакан и повернулся к ним.

— Сами разберемся, — Макквин даже головы не повернула в сторону мага.

— Я бы на вашем месте поостерегся ходить в такой час. Я недавно вновь видел его…

— Хватит бредни нести. Детей только пугаешь! — худая длинная ведьма с фартуком на поясе поставила перед Томом тарелку с местным лакомством. — Не слушайте старика. Сейчас говорит ни он, а выпитый им эль.

— Эль тут не причем! Ни я один видел!

— Да, да… Парочка таких же, как ты, пьянчужек, — женщина подала Поппее пирожное.

— Ты сидишь в своих четырех стенах и ничего не видишь, — отмахнулся он от нее и, повернувшись к Тому, имевшему неосторожность посмотреть на него, понизив голос, произнес. — Я вижу, ты умный, глаза не могут обманывать. Рот, слова, жесты, лицо могут, а глаза нет. Он действительно приходил сюда. Клянусь, я видел. В темной одежде, с длинными волосами… И все ходил, ходил вокруг своего дома. Искал, наверное, что-то. Отомстить, наверняка, жаждет.

— Сэр, — мальчик, не понимавший, о чем идет речь, поинтересовался. — О ком вы?

— Ты не местный? — удивился колдун и оживился еще больше. — Я о Григории Раскольде, о его призраке вернее…

— Призраке? — не выдержав, засмеялась Поппея. — Ерунда. Раскольд сгорел. Какое приведение, какой призрак?

— Сама сходи и посмотри…

— Ты к чему детей склоняешь? — колдунья подскочила к мужчине, вырвала кружку с недопитым элем и принялась выталкивать колдуна из помещения. — Вали отсюда. И неделю не смей появляться! Не слушайте, Стэна. — Закрыв дверь и вернувшись обратно, посоветовала она. — Он пьян.

— Я и не собиралась, — рассмеялась Поппея, доедая последний кусок пирожного.

Они вышли на улицу. Стемнело. В окнах загорелся свет, вместе с расставленными вдоль мостовой фонарями тускло освещавший городок. На небе черные облака скрыли собой звезды вместе с луной, видимо желая сделать вечер еще более поздним.

Девочка, вручив Тому пакет с покупками, направилась в сторону дома.

— А где жил Раскольд? Темный колдун? — спросил он у ведьмы, не сдвинувшись с места.

— Там, — она неопределенно махнула рукой вправо. — Пойдем! Нас все давно заждались.

— Я хочу посмотреть, — настойчиво произнес мальчик.

— На сгоревший дом? Пепелище? — Поппея непонимающе уставилась на него. — Там сейчас все завалено снегом. Зачем тебе? Пойдем. Все нас ждут.

Том по-прежнему продолжал стоять.

— Мне интересно. Там жил настоящий темный маг. Сподручный самого Гриндевальда.

— С каких пор тебя потянуло на запретное колдовство? — Макквин нетерпеливо притопнула ногой. — Хватит валять дурака. Завтра сходим.

Мальчик хотел сейчас.

— Ты боишься? — улыбнувшись, рассмеялся он, желая поддеть девочку, уверенный, что она попадется на такой простой трюк. — Призрака испугалась? Его ведь не существует.

Та недовольно метнула в него мрачный взгляд:

— Хорошо, Реддл, пойдем, — надув губы она пошла в обратную от своего дома сторону.

Через пять минут они остановились рядом с пустырем, скрытым от посторонних взглядов высоким бревенчатым забором. Заглянув в узкую щель, Том увидел лишь темноту, неясные очертания полуразвалившихся стен, да целую кучу снега. На счет стен, правда, он до конца не был уверен. Может они просто явились плодом богатого воображения.

— Насмотрелся? Пойдем теперь! — Макквин попыталась потащить его обратно.

— Мы же только пришли, — возмутился он и с силой толкнул ближайшее бревно. То не выдержало и упало.

— Ты куда? — прошептала Поппея, видя, как Том начинает пролазить в образовавшийся проем. — Хочешь еще раз испытать опасность? Обещаю сводить тебя в Запретный лес…

Том не обратил на ее слова никого внимания и, вздохнув, она нехотя последовала за ним. Тьма окутала их, под ногами возмущенно затрещал, ломаясь, кирпич. Выглянувшая на мгновение луна осветила участок земли, засыпанный обломками камня и битой черепицей, вперемежку со снегом и грязной землей. Позади, чуть подальше, метров через двадцать виднелся дом, мрачный, обгоревший, с едва заметными остатками крыши и покосившимися стенами.

— Не возвращайся, пожалуйста, в приют, — саркастически попросила Макквин. — Там с детьми творят непонятно что… Скажи на милость, зачем мы здесь?

— Ты разве не чувствуешь? — поинтересовался он у девочки.

— Холод, запах гари и никчемность твоего поступка? Разумеется!

— Энергию… Плотную, мощную… И магию. Ею буквально переполнен каждый камень. Протяни руку, потрогай.

— Ты псих, — с жаром зашептала Поппея. — Чем тебя в приюте только кормили? Пойдем, пока я ногу не подвернула.

Она схватила его за руку и повисла на плече.

— Я хочу во внутрь, — мальчик двинулся дальше.

— Не смей, я запрещаю, я жить хочу. Вдруг дом только и ждал, чтобы обрушиться. А тут мы, какая удача. Он все-таки темным магом построен.

— Не говори ерунды. Лучше дай фонарь или факел. Ничего не видно.

— Прости, не захватила. Надо заранее предупреждать о таких экскурсиях.

— А трансфигурировать, как тогда в лесу?

— Я не умею. Я соврала.

— Значит тот капкан не твоих рук дело?

— Нет, конечно. Мне одиннадцать лет. Я только хотела позлить Абраксаса. Создавай сам фонарь, ты у нас спец.

— Я не знаю формулу.

Они остановились перед домом. Том вспотел, таща упиравшуюся, желавшую повернуть обратно, Поппею.

— Самое время сбегать домой и посмотреть, — предложила та.

— А переместить бабушкин можешь?

— Нет. Слишком далеко. И я не знаю, где она его хранит.

Мальчик оглядел здание. В кромешной темноте он почти ничего не видел. Видимо придется уступить Макквин.

— Люмос! — вдруг вспомнил он.

— Люмос, — передразнила мальчика молодая ведьма и, достав палочку, осветила вход. — Доволен? Дальше иди сам. Ноги моей внутри не будет.

Готовый в любую секунду обвалиться потолок первого этажа, черные, покрытые сажей стены, пол, истоптанный временем, грязью и мракоборцами, и Поппея, крадущаяся следом.

— Почему мы всегда поступаем, как хочешь ты? Я все расскажу папе. Ты эгоист. А еще другом прикидывался…

Свернув за угол, они оказались в большом, просторном помещении. Том еще явственнее почувствовал мощнейшую магию, окутавшую его словно теплое одеяло. Вибрировавший воздух, звенел в ушах, готовый в любую секунду разорваться.

«Макквин права», — внезапно подумал он. Предчувствие надвигающейся беды явственно всколыхнулось в его сознании. — «Тут явно что-то не так. Вдруг мы в ловушке? Пора уходить».

Он развернулся и быстро скомандовал:

— На улицу! Скорей!

Девочка стремительно бросилась к выходу. Мальчик на секунду замешкался, споткнувшись о неровность пола. Словно дом, подловив, подставил ему подножку. Палочка вылетела из рук, гася огонь, горевший на конце. Том кинулся ее поднимать. Темнота поглотила все вокруг, усложнив поиски. Лишь звук падавших сверху камней, с обваливающегося потолка нарушал тишину. Шаря рукой, он неожиданно нащупал маленький металлический предмет. Машинально сунул в карман и, опустив руку вновь вниз, тут же наткнулся ладонью на деревянную поверхность своей палочки. Дом принялся заметно вибрировать. Сдвигая стены и сужая комнату, стараясь захватить Тома в смертельную западню.

— Люмос! — мальчик осветил дорогу и побежал следом за Поппеей, но тут мрак накрыл его.

Пол зашевелился, стены начали ходить ходуном, стараясь сжать Тома между собой. Едва заметный свет, исходящий от палочки молодой волшебницы, исчез далеко впереди. Мальчику начало казаться, что коридор сделался бесконечным. Двигаться стало невероятно тяжело, ноги постоянно утыкались в лежавший внизу битый кирпич, трещины и неровности пола. Он уже начал отчаиваться, что сумеет вырваться наружу. Мрак все сильнее принялся смыкаться вокруг него, давя холодом и магией, наполненной злой энергией.

«Как бы не так!» — яростно подумал Том, свет на конце палочки тут же вспыхнул и он увидел выход прямо перед собой.

Оттолкнувшись о шевелящуюся стену, больно о нее ударившись, высоко подпрыгнув на ходящем ходуном камне, он кубарем вылетел наружу. В следующее мгновение здание с грохотом сложилось, подняв вокруг клубы черной пыли.

Макквин протянула мальчику руку, помогая подняться.

— Твой эгоизм едва не погубил нас, — проворчала она. — Хватит валяться. Бежим отсюда. Скоро тут соберется весь город.

Первые встревоженные жители Странраера с ошарашено-испуганными лицами повстречались им уже на ближайшем повороте. Спрятавшись в темном углу возле небольшого двухэтажного дома, не желая отвечать на непременно возникнувшие вопросы, они подождали пока те пройдут.

— Давай домой! — злобно прошипела девочка. — Теперь мне ясно, как ты развлекался в приюте.

Утро, заглянув в окошко, разбудило Тома. Отвыкнув за последние месяцы жизни в слизеринском подвале от солнечного рассвета, он, раскрыв ставни, высунулся наружу, с удовольствием вдохнув свежий морозный воздух. Дом еще спал. Тихо ступая, мальчик спустился на кухню в поисках воды.

— Доброе утро, сирота Томми, — на маленьком деревянном стульчике сидел домовик, встреченный им еще в сентябре в факультетской гостиной, и глядел на него огромными не моргающими глазами.

Том в ужасе попятился, упершись в дверной косяк.

«Он?! Как сумел меня найти? Что от меня хочет? Убить? Амадеус не рискнул завершить начатое в Хогвартсе, послал его в дом Макквинов?»

Домовик, видя его реакцию, оскалился и медленно слез со стула.

— Воды? — ухмыльнувшись, протянул мальчику глиняную кружку. — Томми, чем-то встревожен? У-у!!!

Он резко прыгнул вперед и принялся с бешенной скоростью кружиться вокруг него.

— Гаденышь! — Том попытался схватить эльфа за уши, но промахнулся, махнув трясущейся от страха рукой мимо. Потеряв равновесие, едва не упал. Объятый паническим ужасом, замер, стараясь не двигаться, не зная, что предпринять дальше. Мозг усиленно соображал, но каждый раз натыкался на бесперспективность только что придуманной идеи.

Веселясь, существо принялось смеяться скрипучим голосом, издавая звук, словно кто-то невидимый стучит по металлической поверхности железным прутом.

— Ругалаб! Немедленно прекрати! — на кухню с недовольным видом вошла заспанная Поппея.

Эльф мгновенно притих, съежился и с едва слышным хлопком исчез.

— Это?.. Он твой домовик? — выкрикнул Том, пытаясь унять нервную дрожь в руках.

— Бабушки с дедушкой на самом деле. Хотя мы с папой тоже иногда им пользуемся.

— Ты тогда все знала и молчала! — гневно набросился мальчик на молодую ведьму.

Та отшатнулась, непонимающе уставившись на него:

— Ты о чем?

— Именно он напугал меня в гостиной. Я на завтраке вам рассказывал. И ты вместе со всеми веселилась от души. Смешно было, да?

Тома переполняла обида. Воспоминания о позабытом страхе вновь нахлынули, вызвав злобу и раздражение. Он вызывающе посмотрел на колдунью.

— Да, хватит тебе, — она отмахнулась от него. — Подумаешь, слегка испугался. Никто не собирался шутить над тобой.

— Ты не понимаешь, — прошипел мальчик. — Ты не испытала, не чувствовала того, что произошло со мной тогда.

— Сам виноват. Избавляйся от привычки слишком рано вставать.

— Если ты не собиралась шутить надо мной то, что он делал в гостиной? Говори!

— Я думала, ты догадался, — ледяным тоном проговорила Поппея, в ее потемневших глазах стали отчетливо видны зловещие искорки.

— Представь себе, нет.

— Ты же у нас такой умненький… Догадайся.

— Даже не собираюсь, — Том придвинулся к Поппее почти вплотную.

Девочка ехидно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза:

— Хорошо… Ругалаб установил в гостиной портал. Так мы с папочкой думали надежней. Отец по нему перемещался в школу и забирал книги, которые я брала в Запретной секции. Ясно?

— Да, — безжизненным голосом ответил он, едва сдерживая кипевшую ярость. — Ты же говорила, что мы друзья. Друзья, мол, не обманывают друг друга. Заливала мне сказки. А сама?..

— Зато ты, Том, один у нас такой добренький, — гневно бросила Макквин. — Всем говоришь правду, всегда со всеми хороший, отзывчивый… Никого не травишь, эльфов не душишь…

Надменно вскинув голову, она развернулась и вышла в коридор, оставив мальчика в одиночестве. Опустившись на табуретку, даже не взглянув в след Поппеи, он принялся сверлить глазами начищенный до блеска пол.

Чуть позже дом начал медленно просыпаться. Вначале бабушка, следом за ней Оттон с Флавием, немного погодя Титус и последним дедушка. Все принялись деловито ходить, громко говорить, делать вид, что готовятся к Рождеству. Том устав от шума, поднялся к себе в комнату и раздраженно уставился в окно. Вновь пошел снег. Огромные снежинки падали с неба, покрывая землю мягким пушистым одеялом, красивым на вид и ледяным на ощупь. Мальчик, видя резвящихся соседских детей, бегавших и весело кидавших друг в друга снежками, на краткое мгновение испытал сильное желание к ним присоединиться, но сразу же передумал.

«Я один, совсем один», — спокойно, злость и обида незаметно прошли, даже не подумал, а утвердительно осознал он. — «И навсегда таким останусь. Одиноким, не имеющим возможности никому довериться».

Отойдя от окна, неспешно застелил кровать и уселся в кресло. В дверь постучали. На пороге стоял Макквин.

«Пришел отчитать за обращение с дочуркой?»

Том с непроницаемым лицом взглянул на мужчину.

— Надо поговорить, — колдун помялся у входа. — Пойдем, вниз.

Одарив его ледяным взглядом, Том спустился по лестнице следом за ним. Прошли в комнату, ту самую из рассказов Поппеи, с креслами и камином. Весело полыхавший огонь вместе с треском дров навевал спокойную, семейную атмосферу. К ним заглянула Поппея, одарила мальчика холодной улыбкой и села возле огромного книжного шкафа. Рядом расположился ее отец. Том устроился чуть поодаль, спокойно поглядывая в сторону Макквинов и стараясь ни о чем не думать. Девочка отвернулась, уставившись на пляшущие языки пламени.

— Я хотел бы поговорить с тобой, — начал волшебник. — О последних событиях в школе. — И, понизив голос, тихо прибавил. — Пока сюда не пришли мои родители.

Том едва заметно вскинул брови.

«Вот как! Значит, не стала ябедничать… И все же она рядом. Выжидает? И пусть. Мне все равно».

— Вы о смерти студента, сэр?

— Да. Я хотел бы знать, твое мнение о случившимся. Расскажи, все что знаешь.

— Не больше остальных, — пожал плечами Том. — Его нашли мертвым в овраге, неподалеку от школы. Никто не знает, что с ним произошло.

— И все? — Макквин придвинулся к мальчику. — Пойми, я беспокоюсь за Поппею. Меня уверяли, в Хогвартсе безопасней, чем в любом другом месте. В мое время так и считалось. А сейчас… Я не уверен.

— Да ладно, Том. Ты же лично был с ним знаком, — девочка повернулась к говорившим и одарила мальчика испепеляющим взглядом.

— Вот как! — удивился колдун. — Тот студент вроде старшекурсник. И с другого факультета…

— Они враждовали, — пояснила отцу молодая ведьма. — Все началось еще в поезде, по дороге в школу.

— Ты не ищешь легких путей, — усмехнулся мужчина.

Тома разговор начал немного раздражать.

«Они изначально расписали роли? Импровизируют? Или сговора в действительности нет, и Поппея по своей инициативе вмешалась? Просто мстит мне?»

— Он первый начал. Ваша дочь тому свидетель. Я нечаянно толкнул его, а он в ответ отвесил мне оплеуху. Я на самом деле добрый и хороший, — мальчик попытался обратить все в шутку.

— Ах, ну да, ну да… — девочка сложила руки на груди. — Все знают насколько ты добренький. Папа. На первом же уроке Том наградил грифиндорца ударом в глаз.

— Поппея, — удивился мальчик. — Сэр, я защищал вашу дочь. Я думал, тот парень хочет ее ударить.

— Ну, конечно, — молодая ведьма заерзала в кресле. — А затем ты побил старшекурсника, сломав ему палочку.

— Ты сама веришь в то, что говоришь? — улыбнулся он. — Как я способен одолеть старшеклассника? Мне, конечно, приятно. Спасибо. Но, к сожалению, я на такое пока не способен. Это же сплетни.

Девочка, скривившись, метнула в него гневный взгляд, заметно нервничая.

— Что с вами происходит? — Титус непонимающе глядел на них.

— Все хорошо, папочка. Том хороший, только такие проклятия произносил в адрес мальчика, что неудивительно, что тот вскоре умер.

Макквин, не зная, что сказать лишь беззвучно раскрыл рот и посмотрел на дочь.

— Ты не врешь? — спустя пару секунд, наконец, поинтересовался он.

— Он проклял когтевранца, пожелал ему смерти, — она в ужасе расширила глаза. — Вот какой у нас Том добренький…

Мальчик спокойно взглянул на мужчину, а затем перевел взгляд на девочку, послав ей одними губами пламенный привет.

— Даже не собираюсь оправдываться, — твердым тоном произнес он. — Нельзя показывать свою слабость. Иначе конец.

Поппея удивилась его нахальству, а Макквин в задумчивости посмотрел на огонь в камине.

— И еще. Том сам мне рассказывал. В его приюте погиб один мальчик. Нашли повешенным. Смерть за ним буквально по пятам идет. Вдруг и тут он руку приложил.

— Не говори ерунды, — разозлился Том.

— Твои слова, — раздухаряясь продолжила юная ведьма. — Висел на веревке синий синий.

— Правда то, что она говорит? — поинтересовался мужчина.

— Да. Убийцу уже нашли. Девочку. Лора сама призналась.

— Ты тоже с ним дрался?

— Я в приюте со многими дрался. Я никогда не нравился местным детям. Они завидовали мне.

— Скончался только один мальчик?

— Один. В тот же вечер.

— А когтевранец? Сразу после вашей драки?

— Нет. И причем тут драка? Джорджа повесила Лора, я же уже говорил.

— Странно как-то, — задумчиво проговорил колдун. — Наводит на некоторые размышления. — Тут к ним заглянула бабушка, и он торопливо добавил. — Ладно, позже поговорим…

Рождественский вечер прошел спокойно и мирно. Тому даже понравилось. Сидевшая рядом Поппея ни разу с ним не заговорила, сделав ужин еще более приятным. После, когда все перешли к разговорам, мальчик тихонько выскользнул из столовой и, одевшись, вышел на улицу. Снег прекратился, небо расчистилось, звезды, мерцая, посылали вниз холодный синеватый свет. Мороз трещал под ногами, проминавшимся снегом, вырываясь изо рта мгновенно улетучивающимся паром.

Том уселся на ледяную скамейку, зябко поеживаясь и сунув руки в карманы брюк. В соседних домах окна горели разноцветными огнями гирлянд, звучал смех, громко кричали дети, предвкушая скорое получение подарков. Он спокойно смотрел на проходивший мимо него праздник, не имевий к нему никакого отношения. Уже одиннадцатый год подряд.

— Том! — послышался голос бабушки Поппеи. — Ты где? Мы тебя потеряли.

«А вы действительно хотите меня найти?» — безразлично подумал он в ответ и, встав, побрел прочь от дома…

Проснувшись утром, он увидал на столике небольшую коробочку, несколько раз обернутую яркой блестящей бумагой.

«Видимо, подарок», — догадался Том и, не разворачивая, убрал в шкаф.

Спустившись на первый этаж, приготовил на кухне кофе и налив в огромную чашку, прошел в комнату с камином. Там уже сидел Мааквин и листал толстую книгу. На полу, рядом с его креслом, лежала еще парочка. Отхлебнув несколько глотков горячего напитка, мальчик уселся около огня, вытянув ноги и с удовольствием ощущая пятками приятный жар.

— Расскажи мне про драку с когтевранцем, — отрываясь от чтения, попросил мужчина.

— Помахали слегка кулаками, Льюис оказался сильнее, я хорошо получил… Вот собственно и все.

— А проклятия, которые ты сказал ему? Можешь, в точности повторить?

— Зачем? — удивился Том. — Сэр, я бросил их в горячке.

— А повешенному в приюте мальчику ты говорил те же самые слова?

— Драка с Джорджем, мистер Макквин, простите за неучтивость, мое личное дело, — допивая кофе, резко ответил он. — И с Льюисом тоже…

— Личным оно будет являться до тех пор, пока не затронет Поппею. А я боюсь, ей грозит опасность.

«Ее проблемы. Меня они не касаются», — равнодушно подумал Том, с деланным интересом заглядывая в пустую кружку.

— Пожалуй, я пойду, — он сделал попытку встать.

— Ты не понимаешь, — колдун с силой закрыл книгу. — Она грозит и тебе.

Глава восемнадцатая

Колеса ритмично стучали о металл рельсов, вагон несся мимо видневшихся вдалеке посыпанных снегом крыш домов небольших неизвестных мальчику городков, затянутых льдом озер, скользящих по ним на коньках счастливых ребятишек, лишь изредка ненадолго останавливаясь на пустых, одиноких станциях, чтобы тут же продолжить свое движение.

Том сидел около окна, уткнувшись носом в прохладное стекло. Напротив него дремала, тихо посапывая, Поппея, закутавшись в шубу и спрятав голову в огромном меховом капюшоне. Рядом с девочкой сидел Макквин с внимательным видом читавший газету, периодически бросая в сторону мальчика осторожный, напряженный взгляд.

— Чай? Пирожные с шоколадным кремом? Самовзрывающиеся во рту тянучки? — к ним в купе заглянула улыбающаяся женщина, ловко удерживающая одной рукой поднос, засыпанный разнообразными лакомствами.

Девочка, вздрогнув, проснулась от звуков ее голоса и, недовольно взглянув на вошедшую колдунью, все же купила у нее несколько пирожных и кофе со сливками в ярко зеленой кружке.

— Долго еще? — скорчив скучающую гримасу, поинтересовалась она.

— Нет, — ответил мужчина.

— Самое плохое в поездке к бабушке с дедушкой — дорога домой, — глядя на дымящийся напиток, произнесла молодая ведьма толи обращаясь к отцу, толи к мальчику, с которым со вчерашнего дня вновь принялась, как ни в чем ни бывало разговаривать, толи просто пробурчала в окно. — Не понимаю, почему они не разрешают нам пользоваться порталом?

Хорошенько отхлебнув из чашки, она поставила ее на столик и посмотрела на Тома, словно тот знал ответ. Пожав плечами, мальчик закрыл глаза не испытывая ни малейшего желания ни с кем разговаривать. Он никому в школе не хотел говорить, особенно Поппее, но сегодня у него был день рождения. Может, если бы не каникулы, учителя узнали бы про него и поздравили. А так… Том никогда не любил этот день. В приюте он совпадал с празднованием Нового года и обычно ограничивался короткой сухой речью миссис Коул за завтраком, да парой подзатыльников от ребят постарше чуть позже…

Лондон встретил их слякотью, грязью, темным вечером и толпами людей, толкавшихся внутри здания вокзала. Увидав такое количество народу, Том непроизвольно сунул руку в карман и, наверное, в сотый раз за последние дни нащупал кольцо, найденное им в сгоревшем доме темного волшебника. Массивное, золотое, с выгравированной надписью на непонятном языке на внутренней стороне и змеей с короной на застывшей в шипении голове на другой. Мальчику оно оказалось слишком большим по размеру и спадало даже с самого большого пальца, поэтому он носил его в кармане, постоянно проверяя на месте ли оно. Драгоценность казалась ему очень дорогой и ценной, Том дорожил ею и боялся потерять, не понаслышке зная насколько легко оно может буквально за долю секунды перекочевать из его кармана в карман ловкого воришки.

— С дороги! — Макквин оттолкнул бросившегося ему под ноги низенького старичка на кривых ногах и стремительно направился к выходу в город.

Поппея, ловко уворачиваясь от шедших прямо на нее людей, поспешила за ним. Мальчик, стараясь не отстать, следовал за юной ведьмой.

— Купите сувенирчик, — небритый мужичек в потертой мантии преградил Тому дорогу. — Добрый мальчик, купи.

Тот отпрянул от него, врезавшись в пожилую толстую волшебницу, ведущую за руки двух малышей.

— Смотри, куда прешь, лентяй! — рявкнула она, отталкивая его.

— Подай денежку. Дай! — набросился на Тома попрошайка.

— Пшел вон! — бросил ему мальчик, засовывая руку в карман и ощупывая пальцами кольцо.

— Мелочишку хотя бы, не скупись… — заскулил волшебник и принялся хватать Тома за руки.

Тот едва вывернулся, оттолкнул наглеца и выскочил следом за девочкой с вокзала.

— Папа трансгрессировал домой. А нам еще в магазин, не отставай, — обернувшись, заявила та ему.

«Мне на самом деле никуда не надо», — подумал он. — «Хотя схожу, так и быть. А после навещу миссис Коул, сделаю себе подарок на день рождения, а ей испорчу приближающийся праздник».

Внутри небольшой лавки, куда они зашли, также оказалось многолюдно. Поппея тут же принялась с интересом разглядывать целый ряд разноцветных мантий, висевших вдоль дальней стены, постоянно теребя мальчика и спрашивая, какая ей больше подходит. Тому вскоре надоело, и он отошел в сторону. От скуки достал кольцо и тут его вдруг неожиданно толкнул проходивший мимо высокий лысый колдун. Драгоценность, звеня и подпрыгивая, покатилась по полу. Похолодев внутри и послав мужчине злобный взгляд и парочку молчаливых проклятий, мальчик кинулся за кольцом.

Крутясь, оно выкатилось на середину лавки, ударилось о чью-то ногу и, остановившись, замерло. Наклонившись, он хотел подобрать его, но, протянув руку, увидел, что на него опускается грязный башмак. Наступивший неспешно отошел в сторону и поднял кольцо. Гладковыбритый, с длинными седыми волосами, глубокими морщинами вокруг синих глаз волшебник внимательно посмотрел на взятую в руки вещь и затем перевел взгляд на Тома. Лицо мага показалось ему знакомым, хотя он был уверен, что никогда раньше с колдуном не встречался.

— Отдайте, оно мое, — потребовал мальчик.

— Твое? — мужчина едва заметно улыбнулся, очень внимательно глядя в глаза. — Уверен?

— Да.

— Тогда держи, — он протянул его ему. — Не теряй больше. Не все такие добрые, как я.

Усмехнувшись, волшебник не спеша вышел на улицу. Том проводил его долгим настороженным взглядом.

«Странный… Я уверен, что встречался уже где-то с ним».

Минут через десять они с Поппеей вышли из лавки. Девочка несла в руках несколько новеньких мантий и парочку разноцветных шарфиков. Остановившись около входа в Косой переулок, он сказал девочке:

— Мне надо кое-куда сходить. Одному.

— Проведать магловских сироток? Понимаю… — засмеялась Макквин.

Том ничего не стал ей объяснять и, молча развернувшись, пошел по улице вдоль серых домов. Грязь, смешанная с талым снегом, чавкала под подошвами ботинок. Рождество, так весело справлявшееся в недавно покинутом им городке, в этом районе Лондона совсем не ощущалось. Мрачные, сильно подвыпившие личности, неспешно прошли мимо, откровенно таращась в его сторону. Один сделал попытку остановить мальчика, но, пошатнувшись, едва не упал. Открывшая было дверь подъезда молодая девушка с ребенком в руках, услышав приближающиеся шаги мигом закрыла ее.

Не стуча и не отряхивая с себя прилипшую к башмакам грязь, он прошел внутрь приюта. Пробегавшие мимо по коридору дети, увидав Том, моментально остановились.

— Реддл, — толстый парень, года на два его старше, с наглым выражением лица ухмыльнулся. — Добро пожаловать. Родители, не выдержав, отказались?

Остальные радостно засмеялись, корча сквозь смех довольные гримасы. Том не глядя на них, с абсолютно безразличным видом, прошел мимо.

— На ужин не рассчитывай! — крикнул толстяк. — И, кстати, твоя комната занята. Свободен только чердак. Где тебе самое место…

Миссис Коул, согнувшись, скрючилась за маленьким столиком. Тусклая лампа блеклым желтым пятном освещала бутылку дешевого вина и стоявший рядом граненый стакан. Протянув руку, она попыталась взять его в руки, но, увидав Тома, не удержала и выронила. Тот упал и напиток разлился красной мутной лужицей.

— Ты? — женщина резко выпрямилась. — Тебя не должно быть здесь до лета. Мне так говорили.

— Мне все равно, что вам говорили, — он уселся напротив нее. — Я к вам по делу.

— Я ничего не знаю, — директриса попыталась встать.

— Не врите мне заранее, миссис Коул, — ледяным голосом проговорил мальчик. — Что вы знаете о моей маме?

— Лишь имя, — пробормотала та. — Меропа Мракс.

— Дальше!

— Мне нечего добавить.

— Нечего?! — Том, не выдержав, выхватил палочку. — Легилименс.

… Темнота. Жуткая головная боль. Она с трудом оторвала ее с поверхности стола. Стучавшие по окну и подоконнику капли дождя, смешанные с мокрым снегом, сильно раздражали, отдаваясь внутри черепа глухим гулом. Зря она так вчера… Взгляд упал на пустую бутылку из под виски. А ведь сегодня тоже придется пить, Новый год. Иначе ей просто не выдержать наполненного радостью детского смеха. Надо бы заставить их лечь спать пораньше, настоящего праздника заслуживают нормальные ребятишки, а не эти некчемыши…

В дверь забарабанили. Похоже ногами. Только сейчас расслышав, она подошла и распахнула ее.

— Миссис Коул, — на пороге стояла молоденькая девушка в темном синем халате поверх свитера и белом чепчике на голове, непослушная прядь светлых волос, выбившись из под него, легла на лоб. — Она умерла!

«Туда ей и дорога…»

— Кто, Рози? И хватит истерить. Без тебя голова раскалывается…

— Молодая женщина. Только что… На моих руках… Назвалась Меропой Мракс… Умерла… Ребеночка вот оставила…

«Дура ты, Саливан. Незачем кому попало дверь открывать».

Боль усилилась, туманя разум. Сильно захотелось глоток виски…

Уставившись на директрису, мальчик несколько секунд молчал.

— Что это было? — слабо поинтересовалась та.

— Вы слишком много выпили. Где сейчас Рози Саливан? — он совсем не помнил такую девушку, хотя прекрасно знал всех работавших в приюте сотрудников.

— Уволилась. Несколько лет назад.

— Куда?

— Я не знаю…

— Домашний адрес, — потребовал мальчик.

— Я не имею право. И вообще, что ты здесь раскомандовался? — женщина начала медленно приходить в себя.

— Хотите, чтобы я рассказал начальству о вашем пристрастии к алкоголю?

— Тебе никто не поверит, гаденыш.

— Мне все равно, поверят, не поверят. Знаю одно. Неприятности вам точно обеспечены.

Он потянулся за палочкой, чувствуя, что угроза видимо не возымеет действия.

— Хорошо, — женщина открыла стол и вытащила тетрадку в грязной засаленной обложке. — Знай, Реддл. Летом тебя ждут три месяца ада…

Том вышел в коридор. Около двери уже собралась приличная толпа. Расступаясь перед ним, дети продолжали крутиться вокруг, крича в лицо гадости. Мальчик их не замечал. С безразличным, спокойным видом он покинул приют.

— Что это на тебе такое надето? — крикнул ему Стэн, намекая на мантию. — Хэллоуин давно прошел, тупица.

Рози Саливан жила в другой части города. Путь предстоял не близкий. Поплотней закутавшись, он, хлюпая ботинками, побрел по мостовой, старательно обходя наиболее крупные лужи. Темнело. Вместе с наступлением вечера температура резко начала падать. Брусчатка, по которой Том шагал, понемногу начала покрываться тонкой ледяной коркой.

«Почему я до сих пор не научился трансгрессировать?» — сокрушенно подумал он.

Люди на улице попадались все реже и реже. Опасливо оглядываясь по сторонам, держа руку на поверхности волшебной палочки, он шел мимо грязных домов, с горящими ярким светом окнами, мимо залитых мутной, с мелкими кусочками льда, водой перекрестков. Одинокие прохожие, стараясь не глядеть на него, быстро проскакивали мимо.

Мысленно мальчик вернулся к разговору с отцом Поппеи в доме его родителей, произошедшем несколько дней назад.

«Все случившееся лишь совпадение. Я ничего не знал. Как, не имея ни малейшего понятия, можно такое сотворить?»

Он унял легкую нервную дрожь и, прибавив шагу, свернул в узкий переулок…

…— Опасность? — Том, подняв взгляд, посмотрел на мужчину и безразличным тоном поинтересовался у него. — О чем вы?

— Я до конца не уверен, — мужчина положил книгу на подлокотник кресла и потребовал. — Развей мои сомнения. Джорджу ты сказал те же слова, что и Льюису?

Том медлил. Он не привык откровенничать. С другой стороны волшебник не сделал ему пока ничего плохого, наоборот вроде бы даже старался помочь, рассказывая о некой опасности.

— Да. Они втроем тогда избили меня. Джорджа утром должны были забрать приемные родители. Я понимал, что не смогу отомстить. Вот и крикнул проклятия.

Колдун заметно помрачнел.

— Теперь послушай меня. Очень внимательно и со всей серьезностью. Есть такая магия. Настолько древняя, что иногда для сотворения колдовства не требуются даже заклинания. Некоторые считают ее самой первой, начальной, другие стихийной, кто-то сутью самого волшебства… Но в одном все сходятся. Она невероятно могущественная, неуправляемая и действительно, по настоящему является темной. Используя именно ее, ты и убил того мальчика в приюте, а после и Льюиса.

— Что? — мальчик рассмеялся ему в лицо. — Простите, сэр, но вы несете бред. Я даже пальцем их не тронул. Джордж погиб от руки Лоры. А когтевранец… Про него, вообще, никто ничего не знает.

— Ты воспользовался ею непроизвольно. Не всем такое дано, лишь очень немногим.

— Какая начальная магия? Я тогда даже о самом ее существовании ничего не знал!

Том, желая закончить неприятный ему разговор, вновь попытался покинуть комнату.

— Я могу ошибаться. Очень бы хотел оказаться неправым. И именно в твоем случае. Может, действительно обе смерти лишь дикое стечение обстоятельств. Но, думаю, ты должен узнать о сути этого колдовства, как можно больше.

Мальчик нехотя остановился около двери. Любопытство змеей медленно заползло в душу и методично принялось делать свое дело. Он не мог упустить такой случай.

«Хуже не станет. Пускай расскажет. А их я точно не убивал».

Макквин поднял с пола книгу и подсел к Тому.

— Единственная, в которой я хоть немного про нее нашел…

Толстая, в плотной кожаной обложке, с пожелтевшими, обтрепанными страницами. От нее так и веяло знаниями и сокровенными тайнами. На обороте переплета он заметил красочную пиктограмму, в середине которой в тугой плотный клубок сплелось несколько змей. Одна из них, самая большая, яростно шипя, открыла рот, обнажив острые зубы. Массивная корона, убранная драгоценными камнями, украшала ее голову. Точно такой же рисунок он видел в воспоминаниях Амадеуса, когда тот стоял с книгой в руках возле больной девочки.

«Книга по темной магии. Настоящей темной магии», — сообразил Том. — «Интересно, какие заклинания тут описываются, какие рецепты и советы даются?»

Мужчина, раскрыв фолиант ровно посередине, принялся неспешно пролистывать, выборочно читая некоторые абзацы.

— Магия, о которой я тебе хочу рассказать очень опасная, управлять ею почти не возможно. Помнишь, я говорил, что нет ни светлого, ни темного волшебства? — Том кивнул. — К ней мои слова не относятся. Она стоит в первом ряду запрещенных Министерством. За нее грозит пожизненное заключение в Азкабан. Узнав про нее подробней, я полностью согласен с таким решением.

— Раз она такая… — мальчик не мог подобрать подходящего слова. — Ужасная… Зачем ее пытаются практиковать?

— Она дает огромное могущество, по сути, безграничные возможности… Мир падет к ногам того, кто сумеет ею воспользуется. В действительности она и является настоящей и единственной магией. Остальное, то, что используем мы в повседневной жизни — лишь ее отголоски, жалкое подобие, не идущее ни в какое сравнение с ней самой.

— Почему нас тогда не обучают хотя бы ее азам в Хогвартсе? — Том с трудом обуздал бушевавшие внутри эмоции.

— Она зло, самое настоящее, — тихо ответил отец Поппеи. — Многие попытались с ее помощью колдовать, но не каждому дано такое выдержать. Лишь считанные единицы сумели использовать ее силу, но никто не смог подчинить ее полностью. Обуздать саму сущность, существующую в ней. Только, как поговаривают некоторые мудрецы, один Салазар Слизерин продвинулся дальше остальных, обретя, таким образом, свое могущество.

Незаметно ушли последние остатки скепсиса, Том слушал, раскрыв рот, жадно ловя каждое слово.

«Вот это я понимаю. Обрести с помощью колдовства власть, силу, могущество, известность, славу в веках… А не превращать ложки в вилки или летать на метлах, потешая окружающих».

— И в чем зло? Я пока ничего плохого не вижу, — поинтересовался он, отчетливо слыша стук бьющегося в груди сердца.

— В отличие от применяемого нами в повседневности колдовства, эта магия требует за все платить свою цену. Поэтому и является по настоящему темной. Все остальные ограничения — измышления и происки Министерства. Истинное зло присутствует только в ней.

— И какова цена?

— Она разная. Смотря, чего с ее помощью достиг колдун. Но в конечном итоге все сводиться к одному. Самому ценному в мире — человеческой жизни. По легенде так и исчез Салазар Слизерин.

Мальчик содрогнулся. Радужные мечты обратились в пыль. На смену им явился ужас от услышанного.

— Если я случайно использовал эту магию, то мне скоро предъявят счет? — поинтересовался Том деланно равнодушным голосом.

— Если использовал… — ответил Макквин. — Я не уверен до конца. Но лучше больше так не делай.

— Знать бы, как не делать…

— Скажи, только честно. В душе ты желал тем мальчикам смерти? Хотел, чтобы они умерли?

— Не знаю, — соврал Том. — Я те свои мысли помню довольно смутно.

Макквин закрыл книгу и, встав, убрал в шкаф.

— Если жаждал, всем сердцем, всей душой, то больше никогда так не делай. И все будет хорошо…

Мальчик остановился около четырехэтажного дома. Тусклый свет, едва пробивающийся сквозь тщательно прикрытые шторами окна, очертил контуры двери. Толкнув ее, он вошел в грязный, лишенный освещения подъезд и по обшарпанным, местами обломанным ступенькам поднялся по крутой лестнице на третий этаж.

— Кто там? — поинтересовался в ответ на стук испуганный женский голос.

— Рози Саливан? — вежливо-заискивающим голосом ответил Том. — Мисс, миссис… Простите, не знаю. Мне с вами очень надо поговорит. О моей маме. Я из приюта.

— Я там давно не работаю, — резко ответила женщина уже более уверенно. — Уходи мальчик. Уже поздно. — Послышались удаляющиеся шаги.

«Она не ушла. Стоит и боится за дверью. Живет одна. Иначе, так бы не волновалась».

— Пожалуйста, — умоляюще попросил он. — Вопрос жизни и смерти.

В ответ тишина. Лишь скрипнула дверь на четвертом этаже. И оттуда же донеслись веселящиеся голоса, смех. Том, приняв решение, выхватил палочку.

«Сама виновата».

— Алохомора, — легкий взмах и замок тихонько щелкнул.

— Боже мой! — женщина в страхе попятилась и мальчик прошел внутрь, разглядев вошедшего при свете висевшей высоко под потолком одинокой лампочки, она приосанилась и, уперев руки в боки, заявила. — Убирайся немедленно! Я сейчас позову полицию!

Не слушая ее угрозы, он навел на обитательницу квартиры палочку:

— Легилименс.

Аккуратный, точно рассчитанный взмах и грубое, чего жалеть магла, вторжение в воспоминания…

… Снег резко ударил в лицо, холодный, обжигающий кожу ветер взметнул вверх подол юбки. Лишь в самый последний момент, сумев поймать рукой, она одернула его вниз. Открытая дверь раздражающе скрипнула.

«Все там веселятся, едят… А мне тут общаться непонятно с кем».

Она посмотрела на худую, с изможденным лицом девушку, в грязной, рваной одежде. Огромные, серые, почти потухшие глаза, с синими мешками под каждым, апатично глядели на нее.

— Тебе чего? Здесь детский приют? Вали отсюда!

Она попыталась закрыть дверь. Замарашка с непонятно откуда взявшейся силой шагнула к порогу и, пошатнувшись, повалилась на нее. Только сейчас она заметила, что та беременна и судя по размеру живота роды совсем близко.

«Боже мой! Еще чего не хватало! Что мне с ней делать? Остальные, наверняка, давно пьяны или разбежались по домам к мужьям или парням».

Она попыталась вытолкнуть незваную гостью обратно на улицу.

— Тебе в больницу надо, дорогуша. Она за рекой. Идти совсем не далеко.

Девушка принялась сопротивляться, видимо не желая возвращаться обратно на холод. Вдруг, неожиданно оттолкнув ее, схватилась за живот. Воспользовавшись моментом, она почти умудрилась сдвинуть нищенку за порог, как почувствовала, что по ногам невесть откуда образовалась целая лужа воды.

«Нет! Только не вздумай рожать тут. Не сегодня. Ни в мое дежурство».

Втащив девицу обратно, она закрыла дверь. Холод улицы совершенно не ощущался, тело бросило в жар, лоб вспотел, ладони взмокли. Она знала, как принимать роды, но раньше только помогала и, то всего лишь пару раз. Усадив мучающуюся схватками девушку на пол, она бросилась по коридору с криком:

— Миссис Коул! Миссис Коул! Тут рожают!

Взгляд натолкнулся на любопытные детские лица, высунувшиеся из комнат.

— Кто рожает? Можно посмотреть? — прыщавый худой мальчик, имени которого она никак не могла запомнить, попытался ее остановить.

— Марш в свою кровать! Всем спать!

— Сегодня же Новый год? — сразу же заплакал щуплый парнишка в драной серой курточке.

— И что? — она остановилась перед ним. — В следующий раз встретишь.

Дверь директрисы оказалась закрытой. Сколько она исступленно не колотила ответа так и не последовало.

«Видимо напилась, дрянь. А мне теперь роды принимай».

Вернувшись обратно, она нашла ее уже разрешившейся от бремени. Младенец, лежавший в грязных лохмотьях, протянул к ней скрюченные малюсенькие ручки и, не произнося ни звука, заглянул в глаза. За свою жизнь ей пришлось повидать множество детей, но такого не встречала никогда. Обладавший поистине ангельским выражением лица, ребенок глядел на нее так, что пробирало до самых потайных уголков души. Отшатнувшись, она, с трудом пересилив внезапно охвативший страх, наклонилась к родившей.

— Как себя чувствуешь?

— Не имеет значения, — едва шевеля пересохшими губами, пробормотала та. — Имя. Запомни, пожалуйста, его имя.

— Да, хорошо. Завтра скажешь, я запишу.

— Нет, сейчас, — она схватила ее за руку. — Сейчас! Том Марволо Реддл. Том в честь отца, Марволо — деда.

— Какое странное имя Марволо…

— Семейное, — девушка скривилась от боли, голос сделался едва слышным. — Он должен знать, как меня зовут, хоть я и никудышная мать. Бросаю его…

— Не бросаете. Зачем так говорить?

— Когда он спросит, он обязательно спросит, скажите, что меня звали Меропа Мракс. Пусть ненавидит меня, а не Тома. Я одна во всем виновата. Хоть бы он оказался похожим на отца…

Она протянула ей ребенка. Взор стал спокойным, умиротворенным. Безумная улыбка едва заметно заиграла на губах. Лицо сделалось похожим на белую театральную маску.

«Посмертную», — успела подумать она.

Спустя пару минут новоиспеченная мать затихла…

Том глядел на женщину и не чувствовал ровным счетом ничего. Первым желанием было убить ее, но следом оно испарилось, исчезло, словно стая воробьев, напуганная развлекающимся котом. В душе осталась одна пустота и он не ощущал потребности заполнять ее.

Бывшая работница приюта, ничего не соображая, попятилась назад и, уткнувшись в стену, медленно сползла вниз.

— Что случилось? — она озадаченно уставилась на мальчика.

Тот окинул ее равнодушным взглядом.

— Моя мать жаждала умереть. И вы позволили. Не остановили…

— Ты? Не может быть, — в глазах явственно отразился дикий страх.

Том еще несколько секунд стоял, глядя на нее, а затем, развернувшись, вышел на лестницу.

Вновь чавканье грязи смешанное с хрустом тонкого, ломающегося под ногами, льда. Он медленно побрел обратно. Думать не хотелось. С полным безразличием глядя перед собой, мальчик хотел одного — лечь спать, а завтра, как можно скорее вернуться в Хогвартс. Боль от увиденного, в первый момент поразившая душу, растеклась по телу одним единственным чувством. Местью.

— Добрый день, юноша, — из темноты соседнего дома к нему вышел незнакомец.

Напрягшись, Том недоверчиво покосился на него.

— Не бойся, я не собираюсь причинять тебе вреда.

— Все неприятности на улице обычно начинаются именно с таких слов…

Мужчина усмехнулся:

— Вижу, за словом в карман ты не лезешь… Меня уже несколько часов мучает вопрос. Поэтому позволь, наконец, поинтересоваться, где ты взял кольцо?

Свет из ближайшего окна упал на говорившего и Том под капюшоном разглядел лицо того самого колдуна, встреченного им недавно в магазине.

«Шел за мной всю дорогу? И как я его только не заметил? Грабитель? Обойдется. Слишком дряхл».

— Не отдам! Оно мое. Папа подарил на десять лет, — мальчик принялся медленно пятиться, сжимая драгоценность в ладони правой руки.

Волшебник улыбнулся:

— У юного мага ведь сегодня день рождения, а я вместо подарка пугаю его. Старый болван.

«Откуда он знает», — изумился Том. — «Знакомый Макквинов? Я им не говорил. Друг Дамблдора? Слизнорта? Паркера? Зачем тогда ему мое кольцо? Почему шел за мной так долго? И заговорил только сейчас?»

— Вы приятель Альбуса Дамблдора? Однокурсник Горация Слизнорта? — он, продолжая настороженно смотреть на колдуна, незаметно отступив еще на шаг назад.

— Нет. Я ни с кем из преподавателей Хогвартса сейчас не общаюсь. Хотя раньше имел честь знать их всех лично. Времена изменились, к сожалению. Повторюсь, не бойся меня. Мне просто любопытно, откуда оно у тебя.

— Подарок, — не собираясь говорить правду, заявил Том.

— Вот как, — веселые искорки мелькнули в глазах волшебника. — Когда-то кольцо принадлежало моему брату… Ни он ли подарил его тебе? Выходит мы родственники?

Мальчик обомлел, на мгновение потеряв дар речи.

«Он все знает! Не удивительно, родня темного колдуна. Может и сам практикует. Лучше отдать и бежать. Хотя, какой смысл… Захочет убить, убьет. Я даже сообразить ничего не успею».

Том протянул кольцо мужчине.

— Нет, спасибо, — тот покачал головой. — Оно мне не нужно. Слишком много плохих воспоминаний. А за желание вернуть благодарю. — Зябко поежившись, он поинтересовался. — Не зайти ли нам в кафе? Погреемся, выпьем по чашке кофе?

— Мне к несчастью надо идти, — мальчик не испытывал желания связываться с незнакомцем, вдруг все его добрые слова — ловушка. К тому же он брат убитого Министерством человека, правой руки Гриндевальда. Соблазн поговорить с таким человеком велик, но опасность еще больше.

— Жаль, — расстроено протянул мужчина. — Тогда скажи, хотя бы, как твое имя. Буду знать, у кого кольцо.

— Том Марволо Реддл.

— Марволо… Очень редкое имя.

— В честь деда.

— Деда говоришь? Знаю я одного Марволо. Гнусный и мерзкий тип. Невоспитанный и ужасный в своих манерах. Постоянно твердит, будто он потомок самого Салазара Слизерина. — Мальчик возбужденно уставился на колдуна, тот заметив его интерес, прибавил. — Враки, я думаю. Хотя, кто знает, кто знает… Чего не бывает на свете.

Жалея о своем отказе, мальчик поскреб лед носком ботинка. Помявшись, испытывая сильнейшее желание вытянуть из мага еще о том Марволо, он предложил:

— Сэр, а не зайти ли нам все-таки в кафе? Только место выберу лично я. Если вы не против?

Мужчина усмехнулся:

— Хорошо, юный маг, как скажешь.

Устроились они в небольшом уютном баре, в паре кварталов от того места, где жила Рози Саливан. Том не спеша принялся попивать капучино с клубничным мороженным, мужчина кофе с коньяком. Помолчав несколько минут, наслаждаясь напитком, волшебник с нотками извинения в голосе сказал:

— Признаюсь честно, я на самом деле, не имею привычки следить за кем либо. Нехорошо и низко… Но увидев кольцо, я не смог удержаться. Меня обуяло непреодолимое желание узнать, откуда оно у тебя. Столько лет прошло…

— Не стоит оправдываться. Я вас, сэр, прекрасно понимаю.

— Хм… Так вот. Наблюдая за тобой, я увидел, что ты два раза за вечер успел применить к маглам легилименцию. Весьма прытко в твоем возрасте. И не очень хорошо…

Том едва не опрокинул на себя кружку с горячим напитком.

«Как он узнал? И только ли он один? Что же делать?»

Почувствовав его волнение, мужчина поспешил добавить:

— Рискованно и глупо. Хотя, мой друг, тебе повезло. Если бы не глубокий вечер и не тридцать первое число, ты бы уже давно получил повестку из Министерства.

Мальчик нервно заерзал на месте. Мороженое перестало лезть в горло, капучино казалось теперь на вкус горьким и слишком горячим.

«Надо было подождать открытия магазинов после праздников и купить еще одну палочку», — с сожалением подумал он. — «И как теперь быть?»

Допив кофе, колдун откинулся на мягком стуле и продолжил:

— Не переживай, в твоем возрасте, я и не такое творил…

— И как выкручивались? — Том с надеждой посмотрел на него.

— Никак. В моем детстве люди из Министерства были чуть более сговорчивыми и не так свирепствовали, как сейчас. Глупый юнец Геллерт, называющий себя Гриндевальдом, их окончательно обозлил. Да и его приспешники, не думая о последствиях, с каждым днем лишь усугубляют ситуацию.

— А почему «называющий»? — поинтересовался мальчик, нервно оглядываясь по сторонам, не пришли ли уже за ним.

— Его семья никогда так не звалась. Испокон веков род их именовался Вадхетлеры. Ими они и станутся. Иоганн, отец Геллерта, отчего-то всегда чурался своей фамилии. Вот и решил стать Гриндевальдом. Дурачок! Дело не в имени, а в человеке…

Разрываясь между желанием убежать, страхом от последствий после своей ошибки и любопытством узнать побольше о своем возможном родственнике, он поинтересовался:

— А вы знаете отца Гриндевальда лично?

— Да. Вместе учились. Только знал. Он помер пару лет назад.

— И самого Гриндевальда тоже?

— Самого… — ухмыльнулся маг. — Не верь всему, что о нем сочиняет британская пресса. Он все-таки враг Англии. А Гиллерта я пару раз на коленях качал. Хороший мальчуган… был. Пока один якобы друг не задурил мозги. Кстати, поражаюсь твоей выдержке. Я бы уже давно запаниковал.

— Вы о чем? — удивился Том.

— Министерство действует, конечно, медленно, но к чести своей неотвратимо. Не стоит, поэтому, пускать дело на самотек. У тебя уже есть план, как исправить ситуацию? Или я чего-то не знаю и у тебя все под контролем?

— Нет, сэр. Честно сказать я понятия не имею, что предпринять. Мне грозит Азкабан?

— Разумеется, нет. Но исключить из школы могут. Нарушение серьезное. Ладно, не расстраивайся. Ситуация пустяковая. Дай палочку. — Мальчик протянул ему ее. Мужчина коснулся ее кончика своей, секунду сосредоточено смотрел в одну точку, а затем вернул. — Теперь порядок. Бояться нечего. Улика уничтожена.

Мальчик, облегченно выдыхая, сразу же спросил:

— А что вы, сэр, если не секрет с ней сотворили?

— Убрал последние заклинания, заменив их согревающими чарами. Надеюсь, ты их знаешь? А то зима на дворе, все-таки.

Том отрицательно покачал головой, вспомнив, как неудачно Найра пыталась с их помощью высушить ему одежду.

— Однако… И чему учат только в хваленом Хогвартсе? Вот в… Ну, да ладно. Показываю.

И он принялся его учить, отстав только тогда, когда мальчик сумел вскипятить воду в предварительно замороженном стакане.

— Скажите, пожалуйста, сэр, — поинтересовался Том, вытирая вспотевший лоб. — А вы случайно не в курсе, у того Марволо имелась дочь?

Колдун на мгновение задумался:

— Не припоминаю… Сына видел. Пару раз. Дочь нет. Я с ним не так часто общался. Так пару раз. Не особо знаком со всей семьей. Странные они… А где ты на самом деле взял кольцо?

— В Странраере. Захотел посмотреть на дом вашего брата и случайно наткнулся.

— Дом еще стоит? Пустой?

— Да, — мальчик хотел сам задать кучу вопросов, но мужчина никак не давал ему такой возможности, сыпля своими.

— Никто, значит, так и не поселился в нем?

— Никто…

— Боятся, — насмешливо произнес он. — Хороший дом. Очень мне нравился… Хоть и принадлежал брату. Столько воспоминаний…

Колдун вздохнул и, мечтательно глядя мимо мальчика, замолчал. Воспользовавшись моментом, тот быстро спросил:

— А когда, сэр, вы в последний раз видели вашего странного знакомого? В каком городе?

Вздрогнув, волшебник, взглянул на него:

— Да кстати! Если не секрет, зачем ты использовал легилименцию? Что тебе надо было от тех маглов?

Сжав в бессилии кулаки от полного игнорирования последнего вопроса, он в первый момент хотел поступить точно также, но тут же передумал. В нем еще теплилась надежда вытянуть из мужчины хоть толику информации.

— Они знали мою мать. И отказывались рассказывать. Пришлось применить магию.

— Ты мне начинаешь нравиться, — волшебник заказал себе еще чашку кофе, на сей раз без коньяка. — Шустрый, сообразительный. И такой нетерпеливый. Местами даже глупый. Учиться, тебе, Том, еще и учиться. Не знаниям, хотя им разумеется тоже, жизни. Терпению. Умению заставить себя выждать, если чувствуешь хоть малейшую причину не торопиться.

— Сэр. Я хотел бы все-таки узнать про Марволо. Где он живет?

Колдун, словно мальчик только что ничего не говорил, спокойно продолжил:

— Знания, они придут, никуда не денутся. Только обязательно продолжай к ним стремиться. Постоянно и главное не останавливаясь. Ты ведь сирота?

— Да, — поняв, что ничего сейчас от мужчины не добьется, Том махнул рукой. Он решил не сориться с колдуном, а наоборот задобрить, постараться познакомиться поближе. — Я из приюта.

— Понимаю твое стремление разузнать про родителей. Я, наверняка, в твоем возрасте поступил бы аналогично. Ответь только, стоило ли то, что ты буквально волшебными клещами вытащил из маглов наказания за использование легилименции?

— В тот момент — безусловно. Сейчас уже не знаю.

— Вот именно. Есть много других способов получить нужную информацию у отказывающегося говорить. Столь радикальное необходимо применять лишь в крайнем случае.

— Я и сам понимаю, — Тому стало обидно за допущенную оплошность. — Да я ошибся. — С горечью произнес он. — Поторопился, поспешил. Не удержался от соблазна. Хотя ранее планировал приобрести другую палочку. Но все магазины, как на зло, сегодня закрыты…

— Ты, оказывается, еще не настолько пропащий, — улыбнулся колдун. — Я зря наговорил тебе столько поучений. Тебе всего одиннадцать лет. В твоем возрасте я сидел в родительском доме и ужасно боялся ехать в школу. Сейчас смешно вспоминать, но именно так все и было. Ты еще успеешь все наверстать. И если хочешь, я могу многому тебя научить. Хоть той же легилименции…

У мальчика загорелись глаза, но он не спешил соглашаться, внутренне опасаясь подвоха.

«Брат настоящего темного волшебника предлагает поделиться знаниями. Я о таком мечтать не мог. Но слишком хорошо все складывается… Где-то обязательно таится заковырка. Отказываться, разумеется, не следует. Обидится еще. И второй раз точно не предложит».

— Сомневаешься? — усмехнулся мужчина. Том слегка покраснел. Колдун видел его насквозь, читая, словно газету в поезде, легко и непринужденно, одновременно еще успевая поглядывать в окно. — Правильно делаешь. Первая аксиома — никому не доверяй. Ты растешь в моих глазах. В твоем Хогвартсе учат в основном бесполезным вещам, попросту тратя драгоценное время. Подумай над моими словами…

— Вы имеете в виду темную магию, сэр?

— С чего ты решил? Я такого не говорил.

— Странно… Намеки о ней сквозят через каждое ваше слово. Вы готовы учить меня легилименции, не рекомендуемой Министерством. Не в восторге о нем самом, критикуете его политику, хвалите меня за то, что я пытался его обмануть…

Волшебник откинулся назад:

— Что ты знаешь о темном колдовстве, юный маг?

— Я думаю, нет ни белого, ни черного. Любое заклинание можно использовать двояко. Во зло или во благо. Все остальное — предрассудки, выдумки людей.

Ответ, судя по выражению лица, понравился ему. Он хотел что-то сказать, но тут в помещение вошло трое мужчин в плотных серых мантиях и внимательно оглядели посетителей. Заметив их, собеседник Тома незаметным движением руки быстренько натянул на голову капюшон.

— Сожалею, но надо бежать. Еще обязательно увидимся, — встав из-за стола, он поспешил к выходу.

Мальчик с интересом посмотрел на вошедших. Высокие, с суровыми лицами, коротко-стриженные, они уселись за барную стойку, но заказывать ничего не стали. Том попытался прислушаться к их разговору, но говорили волшебники очень тихо и он не смог расслышать ни единого слова. Допив капучино и бросив на них еще один взгляд, он вышел на улицу. День рождения подходил к концу и первый раз в жизни мальчик испытывал от него удовлетворение.

Ранним утром он вместе с Макквинами вышел на улицу. Легкий морозец повис в воздухе, явственно ощущаясь свежестью запахов и хрустом льда под ногами. Шедший всю ночь снег накрыл своим белым покрывалом лондонскую грязь, вычистив город и сделав его улицы приятными для глаз.

— Опаздываем, давайте поторапливаться, — проворчал отец Поппеи, взмахом волшебной палочки закрывая дверь.

Девочка настойчиво сунула Тому свой чемодан и, открыв рот, зевнула. Задерживались из-за нее. Вначале молодая ведьма долго сидела в ванне, расчесывая волосы и пытаясь соорудить на голове непонятного вида прическу, затем еще дольше выбирала мантию, роясь в куче купленных прошлым вечером вещей, а после не спеша пила чай, смакуя каждый глоток. Давно позавтракавший и не имевший с собой никаких вещей Том, едва не уснул, глядя на нее. Выйдя из дома, решив подождать Макквинов на улице, он вскоре замерз и теперь с недовольным видом поглядывал на них, мечтая поскорей оказаться в теплом купе.

— Здравствуй, мальчик, — ему на плечо легла чья та рука. — Я не ошибаюсь? Том Реддл?

— А вы кто, сэр? — обернувшись, он увидел перед собой низенького колдуна, в круглой шляпе и клетчатом до колен пальто. Широкий шарф, несколько раз обернутый вокруг шеи, завязанный в аккуратный узел, свисал чуть ниже груди. Реденькая бородка на лице, ухоженные усы и огромные очки делали его похожим на ученого.

— Нагленький мальчуган, нагловатый, — скривился мужчина. — Корри Паттинсон. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Можно, твою палочку?

— С какой стати? — к ним подскочил отец Поппеи.

— Титус Макквин? — Паттинсон оценивающе посмотрел на волшебника. — Вам ведь светит обвинение в похищении несовершеннолетнего.

— Что?

— Ребенок обязан был провести каникулы в приюте. А вместо этого…

— Я добровольно поехал с ними, сэр, — Том спокойно посмотрел министерскому сотруднику в глаза.

— Охотно верю. Палочку… — он требовательно взглянул и мальчик, решив больше не спорить, протянул ее ему. — Так-то лучше. Мне все равно, где ты шлялся в Рождество. Пока школа не сообщит о нарушении… — Он криво улыбнулся, покосившись на Макквина.

— Что ты натворил на сей раз? — Поппея рукой ткнула Тома в бок. — Решил похвастаться перед сиротами своими магическими навыками? Девочка понравилась? Впечатление хотел произвести?

— Ничего, — он пожал плечами. — Думаю, ошибка. Верно, сэр?

Паттинсон едва взглянул взглянул на него, увлеченно проводя какие-то манипуляции с палочкой.

— Не уверен, мы не ошибаемся. Так… Согревающие чары? В рапорте указывается совсем другое…

— Что именно? — заинтересовалась колдунья.

— Ле… — мужчина осекся и, сильно волнуясь, поправил очки. — Юная леди слишком любопытна. Как же так… Как же так… — Он с явной неохотой вернул Тому палочку. — Неужели действительно допущен просчет… Мои извинения.

Расплывшись в натянутой улыбке, маг отступил на шаг назад и исчез.

— Что произошло на самом деле, Томас? — Макквин навис над ним с серьезным выражением лица. — Они никогда по пустякам не являются. Дело действительно должно быть серьезным.

— Согревающие чары. Он сказал, — мальчик невинно улыбнулся, разводя руками. — Давайте поторапливаться. Скоро поезд.

Схватив чемодан, Том поспешил к выходу из переулка. Отец Поппеи, закусив губу, внимательно посмотрел ему в спину, в его глазах одновременно промелькнули уважение и зависть.

— Он не такой, как мы, — прошептал он дочке. — Он из тех, кто далеко пойдет. Очень далеко. И нам с ним не по пути.

— Я знаю, папочка, — ответила та. — Но я рискну. Проблема только в том, какой Том захочет выбрать путь. В данный момент еще он на распутье.

Отогревшись в теплом купе, заодно самостоятельно применив несколько согревающих чархы, мальчик с блаженным видом развалился на мягком сидении, вытянув ноги.

— Как ты его провел? — пододвигаясь к нему, поинтересовалась девочка.

— Кого?

— Колдуна с Министерства. Отца ты можешь обманывать сколько угодно, но меня не смей. Мы же друзья. Забыл?

Черные, бездонные, словно глубокое море, глаза уставились на него, требуя ответа.

— Газета! — Том схватил лежавший рядом с Макквин «Пророк» и отгородился им от нее. — Что интересного пишут?

— Не увиливай от разговора, — юная волшебница попыталась вырвать ее.

— Постой, — серьезный тон его голоса прервал борьбу. — Тут такое пишут!

— Дай, почитать, — она подсела к нему. — «Продолжается расследование таинственной смерти ученика Хогвартса Льюиса Хила…» — Вслух прочла Поппея. — «Для полного выяснения обстоятельств произошедшего в Министерстве предполагается создать специальную комиссию, которая должна будет вплотную заняться этим делом».

Том незаметно для ведьмы сглотнул.

«Выходит Найру отпустили… Жаль. Но я и не рассчитывал, что все свалят на нее. Важнее, как себя дальше станут вести Блэк с Малфоем».

— «Они могут прибыть в школу уже в течение трех-пяти дней», — продолжала тем временем юная волшебница. — А «Пророк» у нас за какое число? Том, они уже наверняка в Хогвартсе! Скоро узнаем, что случилось… Тебе разве не интересно?

— Еще как! — мальчик, чувствуя нарастающий стук сердца, потянулся. — Пойду, разомну ноги.

Выскочив из купе, он прильнул к стеклу, открыв окно. Свежий, обжигающий холодом ветер, ударил в лицо, встрепав волосы и немного успокоив.

«У них ничего нет. Раз так долго возятся, значит зашли в тупик. Сейчас главное не дать запаниковать Абраксасу с Орионом. А комиссия? Пусть приезжает, чего мне ее бояться?»

Несмотря на зиму, поезд прибыл на нужную им станцию точно по расписанию. Идя по расчищенным от снега узким тропинкам, Том с Поппеей в компании с еще парой десятков студентов поспели как раз к началу ужина.

— Приветствую вас господа! — громко обратился к ним директор, завидев входящих в зал опаздывающих детей. — Прошу. Занимайте каждый свой стол. Раз все в сборе, то у меня важное объявление. В связи со страшным событием, смертью всеми нами любимого Льюиса Хила… — Он на мгновение замолчал. Том, усевшись, поискал глазами Ориона с Абраксасом. Их нигде не было видно. Повернувшись к преподавательскому столу, мальчик заметил за ним троих новых мужчин. — Министерство решило направить к нам…

Том перестал слушать. Между Дамблдором и Слизнортом, тихонько переговариваясь с последним, в нарядной темно-зеленой мантии, пряча взгляд за стеклами узких очков, с важным видом сидел Рубенс Амадеус. И мальчику казалось, что глядит маг только на него.

Глава девятнадцатая

Осушив залпом стоявший рядом стакан томатного сока, мальчик попытался успокоиться.

«Амадеус ни ради меня приехал в Хогвартс. Иначе он прибыл бы сюда намного раньше. Надо постараться не попадаться ему на глаза и все будет хорошо. Рано или поздно ему придется покинуть школу. Не останется же он здесь до лета?»

После окончания ужина Том постарался как можно быстрее покинуть Большой зал. Скорым шагом вышел в коридор, и оттуда едва ли не бегом бросился в слизеринскую гостиную. Открыв дверь, он увидал там Абраксаса с Орионом.

— Где шатаешься? — вместо приветствия сразу набросился на него Блэк. — Как ты собираешься объяснить происходящее внизу? Сам будущий министр магии, лично, прибыл по нашу душу. А ты нам пел, что все кончено.

— Замолчи! — шикнул на него Том. — Только хуже сделаешь. У них ничего против нас нет. Иначе он бы в Хогвартсе не объявился.

Блондин нервно перевел взгляд с одного парня на другого.

— Девчонку отпустили…

— И что? Заканчивай ныть! У замка полно ушей. А Амадеус может еще парочку добавить. Теперь слушай меня внимательно. Ходи на уроки, хорошенько учись. Не хочешь, развлекайся. Улыбайся во весь рот. Но не вздумай показывать свой страх. Иначе жди беды.

Бросив напоследок подбадривающий взгляд, Том прошел в свою комнату…

Наутро он в компании Карины и невероятно довольной Поппеи отправился завтракать. Макквин постоянно перебивала блондинку, хмурящуюся и бросающую ей в ответ гневные взгляды. Мальчик молча шел по коридору полностью поглощенный своими мыслями, не обращая внимания на их перебранку. Перед входом в Большой зал образовалась приличная толпа студентов.

— Здравствуйте, дети! — Том резко повернул голову в сторону раздавшегося голоса. Около двери стоял Амадеус и лично здоровался с каждым учеником школы.

— Он такой душка! — завидев мужчину, радостно воскликнула Карина.

Поппея покосилась на девочку и фыркнула. Немного помялась, скорчила недовольную гримасу и прибавила:

— Согласна с тобой. Хоть и противно. Он действительно невероятно мил.

Мальчик сбавил шаг. Ему сделалось не по себе от мысли, что придется так близко подойти к колдуну.

— Том! Я хочу есть, — светловолосая волшебница недоуменно уставилась на него. — Пойдем. Не смей сбегать!

«Он не причинит мне вреда. По крайней мере, не здесь и не сейчас, на глазах у стольких людей.»

Поравнявшись с ним, Том смело взглянул колдуну в глаза:

— Доброе утро, сэр, — в глазах мужчины мелькнуло удивление и легкое замешательство, но он быстро овладел собой.

— Здравствуй… Не имею правда чести знать, как тебя зовут. И поэтому не могу обратиться по имени, — маг едва заметно коснулся руки мальчика, призывая того остановиться.

— Томас Реддл, сэр, — он, не отводя взгляда, немного наклонил голову.

— Факультет Слизерина… Собираешься далеко пойти? Сделать карьеру?

— А как же иначе, сэр?

— Похвально. Значит, еще увидимся, — колдун наградил Тома белоснежной улыбкой и перевел взор на стоявшую за ним Поппею. — Проходи, девочка. Иначе самую вкусную плюшку съедят за тебя…

«Еще увидимся…» — мальчик рассеяно оглядел зал и направился к столу. — «Что он имел в виду? Он меня точно помнит, но судя по выражению лица, не ожидал тут увидеть. Значит, прибыл не по мою душу… И что мне теперь предпринять? Сидеть и ждать его дальнейших действий? А, если серьезно что я могу? Видимо действительно остается сидеть и ждать. Вдруг он давно передумал. И та попытка меня убить являлась лишь эмоциональным порывом?»

— Ты с ним знаком? — набросилась Макквин на Тома, усевшись рядом.

— Нет. Впервые его вижу?

— Он так с тобой разговаривал… С единственным, заметь. С остальными просто здоровался. Меня, вот, вообще, за плюшками отправил… Душка.

Несмотря на все внутренние уговоры и убеждения, кусок в горло все равно лезть отказался. Выпив две чашки кофе, Том решил не тратить попусту время и вылез из-за стола. Студенты давно заняли свои места, поэтому Амадеус, с важным видом прошел в дальний конец зала, и уселся вместе с остальными преподавателями. Выйдя в коридор, тихий и безлюдный, мальчик не нашел ничего лучшего как пойти в класс. Постучавшись, он открыл дверь и зашел внутрь. К его удивлению Адам Паркер, стоя возле стола, с отрешенным выражением лица собирал вещи в стоявшие рядом большие картонные коробки.

— Профессор, у нас же скоро урок. Или он пройдет в другом кабинете?

— Нет, здесь, — волшебник взглянул на мальчика и тяжело опустился на стул.

— Тогда… — он непонимающе посмотрел на мужчину. — Тогда, что вы делаете?

— У вас теперь новый преподаватель, Том. Надеюсь, учить будет лучше, чем я, — Паркер горько усмехнулся, вновь подымаясь на ноги.

— И кто, если не секрет? — начиная смутно догадываться, поинтересовался мальчик.

— Рубенс Амадеус. Наш будущий министр магии. Собственной персоной.

— Но разве можно менять учителя посередине учебного года? — Том почувствовал, что ему становиться дурно. Самые худшие предположения начинали сбываться. — Мы к вам, сэр, так привыкли… Уроки у вас необычайно интересны и увлекательны. Что могло не понравится директору?

Паркер понизил голос.

— Дело не в Армане. Мы с ним старые приятели. Дело… — он помялся, глядя на мальчика. — Помнишь наш с тобой разговор про маглорожденых?

— В библиотеке? Да.

— Все из-за них. Из-за моих убеждений. Я решил высказать их вслух. Немного громче обычного. И результат на лицо.

Он кинул последнюю книгу в картонную коробку, взмахнул волшебной палочкой и она, а с ней еще три таких же плавно поднялись в воздух.

— Мне жаль, — Том ободряюще взглянул на колдуна. — Вы, сэр, сделали свой выбор. Главное, не отступайте от него.

— Хорошо. Я, поверь мне, ничуть не жалею. Хотя Хогвартс покидать жаль. Рад был знакомству. — Коробки исчезли и Паркер, крепко сжав мальчику руку, уверенным шагом вышел в коридор.

«Глупец», — усаживаясь за парту, подумал Том. — «Надо молчать. До лучших времен хотя бы, раз видишь, что ситуация против тебя. И делу своему не помог и работы лишился. И мне сделал только хуже. Теперь Амадеус не просто останется в школе до лета, но и начнет меня учить. Не понимаю, зачем ему так поступать? Он мог бывать в Хогвартсе наездами, лично контролируя работу следствия. Ведь скоро выборы. Неужели настолько уверен в победе? Я все же надеюсь, не я являюсь причиной такого поступка. Только из-за меня колдун на такое, думаю, не пошел бы. Дело, наверняка, в другом… Хотя мне не легче».

Постепенно класс наполнился студентами. Замешкавшуюся в коридоре Карину успела опередить Поппея. Бросив свои вещи на стол, она тут же заявила:

— Я такое узнала! Такое. Теперь вместо Паркера заклинания у нас преподает Амадеус. — Видя его кислое лицо, девочка удивленно поинтересовалась. — Ты не рад? Или ты знал? Откуда? Хотя не удивительно… Ты же любимчик учителей.

За соседней партой с хмурыми физиономиями уселись Абраксас с Орионом. Раскрыв учебники, они молча уставились в них.

— Что с ними? Все утро такие, — юная ведьма указала Тому на двух мрачных друзей.

— Решили взяться за ум. Начинают чувствовать приближение экзаменов. А с непривычки трудно. Вот и мучаются.

— Здравствуйте, здравствуйте! И еще раз здравствуйте, мои любимые ученики. Наша надежда и опора в темном, неведомом будущем, — в класс легкой походкой вошел Амадеус. — Я ваш новый преподаватель. Прошу любить и жаловать.

— А предыдущий, куда делся? Что с профессором Паркером? — поинтересовалось несколько удивленных голосов.

— С профессором? — колдун, красуясь, прошелся вдоль своего стола. — Решил взять творческий отпуск…

— Обычно в отпуск уходят довольными, мой отец, так точно. Всегда радуется, как я будущим каникулам, — проговорила Карина. — Он же выглядел не особо счастливым. Странно, не правда?

— Ни то слово, милое дитя. Видимо муки совести. Внутренняя борьба противоречий.

— Вы о чем сейчас? — блондинка непонимающе посмотрела на волшебника.

Тот резко отвернулся от ведьмы, не желая отвечать на вопрос.

— Кто подскажет, на чем вы закончили последнее занятие? — поинтересовался он тут же.

Несколько рук, в основном принадлежащих девочкам, взметнулись вверх.

— Замечательно, — удовлетворенно проговорил Амадеус, оглядев их. — Подскажите, пожалуйста, какие заклинания запрещены, а какие разрешены?

Поднявшие руки колдуньи мгновенно их убрали, их лица разочарованно вытянулись. Студенты переглянулись между собой. Том, знавший ответ сегодня решил промолчать, не желая привлекать к себе лишнего внимания. Пауза затягивалась. Мужчина, убрал руки в карманы, и ослепительно улыбнувшись, обвел присутствующих насмешливым взглядом.

— Неужели никто не знает?

— Мы такое еще не проходили, — не удержалась и крикнула Поппея. — Мы первокурсники.

— Странно, — бросив в ее сторону укоризненный взгляд, проговорил Амадеус. — Я думал современное поколение лучше образованно. И как мы тогда хотим победить зло, не зная его в лицо? — Он медленно пошел вдоль рядов. — Оно в отличие от вас не ленится и занимается прилежно. Кто-то из вас ведь должен о таком хоть отдаленно слышать? Сейчас тихонько сидит, стесняется и молчит. — Остановившись напротив Тома, колдун посмотрел на него. — Том Реддл, кажется? Профессор Слизнорт нахваливал мне тебя. Лучший ученик и все такое… Ответь, смышленый мальчуган, на мой простой вопрос.

— Запрещены только три заклинания, сэр, — поднявшись, ответил он. — Все остальные разрешены.

— И какие у нас оказались под запретом?

— Авада Кедавра, круциатус, империус.

Маг едва заметно усмехнулся и, не говоря ни слова, вернулся к своему столу.

— Очень плохо, очень. Садись нерадивый ученик. Авада Кедавра, круциатус и империус. Вот верный ответ на мой простейший вопрос. — Грифиндорцы услышав его слова, радостно заулюлюкали. — Тихо! Как не прискорбно мне такое говорить, я ведь сам со Слизерина, но минус десять очков. Как можно не знать таких элементарных вещей! В голове не укладывается. Нет, не могу, успокоиться! Минус двадцать. — Он уселся на край стола и элегантным движением поправил складки мантии. — Рассказываю… Министерством запрещены всего три заклинания. Но они очень не хорошие и поэтому благоразумно внесены в разряд непростительных. За их применение против любого человека наказание одно — Азкабан.

Заранее готовый ко многому, такого Том никак не ожидал.

«Он же просто издевается надо мной. И причем у всех на глазах. Что я сказал не правильно?»

Раскрыв учебник, мальчик прикрылся им, слушая голос волшебника с сильнейшим раздражением.

— Сегодня, дети, я предлагаю вам изучить одно очень полезное заклинание — репаро, — продолжал между тем колдун. — Кто знает, для чего оно?

Наученные горьким опытом Тома, остальные студенты предпочли промолчать. Хотя, как хорошо знал Том, Поппея несколько раз применяла данные чары у бабашки на кухне, чиня потрескавшийся пол.

Амадеус, так и не услышав ответа, демонстративно вздохнув, принялся объяснять, прохаживаясь из одного конца кабинета в другой, театральными жестами размахивая вначале руками, а затем волшебной палочкой. Починив несколько предметов, вовсе в ремонте не нуждавшихся, он затем предложил ученикам далее попрактиковаться самостоятельно. Наступила тишина. Том мгновенно насторожился.

— Скажите мне, пожалуйста, — так и не дав детям ни минуты на отработку заклинания, неожиданно поинтересовался мужчина. — Что произойдет, если совместить чары починки с чарами восстановления? Том, как ты думаешь? Не молчи!

— Не имею понятия, сэр, — мальчик, вновь встав, пожал плечами. — В учебниках советуют никогда так не поступать, если не знаешь, что в итоге получится.

— Опять неверный ответ. Ты меня разочаровываешь и буквально заставляешь лишить мой родной факультет еще десяти балов, — колдун воздел руки к потолку. — Ведь все элементарно просто. Надо лишь подумать. — Он хитро улыбнулся и оглядел класс. — Эффект от такого глупого поступка не предсказуем. И желательно так никогда не делать. Если, разумеется, вы раньше такого не практиковали и уже заранее знаете, что в итоге получится.

— Сэр, — Орион возмущенно выглянул из-за Тома. — Он ведь так и сказал.

— Уважаемый, — обратился к нему колдун. — Я преподаватель. И намного старше тебя. Мне лучше знать правильно ли ответил ученик или ошибся. Впредь лучше не обсуждай мои решения, если конечно собираешься хорошо сдать экзамены…

Блэк едва слышно пробурчал нечто неразборчивое, но вслух спорить не стал. Том так же молчал.

«Амадеус все прекрасно помнит. И мстит за тот случай. Надеюсь, только издевательствами его намерения и ограничиваются».

Уставившись безмятежным взглядом на новоявленного преподавателя, он принялся прикидывать сколько времени осталось до конца занятия. Волшебник, не услышав больше слов возмущения в свой адрес, с удовлетворением продолжил урок.

— Теперь давайте перейдем к заклинанию вингардиум левиоса. Все возьмите в руки палочки и повторяйте за мной, — он плавно рассек своей воздух и направил в сторону чернильницы, стоявшей на его столе, четко по слогам произнеся. — В-и-н-г-а-р-д-и-у-м л-е-в-и-о-с-а.

Студенты замахали палочками и хором прокричали заклинание. Получилось только у Тома, Поппеи и Ориона. Остальные недовольно заворчали и принялись за очередную попытку. Минут через пять Амадеус, видя, что больше ни у кого не выходит хотя бы немного сдвинуть свой предмет с места, приказал заканчивать.

— Вы нам дали слишком мало времени, — возмутилась Карина.

— После уроков, юная мисс, у тебя его предостаточно. — Улыбнулся мужчина. — С сожалением вижу, результаты у всех вас хуже плачевных. Всего лишь двое сумели правильно сотворить такое простое заклинание.

— Почему двое? — удивилась Поппея. — Сэр, трое.

— А кто третий? Том? — он подошел к мальчику и внимательно посмотрел на продолжавшую висеть в воздухе чернильницу, поднятую им. — Вижу грубейшую ошибку. — Колдун рукой толкнул чернильницу вниз. Та, едва не расплескав содержимое, резко опустилась вниз, почти коснувшись поверхности парты. — Она могла упасть. Чары выполнены бездарно.

— Мне бы колдовать так бездарно, — вздохнул Кевин Сноу.

— Тут нечему завидовать, — нравоучительным тоном заявил маг. — К чему брать пример с самоучек? Оглянитесь вокруг… — Дети завертели головами. — В мире есть более достойные примеры. Выйди, Том, и покажи еще раз. Вдруг я ошибся и ты выполнил все безупречно?

Мальчик тут же почувствовал подвох, но спорить было бесполезно. Встав из-за стола, он направил палочку на чернильницу:

— Вингардиум левиоса! — та плавно поднялась под потолок.

— В корне не верно. В твоих действиях изначально вкралась ошибка. — Амадеус оглядел класс. — Никогда так не делайте.

— Сэр, если они станут делать по-другому, то, к сожалению, ничего не выйдет. Заклинание выходит либо правильное, либо никакое…

— Вот как… — колдун устремил на Тома ледяной взгляд. — Показываю…

Мальчик моментально взлетел в воздух, по пути перевернувшись вверх тормашками, видимо мужчина, разозлившись, использовал невербальную магию. Грифиндорцы от смеха едва не попадали под парты, даже многие слизеринцы, от души веселясь, прослезились, принявшись вытирать глаза, кто платками, а кто рукавами мантий.

— Видите? — обратился к ним волшебник. — Достаточно четко и правильно все сделать и вы обязательно получите нужный результат. — Он повернулся к висевшему в воздухе Тому спиной и тот тут же упал на пол, больно ударившись о каменные плиты. — Ой! Извини, — Колдун протянул ему руку. — Не ушибся?

Тот одарил его равнодушным взглядом, пряча клокотавшую внутри ярость за милой улыбкой:

— Все же вы, сэр, допустили небольшую помарочку.

— Какую? — удивился мужчина.

— Не зафиксировали объект.

— Хм… И признанные мастера иногда допускают оплошность…

Дождавшись окончания урока, Том, потирая ушибленные места, направился на следующий.

— Чего Амадеус тебя так невзлюбил? — сразу же поинтересовалась Поппея, едва они оказались в коридоре. — Неужели тебе начинает изменять удача? И ты перестаешь быть любимцем учителей.

— Не смешно, Макквин, — остановил ее рассуждения Орион. — Твой душка позорил наш факультет на глазах у гоготавших от счастья львят. Те до сих пор не могут поверить в такую удачу. Боюсь, сегодняшнее занятие впишут в черный день Слизерина…

«Неужели, он в школе только из-за меня?» — не слушая рассуждения Блэка, думал Том. — «Я ведь ничего не смогу с ним поделать… Он взрослый, уважаемый всеми волшебник. Будущий министр магии. А я? Бедный сирота. И о победе в конкурсе теперь придется забыть. Тут хотя бы выжить.» — Взяв себя в руки, мальчик поправил взъерошенные после столь экстремального урока волосы. — «Главное, не оставаться с ним наедине ни под каким предлогом. А на глазах у множества людей он не посмеет причинить вреда».

Вечером, после ужина, изменив себе, Том остался в гостиной. Усевшись в дальнем углу в темно-зеленое кресло, он, скучая, принялся наблюдать за развлекающимися слизеринцами.

— Мне нужна твоя помощь, — голос Поппеи вывел его из расслабленного состояния.

— В лес не пойду, — моментально ответил он ей.

— Я и не прошу, — заявила та.

— Придумала кое-что похуже? Взять интервью у Гриндевальда? Покататься под луной на кентавре? Приручить голодного оборотня?

— Нет. Нам не придется даже покидать замок.

— Не выполнила домашнюю работу? Моя в комнате. Списывай.

— Мне очень надо, — девочка понизила голос до едва слышного шепота.

— Разумеется, — ответил он ей еще тише.

— Я хочу украсть одну книгу из Запретной секции.

— Я разрешаю. Можно было не спрашивать.

— Без тебя не могу. Она находится очень высоко.

— Воспользуйся заклинаниями. Амадеус сегодня на твою удачу нас как раз научил.

— Не притворяйся. Ты же знаешь, там нельзя колдовать. Могут поймать. Помоги, пожалуйста. Мы же друзья…

— Нет. Я согласен на кентавра. В крайнем случае на Гриндевальда. Все-таки мы дети и он не станет причинять нам вреда. В библиотеку с тобой не пойду. Ко мне вновь явится Дамблдор со Слизнортом. А я совсем недавно аккуратно разложил все свои вещи. Не хочу опять этим заниматься.

— Том, последнюю. Самую последнюю книжку. Клянусь. Обещаю. Ты мне должен за домовика. Помнишь?

— Я?

— Да. Я ведь простила тебя. Услуга за услугу.

«Не отстанет ведь… Лучше страдать за то, что делал, чем безвинно».

— И когда?

— Сегодня. Зачем откладывать.

В библиотеке, несмотря на начало января, все столы оказались занятыми посетителями. Походив между ними, Макквин с Томом решили спрятаться за книжными стеллажами.

— Ты тут должен знать каждое укромное местечко, — прошептала ему на ухо Поппея. — Скажи, где леди библиотекарша нас точно не заметит?

— Откуда я знаю? Меня интересуют только книги. Спроси лучше у старшекурсников. Они здесь часто обнимаются, а иногда и целуются.

Уйдя в самый дальний и темный конец библиотеки, они принялись дожидаться ее закрытия.

— Я видел у твоего отца книгу по настоящей темной магии, — сидя на полу, сообщил он девочке.

— Я знаю.

— Зачем она ему? Такую же хочешь отсюда стащить?

— Ее дедушка давно купил у одного мага. Тогда Министерство еще не столь жестко свирепствовало. Те, которые я отсюда таскаю, очень ценные, но и близко с той не стоят. Папа немного увлекается нетрадиционным колдовством, но, скажи мне, кто в наше время не занимается такими вещами?

— Амадеус. На словах, по крайней мере.

— Вот именно. На словах. А на деле, кто знает… Папа не применяет прочитанные заклятия против людей. Ему просто интересно. Как и дедушке. Бабушка у нас другая. Ей никогда не нравилось их увлечение. Да и я не особо такое приветствую. Но и страшного не вижу. Это не настоящая темная магия. Отец ведь пытался тебе объяснить. Помнишь, тогда в день нашей первой встречи?

Том кивнул. Еще бы. Помнил каждое слово. А еще лучше разговор в Странраере. Дня не проходило, чтобы он его не вспоминал и не пытался осмыслить, понять, как на самом деле относиться ко всему рассказанному мужчиной.

Постепенно один за другим погасли факелы, развешанные по стенам, стихли отдаленные звуки переговаривающихся между собой студентов. Библиотека закрывалась.

— Кажется, пора, — юная ведьма, осторожно выглянув, в темный, лишенный малейшего света проход между книжными стеллажами взглядом призвала мальчика следовать за собой.

Выйдя из минутной задумчивости, он, тихо ступая по каменному полу, пошел за ней. Пройдя несколько стеллажей обратно, они свернули в дальний конец библиотеки и вышли к металлической сетке.

«И как она собирается через нее перелезть?» — скептически подумал Том. — «Замок без применения заклинаний нам точно не открыть».

Подойдя к двери, Поппея остановилась и тихонько толкнула ее. Та не поддалась, издав едва слышный лязгающий звук.

— Закрыта… — прошептала девочка. — И хорошо. — Вытащив из волос булавку, она принялась ловко орудовать ею.

«Свои вещи я с сегодняшнего дня запираю только с помощью магии», — глядя на действия колдуньи, размышлял мальчик.

Спустя несколько секунд они вошли внутрь. Свернув вправо, прошли пару рядов, затем влево и, сделав примерно двадцать шагов, остановились.

— Вон та, на самом верху, — девочка рукой указала на самую высокую полку.

— Если бы ты в детстве не только замки вскрывала, но и яблоки воровала, то давно бы достала сама.

— Не время шутить. После расскажешь, чем на досуге занимался.

Закатав рукава, Том, цепляясь руками за деревянные полки, полез наверх. Холодный свет луны, проникая сквозь окна, достаточно хорошо освещал ту часть библиотеки, в которой они сейчас находились. Отчетливо видя нужную ему книгу, мальчик, легко добрался до нее и протянул к ней руку. Внезапно он почувствовал легкое, едва уловимое вибрирование воздуха справа от себя. Тот словно пел. Беззвучно, неслышно, но вполне осязаемо. Повернув в ту сторону голову, Том увидел старый потрепанный фолиант.

«Записки Салазара Слизерина», — прочитал он едва различимое в темноте название. — «Он оставил после себя воспоминания? Не знал».

Забыв о просьбе колдуньи, мальчик принялся перемещаться в ту сторону.

— Том, давай быстрей, — взволнованно зашептала стоявшая внизу Поппея, — я слышу чьи-то голоса. Кажется, нас обнаружили.

Теперь и он отчетливо их услышал. Ухватившись в попытке удержать равновесие за верх стеллажа двумя руками, Том встал ногами на полку, тут же начавшую прогибаться под тяжестью его тела.

— Быстрей! Они уже близко! — Макквин, желая поторопить мальчика, едва не допрыгнула до него.

Взять две книги времени уже не оставалось. Схватив нужную девочке, до нее оказалось проще дотянуться, он спрыгнул вниз.

— Бежим, — она потащила его в темноту. — Забрал?

— Да, — ответил Том на бегу, передавая ведьме украденную вещь. Та спрятала ее в складках мантии.

Один за другим начались загораться факелы.

— Мы знаем, что ты здесь, выходи! — голос Дамблдора подобно трубе разнесся по помещению. — Тебе не скрыться.

Добежав до конца стеллажа и упершись в решетку, они остановились. Выглянув, Том увидел около входа в запретную секцию преподавателя по трансфигурации. Тот спокойно стоял, скрестив руки на груди, плотно прикрыв за собой металлическую дверь. Рядом с ним, с перекошенным от ярости лицом, нервно переступая с ноги на ногу, дергаными движениями волшебной палочки зажигала факелы мадам Пэйн.

— Кажется, попались, — Поппея мрачным тоном подвела итог сложившейся ситуации.

— Надо заманить их внутрь секции. Тогда у нас может появиться шанс.

— Предлагай. Я на все согласна.

— Тогда делай, как я, — мальчик побежал обратно, принявшись с громким шумом скидывать книги с полок на пол.

— Альбус! — возглас негодования библиотекарши едва не заложил Тому уши. — Я не могу спокойно стоять.

Добежав до конца стеллажа, Том остановился и натянул на голову мантию.

— Так даже, если увидят, не узнают. А теперь нам надо разделиться. Боюсь, Дамблдора увести от входа будет намного сложнее.

— Предоставь его мне, — колдунья по примеру мальчика тоже прикрыла лицо мантией и решительно достала палочку.

— Негодяй, тебе от меня не спрятаться! — громко топая по каменному полу в тот проход, из которого они только что выбежали, ворвалась мадам Пэйн. Увидав, что там никого нет, женщина разразилась проклятиями.

Продолжая сбрасывать вниз книги, дети побежали дальше. Через несколько десятков метров Поппея свернула в сторону и побежала по направлению к решетке. Том, преодолев еще парочку стеллажей, так же вскоре повернул в том же направлении. Сыпавшиеся за ним старинные тома, устилали его путь, видя по нему вопящую на все помещение разъяренную колдунью.

— Альбус! Профессор! — ее голос неожиданно сорвался на истерику. — Огонь. Он поджег библиотеку. Изверг!

Мальчик, добежав до решетки, выглянул из-за полок и бросил взгляд на вход в Запретную секцию. И как раз вовремя. Дабмлдор, сорвавшись со своего места, кинулся на крик библиотекарши. Отразившиеся на потолке языки пламени в представлении Тома должны были поглотить, как минимум пол библиотеки. Ему стало жалко книги.

«Из-за одной сгорит несколько сотен. Поппея поступила чудовищно».

Преодолев за считанные секунды расстояние, отделявшее его от входа, он толкнул дверь. Та оказалась заперта.

«Теперь точно попались. Еще пожар заодно припишут».

— Алохомора, — выскочившая из валившего клубами серого дыма Макквин уверенно направила на замок свою палочку. Тот на мгновение окутался синеватой дымкой, но открываться не пожелал. — Алохомора! — Уже нервно повторила девочка.

— Вон они!!! — визгливо заорала библиотекарша. — Альбус, я их вижу.

— Алохомора! — уже несколько обреченным тоном выкрикнула в третий раз молодая колдунья и, признавая поражение, опустила руки.

«Оставить бы тебя здесь. Пусть тобой занимаются», — замелькали в голове Тома зловредные мысли. — «Мне настолько станет проще…»

Страха он не ощущал. Лишь досаду за упущенную возможность. И одну единственную идею, которую он и решил напоследок попробовать.

— Магикус Экстремус, — наудачу добавил Том, едва успев в последний момент пока звук предыдущего заклинания еще звучал в воздухе.

Замок щелкнул и дверь открылась.

— Не зря ты здесь столько времени проводил! — обрадовалась Поппея и бросилась к выходу из библиотеки. Том последовал за ней.

— Уходят! — завыла женщина и разразилась такими проклятиями, что мальчик едва не споткнулся, чувствуя, как у него со стыда начинают пылать уши.

Выскочив в коридор, они побежали вниз по лестнице. Следом за ними продолжая изрыгать нецензурную брань, мчалась мадам Пэйн. Ярость придавала ей дополнительные силы и постепенно она начала нагонять их. Немного поодаль, заметно отстав от волшебницы, пыхтел Дамблдор.

— В гостиную нам нельзя, — перепрыгивая разом через несколько ступенек, бросил Том Поппее. — Слишком рискованно. Могут догадаться, что мы со Слизерина.

— Тогда предлагаю сюда, — тихо ответила девочка и, свернув, потащила его в коридор второго этажа.

Они быстро проскочили несколько поворотов, едва дыша и стараясь по возможности мягко ступать по каменным плитам. Спокойное мерцание горящих факелов, развешанных на стенах, немного успокоило их. С трудом переводя дыхание, они перешли на шаг, стянули с головы мантии и быстро оделись в них.

— До отбоя около получаса, — сообщил Том девочке. — Если не успеем вернуться, нас ждут неприятности. Здесь есть туалет? Хочется пить.

Звуки погони стихли и он окончательно пришел в себя.

— Да, пойдем, покажу, — Макквин вытерла взмокший лоб и поправила прическу.

— Скажи… — поинтересовался он у нее. — Зачем ты подожгла библиотеку?

— Я не поджигала. Я даже заклинания нужного не знаю.

Том уставился на нее.

— Я все видел, Поппи. Там полыхало так, что я думал библиотекарша лишиться чувств. Даже Дамблдор не выдержал, побежал тушить.

— Терпеть не могу, когда меня так называют, — скривилась юная ведьма. — На такую реакцию я и рассчитывала. Я использовала чары миража. Думаю, Дамблдор сразу догадался, подойдя поближе, но было уже поздно. А библиотекарша просто напросто настолько испугалась за свои книжонки, что не смогла увидеть очевидного. Точно также я пошутила на первом занятии с тем грифиндорцем, только сегодняшнее заклинание несколько сложнее и требует немного больше времени.

— Хорошо иметь папу колдуна, — мальчик с плохо скрываемой завистью посмотрел на девочку.

Туалет оказался старым и видимо редко посещаемым. Вдоль стены располагалось несколько раковин. Том быстро подошел к одной из них и принялся крутить кран, припав пересохшим ртом к его металлической поверхности. К его неудовольствию, кроме звуков всасывающегося воздуха ничего не произошло. Он несколько раз повернул кран в обе стороны, но вода по-прежнему не собиралась течь.

— А разве в нашей школе существуют факультетские туалеты? — спросил он у Поппеи.

— Никогда о таких не слышала, — ответила та, со сосредоточенным видом поправляя на себе одежду. — С чего ты решил?

— Этот, похоже, только для слизеринцев, — проговорил Том, разглядывая едва различимые контуры змейки на поверхности крана.

— Нет. Мы в туалете для девочек. Хватит говорить глупости.

Напившись из соседнего крана, Том захотел получше все тут рассмотреть, но девочка наотрез отказалась дать ему такую возможность.

— Нам пора, — она встала рядом с дверью, настойчиво требуя уходить отсюда. — Вдруг кто заглянет? Мы должны уже стоять рядом со своими кроватями, одетые в пижамы и собираться укладываться спать.

Нехотя, он согласился с ней и следом за колдуньей вышел в коридор…

На следующее утро весь факультет оказался разбуженным красным от негодования Слизнортом, метавшимся по гостиной, словно пес, несправедливо обиженный хозяином.

— Где старосты? Почему все продолжают спать! — голосил обычно спокойный декан.

Том осторожно заглянул сквозь узкую щель слегка открытой двери.

— Что происходит? — поинтересовался, зевая, Орион.

— Не знаю. Но я к нему не выйду.

— Еще чего. Ты известный его любимчик. Он не причинит тебе вреда.

— Господа, на выход, — к ним заглянул Малькольм Глейзер.

— Мы отправляем Реддла, — крикнул ему Блэк, вставая с кровати. — Если он выживет, то мы подумаем.

— Сейчас! — рявкнул Слизнорт, отталкивая старосту. — Или до конца учебного года будете драить котлы.

Толком не одевшись, Абраксас, Орион и следом за ним Том выскочили в гостиную. Там уже с испуганными лицами толпились остальные слизеринцы.

— Сэр! Гриндевальд атакует? — поинтересовался Блэк. — Неужели все так плохо?

— В шесть в подвале. Там тебя уже ждут котлы, — колдун бросил на юного аристократа недовольный взгляд. — Еще есть шутники?

— А что случилось, профессор? — голосом полным непонимания поинтересовалась Поппея. — Мне страшно.

Мужчина на мгновение замялся.

— Вчера вечером двое студентов после закрытия библиотеки без разрешения проникли в Запретную секцию, — уже более спокойным голосом произнес он. — Мадам Пэйн и профессор Дамлдор обнаружили нарушителей, но негодяям удалось сбежать. Кто добровольно хочет признаться в содеянном? Выяснит руководство школы, будет хуже…

Слизеринцы мгновение глядели на него, а затем неожиданно многие из них рассмеялись.

— Ходить в библиотеку после закрытия? — принялся заливаться безудержным смехом Гилберт. — Да я туда днем то редко заглядываю…

— Хватит! — попытался успокоить их колдун, но безрезультатно.

— Сэр, это, наверняка, львята или орлы, — доверительным тоном сообщил волшебнику Малькольм. — Или пуффендуцы. Мадам Пэйн их каждый раз из библиотеки насильно выгоняет. Нам, зачем ночью ходить за книгами? Мы их, что купить не в состоянии?

— Но двое все же нарушили правило, — не отступал Слизнорт.

— Так я вам и говорю. То были студенты с других факультетов… — ответил Малькольм.

— Верно. Слизеринцы, если такое задумают, не дадут себя обнаружить. — Важно заявил Гилберт.

— Ты точно не дашь, — заржали стоявшие рядом с ним парни и похлопали его по спине.

Мужчина, явно успокоившись, видимо с криком, вышли вся злость и негодование, обвел стоявших вокруг него студентов деланно серьезным взглядом.

— Значит, среди вас нарушителей нет?

— Нет, — ответили все хором.

— А если вдруг обнаружу?

— Не обнаружите, профессор.

Колдун, казалось, остался доволен ответом, пригладив топорщащиеся усы, он направился к выходу из гостиной…

В течение последующей недели все разговоры в основном сводились к происшествию в библиотеке. Слизеринцы с интересом следили за развитием событий, ожидая, кто в итоге окажется теми двумя глупцами и, когда их, наконец, схватят, ведь за дело, едва узнав о случившемся, сразу же взялся Рубенс Амадеус. Но время шло, а новостей или хотя бы слухов о поимке нарушителей не появлялось.

— Видимо деканы покрывают своих подопечных, — с умным видом сообщал всем желающим его слушать Гилберт. — Ведь, подумайте, какой позор ожидает факультет, если узнают, что его студент ночью стащил никому не нужную книгу.

Обиженная на всех, и на приведений в том числе, подозрительно глядя на каждого проходящего мимо нее ученика мадам Пейн три дня отказывалась пускать посетителей внутрь библиотеки, требуя поймать и строго покарать виновных.

Для Тома время шло не так весело. На занятиях у Амадеуса он каждый раз наказывался снятием с факультета минимум десяти очков. Вначале слизеринцев забавляло, как издевается над ним колдун, но видя, что их балы стремительно приближаются к нулю и вскоре они вовсе рискуют превратиться в отрицательные, начали злиться на мальчика. Тот не представляя, что ему делать, и садился на последнюю парту, и прятался за горой учебников, и на зубок заранее учил весь будущий урок, вскоре махнул на все рукой, решив спокойно ждать окончания года и выборов в Министерство.

«Амадеус ведь не останется работать в школе навечно. Иначе, зачем он стремится стать министром?» — с надеждой думал мальчик, идя на очередной урок по заклинаниям.

Потихоньку приближался февраль. В последнюю неделю января в школе появилась Найра, бледная, худая, но с лукавой улыбкой на губах. Здороваясь с девушкой, Тому показалось, что ведьма смотрит на него как-то по особенному, ни так как раньше.

«Подозревает?» — мелькнула осторожная мысль. — «Наверняка. Хотя после случившегося я бы на ее месте настороженно относился к каждому в Хогвартсе».

Увидев ее, Орион с Блэком вновь принялись заметно нервничать. Особенно блондин. Мальчику пришлось еще раз сделать им внушение:

— Лучшие министерские работники месяц пытаются разобраться. И не могут. Хватит зря волноваться. Они сидят тут уже скорее по инерции, боясь признать свое поражение. Дело скоро закроют, я уверен. — Он ободряюще похлопал каждого по плечу. — Мы выпутались. Поздравляю.

На самом деле сам он так не считал. Пока из школы не уехал Амадеус, опасность еще оставалась. И лично для него — двойная.

«Для чего он в Хогвартсе?» — усиленно пытался понять Том. — «Что-то удерживает его в замке. Знать бы какая причина? Смерть Льюиса? Я? Нечто другое, о чем я не знаю? Не просто так он меня мучает, наверняка добивается какой-то цели. Понять бы, почему он тогда на меня напал…»

Однажды вечером он, пристроившись возле камина, с равнодушным видом наблюдал за веселящимися студентами. Неподалеку от него Кевин Сноу, окруженный толпой первокурсников, с интересом разглядывали принесенный им же старый фотоальбом.

— А вот моя старшая сестра! — радостным голосом воскликнула Карина. — Том, иди сюда. Покажу.

Тот, скривился, переводя взгляд на танцующие языки огня, прикидываясь, что не слышит колдунью. Ему хотелось спокойно посидеть в одиночестве и подумать, столько всего навалилось за последнее время, а завтра вновь занятие у Амадеуса.

В сопровождении трех девочек появилась Поппея. Оглядев помещение скучающим взором, она направилась к компании Кевина Сноу.

— Чем занимаемся?

— От тебя отдыхаем, — съязвила Карина.

— Значит, к твоему сожалению закончили.

— Смотрим фотографии выпускников школы, — сообщил ей Кевин. — Тут мой брат. Сестра Карины…

— Дай, посмотрю, — Макквин ловко выхватила альбом. — Какие у них смешные прически! Глядите. — Она показала своим подругам. — Том, иди сюда. Посмеемся.

— Он не хочет, — заявила ей Карина.

— Как не хочет? Хочет. Весело же. Давай к нам.

— Там и моя сестра, заканчивай, — блондинка попыталась вырвать альбом из рук Поппеи, та, не желая отдавать, потянула на себя и тот, выскользнув, отлетел в сторону, упав перед ногами Тома, прямо возле камина.

— Он же сгорит! — взвыл Кевин, вскакивая на ноги.

Равнодушно взглянув на фотографии, Том немного подвинул его ногой. Взгляд случайно скользнул по поверхности.

«Выпуск 1928 года», — прочел мальчик, глядя на весело улыбающихся старшекурсников, приветственно машущих руками.

Одна колдунья, с неестественно бледной кожей лица, красиво завитыми каштановыми волосами и пухлыми алыми губами, одетая в синюю обтягивающую мантию показалась ему знакомой. Он, нагнулся и подобрал альбом, положив на колени.

«Двадцать восьмой год. Я никак не могу ее знать. Ей ведь сейчас минимум двадцать семь. И все-таки…»

— Спасибо, Том, — Кевин подбежал к нему, видимо желая забрать альбом.

— Сейчас… — мальчик рассеянно взглянул на слизеринца и едва слышно пробормотал. — Я ее точно видел.

— Что? — не понял тот.

— Том. У тебя слишком умный вид, — к ним подошла Поппея. — Ты глядишь на фотографии, словно там твои знакомые.

— Да, — не слушая ее, ответил он, переводя взгляд в самый низ страницы и читая фамилии учеников. — Дороти Амадеус. Теперь понятно, зачем ты здесь, будущий Министр магии.

Глава двадцатая

— Результаты на удивление плачевны, не ожидал. — Слизнорт укоризненно оглядел участников клуба, чуть дольше задержав свой взгляд на Найре, хмуро уставившейся в пол и нервно накручивающей рыжий локон на указательный палец левой руки. — Порадовали лишь Блэйз, к слову, как всегда, и к моему удивлению очаровательная мисс Мартинс. Напомню, она в отличие от вас в школе провела немногим меньше недели.

— Сэр, — Гилберт недовольно поморщился. — Простите, я сюда не за наставлениями пришел.

Развалившийся в развязной позе Блэйз, с самодовольной улыбкой на губах, глянул на слизеринца:

— Учись хотя бы их слушать, раз ничего другого не умеешь.

— Хватит спорить, — мужчина хлопнул рукой по столу. — Надоели. Словно малые дети.

— Профессор, — обратился к нему Джозеф. — Не забывайте, среди нас один точно еще ребенок.

Том, сидевший около двери, мрачно взглянул на грифиндорца. В отличие от остальных студентов, набравших хоть какие-то очки, он явился на заседание с огромным количеством отрицательных балов, отбросивших факультет на последнее место в негласном соревновании школы. Переведя взор с парня, он уставился на свои пальцы, с деланным интересом принявшись разглядывать аккуратно подстриженные ногти.

— Видимо, на самом деле, вас двое, — ответил Слизнорт. — Ладно… Подведем итоги. Я прикинул промежуточный результат и предлагаю соревнование окончить.

— Почему? — изумился Фред.

— Еще целых два этапа, — воскликнул Гилберт. — Не стоит так поступать, профессор.

Том посмотрел на декана. В силу последних событий, появления Амадеуса, смерти Льюиса, он поддерживал решение колдуна.

— Они практически лишены соревновательного процесса. Отрыв первого от второго места слишком велик, — он заглянул в листочек, лежавший на столе. — Я тут все посчитал. Итак, положение после пятого этапа. Блэйз — тридцать девять очков…

— Да ладно?! — перебил его Гилберт. — Когда он успел столько набрать?

— Успел, — усмехнулся пуффендуец. — Не каждому дано. Понимаю. Обидно, правда? Продолжай летать на метлах. Может, через пару лет догонишь меня.

— Ширер! — Слизнорт повысил голос.

— Сэр, — парень непонимающе глянул на волшебника. — Вы же видели. Он первый начал.

Тот, поморщившись, махнул рукой:

— У Тома сейчас двадцать очков и он на втором месте.

— Змейка смог так высоко заползти. Как? — Джозеф едва не выскочил из кресла, уставившись на мальчика.

— В силу таланта и способностей, отсутствующих у тебя в результате неправильного природного развития, — с холодной улыбкой бросил Том грифиндорцу.

— Решил пошипеть? — ухмыльнулся тот. — Не забывай, до подвала далеко идти.

— Только тронь его, — Гилберт показал Джозефу кулак.

— Вы мне надоели. Причем все. — Слизнорт устало откинулся на стуле. — Ваши непрекращающиеся ссоры — еще одна причина, почему я предлагаю прекратить соревнование. Вы так грызетесь между собой, что можно заподозрить чью-то злую намеренность в смерти одного из вас. — Он хмуро улыбнулся.

— Вы шутите, профессор? — молчавшая все собрание Найра, оживилась и требовательно уставилась на колдуна. — Вы что-то знаете?

— Да, сэр, — присоединился к ней Фред. — Расскажите, как продвигается расследование.

— Я и без всякого расследования знаю… — Джозеф подмигнул другу и сделал паузу, дожидаясь пока все обратят на него внимание. — Хила убил Том…

Мальчик покрылся испариной и нервно вцепился пальцами в подлокотники кресла.

«Что он говорит? Не может быть! Неужели все видел?»

Он зло взглянул на грифиндоца. Тот видимо ожидая, намного более агрессивной и громкой реакции, разочаровано отвернулся.

— Ты… Ты… Серьезно? — девушка агрессивно набросилась на парня. — Зачем?

— Видимо очень сильно хотел занять второе место, — ухмыльнулся Джозеф.

Ведьма завертела головой. У Тома отлегло от сердца. Рядом в полный голос принялся ржать Фред, спустя секунду к нему присоединился Блэйз.

— И все же, — не обращая на веселившихся внимания, обратился к Слизнорту Гилберт. — Расскажите нам хоть что-нибудь. Желательно правду.

— А стоит? — волшебник наколдовал себе чашку чая и отхлебнул из нее, вытерев губы шелковым платком. — Вы и без меня все прекрасно знаете. — И посмотрев на придвинувшуюся к нему Найру, прибавил. — Хорошо. Комиссия уезжает в конце недели. Они ничего не выяснили. Смерть Льюиса объявлена несчастным случаем.

— Нет, — воскликнула девушка. — Я уверена, он не случайно погиб. Зачем тогда неизвестный пытался все свалить на меня?

— Не знаю, — мужчина пожал плечами. — Но что точно мне ясно, от заклинания экспеллиармус еще никто не умирал. Бедняга, на самом деле, неудачно ударился головой.

— Рубенс Амадеус тоже покидает школу? — едва сдерживая радость, поинтересовался Том.

— Нет. Он остается в Хогвартсе. Удивляюсь, как у него хватает времени, но он одновременно будет и преподавать, и продолжать работать в Министерстве.

Счастье длилось недолго. Мальчик скрипнул зубами, внешне оставаясь безмятежным.

«Что ж, видимо, придется смериться. В приюте и не через такое проходил».

— Прошу прощения, — вдруг всполошился Слизнорт. — Но я ошибся. На втором месте Найра. У нее на один бал больше, чем у Тома. А он, следовательно, на третьем месте.

— Тем лучше, — обрадовался Джозеф. — Значит, соревнования продолжаются. Отрыв еще можно ликвидировать.

— Но не тебе, — добавил Гилберт.

— И точно не тебе, — ухмыльнулся грифиндорец. — Профессор, вы лишаете нас такого веселья…

— Он прав. Нельзя так взять и все закончить, — неожиданно воодушевилась Найра. — Я не дам Блэйзу так легко победить. Сэр, не лишайте меня шанса.

Волшебник допил чай и с громким стуком поставил на стол.

— Дело ваше, уговорили, — произнес он недовольным тоном. — Только не хнычьте, когда узнаете задание.

— Не станем, — пообещал Гилберт. — Мы слушаем.

Блэйз, вытянув ноги, оскалился:

— Итог следующего конкурса лишь увеличит мое преимущество. С кем тут соревноваться? — он оглядел присутствующих. — Если первокурсник мой главный соперник то, что говорить об остальных. — Он рассмеялся.

— Не хами, — с явной угрозой в голосе ответила Найра.

— Я говорю лишь правду. Или она глаза режет?

— Все! Вы достали меня, — Слизнорт в негодовании вскочил на ноги. — Следующее задание — отыскать Тайную комнату. Работайте!

— Что? — воскликнул Гилберт.

— Ты обещал не возмущаться, — с улыбкой напомнил ему волшебник.

— Профессор! Но она не существует! — поддержал слизеринца Фред.

— Кто тебе такое сказал? Лучше изучай историю школы. Ее, в действительности, пока никто не смог найти. Вдруг кто-то из находящихся в этой комнате совершит невозможное? А теперь марш по гостиным! Заседание окончено…

Неделя подходила к концу, а с ней и январь. Том с удивлением покрутил в руках сложенный лист бумаги, перевязанный золотистой лентой и скрепленный печатью. Взмахом руки отпустил огромную серую сову, принесшую письмо и теперь нагло усевшуюся ему на плечо. Птица, недовольно ухнула, схватила со стола медовое печение и взмыла к потолку.

— Кто пишет? — поинтересовалась Поппея. — Дамблдор? — Девочка попыталась выхватить послание, но едва коснувшись пальцами бумаги, скорчила на лице обиженную гримасу. — Больно! Ты разве не чувствуешь?

— Нет, — мальчик сунул письмо в карман.

— Оно ведь адресовано ему, — равнодушно произнес Орион.

— И что? — удивилась ведьма.

— Так многие делают. Во избежание чтения другими людьми. Едва Реддл ознакомиться с его содержанием, бумага сразу сгорит.

— Мой отец так часто поступает. — Подтвердил Абраксас, с аппетитом уплетая горячие плюшки. С того момента, как комиссия покинула замок настроение молодого аристократа резко улучшилось, он сделался веселым и полностью довольным жизнью.

— И кто интересно шлет Тому такие записки? — Поппея начала буквально изнывать от любопытства. — Читай сейчас. Я не могу ждать.

— Вот еще, — мальчик недоуменно покосился на молодую колдунью. — Раз написавший хотел, чтобы о его содержании никто кроме меня не узнал, то я никому и не скажу.

Допив кофе со сливками, он вылез из-за стола и поспешил в коридор. Девочка проводила Тома недовольным взглядом.

— Мы должны выяснить, что там написано, — принялась уговаривать она парней.

— Макквин, мы не станем к нему приставать, — отмахнулся от нее Блэк. — Надо уважать личную жизнь окружающих тебя людей.

— С каких пор ты вдруг принялся прислушиваться к желанию Тома? — удивилась Поппея.

— С каких, с каких… Вот прямо сейчас и решил. И теперь так всегда и будет. Он наш сосед для начала. Абраксас, подтверди.

Блондин согласно кивнул:

— Отстань от него…

Найдя укромный уголок в холодном, продуваемом ледяными ветрами коридоре третьего этажа, мальчик сорвал печать и развязал ленту.

Юный маг,

Если тебе совсем нечего делать в завтрашний воскресный день, предлагаю встретиться и обсудить начало наших занятий. Надумаешь, жду в девять утра возле озера. Опоздаешь, уйду.

Лондонский знакомый.

Едва мальчик дочитал текст до конца, как бумага вспыхнула розовым огнем, вырвалась из рук и, не долетев до пола, превратилась в горку пепла. Налетевший сквозняк тут же подхватил его, кружа и разнося по всем закоулкам замка.

«Пойти?» — подумал Том. — «Разумеется. Если бы он хотел причинить мне вред, то не стал бы поить капучино на глазах у множества людей. Мы стояли с ним вдвоем на пустой ночной улице. У него имелся превосходный шанс… Он брат темного волшебника, но не темный волшебник. А знания, которые он может мне дать, дорогого стоят».

Утром, быстро позавтракав, мальчик вышел на улицу. Поппея весь вечер пристававшая к нему, желая узнать, если не содержание письма, то хотя бы отправителя, оставшись без ответа, обиделась и вновь с ним не разговаривала.

Солнце, отражаясь от поверхности снега, слепило глаза, заставляя щуриться. Поплотнее закутавшись в мантию и натянув до самого носа шарф, он остановился на пригорке, глядя с его вершины на расстилавшееся внизу замершее озеро. Колдуна нигде не было видно.

«Обманул? Разыграл?» — обиженно подумал Том, спускаясь вниз и выходя на покрытый высокими сугробами берег. — «Надеюсь, он не родственник Льюиса?»

— Юный маг, любопытство взяло вверх над осторожностью, — раздался за спиной насмешливый голос.

Мальчик обернулся. Пряча руки в карманах спускавшегося буквально до земли пальто, прямо перед ним стоял колдун. На голову он одел темный берет, а лицо укутал длинным вязаным шарфом, обмотав его несколько раз вокруг шеи.

— Как вы тут оказались? Секунду назад вас здесь еще не было, — удивился мальчик. — Транссгресировать на территории школы невозможно.

— Все возможно, надо только уметь, поверь мне, — усмехнулся мужчина. — Правда, сейчас я применил другой способ. Им мы и воспользуемся для обратно дороги.

Он бросил в снег черную пуговицу.

«Портал», — слишком поздно сообразил Том.

Маг протянул к нему руку, едва коснувшись груди, и мгновенно все вокруг закружилось, завертелось, колени подогнулись и он больно стукнулся обо что-то твердое. Темнота, закрывавшая глаза, постепенно спала, и мальчик увидел, что сидит на полу прямо посередине огромной комнаты.

— Мы так не договаривались, — возмутился он. — Вы меня похитили!

— Ты же вроде согласился, придя на встречу? И я тебя не похищал. Ты думал, мы станем болтать возле холодного озера, стоя по колено в снегу? Может, тебе здоровье и позволяет так развлекаться, а мне уже нет. Возраст дает о себе знать. И, к сожалению, все чаще.

— Где я?

— У меня дома. Нравится?

Мальчик огляделся. Помещение выглядело впечатляюще. Оно оказалось поистине гигантских размеров. По его периметру вдоль стен шли высокие колоны. Мраморный пол блестел, словно стеклянный. Видневшаяся вдалеке входная дверь больше походила на огромные ворота. А стоявшие возле нее статуи больших позолоченных львов только добавляли сходства. Посередине находился квадратный бассейн. Плескаясь, из воды выглядывали, блестя на свету чешуей, рыбы. Рядом с ним росли непонятного вида деревья, на кривых ветках которых сидели большие попугаи, с разноцветным, словно специально раскрашенным оперением. Один из них, взмахнув крыльями, лениво поднялся в воздух и, раскрыв клюв, отчетливо произнес:

— Парнишка. Как дела?

— Привет, — Том, дивясь, проследил, как говорящая птица медленно пролетела над его головой и скрылась на другом конце зала, усевшись на плечо одиноко стоявшей статуи неизвестного колдуна с мрачного вида выражением лица.

От бассейна в разные стороны расходились широкие, вымощенные блестящей синеватой плиткой, дорожки.

— Пойдем, — волшебник направился по одной из них, сделав знак мальчику следовать за собой.

— Вы здесь живете? — поинтересовался он на ходу. — Огромная же у вас комната.

— Это перистиль, — ответил тот. — У маглов он зовется, если тебе привычней, прихожей. А насчет огромных размеров… Иногда знания некоторых законов магии сильно помогают облегчить и упростить жизнь.

Том поднял глаза вверх, щурясь от солнца, и заметил, что прямо над бассейном потолок отсутствует. Он отчетливо разглядел часть солнечного диска и кусок ярко-синего неба, но совсем не чувствовал идущего сверху холода.

«Поразительно», — дивился мальчик. — «Видимо заклинание сохраняет тепло. Почему так нельзя сделать в школе?»

Они прошли мимо небольшой группки карликовых кустов, с шевелящимися ветками. Почувствовав их приближение, растения разом потянулись к ним.

— Осторожней, — предупредил маг. — Если коснуться тебя, умрешь мгновенно.

Том отступил на несколько шагов в сторону, обходя опасность.

— Зачем, сэр, такое держать в доме?

— Не дают расслабиться, — улыбнулся мужчина. — И чужой имеет шанс не пройти.

Миновав ряд статуй суровых на вид колдунов, волшебник вывел мальчика к коридору.

— Мои предки, — маг указал на них рукой.

Том вгляделся в их каменные лица. Действительно, чертами они сильно походили на своего потомка.

— А ваш брат среди них есть?

— Брат?.. — он на мгновение задумался, наморщив лоб. — А, нет. Наверное, позже. Все еще не могу привыкнуть.

Ступая по мягкому, ворсистому ковру и глядя на развешанные красочные картины в дорогих на вид рамах, соседствующих с полыхающими ярким огнем факелами, Том следом за хозяином дома вышел в небольшое, но уютное помещение.

— Присаживайся, — мужчина указал на диван, стоявший неподалеку от камина.

Мальчик сел и с интересом осмотрелся. Черный деревянный стол, заваленный бумагами и книгами, возле дальней стены. Несколько книжных шкафов, забитых буквально под завязку, возле противоположной. Рядом огромное полотно, изображающее кровавое сражение колдунов с гоблинами. Волшебники, судя по изображению, побеждали посмевших биться с ними магических существ, без промаха разя их смертельными заклинаниями, отчего на лицах гоблинов отчетливо проступила гримаса отчаяния и предчувствия неминуемой гибели.

— Год тысяча четыреста девяносто второй, — проследив взгляд Тома, произнес мужчина и протянул ему чашку горячего капучино.

— Битва на Кабахлунских полях, положившая конец дальнейшим притязаниям гоблинов на полное равенство с людьми, — мальчик сделал глоток и, наслаждаясь вкусом напитка, поинтересовался. — Очень красивый дом… Зачем я вам? Неужели увлекательно общаться с ребенком? Мне-то с вами интересно. А вот вам, сэр? Только честно.

— Честно? — колдун расположился в черном, с высокой спинкой кресле. — Отвечу вопросом на вопрос. А тебе нравится целыми днями безвылазно торчать в школе? Кажется, из нее вас выпускают только на каникулы. И судя по тому, что ты согласился встретиться со мной, друзей у тебя в ней немного. Если вообще они есть. Или я ошибаюсь?

— Вы не ответили на вопрос… — Том посмотрел ему в лицо, стараясь хоть отчасти понять его мысли. Взгляд темных глаз выражал лишь легкую иронию, губы едва заметно изогнулись в подобии улыбки. Так можно глядеть и скрывая правду, и говоря ее. Он сам так частенько поступал.

— Видимо тебе по нраву начальные азы магии. Чему вас в Хогвартсе учат? Наверняка полетам на метлах вокруг школы, трансфигурированию чашки в стакан, да приготовлению зелий против прыщей. — Мальчик, допив капучино, поставил кружку на мгновенно возникший перед ним серебряный поднос, тут же медленно поплывший из комнаты. — Я могу научить более интересному. И главное, действительно нужному в жизни.

Нутром подозревая подвох, Том молчал, размышляя верить ли волшебнику и стоит ли соглашаться с предложением.

«В чем его интерес? Не верю в сказку, понравился юный маг, бедный сирота, и решил помочь ему восполнить некоторые пробелы в образовании. Работа Амадеуса? Или просто развлекается? Притворился добреньким, усыпил мою бдительность, а теперь готовит подлость? Не совершил ли я ошибку, придя к нему в гости?»

Правда чувства тревоги и грозящей опасности мальчик не ощущал. Сомнения порождались скорее разумом, чем сердцем, подкрепляясь недоверием к любому незнакомому человеку.

— Для чего, сэр, вам меня обучать? Никто не делает ничего просто так. В Хогвартсе преподаватели, к примеру, зарплату получают…

— Сомневаешься, не доверяешь мне? — колдун усмехнулся. — Правильно, молодец. Всегда надо держать ухо востро. На самом деле можешь не опасаться. И в любой, когда захочешь, момент вернуться обратно. — Он бросил мальчику рубиновую запонку. Тот недоуменно поймал ее, удивленно посмотрев на волшебника. — Портал. Окажешься прямо возле своего любимого озера. Я не держу тебя насильно.

Том спрятал подарок в карман, промолчав, что не умеет пользоваться им.

— Спасибо, сэр. И все же я не понимаю…

— У тебя талант. Нельзя позволить ему пропасть. Я видел, с какой легкостью ты получил у маглов нужную тебе информацию. Просто поразительно. В твоем возрасте я не был на такое способен. Я рад, что в Хогвартсе наконец решились на обучение легилименции. В мое время, помню, такой роскоши там не существовало. Современной молодежи сильно повезло.

— На самом деле я изучаю ее самостоятельно. Легилименции по-прежнему нет в школьной программе. И я считаю существующее положение вещей не совсем честным и абсолютно несправедливым.

— В жизни много чего не справедливого, — отозвался мужчина. — Но тут я с тобой согласен. В твоей школе странная система образования. Время учеников тратится, по сути, бессмысленно. Министерство явно не хочет растить сильных в колдовстве волшебников. Видимо считает, что слабыми проще управлять… Ладно. Тебе, наверное, моя болтовня не интересна.

— Отнюдь, — ответил Том. — Я сам много думал над странным выбором изучаемых в школе предметов. — Он на секунду замолк, решаясь, а затем задал давно мучивший его вопрос. — Скажите, сэр, как можно узнать, догадался ли человек, что к нему применили легилименцию?

— Очень просто. Ты ничего от него не узнаешь.

— И все? — удивился Том. — Это же огромный риск. Получается, пока не попробуешь и не выяснишь…

— Разумеется. А по-другому никак. Представь. Ты подходишь к прохожему на улице. Хочешь забрать у него понравившуюся тебе вещь. Ты ведь не знаешь заранее, даст он тебе сдачи, когда ты начнешь ее у него отбирать или, видя, что ты сильнее наоборот уступит. Так и с легилименцией.

Мальчик задумался, переваривая услышанное, едва заметно шевелящимися пальцами теребя край мантии. Гоблин на картине с гримасой ярости на уродливом лице и сияющем в отблеске заклятий мечом в руке бросился в явно обреченную на неудачу атаку на спокойно глядящего вдаль колдуна. Только сейчас Том обратил внимание, что изображения на полотне не двигались. Он настолько привык к такому в Хогвартсе, что в удивление оглядел картину еще раз.

— Сколько ей лет? Она немного не в духе современности.

— Около пятиста… В то время еще не научились придавать нарисованным фигурам движение. Пустое, как мне кажется. Но детям нравится… — Он немного помолчал. — Я вижу, тебе нравится ковыряться в чужих мыслях, — волшебник с хитрой усмешкой подмигнул мальчику. — И у тебя неплохо получается. А хочешь попробовать защититься, почувствовать себя в роли жертвы? Иногда бывает полезно. Узнаешь, на что ты способен.

— Почему бы нет, — согласился мальчик, решив, что если колдун хотел, то давно узнал бы любые его воспоминания.

Помня про встречу с Амадеусом в Косом переулке, он ожидал от мужчины нечто подобного, но время шло, а ничего не происходило. Продолжая сидеть в кресле, Том с удивлением взглянул на мага и неожиданно с ужасом обнаружил, что тот исчез. Кресло, обтянутое черной кожей, стояло пустым. Лишь небольшая вмятина посередине свидетельствовала, что хозяин дома еще недавно находился в нем.

— Сэр, — Том встал и огляделся. — Вы где?

«Не иначе, как решил развлечься», — зло подумал он, нащупывая рукой в кармане запонку. — «Не удивлюсь, что она самая обыкновенная. И в школу с ее помощью я не вернусь».

Подойдя к окну, он одернул шторы и выглянул наружу. Высоченные, уходящие прямо в белесое, затянутое дымкой, небо деревья плотным строем окружали дом. Мальчик точно помнил, что не подымался по лестнице, но сейчас он смотрел на окружающую здание природу из окна второго этажа.

«Не может быть».

Массивный забор отчетливо виднелся вдалеке, а за ним, насколько хватало глаз, поле, сплошь засыпанное снегом.

«Даже, если я выберусь отсюда наружу, я понятия не имею, где нахожусь. Но делать то что-то надо».

Развернувшись, он пошел к выходу из комнаты. Толкнул дверь, но та оказалась заперта.

«Разумеется… Чтоб интересней было».

— Я не собираюсь играть с вами в игры, — Том вернулся в кресло. — Давайте возвращайтесь.

Он вытащил из кармана запонку и осмотрел ее. Рубин заиграл кровавыми красками, впитывая свет факелов.

«Попробовать стоит», — мальчик погрузился взглядом в самую ее глубину. — «Давай, хочу обратно в школу».

За шиворот холодным прикосновением упал снег. Он стоял на берегу озера по колено в сугробе. Вдалеке с крыш замка подымался сероватый дым. Вытащив из кармана шарф, Том обвязал им шею и поспешил в Хогвартс.

«Шутник», — радовался он. — «Я ему поверил. Пел про обучение, про магию. Пускай в одиночестве теперь сидит и учит подвальных крыс».

— Томас, идем со мной, — около открытой нараспашку двери его встретил Дамблдор.

— Профессор, что-то случилось? — поинтересовался он, следуя за колдуном. — Скоро обед.

— Обед? — не оборачиваясь, переспросил мужчина. — Еда подождет.

К удивлению мальчика они пошли не наверх, в кабинет мага, а вниз, в подвал. Миновав несколько поворотов и зайдя туда, где мальчик никогда еще не бывал, мужчина остановился. Толкнув дверь, Дамблдор вошел в маленькое помещение, тускло освещенное одной единственной свечкой, стоявшей на подгнившем деревянном столе. Камень стен покрывал толстый слой инея. Ледяной холод, идущий от них, тут же принялся больно кусать пальцы ног. В дальнем углу виднелась замершая лужа воды и мертвая, оскалившая рот в смертельной гримасе, крыса.

— Зачем мы здесь? — мальчик не испытывал никакого желания заходить внутрь.

— Позже скажу, — колдун с силой втащил его внутрь и, резво для своего возраста выскочив наружу, закрыл дверь.

— Я буду жаловаться! — Том бросился за ним, ударившись лбом о поверхность двери. Замок затрясся, лязгая металлом. — Вы что творите? Я же помру тут.

В ответ лишь тишина. Как он не пытался вслушиваться в нее, звуков удаляющихся шагов расслышать не удалось.

— Вы еще не ушли? Сэр? — поинтересовался мальчик заискивающим голосом. — Чтобы я не натворил, я не виноват. И все же, я все осознал и больше такого делать не стану.

Несколько капель воды упали в темном, скрываемом дверью и толстыми стенами коридоре. Дамблдор исчез. Постояв немного около порога помещения и начиная замерзать, Том вновь достал запонку. Свет от едва горевшей свечи с трудом осветил ладонь. Подойдя поближе к столу, он всмотрелся в рубин.

«Озеро. Снег. Лед. Возвращай обратно».

— Гарг! — с ветки ближайшего дерева с явной неохотой взлетела ворона и полетела в сторону леса.

Вновь стоя по колено в снегу, он посмотрел на школу.

«Зачем Дамблдор отправил меня вниз и запер. Совсем на него не похоже. Он, конечно, единственный из преподавателей, кто не жалует меня, но без объяснений запереть в самом настоящем карцере… Абраксас с Орионом проиграли совести свою борьбу и чистосердечно обо всем рассказали? Выставив меня убийцей Льюиса? И что теперь делать?» — Том в очередной раз вынул из кармана запонку. — «Я смогу вернуться обратно в дом? Там хотя бы тепло.»

Мальчик представил огромную комнату, шкафы, набитые книгами, картину и черное кресло.

— Молодец, — мужчина сидел на диване и с веселыми искорками в глазах глядел на него.

— Куда вы делись? — набросился Том на колдуна.

— Никуда, — хитро усмехнулся тот.

Мальчик устало опустился в свободное кресло, с удовольствием ощущая замершими ногами жар, идущий от камина.

«Что произошло в школе?» — лихорадочно подумал он. — «Может меня наказали за то, что я без спросу покинул ее? Почему тогда вначале не отвели к директору? Или к Слизнорту?»

— Проблемы? — поинтересовался маг.

— Нет. Хотя не знаю.

— Не знаешь?.. Тогда продолжим?

— Мы вроде и не начинали…

— Ты уверен?

— Да, — Том с некоторым сомнением посмотрел на волшебника. — Или нет. Вы не могли. Это не возможно!

— Откуда ты знаешь?

— Я… я ничего не почувствовал… все так реально, по настоящему… было.

— Было? — колдун расплылся в широченной улыбке…

Том сидел на диване, по лбу струился пот. Прерывистое дыхание вырывалось из вздымавшейся груди. Он вскочил на ноги:

— Предупреждать надо!

— Неужели… Думаешь, помогло бы?

Мальчик прошелся по помещению, пытаясь успокоиться. Он не питал никаких иллюзий относительно своего мастерства, но, чтобы все оказалось настолько плохо… Вытерев лоб, он вскинул голову, сунув руки в карманы.

— Научите?

— Ты и без меня многое умеешь. Пару лет практики и не такое сможешь. У тебя действительно талант.

— Я даже не предполагал, что можно внушать мысли и образы. Настолько живые. Настоящие.

— По какой книге ты занимаешься?

Том назвал. Рассказав вкратце, что уже изучил и опробовал на людях.

— Хороший труд. Но у меня есть еще лучше, — мужчина вытащив буквально из воздуха толстый том, бросил его мальчику. — Почитай на досуге.

— Спасибо, — он, открыв книгу, пробежал глазами оглавление.

— Скажи мне, — поинтересовался маг. — Ты уверен, что все происходящее с тобой настоящее?

— Что?..

Он по-прежнему сидел на диване. Руки и ноги немного затекли, дыхание спокойно вырывалось из груди, лоб казался сухим.

— Повторюсь, в одиннадцать лет я и половины не умел из того, что можешь ты, — попытался успокоить мальчика колдун, видя его насупившееся лицо.

— Сейчас, надеюсь, все по-настоящему? — несколько зло бросил Том.

Мужчина не ответил. Мальчик встал, осторожно пройдясь посередине комнаты, искоса поглядывая на хозяина дома.

«Подумать не мог о таких возможностях. Хочу уметь также. И даже лучше».

Он успокоился, обида прошла.

— Почему Дамблдор? — поинтересовался Том.

— Не знаю. Видимо, он тебе неприятен. Я, действительно не имею понятия. Я не стал сильно копаться в твоих воспоминаниях. Не имею без особой надобности такой привычки.

Мальчик задумался, переваривая сказанное волшебником.

«Дамблдор. Странно. Почему не Амадеус?»

— Вы мне теперь должны, сэр, — заявил Том мужчине.

— Я? — удивился тот.

— Да. Скажите мне. Есть одна история… можно сказать легенда, я не очень в нее верю, но в некоторых учебниках по истории школы о ней упоминается. Будто бы Салазар Слизерин покидая Хогвартс, построил в школе секретное место. Так называемую Тайную комнату. Вы что-нибудь о ней слышали?

— Нет. Я учился не в Британии. Хотя, думаю, вряд ли в ней содержится хоть что-то хорошее. Если она конечно существует. Салазар Слизерин не мог создать ничего полезного для других и тем более просто так, когда понял, что школа уже ни его.

— Жаль…

— Могу, конечно, поискать в книгах, раз тебе так любопытно, — он указал на них рукой. — У меня их много. Тебе действительно важно узнать?

— Да, очень, — Том кивнул головой. — Хотя мне, кажется, там не может находиться нечто очень плохое. Все-таки школа. И столько могущественных волшебников побывало в здании Хогвартса. Неужели никто из них ничего не обнаружил?

— Могли просто не искать. Ты говоришь это легенда. Многие возможно думали и думают сейчас именно так.

— Простите, сэр, за нескромный вопрос, — осторожно поинтересовался Том. — Ваш брат ничего о ней не знал? Никогда не говорил?

Мужчина очень внимательно посмотрел на мальчика. Тот ответил ему спокойным, кристально чистым взглядом.

— Нет. Ни разу. Хотя понимаю твои сомнения. Мол, темный маг и все такое. Как же он не интересовался делами самого Салазара Слизерина? Темнейшего из черных магов. А вот представь, нет. И будет тебе известно, на самом деле он был вовсе не таким.

— Тысяча извинений, что расстроил вас.

— Ничего. Время расстройств давно прошло. Хотя и нелегко вспоминать, но уже не так трудно, как раньше.

— Каким он был?

— Каким? — колдун задумался. — Скорее ученым, чем злодеем. Никогда не лез в политику. Не понимаю, за что его так… Да, он действительно лично знал Гриндевальда. Но он не был согласен с его взглядами. И тем более, как утверждали, никакой правой рукой Геллерта не являлся.

— Почему же с ним так поступили?

— Министерство тогда очень сильно испугалось. Слава и мощь Гриндевальда росла. Множество его сторонников появилось и Британии, не говоря уже о континентальной Европе. Наше правительство перетрусило и принялось попросту уничтожать всех подозрительных или обвиненных в темном колдовстве волшебников.

— Мне жаль…

— Не стоит. У него был шанс сбежать. Но брат им не воспользовался.

— Почему?

— Не верил до конца в возможность такого исхода. Глупый был. Очень глупый… Мы с ним очень похожи. Я до сих пор, несмотря на такой урок, продолжаю верить людям. Вот тебя, к примеру, пригласил к себе в гости. Хотя не следовало.

— Почему? — удивился Том.

— Мало ли что. Я все-таки брат темного колдуна, самого Григория Раскольда, — он мрачно усмехнулся.

Мальчик тут же вспомнил сцену в лондонском кафе, и с какой поспешностью его собеседник тогда покинул помещение, едва завидев подозрительных людей, входящих в него.

— Вам-то чего опасаться? — полюбопытствовал он.

— Сейчас может и нечего, но осторожность никогда не помешает. Меня часто путают, принимая за брата. Мы с ним с рождения очень похожи…

Том стоял и настороженно смотрел на видневшееся в отдалении здание школы. Колдун перенес его, как и обещал обратно к озеру. Коротко попрощался и быстренько трансгрессировал, оставив после себя вихрящуюся змейку снега. Мальчик поглядел на темнеющее над крышами замка небо, думая, настоящий перед ним Хогвартс или вновь плод иллюзий, внушаемых ему магом.

Хлопая крыльями, к нему на плечо опустился маленький сычик. Он попытался отмахнуться от него, но тот, цепляясь когтями за мантию, больно клюнул в шею.

— Чего тебе? — Том недовольно покосился на птицу. — Брат Раскольда уже соскучился? У него другая сова. Давай лети!

Та в ответ подпрыгнула и, продолжая настойчиво клевать, все же заставила обратить на себя внимание.

— Вновь письмо? — мальчик с удивлением взял в руки небольшой, свернутый в трубочку клочок бумаги. — От кого сейчас?

Развернул и обомлел.

Томас Марволо Реддл.

Жду тебя сегодня вечером ровно в восемь в своем кабинете. Не вздумай опоздать.

Рубенс Амадеус.

Перечитав текст несколько раз, он недоуменным взглядом проводил улетающую птицу.

«Может все не так и плохо? И я придумываю себе опасность? Но почему мне тогда совсем не хочется к нему идти?»

Глава двадцать первая

Развалившийся в кресле колдун небрежно кивнул ему, но сесть не предложил, несмотря на то, что в помещении имелось еще два кресла и стул с высокой резной спинкой. Свет от камина, десяток свечей и несколько факелов около двери ярко освещали почти все пространство комнаты кроме одного места, где сейчас находился Амадеус. Поправив элегантные очки и пригладив правой рукой длинные черные волосы, зачесанные назад, он уставился на мальчика, молча сверля его спокойным, но настойчивым взглядом.

Том ответил ему холодным непроницаемым взором, чувствуя, что начинает сильно потеть. Капелька пота пробежала вниз по спине, лоб покрылся легкой испариной. Спертый, сухой воздух буквально пылал жаром. У мальчика явившегося сюда прямо с мороза с непривычки закружилась голова.

— Томас Марволо Реддл, — мужчина, наконец, прервал затянувшееся молчание. — Сирота. Мать умерла, отец бросил еще при рождении. Воспитывался в магловском приюте. И все равно, несмотря на такую нелегкую судьбу, я не могу понять, отчего ты вырос таким?

— Каким, сэр? — поинтересовался Том пересохшими губами.

— Таким, каким ты есть сейчас.

— Я не понимаю вас. Может, объясните.

— Ты угроза обществу. И не отрицай. Я тебя вижу насквозь. — Он выхватил волшебную палочку и направил ее на мальчика. — Я закончу сейчас то, что не сумел в прошлый раз.

Тот и глазом не повел, ожидая нечто подобное.

— Будущий министр магии способен убить не в чем неповинного ребенка? — усмехнулся он. — А как же принципы проповедуемые вами? Вы ни чем не лучше тех, с кем боретесь.

— Что ты обо мне знаешь? Тебе одиннадцать лет.

— Вот именно. А вы уже второй раз собираетесь лишить меня жизни. — Том укоризненно покачал головой. — Ваш истинный образ не понравится избирателям.

Колдун положил палочку на стол, но руки с нее не убрал.

— Ты до сих пор жив лишь в силу своего возраста. И то благодаря надежде и все еще существующей возможности, что ты способен измениться. — Он мрачно усмехнулся. — Разум твердит мне не колебаться, но сердце… Оно в смятении.

— Давайте я помогу вам, сэр, сделать верный выбор.

— Ты? — Амадеус презрительно поморщился.

— Ваша дочь…

— Дороти? — мужчина резко подался вперед, свет стоявших на столе свечей упал ему на лицо и Том явственно увидел в его глазах прятавшуюся за стеклами очков тревогу, смешанную со злостью. — Ты не причинишь ей вреда.

— Даже не думал, — лукаво улыбнулся Том. — Пока… Вы другое дело. Я все знаю. И, не сумев удержать язык за зубами, рассказал еще парочке своих друзей. Если я не выйду отсюда, они поведают мой рассказ журналистам. Вашей карьере тогда придет конец.

— Конец? Что ты можешь мне сделать? — Рассмеялся колдун, но голос его прозвучал не столь уверено, как в начале.

— Я знаю правду. О вас и вашей дочери. И об одном эпизоде, произошедшем несколько лет назад. Он не украсит вашу безупречную… пока еще, карьеру.

— Очень интересно послушать, — саркастическим голосом произнес Амадеус.

— Ночь. Комната. Больная девочка на кровати. Мужчина с книгой в руке. Но книга с отнюдь не детскими сказками. Она по темной…

— Хватит! — волшебник резко встал на ноги. — Ты ничего не знаешь! Ничего! — Он с ненавистью посмотрел на Тома, откидывая назад упавший на лоб локон. — Повторяю! Ничего. Да я использовал запрещенную магию. Но у меня не оставалось другого выбора. Моя дочь умирала. И никто и ничто не могло ее спасти. И самое страшное, в ее гибели я мог винить только себя. Моя работа довела Дороти до такого состояния. Моя борьба с темным колдовством. Ее болезнь словно жестокая, безжалостная ухмылка судьбы… Один негодяй проклял бедную Дороти. Ни в чем не повинное дитя. Я разыскал и убил его. Но что толку? Ни один врач, ни один волшебник, из известных мне, ни одно заклинание не помогало ей. Она чахла, с каждым днем ей становилось все хуже. Я понял, что теряю ее. И не мог смириться. Я бы себе никогда не простил ее смерть…

— Остальным вы, сэр, выбора не оставляете. А себе лазейку предоставили.

— Попробуй, наглец, представить себя на моем месте. Как бы ты поступил? Да меня намерено поставили в такое непростое положение. Болезнь, вызванную темной магией, могла вылечить только сама темная магия. У меня не оставалось выбора. Иди, расскажи газетчикам. Но ты, если доживешь, тоже станешь отцом. Что для тебя тогда будет важнее семьи?

— Семьи? Не знаю. У меня ее никогда не было. И я не сделаю ни малейшей попытки вас понять. Скажу напрямую. Оставите меня в покое, никто не узнает.

Амадеус опустился обратно в кресло, скрестив руки на груди и пристально уставившись на мальчика. Тень вновь легла ему на лицо. Но сидел он сейчас немного в другой позе и полумрак не так сильно закрывал верхнюю часть головы и Том мог видеть глаза мага. Колдун сосредоточено размышлял, видимо обдумывая, как поступить дальше. Пару раз его взгляд скользнул по лежащей на столе палочке, но затем вновь возвращался обратно.

— Иди, — дверь за спиной Тома, скрипнув, открылась. Мужчина сделал выбор.

Мальчику не требовалось повторять дважды. Выскочив в коридор, он жадно вдохнул прохладный воздух, вытирая рукавом мантии вспотевший лоб. Пар вырвался изо рта, сопровождая тяжелое дыхание. Теперь можно расслабиться, никто не видит.

Февраль пролетел не заметно. Погода улучшилась, стало теплее. Огромные сугробы, лежащие вокруг замка, принялись таять, морщась и сжимаясь под настойчивыми солнечными лучами. Потоки воды, стекая в озеро, на все еще прочную поверхность льда, не смогли полностью уместиться в его чаше и выплеснулись наружу.

Глядя на то, как обычно темное озеро на несколько дней стало непривычно светло-мутным, Том, стоя в одиночестве на вершине Астрономической башни, размышлял. Он уже почти месяц потратил на поиски в библиотеке информации о Тайной комнате, но ничего нового, того чего раньше не читал, не узнал. Лишь пару абзацев в толстенном томе, посвященном истории Хогвартса, несколько строчек в прочитанной ранее самой полной и подробной биографии Салазара Слизерина и целую, пусть и небольшую, главу в «Тайнах и секретах древности» Амония Сульпиция. На последнюю книгу, случайно отыскав ее на самой верхней полке самого дальнего стеллажа, Том поначалу возлагал весьма радужные надежды. Но лишь до той поры, пока не прочел. Оказалось, что автор ничего нового сообщить не может. Или не хочет. Видимо он ставил перед собой другую задачу, ведь в конце Сульпиций пытался уверить, что комната лишь миф и выдумка невежд. Он, автор, лично несколько месяцев потратил на ее поиски, но ничего не нашел. Значит, делает вывод, Сульпиций ее не существует.

«Кому верить? И стоит ли тратить на все эти поиски столько времени? В двух книгах написано, что Тайная комната хоть и легенда, но вполне реальная, а в последней, что она сказка, страшилка…» — думал мальчик, глядя на потемневший после непродолжительного дождя Запретный лес. — «Никто в действительности не знает. Единственная надежда на записки самого Салазара Слизерина, которые я видел в библиотеке. Но брать их без спросу огромный риск. А без разрешения меня туда никто не пустит».

Он отломал последнюю, оставшуюся после зимы, сосульку, висевшую на ограде, и скинул вниз. Исчезнув из вида у самого подножия замка, она, бесшумно ударившись о землю, разлетелась на сотни мелких льдинок.

Прошло еще несколько дней. Возвращаясь с полетов на метлах, продрогший и замерший, хотя в действительности он больше смотрел снизу, как остальные студенты закладывают в воздухе виражи, Том услышал шум хлопающих крыльев. Идущая рядом Поппея резко выбросила руку вверх, но промахнулась. Недовольно ухая, сова уселась мальчику на плечо, воинственно щелкая клювом в сторону юной ведьмы. Та, насмешливо улыбнулась, глядя на птицу:

— Тайны, тайны… Сплошь секреты и скрытные делишки. Том, ты меня все больше интригуешь. Когда-нибудь я обязательно раскрою автора твоих записок.

Схватив Абраксаса с Орионом под руки, она потащила их обедать. Не мешкая, мальчик раскрыл письмо и прочитал:

Узнал. Через час на том же месте.

Бумага тут же вспыхнула переливающимся всеми красками огнем, прямо в руках осыпавшись на пол сероватым пеплом. Отряхнувшись, Том пошел в Большой зал. Не спеша поев, он собрался идти на встречу с колдуном, но наткнулся на удивленный взгляд Ориона.

— Ты куда?

— По делам.

— Сегодня же первая в году игра.

— Мне хватило двух часов на уроке.

— Ты же даже ни разу не поднялся в воздух, — заметила Поппея. — И как тебе только ставят зачеты? — Хотя… — Она поджала губы. — Ты же известный любимчик учителей.

Том проигнорировал ее замечания, принявшись натягивать на себя мантию.

— Ты не понимаешь, — упорствовал Блэк. — Сегодня матч с Грифиндором. Такое никак нельзя пропустить.

— Никак, значит? — делая вид, что размышляет, он обвязал вокруг шеи шарф и, соврал, чтобы отделаться от Ориона. — Раз так, то обязательно к вам присоединюсь. Только покончу с делами…

Прихватив с подноса, стоявшего рядом, еще теплую плюшку, Том вылез из-за стола. За стенами замка его вновь ждала сырость, холодный ветер и потоки воды, от повсеместно таявшего снега. Перепрыгивая через лужи, жуя на ходу плюшку, он направился к озеру.

— Стой! — окрикнул мальчика женский голос. Обернувшись, он увидал рыжую копну волос. — Надо поговорить.

Девушка, догнав, остановилась рядом с ним и внимательно посмотрела на него суровым, жестким взглядом.

— Если ты на игру, то тебе не со мной. Я не собираюсь мерзнуть в толпе орущих студентов. — Он доел последний кусок булки и сунул руки в карманы.

— Нет. Квиддич не для меня, — она сделала паузу и, выдохнув, резко поинтересовалась. — Что ты делал в день смерти Льюиса?

«Решила стать школьным детективом? Удачи». — Он слегка сжал пальцы в кулак, внешне оставаясь спокойным.

— Не помню. Слишком давно все случилось.

— Давно? Для меня словно вчера! Ты с ним враждовал. Признайся.

— Признаю. Скажу, больше. Я испытал несколько приятных мгновений, узнав о его смерти.

— Что ты за человек! — Найра отшатнулась от Тома. — Ты нагло смеешься прямо мне в лицо, признаваясь в убийстве.

— Э, нет, — мальчик закусил губу. — Не стоит так перевирать мои слова.

— Именно ты это сделал. Ты же в тот день шел в ту сторону, где нашли Льюиса. Я помню. Не отрицай. Ты ненавидел его.

— Слишком громкие слова, — усмехнулся мальчик, одаряя колдунью ироническим взглядом. — Да, он постоянно доставал меня. Но ненавидеть… Он должен был сделать нечто похуже, чтобы я стал так к нему относиться.

— Например, избить? — Найра буквально впилась в него взглядом. — Я все видела. И слышала, какие слова ты тогда кричал.

Внутренне похолодев, он криво улыбнулся ей:

— Не стоит приписывать мне того, чего я не совершал. Я понимаю, тебе обидно. Погиб любимый…

— Обидно?! — возмутилась ведьма. — Меня хотели обвинить в его убийстве. Подло подставили, выставив все так, будто я виновата в смерти Льюиса.

— Тебя в итоге все же отпустили. А про себя скажу. У нас Льюисом разница в два года. Ты видела насколько он сильней меня физически. А в магии и говорить не надо. Даже пожелай, я не смог бы убить его.

— Ты лучший на курсе, — упрямо выдавила из себя Найра, но уже не таким злым и уверенным голосом.

— Спасибо, я стараюсь много заниматься.

— Ты мог ударить в спину, когда он не ожидал. Зачем ты в тот день шел к озеру?

— Зачем я сейчас туда иду?

— Не знаю…

— Мне нравится цвет его воды. Там сейчас никого нет. А я не люблю людей, шумные компании и слишком веселый смех.

Девушка помялась, энтузиазм и решимость медленно испарялись под волнами невозмутимости Тома… Она отвела взгляд в сторону.

— Тяжело терять близких.

— Сочувствую. Хотя понять даже приблизительно не могу. У меня никого нет.

Найра состроила извиняющуюся гримасу и, пробурчав нечто неразборчивое, развернулась и побежала обратно в замок. Бросив ей в сторону холодный взгляд, Том направился в противоположную.

«Надеюсь, теперь закончит копать вокруг меня? И что она там еще говорила? Видела нашу с Хилом драку. Хотя, раз меня не вызывали к директору и Амадеус со мной не пытался поговорить, значит она никому не рассказала. Странно, конечно… Но тем лучше».

— Вид у тебя мрачный, — колдун, неспешно ходивший по берегу озера, достал из кармана черную пуговицу. — Ноги по дороге замочил?

Не дождавшись ответа, он взял Тома за руку и, их тут же поглотила тьма. На сей раз мальчик перенес перемещение намного лучше. Он смог устоять на ногах, почувствовав по прибытии в дом волшебника лишь легкую слабость и дрожь в руках. Расположившись на диване в знакомой ему уютной комнате, он посмотрел на мужчину, ожидая от него рассказа про Тайную комнату. Тот, однако, не спешил. Указав рукой на картину, висевшую на стене, маг произнес:

— Мне их жалко…

— Кого именно?

— Всех. И гоблинов. И волшебников.

— Я не понимаю…

— Мир огромен. А колдовство способно расширить его буквально до бесконечности. А мы впустую тратим свои способности на выяснение отношений. Кто сильней, кто умней, кто кому должен, а кто, наоборот, никому ничего не должен…

— Вы говорите о жизни, сэр. Так повелось испокон веков. Выживает сильнейший.

— Многие тысячи жизней тратятся впустую. Вязнут в мелкой, никчемной возне. Не понимая, что есть вещи важнее престижа, денег, власти…

— И что же?

— Знания.

— Знания — это та же самая власть.

— Бессмертие.

— Его не существует.

— Ты уверен? Как минимум один человек уже опроверг твое столь поспешное утверждение. Николас Фламель.

— Создатель философского камня? Никто ни разу не видел, что он там изготовил. — Том увидел лукавую ухмылку на лице колдуна. — Вы хотите сказать, что Салазар Слизерин скрыл в Тайной комнате нечто похожее?

— Нет, не думаю. Но в некоторых книжках пишется, что внутри могут находиться знания, добыв которые можно обрести вечную жизнь.

— Я читал совсем другое…

— Там спрятана погибель маглорожденных? Грязнокровок? И только ждет своего шанса? Как вариант. — Он рассмеялся. — Некоторые авторы утверждают, что этого места не существует. Салазар всех обманул, сказав, что создал его. Хотел, чтобы желающие отыскать зря промучились. Хотя существует легенда, что открыть Тайную комнату способен только один из потомков волшебника.

— И притом истинный, — добавил Том. — Я знаю. Только не могу понять, что значит «истинный».

Мужчина пожал плечами:

— Род Слизеринов давно прервался. Прямых потомков нет. Разве что всякие дальние родственники.

— Выходит, что отыскать комнату невозможно?

— Если верить легенде… Чего она тебя так заинтересовала?

— А вам не хотелось бы в нее заглянуть, учись вы в Хогвартсе? — ответил Том вопросом на вопрос. Говорить правду он не хотел. Да и скажи он ее, маг вряд ли поверил.

— Вполне возможно… Хотя играть в игры с Салазаром Слизерином, пусть и мертвым, я бы не рискнул…

— Вы хотели меня учить… — напомнил Том мужчине, желая сменить тему разговора.

— И с чего ты бы хотел начать? — поинтересовался тот, делая глоток из появившейся у него в руке чашки.

— С заклинания невидимости.

— Хочешь побыть невидимкой? — ухмыльнулся колдун. — Заглянуть в комнату девочек? Тут скорее нужна заговоренная одежда. Например, мантия-невидимка. Но такие в наше время шьют весьма некачественные. Прости, тут я помочь тебе не могу. Может, чары левитации?

— Неужели не существует никакой другой возможности кроме невидимых одежд?

— Так хочется? — маг задумался, едва заметно шевеля губами. — Есть один способ. Только он немного не такой, какой тебе надо. Используя его человек, становится незаметным.

— Каким образом? — Том с трудом сдержался, чтобы на радостях не потереть руки.

— Дезилюминационная магия. Заклинание Сальвио Гексиа. Применив такие чары, ты делаешься чем-то вроде хамелеона, сливаешься с окружающей обстановкой. Увидеть тебя при этом можно, но трудно. Поэтому не стоит полностью полагаться на магию. Надо и самому сохранять осторожность.

— И сколько заклинание действует?

— Зависит от силы волшебника. У меня сколь угодно долго.

— Научите, сэр? — попросил мальчик.

— Левитация интересней, — ответил маг. — Я знаю парочку секретов и с их помощью можно летать без метлы. Очень, скажу тебе, удобно.

— Без метлы? — удивился Том. — Такое разве возможно?

— Разумеется. И даже такому в школе не учат?

— Нет. Только на метлах. Эх, соблазнительно… — Он на мгновение задумался, но первоначальное решение оказалось сильнее. — Давайте, начнем с Сальвио Гексиа…

Прошла еще пара дней. Том со скучающим видом сидел рядом с Абраксасом и Орионом, увлеченно игравшими в шахматы. Фигуры Малфоя, словно беря с него пример, меланхолично взирали прямо перед собой, лениво передвигаясь по доске. Орионовы же напротив, грозно поглядывали на своих противников, активно размахивали руками, угрожали, а король даже пытался спорить с Блэком, возражая против, как ему казалось, слишком рискованного хода. Расположившаяся чуть в сторонке Поппея делала вид, что читает учебник по заклинаниям, а на самом деле незаметно для Ориона подсказывала Абраксасу.

В гостиную из своей комнаты вышел Гилберт и громко, видимо, чтобы на него все обратили внимание, вздохнул.

— Вам тут хорошо, — простонал он скорбным голосом. — А мне профессор Дамблдор надавал такую кучу заданий, что до конца семестра не справиться. И еще по защите от темной магии надо к послезавтрашнему уроку написать сочинение. У меня даже книжек соответствующих нет.

— Тебе надо в запретную секцию, — подсказал ему Малькольм Глейзер. — Там их полно. Только вначале получи разрешение у преподавателя.

Том мгновенно посмотрел на старшекурсников. Первоначальный план проникновения ночью, который он каждый день откладывал под самыми разнообразными предлогами, отменялся. Он встал и направился к выходу в коридор.

— А у кого брать разрешение? — поинтересовался Гилберт.

— У Дамблдора, — ответил Том. — Сегодня идешь в библиотеку?

— Да. Другого выхода нет, — недовольным голосом пробурчал тот.

Выйдя вслед за ним из гостиной, Том дождался пока парень отойдет на достаточно приличное расстояние и чуть слышно, почти шепотом, одновременно взмахнув волшебной палочкой, произнес:

— Сальвио Гексиа.

Свернув за угол, он едва успел отскочить в сторону, уступая дорогу стремительно шедшей прямо на него Карине, явно не заметившей его.

— Уфф… Получилось, — облегченно выдохнул мальчик.

Осторожно, стараясь идти тихо и по возможности возле холодной стены, он дошел до лестницы и начал подыматься наверх. На третьем этаже его обогнал Гилберт, размахивающий разрешением, только что полученным у Дамблдора. Перепрыгивая через несколько ступенек, он пробежал мимо Тома, благоразумно прижавшегося к ледяному камню. Пришлось поторапливаться.

В библиотеке, как и во все последние месяцы, находилось множество посетителей. С трудом избегая столкновения с ними, мальчик старался не отставать от старшекурсника. По дороге он стащил со стола, сидевшего со скучающим видом грифиндорца, учебник и сунул его за пазуху.

— Чего тебе? — волшебница, поморщившись, взяла у Гилберта разрешение и поинтересовалась. — Неужели тебе обязательно надо туда?

— Да… — пробормотал он. — Везде искал.

— Я тебя не припоминаю. Не частый гость здесь? — Парень мотнул головой в сторону. Мадам Пэйн расценила его неопределенный жест за утвердительный и впервые, насколько помнил Том, улыбнулась. — С некоторых пор мне начинают нравиться такие студенты. Найдешь дорогу?

— Наверное, нет.

— Пойдем, покажу, — вздохнула колдунья и принялась вставать со своего места.

Стоя на некотором расстоянии от них, Том достал украденный учебник и навел на него палочку. Тихо произнес нужное заклинание и тот превратился в небольшую, темного цвета книгу, на корешке которой появилась надпись: Записки Салазара Слизерина.

— Ты слышал? — колдунья, обращаясь к Гилберту, внезапно бросила в сторону Тома подозрительный взгляд. — Всплеск магии? Ничего не почувствовал?

— Нет, — удивился тот. — Давайте поскорее пойдем. Мне еще весь вечер сочинение писать…

— Ленивый, значит? — усмехнулась ведьма. — Как до старшего курса доучился то?

Парень скривился и поплелся за мадам Пэйн, не став отвечать на ее вопрос. Осторожно засунув в карман созданный муляж, Том, старясь не дышать, ступая едва ли не на цыпочках, поспешил за ними. Около входа в запретную секцию библиотекарша вновь резко остановилась:

— Или я становлюсь параноиком, или за нами кто-то идет…

— Разумеется, — ответил ей Гилберт, уже опасливо поглядывая на волшебницу. — Здесь же куча студентов. Они и ходят.

— Ты не понимаешь, — едва слышным для Тома голосом заговорила та. — Именно за нами. Небось, туда хочет пролезть. — Она рукой показала за металлическую решетку.

— Бросьте, вы. Кому туда надо? А если приспичит, ведь можно и разрешение получить.

Ведьма, немного покрутив по сторонам головой, открыла дверь и они прошли во внутрь.

— Давай, не мешкай, — прикрикнула на парня мадам Пэйн, но тот не подумал торопиться, позволив Тому прямо за своей спиной проскочить в запретную секцию.

Гилберт, явно почувствовавший движение мальчика рядом с собой, крутанулся на месте и почесал спину.

— Сквозняки, видимо, — ответил он на вопросительный взгляд колдуньи.

— Даже они без моего ведома сюда не попадут, — заявила та и закрыла дверь.

Следовало торопиться. Мальчик уже начал жалеть, что решился на такой рискованный поступок. Он поначалу думал, что библиотекарша не станет запирать вход сюда, как поступала всегда раньше, но видимо Поппея сильно ее разозлила. Несколько секунд, глядя, как ведьма с Гилбертом удаляются по направлению к ближайшему стеллажу, он размышлял.

«Остаться на месте и, дождавшись библиотекаршу, выйти наружу? Или все же сбегать и взять книгу, имея шанс опоздать? Так ли она нужна мне? А если в ней не содержится ничего стоящего? Зачем мне вообще эта Тайная комната? Вдруг она всего лишь легенда?» — Он нервно передернул плечами. — «И все же, не стоит останавливаться на полпути. Следует довести начатое до конца».

Стараясь не шуметь, он стремительно скользнул мимо противоположного стеллажа. Через минуту он уже стоял и смотрел снизу вверх на «Записки Салазара Слизерина». Не теряя времени, мальчик схватился рукой за ближайшую полку и принялся карабкаться к ней. Добравшись до нее, Том быстро заменил книгу на муляж. Поставленный вместо украденной, он издалека казался практически идентичным с настоящей. Спрыгнув на пол, мальчик помчался обратно.

— … и мышь не проскользнет, — услыхал он голос мадам Пэйн. Замок щелкнул и дверь закрылась. Стоя с другой стороны металлической двери, ведьма придирчиво оглядела сетку. — Терпеть не могу грызунов. Все норовят скушать какую-нибудь редкую рукопись. Хуже них только неаккуратные студенты. Береги книгу, замечу, что испортил, руки оторву.

Том с грустью в глазах поглядел в их сторону. Он опоздал и, как теперь выбираться отсюда не имел ни малейшего понятия. Помявшись на месте, пока Гилберт с волшебницей не скрылись за ближайшим стеллажом, мальчик развернулся и поплелся в самый дальний угол секции. О том, чтобы перелезть через сетку он даже не думал. Один взгляд на нее сразу же отметал такую возможность. Высокая, тонкая, с маленькими ячейками, максимум в три пальца шириной. Оставалось лишь одно, ждать, когда сюда придет следующий студент. По крайней мере, другого выхода Том сейчас не видел. Дойдя до дальнего угла, он постоял там немного, рассеянно скользя взглядом по выстроившимся на полках рядам книг, и вернулся обратно к двери, усевшись на холодный пол прямо напротив нее.

Время шло, а никто в Запретную секцию не шел. Постепенно библиотека начала затихать, посетители, выполнив домашние задания, потихоньку покидали ее. Вскоре мальчик, сколько не вслушивался, уже не смог расслышать ни звука. Один за другим погасли факелы, помещение погружалось в темноту. Внезапно к двери подошла закутанная в мантию фигура, в руках у нее виднелась выставленная вперед волшебная палочка, на конце которой ярко горел синеватый огонек. Том привстал, прижавшись к стеллажу.

«Поппея продолжает свои ночные проказы? Не может заснуть, не подразнив школьную администрацию? Или хочет выяснить насколько велико их терпение?» — Всмотревшись внимательней, он понял, что перед ним не юная ведьма. Та была намного ниже незнакомца. — «Учителя тоже не гнушаются возможностью взять отсюда без разрешения что-нибудь увлекательное? Зря я переживал, в Хогвартсе видимо, так принято».

Дверь тем временем затряслась, лязгая металлом, но ночной посетитель открывать ее не спешил. Либо не мог, или попросту не собирался.

— Ошиблась… Почудилось… Или все же прячется в темном углу? — услышал Том невнятное бормотание.

«Мадам библиотекарша…» — он сильнее прижался к стеллажу, буквально врастая в него. — «Сдались ей эти книжонки. Они ведь ни ее».

— Попадется мне проказник, обязательно попадется… — свет палочки осветил лицо колдуньи, старательно всматривающейся в темноту. — Будь моя воля, оградила бы тут все парочкой заклятий, чтоб неповадно стало. Мягкотел, к сожалению, теперешний директор, слишком мягкотел…

Она пошла вдоль ограды, продолжая бубнить недовольным голосом, периодически останавливаясь и осматривая сетку, изредка тряся ее. Через пару минут звуки шагов стихли, а следом погасли последние факелы. Мальчик вновь уселся на пол.

Некоторое время он сидел без движения, смерившись, что проведет тут ночь. От скуки достал украденную книгу и попытался открыть. Та к его удивлению оказалась скреплена двумя металлическими застежками и, как мальчик не пытался ничего у него не вышло. Начав замерзать от сидения на холодных плитах и устав от бесплодной возни с «Записками», он убрал их обратно в карман и поднялся на ноги.

«Видимо выспаться здесь мне не удастся», — мрачно подумал Том.

Засунув руки в карманы штанов, он, чтобы согреться, принялся прохаживаться вначале вдоль стеллажей, а затем и мимо сетки, питая слабую надежду, что случайно отыщет возможность отсюда выбраться. Та ожидаемо не оправдалась. Спустя некоторое время глаза медленно начали слипаться, а ноги коченеть. Желая встряхнуться, мальчик начал проглядывать стоявшие на полках книги, некоторые из них беря в руки и пытаясь разглядеть с трудом различимые названия. Занятие увлекло его, он даже отметил про себя некоторые, решив со временем обязательно прочитать их.

Задумавшись, Том не удержал одну в руках, и та упала на пол. Окружающая тьма тут же поглотила ее. Мысленно проклиная себя за неосторожность, мальчик напряженно вслушался, ожидая, что вот-вот послышатся голоса разъяренных учителей и на него опять устроят облаву. Но время шло, а в библиотеке по-прежнему оставалось тихо. Облегченно переведя дух, он присел на корточки, желая найти и вернуть книгу обратно на место. Шаря ладонью по ледяным плитам в попытке ее отыскать, Том наткнулся на едва заметный выступ в полу, запрятанный под стеллажом, и случайно надавил на него. Не обратив никакого внимания, мальчик продолжил свои поиски.

Вдруг за его спиной послышался шум. Наконец-то отыскав книгу, мальчик от неожиданности едва не подпрыгнул. Быстро поставив ее на полку, он начал медленно пятиться в сторону. Непонятный звук продолжался еще несколько секунд, а затем стих. Вглядываясь в окружающее пространство и одновременно вслушиваясь, Том пытался понять, что происходит.

«Библиотека пуста, я в ней один», — он осторожно почесал голову, пытаясь понять источник неизвестного шума.

Спустя некоторое время тот повторился. Мальчик двинулся в его сторону и внезапно ощутил правой ногой пустоту. Едва не упав, он с трудом удержал равновесие, схватившись рукой за ближайшую полку.

«Тайный ход», — сообразил Том. — «Только, куда он меня выведет? Не лучше остаться в библиотеке?»

Времени для принятия решения ему оказалось выделено не так много. Опустившись на колени, мальчик понял, что проход закрывается и через несколько секунд уже станет для него недоступным.

«Смогу ли я открыть его во второй раз? И не бегут ли сюда на издаваемый им шум все преподаватели во главе с впавшей в истерику библиотекаршей?»

Решив не дожидаться ответов на свои вопросы, он опустил вниз ноги и нащупал ими твердую поверхность ступенек. Лаз закрылся уже наполовину и окажись мальчик чуть толще и выше он бы пролезть в него не сумел. Внутренне порадовавшись скудному приютскому питанию, Том пригнулся в тот самый момент, когда каменный люк окончательно сомкнулся над головой. Наступила кромешная тьма.

Спустившись на несколько ступенек вниз, он выпрямился, достал палочку и тихонько прошептал:

— Люмос.

Тусклый свет раздвинул границы темноты, показав ему узкий проход, ведущий, по всей видимости, на нижние этажи замка. Запищав, из под ног выскочила огромная крыса, напуганная мальчиком. Едва не наступив на нее, он схватился за стену, холодную и влажную, словно лед, и начал медленный спуск вниз. Окружающая тишина давила на Тома. Гнетущие чувства, будто его поместили в огромный каменный мешок, внезапно всплывшие в сознании, нахлынули бурным потоком, заставив подогнуться колени. Остановившись и взяв себя в руки, он несколько минут постоял, борясь со страхом, и только затем продолжил движение. Время остановилось, превратившись в бесчисленное количество ступенек, ему вскоре начало казаться, что он давно прошел уровень подвала и теперь уходит глубоко под землю. Едва он так подумал, как ступеньки резко закончились, и Том оказался в тесном коридоре, расходящимся в две стороны. Перед ним встал выбор, какое выбрать направление. Давно запутавшись и не понимая, куда он идет, мальчик решил свернуть в правую сторону.

Коридор, больше напоминавший тоннель, через некоторое время принялся петлять, пару раз немного поднявшись вверх, а после резко опустившись вниз. Множество громко возмущавшихся крыс постоянно попадались ему на пути, время от времени он натыкался на их побелевшие, обглоданные временем, а может и сородичами скелеты.

«Значит, жилые помещения все еще поблизости», — успокоил он себя. — «Иначе грызуны не стали бы тут селиться».

Продолжая идти вперед, он принялся осторожно ощупывать стены, в надежде отыскать еще один секретный проход, на сей раз из коридора. Каменная поверхность на ощупь по-прежнему оставалась холодной, местами до тошноты липкой и почти везде очень грязной.

«Видимо домовики либо игнорируют, либо попросту не знают о существовании такого места», — мальчик отряхнул руки, которые независимо от его желания залезли в карманы штанов. — «Внешность обманчива. Внутри великолепие Хогвартса предстает совсем в другом свете».

Еще несколько поворотов и вновь развилка. Том остановился, размышляя.

«Прошлая находилась возле лестницы в библиотеку… А вдруг и тут поблизости скрывается тайная дверь», — не сумев заставить себя дотронуться до стены рукой, Том поднес к ней палочку.

Темная серость камня, вековая пыль, пугающая своей толщиной и размерами паутина, парочка ее создателей, запоздало спешащих прочь от света. Мальчик повернулся в другую сторону. Тоже самое, только здесь пауки казались еще больше. Один так на него посмотрел, что, не выдержав, Том отвел взгляд.

«Такие могут питаться даже мышами. Не удивлюсь, если те кости остались после их обеда…»

Кончик волшебной палочки скользнул в сторону и он увидел небольшой, едва различимый выступ. Подобных ему больше нигде не виднелось. Протянув руку, Том надавил на него. С бьющимся сердцем, он увидел, что стена начинает медленно расходиться в стороны.

«Надеюсь, я окажусь не в директорском кабинете», — подумал Том. — «И тот не встретит меня фразой, что я отчислен».

Он просунул голову в образовавшийся проем и заглянул внутрь. Тепло помещения коснулось его лица. Он действительно попал в комнату одного из преподавателей. Только которого? Проем пока закрываться не спешил и Том осторожно сделал несколько шагов вперед. Небольшой книжный шкаф, стоявший рядом, закрывал всю видимость. Пришлось продвинуться еще немного. Выглянув из-за него, мальчик обомлел от представшей перед ним картины.

Он мгновенно узнал место, в котором оказался. Кабинет Альбуса Дамблдора. Только вместо его хозяина, за столом сидел Амадеус и быстро перебирал лежащие на нем бумаги. Судя по приглушенному свету, и тому виду, с которым он все делал, разрешение он не получал.

Проем позади мальчика предательски заскрежетал и начал закрываться.

— Кто здесь? — колдун резко поднял голову и посмотрел на Тома.

Тот в свою очередь уставился на него, отчетливо видя в зеркале, висевшем на стене позади волшебника, свое изображение.

Глава двадцать вторая

Не раздумывая, Том опрометью бросился назад в темный коридор, в самый последний момент успев проскочить между стремительно сходящимися стенами. Не оглядываясь, посмотреть, увидел его Амадеус, а если увидел, то узнал ли, он, едва не врезавшись в противоположную стену, со всех ног помчался дальше по тоннелю. Гулкий звук шагов о каменный пол эхом летел вслед за ним, заставляя бежать все дальше и дальше, боясь остановиться. Он не имел ни малейшего понятия, преследует ли его колдун, нашел ли потайную дверь и сумел ли ее открыть или наоборот сам в свою очередь перепугался и поспешил покинуть кабинет Дамблдора. Лишь окончательно выбившись из сил, Том остановился и, с трудом сдерживая тяжелое, прерывистое дыхание, прислушался.

«Чего я так перепугался?» — эхо вскоре стихло, а вместе с ним из окружающего пространства полностью пропал какой либо звук. — «Амадеус, судя по выражению лица, перетрусил не меньше моего. Что он вообще делал в чужом кабинете? И не ради ли Дамблдора он остался в Хогвартсе?»

Отдышавшись, мальчик вновь наколдовал на конце палочки свет и медленно пошел вперед.

«Хотя, уверен, попадись я ему в руки, он непременно убил бы меня. Никаких свидетелей, темный коридор, о котором может никто в школе и знать не знает. Идеальные условия, грех не воспользоваться».

Еще парочка поворотов и он вновь оказался на развилке.

«Если в этих ходах хоть кто-нибудь ориентируется, я снимаю перед таким человеком шляпу…»

Он, поднеся палочку ближе к стене, вновь принялся изучать ее поверхность.

«Хочу выйти в тихое, спокойное место, желательно в подвале и поближе к гостиной. И главное, без приведений и учителей…»

Отыскав рычаг, Том нажал на него. Бесшумно, вот так бы и в прошлый раз, стены разошлись и на мальчика подуло свежим, прохладным воздухом. Он шагнул вперед и едва не упал вниз. Схватившись рукой за край стены, Том погасил свет на конце палочки и огляделся. Он стоял в маленьком, незаметном со стороны проеме, проделанном во внешней стене замка. Вдалеке над темными верхушками Запретного леса розовел рассвет, пробивающийся сквозь темные тучи. Тихонько накрапывал мелкий, холодный дождик. Заглянув себе под ноги, мальчик прикинул расстояние до земли. Примерно два, самое большое три метра. Стены принялись трястись, видимо проход начал закрываться. Рискнув, Том прыгнул.

Воздух засвистел в ушах, взлохмачивая волосы и развивая подол мантии. Сгруппировавшись, он приземлился на ноги, не удержался на них, упал и покатился по земле. Часть стены, на которой он еще пару секунд назад стоял, располагалась на холме, вот с него Том и покатился вниз. Ухватившись рукой за росший в мокрой, грязной траве корень, мальчик, наконец, сумел, остановиться. Лежа на спине, он подставил лицо под освежающие капли, с наслаждением вдыхая свежий воздух. После затхлого, веющего подвальным холодом, тот показался ему наполненным благоухающими ароматами.

Через некоторое время минута блаженства, к сожалению, закончилась. Сухая трава, больно впившись в кожу, настойчиво предложила встать. Мантия, быстренько промокнув, неприятно прилипла к телу, окончательно прогоняя все удовольствие.

Перевернувшись на бок, он встал и принялся отряхиваться. Идти в замок в такое раннее время было слишком опасно, поэтому Том отыскал неподалеку раскидистое дерево и уселся под ним, на более-менее сухой корень, так удачно торчавший из земли. Достав от нечего делать украденную в библиотеке книгу, мальчик принялся внимательно ее разглядывать.

Небольшая, в толстом кожаном переплете, она оказалась скреплена металлическими застежками. Приглядевшись, Том заметил, что они очень походили на змей.

«И что он нашел в них?» — усмехнулся он. — «Факультет змеиный, записки свои защищает с их же помощью… Культ одним словом».

Мальчик попытался открыть книгу, на сей раз приложив всю силу, на какую только оказался способен. Безуспешно. Страницы, а тем более обложка даже не сдвинулись с места. Начиная немного раздражаться, он принялся вертеть ее в руках, нажимая в разных местах. Безрезультатно. Тогда он решил сосредоточиться исключительно на застежках. Пару раз дернул их, вначале одну, затем вторую, после обе вместе. Нажал на голову змейки, потом другой, обеим. И тут изо рта одной из них выскочил острый язычок. Том не успел убрать палец и язычок глубоко вошел в него. Брызнула кровь.

«Кусаться вздумала?» — мальчик убрал книгу обратно в карман. — «Выкинуть бы тебя в озеро… Да столько перенес, чтобы достать…»

Солнце постепенно всходило, дождь закончился, ветер прогнал с неба последние, отставшие от остальных, тучи, окрасив его в яркий синий цвет. Зевнув, Том поплелся к входу в замок. Хотелось поесть, умыться и как можно быстрей сменить одежду. Но предварительно следовало хорошенько спрятать «Записки». Все-таки в книге содержались воспоминания темного волшебника, хоть и основателя школы, украденные в запрещенной секции. Раз их туда поместили, значит, администрация не желала, чтобы с ними знакомился каждый посетитель библиотеки. И если ее вдруг обнаружат у него, то дело рискует закончиться исключением. Такая литература не идет не в какое сравнение с учебником о легилименции и тем более о магловском оружии.

«Только куда?» — войдя внутрь школы, он остановился, размышляя.

В замке существовало множество мест, куда ни студенты, ни преподаватели не имели привычки ходить, но все же время от времени иногда появлялись. Оставлять там такую книгу Том считал делом слишком ненадежным. Само ее название обязательно заинтересует нашедшего и тот обязательно захочет забрать ее себе. А мальчику хотелось поместить «Записки» туда, где их бы никто не отыскал, даже, если бы сильно захотел. Оставалось только одно место.

Поднявшись вверх по лестнице, Том свернул в безлюдный, темный коридор. Прошел мимо мрачных серых колонн и остановился возле той, за которой в прошлый раз клал книги по легилименции и магловскому оружию. Прислушался, нет ли на этаже случайно забредших студентов, и только тогда заглянул за нее. Взгляд уткнулся в камень стены, проем вновь отсутствовал.

«Замок действительно издевается… Куда все делось?»

Он подбежал к следующей колонне, затем к еще одной, другой, четвертой, пятой. Вернулся обратно, еще раз осмотрел первую. Прошелся назад, возвратился к ней в третий раз.

«Должно появиться. Очень надо. Там ведь можно даже читать. Чуть больше света и почти идеально…»

С тающей надеждой обошел колонну и обомлел. Пространство за ней разошлось, открыв просторную нишу. Горевший наверху факел отлично освещал стены и пол, причем со стороны коридора ничего не было видно. Отодвинув слабо закрепленный камень, Том положил туда книгу, прикрыв им ее. Тот идеально лег на место. Мальчик огляделся. В прошлый раз факел отсутствовал, да и само помещение казалось намного больше. Пыль и грязь исчезли, даже холод, судя по ощущениям, сюда не проникал.

«Надеюсь, не преподаватели забавляются. Глупые студенты складывают тут ворованные вещи, а они находят их и заодно ловят провинившихся. Очень умно».

Он подозрительно выглянул в коридор, прислушался, а затем, вынув камень, забрал книгу.

«Теперь не уверен. Вдруг действительно все подстроено заранее? Хотя предыдущие книги никто не нашел. Как поступить?»

Том выбрался из ниши и отошел на несколько шагов в сторону. Немного постоял и вернулся за колонну. Помещение отсутствовало, он снова уперся в стену, грязную и пыльную.

«Чудеса», — усмехнулся мальчик. — «Хотя чему удивляться. Школа чародейства и волшебства, не стоит забывать. Сам Слизерин ее строил»

Он несколько раз прошелся возле нужной ему колонны, каждый раз заглядывая за нее. Все оставалось по-прежнему.

«Мда-а…» — мальчик сунул руки в карманы. Скоро начинался завтрак, не хотелось его пропускать. — «Что я делаю не так? Видимо, важна определенная последовательность действий… Или мыслей. Я каждый раз сильно нервничал. Буквально жаждал или забрать или спрятать книги».

На мгновение закрыв глаза, Том заставил себя повторить те чувства и сразу же посмотрел за колонну. Ниша, как ни в чем не бывало, оказалась за ней.

«Хочу большего», — раздухаряясь, подумал он. — «А можно изменять само место? Делать его таким, каким мне захочется? Один раз оно ведь точно поменялось…»

Пройдясь по коридору три раза, сильно желая не просто надежно скрыть «Записки», а еще иметь возможность в любое время приходить и читать их, мальчик вернулся обратно и обомлел. Едва он остановился, как в стене появился проем. Войдя внутрь, Том оказался в небольшом, но уютном помещении. На полу лежал ковер, в углу стоял стол с горевшими на нем свечами, несколько стульев и парочка пустых полок.

«Невероятно», — он не верил своим глазам. — «Целая комната. И никто тебе не мешает, не дергает, не достает».

Он уселся на стул, блаженно вытянув ноги. Идущее непонятно откуда тепло, согревало и успокаивало. Положив на поверхность полки «Записки», Том возбужденно закрутил головой. Ему тут очень нравилось.

«А вдруг не только я знаю о таком чудесном месте?» — лишающая всей радости мысль мгновенно охладила пыл. — «Договорюсь с ним». — Решил он. — «Не думаю, что каждый второй студент имеет о нем даже смутное представление. Они вечно толкутся в гостиных или гурьбой ходят на квиддич. Сюда редко, кто заглядывает».

Но на всякий случай Том спрятал книгу под ковер. Выйдя в коридор, он полный надежд и новых планов поспешил в гостиную.

— Ты где шлялся? — поинтересовался Орион, стоя перед зеркалом и с невероятно умным лицом поправляя складки на мантии.

— Дела… учеба… — уклончиво ответил тот.

— Это все конечно хорошо, — поворачиваясь к мальчику лицом, заявил Блэк. — Но в таком случае предупреждай свою подружку. Она весь вечер доставала нас, ища тебя. Только сегодня уже три раза заглядывала.

«Карина…», — девочка начала утомлять Тома.

Глядя на покидающего комнату молодого аристократа, он быстро переоделся и вышел в гостиную.

— Вот ты где! — резко открывая дверь, он едва не сбил с ног блондинку. Та обиженно засопела. — А я тебя везде ищу.

— Вот и нашла.

— А где ты был? Я везде смотрела. Даже в библиотеке. Где был?

Вздохнув, Том принялся на ходу сочинять правдоподобную историю, в которой, разумеется, отсутствовали тайный ход через пол школы, украденная книга, волшебная комната и Амадеус, ковыряющийся в бумагах Дамблдора… Но сколько он не старался, юная ведьма отказывалась верить в его рассказ. Сильно достав его расспросами, она привела мальчика к мысли любым способом он нее избавиться.

«Только желательно, чтобы больше даже коситься в мою сторону не хотела», — подвел он итог своим размышлениям.

Придя к такой идее, Том успокоился и, перестав обращать на колдунью внимание, отправился на урок. К несчастью первым по расписанию сегодня значились заклинания. Сидя за последней партой и с головой углубившись в построение различных хитроумных планов, ни один из которых ему пока не нравился, он упустил момент, когда к нему подошел Амадеус. Хмуро взглянув на мальчика, мужчина поинтересовался:

— Объясни-ка мне, Том, разницу между Люмос Максима и Люмос Солем…

— Что? — тот непонимающе уставился на волшебника, в свою очередь насмешливо глядящего на него.

— А еще лучше продемонстрируй.

«Видел меня… Подозревает точно», — все равно не зная вопроса Том и не собирался отвечать.

— Люмос Максима и Солем, — прошептала, подсказывая Поппея. — Разница.

— Мисс Макквин… У меня отличный слух, — усмехнулся Амадеус.

«Слишком отличный», — подумал мальчик.

— С помощью первого можно создавать большие источники света… А с помощью второго отпугивать разных существ, вампиров к примеру…

— Неужели? Минус десять очков. Люмос Солем отличается от Люмос Максима незначительно. Хотя первый и отгоняет вампиров, а также различные хищные растения…

Том даже не пытался спорить. Видя, что колдун повернулся к нему спиной и направляется к первым рядам, он едва слышно обратился к Поппее:

— Нужна твоя помощь.

Та от удивления округлила глаза:

— Говори.

— Как мне отделаться от Карины?

— Она же тебе нравится, — у ведьмы глаза едва не вылезли на лоб.

— Уже нет, — не стал ничего объяснять Том. — Хочу свободы. Она постоянно таскается за мной.

— Вот как… — тихонько рассмеялась девочка. — Хорошо. Помогу. Что-нибудь придумаю. По правде сказать, она меня раздражает. Я терпела ее только из-за тебя…

Прошло несколько дней. Мальчик еще пару раз пытался открыть записки Слизерина. Дергал за замочки, бил по головам змеек, кидал книгу на пол, с силой тянул руками, пытаясь порвать застежки. Все безрезультатно. Устало глядя на нее, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони, он с усмешкой подумал:

«Наверняка, ее и поставили на полку, в полной уверенности, если кто и увидит, то все равно не откроет. Что же там такое написано?»

Том поднес кончик палочки к обложке и, взмахнув, отчетливо произнес:

— Алохомора, — замочки окутались бирюзовым туманом, но остались закрытыми.

Спрятав записки под ковер, в отыскавшийся в полу тайник, мальчик присел на стул. Ему все больше и больше нравилось в обнаруженной им комнате. Он проводил в ней довольно много времени, но до сих пор ни с кем постороннем не столкнулся.

«Вдруг кроме меня никто не знает о ее существовании?» — подумал он. — «Было бы очень хорошо».

Выйдя спустя час в коридор, Том едва успел увернуться от недовольно ухавшей совы.

«Она точно знала, где меня искать», — глядя на нее, пришел к выводу мальчик. Словно в подтверждение верности предположения птица больно клюнула его в плечо, скидывая в руки запечатанное письмо. — «Почтовые совы наделены способностями отыскивать нужного им человека, где бы он не находился… Она нашла меня, но отдать послание не смогла. Комната не пустила ее во внутрь…»

Полный противоречивых мыслей Том открыл конверт и прочитал:

Как насчет завтра в три по полудню?

Том не имел ничего против, к тому же у него накопилась куча вопросов, а самостоятельно искать на них ответы времени оставалось слишком мало. Приближались экзамены, а с их окончанием он лишался доступа в библиотеку…

— Юный маг, — колдун, одетый сегодня в цветную мантию, деликатно взял мальчика за руку и через портал они перенеслись к мужчине домой. — Как дела в школе?

— В школе? — Том удивился вопросу, волшебник никогда раньше не спрашивал об уроках, лишь раз поинтересовался списком изучаемых предметов и примерным содержанием программы обучения.

«Что он хочет услышать в ответ? Действительно интересуется или каким-то образом прознал, что я заполучил „Записки Салазара Слизерина“? Отыскал в замке тайный ход? Открыл чудо-комнату? Или просто хочет вызвать на откровенность?»

Он настороженно посмотрел на колдуна. Том до конца не доверял ему, так и не поверив в объяснение, зачем тот с ним возится.

— Хорошо. Скоро экзамены. Надеюсь, сдать на отлично.

— На отлично, говоришь? Похвально. Хотя оценки в жизни не самое главное. Но все же многое определяющие. Чем займемся?

— Вы, сэр, говорили в прошлый раз про левитацию…

— Замечательно… — колдун подбросил вверх стоявшую рядом с ним чашку. Та вначале взлетела под самый потолок, затем резко принялась падать в низ. Около самого пола она неожиданно замерла, зависнув в воздухе, медленно скользнула в сторону, поднялась вверх и, достигнув стола, опустилась на его поверхность. — Можешь, повторить? — Поинтересовался маг.

— Нет. Особенно учитывая, что вы использовали невербальную магию.

— Ничего… Для начала покажи, что умеешь…

Спустя два часа Том устало опустился на диван, жадно выпил стакан прохладной воды и попросил еще один.

— Ты делаешь успехи, — мужчина, глядя на него, похвалил мальчика.

— Серьезно? — тот отпил большой глоток и посмотрел на кристально-чистую жидкость.

Ему так не казалось. В школе все получалось намного проще. Заставить летать гусиное перо, блюдце, фарфоровую чашку дело пустяковое, по сравнению с тем, чтобы хоть немного оторвать от пола кресло или тем более стол, заваленный бумагами, при обязательном условии, что ни один документ с него не упадет.

— Скажите, сэр, — наконец, поинтересовался Том. — Меня давно интересовал один вопрос. Я слышал, существуют такие книги, которые закрывают на замок. А ключ часто теряется. Как их открыть?

Колдун, стоявший около окна, выглянул наружу и не оборачиваясь, ответил:

— Если просто на ключ, то самым обычным заклинанием. Алохомора… Часто бывает, что они запечатаны магией. И никакой ключ тогда не требуется. Надо знать нужное заклинание.

— А как его узнать?

— Никак. Проще всего спросить, у того, кто заколдовал книгу. В противном случае, полагаться на удачу. Вдруг повезет и в голову придет именно то, какое нужно.

Том допил воду, и стакан сразу исчез. Усевшись поудобней, он взглянул на мужчину, по-прежнему глядящего в окно.

— Других способов не существует?

— Нет. Скажу тебе больше. Я слышал, можно таким образом наложить чары, что откроет только определенный человек. Тот, который и должен открыть.

У мальчика окончательно упало настроение.

«Видимо, мне не суждено прочитать записки…»

— А как книга узнает, что ее держит именно тот человек?

— Самый простой способ — по крови.

Вспомнив, как металлический язычок змейки больно впился ему в палец, Том обрадовался. Разгадка близка. Но Слизерин хитроумный волшебник и оставил ли он возможность открыть свои записки простому мальчику, отец которого ко всему прочему магл? Том надеялся, теша свое самолюбие, что до него книгу никто не читал. Одним из подтверждений его подозрений являлось полное отсутствие упоминаний о ней в биографии волшебника, даже малейшего намека на нее.

Колдун продолжал взирать на природу вокруг своего особняка. Мальчик не спешил задавать следующие вопросы, сомневаясь, правильно ли он поступает. В последнее время его одолели сильные сомнения насчет личности хозяина дома. Он — ни тот за кого себя выдает. Том почти не сомневался. Но именно, что «почти». И, к тому же, он не знал, как отнесется к раскрытию правды сам волшебник. Мало ли решит убить? С другой стороны, пригласив в дом, он понимал, на что идет. Значит, доверяет. Откинув последние опасения, мальчик решился.

— Сэр, вы и есть Григорий Раскольд? — осторожным голосом поинтересовался Том.

Мужчина медленно повернулся к нему. Тот внутренне сжался, не зная, чего ожидать, начиная жалеть о своей несдержанности.

— Что ты сказал?

— У вас в доме нет ни одной фотографии брата. Весьма странно. Ведь по вашим словам, вы его сильно любили. Вы слишком хорошо осведомлены в волшебном искусстве и в частности в темной магии. Не жалуете Министерство, насмехаетесь над школьной программой Хогвартса. Я могу еще продолжить.

Колдун с непроницаемым лицом подошел к Тому. Мальчик, не выдержав, напряжения, встал.

— Сядь, — маг кивнул на кресло. — Не зря я тебя решил обучать. — Неожиданно он улыбнулся и рассмеялся. — Испугался?

Том плюхнулся в кресло.

— Да, сэр. Как вы остались живы? Ведь в газетах писали…

— …то, что им сказал Амадеус, — он усмехнулся. — У тебя действительно талант. И не только к магии. Или я так плохо скрываюсь?

Мальчику вспомнился вечер в лондонском кафе и незнакомцы, от которых Раскольд поспешно сбежал.

— Наоборот, очень хорошо. Вы победили тогда Амадеуса? Отчего он обманул всех?

— Дело несколько в ином, — нахмурился колдун. — Он не собирался меня убивать. Поэтому и вызвался тогда лично участвовать в той операции. Меня побаивались. Не знаю, кто распустил те слухи о том, что я якобы правая рука Гриндевальда, может и сам Амадеус, не имею ни малейшего понятия… Но многие мракоборцы опасались иметь со мной дело. Тогда в дом пошел Амадеус. Мы поговорили, он привел довольно веские аргументы. В том числе показал на десяток вооруженных колдунов у дверей моего дома. Я согласился…

— На что? — Тому становилось все интересней.

— Рубенс хотел, чтобы я продолжал заниматься изучением темной магии.

Мальчик не верил своим ушам:

— Но для чего? Он ведь с ней борется. По крайней мере на словах… Неужели?

— Не думаю. Он действительно поступает так, как говорит. Он не черный волшебник.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Я тоже. Знаю одно. Он сохранил мне жизнь. Я скорее ученый. В политику не лезу. Я могу спокойно продолжать свои исследования. Я не хочу никому причинять вреда. Я просто жажду знаний. Амадеус судя по всему тоже.

— Что вы, сэр, имеете в виду?

— Он часто ко мне заглядывает. Интересуется моими последними работами.

Том едва не подскочил на месте. Амадеус бывает в этом доме. И значит, может в любую секунду войти сюда. Едва сохранив спокойное выражение лица, он заметил:

— С января он является моим преподавателем по заклинаниям.

— Я знаю, — ответил Раскольд. — Тебе повезло. Он сильный волшебник и многое знает.

«Только учить не хочет и пытается меня постоянно мучить», — мрачно подумал мальчик.

— Мне, пожалуй, пора, — Том перестал чувствовать себя здесь в безопасности.

— Ты уверен? — расстроился мужчина. — Если ты боишься столкнуться с Амадеусом, то уверяю тебя, никто не войдет в дом без моего ведома. Ты всегда успеешь уйти раньше любого гостя.

Как не хотелось теперь мальчику обратно в школу, но он не мог возвратиться в нее, не задав последнего вопроса. Особенно теперь, после того, как выяснил, что перед ним не просто темный маг, а человек всю свою жизнь посветивший изучению черного искусства.

Он попросил еще один стакан воды. Взяв его в руки, Том медленно произнес:

— Я слышал, существует такой вид колдовства, называемый начальным. Его не каждый может использовать. Но он дает огромную силу, поистине безграничную. И каждый раз требует плату.

— Откуда ты такое слышал?

— Читал в книжке. В библиотеке случайно наткнулся.

— Ты говоришь о так называемой кельтской магии. Она существовала с незапамятных времен. Чистое, первозданное волшебство. Силы самой природы. Никому не под силу их обуздать и подчинить. Они служат только сами себе и жаждут своей выгоды. Очень опасны. Не рекомендую с ними связываться.

— По легенде Салазар Слизерин с их помощью получил свое могущество.

— Он жил так давно, что о нем сейчас много, чего говорят. Никто в точности не знает, что с ним на самом деле произошло. Он слыл весьма оригинальным человеком. Любил женщин. Часто поступал спонтанно и неожиданно. Не удивительно, что именно с его именем связывают так называемую комнату, о которой ты меня спрашивал. Если она существует, то может находиться где угодно. Я ответил на твой вопрос?

— Почти… Какова плата?

— Плата? За что?

— За использование тех сил.

— Вопрос чисто теоретический или…? — Раскольд приподнял брови, уставившись на Тома.

— Разумеется. Тут недавно неприятная история приключилась с одним мальчиком. С другого факультета. Он в прошлом году подрался, наговорил своему противнику много плохого и через пару часов того нашли мертвым.

— Убил? Чего не случается в жизни…

— В том то и дело, что даже пальцем после драки не трогал. А вскоре, поссорился с еще одним. Дело приняло точно такой же оборот. Драка, проклятия в адрес противника, пожелания смерти. На словах естественно. И тот тоже скончался через пару дней.

— Твои слова заставляют задуматься. Хотя я и не уверен до конца. Тут никогда нельзя сказать наверняка. Волшебство — тонкая штука. А древнее — еще менее осязаемо. Одно из двух. Либо чистой воды совпадения, ужасное стечение обстоятельств, приведших к гибели его обидчиков, либо… Во втором случае я не завидую твоему другу. Тогда он действительно имеет дело с кельтской магией. А она и сложна и проста одновременно. Для ее использования не нужны заклинания и волшебные палочки. Если у колдуна хватит волшебных сил, она прислушается к его желанию и исполнит. Рано или поздно, любыми путями, даже иногда самыми невероятными и удивительными. И после обязательно назначит цену. Иногда пустяковую, но чаще непомерно высокую. К примеру, жизнь.

— А если не платить?

— Она сама возьмет плату. Ты ничего не сможешь с ней поделать, ей сопротивляться бесполезно.

— Она живая? Существо какое-то?

— Суть магии. Слабаки пользуются волшебными палочками, беря для своих нужд ничтожную ее часть. Чувствующие в себе силу, потенциал, талант пытаются использовать истинное колдовство. Она сама выбирает, кому помогать. Но ее можно и заставить. На время, правда. Тогда она возьмет еще большую цену.

— Так что же делать? — спросил перепуганный и окончательно запутавшийся Том. — Вернее, что делать моему знакомому?

— Ничего. Воспользовался ею, жди, когда придет счет. А он обязательно придет. И не стоит расстраиваться… — Он подмигнул мальчику. — Если такие силы прислушались, ответили, значит, в тебе действительно есть талант и огромные способности. Посредственностям они не служат. И не выполняют их желания. Те даже, если захотят, не в состоянии до таких сил достучаться…

Вернувшись в школу, Том побежал в чудо-комнату. Хотелось побыть одному, подумать и попытаться, используя сведения, полученные у Раскольда, открыть книгу.

«Я никого не убивал», — беря записки в руки и усаживаясь за стол, твердил себе мальчик. — «Намерение и действие — разные вещи. Я всего лишь желал им смерти, не спорю. Но не убивал».

Он погрозил неведомым силам кулаком.

— Отстаньте от меня. Я ничего у вас не просил. Не смейте требовать у меня плату. Я не хочу.

Дернув застежку раз, другой, третий, он немного успокоился.

— Алохомора! — замки не сдвинулись и с места. — Патефацио Сурсум! — Змейки зашевелились, высунув острые, словно жала языки, но спустя мгновение вернулись обратно на места.

«Вроде реагирует, но ничего-то не хватает… Усилить заклинание?»

— Патефацио Сурсум Максимум! — книга окуталась белым дымом и, выскочив из рук, упала на ковер.

Мальчик нагнулся и подобрал ее.

«Получилось? Открыл?»

Нет. Застежки все также крепко обвивали кожу обложки. Поморщившись, он позволил язычку змейки уколоть палец. Кровь, рубиновой бусинкой упала на обложку и растеклась по поверхности. Ничего. Разочарованный, он спрятал записки обратно в тайник…

— Я придумала, — таинственным голосом сообщила ему Поппея, едва он вошел в гостиную. — План безупречен. Сама от себя такого не ожидала.

— Ты о чем? — после рассказов Раскольда и попыток открыть записки Слизерина Том оказался полностью опустошенным и ничего не понял из того, что говорила ему юная ведьма.

— О твоей затее избавиться от Карины. Ты же сам вроде хотел?

— Да, говори, — устало произнес мальчик.

— Так вот… Тебе следует подружиться с Джулией…

— Зачем? Смысл?

— Ты не понимаешь, — принялась убеждать Макквин. — Я все предусмотрела. Карина увидит тебя с ней и сразу все поймет.

— Ты уверена? И что она должна понять? Я не понимаю. Почему она должна догадаться?

— Мальчишки… — закатила глаза колдунья. — Ты будешь общаться с другой девочкой. Дружить с ней. Неужели не понимаешь?

— Я и с тобой дружу. Карина не видит в этом никакой проблемы.

— Видит. И еще как бесится. Только мы дружим с самого первого дня. Она давно смерилась. И мы с тобой действительно только друзья. А Карина хочет большего. И Джулии надо будет немного больше, чем просто дружба. Соображаешь? К тому же она со второго курса.

— Фу, — Том скривился. — Не хочу. Я вытерплю. Немного осталось. Дальше лето, каникулы. Не желаю никаких старшекурсниц.

— Джулия, в отличие от Карины, не полная блондинка. Чуть что, сразу все поймет. Ей ничего не придется объяснять.

Мальчик взглянул на второкурсницу. Та сидела с подружками и периодически поглядывала на него. Причем уже не первый день. Большеглазая, с темными, вьющимися волосами, смуглой кожей и пухлыми губами.

— Ей двенадцать лет, она со второго курса…

— Мне одиннадцать и я с первого. Дальше что?

— Ты это все говоришь серьезно?

— Да. Давай, действуй. И не благодари.

Мальчик, бросил на Джулию пристальный взгляд и направился к ней.

— Привет.

— Привет, — та, не удержавшись, хихикнула, и покосилась на подружек.

— Чем занимаешься?

— Так болтаем…

— Прогуляемся? Поболтаем вдвоем?

— А как же твоя подружка? Блондинка? И Макквин на тебя поглядывает. Прям глаза готова сломать.

— Тебе не все ли равно? — Том, начинавший жалеть, что поддался на уговоры Поппеи, сунул руки в карманы и, чтобы скрыть волнение, принял развязную позу.

Ведьма, улыбаясь, посмотрела ему прямо в лицо.

— Уговорил, Реддл. Пойдем, расскажешь, откуда у тебя такая занятная фамилия.

«Я бы с удовольствием придушил бы тебя за такие слова», — подумал мальчик, в свою очередь улыбнувшись колдунье, и направился вместе с ней к выходу из гостиной…

В течение следующих нескольких недель Том провел в тщетных попытках открыть «Записки Слизерина». Он перепробовал все известные ему заклинания, узнал парочку новых и применил их на книге. Все тщетно.

«Открывается ли она вообще? Вдруг волшебник решил посмеяться над желающими почитать ее?» — зло размышлял он, в очередной раз убирая книгу в тайник.

Через день после начала общения с Джулией Карина, увидав их вместе, закатила истерику.

— Ты мне больше не друг, предатель! — яростно сверкая глазами, заявила блондинка. — Нашей дружбе конец! Даже не вздумай подходить ко мне.

— Хорошо, — сдерживая радость, отозвался Том. Облегченно вздохнул и повернулся к девочке спиной.

Та, от такой наглости потеряла дар речи, топнула ногой и молча скрылась в своей комнате.

«Осталось разобраться с Муркок», — удовлетворенно выдохнул он, поглядывая на Джулию, вместе с подругами смеющуюся над Кариной.

Но пока торопиться не стал. Ведьма кроме глупых по мнению мальчика занятий, прогулок к озеру, совместных походов в библиотеку, скучных томлений под звездным небом на вершине астрономической башни, представила его многим второкурсникам и даже нескольким третьекурсникам. Многие из них к его удивлению оказались ее родственниками. Кто близкими, кто дальними, некоторые очень дальними. Они и раньше общались с ним, но больше в силу общей факультетской принадлежности, сухо и снисходительно. Теперь же, видя в одной компании с Джулией, начали менять свое отношение.

Однажды в очередной раз заглянув в чудо-комнату, он уже скорее по привычке, достал записки. С силой надавил пальцем вначале на один замочек, затем на другой. Металлический язычок бесшумно выскочил изо рта змейки и вновь больно уколол палец. Том отдернул руку, глядя, как капля крови падает на обложку. Он попытался ее вытереть, но она растеклась по кожаной поверхности, попав под металл застежки.

«В последний раз», — решительно подумал Том. — «А то скоро всех пальцев лишусь».

— Патефацио Сурсум!

К его удивлению застежки мгновенно разошлись в стороны. Едва не выронив от неожиданности книгу, мальчик быстро раскрыл ее. С воодушевлением, переходящим в восторг Том принялся читать написанный на желтых, местами порванных страницах текст, выведенный мелким, но хорошо разбираемым подчерком. Он жадно пробегал глазами абзац за абзацем, предложение за предложением. Постепенно его энтузиазм начал идти на убыль. Ничего особо интересного волшебник не писал. Разве, что парочку весьма полезных и судя по его словам очень действенных заклинаний, да несколько событий из своей жизни, которые он отчего-то решил очень подробно описать. Но последнее обстоятельство было скорее интересно его биографам, но никак не Тому. Дочитав записки, а вернее дневник Салазара Слизерина, мальчик разочаровано закрыл книгу. О Тайной комнате волшебник, исписав без малого целых сто страниц, не сделал ни малейшего намека.

«Стоило ради обычного дневника так рисковать? Завести себе такой же? Только кто его станет читать, кроме меня самого? А я пока еще способен запомнить нужные мысли и без перенесения их на бумагу». — Он постучал пальцами по головам змеек. Те в ответ высунули языки. — «Зачем так стараться и прятать самые обыкновенные воспоминания? Ничего важного и ценного внутри нет. Или я ошибаюсь? Толи действительно он таким способом решил пошутить, толи я пропустил нечто важное… Ладно, позже разберусь, на свежую голову»…

— А ты случайно не пишешь стихи? — однажды поинтересовалась Джулия.

Они сидели вдвоем около озера, глядя, как на его темной поверхности, едва сверкнув, тут же гаснут солнечные блики.

— Нет. Я не люблю поэзию.

— Странно. У тебя такой вид, будто ты уже несколько дней пытаешься, но никак не можешь подобрать нужную рифму.

Засмеявшись, девочка откинулась на мягкую траву.

— Ты хочешь сказать глупый и растерянный? — обиделся Том.

— Скорее напряженный и задумчивый. Мы вроде общаемся, болтаем, но ты никогда полностью не бываешь со мной.

Он не стал отвечать на ее справедливую реплику. Ведьма к его удивлению все больше нравилась ему. Она оказалась на редкость умной и проницательной, но мальчик все равно рано или поздно собирался прекратить их дружбу. Он не хотел ни к кому по-настоящему привязываться. Так было проще. Так легче жить.

— Жаль, что ты не поэт, — колдунья пощекотала его сорванной травинкой.

Том, слушавший Джулию вполуха, лениво отмахнулся от нее. Он до сих пор чувствовал глубокое разочарование от содержания записок Слизерина. Дело заключалось даже не в том, что мальчик так и не узнал, в какой части Хогвартса тот запрятал Тайную комнату. Читая дневник, он надеялся узнать намного больше. А именно — подробности о кельтской магии, как ей противостоять и, что вообще такой сильный и могущественный волшебник думал о ней.

«Раскольд прав. Видимо прошло слишком много времени. И большая часть фактов о жизни Слизерина — всего лишь легенды. Что же мне делать?»

По воде пробежала легкая рябь, что показалось ему странным при полном отсутствии в воздухе даже малейшего намека на ветер.

— В стихах часто пишется то, что нельзя сказать обычными словами. Мне так нравится. Всякие метафоры, образы…

— Что? — Том резко повернулся к девочке. — Повтори, что ты сказала?

— Так и знала! — она легонько ущипнула его. — Не слушаешь меня. Зачем ты со мной общаешься? Позлить Карину? Она давно от тебя отстала.

Привстав, он со спокойным, чуточку отчужденным лицом посмотрел ей в глаза:

— Повтори, пожалуйста. Мне очень важно.

— Важно? — Муркок выдержала его взгляд, легкая усмешка пробежала по ее губам. — Так чего сначала не слушал? Ответь на один вопрос, и я отвечу на твой. Почему мы здесь вместе?

— Ты мне нравишься, — мгновенно отреагировал Том. — Я отвлекся, пытаясь сочинить для тебя стихотворение.

— Врешь. Ты же не любишь стихи.

— Не люблю. Но для тебя мне захотелось придумать что-нибудь красивое. Повтори, пожалуйста, что сказала минуту назад.

— Мне нравятся образы и метафоры. Приукрашивания разные… Скрытый смысл…

«Ну, конечно!» — Том вскочил на ноги, собираясь бежать в замок. Он так часто поступал с Кариной, когда вдруг резко хотел прочитать о чем-нибудь в библиотеке, или просто подумать, посидев в одиночестве.

— Ты куда? — Джулия схватила мальчика за ногу, повалив обратно на землю. С ней подобный номер не проходил. — Реддл, ты мне свои вирши ведь собрался читать…

— Они не закончены…

— Какая разница. Что-то я тебе не верю… Не вздумай водить меня за нос. Давай, хоть несколько строк.

Мальчик без зазрения совести был готов оставить ее возле озера одну. Рано или поздно он все равно собирался так поступить. Но не прямо сейчас. Не сегодня. До дневника Слизерина, он еще доберется. Сразу после ужина. Ему не хотелось сейчас сориться с колдуньей. Один парень с третьего курса, Дин Салливан, оказавшийся племянником двоюродной сестры матери Джулии обещал сегодня вечером показать Тому, как правильно выполнять заклинание рефлекто. Том недавно прочел о нем в книге «Базовые боевые чары», но оно никак не выходило у него. К тому же для отработки такого заклятия требовался напарник.

— Хорошо, — мальчик, усевшись, вновь уставился в непроницаемую темноту озерной воды, пытаясь сосредоточится. — Не зря тебя я увидал, по стуку сердца я узнал, твое оно теперь навек, а я влюбленный человек…

— Реддл… Думала будет намного хуже. Если честно, была уверена, что ты ничего не сочинишь. А дальше?

— В процессе. Придется подождать.

— Даю пару дней…

После ужина Том, наконец, смог заняться своими делами. Достав из тайника книгу, он попытался ее открыть. Произнес нужное заклинание, дернул застежку. Та не поддалась. Нажал на голову змейки, позволив той уколоть ему палец. Бесполезно.

«Видимо, и тут необходима четкая последовательность действий», — подумал мальчик, потирая проколотый палец.

Немного посидев, вспоминая, он вновь надавил на змею. Едва капля крови коснулась книги, он взмахнул палочкой и четко выкрикнул:

— Патефацио Сурсум!

Застежки тут же пришли в движение, позволив раскрыть дневник Слизерина. Том принялся быстро пролистывать страницу за страницей. Его интересовала та, на которой он видел стихотворение. Мальчик не стал его читать, посчитав занудным и не требующим внимания. Сейчас он надеялся, что оно наоборот самое важное во всех записках. Наконец, отыскав, Том принялся быстро пробегать глазами короткие строчки:

В рассвете солнца предзакатном

Сокроет яд любви туман,

Мечта о времени галантном

В моих глаза теперь обман.

Стилет из сердца вынимая,

Обиду прячу глубоко.

Поступки тонко понимая,

Не разумею одного:

Скажите звезды, солнце, море,

Величие оно одно?

Зачем я чахну в личном горе?

Зачем я падаю на дно?

Я создал монстра. Он гуляет.

И понимает лишь себя,

Надеждами меня питает,

А я убить готов, любя.

Я тайну скрыл в своем творении,

Летучую, как свет зари,

И ночь права в моем решении,

И страх могуч, как не кричи

Пустое. Мрак и свет и знанье

Друзья! Пустое, не пойдет.

Не стоит вашего вниманья,

Туда бесстыдный муж зайдет.

Я мыслил мелко, не логично,

Я думал, скоро все пройдет,

Метался долго, хаотично,

Все ждал, когда ж произойдет…

Мечтам моим не разродиться.

Сказал себе: «Ну, все забудь!»

Осталось в вечности забыться.

Любимица подскажет путь.

Мрак показался мне знакомым,

Я с детства так предполагал.

Гляжу на вас я взглядом томным

И жду к прощанию сигнал…

Прочитав текст несколько раз, от обиды он едва не закрыл книгу. Вновь ни малейшего намека на Тайную комнату, ни слова про кельтскую магию.

«Он слывет великим и хитрым волшебником. Большой оригинал, по словам Раскольда. Открыть дневник под силу каждому. Мне двенадцать лет. И я смог. Что тогда говорить о взрослых магах. Думаю, он все понимал. И если хотел оставить какую-нибудь информацию, то вероятно в зашифрованном виде».

Мальчик принялся листать дневник. Страницу за страницей, внимательно еще раз проглядывая написанное. Через пару часов он перестал четко понимать смысл того, что читал. Вновь вернувшись к стихотворению, он заметил, что оно явно дописано позже. Чернила заметно отличались от тех, которыми Слизерин писал на предыдущих и следующих страницах. Да и сама бумага имела менее желтоватый цвет, словно автор намерено вставил ее несколько позже.

Том прочел его еще раз. Более внимательно, вдумчиво, размышляя над каждой строчкой. Добравшись до последней, он, окончательно расстроившись, решил все бросить.

«Надоело. Ничего интересного тут нет. Обычные записи и размышления человека. Поэтому книга и лежала в библиотеке. Никакой ценности она не представляет».

Перед тем, как закрыть дневник, мальчик еще раз пробежал взглядом текст стихотворения, больше скользя взором над строчками, осматривая их начертание, а не сам смысл. И вдруг заметил, что три из них написаны чуть более жирными буквами.

— В творении я тайну скрыл, туда бесстыдный муж зайдет, любимица подскажет путь. — Прочел он вслух. — Похоже на загадку…

Только сейчас он обратил внимание, что следующая страница вырвана. Значит перед ним не все стихотворение, не полный текст.

«Кто-то прочел дневник до меня… Или сам Слизерин решил усложнить решение ребуса. Любимица подскажет путь. Он обожал змей. Комната в подвале? Рядом с факультетской гостиной? Наверняка. Туда бесстыдный муж зайдет. К нам ходит, кто угодно. Значит не там. В творении я тайну скрыл. Он действительно что-то спрятал в Тайной комнате. Только что именно? Знания или погибель для грязнокровок. Если последнее, то лично мне опасность грозит?»

Встав со стула, он прошелся по помещению, ступая ногами по мягкому ковру.

«Любимица укажет путь. Туда бесстыдный муж зайдет. Женский туалет, в который я заходил вместе с Поппеей. Неужели именно там и находится Тайная комната? Неработающий кран со змеей… Очень может быть…»

Выйдя в коридор, Том постарался успокоиться и не спеша, стараясь не привлекать внимания, спустился на второй этаж. Время было позднее, внутри помещения никого не оказалось. Подойдя к той самой раковине, мальчик склонился над ней.

— Если я действительно стою перед входом то, как его открыть? — тихо произнес он, крутя рукой кран.

— Никак. — Раздался насмешливый голос. — Дальше я обойдусь уже без твоей помощи. Но все равно спасибо тебе, племянничек.

В следующую секунду ему в спину ударила мощная, сбившая с ног, волна. Яркий свет на краткий миг ослепил глаза и следом за ним Том провалился в темноту.

Глава двадцать третья

Вначале появилась боль и только спустя некоторое время он сам. Открыв глаза, Том застонал, едва пошевелил правой рукой. Голова дико раскалывалась, лоб саднило. Красные с темными пятнами круги прыгали перед взором, мешая видеть. Собравшись, мальчик зажмурился, пытаясь преодолеть, начавшую наваливаться слабость. Рвотные порывы сотрясли горло, с каждой секундой становясь все сильней. Вновь открыв глаза, он почувствовал себя немного лучше. Прямо напротив него в кресле сидел Амадеус, закинув ногу за ногу, и безмятежно покуривал трубку.

— Добро пожаловать ко мне домой, Томас, — он насмешливо взглянул ему прямо в глаза, одновременно выпуская в его сторону струйку дыма. — Хотя со словом «добро» я поторопился. Извини, но, сразу предупреждаю, ничего хорошего тебя тут не ждет.

Мальчик огляделся. Он находился в огромной комнате, сидя прямо в ее середине в небольшом кресле. Стены помещения украшали множество картин, с постоянно двигавшимися на них нарисованными волшебниками. Они с любопытством поглядывали на него, но в отличие от хогвартских предпочитали помалкивать. В углу весела парочка цветных ковров, рядом с ними, около стены, располагался гигантских размеров шкаф, набитый разнообразными вещами. В противоположной части комнаты, возле окна стоял письменный стол, за ним виднелся выход на балкон, контуры которого едва проступали в темноте. Покончив с осмотром, Том мрачно взглянул на мужчину.

— В школе скоро узнают, что я пропал. Меня обязательно начнут искать.

— Пусть ищут. За одним они уже не уследили. Жалость какая! — он всплеснул руками, делано пугаясь. — Твое исчезновение никого не станет волновать. Кому нужен сирота? За тебя никто не попросит, никто не похлопочет. Некому ходить за директором, каждый час посылать ему сов, требовать, угрожать, умолять… Ты и сам ведь все понимаешь. На редкость смышленый мальчуган оказался… Я, если честно не рассчитывал, что у тебя получится. Не стану врать. Надежды было мало. Но я уже не знал, что делать дальше. У меня закончились все идеи и предположения. Я перепробовал все. Исходил всю школу, изучил и ощупал буквально каждый камень в замке.

— Ты не знал, что я ее ищу, — лишенным всяких эмоций голосом произнес Том.

— Вот тут ты ошибаешься. Я в курсе вашей весьма любопытной игры. Она мне очень помогла. Старина Гораций при нашей с ним встрече, хлебнув лишнего, все о ней рассказал. Ты знал, что мы учились вместе? На одном факультете? Ты много чего не знаешь. Ты ведь не из нашего мира, если по-хорошему. Хотя про Горация плохо не думай. Он действительно считает, что ты многого можешь добиться. Других в свой клуб он не приглашает. Вернее, мог бы добиться… — Он рассмеялся и глубоко затянулся, спустя пару секунд выпустив в потолок несколько идеально круглых колец.

— Зачем тебе открывать Тайную комнату? В ней же погибель маглорожденных. Тебе то, что с их смерти?

— У тебя неверная информация, — снисходительно произнес Амадеус. — Я считаю совсем по-другому.

— И что по твоему Слизерин мог там спрятать?

— Знания. Он величайший маг, не побоюсь сказать, всех времен. Самый могущественный и непревзойденный. С их помощью я полностью искореню зло, поселившееся в нашем мире.

— Какой же ты борец со злом, — ехидно процедил мальчик. — Ты и есть само зло. Избиратели слепы, не видя твое истинное лицо.

— Не смей так говорить! — волшебник яростно посмотрел на Тома, выхватив изо рта трубку. — Ты ничего не понимаешь!

— Тут нечего понимать, — улыбнулся ему в ответ Том, ледяной ухмылкой. — Ты лишь строишь из себя хорошего. На самом деле ты не лучше тех, кого убиваешь. Гриндевальд и тот честнее тебя. Он хотя бы не стал одевать на себя личину невинности.

— Не сравнивай меня с ним! Ты ошибаешься. Что ты вообще можешь понимать? Ты и года не прожил в нашем мире. Я всего лишь борюсь со злом его же методами. Мне приходится так поступать.

— К примеру, подтасовкой результатов выборов?

— О чем ты? — побледнев, поинтересовался Амадеус.

Том одарил мужчину очередной холодной улыбкой. В молчании наслаждаясь эффектом, вызванным его словами.

— Я знаю о твоем сговоре с членами Визенгамота. И постарался, чтобы о нем узнали журналисты.

— Врешь! — колдун вскочил на ноги и прошелся по комнате. — Ты все врешь.

— Как ты думаешь, что подумают остальные волшебники, когда узнают о фиктивных выборах? И главное, что инициатор всего обмана — обожаемый всеми Рубенс Амадеус? Хотел бы я увидеть их лица, почитать заголовки газет.

— У тебя нет доказательств.

— У меня есть свидетель, — хитро ухмыльнулся Том.

Он не верил, что выйдет отсюда живым, просто хотел позлить мага, добавить ему несколько напряженных, волнительных минут. Сейчас мальчик не боялся смерти и не собирался молить о пощаде. Гибель от руки известного и могущественного волшебника не казалась ему чем-то ужасным, заставляя трястись поджилки и бешено биться сердце. Хотя появись хоть малейшая надежда на спасение, он мгновенно бы попытался воспользоваться ею. Ища ее, он принялся разговором тянуть время, благо и Амадеус оказался настроен на него. Том спокойно глядел на вышагивающего вокруг него колдуна. Тот на мгновение ошарашено посмотрел на мальчика, изумляясь его невозмутимости.

— Никто не мог проговорится, — пробормотал Амадеус. — У тебя и шанса не было с кем-нибудь из них поговорить. Тем более подслушать нас… Разве, что тот мальчишка. Не помню его имени… Кажется, Гилберт. Он находился там в тот день. Сами себе роем могилу! Я постоянно твержу, не следует водить в Министерство детей. Не страшно. Он ничего не понял. Он же глуп. У него один квиддич на уме. — Колдун пристально посмотрел на мальчика, остановившись прямо напротив него. — Наверняка, ты все пронюхал с помощью легилименции. И где ты только ею обучился? Даже не рассчитывай. Твоему дружку не поверят.

— Уверен? Журналистам иногда достаточно малейшего намека.

— Главный редактор «Пророка» мой одноклассник. Остальные, уверен, будут молчать. Все ради блага общества. — Мужчина взял себя в руки и вновь сел в кресло.

— Для блага, говоришь? А людей, которым ты несешь сие благо, ты спросил? Им оно надо? И благо ли ты им несешь? Или свои идеи? Свое собственное понимание добра и зла?

— Они толпа. Большинство знать не знает, чего хочет, — отмахнулся Амадеус. — Хочешь правду? Это я надоумил Горация отправить вас на поиски Тайной комнаты. Сам то он в ее существование не верит. У остальных учеников изначально не было никаких шансов. Но вот ты… Ты отдельная история, племянничек.

— Я тебе не племянник. Не смей меня так называть. — Прошипел Том.

— И вновь ошибаешься, родственник.

Мальчик непонимающе посмотрел на колдуна.

«О чем он говорит?»

— Семья должна защищать друг друга, — наконец, вымолвил Том. — А ты…

— С какой стати? — удивился тот. — Ты мне никто. Ты, на самом деле, угроза обществу.

— Главная угроза — ты. Я же никому ничего плохого не сделал.

— Согласен, не сделал. Но можешь. Я все видел в твоих мыслях. Ты на очень многое способен. Сам еще не представляешь на что… Но я тебе не позволю, я тебя остановлю.

— Убив ребенка?

— Убив тебя. Давай, я расскажу тебе одну историю. Заодно поймешь наконец, как мы стали родственниками.

Умирать Том не спешил, поэтому кивнул в знак согласия.

— Несколько лет назад жил да был один волшебник по имени Марволо, а по фамилии Мракс. Жил очень бедно. Практически нищенствовал. Ровным счетом ничего из себя не представляя. И угораздило мою дорогую мамочку влюбиться в него по уши. Влюбиться настолько сильно, что забыла она обо всех приличиях, чести семьи, собственном достоинстве… Обо всем, о чем только можно. До сих пор понять не могу, как такое могло выйти. Ведь единственным достоинством этого самого Марволо, он, кстати, является твоим прадедушкой, оставалась одна лишь родословная. Я долго не верил, потратил много времени, все тщательно проверил и выяснил, что он не врал. Мраксы — прямые потомки Салазара Слизерина. Значит, и я его потомок. Ну, и ты, разумеется, тоже.

Мальчик не верил своим ушам.

— Вы действительно мой дядя? — сухо поинтересовался он.

— Да.

— У нас один и тот же прадедушка, а прабабушка…

— Разные…

— Почему вы молчите, что Слизерин ваш предок? Не вяжется с образом белого мага?

— И поэтому тоже… Связь моей матери с Марволо Мраксом пятно на репутации моей семьи. Негодяй бросил мать, когда узнал, что та беременна. Об этой порочащей честь связи мало кто знает. Все думают, что я сын Клауса Амадеуса. К тому же семейство Мраксов, некогда богатейшее и влиятельнейшее, на тот момент влачило поистине жалкое существование. Повторюсь, Марволо был нищим. По сути, никем. Ума не приложу, что она в нем нашла…

Том уже не слушал волшебника. Его начали разрывать противоречивые чувства. Он хотел и одновременно отказывался верить колдуну. Неужели он потомок тех самых Мраксов? Салазар Слизерин действительно его предок? Умирать все больше и больше не хотелось.

— Вы не убьете меня, — заявил мальчик. — Не посмеете.

— Почему? — удивился Амадеус.

— Все тогда узнают про вашу дочь. Каким образом вы ее спасли.

— Я скоро стану министром магии. После мне нечего станет бояться. К тому же ты не выйдешь отсюда живым. И никому ничего не расскажешь. Если бы хотел, давно бы проговорился. Ты блефуешь.

Нагло глядя колдуну в глаза, Том ухмыльнулся:

— Уверен? — он собирался добавить про Раскольда, про то, что все знает, но передумал. Маг, теперь мальчик понимал, действительно хорошо к нему относился и Тому не хотелось того подставлять.

— Тебе не поверят. Мое слово против твоего. Живого против мертвого. — Он вновь затянулся из трубки, выпустив тонкую струйку дыма.

— Я видел тебя ночью в кабинете Дамблдора. Я написал ему письмо. Умру, он получит его.

— Значит, я тогда видел тебя, гаденыш, — Амадеус оскалился. — Следовало сразу догадаться. Вечно суешь свой нос, куда и когда не просят. Мелькнула у меня тогда мысль, но ты слишком быстро убежал. И как только отыскал тот тайный ход?.. Что за родственничек мне достался…

— А мне? — горько ответил Том. — Я всегда думал, семья защищает друг друга. А выходит, что мне повезло родиться сиротой. Столько проблем удалось избежать.

— Не скули. Недолго осталось. — Амадеус вновь встал и подошел к двери на балкон, открыв ее. Прохладный ночной воздух влетел в комнату, взлохматив мальчику волосы. Он размял ноги, начавшие затекать от долгого сидения.

Том несколько настороженно проследил за перемещениями колдуна.

— Раз все равно собираешься убить скажи, что ты искал в бумагах Дамблдора? — чувствуя, что разговор клонится к концу, он попытался его хоть немного продолжить.

— Интересуешься, значит? Хорошо, отвечу. Альбус к моему удивлению сильно рьяно отпирается от схватки с Гриндевальдом. Постоянно находит все новые и новые причины от нее увильнуть. Меня всегда настораживало такое его поведение. Да и с Гриндевальдом давно пора кончать. Пришлось взять дело в свои руки. И воспользоваться непопулярными мерами. Сразу все прояснилось. Неожиданно для меня, конечно, но, как есть, так есть. У всех в шкафу припрятана парочка скелетов. Мне повезло отыскать один такой у твоего преподавателя трансфигурации. Теперь он непременно отправится на войну.

— И что такого ты нарыл?

— Хм… А какая собственно тебе разница? Ты скоро трупом станешь. Успокойся. Я сейчас выйду на балкон, вытряхнуть трубку. Даже не пытайся бежать. Из дома тебе не выйти, поверь мне. Вернусь, ты умрешь. Поэтому, мой совет, подготовься ко встрече со своей никчемной матерью.

— Никчемной? — возмутился Том. — Она в тысячу раз лучше тебя.

— И чем же?

— Тем, что дала мне жизнь. А ты хочешь отнять ее.

Амадеус не нашел, что сказать в ответ и, пожав плечами, вышел на балкон. Дверь закрылась, оставив Тома одного в комнате. Первой его мыслью было бежать. Но куда? Он не имел ни малейшего понятия, в какой части страны находится. К тому же мужчина мог легко его догнать, бегать он должен был значительно быстрее двенадцатилетнего ребенка, в придачу мог трансгрессировать в любое место. Поразмыслив, Том остался сидеть в кресле. Еще раз оглядел комнату. Единственный шанс заключался во внезапности и неожиданности, в расслабленном состоянии Амадеуса, прибывающего в полной уверенности, что Том никуда не денется. Любая промашка грозила гибелью. Ему позарез требовалось отыскать хоть какое-нибудь оружие. Нож, кинжал, в крайнем случае, вилку. Махать волшебной палочкой, выкрикивая заклинания, виделось ему делом абсолютно бесперспективным.

Мозг усиленно работал, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации. Боль в теле ушла на второй план, мальчик перестал ее чувствовать. Мельком пробежал взглядом по начищенному до боли в глазах паркету, на мгновение остановился возле стола. Слишком близко к колдуну. Обратно, через всю комнату к шкафу. Там лежало множество разных вещей. Вдруг внутри и находится его спасение. Тихо встав, он направился к нему. Осторожно глянул в сторону балкона. Амадеус, полностью уверенный в собственном превосходстве, стоя к нему спиной продолжал неспешно покуривать трубку.

Раскрыв ближайшие к нему дверцы шкафа, Том заглянул внутрь. Полки оказались забиты хламом. Тарелками, чашками, стаканами, потертыми книгами, маленькими статуэтками, картонными коробками. Закрыв, он открыл две соседние. Груды бумаг, мятых свитков, пыльные стопки книг. Даже не став тратить время и закрывать обратно, Том подошел к следующим. Те оказались стеклянными. За ними лежали отполированные и острые как иглы стилеты, двуручный меч и старинный пистолет, на вид восемнадцатого века. Не веря своим глазам, мальчик попытался открыть дверцу. Та оказалась запертой.

«Он знал, он играет со мной», — догадался мальчик. — «Специально оставил меня одного в комнате, уверенный, что я подойду сюда».

Им овладела злость. Не оборачиваясь, чтобы взглянуть смотрит ли колдун, он выхватил палочку.

— Алохомора! — замок беззвучно открылся.

Том протянул руку к стилету, но едва пальцы почувствовали холод стали, отдернул ее и схватил пистолет.

«Интересно, Амадеус умеет им пользоваться?» — он оглядел оружие. На вид оно было в идеальном состоянии.

Сжимая его в руке, мальчик развернулся и посмотрел на мага. Тот, докурив, неспешно чистил трубку.

— Акцио, порох! Акцио, пули! — едва слышно произнес мальчик, чувствуя, как в ожидании замирает сердце.

Спасение близко и так далеко одновременно. Он никогда не перемещал предметы на расстояние больше, чем десять метров. И к тому же всегда видел нужный ему объект. Сейчас он не знал далеко ли находиться требуемое ему количество пороха, и тем более необходимые для выстрела уже никем не используемые пули. Оставалось только ждать и надеяться. Встав спиной к шкафу, успокаивая себя, что успеет в случае неудачи схватить кинжал, он терпеливо вслушивался. Ничего не происходило.

— Акцио, порох! Акцио, пули! — повторил он, видя, что Амадеус начинает поворачиваться к нему.

Дальний конец шкафа неожиданно завибрировал и из раскрывшейся дверцы вылетел небольших размеров холщовый мешочек. Том схватил его в руки и открыл. Пули! Высыпав парочку на ладонь, он зажал их в правой руке.

— Акцио, порох! Акцио, порох! — нервно взмахнул мальчик волшебной палочкой, одновременно представив, как тот падает к его ногам.

Видимо тот находился слишком далеко от дома мага. Совсем не представляя, где лежит нужный предмет, очень трудно его достать. Мальчик назубок знал столь простую аксиому, всей душой, всеми силами продолжая призывать порох, тащить к себе.

С ужасом он увидел, что дверь на балкон открывается и мужчина собирается вернуться в комнату. Мысленно перед его взором промелькнула маленькая убогая комнатка в приюте, вечно недовольная миссис Коул, заинтересованно глядящий в его сторону продавец волшебных палочек, купе поезда, едущего в Хогвартс, длинные ряды книжных стеллажей в школьной библиотеке… Не понимая, что он делает, Том сделал несколько шагов на встречу Амадеусу.

— Акцио, порох!

Волшебник неожиданно остановился и принялся быстро размахивать рукой, видимо пытаясь прогнать ночных бабочек. Он так увлекся, что вновь повернулся к мальчику спиной.

Внезапно раздался звон стекла, Том дернулся в сторону, но, не успев увернуться, получил чувствительный удар в грудь.

— Что ты там вытворяешь? — поинтересовался Амадеус через закрытую дверь.

Не думая отвечать, мальчик нагнулся и подобрал лежащий на полу маленький темный пакет.

«Порох! Получилось», — недолго думая, он принялся заряжать пистолет.

— Даже не пытайся бежать, не выйдет! — крикнул мужчина, стоя в дверном проеме.

— Я понял, — спокойно ответил Том, подходя к нему, спрятав оружие за спиной. — Ночь необычайно хороша. Звезды синим светом льются на землю. Так и хочется жить.

— Согласен, но одному из нас сегодня суждено умереть, — он неспешно вытащил из складок мантии волшебную палочку.

Мальчик стоял совсем близко от колдуна и тот, недовольно поморщившись, отошел на несколько шагов назад.

— Убьешь родственника в собственном доме? — поинтересовался Том.

Тот замялся, видимо чтя законы гостеприимства. Том холодно усмехнулся.

— Я в отличие от тебя, дядя, в гостях, — и навел на мужчину пистолет.

— Ударить им хочешь? — Амадеус попытался отмахнуться от оружия левой рукой, одновременно правой делая попытку взмахнуть палочкой. — Убери его. Ценная, но бесполезная вещь.

— Не для меня, — ответил он и нажал на курок.

Глава двадцать четвертая

Закладывая уши и обжигая пальцы, сжимавшие пистолет, попавшим на них порохом пуля с оглушительным шумом вырвалась из дула по направлению к груди колдуна. Не удержав оружие, Том выронил его прямо себе на ноги. Амадеус в свою очередь от неожиданности резко отпрянул назад, потерял равновесие и вывалился с балкона. Мальчик так и не понял попал он в мужчину или промахнулся.

«Поделом тебе», — торжествовал он, видя, как маг падает вниз, не сомневаясь, что тот непременно разобьется насмерть, едва достигнет земли. Трудно остаться в живых свалившись со второго этажа.

Однако спустя секунду Том понял, что слишком рано принялся праздновать победу. Когда Амадеусу до гибели оставалось лишь пару сантиметров, он неожиданно исчез. Мальчик в первый момент не поверил своим глазам. В страхе завертев в поисках волшебника головой, Том не знал, что предпринять дальше.

«Трансгрессировал!» — он метнулся обратно в комнату и закрыл дверь.

В два шага преодолел пространство до шкафа и схватил в обе руки по стилету. Резко обернулся, услышав за своей спиной непонятный шум. Облегченно выдохнул, видя, что его вызвал лишь ветер, бившийся в разбитое окно.

«Надо бежать! Он знает, что я в его доме. И обязательно вернется за мной». — Выскочив из комнаты, он начал спускаться вниз по лестнице. Панические мысли настырно лезли в ошарашенную голову. — «Пешком я далеко не уйду. Он догонит меня. И уже не станет попусту трепаться».

На первом этаже оказалось темно и он больно ударился о стоявший возле стены комод.

«Есть здесь кто-нибудь?» — зло выкрикнул мальчик. — «Отвечайте немедленно!»

— Чего разорался? Спать мешаешь. — Раздался у него за спиной скрипучий голос. — Разумеется, есть. Как же иначе? Куда я денусь. Разве, что хозяин отправит по делам.

Обернувшись, Том уперся взглядом в огромные желтые глаза, с трудом различая перед собой очертания жилистого, но весьма высокого домовика.

— Включи свет, — потребовал мальчик.

— С какой стати? Хозяин не велел.

— Немедленно.

Эльф и бровью не повел.

— Хватит вопить, — он щелкнул пальцами и Том с ужасом обнаружил, что может издавать только едва слышный писк.

— Ты что творишь, — мальчик в полном бессилии сжал кулаки, едва сдержавшись, чтобы не ударить домовика. — Где тут выход?

Эльф показал рукой в темноту, одновременно ловко выхватывая у Тома оба стилета:

— Прямо и налево. Только дверь до утра заперта. Хозяин не велел открывать. Приготовить гостю постель?

— Какую постель?! — возмутился Том, силясь исторгнуть из горла звук хоть немного громче комариного писка.

— Ваше дело, сэр, — домовик пожал плечами и занес уже руку, видимо собираясь исчезнуть.

— Стой, — мальчик схватился за смутную, невероятно туманную надежду. — Я племянник твоего хозяина. Ты должен меня слушаться.

Тот округлил глаза, а затем оскалился в ухмылке:

— У хозяина Рубенса нет племянников.

— А я, по-твоему, кто?

Эльф облизал узким языком тонкие губы, глядя в упор на мальчика, почесал длинными костлявыми пальцами затылок и неожиданно исчез.

Том в расстройстве схватил руками, оставшийся после него, воздух. Чертыхаясь, он побрел в темноте на поиски выхода наружу. Несколько раз ударившись о валявшиеся на полу вещи, один раз врезавшись в стену и свалив с полки через секунду разбившуюся вазу, он все же добрался до двери. Толкнув ее, мальчик убедился, что та действительно крепко заперта. Не помогли даже заклинания открытия. Выругавшись, правда, не услышав ничего из произнесенного, он поплелся обратно.

«Не получилось через дверь, попытаюсь через окно», — решил он. — «Следует поторапливаться. Амадеус может объявиться в любую секунду. Вдруг он уже давно за мной наблюдает? Проклятый домовик. При свете я бы давно уже выбрался на улицу».

Едва он подумал об эльфе, как тот тут же возник перед ним.

— Где тут окно? — напрягая горло, поинтересовался мальчик. Изо рта неожиданно вырвался громоподобный крик.

— Извините, хозяин Томас, — эльф склонил голову. — Если вам надо я немедленно открою дверь…

— И свет…

— Конечно…

Вспыхнувшие факелы ярким огнем мгновенно стерли из помещения малейшие намеки на темноту. Стоя возле открытой двери и глядя на расстилающуюся вокруг дома ночь, мальчик понял, что не имеет ни малейшего понятия, куда идти.

— Перенеси меня… — он задумался, выбирая место.

— Куда, сэр? — домовик вновь склонился. — Марцелл виноват. Не признал хозяина Томаса. Каким образом Марцелл может загладить свою вину?

— Ты доставишь меня в любое место? Какое я только пожелаю?

— Да, хозяин.

— Тогда в Хогвартс. В гостиную Слизерина.

Марцелл едва ощутимо коснулся руки мальчика и беззвучно щелкнул пальцами. В туже секунду Том оказался в знакомом ему помещении, среди зеленых кресел и таких же диванов. С радостью глядя на приглушенный свет светильников, он с облегчением опустился прямо на пол.

— Какие следующие приказания?

— Следующие?.. Мясной пирог, стакан молока и клубничный пудинг. И тогда я подумаю о твоем прощении.

Глядя на растворяющегося в воздухе эльфа, он обессилено развалился возле стоявшего в метре от него стола.

«Я спасен. Я жив. У меня появился собственный домовик. Я потомок Салазара Слизерина. Теперь никто не посмеет попрекнуть меня фамилией „Реддл“. Даже я сам. Отныне она всего лишь недоразумение. Неприглядная, грязная кожа, которую пора скинуть за ненадобностью».

Том с удовольствием ощущал телом прохладу помещения.

«Только одна загвоздка… Где Амадеус? Но тут он не посмеет меня тронуть. А один на один я больше никогда с ним не останусь».

Он схватил появившуюся перед ним тарелку с пирогом и запихал в рот огромный кусок.

— Свободен, — с трудом вымолвил мальчик, старательно работая челюстями. Домовик, поклонившись, тут же исчез.

«Я не Реддл. И я не самый обыкновенный волшебник, которых оказывается тысячи по всей Земле. Я наследник Слизерина. Может только поэтому я смог открыть его дневник? Наверняка, многие пытались. Все дело в крови. Как умно…»

Он никак не мог успокоиться, возбуждение, несмотря на слабость и глубокую ночь только нарастало.

«Я понимаю змеиный язык и умею на нем говорить. Так же, как и он. Он слывет признанным мастером легилименции и у меня к ней склонность!»

Том вскочил на ноги и, продолжая жевать, прошелся по гостиной. Глаза его пылали, щеки раскраснелись.

«Да! Да! Я всегда знал. Я особенный. И дело не в магических способностях. Дело в происхождении. Как бы избавиться от фамилии? Да и от имени в придачу? Они все только портят. Том Реддл. Когда люди такое слышат, им наверняка представляется простак и дурачок».

Он доел пирог и, не отрываясь, осушил стакан с молоком. Прихватив тарелку с пудингом, на ходу принявшись его есть, он прошел в свою комнату.

«Что находится в Тайной комнате? Стоит ли ее открывать? Теперь у меня есть полное право. А если Амадеус доберется до нее раньше меня? Вдруг он махнул на все рукой и бросился ее отпирать? Если он знает то, чего не знаю я?»

Опрокинув на себя тарелку, от неожиданного головокружения, мальчик захотел вернуться обратно в гостиную.

— Реддл… — простонал из своей кровати Орион. — Еще рано вставать. Дай, хоть немного поваляться в тишине. Сходи почитай умную книжку.

Том метнул в его сторону испепеляющий взгляд. Момент энтузиазма прошел и на мальчика навалилась дикая усталость. Чувствуя, что в любую секунду готов потерять сознание, он с трудом добрался до кровати и обессиленный повалился на нее…

— …подымайся, опоздаешь на завтрак, — едва слышно, словно сквозь глухую каменную стену, донеся до него голос Абраксаса.

— Нам спать мешает, а сам во всю дрыхнет. Не дело. — Блэк произнес свои слова мальчику прямо в ухо. — Давай! Развалился тут!

Схватив Тома под локти, он попытался перевернуть его. Каждая клеточка тела болью отозвалась на прикосновение Ориона. Отпихнув юного аристократа, он перекатился в сторону, пытаясь подняться, и, не удержав равновесие, упал с кровати. Открыв глаза, Том увидел стоявших прямо над ним Блэка с Малфоем.

— Бурная видать была ночка? — поинтересовался Орион.

С трудом поднявшись на ноги, пошатываясь, готовый в любую секунду вновь упасть, Том сделал шаг в сторону и наступил на тарелку с пудингом. Та со звоном треснула.

— Ты отыскал дорогу на кухню? — радостно поинтересовался блондин. — Я полгода пытаюсь туда попасть.

Мальчик непонимающим взглядом посмотрел на него. Слова с трудом долетали до ушей, а те, что попадали в них, не воспринимались ими.

«Домовик Амадеуса видимо подсыпал в еду яд», — решил он, чувствуя себя с каждой секундой все хуже.

— Ладно, мы пойдем, — произнес Орион. — Главное дело мы сделали.

Развернувшись, они направились к двери.

— Стойте! — прохрипел Том, едва ворочая языком. — Я с вами. — Он не собирался идти в Большой зал в одиночку, рискуя по дороге встретить Амадеуса. В компании Блэка с Малфоем он чувствовал себя хоть немного в безопасности.

— Дойдешь, не умрешь, — ответил Орион.

«Не уверен», — мысленно отозвался Том, на ходу скидывая измятую рубашку и меняя ее на свежую.

Силы, хоть и медленно, но постепенно начали возвращаться. Ковыляя за молодыми аристократами, он вышел в гостиную.

— Плохо выглядишь, — взглянув на него, заявила Джулия. — Неужели все ночь писал мне стихи?

— А еще ел, шумел и шатался невесть где, — добавил Абраксас.

— Вот как… — подымая вверх брови, удивилась ведьма. — С кем интересно?

— Не со мной точно, — хихикнула Поппея. — Видимо с кем-то недобрым. — И указала на разбитый лоб.

Том, не чувствуя в себе силы оправдываться, выдумывая правдоподобную историю своих ночных похождений, молча развел руками, состроив жалостливое выражение лица.

— Знаю одно, он побывал на кухне. Он герой. Только отказывается показывать дорогу. — Нажаловался блондин.

Ориону тем временем надоело стоять, и он неспешно пошел к выходу в коридор. Абраксас устремился за ним. С трудом передвигая ногами, Том поковылял за ними.

— Ты куда? — возмутилась Муркок.

Мальчик даже не обернулся, боясь отстать от двух друзей. Девочка быстро догнала его. Взглянув на ее недовольное лицо, он едва слышно вымолвил:

— После, пожалуйста…

В дверях перед ним неожиданно вырос Дин Салливан, преградив ему путь.

— Я весь вечер прождал тебя вчера? Почему не пришел?

Том попытался проскользнуть мимо него, но тот не пропустил. Видя, что Орион с Абраксасом удаляются все дальше и ему их уже не догнать, он, тяжело вздохнув, навалился на стену. Перед глазами поплыли красные круги.

— Что с ним? — обеспокоенно поинтересовался парень.

— Не знаю… — ответила Муркок.

— Кто-то, судя по всему, хорошенько его побил. Не ты ли?

Чувствуя, что теряет сознание, Том оттолкнулся от стены и едва не упал на девочку. Джулия от неожиданности вскрикнула, на время приведя Тома в чувство.

— В кабинет… — едва слышно прошептал он ей на ухо, вываливаясь в коридор. Сделав несколько шагов, он почувствовал, что вновь начинает слабеть.

— Какой кабинет? — встревожено поинтересовалась Муркок, хватая мальчика под локоть.

— Слизнорта… В подвал.

— Мы и так в самом низу. Может, тебе лучше к врачу?

— Нет, — с трудом передвигая ногами, он продолжал идти по коридору. — В класс… зельеварения…

— Зачем? Занятия еще не начались.

— Плохо… Мне очень плохо…

Перепуганная ведьма потащила мальчика дальше по коридору, затем вверх по лестницам к главному холлу. Дин Салливан отстал от них спустя несколько метров от входа в гостиную, отвлекшись на разговор со старшекурсником, поэтому Джулия волокла почти потерявшего сознание Тома в одиночку. Оказавшись наверху и слыша голоса студентов, он вновь пришел в себя.

«Если я сейчас встречу Амадеуса, я пропал».

Посмотрев на ведьму, он прошептал:

— Пожалуйста, не говори преподавателям. Прошу тебя.

Добравшись до нужной лестницы, ведущей вниз, они на мгновение остановились.

— Том, неважный у тебя вид, — из-за поворота к ним вышел Дамблдор. — Неприятности?

Незаметно держась за стену, мальчик смог выдавить из себя улыбку:

— Неудачно упал с метлы, профессор, — и рукой показал на лоб.

— Мне казалось ты не особый любитель на них летать? — удивился мужчина.

— Именно так. Не мое… Поэтому и расшибся вчера. Не стать мне игроком в квиддич.

— Ничего, — усмехнулся маг. — Я тоже не большой ценитель этой игры. Извиняюсь, но мне пора. Не опаздывайте на завтрак.

Едва он отошел на несколько метров, как Том, продолжая держаться за стену, поспешил вниз. Джулия, с трудом поспевая, следовала за ним. Мальчик чувствовал, что сил у него осталось только на последний, непродолжительный рывок. Один лестничный пролет, второй, третий. На беду Тома в кабинет зельеварения вели самые длинные в замке лестницы. Сбавляя с каждой следующей ступенькой шаг, он все же достиг подвала и устремился по коридору. Несколько поворотов и они, наконец, оказались перед нужной дверью.

— Закрыто, — обреченно констатировал Том, тщетно дернув ручку. На нужное заклинание сил уже не оставалось.

— Алохомора! — Муркок грациозно взмахнула палочкой, открывая замок.

Пребывая между реальностью и забытьем, мальчик вошел внутрь. Глаза уже ничего не могли видеть, плясавшие перед ними кровавые дьявольские круги скрывали собой все вокруг. Оставалась одна надежда — Джулия. Тяжело опустившись на ближайшую парту, Том прошептал пересохшими губами:

— Безоар. Найди его.

— Он огромная редкость, — отозвалась ведьма. — Уверен, что Слизнорт держит его именно тут?

— Да. Больше, чем уверен, — он прекрасно помнил, как несколько занятий назад волшебник похвалялся перед всем классом, что чудом приобрел почти за даром несколько таких камней.

Колдунья стремительно кинулась к ближайшему шкафчику и открыла его.

— Ничего, — крикнула она, заглянув внутрь, и не мешкая бросилась к ближайшему. — И тут тоже пусто.

Том слышал ее голос, словно тот звучал над поверхностью воды, а он погружался в нее, с каждой секундой оказываясь все глубже и глубже. Ухватившись за край стола, он едва не упал. Медленно сполз на холодный пол, чувствуя, как по израненному лбу начинает струиться горячий пот. Проваливаясь в пустоту, он ощутил полное спокойствие, абсолютное равнодушие, липкое тепло и уверенность в безвозвратности…

Внезапно, его грубо растолкали, с силой раскрыли рот, и в горло потекла мерзкая на вкус жидкость. Живот скрутило от болезненных спазмов и в следующую секунду мельтешивший перед глазами ярко-красный свет сменился чернотой…

— …Том! — щеки нестерпимо горели, но по ним продолжали немилосердно бить. — Том, очнись! — Подняв тяжелые, непослушные веки он встретился взглядом с Джулией. — Полежи тут, я сбегаю за Слизнортом.

Мальчик резко схватил ее за руку.

— Нет.

— Тебе надо показаться врачу.

— Нет.

— Ты едва не умер. Что ты такое съел?

— Хотелось бы знать… — он, не обращая внимания на головокружение, поднялся и сел за стол. — Марцелл! Хозяин Том тебя зовет.

Эльф мгновенно появился перед ним, заставив Муркок испуганно взвизгнуть.

— Сэр… — домовик оглядел помещение. — Забрать вас отсюда? И заодно вашу спутницу?

— Нет. Что за еду ты принес мне ночью? Отвечай!

— Сам приготовил. Как хозяин просил. Стакан молока, мясной пирог…

— Лично?

— Кроме пудинга. Тот по счастью оказался на кухне. Его собственноручно сделал хозяин Рубенс.

— Амадеус… — прошептал мальчик. — Он не оставил мне почти никаких шансов. Если бы я не стал есть пудинг, он бы просто убил меня заклятием…

— Что происходит? — встревожено поинтересовалась Джулия. — Я иду к декану.

— Нет, — властно произнес Том. — Стой на месте.

Ведьма состроила недовольную гримасу, но послушалась мальчика.

— Хорошо, — согласилась она. — Но ты мне все расскажешь.

Не обратив на ее слова никакого внимания, Том поинтересовался у эльфа:

— Рубенс возвращался домой?

— Нет, сэр.

— Тогда ты свободен.

Домовик тут же растворился в воздухе.

«Неужели мертв?» — возликовал мальчик. — «Не верится как-то… Надо посмотреть в Большом зале…»

Джулия кашлянула, желая обратить на себя внимание:

— Я все-таки не домашняя прислуга. Я жизнь тебе спасла. Не смей со мной так разговаривать.

— Я знаю. Пойдем. Надо выяснить все до конца.

Он до сих пор опасался оставаться в одиночестве, поэтому терпел присутствие Муркок, смерившись с тем, что она слышала разговор с Марцеллом.

— Откуда у тебя домовик? Кто такой Рубенс? — принялась приставать девочка, едва они вышли в коридор.

Приобняв ведьму за талию, он приложил палец к ее губам.

— Тихо. У меня болит голова.

Когда они поднялись наверх, завтрак уже подходил к концу. Едва войдя внутрь помещения, мальчик посмотрел на преподавательский стол. Амадеус отсутствовал.

«Главное, чтобы не в Тайной комнате сидел», — радуясь увиденному, усмехнулся Том.

— Никто не видел нашего преподавателя по заклинаниям? — поинтересовался он, подходя к завтракавшим слизеринцам.

— Не-а, — ответили хором Поппея с Абраксасом.

— А чем вы вдвоем так долго занимались? — с ухмылкой спросил Орион.

— Неприлично задавать такие вопросы, особенно при дамах, — отозвался Том, усаживаясь между ним и Малфоем. Тот удивленно покосился на мальчика, но подвинулся. — У кого свежий «Пророк»?

Поппея протянула газету. Быстро пробежав ее глазами, он не обнаружил в ней никаких новостей про смерть Амадеуса. Оставалось дождаться урока.

Занятия по заклинаниям по расписанию сегодня стояли вторыми. Промаявшись пока шел текущий урок, он с трудом дождался его конца. Стараясь не отставать от Блэка с Малфоем, Том с тревогой шел по коридору, мечтая, чтобы самой смелой надежде суждено было сбыться.

— Ты сегодня весьма странный, — покосился на мальчика Орион. — Все утро таскаешься за нами.

— Привыкайте, — на ходу бросил Том и вошел в кабинет.

Амадеус и там отсутствовал. Постепенно класс наполнился студентами, а колдун все не появлялся.

«Мертв, мертв», — повторял про себя, сидя рядом с Поппеей и позади Малфоя с Блэком Том, отчитывая минуты с начала урока. С каждой прожитой сейчас секундой, его мечты все сильней претворялись в реальность.

— Здравствуйте, дети! — он едва не подпрыгнул, услышав разнесшийся по помещению голос. Обернулся и с облегчением увидал Дамблдора. — К сожалению, Рубенс Амадеус не может провести сегодняшний урок. — Продолжил волшебник. — Вместо него вами займусь я.

— А что с ним случилось, профессор? — не удержавшись, спросил Том.

— Точно не знаю…

В воздухе перед Поппеей вдруг зависла влетевшая в открытую дверь сова.

— Свежий номер «Пророка», — обрадовалась Макквин. — Должно быть произошло нечто важное!

«К примеру, умер несостоявшийся министр магии», — мальчик едва не вырвал газету из рук девочки, но та держала ее крепко.

— Сенсация. Срочно в номер, — принялась она читать вслух. — Только что «Пророку» стало известно, что кандидат в министры магии, начальник отдела по борьбе с темным искусством Рубенс Амадеус в ходе секретной операции получил ранение и сейчас находится в больнице. Местоположение данной больницы в целях безопасности жизни кандидата в министры не разглашается. Все что удалось узнать «Пророку», ранение не очень серьезное и здоровью волшебника в настоящий момент ничего не угрожает. Уже через неделю всеми нами любимый Рубенс Амадеус готов приступить к своим обязанностям. Подробности выясняются и будут опубликованы в следующем выпуске.

Мальчик опустил голову на поверхность парты:

«Выжил… И обязательно вернется, чтобы закончить со мной. Что же делать? Пожаловаться Дамблдору? Они вроде не ладят. Не думаю, что поможет. И поверит ли он мне? Остается ждать… И стараться не ходить одному. В школе я точно в безопасности. А вот, что предпринять летом?»

С силой сжав кулаки, Том взглянул в окно:

«Он не долетел совсем чуть-чуть… Следовало стрелять в голову…»

— …долго мне тут еще торчать? — Джулия недовольно топнула ногой. — Реддл? Ты меня вообще слышишь?

Сидевший прямо на полу женского туалета, спиной к девочке, Том никак не отреагировал на ее реплику.

«Что же на самом деле там внутри? Знания или погибель маглорожденных?»

Он, не отрываясь, глядел на неработающий кран, лишь на несколько секунд задержав взгляд на самой раковине, быстро заглянув взором под нее и на мгновение над нею.

— Мне окончательно все надоело. Зачем мы здесь? — ведьма толкнула мальчика, прервав ход его мыслей. — Мы уже больше часа тут. Ты сумасшедший. Я хочу на солнце, к озеру, посмотреть, как играют в квиддич. А вместо…

Не оборачиваясь, лишенным эмоций голосом Том спросил:

— Что ты знаешь о Тайной комнате?

— Что? — она рассмеялась истерическим смехом. — Так ты ее ищешь? В женском туалете?

— Что ты о ней знаешь? — повторил мальчик.

— Ее построил Салазар Слизерин. Ему не нравилось, что в Хогвартс начали принимать нечистокровных студентов. Он поссорился с остальными основателями школы и в знак протеста покинул замок. Но перед своим уходом построил Тайную комнату. Ее может открыть только истинный наследник Слизерина. Но это легенда. Всего лишь сказка, Том. Пойдем отсюда.

— А что он спрятал в ней?

— Опять же по легенде, погибель маглорожденных. Может, монстра создал, заклятие страшное наложил. Я точно не знаю. Да и откуда я могу знать. Никто не знает.

— Ты сказала, откроет лишь истинный наследник. Как это понимать?

— Не знаю. Кто-то из рода Слизерина… Хотя я не припоминаю, чтобы такой существовал. Без понятия, честно.

— А найти, значит, любой?

— Том, я устала! Видимо, да. Но никто до сих пор не отыскал. Видать, все же не каждый.

Мальчик вновь уставился на кран, перестав обращать на ведьму внимание. Она ему сильно мешала, но приходилось терпеть. Опасаясь, что в любой момент он рискует встретить выздоровевшего Амадеуса, Том перестал ходить по замку в одиночестве. Обычно он держался Ориона с Абраксасом. Помня храброе поведение Блэка в Запретном лесу, а заодно учитывая его происхождение, Том надеялся, что колдун даже если и появится в школе, не посмеет причинить ему никакого вреда на глазах таких свидетелей. К сожалению, дни летели быстро, семестр закончился, через пару недель все экзамены были сданы и Хогвартс мгновенно опустел. Мальчик оказался в растерянности. Гостиная пустовала, библиотеку за ненадобностью закрыли, большинство студентов, а с ними и Орион с Малфоем, отправились на улицу. Принялись гулять возле озера, летать на метлах, играть в квиддич. Том не рискнул покидать замок. С трудом уговорил Джулию пойти с ним, привел сюда, накрепко закрыл дверь и уселся напротив крана со змейкой. Хотелось побыть в безопасности, заодно и подумать.

«Проклятая фамилия. Если бы не отец мне бы нечего было бояться», — злость пробежала по телу. — «Я прямо перед входом, достаточно протянуть руку, а я боюсь. Вдруг Джулия права? Я открою и оставленное там внутри Салазаром заклинание убьет меня? Он все же темный маг… Вдруг он хотел, чтобы выжили только чистокровные? А благодаря папаше я не вхожу в их число. Будь ты проклят».

— Том! — Муркок принялась трясти мальчика за плечо. — Я ухожу.

Слова с трудом пробились в его сознание.

«Уходит? Пусть. Хочу тишины. Все равно скоро на собрание Слизнорта. Жаль, но сегодня последний день в Хогвартсе. А я так и не выяснил, что в Тайной комнате».

— Если я сейчас выйду в коридор, больше никогда не подходи ко мне.

«Давай уже не тяни», — он продолжал, не отрываясь, глядеть на раковину. — «Только истинный наследник… Я истинный? А что если именно такой только и выживет, открыв ее?»

Громко хлопнула за спиной дверь. Видимо девочка все же ушла. Не удосужившись удостовериться, Том обхватил голову руками.

«Как поступить? Завтра я отправлюсь в приют. И все лето буду думать, что внутри. Если, конечно, проживу лето…» — образ Амадеуса предстал перед глазами. — «Он тоже жаждет ее открыть. Пожалуй, не стану облегчать ему задачу. Если прав он, а не Джулия, колдуну ничего не помешает отобрать у меня то, что Слизерин туда положил…»

Мальчик резко выпрямился, услыхав в дальнем углу едва уловимый шорох. Испуг пробежал в поверхности спины, заставив вспотеть ладони. В страхе повернув голову, он к своему облегчению увидал глядящую на него мышь. Черные, блестящие на свету глаза внимательно и одновременно настороженно смотрели в его сторону. Том, не двигаясь, уставился на маленькое мохнатое существо. Несколько секунд они, не шевелясь, рассматривали друг друга, затем мышь, тихонько пискнув, исчезла в темном отверстии за раковиной.

Поднявшись, мальчик вышел в коридор. Пустынный, как никогда тихий, он угнетал и пугал его. Студенты продолжали веселиться на теплом, солнечном воздухе и в данную секунду Том всей душой хотел присоединиться к ним.

«Надо было позвать с собой Поппею», — крадясь вдоль каменной, увешанной факелами и красочными картинами стены, подумал он.

Стремительно выскочившее из-за угла приведение заставило мальчика вначале в ужасе пригнуться к полу, а после грязно выругаться.

— Ай-яй-яй! — послышался недовольный женский голос. — Пожалей мои уши, сквернослов. В мое время тебя бы выпороли. Вмиг стал бы вежливой лапочкой.

Закрутив головой в поисках говорившего, Том никого не увидел.

— Простите, но вы разве не знаете, что не вежливо разговаривать и прятаться одновременно?

— Да что такое говоришь? Я и не думала прятаться. Смеет мне указывать! Несносный мальчишка! Да кто ты такой?

Подняв голову, он, наконец, увидел возмущавшуюся на картине полную волшебницу.

— Портрет пытается меня учить, — ухмыльнулся Том. — Никогда не понимал забавного в говорящих картинах. Ты всего лишь краска…

— Краска? — колдунья состроила обиженное лицо. — Только послушайте, что он такое говорит? — Она закрутилась на месте, пытаясь разом посмотреть на все соседние портреты, видимо ища у них сочувствия и поддержки.

Не обращая внимания на принявших возмущаться нарисованных колдунов и ведьм, Том пошел дальше. Крики сопровождали его весь этаж. Перебегая из картины в картину, мужчины и женщины в дорогих старинных мантиях грозили мальчику кулаками и строили свирепые рожи. Только поднявшись на следующий этаж, Том, наконец, смог избавиться от них.

На собрании он появился последним. Все остальные уже заняли свои места, неспешно попивая из стаканов клюквенный сок со льдом.

— Все в сборе, приступим, — промолвил Слизнорт, глядя на Тома. — Итак, кто из вас сумел отыскать Тайную комнату?

«Я», — хотелось ответить мальчику, но он, закусив губу, промолчал.

— Задание было заранее невыполнимым, профессор, — с едва заметными нотками возмущения в голосе, сказал Блэйз.

— Вы заставили нас искать то, чего не существует, — поддержал пуффендуйца Гилберт.

— Ясно… Я так и думал, — колдун хитро улыбнулся, складывая руки на животе. — Выходит, все остались при своих очках. — Он встал и прошелся по кабинету. — Предлагаю провести шахматный поединок за звание победителя турнира. Или несколько поединков. Том ты готов сыграть?

— Профессор? — мальчик лукаво взглянул на него. — А если гипотетически предположить, что кто-нибудь из присутствующих все-таки нашел бы Тайную комнату. Сколько бы вы присвоили за такое очков?

— Чисто гипотетически? Десять… Одиннадцать… Считаю, следует учесть, что множество людей пыталось ее отыскать, но никто из них не преуспел. Думаю, он бы стал победителем турнира. Причем по праву.

— Вот как… — Том неспешно допил сок. — К сожалению, я не знаю правил игры в шахматы. Пусть Найра с Блэйзом соревнуются вдвоем.

Пуффендуец с легким сожалением в глазах взглянул на мальчика, видимо с девушкой ему играть не хотелось.

— Я готов, профессор, — он вызывающе уставился на ведьму.

— Берегись, — ответила ему та. — Давайте, начнем, сэр. — Откидывая назад волосы, она призывно посмотрела на Слизнорта.

Тот не стал тянуть и громко хлопнул в ладоши. Посередине комнаты появился небольшой стол, на котором секунду спустя возникла шахматная доска с расставленными на ней фигурами. Блэйз и Найра уселись напротив друг друга и игра началась. Парень, имея большее количество очков, получил право выбора. Не став упрощать девушке жизнь и строить из себя джентльмена, пуффенндуец расположился за приветствующими его радостными криками белыми фигурами. Колдунья, презрительно скривившись, за черными, которые от чего-то разом сделались унылыми и обречено посмотрели на нее.

Мальчика не интересовала игра, ему было все равно, кто одержит победу. Не глядя на поединок, Том встал с кресла. Тихонько подойдя к Слизнорту, он поинтересовался:

— Профессор, а нельзя мне остаться в школе на лето?

— У тебя проблемы в приюте? Не хотят принимать на какие-то три месяца? — возмутился мужчина. — У нас с ними договор. Не имеют права. Так по приезде и скажи.

— На самом деле, сэр, все немного по-другому… — Том заискивающе посмотрел на колдуна. — Я знаю, что по окончанию учебы ученики обязаны разъезжаться по домам. Но ведь в замке остаются люди, следят за ним. Можно и мне в нем пожить? Дадите, в крайнем случае, какую-нибудь работу.

— Использовать детский труд? — опешил Слизнорт. — Если пронюхают в Министерстве, директору тут же придется написать заявление. Исключено. Сожалею, но вместе со всеми тебе необходимо завтра покинуть Хогвартс.

Разочарованно глядя себе под ноги, Том вернулся обратно в кресло. Спустя несколько минут послышались одобрительные возгласы и поздравительные крики. Взглянув в сторону игравших, он увидел, что Блэйз с гордым, довольным видом стоит возле стола, радостно улыбаясь.

«Если бы не Амадеус лишивший меня победы в двух конкурсах, на его месте красовался бы я», — подумал он, забывая, что не умеет играть в шахматы…

… Во всем виноват ты, Реддл, — Абраксас в цветной, сильно напоминавшей женскую, мантии, ярко рыжем парике на голове и с густо размалеванном лицом, погрозил Тому кулаком.

Тот лишь рассмеялся и перевел взгляд на Ориона, стоявшего возле зеркала и придирчиво оглядывающего себя. С короной на голове и позолоченных доспехах, поверх пурпурной мантии он выглядел впечатляюще.

— У Малфоя я боюсь спрашивать, кого он играет, а ты?

Блэк состроил надменную физиономию:

— Салазара Слизерина. Не узнал?

— Да?.. — мальчик заинтересовано посмотрел на юного аристократа. — И о чем спектакль?

— Про основание Хогвартса…

— А Малфой случаем не…

— Именно!

И они оба заржали, одновременно глядя на Абраксаса. Состроив обиженную физиономию, тот, подхватив обеими руками волочившийся по полу подол мантии, выскочил из комнаты…

Затаив обиду, блондин не разговаривал с ними весь оставшийся вечер, и все следующее утро. Том не обращал на такое поведение юного аристократа никакого внимания, Орион наоборот весь извелся, не имея возможности поговорить с другом.

— Зря мы так с ним, — с сожалением сообщил он Тому. — Надо бы извиниться, нехорошо получилось…

Не чувствуя за собой никакой вины, мальчик состроил удивленное лицо и полез в вагон поезда. Спустя час Малфой окончательно успокоился и вновь начал с ними общаться.

Усевшись возле окна, Том, с тоской в сердце принялся считать перестукивания колес, отмерявших каждый метр дороги от отдалявшегося Хогвартса. Желая себя занять, он достал перо и начал по памяти записывать на первой странице ежедневника заклинания, прочитанные в записках Слизерина.

— Не вижу радости в глазах, — ковырявшаяся всю дорогу до вокзала в своих вещах, в тщетной попытке по компактней их разложить, Поппея вскоре махнула рукой и, убрав чемоданы наверх, подсела к нему. — Домой же едем. Ах, извини, ты в приют… Ничего, зато увидишься со своими магловскими друзьями. А хочешь вначале к нам зайдешь? Выпьешь чайку после долгой дороги. Сиротки никуда не денутся. — Том, раздумывая над предложением девочки, взглянул на нее. — А чем ты занимаешься? Неужели завел дневник? Как интересно. Дай почитать.

Девочка неожиданно вцепилась в лежавшую у парня на коленях книгу.

— Еще чего! — возмутился тот. — Не вздумай никогда его трогать!

Макквин непонимающе уставилась на мальчика, надула губы, саркастически улыбнулась и пересела к Ориону с Малфоем. Предоставленный сам себе Том, продолжил свое занятие, изредка поглядывая в окно.

«Надо узнать про заклинания, способные закрыть ежедневник. Иначе каждый сможет его читать. А так не годится».

Отчитав очередную сотню стуков, он бросил надоевшее ему занятие и закрыл глаза.

«Как не хочется обратно в приют…»

— Ожидаемо, — громко произнес Орион, перекрывая своим голосом шелест газеты. — Том. Твой горячо любимый преподаватель вчера стал министром магии. Теперь у него точно не найдется на тебя времени.

«Искренне надеюсь…»

— Он жив, здоров и готов приступить к своим обязанностям. О! Еще одна новость. Дамблдор, после продолжительных раздумий, наконец, отправляется на войну с Гриндевальдом. Интересно, кто кого?

— Ставлю на Дамблдора, — произнес Абраксас. — Я Гриндевальда в деле не видел.

— А Дамблдора наблюдал… — хихикнула Поппея. — Я, пожалуй, воздержусь от прогнозов.

Вскоре, несмотря на желание Тома, чтобы время поездки длилось бесконечно долго, поезд прибыл на конечную станцию.

— Выходим! — радостно воскликнул Блэк и первым выскочил из купе. За ним последовал Малфой, следом, не взглянув на Тома, Поппея.

Тот медленно встал, посмотрел сквозь стекло на перрон, не торопясь взял вещи и вышел из вагона.

— Пока, Реддл, до сентября, — попрощался с ним Орион и побежал к ожидавшим его родителям.

Абраксас молча махнул ему рукой и, состроив высокомерное выражение лица, направился к своим.

— Заглянешь к нам гости? — к нему подошел отец Поппеи.

— Том не хочет. Я спрашивала. Ему срочно надо в приют, — Макквин мгновенно встала между ними. — Папочка, мне так не терпится оказаться дома…

Взяв дочку за руку, мужчина кивком головы простился с мальчиком и в следующую секунду трансгрессировал с вокзала. Посмотрев вслед уходящим с перрона счастливым семьям, он присел на ближайшую скамейку. Потихоньку начало вечереть.

— Потерялся, малыш? — к нему участливо подошел усатый работник вокзала. — Или родители случайно перепутали день твоего приезда?

— Ничего они не перепутали, — буркнул Том. — Они умерли.

Он не нуждался ни в чьей жалости. Если надо жить три месяца в приюте, он поживет. Суждено столкнуться лицом к лицу с Амадеусом, он готов. Мужчина, услышав его слова, в ужасе отпрянул. Взяв в руки свои вещи, Том направился к выходу в город.

Путь до приюта, в обычные дни не близкий, он, как ему показалось, преодолел почти мгновенно.

— Томас, — едва он вошел внутрь здания, к нему тут же подскочила миссис Коул. — Где ты так долго шатался? Ладно. Уже не моя забота. Давай, быстрей! Тебя ждет отец. — Ее голос буквально срывался от радости, глаза неестественно блестели.

— Отец… — мальчик непонимающе уставился на женщину. — Пришел. Зачем?

— Забрать тебя отсюда, дурачок. Идем. Ты чего? От счастья голову потерял?

Пошатываясь, от нахлынувших эмоций, он не сделал и шага:

— Как его зовут? — настороженно поинтересовался он.

— Так же, как и тебя, Том Реддл. Поторапливайся он приехал издалека. От самого Литтл-Хэнглтона. Даже бумаги какие-то привез. — Она помахала перед его носом, сложенным пополам листком.

Том попытался выхватить документ, но миссис Коул не позволила:

— Это дела взрослых, нечего тебе в них нос совать.

Чувствуя подвох, но в глубине души надеясь на лучшее, он позволил повести себя вглубь коридора. Пройдя мимо нескольких дверей, женщина остановилась возле своего кабинета.

— Заходи и радуйся. Надеюсь, вижу тебя в последний раз.

Глава двадцать пятая

Помедлив секунду, Том взялся за ручку и, открыв дверь, вошел внутрь. На мгновение зажмурился, заранее пытаясь предугадать, кого ему предстоит увидеть.

«Неужели действительно отец? Спустя столько лет. Почему? Что ему надо? Или…»

Открыв глаза, он оглядел комнату. Стол, несколько стульев, старый шкаф. Все, как и прежде. Лишь возле окна, спиной к вошедшем стоял мужчина. Высокий, с длинными, зачесанными назад волосами, черных штанах, белой рубашке и светло-зеленой мантии в руках. Обернувшись на звук шагов, он ослепительно улыбнулся:

— Здравствуй, сын.

— Здравствуй, отец.

Мальчик с ненавистью посмотрел на Амадеуса. Ему захотелось со всех ног броситься обратно в коридор и крикнуть миссис Коул, что пришедший за ним — не его папа, но он прекрасно понимал, что женщина не станет его слушать. Скорее всего, волшебник заранее наложил на начальницу приюта заклинание, заставившую ту верить каждому слову мага, либо просто ловко подделал нужные бумаги. В любом случае сопротивляться, орать и истереть бессмысленно. Никто ему не поможет.

— Ну, нам пора, — новоявленный министр подмигнул Тому. — Столько еще надо успеть сделать, а день предательски быстро подходит к концу. — Взяв мальчика за руку, он вышел вместе с ним коридор. — Приятно было с вами познакомиться. — Он остановился возле стоявшей около двери миссис Коул. Та неожиданно хихикнула, прикрыв рот рукой, и смутившись, покраснела. — Бумаги я вам отдал, где надо расписался…

— Да… — женщина, во все глаза уставилась на мужчину. — Все в порядке. А не хотите остаться на ужин? У нас сегодня замечательные куриные котлеты.

— С удовольствием… Но нам с сыном столько хочется обсудить. Правда, Том?

— Повезло вам с ребенком. Он такой хороший. Умный. Никогда не доставлял нам проблем. Теперь понятно в кого он…

Она снова хихикнула. Том удивленно покосился на нее. В таком состоянии миссис Коул предстала перед ним впервые.

«Что Амадеус с ней сотворил? Или он просто ей настолько сильно нравится? Фу…»

Между тем вокруг них постепенно образовалась толпа детей.

— Вечно тебе везет, Реддл, — подойдя вплотную к мальчику, прошипел Роб. — Ты не заслуживаешь…

— Это за мной должны были прийти родители, — зло произнесла худенькая девочка в сером платье до колен, имени которой Том не помнил. — Не за тобой. Я так сильно ждала. Я целый год вела себя хорошо.

Том бросил в ее сторону холодный, мрачный взгляд. Та мгновенно опустила глаза, отступая назад, а у стоявшей рядом с ней девочки лет шести с перепугу вытянулось лицо и та принялась плакать. Толстый парень, в прошлый раз кричавший Тому гадости, загородил ее собой.

— Везунчик, — он осуждающе глядел на мальчика. — Так не честно. Все достается тебе. В элитную школу тебя взяли, семья отыскала… Ты не достоин такого отца. Сэр, — он обратился к Амадеусу. — Возьмите лучше меня. Я стану вам самым лучшим сыном.

— Охотно верю, — улыбнулся тот и прошептал на ухо Тому наполненным сарказмом голосом. — Видимо ты тут ходишь в местных любимцах. Не расстраивайся, такое не жалко потерять. — Вновь взглянув в сторону детей, он игривым тоном произнес. — Вам всем повезло. Я знал о вас и поэтому пришел не с пустыми руками.

Сунув руки в карманы штанов, колдун с довольным видом извлек оттуда два больших мешка с конфетами. Столпившиеся вокруг них сироты восторженно закричали и, отталкивая друг друга, бросились к колдуну.

— Не толкайтесь, на всех хватит, — мужчина лучезарно улыбнулся и подбросил один из мешков вверх.

Том хмуро посмотрел на него, всем своим видом показывая, что не разделяет всеобщего веселья.

— Сладости полагаются только хорошим детям, — ответил ему Амадеус. — Пойдем, сын. Дома тебя ожидает нечто большее.

Услыхав его слова, обитатели приюта возмущенно взвыли и принялись толкать и щипать Тома.

— Он плохой, он часто пугал меня, — нажаловалась магу девочка в больших очках и с болезного цвета лицом.

— Я обязательно накажу его, — пообещал тот ей.

Проталкиваясь сквозь толпу сирот, они вышли на улицу. Том попытался воспользоваться неразберихой и улизнуть от Амадеуса, но мужчина крепко держал мальчика за руку. Некоторое время несколько ребятишек еще бежали за ними, крича гадости в его адрес и умоляя колдуна взять их с собой, но вскоре, устав, отстали.

Наступил вечер. Рядом с ними с сосредоточенными лицами спешили по своим делам хмурые лондонцы. Недовольно поглядывая на них, Амадеус прошептал:

— Даже не думай бежать. Я тебя все равно догоню. Только хуже сделаешь.

«Куда хуже», — зло подумал Том. — «Собирается убить и требует, чтобы я покладисто себя вел. Что же делать? Позвать на помощь? Не поможет, он просто трансгрессирует. Неужели конец и ничего нельзя предпринять?»

Стараясь изо всех сил замедлить шаг, он медленно плелся рядом с колдуном. Тот постоянно его подталкивал, пытаясь заставить идти быстрее. Прохожие начали на них оглядываться. Один мужчина даже сделал попытку подойти. У Тома появилась было надежда, но того неожиданно отвлек вышедший из ближайшего подъезда низенький старичок.

Вскоре они дошли до поворота и повернули. Амадеус, видя, что рядом с ними на короткое мгновение стало намного меньше людей, принялся прижимать мальчика к серой грязной стене. Тот попытался упираться, выворачиваться, едва не укусил колдуна за локоть, но колдуну с помощью грубой силы удалось выполнить свое намерение. Мгновенно Тома окутала темнота, перед глазами все закружилось. Он сделал попытку вырваться, исхитрился и лягнул мужчину. Затем на него предательски навалилась слабость и он на краткий миг потерял сознание.

Очнувшись, он увидел, что они стоят перед небольшим трехэтажным домом, окруженным высоким забором. Вокруг здания виднелось широкое, вспаханное поле, а позади него начинался густой лес. Амадеус, отпустив Тома, подошел к металлическим воротам и, сняв висевший на крючке черный блестящий молоточек, принялся стучать им.

— Григорий! Открой! — крикнул он. — У меня мало времени.

«Григорий?» — мальчику окружающая обстановка показалась на удивление знакомой.

— Иду, иду, — заскрипела узкая дверь, прятавшаяся в стене, и в проеме показался Раскольд.

— Обычно ты имеешь привычку предупреждать заранее, — проворчал маг.

— Обычно я не требую то, что потребую сейчас, — Амадеус вытолкал Тома вперед. — Необходимо убить его.

Раскольд только сейчас заметил мальчика. Лицо его побледнело и вытянулось, он молча прислонился к стене, пропуская Амадеуса с Томом внутрь.

— Как ты собираешься лишить пацаненка жизни? — не глядя на мужчину, поинтересовался министр.

— Воспользуйся Авадой, — предложил тот, ковыляя за ними.

— Опасно, могут узнать. Как ты тогда оправдаешься?

— Я?

— Не я же… Ты будешь убивать.

— Ребенка? Никогда, — Раскольд видимо окончательно пришел в себя. Он с вызовом взглянул на Амадеуса. — Я ученый, а не убийца.

— Ты не имеешь понятия, что он из себя представляет.

Они прошли в дом и оказались в перистиле. Только сейчас Том понял насколько тот огромен. Внутри ему показалось, что он должен занимать площадь как минимум двух таких домов.

— Имею. И очень даже хорошо.

— Ты о чем? — министр бросил на Раскольда удивленный взгляд.

— Ты ошибаешься в нем. Он только вначале пути, все еще можно исправить.

— О чем ты говоришь? Ты впервые его видишь. Он настоящее зло. Поверь мне.

— Все мы наполовину состоим из зла. И можем совершать очень скверные поступки. Главное не наши мысли и намерения, а наши действия. И способность обуздать свои эмоции.

— Чушь. Я знаю, мальчишка в будущем принесет обществу кучу проблем. Лучше разделаться с ним прямо сейчас, пока он слаб.

Открыв дверь, Амадеус вошел в просторную светлую комнату с большим столом посередине и втолкнул в нее Тома. Раскольд, не отставая, следовал за ними. Мальчик узнал помещение. Именно его он увидел в видении Амадеуса.

— Сядь вон на тот стул и не вздумай бежать, — министр указал Тому на стоявшую возле стены деревянную табуретку.

— Предлагай способ, — он требовательно посмотрел на хозяина дома. — Я знаю, ты давно хотел провести несколько экспериментов. Я предоставляю тебе уникальный случай. Пользуйся им.

— Я просил у тебя приговоренных к смерти. Но не ребенка. Нет, я не стану его убивать.

— Ты сделался слишком щепетильным в последнее время, — раздраженно вымолвил колдун. — Разбаловался. Расслабился даже. Какая тебе разница? Он все равно умрет.

Идя к стене, Том незаметно прошел вдоль стола. На краю лежал маленький ножик, каким на кухне чистят картошку. Едва уловимым движением руки он стянул его с поверхности и сунул в карман.

— Я не тот злодей, каким благодаря тебе меня изобразили газеты, — холодно бросил Раскольд. — Мне надоело. Ты искалечил мне жизнь, а я вместо мести спас твою дочь. Можешь, сколько угодно бороться с так называемым злом, но больше не трогай меня и Тома.

— Тома? — изумился Амадеус. — Так вы знакомы? Хорошая компания подбирается. Гриндевальда еще не хватает. Ладно, придется все делать самому. — Он направился к мальчику, на ходу вытаскивая волшебную палочку. — С тобой, Григорий, я разберусь после…

— Беги, Том, — выкрикнул Раскольд. — Экспеллиармус!

Мальчик одновременно с вылетевшим заклятием сорвался с места.

— Куда? — возмущенно заорал министр, палочка выскользнула у него из рук и он бросился ее подбирать.

Том со всех ног понеся вдоль стены к открытой двери. Еще несколько метров и он выскочит в коридор. Расстояние сокращалось предательски медленно. Еще чуть-чуть и он спасен. Осталось совсем немного. И тут дверь с шумом захлопнулась. На полном ходу мальчик врезался в нее, больно ударился головой и упал на пол. Из носа брызнула кровь. Перед глазами, завихряясь, закружились красные искры.

— Авада Кедавра! — яростно прошипел Амадеус и Том увидел, как белый луч вырвался из палочки мужчины и устремился в грудь Раскольда. Тот лишь в самый последний момент успел увернуться, припав на одно колено. — Жалкий теоретик. — Ухмыльнулся Амадеус. — Я еще вернусь. И тогда мы серьезно с тобой поговорим.

Подбежав, он рывком поднял Тома на ноги. Тот на короткое время утратил способность сопротивляться. Стоя на подгибающихся ногах, он с ненавистью глядел на министра. Мужчина криво усмехнулся:

— Говорил тебе сидеть смирно. Теперь придется ходить с расквашенным носом.

— Отчего не сейчас? — поинтересовался Григорий. — Ступефай!

Амадеус удивленным взглядом проводил выпущенное колдуном заклинание, пролетевшее совсем близко с его плечом.

— Депримо! — дверь разлетелась в щепки и он, подхватив слабо упирающегося Тома под мышки, устремился по коридору.

— Экспеллиармус! Ступефай! — Раскольд с промежутком в секунду послал вдогонку колдуну сразу два заклинания.

— Не боишься попасть в своего дружка? — саркастически крикнул Амадеус, прикрываясь мальчиком.

Тот попытался лягнуть мага, но мужчина сумел увернуться. Отвесил Тому болезненный подзатыльник и ускорил шаг.

— Успокойся, осталось совсем недолго. Почему не захотел кушать пудинг, специально приготовленный мною для тебя? Тогда смерть оказалась бы сладкой… А теперь, даже не знаю…

Он быстро пробежал перистиль и, сломав дверь, вышел из дома.

— Где хочешь умереть? — Том в ответ попытался вновь укусить. — Плохой мальчик. Лишаю тебя возможности выбора.

Раскольд с хмурым лицом следовал за ними, время от времени выкрикивая неизвестные Тому заклинания, но Амадеус, пройдя превосходную подготовку, каждый раз с легкостью уклонялся.

— Григорий, иди лучше поставь чайник, — крикнул он колдуну. — Я вскоре еще раз навещу тебя.

— Прошу оставь его, — взмолился Раскольд.

— В твоих силах было лишь облегчить ему смерть или извлечь из нее пользу для науки, но не более, — ответил Амадеус, выходя за ворота. — Сам виноват.

Правой рукой Том, нащупал украденный нож и в момент, когда мужчина начал трансгрессировать воткнул его ему в грудь. Тот тяжело захрипел и в тот же миг на мальчика обрушилась темнота, перед глазами уже привычно все завертелось, нестерпимо заныл разбитый нос, к горлу подкатилась тошнота.

«Неужели теперь действительно все?» — обреченно осознал мальчик. — «Через пару минут я умру… И ничто мне не поможет? Даже Раскольд, столько знающий и умеющий, не смог спасти меня. Я не вернусь в Хогвартс, не прочитаю хранящиеся в библиотеке книги, столько всего не узнаю и не перепробую. Не стану известным, могущественным волшебником. Обо мне вскоре все забудут. Как забыли о Джордже… Не побываю во многих интересных местах, о которых столько слышал. Больше не увижу то место, где на несколько минут почувствовал себя счастливым».

Видя перед собой темный вихрь, он представил уходящий вниз обрыв, мокрые камни, с белыми от соли верхушками, чистый, свежий ветер, с соленым запахом, пенящееся море, брызги воды, сверкающие на них солнце. Отчетливо ощутил охватившее его в тот момент пьянящее чувство свободы, легкости, расстилающегося перед ним великого будущего…

В следующую секунду Том упал на землю. Прокатился по шуршащим сухим листьям, сплошь устилавшим ее, и ударился о невысокое тонкое дерево. С трудом поднялся на ноги, пошатываясь и чувствуя, что его в любой момент стошнит. Держась рукой за грудь, напротив него возвышался Амадеус. Сквозь сжатые пальцы струилась алая кровь. Спрятавшись за широким стволом дуба, мальчик бросил на колдуна холодный взгляд.

— Ты намного сильней, чем я предполагал, — хриплым голосом произнес министр. Слова давались ему с трудом, рот непроизвольно кривился в болезненной гримасе. — Сумел изменить маршрут перемещения. Не слышал, чтобы кому-то из ныне живущих такой фокус оказался под силу. Но тебе и это не поможет.

— Ты серьезно ранен, — крикнул ему Том, оглядываясь вокруг. — Теряешь кровь. Тебе недолго осталось.

Они оказались в небольшом лесу. Вдалеке виднелась маленькая деревушка, ее домики тесно липли друг к другу, из труб на крышах мирно валил серый дым. Позади, за спиной, слышался плеск воды. Втянув ноздрями воздух, мальчик почувствовал его солоноватый запах. Не раздумывая, он бросился бежать, но через несколько секунд, посланное Амадеусом заклинание сбило Тома с ног. Упав, он взглянул сквозь густо росшие деревья и узнал тот самый обрыв, с которого свалился прошлым летом.

— Утонуть в море слишком легкая и ненадежная для тебя смерть, — министр медленно приближался к нему, выставив перед собой палочку. — Я все больше и больше убеждаюсь в правоте своего намерения.

Кровь продолжала течь из раны, но он не обращал на нее внимания.

— Надеялся прикончить меня столовым ножом? — процедил сквозь сжатые челюсти Амадеус. — Признаю, ты оказался близок к осуществлению своих намерений. Но рана пустяковая, малец. К счастью, в приюте и Хогвартсе таким вещам не обучают. Даже твое магловское оружие тогда у меня дома причинило больше вреда.

Он вымученно улыбнулся, оскалив белые зубы. Том, понимая, что конец близок, все же вскочил на ноги и вновь спрятался за дерево. Амадеус сделал еще несколько шагов ему навстречу.

— Авада Кедавра! — заклинание угодило в дерево, обильно осыпав землю свежими щепками.

— Жаль общество не знает всей правды, — отчаянно крикнул Том. — Какой же ты борец с темными силами, если способен убить ребенка? Я никому не причинил вреда. Я невинный человек.

— Ступефай! — светлый луч пролетел в сантиметрах возле живота мальчика. — Никакой ты не невинный. — Упрямо стоял на своем колдун. — Ты сам себя не знаешь.

— Я ничего плохого не сделал. Я не понимаю, отчего ты такое решил про меня. Покопайся лучше в своей голове. Если боишься, что я расскажу то, что в ней видел, то мы давно обо всем договорились. Я нем как рыба.

— Авада Кедавра! — заклинание вспахало землю возле ног Тома, а Амадеус сделал еще несколько шагов в его сторону. — Ты опасен для общества. Ты угроза всему, за что я сражаюсь?

— Интересно чем и каким образом?

— В тебе находиться ужасное зло. И оно готово в любую секунду вырваться наружу.

— Я так не считаю и мне лучше знать.

— Авада Кедавра! — мужчина стоял теперь совсем близко и едва не попал в Тома, опалив ему подол мантии. — Ты не в состоянии адекватно и беспристрастно посмотреть на себя со стороны.

— Глупость. Наказывают всегда за совершенный поступки, а не за якобы могущие произойти в будущем. Я требую суда. Ты не имеешь право выносить мне приговор.

— К сожалению, на суде нельзя пользоваться легилименцией. Без нее у меня нет доказательств. А я знаю, что видел. Все твои мысли, надежды, помыслы… Тебя необходимо убить прямо сейчас, иначе спустя несколько лет может оказаться уже слишком поздно. Авада Кедавра!

Не выдержав силы пущенного заклинания, дерево треснуло и начало заваливаться прямо на Амадеуса. С отчаянно стучащим сердцем мальчик навалился на падающий ствол всем своим телом и обрушил его на с трудом двигающегося волшебника. Видимо, несмотря на всю его браваду, рана оказалась намного серьезней, чем он пытался показать. С радостью и надеждой в глазах Том смотрел, как фигура колдуна скрывается за покрытыми густой зеленью ветками.

«Спасен?» — мелькнула шальная мысль.

Он хотел подбежать и окончательно удостовериться, но тут с ужасом увидел надвигающегося на него мужчину. В самый последний момент тот успел все же уклониться от падающего на него дерева.

— Экспеллиармус! — отчетливо произнес маг, отнимая у Тома его палочкой, которой он даже не пытался защищаться. Отлетев в сторону, та затерялась в ближайших кустах.

Теперь надежда на спасение испарилась окончательно. Спрятаться за другим деревом он не успевал, уговорить Амадеуса возможности больше не представлялось. Рана, к несчастью, оказалась не смертельной.

— Ступефай! — мальчик, чувствуя, что теряет способность двигаться, отлетел в сторону и больно ударился о гнилой пень. — Петрификус Тоталус! — Парализующий луч прошел у него рядом с головой, едва не задев ее.

Откатившись в сторону, Том с тоской взглянул в сторону моря.

«Не хочу умирать. Не боюсь смерти, но не желаю именно сейчас. Столько всего не сделано, столько возможностей не использовано», — очередной ступефай подбросил его вверх и с силой кинул обратно на землю. У мальчика на мгновение перехватило дыхание и жалостливо, в полный голос отозвались кости. — «Я на все согласен. Лишь бы жить. Пусть умрет Амадеус, но не я. Я заплачу любую цену. Но избавь меня от него. Клянусь любыми клятвами. Я на все согласен. Я хочу жить».

Он кинул в сторону колдуна взгляд полный ненависти, ожидая смертельного заклинания, и неожиданно услышал прямо возле своей головы громкое шипение.

— Хозяин… Обещал и вернулсссяяя… — В лицо уткнулось огромное змеиное лицо. — Плохой человек делает тебе больно?

— Да, Нагайна, — с трудом ворочая прокусанным в нескольких местах языком, отозвался Том. — Убей его, если сможешь.

— Ты во мне сомневаешшшься, детенышшш? — змея словно усмехаясь, раскрыла рот.

— Что ты там шипишь? — поинтересовался Амадеус удивленным тоном. — Ты у нас еще и змееуст?

Он резко выбросил в сторону змеи руку с палочкой, но та в молниеносном прыжке ударила колдуна головой прямо в грудь. За прошедший год она заметно подросла, став поистине гигантских размеров. Не удержавшись от силы удара на ногах, маг повалился на землю. Нагайна, яростно шипя, принялась обвиваться вокруг его тела. Превознемогая боль, Том вскочил и кинулся ей на помощь. Ударив Амадеуса ботинком по рукам, он выбил у него палочку и сунул в свой карман.

— Я сссама, хозяин, — змея, принялась душить министра.

С раскрасневшимся, пунцового цвета лицом, выпученными от напряжения глазами тот тщетно пытался вырваться, яростно брыкаясь ногами и отчаянно кусаясь. Борясь, они принялись кататься по земле, постепенно приближаясь к краю обрыва. Нагайна, почувствовав близость моря, окончательно опутала колдуна своим длинным телом, лишив того возможности сопротивляться. Отыскав свою палочку, Том следовал за ними, то и дело пиная мага ногами по голове. Вскоре, едва дыша, с трудом ловя окровавленным ртом воздух, Амадеус начал затихать. Взглянув на мальчика, он едва слышно прошептал:

— Тебе не уйти от судьбы, племянник. Она всегда будет рядом.

Последние слова потонули в хрипе, но Том смог их разобрать. Необычайно резво для своего размера Нагайна скользнула в сторону от мужчины, в самый последний момент столкнув того вниз. Волшебник предпринял слабую попытку ухватиться рукой за край обрыва, но не удержался и с комьями земли в почерневшей от грязи ладони полетел вниз. Мальчик спокойно, без всяких эмоций следил за падением Амадеуса. Ударившись о красноватые в лучах заходящего солнца камни, мужчина, дернувшись, распластался на песке, широко раскинув руки. С громким криком взлетели сидевшие на том месте чайки. Набежавшая вода мгновенно окрасилась в кровавый, мутный цвет.

Он не спеша отвел взгляд от его мертвого тела. Дикая, нечеловеческая усталость овладела каждой частичкой тела, но он не позволил себе расслабиться и усесться на землю. Плескавшееся внизу море, казалось, хотело успокоить и утешить. Тяжелый, трудный день подходил к концу, а вместе с ним и почти целый год в мире волшебства.

«И, что я наделал?» — запоздало подумал Том, чувствуя, как возле ног, сворачиваясь клубком, укладывается Нагайна. — «Теперь у меня нет никаких оправданий. Я сознательно использовал темные силы. Значит, Джордж и Льюис умерли не случайно. Именно я их убил. И что меня ждет дальше? Какова цена за мою жизнь?»

— Когда ты ее потребуешь? — выкрикнул он, глядя в море, напугав своим воплем змею, от чего та яростно зашипела. — Ответь, когда?

Последние лучи, уже почти скрывшегося за горизонтом солнца, упали на мокрый песок возле неподвижно лежавшего Амадеуса и Том с замиранием сердца увидал начертанные на мокрой поверхности непонятные на первый взгляд знаки.

«Латынь», — вглядевшись, догадался он.

И за секунду до накатившей на них волны прочел: Omnia tempus habent.

Content

Андрей Викторович Дерендяев
Наследник Слизерина

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая