Дэвид Кортен

План создания Новой экономики. От воображаемого богатства к реальному

David Korten

«Agenda for a New Economy. From Fantom Wealth to Real Wealth»

Перевод с английского И. А. Емельяновой

* * *

Благодарности

Стиву Пиерсанти и невероятной команде издательства «Berrett-Koehler», которые предложили проект этой книги и оказали ему поддержку – как до, так и после ее написания.

Штату и коллегиальному совету журнала «YES!», который пропагандирует новое видение человеческого потенциала.

Штату, коллегиальному совету и всем участникам сети «Союз предпринимателей, выступающих за активную местную экономику» («Business Alliance for Local Living Economies», BALLE), которые занимаются строительством Новой экономики.

Сотрудникам Института политических исследований, которые помогают оформлять политическую программу Новой экономики и строить поддерживающее политическое объединение.

Сотням народных объединений, участвующим в популяризации экономического образования и политической мобилизации.

А также пиратам и каперам Уолл-стрит[1], включая наиболее показательного их представителя Бернарда Мэйдоффа[2] – человека, чья крайняя неумеренность в расходах вылилась в финансовую систему, столь коррумпированную и далекую от действительности, что даже не подлежала никакой коррекции. Без них призыв закрыть Уолл-стрит никогда не нашел бы отклика.

Вступительное слово

Взрыв Уолл-стрит в 2008 году и ее последующий отказ от совершения каких-либо действий по выходу из кризиса представляет беспрецедентную возможность начать обсуждение давно назревших проблем на национальном уровне и поднять ряд основных, не заданных ранее вопросов.

1. Предпринимала ли Уолл-стрит, с точки зрения национальных интересов, такие действия, направленные на решение насущных проблем, чтобы можно было открыть ей свободный доступ к национальным финансовым ресурсам в триллионы долларов для ее спасения от последствий собственной невоздержанности?

2. Возможно ли, что вся система взглядов Уолл-стрит строилась на иллюзии, что она не несет никакой ответственности за ужасные экономические, социальные и экологические последствия, отражающиеся на жизни общества?

3. Могут ли быть другие пути обеспечения необходимых и полезных финансовых услуг с большей эффективностью и с меньшей стоимостью?

Чтобы устранить ситуацию неопределенности, ответы на эти вопросы должны быть следующими: (1) нет, (2) да, (3) да.

Бо́льшая часть всех общественных дискуссий по поводу финансового кризиса была сфокусирована на поиске виноватых. Кто участвовал в преступной деятельности? Кто нес ответственность за фальсификацию секретных данных? Кто был ответственным за регулирование ценовой политики? Какие регулирующие органы проявили апатию в критический момент и почему? Многие требовали установления более строгих правил и жесткого контроля. Некоторые – особенно Дин Бэйкер[3] (книга «Воровство и ошибки», «Plunder and Blander»), Кевин Филлипс[4] (книга «Плохие деньги», «Bad Money») и Чарльз Моррис[5] (книга «Растаявшие триллионы», «The Trillion Dollar Meltdown») – не уделили особого внимания разбору документации и разоблачению коррупционных сделок в рамках наиболее мощных институтов Уолл-стрит.

Как ни крути, а я все-таки должен прислушиваться к тому, что говорят и пишут различные комментаторы, включая Бэйкера, Филлипса или Морриса, предполагая, что в целом работа по преодолению финансового кризиса позволит освободиться от Уолл-стрит и построить Новую экономику, основанную на других ценностях и заведенных порядках.

Я написал «План создания Новой экономики», чтобы прервать молчание и начать открытую дискуссию по поводу тех перспектив, которые до сих пор не были упомянуты. В особенности они адресованы тем людям, которые хотят углубить свое понимание того, что пошло не так, и почему произошедшие события так ужасно отразились на экономике, социуме и окружающем мире, и кто ищет реальных решений проблем не только в плане «залатывания дыр» на теле пострадавших институтов.

Вкратце расскажу необычную историю о том, как появилась эта книга.

Осенью 2008 года Рабби Майкл Лернер[6] предложил мне написать статью для журнала «Tikkun», в которой нужно было представить обзор концептуальных книг двух влиятельных экономистов. Под руководством Майкла статья про финансовый обвал потеряла свою актуальность и, в конце концов, стала призывом к реконструкции наших экономических институтов и предложением, адресованным президенту Обаме, в виде плана создания Новой экономики. В то время, когда я работал с Майклом, редакторы журнала «YES!», Сара ван Гельдер и Дуг Рибель, предложили мне подготовить статью, которая бы освещала капитуляцию Конгресса и при этом содержала в общих чертах описание плана создания Новой экономики. Обе статьи в журналах «Tikkun» и «YES!» появились в ноябре 2008 года, вскоре после президентских выборов. Именно они послужили основой для написания этой книги. Я адаптировал материал обеих статей по своему усмотрению. Я должен особо поблагодарить двоих редакторов вышеупомянутых журналов за побуждение к действиям и руководство проектом; без их участия эта книга могла бы никогда не появиться.

Поздним вечером 24 ноября Стив Пиерсанти, президент и издатель, руководящий издательством «Berrett-Koehler», под эгидой которого я работал над своими наиболее известными книгами, прислал мне сообщение по электронной почте. Там говорилось, что он прочитал статью в журнале «YES!» и хочет помочь мне дать широкую огласку этой идее, возможно, посредством небольшой книги.

Мы с моей женой Фран обсудили его предложение на следующее утро, и уже вечером я пообщался со Стивом по телефону. В течение разговора мы разработали конспект и составили календарный план работы, согласно которому книга должна была быть готова к «спуску на воду» 23 января 2009 года, непосредственно к моменту торжественного вступления в должность президента Обамы. И это был день, когда я был внесен в список докладчиков национальной теологической конференции, спонсируемой исторической церковью Троицы, расположенной в сердце Уолл-стрит. Мы сочли, что сложно представить более подходящее время и место для обнародования идеи о конце Уолл-стрит и алтаря денег.

Идея была активно подхвачена всей командой издательства «Berrett-Koehler», мы приняли этот вызов все вместе. У нас было ровно восемь недель от момента начала работы до выхода книги в свет, приуроченного ко дню конференции в церкви Троицы. Я должен был создать рукопись, содержащую как уже высказанные идеи, так и новый материал, на основе моих предыдущих работ. Редактирование, дизайн, производство и публикация – все это нужно было успеть за несколько недель. Тесное сотрудничество всех участников проекта привело к интеграции сил на самом высоком уровне и достойному результату.

Хочу выразить глубокую благодарность за ту колоссальную поддержку, которую я получил от команды «Берретт-Кохлер», Фран и других моих коллег. Стив Пиерсанти читал черновые варианты каждой главы и обеспечивал обратную связь, что было неоценимой помощью с его стороны. Майкл Кроули во время своего отпуска сводил текст на обложке, надписи и информацию рекламного характера. Карен Серигучи, редактор этой книги, работала со мной буквально круглые сутки в течение 10 дней до окончания всех работ по написанию текста.

Четко установленный срок выпуска книги определил жесткий график работ и помог мне добиться высокой концентрации во время создания рукописи. Соответственно, и идейный посыл книги заключался в определенном практическом результате: закрытие Уолл-стрит и создание Новой экономики на базе Мэйн-стрит, в основе которой будет лежать новая финансовая система, служащая истинно национальным интересам.

Жесткие сроки и ясно обозначенные ключевые моменты помогли мне удержаться от соблазна углубиться в сложности различных финансовых схем и мошеннических проделок Уолл-стрит. Одно нам было ясно – Уолл-стрит производит операции, связанные с вымогательством, и это возлагает на общество груз невыносимых затрат без каких-либо выгод для него и обнаружения выходов из ситуации. Действительно, нам не нужно было беспокоиться о темных сторонах мошенничества. Для тех, кто желает узнать детали, есть другие книги, а именно (упомянутые мною выше) работы Бэйкера, Филлипса и Морриса. «План создания Новой экономики» показывает более обширную картину.

Как только я достиг финиша спринтерской дистанции, я осознал, что, по сути, готовился всю свою жизнь к тому, чтобы написать эту книгу. Я вырос в маленьком консервативном городке, где научился ценить семейные ценности, общество и природу, а также понимать такую особенность Америки, как демократические установки среднего класса, свободного от крайних проявлений богатства и бедности. Именно это заставило меня в свое время поверить в ценности менее передовых стран. Когда я был ребенком, мой отец, местный розничный торговец, учил меня, что если задачи твоего основного бизнеса не заключаются в служении покупателям и обществу, то, считай, у тебя нет никакого настоящего дела. За юные годы, проведенные на лоне дикой природы, я научился почитать окружающий мир.

За годы обучения в бизнес-школе Стенфорда я научился составлять общую картину наблюдаемых событий. Моя докторская диссертация, посвященная Эфиопии, научила меня видеть мощь культуры через призму коллективного поведения. Служба в должности капитана воздушных сил на факультете Специальной авиационной военной школы, пребывание в статусе военного советника в офисе министерства обороны во время вьетнамской войны – благодаря этому опыту я узнал, что стихийно организованные объединения, входящие в состав плохо вооруженной армии простых крестьян, способны дать отпор самым влиятельным вооруженным силам в мире. Моя поездка в качестве члена организации от факультета бизнес-школы в Гарварде помогла мне понять динамику крупномасштабных организационных систем.

Годы, проведенные в Азии в качестве представителя Фонда Форда и Агентства международного развития США, предоставили мне шанс узнать на собственном опыте, что такое позитивная сила и потенциал местной профсоюзной организации, а также осознать, насколько важно значение местного контроля над существующими экономическими ресурсами. В то время, когда я, в рамках мероприятий по ирригации и лесоводству, участвовал и в успешных, и в неудачных попытках реструктурировать системы управления национальными ресурсами с целью передать бразды правления в руки местных сообществ, я много узнал о том, как производятся крупномасштабные изменения. Я занимался этим в течение 15 лет в Азии, так что в итоге осознал ужасную правду: модели развития, основанные на росте экономики, стимулируются и контролируются всего несколькими людьми, неправдоподобно богатыми на фоне нашего огромного социума.

Во время работы над книгой «Когда корпорации управляют миром» (When Corporations Rule the World») я пришел к пониманию того, почему корпорации, торгующие своим влиянием и извлекающие из публичной деятельности исключительно личные выгоды, по определению разрушают антирыночную форму ведения бизнеса. В период написания другой книги – «Пост-корпоративный мир: жизнь после эпохи капитализма» («The Post-Corporate World: Life after Capitalism») – я осознал суть различий между капиталистической экономикой Уолл-стрит и рыночной экономикой Мэйн-стрит. Кроме того, узнал, что такое здоровые активные системы, и как описанные рыночные системы надлежащим образом копируют динамику жизни различных организаций.

Непосредственный опыт моих дочерей, Дианы и Алисии, демонстрирует, что сейчас молодые специалисты сталкиваются с гораздо бо́льшим количеством проблем на пути к стабильному материальному существованию, чем мое поколение в свое время, и причины этому – реорганизация экономики со стороны Уолл-стрит.

Благодаря опыту работы с Интернациональным Форумом глобализации и знакомству с явлением сопротивления общественности против экономической глобализации, осуществляемой крупными корпорациями, я удостоверился, что новые события, разворачивающиеся благодаря активности социальных сетей, способны перенастроить курс истории. По мере того, как я все глубже продвигался в своем анализе, я пришел к пониманию того, что сила финансового рынка превосходит даже силу крупномасштабных корпораций.

Мой опыт сотрудничества с журналом «YES!» привел меня к новому видению возможного будущего человечества, основанного на множестве историй о людях, предпринимающих активные действия с целью творения мира, существующего во благо каждого. Во время работы над книгой «Большое превращение: от Империи к земному сообществу» («The Great Turning: From Empire to Earth Community») я пришел к осмысленному пониманию хода истории в плане того, почему наши идеи оказались в таком глубоком кризисе. Также возросло осознание распространяющегося присутствия и извращенных последствий доминирования властвующих культур и учреждений, которые лелеют и потворствуют разного рода поведенческим патологиям. Мой опыт сотрудничества с компанией «Business Alliance for Local Living Economies» вдохновил меня. Появилось ощущение, что существует возможность своими руками построить справедливую и жизнеспособную Новую экономику, в основе которой будет стоять экономика Мэйн-стрит.

Все эти события и наблюдения нашли отражение в книге «План создания Новой экономики». Многие из них получили глубокое осмысление также в других моих работах, упомянутых выше.

Существует много источников информации для тех, кто интересуется, каким образом рассматривают важные аспекты Новой экономики другие современные авторы. Вот имена нескольких авторов, работы которых способствовали формированию моих идей. Майкл Шуман «Революция маленьких торговых центров: как местные фирмы бьют по глобальной конкуренции» («The Small-Mart Revolution: How Local Businesses are Beating the Global Competition»), Ван Джонс «Зеленая экономика воротничков: как одно решение может урегулировать две наши самые большие проблемы» («The Green Collar Economy: How One Solution Can Fix Our Two Biggest Problems»), Риан Эйслер «Истинное богатство нации: создание заботливой экономики» («The Real Wealth of Nations: Creating a Caring Economics»), Билл МакКиббен «Глубинная экономика: богатство общества и стабильное будущее» («Deep Economy: The Wealth of Communities and the Durable Future») и Джэймс Густав Спет «Мост на краю мира: капитализм, окружающая среда и переход от кризиса к стабильности» («The Bridge at the Edge of the World: Capitalism, The Environment, and Crossing from Crisis to Sustainability»).

Другие ценные ресурсы для тех, кто ищет больше информации о людях и организациях, занимающихся созданием Новой экономики, и иных инициаторах, которые намерены создавать только жизнеспособные и сострадательные сообщества, ищите в журнале «YES!» (yesmagazine.org), членом правления которого я являюсь.

Если вы желаете участвовать в развитии вашей местной экономики по курсу Мэйн-стрит и согласно модели Новой экономики, две организации, осуществляющие свою деятельность на национальном уровне, могут вам помочь: Союз предпринимателей, выступающих за активную местную экономику (Business Alliance for Local Living Economies, BALLE, livingeconomies.org), и Американское независимое объединение предпринимателей (American Independent Business Alliance, AMIBA, amiba.net). Обе организации ведут активную деятельность в Соединенных Штатах и Канаде, и обе целиком отдаются укреплению местных независимых фирм и формированию их бренда.

BALLE уделяет особое внимание развитию взаимоотношений среди местных независимых фирм, чтобы укрепить то, что оно называет строительными блоками здоровых экономических систем: жизнеспособное сельское хозяйство, зеленое строительство, возобновляемый источник энергии, общественный капитал, безотходное производство и независимая торговля. Я являюсь членом правления BALLE.

Компания AMIBA обратила особое внимание на предоставление местным независимым фирмам политического голоса и изменению правил с целью уравнять силы на игровой площадке, на которой сталкиваются интересы частных фирм и крупных корпораций. Я лично состою в консультативном совете AMIBA.

Я и Джон Кавана, исполнительный директор, являемся председателями Института политических наук (IPS, ips-dc.org) в Вашингтоне. Рабочая группа, занимающаяся вопросами Новой экономики, была сформирована в конце 2008 года с целью развития и продвижения принципов Новой экономики. IPS состоит в партнерских отношениях с прогрессивными членами Конгресса и многими национальными объединениями, которые вовлечены в процесс экономического образования и правозащитной деятельности. В рамках Рабочей группы IPS выступает в качестве секретаря. Мы надеемся запустить сайт Рабочей группы, занимающейся вопросами Новой экономики, к моменту выхода этой книги (new-economyworkinggroup.or).

Вы также можете найти обновленный и расширенный вариант моего сайта – davidkorten.org и greatturning.org. Оба сайта предоставляют дополнительные ресурсы, включая ветку группового обсуждения книги «План создания Новой экономики». Вы можете зарегистрироваться на любом ресурсе и получать бесплатную новостную рассылку по электронной почте.

Дэвид Кортен, davidkorten.org

Аргументы в пользу новой экономики

Если мы обратимся к истокам причин экономического кризиса, который болезненно ударил по многим судьбам, то столкнемся с одной иллюзией. Люди верят, что деньги – по факту, всего лишь цифры, занесенные в бухгалтерскую книгу и не имеющие никакой ценности вне рамок созданной человеческим разумом действительности, – это и есть богатство. Так как деньги служат мерилом суждений об очень многих вещах, важных для нашего выживания и благосостояния, мы легко соскальзываем в наших оценках в область экономических показателей и пользуемся финансовой терминологией, постоянно возвращаясь к теме денег. По сути, нас интересует только рост денежных показателей, а не вклад в систему экономики, основанный на идее долгосрочных инвестиций в благосостояние людей и природы.

Мы можем проанализировать все главные недостатки нашей экономической системы, образовавшиеся в результате неправильного отношения к деньгам как основе богатства: циклы бума и спада, уничтожение среднего класса; снижение уровня жизни общества, бессмысленное уничтожение природы. Семьи часто вынуждены выбирать между арендной платой, покупкой необходимых продуктов питания и заботой о детях.

Однажды поверив в то, что деньги – это и есть богатство, мы прочно внедряем эту идею в свои мозги. И потом уже достаточно легко принимается мысль о том, что деньги – это, скорее, склад ценностей, чем просто склад ожиданий, и что «делать деньги» означает «созидать богатство». Так как Уолл-стрит делает деньги в невероятных количествах, мы позволили ей взять на себя управление всей экономикой – и в этом месте находится источник всех наших проблем.

Финансовый коллапс сдернул завесу с алхимиков Уолл-стрит и разоблачил фабрику иллюзий, которая платила работающим там менеджерам возмутительные суммы за то, что они создавали фантом богатства, не имеющего отношения к производству чего-либо по-настоящему ценного. Они всего-навсего формировали требования к богатству, созданному другими, – не что иное, как разновидность воровства.

Расходование триллионов долларов в попытках укрепить позиции Уолл-стрит – глупость. Наши надежды связаны не с фантомом богатства машины под названием Уолл-стрит, а скорее с экономической системой Мэйн-стрит, в основе которой лежат интересы общества. Согласно задачам этой системы, люди участвуют в производстве и обмене реальными товарами и услугами с целью удовлетворить реальные потребности их детей, семей и сообществ, и у населения формируется естественная заинтересованность в поддержании здорового окружающего пространства.

Как это ни парадоксально, в свою очередь, оказывается, что неудача капиталистической финансовой системы соответствует видению рыночной экономики Адама Смита. Строительство новой по-настоящему богатой экономики на основе экономической структуры Мэйн-стрит потребует намного больше, чем просто урегулирование курса доллара. Необходима полная модернизация всех наших планов по реструктуризации экономики, системы ценностей и институтов, начиная от основания до самой их вершины.

Глава 1. «Взгляд вверх по течению»: размышления о том, что означает выявление причин, а не признаков, и почему так важно понимать эту разницу.

Глава 2. «Современные алхимики и спорт дельцов». Взгляд на действительность через призму иллюзий Уолл-стрит и на многочисленные методы их заработка денег без попыток создать что-либо действительно ценное взамен.

Глава 3. «Альтернатива действительному рынку»[7]. Сопоставление экономических систем Уолл-стрит и Мэйн-стрит и разоблачение ошибочных выводов относительно того, что единственная возможность управлять капиталистами Уолл-стрит – это власть коммунистических бюрократов.

Глава 4. «Нечто большее, чем просто коррекция». Разъяснение, почему подход «урегулирование валютного курса», поддерживаемый влиятельными кругами, не способен стабилизировать экономику и предотвратить крушение жизненных устоев.

Глава 1. Взгляд вверх по течению

Человек стоял на берегу реки, когда вдруг увидел ребенка, тонущего в воде. Не раздумывая, он прыгнул в воду и спас утопающего. Едва он принес его в безопасное место на берег, он увидел другого ребенка, прыгнул и спас его. Затем – еще одного и еще одного. Целиком сосредоточенный на спасении детей, он даже не подумал за все это время посмотреть вверх по течению, чтобы ответить на очевидный вопрос: откуда появляются тонущие дети и как они попадают в воду?

Анонимное высказывание

Наша система экономики потерпела поражение по всем фронтам: на финансовом, экологическом и социальном. Текущий финансовый коллапс – это, бесспорно, демонстрация того, что существующая система потерпела неудачу при своих же правилах игры. Триллионы долларов на попытки привести систему к прежнему состоянию – лишь пустая трата времени и ресурсов. Это может быть самым крупным случаем неправильного употребления кредита федерального правительства в истории. Более грамотный экономический курс XXI века должен заключаться в отказе от существующей экономической системы, ее трансформации от начала до конца, уравновешивании реального и возможного.

Стратегия правительства Буша сводилась к поддержке институтов Уолл-стрит, и именно на президентской кампании лежит основная ответственность за создание кризисной ситуации. Буш надеялся, что если правительство восстановит деятельность учреждений, терпящих убытки и погрязших в долгах, то можно будет снова открыть кран и пустить кредитный поток. Администрация Обамы пришла к власти, сконцентрировав свои действия на стимуляции экономических ценностей, в частности, на зеленых рабочих местах[8], – это, безусловно, более вдумчивый и грамотный подход.

Реальная потребность, однако, заключается далеко не в перекачке новых денег в экономику с целью смягчения последствий ограничений по выдаче кредитов. Мы нуждаемся в перестройке всей системы, начиная с самого ее основания.

Недавний кредитный обвал был неизбежен и, согласно результатам оценочного анализа, проведенного в ноябре 2008 года, составил 7,4 триллиона долларов – это примерно половина полного американского валового внутреннего продукта [1] (ВВП[9]).

В качестве антикризисной меры в предыдущем месяце Министерство финансов выделило 7,4 триллиона долларов на работу Конгресса. Это спровоцировало активные национальные дебаты, в ходе которых все внимание было сосредоточено на разрушительных последствиях отмены госконтроля Уолл-стрит. Кроме того, крупные правительственные затраты, включающие 4,5 триллиона долларов из федерального резерва, каким-то образом ускользнули от общего внимания. Я буду подробнее говорить об этом в главе 7 «Высокая цена за фантомное богатство». Все планы по выходу из кризиса перекрыл обвал кредитной системы, и это было лишь одно из проявлений крушения экономики. Это привело к утрате контроля над населением и окружающим миром.

Заработная плата теряет свое значение на фоне изменчивых цен на еду и энергию. Задолженность по потребительскому кредиту и потери на право выкупа жилища устанавливают исторические рекорды. Средний класс сокращается. Растет уровень безответственности, и увеличивается пропасть между богатыми и бедными, вместе с этим появляется и отчуждение между ними, разъедается социальная ткань, обнаруживая условия для разжигания терроризма, геноцида и другой ожесточенной криминальной активности.

В то же время чрезмерное потребление подталкивает экосистему Земли к коллапсу. Меняется климат; связанные с этим засухи, наводнения и лесные пожары представляют в настоящее время серьезную угрозу. Ученые всего мира сходятся в одном: люди должны взять на себя ответственность за свою активность. В настоящее время мы сталкиваемся с серьезной нехваткой воды, эрозией верхнего слоя почвы, вымиранием видов животных и растений и истощением запасов ископаемого топлива. В каждом случае неисправно работающая экономическая система, которая не уделяет внимания социальным издержкам и не учитывает затраты на охрану окружающей среды, а заинтересована только в денежно-кредитной прибыли, несет главную ответственность за все происходящее.

Мы сталкиваемся с глобальной экономической проблемой, которая выходит далеко за пределы всех обсуждаемых тем в Конгрессе США или общественной прессе. Затруднительные обстоятельства, которые обусловили необходимость на время заморозить рынок кредитов, не так страшны по сравнению с тем, что нас ждет впереди.

Даже значительные субсидирования, предпринятые администрацией Обамы с целью стимулирования экономики, не позволят обратиться к более глубоким структурным причинам нашего тройного кризиса – финансового, социального и экологического. С позитивной точки зрения финансовый кризис развенчал миф о том, что наши экономические институты состоятельны и прочны, а рынки работают лучше при ослабленном контроле со стороны государства. Это создает благоприятный момент начать обсуждение на национальном уровне того, что мы можем и должны сделать, чтобы создать такую систему экономики, которая всегда сможет работать во имя интересов людей.

Лечить болезнь, а не ее симптомы

Будучи студентом школы бизнеса, я изучил основное правило решения проблемы, которое оказало большое влияние на мою профессиональную жизнь. Наши преподаватели постоянно советовали нам «представлять картину в общем свете». Врачевание видимой проблемы (в виде некачественного продукта или неблагонадежного служащего) – это все лишь устранение симптома более серьезного глубинного заболевания.

«Смотрите вверх по течению, чтобы обнаружить основную причину. Найдите системную причину, стабилизируйте работу всей системы, – таким образом, сбой не повторится». Это одна из наиболее важных вещей, о которой я узнал более 26 лет назад, учась в обычной школе.

Много лет спустя я оставил академию в надежных руках моих канадских друзей и коллег, а также Тима Бродхеда. Вместе с ним я вспоминаю один урок, на котором он объяснял, почему большинство усилий, направленных на решение проблемы бедности, не в состоянии изменить ситуацию. «Они останавливаются, рассматривая симптомы бедности, такие как голод и слабое здоровье, талоны на продукты и лечебные учреждения, и никогда не задаются вопросом: почему немногие наслаждаются изобилием, доставшимся им легким путем, а в это время миллиарды других людей, работающих намного больше и в тяжелых условиях, терпят такие суровые лишения?» В конце этого урока он подвел следующий итог: «Если вы решаете проблему, не обращаясь к причинам, ее вызвавшим, вы неминуемо будете подвергать лечению только ее симптомы». Вот этот самый урок вдолбили мне в голову мои учителя в бизнес-школе много лет назад.

Я учился применять на практике этот урок в рамках своей предпринимательской деятельности. Наблюдение Тима заставило меня по-особому взглянуть на свою работу и понять, что я применял этот профессиональный принцип в Африке, Азии и Латинской Америке. В течение многих лет я задавался вопросом: «Что является первопричиной постоянной бедности?» Со временем я убедился, что бедность – это не единственная неразрешенная проблема человечества. Я расширил рамки своих поисков другим вопросом: «Почему наша система экономики обрекает миллиарды людей на унизительную бедность, разрушает экосистему Земли и разрывает социальную ткань цивилизованного общества? Что нужно изменить для того, чтобы у нас был мир, в котором соблюдались бы интересы всех людей и самой жизни?»

Призыв совершать правильные поступки не приведет нас туда, куда мы должны прийти, пока у нас существует культура разрушений. Уже сейчас мы должны оставить их позади, пока наши учреждения продолжают поощрять подобное поведение. А ведь насколько более разумно было бы направить наше внимание на легкое и радостное совершение правильных действий, на совместные усилия создания культуры, которая провозглашает абсолютные ценности и способствует становлению институтов, поощряющих конструктивное поведение.

Хуже, чем отсутствие теории

О чем не упомянул мой мудрый коллега, так это о том, что придавать слишком большое значение «плохой» теории или рассказу, предлагающим некорректные объяснения, гораздо хуже, чем действовать, вообще не имея никакой теории. «Плохая» теория может подвести нас к ложным решениям, которые усугубят негативный эффект действий, породивших саму проблему. И, действительно, «плохая» теория может привести целое общество к саморазрушению и даже к самоуничтожению.

Культуролог Джаред Даймонд рассказывает о поселении викингов на побережье Гренландии, жители которого умерли от голода рядом с морем, изобиловавшим рыбой. Согласно их культурным ценностям, есть рыбу считалось проявлением «нецивилизованного» поведения [2]. В более широком масштабе, сейчас под вопросом стоит будущее человечества. Причину этого можно найти отчасти в экономических теориях, которые служат узким интересам немногочисленной группы людей и ведут к разрушительным последствиям для всех.

Сейчас нас поражает поведение викингов, которые умерли от голода из-за своей неготовности отказаться от явно глупой теории, но будущие поколения будут точно так же недоумевать по поводу абсурдных представлений нашей эпохи – например, по поводу того, что финансовые спекуляции и раздувание финансовых пузырей создают реальное богатство. Эти теории утверждают, что нет никакой необходимости тревожиться о том, что мы загрязняем окружающую среду и разрушаем социальные узы семьи и общины, потому что в конечном итоге у нас будет достаточно денег для того, чтобы исцелить окружающую среду и покончить с нищетой.

Эти теории соответствуют той экономической политике, что десятилетиями трудилась над созданием миража фантомного богатства, который испарился у нас на глазах, как только разразился ипотечный кризис. Но даже это драматическое событие не изменило нас, и мы продолжали цепляться за ускользающий фантом. Большинству наблюдателей еще только предстоит признать тот факт, что финансовые спекуляции вовсе не создают реального богатства. Скорее, они еще больше увеличивают аппетиты спекулянтов к стремительно сокращающемуся реальному богатству остальных людей.

Фантомное богатство

Так называют богатство (его еще называют иллюзорным), которое возникает и исчезает как по мановению волшебной палочки. Этот термин обычно используется для обозначения денег, которые создаются за счет бухгалтерских поступлений или раздувания пузыря активов, никак не связанных с созданием реальных ценностей или полезных вещей. Примерами являются акции высокотехнологичных компаний или пузыри жилищного строительства.

Сюда также можно отнести финансовые активы, созданные за счет долговых пирамид, в рамках которых экономические институты оказываются вовлечены в сложные торговые и кредитные схемы, основанные на вымышленных или переоцененных активах, с целью генерировать фантомную прибыль и оправдать непомерно раздутые выплаты управленцам. Как показали аферы с ипотечным кредитованием, долговые пирамиды можно использовать как средство для создания финансовых пузырей.

Те, кто участвует в создании фантомного богатства, получают прекрасное материальное вознаграждение за свои услуги на каждом этапе, и все они выходят из игры, хорошо поживившись. Когда заемщики начинают отказываться отдавать свои долги, поскольку они не в состоянии сделать это, пузырь лопается, и вся долговая пирамида разрушается.

Те, кто не участвовал в создании такого пузыря и получении от него прибыли, остаются на месте разрушенной пирамиды, они вынуждены покрывать убытки и разбираться с судебными исками. Все это абсолютно законно, так что по сути мы имеем дело с идеальным преступлением.

Реальное богатство

Реальное богатство обладает изначальной, а не только обменной ценностью. Мерой ценности реального богатства служит жизнь, а не деньги.

Самые важные его формы вообще выходят за рамки цены, и их нельзя приобрести на рынке. Они включают в себя здоровых счастливых детей, любящие семьи, заботливое общество, красивую природную среду.

Реальное богатство также включает в себя те естественные высокие духовные и утилитарные ценности, которые необходимы для по-настоящему богатой жизни. Они могут иметь рыночную цену, но могут и не иметь ее. К таким ценностям относятся здоровая пища, плодородная почва, чистые вода и воздух, заботливые и любящие родители, образование, здравоохранение, хорошее обслуживание, время для медитаций и духовных размышлений.

В силу того, что забота в отношениях играет важную роль, монетизация или товаризация[10] реального богатства, которое обычно преобразовывается в монетизацию и товаризацию отношений, как правило, имеет тенденцию уменьшать его реальную ценность. Примером служит ситуация, когда дети растут под присмотром нанятых воспитателей, а не под присмотром родителей.

В отличие от экономики фантомного богатства, в экономике реального богатства деньги не используются в качестве мерила или хранилища ценности; они всего лишь удобное средство обмена. Экономика фантомного богатства пытается монетизировать отношения и превратить их в товар, чтобы увеличить зависимость от денег; экономика реального богатства способствует отношениям, основанным на взаимной заботе, которая зависимость от денег снижает.

Новая история для Новой экономики

Конечно, теория – это не что иное, как выдуманное обозначение истории, которая предположительно объясняет, как работают вещи. В настоящее время обычно признается, что человечество идет по пути самоуничтожения. Климатический хаос, истощение запасов дешевой нефти и грунтовых вод, кризис в сфере рыболовства, смерть рек, терроризм, геноцид, войны, финансовый коллапс, исчезновение видов животных и растений, 30 тысяч детских смертей по причине бедности ежедневно – даже в богатейших странах мира, – миллионы, выжатые из среднего класса. Все это – свидетельства несостоятельности существующей культуры, а также учреждений, которые она взрастила. У нас есть все причины испытывать страх перед будущим.

Во-первых, каждое из многих бедствий, с которыми мы сталкиваемся, кажутся нам уникальными. В действительности они все имеют общую первопричину, которую мы не в состоянии выявить по причине отсутствия соответствующей теории. Книга «План создания Новой экономики» – это большой иллюстрированный рассказ, или размышления о том, в какой момент все пошло не так, как надо, в проектировании наших экономических учреждений, и что теперь можно сделать. Фактически у нас есть все необходимые средства для создания такой экономической системы, которая должна обеспечить шесть критериев экономического благосостояния.

1. Предоставить каждому возможность жить здоровой, достойной, приносящей удовлетворение жизнью.

2. Восстановить баланс между потреблением со стороны человечества и природной экосистемой Земли.

3. Выстроить взаимоотношения в пределах сильного, заботящегося о своих членах сообщества.

4. Пропагандировать здравые, основанные на соблюдении закона принципы рынка.

5. Поддерживать справедливые и социально целесообразные принципы распределения ресурсов.

6. Соответствовать демократическим идеалам каждого человека и ценить суверенитет каждого гражданина, имеющего право на голосование.

Книга для тех, кто готов обратиться к истокам

«План создания Новой экономики» – книга для тех людей, которые смотрят вверх по течению, желая увидеть исток с целью не выявить виноватого, а найти реальные решения системного отказа, который теперь угрожает нашему будущему. В основе своей эта книга о той культуре и той истории, которая сформировала наши коллективные ценности и институциональные системы – а они, в свою очередь, сформировали наши взаимоотношения друг с другом и окружающей средой. Заявленная тема актуальна в глобальном смысле, но основной фокус будет направлен на Соединенные Штаты, потому что американские экономические ценности и ведомства имеют явно выраженные отличительные особенности и влияние на экономику других стран.

Благодаря общественному произволу, вполне оправданному на фоне невероятного бесчинства Уолл-стрит, сформировались условия для мобилизации политической поддержки Новой экономики, которая сдвигает наши экономические приоритеты от приумножения денег к созданию лучших условий жизни для всех. Это является поводом для переоценки отношений к нашим экономическим ресурсам – от разрушительного или просто расточительного их использования к рациональному. Ныне существующая господствующая система Уолл-стрит очень эффективна в плане точного выполнения того, для чего она была разработана. Для получения иного результата нам необходим и другой план, основанный на других ценностях, понимании богатства нашей человеческой природы, источниках счастья, благополучия и процветания. Основные элементы проекта под названием «Новая экономика», которые мы ищем, известны. Я их подробно рассмотрю в следующих разделах книги.

В национальной и интернациональной беседе мы сталкиваемся с насущной потребностью на тему выбора той экономической политики, которая ведет к всецелой структурной трансформации экономики, от самого ее основания к вершине, с целью укрепления общества и перераспределению ресурсов в те сферы, где они наиболее актуальны. Моя книга «План создания Новой экономики» – вклад в эту беседу. Я надеюсь, эта тема воодушевит вас, и вы привлечете друзей, коллег, сообщества и представителей прессы к разговору об имеющихся в нашем распоряжении вариантах фундаментальной экономической политики. Пусть эта книга будет для вас отличным помощником.

Глава 2. Современные алхимики и спорт дельцов

Капиталистический идеал – создавать деньги из ничего, без необходимости производить что-нибудь реально ценное взамен. Уолл-стрит превратила этот идеал в настоящий спорт, участие в котором предполагает очень высокие ставки. Деньги – это очки, а журнал «Forbes»[11] – неофициальный мировой судья, выпускающий периодические отчеты о «самых богатых людях мира», чьи имена составляют рейтинг в соответствии с величиной их активов. Игрок, обладающий самыми большими активами, побеждает. Поскольку погоня за прибылью – это настоящее состязание, ни один игрок не имеет «достаточное» количество денег, так как всегда находится другой игрок, который имеет больше.

Производство денег, не требующее усилий, легко входит в привычку. Я вспоминаю свое собственное возбуждение, оглядываясь назад, в 60-е годы, когда Фран, моя жена, и я впервые сделали скромный вклад в фонд взаимных инвестиций[12] и наблюдали, как наши накопления волшебным образом вырастают на сотни, а затем и на тысячи долларов без каких-либо усилий с нашей стороны. У нас было ощущение, что мы открыли философский камень, который превращал дешевый металл в золото. Мы заразились лихорадкой, распространяемой Уолл-стрит, которая по нынешним стандартам по сути была ничтожна.

Конечно, большинство из того, что мы называем волшебством, – лишь иллюзия. Когда кредитный коллапс приоткрыл занавес внутренних операций на Уолл-стрит, все увидели, до какой степени этот мир погряз в обмане, искажении фактов и закулисной деятельности по созданию фантомного богатства, не сопровождающейся каким-либо производством реальных ценностей. Это была отвратительная картина, когда вконец коррумпированные учреждения приостановили выдачу кредитов даже друг другу, и у них была очень веская причина: они попросту не доверяли никаким финансовым отчетам.

Фантомное богатство

В школе бизнеса я изучал искусство оценки инвестиционных возможностей для максимизации финансовой прибыли. Мои учителя никогда не отмечали, что на самом деле мы изучаем возможность увеличить прибыль людей, у которых есть деньги, то есть возможность сделать богатых еще богаче. Также они ничего не упоминали о том, что если использовать их методы механически, то это приведет к созданию фантомного богатства. Такого термина в то время вообще не существовало.

Погружаясь в детали вычислений, ни один не спросил: «Что такое деньги? Почему мы считаем, что, увеличивая степень финансовой отдачи, мы тем самым максимизируем производство реальных ценностей?» Я не помню, чтобы мне встречались обсуждения подобных вопросов. А если и встречались, то я держал их при себе, опасаясь быть отчисленным как безнадежный тупица.

Не затрагивали наши учителя подобные вопросы, возможно, потому, что они сами не осознавали, что деньги – это всего лишь запись в бухгалтерской книге, не имеющая никакой собственной ценности вне человеческого разума. Конечно, они никогда не говорили нам, что деньги – это фундамент системы власти, и чем более мы зависимы от денег как от посредника в человеческих отношениях, тем легче власть имущим делать деньги и решать, кому их давать, а кому нет, злоупотребляя этой властью.

Если мы взглянем на проблему более пристально, то сможем отметить, что многие успешные сделки были результатом финансовых спекуляций, мошенничества, государственных субсидий, продажи вредных веществ и злоупотребления монопольными полномочиями. Увы, такие моменты редко замечают.

Изобилие фантомного богатства

Иллюзии Уолл-стрит зафиксированы в названиях и датах публикаций таких популярных книг, как:

«Доу[13] 36 000: Новая стратегия получения прибыли от ближайшего повышения стоимости акций на фондовом рынке» (Dow 36,000: The New Strategy for Profiting from Coming Rise in the Stock Market, 2000);

«Доу 30 000: Почему в этот раз все по-другому» (Dow 30000 by 2008: Why It’s Different This Time, 2004);

«Почему бум на недвижимое имущество не приведет к банкротству» (Why the Real Estate Boom Will Not Bust, 2006).

С реальным богатством легко спутать деньги, на которые можно обменять наш труд, идеи, землю, золото, здравоохранение, пищу и другие вещи, имеющие натуральную ценность. Иллюзии фантомного богатства столь убедительны, что большинство игроков Уолл-стрит верит: богатство, которое они создают, – реально. Они стоят так высоко от устья реки, что никогда не увидят детей, которые тонут, пытаясь преодолеть силу течения (читай: системы, которой служат чиновники Уолл-стрит).

Рынок, конечно, не делает различий между долларами, созданными методами, истощающими общество, и деньгами, созданными просто из воздуха. Общество обогащается с помощью тех и других, используя самые разные варианты. Деньги есть деньги, и чем больше вы имеете, тем активнее рынок реагирует на каждую вашу прихоть. Чтобы поверить, что эти бумаги или электронные деньги – действительно бо́льшая ценность, чем простой купон, который может быть обменен на товары и услуги, представляющие существенную реальную ценность, иллюзии смешивают с реальностью.

Те, кто создает фантомное богатство, и те, кто получает деньги из фондов взаимных инвестиций или пенсионных фондов и вкладывают их в фантомное богатство, могут никогда не осознать то, что они дают своим акционерам права на реальное богатство, созданное другими, и что фантомные доллары, созданные буквально из ничего, понижают возможности притязания кого-то другого на приобретение доступных акций реальной ценности.

Они также могли не осознавать, что Уолл-стрит и ее мировые аналоги предъявили требования к фантомному богатству, многократно превысив ценность мирового реального богатства, создавая ожидания будущей безопасности и комфорта, которые никогда не будут удовлетворены.

Ошибка Эдмундса

Во время проведения исследования (которое потом стало основой книги) «Посткорпоративный мир: жизнь после капитализма» в 1997 году, в журнале «Foreign Policy» я прочел статью Джона Эдмундса (впоследствии ставшего профессором Колледжа «Бабсон» и Школы менеджмента Артура Д. Литтла) под названием «Ценные бумаги: новая машина обогащения» («Securities: The New Wealth Machine»). Поскольку «Foreign Policy» – весьма уважаемое профессиональное издание, я был удивлен, что статья, основанная на такой очевидно ошибочной логике, опубликована в качестве редакционного обзора. Вот некоторые выдержки:

«Секьюритизация[14] – выпуск высококачественных облигаций и акций – стала самым эффективным двигателем по созданию материальных ценностей и нынешней мировой экономики. Финансовые бумаги выросли до того уровня, при котором их цена превышает общую стоимость ежегодно выпускаемых товаров и услуг. Скоро они будут стоить больше, чем двухгодичный объем продукции. Пока политики сосредотачиваются на торговых балансах и интеллектуальных правах, эти финансовые инструменты уже сегодня являются ведущим компонентом богатства, так же как и его быстрорастущий источник производства.

Исторически так сложилось, что именно производство, экспорт и прямые инвестиции приносили прибыль, обеспечивающую процветание. Материальные накопления создавались, когда часть прибыли направлялась от потребления в инвестиции в области строительства, машиностроения и технологических инноваций. Общества аккумулировали богатство медленно, от поколения к поколению. Сейчас многие общества, а практически и весь мир, узнали, что представляет собой процесс непосредственного создания богатства. Новый подход требует, чтобы государство шло по пути увеличения рыночной ценности акций производственных активов. [Выделено курсивом в оригинале]. <…> Богатство создается также способом, при котором деньги, иностранные или местные, находятся в обороте фондового рынка страны и повышают котировки ценных бумаг. <…>

В настоящее время материальные ценности формируются посредством того, что менеджеры предприятий отдают преимущество по выплатам компенсаций акционерам и держателям ценных бумаг. Чем больше компенсация, тем больше акции и облигации оказывают воздействие на финансовые рынки. <…> Задача экономической политики увеличить рост доходов, таким образом, не сопряжена с расширением производства товаров и услуг, за исключением второстепенных целей» [3].

Профессор Эдмундс говорил правительственным чиновникам, что им не следует больше переживать за увеличение богатства путем выработки национального продукта – процесс, который действительно приносит реальную пользу. Им следует отложить все это в сторону. Они могут влиять на рост национальной экономики эффективнее, с меньшими усилиями, через повышение стоимости вкладов и активов так, что инвесторы могут играть ими на фондовых биржах и раздувать их ценность, создавая гигантские фондовые пузыри.

Изредка я сталкивался с классическими примерами общепринятой уверенности (видимо, глубоко укоренившейся на Уолл-стрит) в том, что раздувание этих фондовых пузырей создает реальные материальные ценности. Очевидно, что даже редакторы «Foreign Policy» и их обозреватели просмотрели то, что я вкратце назвал «Ошибкой Эдмундса». Фондовые пузыри создавали только фантомное богатство, которое увеличивало притязания акционеров к общественному реальному богатству и понижало ценность требований всех остальных. Изначально ошибка принадлежит не Эдмундсу, но его статья в «Foreign Policy» «одолжила» ее новому интеллектуально-респектабельному сообществу и, как было замечено выше, очевидно, взбаламутила сознание обитателей Уолл-стрит.

Политика предпочтений в сфере фантомного богатства

За последние десятилетия Федеральный резерв объединился с Министерством Финансов США, и банки Уолл-стрит отдали приоритет производству фантомного богатства, а не созданию реального. Федеральная резервная система (Fed)[15], скорее, преследовала политику создания дешевых денег, чтобы поощрять биржевые займы для поддержки продолжающейся инфляции, чем предпринимала какие-то попытки сдержать фондовые пузыри, наподобие акций технологических компаний 1990-х годов и пузырей на рынке недвижимости и жилищного строительства 2000-х годов. Возрастающие мощь и прибыль Уолл-стрит служили демонстрацией успеха этой политики.

Тем временем индустриальный сектор США был опустошен, поскольку все производство перетекло в страны с дешевой рабочей силой с целью увеличить цены на акции. Зачастую Уолл-стрит искусственно взвинчивала цены на акции «своих» компаний, что потом давало ей возможность выкупить другие компании. Эти высокоценные акции позволили, например, «WorldCom»[16] купить МСI[17] и множество других компаний. Позднее рынок обрушился, и «WorldCom» обанкротилась. Фондовые пузыри сыграли значительную роль в последующем крахе рынка.

Бум на субстандартное ипотечное кредитование[18] был основан на создании переоцененных акций, которые служили поддержкой для новых займов, а они, в свою очередь, были нужны для создания еще более переоцененных акций. Когда начали лопаться пузыри, федеральная помощь, чтобы сохранить финансовые институты с избыточной задолженностью, стала искать другие ресурсы перераспределения ценных бумаг.

Статья Эдмундса напомнила о диалоге, который состоялся у меня несколько лет назад с малазийским министром лесного хозяйства. Он сказал со всей серьезностью, что Малайзии было бы выгодней однажды спилить все свои деревья и выручку положить на процентные счета, потому что проценты растут быстрее деревьев. В моем воображении возникла картина бесплодного и безжизненного малазийского пейзажа, однообразие которого нарушают лишь банки; их компьютеры радостно стрекочут, подсчитывая проценты на банковских депозитах. Это как раз тот вид бедствия, к которому ведет ошибка Эдмундса.

Журналист и бывший политтехнолог, принадлежавший республиканской партии, Кевин Филипс, в своей книге 2008 года «Плохие деньги» заметил, что статья Эдмундса широко обсуждалась на Уолл-стрит, и предположил, что именно она послужила импульсом к секьюритизации жилищной ипотеки [4]. Если так, то эта статья действительно является одной из самых влиятельных в истории академических работ.

Не имеет значения, кто или что спровоцировало секьюритизацию жилищной ипотеки, – как бы то ни было, логика Эдмундса составляет стержень логики Уолл-стрит. Проблемы производства и окружающей среды, интересы рабочих и сообществ оставлены без внимания. В приоритете ориентир на стимуляцию рыночных цен и финансовых бумаг во что бы то ни стало. Крах субстандартных ипотечных займов был чрезвычайно дорогостоящим тестом этой ущербной теории.

Секьюритизация субстандартных ипотечных займов

После атаки террористов в сентябре 2001 года Федеральный резервный фонд США искал средство противодействия результатам экономического краха – падению процентных ставок. К июлю 2003 года они опустились до 1 процента, что было ниже уровня инфляции. Отрицательная стоимость займов компенсировалась пузырями жилищного строительства и всплеском деятельности по предоставлению кредитной помощи. Уолл-стрит инвестировала банки, изобретавшие креативные инструменты для оправдания инкассирования[19] своих собственных гонораров, позволявшие им переложить риски на других и удерживать свои позиции, несмотря на «ядовитые активы», зафиксированные в собственных бухгалтерских книгах.

Доступность дешевых ипотечных кредитов стимулировала рынок недвижимости, который, в свою очередь, раздул цены на жилье. Чем быстрее росли пузыри легкой прибыли, тем быстрее, разумеется, обесценивались новые деньги. Эксперты и политики, воспользовавшись ошибкой Эдмундса, праздновали умножение количества «счастливых» домовладельцев и создание того, что представляло собой, по большей части, фантомное богатство. Банки заручились поддержкой независимых брокеров, чтобы сопроводить заемы различными комиссиями. Банки перевели ипотечные кредиты в ценные бумаги и продали их инвестиционным банкам, которые, в свою очередь, перевели их в более сложные документы и перепродали хедж-фондам[20], чьи математические фокусники оформили их уже в такие сложные бумаги, что, в конце концов, никто вообще ничего не мог понять.

Эти бумаги были «застрахованы» от убытков другими аккредитованными финансовыми институтами Уолл-стрит, такими как AIG[21]. Они прикарманили прибыль, но сохранили минимальные резервы, чтобы покрыть потенциальные убытки, придерживаясь теории постоянного роста цен на недвижимость. Инвестиционные банки и хедж-фонды, которые сформулировали требования по соблюдению безопасности, настаивали на страховании рисков ликвидации вкладов подобных документов и специально наняли рейтинговые агентства, чтобы сертифицировать свои долговые требования. Ценные бумаги затем были проданы пенсионным фондам, фондам пожертвований, фондам взаимных инвестиций и вложены в другие высокодоходные и нерискованные предприятия. Игроки шаг за шагом продвигались по пути обогащения за счет гонораров, комиссий и переложения рисков на «следующего парня» [5].

Чуть ранее в индустрии жилищной ипотеки местные банки давали ссуды местным заемщикам и несли все риски, зафиксированные в их учетных книгах. Если домовладелец не мог погасить ипотечный кредит, банк, предоставивший заем, нес убытки. Это побуждало к выработке более строгих критериев к отбору заявлений на предоставление ипотечного кредита и определению платежеспособности заемщика.

В «усовершенствованной» финансовой системе банк назначает себе вознаграждение за выдачу ссуды. С тех пор как риски, связанные с потенциальным дефолтом, стали перекладывать на других, у банка пропал стимул проявлять должную осмотрительность, и это был очевидный изъян системы.

Знаменитый международный финансист Джордж Сорос писал об этом так: «Стандарты кредита разрушились, и ипотеки стали широко доступны людям с низким уровнем кредитоспособности». [К данному явлению относится и вышеупомянутый термин «субстандартная ипотека»] <…> Схема «Alt-A» (или выдача кредита без подтверждения дохода) сопровождалась минимальным набором документации или вообще не требовала таковой. Сюда же включались и такие крайние случаи, как «субстандартный ипотечный кредит» (никакой работы, никакого дохода, никаких активов), часто при активном попустительстве ипотечных кредиторов и ипотечных брокеров [6]. Правила просты. Надо лишь заставить заемщика поставить подпись на ипотечном документе и получить взносы. Чем больше ссуда, тем лучше. Ничего страшного, если заемщик не сможет погасить кредит. Это будет проблемой «следующего парня».

Конечно, в худшем случае правительство, вероятно, могло оказать поддержку, если бы было оказано давление на том основании, что, если потери не компенсировать, банки прекратят выдавать ссуды, и экономика разрушится.

На самом деле, случившееся намного сложнее той картины, что я обрисовал в общих чертах, но суть я выразил. Когда явно недобросовестные заемщики не выполнили свои обязательства, их карточный домик начал рушиться, и призрачное богатство, которое Уолл-стрит создала с помощью ипотечной секьюритизации, исчезло еще быстрее, чем оно волшебным образом когда-то появилось. То же самое потом произошло и с триллионами долларов правительственной финансовой помощи.

Пузырь – всего лишь пузырь

Вопреки «логике» Эдмундса, фондовый пузырь, недвижимое имущество и тому подобные явления не создают никакого богатства. Повышение рыночной цены дома от 200 000 до 400 000 долларов не делает его более функциональным или удобным. Создание ценового пузыря на рынке недвижимости[22] способствует лишь укреплению финансовой власти тех, кому принадлежит собственность, относительно тех, кто ею не владеет. Дельцы с Уолл-стрит поощряли домовладельцев превращать в деньги свою прибыль с ипотеки, на которые затем приобретались ценные бумаги, так неосторожно распроданные, включая пенсионные фонды, на которые рассчитывали многие домовладельцы, желая обеспечить свою старость.

Пузырь на рынке недвижимости лопнул, что, по сути, было неизбежно, ошеломив домовладельцев и оставив многих на финансовых руинах той собственности, за которую они должны были заплатить суммы, намного превышающие рыночную стоимость. Ценные бумаги, созданные в рамках ипотеки, обесценились, и игроки Уолл-стрит со своими избыточными задолженностями не смогли выполнить свои финансовые обещания. Перед лицом все возрастающих долгов целая система взаимосвязанных кредитных обязательств разрушилась, и Уолл-стрит обратилась к налогоплательщикам с призывом о спасении, предупреждая, что, если правительство не выведет ее из кризиса, кредиты иссякнут, и целая экономика рухнет из-за отсутствия денег.

Было ли это тревожное объявление больше угрозой, чем предупреждением, мы никогда не узнаем, но эффект оно явно возымело. Правительство ответило на призыв триллионами долларов общественных денег. Учреждения получателя столь щедрой финансовой поддержки устраивали экстравагантные вечеринки, выплачивали администраторские премии и дивиденды, финансировали приобретения. Деньги от вливаний, казалось, исчезали так же быстро, как фантомное богатство пузыря на рынке недвижимости. Кредит, однако, оставался замороженным по причинам, которые все же стоит объяснить.

Долговые рабы Уолл-стрит

Почему мы терпим безрассудную неумеренность Уолл-стрит и ее злоупотребления властью? Частично это происходит потому, что очень много влиятельных людей купились на ошибочную теорию Эдмундса. Многие активно прославляют производство Уолл-стрит фантомного богатства и наши растущие надежды на то, что другие страны произведут все необходимые нам товары и услуги. Главным образом, Соединенные Штаты служат мировой экономике, выступая в качестве «фабрики денег», специализируясь на потреблении товаров, которые производят другие. В выдуманном мире Уолл-стрит все это воспринимается как идеальная экономическая модель.

Если у вас есть трудности в понимании логики Уолл-стрит, которая преподается на многих экономических и финансовых курсах, то это может быть потому, что вы адекватно воспринимаете действительность. Несмотря на то, что говорит Уолл-стрит, невыгодный заем остается невыгодным заемом – независимо от того, сколько раз он был расчленен, задействован в финансовых играх и повторно упакован в еще более сложные производные, индексированные компанией «Standard and Poor’s»[23] как AAA.

Более того, мы терпим Уолл-стрит и мчимся ей на помощь, потому что она управляет выпуском кредитов и, следовательно, доступом к деньгам в мире, что сделало нас зависимыми от нее почти в каждом аспекте нашей жизни. Вот так просто можно описать то, как работает процесс производства денег.

Алхимики с повязками на глазах

Большинство людей думает о бухгалтерском учете как о довольно скучном предмете, но в данном случае я призываю вас уделить ему немного больше внимания в свете того, что практически каждый доллар в нашем финансовом круговороте был создан частным банком при помощи простой ловкости рук бухгалтеров. Если разберетесь, как это работает, то поймете, почему наша система долговых денег, созданная частными банками во имя личной выгоды, позволяет нескольким личностям присваивать непристойно огромные суммы не заработанных ими денег, заставляя нас, оставшихся, оплачивать их счета.

Мой преподаватель экономики в колледже учил нас, что банки – это финансовые посредники между вкладчиками и заемщиками: вкладчик отдает свои деньги на хранение банку, а банк предоставляет эти деньги заемщику, чтобы тот имел возможность открыть или финансировать свой бизнес или купить дом. Но это не тот способ, который действительно работает.

Если у вас не долгосрочный депозит, вы имеете непосредственный доступ к деньгам, которые храните в выбранном банке. Если вы занимаете деньги, у вас также есть непосредственный доступ к счету, который банк создал на ваше имя, когда выдавал ссуду. Когда ссуда выдана, бухгалтер банка вводит два числа в отчетные книги: делается запись об обещании заемщика вернуть деньги (об активах) и о деньгах, которые банк помещает на счет заемщика (о финансовой ответственности).

На первый взгляд кажется, что эти записи компенсируют друг друга, что в некотором смысле правда. На самом деле, никаких записей раньше не делалось. Посредством этих записей бухгалтер банка буквально из ничего создал новые деньги в качестве основной суммы займа и, как следствие, заставил количество денег, находящихся в обороте экономики в целом, увеличиться. В то же самое время заемщик подписывает юридическое обязательство погасить эту сумму с процентами.

Этот пример фактически демонстрирует то, как делаются все деньги (за исключением монет и некоторых специальных купюр). Следует отметить, что созданные таким образом деньги являются всего лишь электронными. Нет никакого бумажного эквивалента. Можно сказать, они не существуют вне человеческого разума.

Само собой разумеется, предоставленное банкам право создавать деньги нажатием клавиши компьютера и затем выдавать их населению под проценты делает банковское дело очень выгодным, и Уолл-стрит, которой принадлежат банки, становится чересчур влиятельной. Это также способствует финансовой неустойчивости и неравенству, создает императив экономического роста и искажает экономические приоритеты. Все эти издержки, которые налагаются на общество, я описываю в главе 7 «Высокая цена за фантомное богатство». Ущерб вырос на порядок, когда банки обнаружили потенциал пребывания этой денежной массы на службе у финансовых спекулянтов и хищников, занятых созданием призрачного богатства.

Уолл-стрит как экономическая система или синдикат чрезвычайно хороша в том, как она разработана, управляется и служит идее сделать несколько человек неправдоподобно богатыми без особого напряжения и привлечения производства какой-либо реальной ценности. С позиции бенефициариев – людей, имеющих различные финансовые привилегии, – деньги есть деньги, и те, кто имеет их в большом количестве, могут позволить окружить себя такой роскошью, что не снилась королям и императорам древности. Основной недостаток существующей финансовой системы, с точки зрения лиц с Уолл-стрит, получающих экономическую выгоду, – склонность фондовых пузырей лопаться и уничтожать значительную часть их ценностей и активов, и вынуждать их к продаже недвижимости, яхт и частных самолетов по горячим ценам.

Когда пузыри растут, выгода Уолл-стрит – чистый убыток для остальной части общества. Затраты падают на тех, у кого нет достаточно средств, чтобы жить в «блестящем одиночестве»[24], игнорируя социальные и экологические проблемы нашей планеты. Идея о том, что экономический рост решит эту проблему, несостоятельна, потому что на пресловутой «приливной волне выплывают только яхты»[25], но в ней тонут отчаявшиеся, незащищенные пловцы. На волне оказываются победители, чьи растущие финансовые активы на Уолл-стрит оборачиваются растущим неравенством для остальной части общества. Что же есть класс богатых без класса обслуживающего его населения?

Но есть альтернатива капитализму фантомного богатства Уолл-стрит – это реальная рыночная экономика.

Глава 3. Альтернатива действительному рынку

Нам долго говорили, что единственная альтернатива алчной неумеренности капитализма – это изнуряющие репрессии коммунизма. Это настраивает на ложный и опасный путь самоограничения и заставляет делать выбор между двумя крайностями, которые себя изжили, создав концентрацию необъяснимой власти, которая задушила свободу и творческий потенциал большей части населения, за исключением немногих представителей верхушки общества.

Альтернативой обоим дискредитировавшим себя историческим экспериментам с централизованной властью служит экономическая система, чья главная сила – в людях и местных сообществах, и это высвобождает наши врожденные человеческие способности для сотрудничества и развития творческого потенциала. У нас есть исторически обусловленная возможность создать такую экономику. Ключевое понятие здесь – это часто упоминаемое различие между существующей Уолл-стрит и экономическими системами Мэйн-стрит.

Уолл-стрит против Мэйн-стрит

Уолл-стрит и Мэйн-стрит – имена, данные двум экономическим системам с кардинально различающимися приоритетами, ценностями и учреждениями. Они отличаются, но связаны друг с другом и очень часто конкурируют.

Уолл-стрит

Уолл-стрит опирается на мощные финансовые институты и подчиняющиеся ей корпорации. Они могут быть расположены где угодно, не обязательно на пресловутой улице в Нью-Йорке, ставшей глобальным символом капитализма.

Уолл-стрит – мир чистых финансов в области использования денег – нацелена на то, чтобы делать деньги, используя любые средства, для людей, у которых есть деньги. Благодаря Уолл-стрит усовершенствовалось искусство финансовых сделок, корпоративного расслоения активов, грабительского кредитования, перекладывания рисков, кредитования сделок и создания долговых пирамид. Называется эта игра – максимизация финансового возврата. Успешные игроки вознаграждаются известностью, экстравагантными привилегиями и огромным состоянием.

Игроки Уолл-стрит оправдывают свои действия, заявляя, что, создавая богатство, они приносят огромную пользу обществу. Очень удобное самообольщение. Деньги – не богатство. Это только бухгалтерская долговая расписка, ее ценность лишь в том, что в соответствии с социальным соглашением мы готовы принять ее взамен вещей реальной ценности. У нее нет никакой самодостаточной, присущей ей ценности или возможности существования вне человеческого разума.

Мэйн-стрит

Мэйн-стрит – мир частных местных фирм и рабочих, занятых производством реальных товаров и услуг, чтобы обеспечить себя, свои семьи и членов своего сообщества. Мир Мэйн-стрит более разнообразен по своим приоритетам, ценностям и видам учреждений. Как и множество разновидностей здоровой экосистемы, ее предприятия принимают различные формы – от единоличной собственности и семейного бизнеса до кооперативов, местной собственности и частных корпораций. Стремление к прибыли является основным условием существования в бизнесе, но большинство деловых функций Мэйн-стрит находятся в рамках ценностей и интересов сообществ, и эти рамки смягчают чрезмерное стремление к прибыли.

Я рос в небольшом городке, в котором у моей семьи был успешный бизнес по розничной продаже музыкальных инструментов и оборудования. Мой папа гордился тем, что он оказывает «техническую» поддержку своим покупателям и тщательно следит за качеством своей продукции даже после ее продажи. Я вспоминаю, как часто ему приходилось подходить к телефону во время обеда или просить мать подогреть обед, вернувшись из магазина, который ему пришлось открыть для позднего клиента. Однажды, помню, пришел местный музыкант, которому срочно нужно было заменить свой медиатор для гитары, чтобы играть той ночью. Тогда медиатор стоил, вероятно, не более 10 центов.

Местный бизнес обслуживал то сообщество, на земле которого он вел свою предпринимательскую деятельность, и это обеспечивали деловые люди. Множество владельцев бизнеса с Мэйн-стрит продолжают и по сей день проявлять подобную приверженность общественной работе: 20 тысяч членов Бизнес-альянса для частных производителей уже заняты строительством Новой экономики. Подобная социальная ответственность – главное отличие Мэйн-стрит от Уолл-стрит.

Корпорации

Так что же такое корпорации? Многие из них производят выгодные товары и услуги, в которых мы нуждаемся каждый день. Как они распределяются между Уолл-стрит и Мэйн-стрит? Ответ: «Все зависит от обстоятельств».

Правовая форма общественной корпорации с ограниченной ответственностью была изобретена около 400 лет назад, когда королева Англии предоставила особые привилегии для Ост-Индской компании[26]. Она даровала группе инвесторов, включая себя, исключительное, защищенное короной право колонизировать Азию, выкачивать и торговать ее ресурсами при поддержке военных.

Корпоративные привилегии хорошо подходят для этой цели: под объединенным управлением они создают юридическую возможность накопления фактически ничем не ограниченного финансового капитала и укрепления власти; кроме того, акционеры, которые извлекают из этого выгоду, освобождаются от ответственности за последствия управления, вне зависимости от размера их инвестиций. Это – открытое приглашение к злоупотреблению полномочиями, которому склонны поддаться даже святые.

Вместе с тем, имеются акционерные компании, владельцы которых несут определенную ответственность перед определенным местным населением, и они управляют своим бизнесом как ответственные члены общины. Такие предприятия по праву считают частью экономики Мэйн-стрит.

Как только корпорация продает свои акции публично на биржах Уолл-стрит или частным инвесторам, она становится агентом Уолл-стрит. Какими бы ценностями предприятие ни обладало прежде, теперь они, по всей вероятности, подчинены интересам и ценностям Уолл-стрит. Производство товаров и услуг становится просто второстепенной задачей по отношению к основной цели – делать деньги. Как сказал мне однажды бывший руководитель корпорации «Odwalla»: «Пока мы оставались в рамках частной собственности, мы занимались производством и маркетингом продуктов для здоровья на основе фруктового сока. Как только корпорация выставила на продажу свои акции, все изменилось. С этого момента мы занимались лишь деланием денег».

Несмотря на название моей первой книги по мировой экономике «Когда корпорации управляют миром», реальная экономическая мощь в этой стране принадлежит учреждениям Уолл-стрит, которые покупают и продают монополии, словно простые объекты потребления. Любой генеральный директор Уолл-стрит, торгующий акциями корпораций, который ставит социальные или экологические соображения выше финансовой прибыли, вскоре будет с позором выброшен из обоймы акционерами или вследствие враждебного поглощения.

Посетите современную штаб-квартиру какой-нибудь компании, и вы увидите людей, здания, обстановку и офисное оборудование. Судя по всему, люди управляют вещами. Структура организации отражает пути власти, ведущие к президенту, который, в свою очередь, отчитывается перед советом директоров. Легко думать о корпорации как о сообществе людей. Однако это вводящее в заблуждение определение, потому что все люди здесь наняты корпорациями, которые платят им за соблюдение их финансовых интересов. Если корпорации принадлежат Уолл-стрит, они должны служить ее интересам, и их используют исключительно по усмотрению Уолл-стрит.

Деятельность обществ с ограниченной ответственностью можно точнее описать как накопитель денег с особыми законными правами и защитами. Даже президент и директора могут быть уволены без уведомления или возможности обратиться за юридической помощью. Теоретически – это акционеры, которые осуществляют управление; однако, так как большинством акций управляют различные институционные инвесторы, настоящие акционеры вообще невидимы, даже для корпоративных чиновников.

В действительности управление подпитывается деньгами, чтобы контролировать рост и воспроизводство денег, не принимая во внимание никакие другие соображения. Результат – глобальная капиталистическая экономика, разрушающая и жизни, и человеческие души.

Альтернатива рынку

Защитники капиталистического режима настаивают, что капитализм является синонимом рынков и частной собственности. Это заявление если и не полностью ложное, то, в лучшем случае, вводит в серьезное заблуждение и затеняет нашу способность видеть очевидную не репрессивную альтернативу.

Теория рыночной экономики восходит к работам Адама Смита – шотландского экономиста XVIII столетия, в частности, к его книге «Исследования природы и причин богатства народов» («Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations»), опубликованной в 1776 году. Досконально изученный и претендующий быть самой влиятельной работой по экономике, этот оригинальный труд Смита формулирует, детально и удивительно четко, что представляет собой демократический идеал экономики самоорганизации. Эта экономика, по Смиту, создает равноправное и социально-оптимальное распределение производительных ресурсов общества, через взаимодействие мелких покупателей и продавцов, принимающих решения, основанные на их индивидуальных потребностях, интересах и способностях.

Теория рынка, ясно сформулированная Смитом и теми, кто впоследствии конкретизировал его идеи, развилась в изящную и гармоничную интеллектуальную конструкцию, основанную на тщательно сформулированных предположениях относительно условий, при которых такие процессы самоорганизации действительно могут привести к социально оптимальным результатам. Фундаменталисты рынка вообще игнорируют существенные условия, которые включают следующие положения.

• Покупатели и продавцы должны быть достаточно мелкими, чтобы не влиять на рыночную цену.

Свобода для мошенничества

Термин «свободный рынок» является кодовым словом для нерегулируемого рынка, который позволяет богатым потреблять и монополизировать ресурсы для личной выгоды и не нести ответственности за более широкие социальные и экологические последствия. Свободный рынок поддерживает финансовых жуликов и спекулянтов, которые получают прибыль от правительственных, социальных и экологических субсидий; поощряет превышение монопольной власти и финансовое мошенничество, создавая открытое и часто непреодолимое разрешение на расходы и усугубление неравенства.

Рынки лучше всего работают в пределах структуры сообщества, берущего на себя социальную ответственность. Чем сильнее отношения взаимного доверия и заботы, тем надежней рынок осуществляет самоконтроль. Потребность в формальном правительственном надзоре и вмешательстве минимальна. Экономика влиятельных корпораций, которыми управляет культура жадности и веры в то, что их законная обязанность – максимизировать прибыль акционеров, это совершенно иной вопрос. Его трудно решить даже самому сильному правительству.

• Информация должна быть полной и доступна всем участникам, и не может быть никаких коммерческих тайн.

• Продавцы должны опираться на полную стоимость продуктов, которые они продают, и продавать их по отпускной цене.

• Инвестиционный капитал должен остаться в пределах национальных границ, торговля между странами должна быть сбалансированна.

• Сбережения нужно инвестировать в создание производственного капитала, а не в спекулятивную торговлю.

Как вы, вероятно, заметили, эти принципы не очень-то согласуются с политикой Уолл-стрит. И хотя сравнение это не идеальное, все-таки они больше напоминают Мэйн-стрит.

Историки проследили развитие термина «капитализм» до середины 1800-х годов, гораздо позднее смерти Адама Смита. Он относился к той системе экономики и социальному режиму, при которых собственность и прирост капитала принадлежат меньшинству, исключая большинство тех, кто посредством своей рабочей силы делает капитал производительным [7]. Все это со значительной точностью описывает особенности Уолл-стрит.

Капитализм под маскировкой рыночной риторики

В капиталистических заявлениях о покрове рынка не больше правды, чем в заявлениях мошенника в сказке «Новое платье короля», что он одел правителя в прекрасное платье. Если обратиться к теории рынка, то можно сделать вывод о том, что общественный интерес лучше всего работает, разрешая всемирным мегакорпорациям увеличивать прибыль без ограничения общественной свободы. Капитализм исказил теорию рынка до неузнаваемости, чтобы узаконить идеологию обслуживания интересов узкого класса без логического или эмпирического на то основания.

Прикрываясь внешними покровами рынка, агенты капитализма энергично продвигают формы государственной политики, которые создают условия, диаметрально противоположные тем, что позволяют рынкам функционировать социально оптимальным способом. Таблица 1 предлагает краткий обзор некоторых существенных различий между капиталистической экономикой Уолл-стрит, которую мы имеем в настоящее время, и той разновидностью рыночной экономики Мэйн-стрит, работу которой нам нужно стимулировать.

Таблица 1. Капитализм Уолл-стрит против рынков Мэйн-стрит

Как раковые клетки, которые пытаются скрыться от иммунной системы, маскируясь под здоровые, агенты капитализма пытаются скрыться от иммунной системы общества, притворяясь агентами здоровой рыночной экономики. Капитализм стал настолько искусным в этом обмане, что теперь мы обнаруживаем наших экономических и политических лидеров преданными политике, которая обслуживает патологию за счет здорового тела. Чтобы восстановить здоровье, мы должны признать больные клетки тем, что они есть, и либо хирургическим путем удалить их, либо лишить их доступа к питательным веществам.

При социалистической системе управления государством правительство сосредотачивает всю власть в своих руках. При капиталистической модели управления правительство становится заложником корпоративных интересов и способствует консолидации корпоративной власти. В истинно рыночной системе демократически ответственные правительства обеспечивают функционирование соответствующих рамок и правил. В их пределах люди, общины, предприниматели и достойные доверия инвесторы самоорганизуются, особенно на местных рынках, чтобы удовлетворить свои экономические потребности способами, не чуждыми социальной и экологической ответственности.

В экономике Уолл-стрит деньги имеют одновременно оба значения: это и конечный, и основной продукт – фантомное богатство – деньги, не связанные с производством или владением какой-либо реальной ценностью. Экономика Мэйн-стрит в значительной степени занята созданием реального богатства из реальных ресурсов, чтобы удовлетворить реальные потребности. Уолл-стрит прекрасно делает из богатых людей еще более богатых, но не имеет никакого отношения к заботе о здоровье людей, сообщества в целом или природы, за исключением использования их в качестве источника краткосрочной прибыли.

Отдерните занавес – кредитный коллапс разоблачил внутренние операции Уолл-стрит, и это все меньше похоже на законное коммерческое предприятие, а больше – на преступный синдикат, действующий как рэкет, занимающийся вымогательством. Самый близкий эквивалент в природе – это рак, который истощает энергию тела, но не производит ничего полезного взамен. Вы не «договариваетесь» с раком. Вы вырезаете его и восстанавливаете здоровую ткань. Мэйн-стрит – здоровая ткань, это основа Новой экономики.

Глава 4. Нечто большее, чем просто коррекция

Когда отказ в работе экономической системы становится регулярным явлением, временные меры, даже очень дорогостоящие, такие как вывод из кризиса Уолл-стрит, больше походят на накладывание кровоостанавливающего жгута больному раком. Они могут создать временное ощущение безопасности, но эффект исключительно косметический.

Довольно!

Соответствующие эффективные действия нужно начинать с признания того, что мы не можем больше организовывать нашу экономическую жизнь теми способами, которые стали привычными. Реставрированные, они не могут сохранять жизнеспособность более чем мгновение, независимо от того, насколько преданны идее и мудры наши антикризисные и стимулирующие планы, потому что мы уже израсходовали все лимиты давления на нашу экономическую, экологическую и социальную системы, которые они только могли предоставить.

«Решения», которые не принимают эту основную действительность во внимание, не только обречены на неудачу, но также, вероятно, ускорят экологический и социальный коллапс. Мы должны действовать решительно, чтобы претворить в жизнь мечту о возможном будущем, соответствующем нашим реальным чаяниям.

К сожалению, даже влиятельные эксперты, которые осознают серьезность экологических и социальных проблем текущего экономического кризиса, в основном ограничивают свои рекомендации разговорами о регулировании существующей системы. Действительно, редко услышишь весомые голоса, призывающие к модернизации наших экономических учреждений.

Джеффри Сакс и Джеймс Густав Спет – влиятельные авторы, имеющие прочное положение в обществе; в недавно вышедших книгах обоих авторов содержатся почти идентичные заявления о потребности в активных действиях, способных устранить бедность и коренным образом повлиять на ухудшающуюся экологическую обстановку. Их рекомендации, однако, разнятся между собой. Сакс фокусирует свое внимание на симптомах и назначении «лекарства». Спет использует целостный подход и описывает трансформацию культуры и учреждений [8].

В таблице 2 я противопоставляю взгляды Сакса и Спета по трем определяющим экономическим вопросам. Выявленные различия весьма показательны. Они наглядно показывают, что мы должны учиться отличать тех, кто мог бы усыпить нашу бдительность и подкрепить веру в то, что можно выйти сухими из воды, отрегулировав валютный курс (как это предлагает, к примеру, Сакс – неоклассический экономист), от тех, кто предлагает серьезные решения, основанные на глубокой системной модернизации (позиция Спета – эколога, изучающего экосистемы).

Таблица 2. Коррекция против Преобразования

Джеффри Сакс: безболезненная точная настройка

[27]

Джеффри Сакс, экономист по образованию и мировоззрению, известен благодаря своей профессиональной деятельности в качестве экономического советника национальных правительств и множества государственных учреждений. В газете «New York Times» его однажды назвали «вероятно, самым выдающимся экономистом в мире» [9].

Сакс открывает свою новую книгу «Общее богатство: экономика для перенаселенной планеты» («Common Wealth: Economics for a Crowded Planet», 2008) сильным и недвусмысленным заявлением, которое воскрешает надежды на дерзкий прорыв в ортодоксальной сфере экономики. По его словам, прорыв должны совершить те, кого он именует «идеологами свободного рынка».

«Проблемы устойчивого развития: защита окружающей среды, стабилизация демографической ситуации, сужение пропасти между богатыми и бедными и устранение такого явления, как чрезвычайная бедность – всегда будут в центре внимания. На фоне решения этих проблем взаимодействие стран на глобальном уровне должно будет стать приоритетом. Сама идея конкуренции между этническими государствами, которые борются за рынки, власть и ресурсы, устареет… Давление на население таких факторов, как дефицит энергетических ресурсов, усугубление экологической ситуации на планете, рост численности населения, законные и нелегальные массовые миграции, огромная разница в доходах людей из разных социальных слоев – все эти явления слишком значительны, чтобы быть отданными на растерзание рыночным силам и беспрепятственному геополитическому соревнованию между государствами» [10].

Это заявление одинаково хорошо подошло бы как для вступительной речи Спета, который убежден, что правительство должно играть существенную роль, так и для призыва ко всем странам о совместном решении общей задачи добиться какого-то видимого результата. Кстати, в связи с данным положением дел возникают сомнения, так уж ли сильно различаются наши миры.

Затруднительное положение

Сакс уверяет, что мы можем перестать испытывать постоянный стресс по поводу ухудшающейся экологической обстановки и бороться с бедностью с помощью незначительных инвестиций в существующие технологии. Цель таких инвестиций – отказ от угля и продуктов его сгорания, создание новых источников энергии, ограничение на прирост населения, более эффективное использование воды и других природных ресурсов, а также скачок экономического роста среди бедных слоев населения. На лекции в Королевском обществе в Лондоне в 2007 году Сакс открыто выразил свое убеждение, что нет никакой потребности в перераспределении доходов. По его мнению, нужно просто сократить расход материалов или каким-то иным образом реорганизовать экономику:

«Я не думаю, что решение проблемы заключается в массовом сокращении нашего уровня потребления или в снижении качества жизни. Я полагаю, что решение кроется в более рациональном подходе к жизни. Я согласен, что технологии – сфера действительно важная, но я совсем не уверен, что суть проблемы составляет некая сумма денег, которая должна быть перераспределена. Я собираюсь и далее выдвигать аргументы в пользу того, что у всех нас есть способ наилучшим образом использовать те знания и технологии, которыми мы обладаем. И этот способ позволит нам самим улучшить материальные условия, вместо того чтобы просить или требовать, чтобы богатые принялись снижать свой уровень жизни. И этот же способ позволит нам жить, используя современные умные, экологически безопасные технологии и тем самым найти путь к остальной части мира, которая тоскует по такой жизни и заслуживает ее в той же степени, в какой я заинтересован в улучшении собственных материальных условий. Затраты в действительности намного меньше, чем люди думают» [11].

Далекий от призыва к ограничению потребления, Сакс предсказывает глобальный подъем экономики от 60 триллионов долларов в 2005 году к 420 триллионам долларов в 2050 году. Полагаясь на то, что он называет «вычислениями на обороте конверта», Сакс рассчитывает, что богатейшие государства мира имеют все возможности для ликвидации чрезвычайной бедности, развития и применения необходимых технологий, направленных на решение экологических проблем. Статья расходов при этом будет составлять какие-то 2,4 процента от всей производительной мощности экономики середины столетия. Проблема, безболезненно решенная, по крайней мере, в уме Сакса.

Развитие как норма

Сакс ничего не говорит о том, почему, если мы можем стабилизировать прирост населения и удовлетворить потребности бедных без особых затрат, мы должны нуждаться или даже хотеть иметь мировую экономику, мощь которой в семь раз превышает масштаб ныне существующей системы. Как большинство других экономистов, а по сути, и вся общественность, Сакс просто-напросто уверен, что экономический рост – это хорошо и необходимо. Очевидно, в его жизни никогда не происходило ничего такого, что могло бы поколебать эту уверенность.

Кроме того, так как Сакс утверждает, что самый бедный из бедных может ощутить на себе результат экономического роста при более чем очень скромном перераспределении финансов, он, кажется, предполагает, что уровень потребления продолжит подниматься за счет деятельности органов управления. Он ничего не говорит, однако, о том, что формы потребления могут продолжать множиться, не оказывая давления на уже перегруженные естественные системы. А что, если богатые захотят водить еще более крутые автомобили, жить в еще бо́льших домах, питаться еще более дорогими продуктами, чаще путешествовать и покупать больше электронной аппаратуры? Где в таком случае искать ресурсы растущего потребления? Из каких материалов это будет изготовлено? Какие источники энергии будут использоваться? Каким образом возрастающее потребление улучшит качество жизни остального населения? Сакс не поднимает эти вопросы и не отвечает на них.

При этом Сакс не обращается к событиям, получившим огласку из-за политической власти и контроля за ресурсами. Например, в большинстве случаев бедные страны бедны не потому, что они испытывают нехватку в иностранной помощи, а по той причине, что мы, богатые государства, использовали нашу военную власть и экономическую мощь, чтобы конфисковать их ресурсы, чтобы иметь источник потребления, не зависящий от наших собственных средств. Неприятно, но не удивительно, что ободряющие речи Сакса вызывают большой интерес среди представителей власти.

Джеймс Спет: изменение направления и модернизация

Джеймс Гюстав Спет, имеющий ученые степени в области закона и экономики, сделал выдающуюся карьеру в качестве основателя и бывшего руководителя Мирового института ресурсов, администратора Программы развития Организации Объединенных Наций; в настоящее время он является деканом школы Йельского университета лесоводства. Спет пишет с точки зрения эколога, изучающего экосистемы.

Конец роста и капитализма

На контрасте по отношению к Саксу Спет делает заключение в своей книге «Мост на краю мира: капитализм, окружающая среда и переход от кризиса к стабильности» («The Bridge at the Edge of the World: Capitalism, The Environment, and Crossing from Crisis to Sustainability», 2008) о том, что «планета не может выдержать капитализм, каким мы его знаем». Его рекомендации сводятся к тому, что «операционная система капитализма» должна быть перепрофилирована с целью поддержать развитие местных экономических систем, в частности, фирм, главную роль в которых играют работники и общественная собственность. Эти корпорации должны быть зафрахтованными только затем, чтобы служить общественным интересам.

Вместо того, чтобы соглашаться на упрощенное, рассчитанное «на обороте конверта» проектирование, Спет бросает трезвый взгляд на исследование в области роста ВВП и экологической обстановки на планете. Он отмечает, что, несмотря на небольшое снижение уровня наносимого вреда окружающей среде за счет развития новых технологий, рост ВВП всегда повышает степень негативного влияния на экологическую обстановку. Отношения – естественное следствие очевидного факта, что ВВП, по сути, является мерой роста потребления, которое, в свою очередь, становится ведущей причиной ухудшения экологии. Спет совершенно прав в том, что, хотя покупка «зеленых» продуктов и может считаться положительной мерой, каждый случай «не-покупки» таких продуктов сводит на нет весь положительный эффект данной меры.

«Подводя итоги, можно утверждать, что мы живем в мире, где экономический рост воспринимается как нечто благотворное и необходимое – чем больше, тем лучше. В мире, где предшествующий рост экономики привел нас к тому, что мы живем сейчас в опасном государстве, с точки зрения экологической ситуации. Здесь сбалансированное существование зависит от беспрецедентного роста прибыли, а эта прибыль – результат существования в корне неправильных рыночных импульсов, включая цены, которые не учитывают затраты на охрану окружающей среды и не отражают потребности будущих поколений. Здесь несостоятельные политические взгляды не в силах исправить ситуацию с забывчивостью рынка, когда речь идет о необходимости решать экологические проблемы. В этом мире экономические системы обычно поддерживают технологию, которая была создана в эру, не знающую, что такое плохая экология. Сегодня нет никакого скрытого ручного или естественного механизма, способного сдержать разрушительные тенденции. Таким образом, прямо сейчас можно прийти к заключению, что развитие – враг окружающей среды. Экономика и окружающая среда находятся в ситуации конфликта» [12].

После исследования на тему злоупотребления корпоративной властью Спет подтверждает требование отменить привилегии корпораций, которые совершают грубые нарушения в сфере соблюдения общественных интересов, и настаивает на исключении или изгнании нежелательных корпораций с такими сопутствующими мерами, как: сужение зоны ответственности до прежнего уровня, устранение корпоративной индивидуальности, запрет на политические взносы и ограничение на корпоративное лоббирование.

Здоровье и счастье

Спет совершенно прав: маловероятно, что мы как биологический вид способны самостоятельно предпринять все необходимые меры для установления баланса между жизнедеятельностью людей и окружающей средой. И такое положение дел сохранится до тех пор, пока экономический рост остается наиважнейшим стратегическим приоритетом, защита прав потребителей определяет наши культурные ценности, а неумеренность в отношении корпоративного поведения не ограничена никакими директивно введенными правилами. Чтобы скорректировать наши неадекватные приоритеты, он рекомендует заменить финансовые индикаторы экономических показателей, такие как ВВП, совершенно новыми критериями, основанными на нематериальных индикаторах социального и экологического благополучия – это те области, работу которых мы должны оптимизировать. Спет цитирует психолога Дэвида Майерса, который в своем эссе «Какой прок от жизни?» («What Is the Good Life?») заявляет, что американцы имеют:

«…большие здания и распавшиеся семьи, высокие доходы и сомнительные нравственные ценности, защищенные права и слабые познания в области вежливости. Мы превосходно умеем зарабатывать на жизнь, но слишком часто проваливаем попытки создать жизнь. Мы праздновали наше процветание, но тосковали по цели. Мы лелеяли наши свободы, но жаждали воссоединения. В период изобилия мы чувствовали духовный голод. Эти факты приводят нас к потрясающему заключению. Наше достижение материальной стабильности не сделало нас более обеспеченными в психологическом отношении» [13].

Эти выводы соответствуют результатам некоторых исследований о том, что за пределами основной жизнедеятельности справедливость и общество – намного более важные детерминанты здоровья и счастья, чем доход или имущество. Действительно, как свидетельствует Спет, экономический рост имеет тенденцию быть связанным с ростом индивидуализма, социальным дроблением, неравенством, депрессией и даже ослабленным физическим здоровьем.

Общественные движения

Спет уделяет существенное внимание общественным движениям, которые, несмотря на то, что пока еще только просыпаются в духовном сознании, создают сообщества будущего, начиная с фундаментальных основ, практикуют организованные общественные акции и уже требуют изменений в правилах игры.

«Многие из наших самых глубоких мыслителей, а также многие из знакомых, столкнувшихся с тем же масштабом трудностей, с которым сталкиваемся и мы, пришли к заключению, что требуемые изменения могут быть достигнуты только в контексте того, что я называю ростом нового сознания. Для некоторых это означает духовное пробуждение – преобразование человеческого сердца. Для других это – более серьезный интеллектуальный процесс прихода к тому, чтобы увидеть мир заново и сделать выбор между только начинающими развиваться нормами взаимоотношений с окружающей средой и старыми обычаями и понять, что значит любить своего соседа как самого себя» [14].

Принимая во внимание эффект доказательства от обратного, этот пункт вряд ли по-настоящему поразит того, кто не сомневается, что к 2050 году мировая экономика может достичь масштабов, в семь раз превышающих ее текущие размеры, без привлечения системы поддержания жизни на Земле в условиях ухудшающейся экологии. К сожалению, Джеффри Сакс демонстрирует интеллектуальную близорукость, характерную для многих профессиональных экономистов, идеологические предположения которых, как правило, базируются на преувеличении действительности. Когда при столкновении со сложными вопросами, касающимися взаимодействия между экономикой и планетарными экосистемами, в которые она включена, мы ищем руководство, нам настоятельно рекомендуют обратиться к таким, как Джеймс Гюстав Спет. Последний рассматривает мир через большую, не омраченную никакими идеологиями линзу и, кстати говоря, признает различие между реальным богатством и призрачным.

Интересно, однако, что Спет обратился к этому «слону», который встал в середине комнаты и еще даже не начал «двигаться к центру общественного сознания» в то время, когда он и Сакс писали свои книги о неконтролируемой и оторванной от реальной жизни финансовой системе, строящейся на догадках, раздувающей финансовые пузыри, ворующей корпоративное имущество и предоставляющей грабительские кредиты. Крах кредитной системы стал чем-то вроде благословения, несмотря на то, что мероприятие получилось весьма дорогостоящим. Это имело и положительные стороны: системное проектирование, касающееся наших финансовых учреждений, так бы и не проявилось, и мы, возможно, так и не узнали бы об их теневой стороне, если бы они не нанесли так много ущерба экономике, обществу и окружающей среде. И восстановление после такого уже вряд ли возможно.

Аргументы в пользу упразднения Уолл-стрит

Все, кто сейчас предпринимают усилия по восстановлению Уолл-стрит, упускают один важный момент. Уолл-стрит не может быть восстановлена. Этот коррумпированный механизм не подлежит ремонту, и мы не можем себе его позволить. Кроме того, существуют другие важные функциональные подразделения, которые работают лучше, а стоят дешевле, поэтому мы не нуждаемся в Уолл-стрит.

Единственная бизнес-задача Уолл-стрит состоит в том, чтобы обогатить своих собственных крупных игроков, связку пиратов и каперов, которые считают более выгодным конфисковать богатство других, чем найти честные рабочие места, производящие товары и услуги, полезные для общества. Они уходят со всеми своими комиссионными взносами, премиями и сборами, предоставляя другим право нести финансовую ответственность за крушение правительства, движение по спирали экономических циклов, разрушающиеся экологические системы, неполные семьи, дробление общества и экспорт рабочих мест наряду с производством, технологиями и всем научным потенциалом, сопровождающим эти технологии.

В некоторой степени еще более разрушительным, чем экономические издержки, стало влияние духовного и психологического проявления культуры Уолл-стрит, которая воспевает жадность, эмоционально и нравственно поддерживает оспаривание компенсационных пакетов нестандартно больших размеров и отрицает способность человека к сотрудничеству и совместному пользованию. Потеряв контроль и оторвавшись от реальности, Уолл-стрит создала фантом Алисы в Стране чудес – мир богатства, в котором ожидаемые финансовые запросы в несколько раз превышают ценность всего реального богатства в мире.

Мы больше не можем позволить себе соглашаться на систему правления тех, кто занят преследованием призрачного богатства, превышающего границы любой мыслимой потребности без очевидной тому причины, кроме желания участвовать в соревновании за первую строчку в списке самых богатых людей по версии «Forbes».

Глава 5. «Что в действительности хочет Уолл-стрит». В этой главе объясняется, почему нет никакого предела жадности Уолл-стрит, и как ее учреждения используют экономическую и политическую власть, чтобы держать монополистический контроль над созданием и распределением денег, преследуя одну только цель: получить то, что они хотят. А хотят они получить – ни много ни мало – все!

Глава 6. «Буканьеры и каперы» – воскрешает в памяти историю о той роли пиратов и привилегированных корпораций в переходе от закона к правлению королей, которые нашли в них дешевую замену официальным флотам и удобный способ обмануть потерявший бдительность парламент и взять под свой контроль управление крупными финансистами.

Глава 7. «Высокая цена за фантомное богатство». В этой главе описывается, как игроки Уолл-стрит пожинают огромные финансовые урожаи в процессе гонки за призрачными ожиданиями посредством использования сложных финансовых инструментов, которые выше всякого понимания.

Глава 8. «Конец Империи». Речь идет о законе Уолл-стрит относительно власти денег – метафорически его можно сравнить с продолжением имперского правления в течение пяти тысяч лет, за время которого короли и императоры владели властью меча.

Глава 5. Что в действительности хочет Уолл-стрит

Они искренне полагают, что источник величия Америки находится в ее крупных компаниях и богатой элите. А мы полагаем, что источник величия Америки находится в ее среднем классе и обещании, что все, кто работает, могут быть вознаграждены за это [15].

Президент Билл Клинтон

Финансовые игры Уолл-стрит – это игра во власть, столь же древняя, как сама империя. И как в «Монополии», игра не заканчивается, пока победитель не получает всего. Так чего же хочет Уолл-стрит? Все. И до катастрофы 2008 года события развивались именно в этом направлении.

Основной вопрос состоит в том, должны ли наши учреждения быть предназначены для удовлетворения потребности каждого из нас или для исполнения желаний Уолл-стрит присвоить все себе? Ответ Уолл-стрит ясен.

«Модернизация» экономики

Экономист и автор колонки в газете «New York Times» Пол Кругман начинает свою статью «Совесть Либерала» («The Conscience of a Liberal») с личного размышления об особенностях «выращивания» в Америке среднего класса с двухпартийной политической системой, сформированной в свое время в рамках Нового курса[28] правительством Рузвельта. Как большинство людей того поколения, он рос, полагая, что сильный средний класс, поддержку которому оказывает двухпартийная политическая система, – это и есть сама Америка. Только когда структура Нового курса развалилась, он начал осознавать всю правду.

Американская история развивалась по двум большим траекториям или дугам: экономическая дуга тянется от ярко выраженного неравенства до относительного равенства, а политическая дуга – от раскола на диаметрально противоположные сферы власти до системы двухпартийности и обратно. Эти две дуги идут параллельно друг другу: золотой век экономического равенства примерно соответствовал золотому веку политической двухпартийности [16].

Эти дуги, по определению Кругмана, являются результатом преднамеренной политической деятельности. Средний класс появился в течение нескольких лет за счет законодательной деятельности Нового курса, в рамках которого была организована программа социального обеспечения и союзы поддержки, внедрена весьма прогрессивная система налогообложения дохода и имущества, повышен минимальный уровень заработной платы. Все эти мероприятия служили сокращению верхнего (богатого) класса и уменьшению разрыва в доходах между экономическими классами.

В течение определенного периода на соответствующем уровне эти законодательные рамки поддерживались новой социальной системой. Однако, в конечном счете, все изменилось в результате намеренных действий Союза руководителей корпораций, религиозных фундаменталистов, либертарианцев, выступающих против налогов, и милитаристов-неоконсерваторов. Они начали мобилизацию в 1970-х годах и организовали политическое поглощение в течение 1980-х под революционными флагами Рейгана.

Уолл-стрит, заинтересованная в данных процессах, оказывала финансовую поддержку революционерам и в значительной степени управляла текущими операциями. Религиозные фундаменталисты предоставили свои голоса взамен пустых слов в пользу социальных программ об аборте, планировании семьи и однополом браке со стороны консерваторов. Либертарианцы обеспечили идеологическую основу. Неоконсерваторы разработали оправдательную платформу относительно превышения расходов на военные нужды, за счет чего возросла прибыль в сфере военной промышленности и был обеспечен доступ крупных корпораций к ресурсам и рынкам. Союз провозгласил культурные и расовые расслоения диверсией, в то время как финансовые круги протолкнули свою программу понижения статуса Нового курса и восстановления значения власти элиты, а также передачу ей привилегий «золотого века».

Говоря о том, что рыночные силы не создавали средний класс и не будут восстанавливать его, Кругман приводит веские доводы. Восстановление возможно только посредством политических выступлений и мощного политического движения.

Конечно, сбрасывание со счетов достижений политики Нового курса Рузвельта было центральным пунктом программы коалиции правых экстремистов. Как минимум, были предприняты огромные усилия со стороны Уолл-стрит и их контролируемого источника финансирования – Федеральной Резервной системы и Министерства финансов США, – чтобы реструктурировать американскую экономику, назвав данный процесс модернизацией. Их цель состояла в том, чтобы сделать финансы доминирующим и самым выгодным сектором экономики, – и результаты были потрясающими.

КАК УОЛЛ-СТРИТ ВИДИТ САМУ СЕБЯ

Мы, инвестиционные менеджеры Уолл-стрит, являемся самыми ценными гражданами общества. Мы обеспечиваем капитал, управляем рисками, поддерживаем ликвидность на рынках капитала и гарантируем, что эффективное распределение инвестиционных ресурсов должно обеспечить рабочие места, поддержку инноваций и рост экономики. Мы наделены правом владеть плодами того богатства, которое мы создаем, поскольку в результате наших финансовых сделок «пирог» благосостояния становится больше, выгода «струйкой» просачивается вниз, охватывая низшие социальные прослойки, и жизнь для всех становится лучше.

Мы исполняем наши моральные обязательства перед Богом и страной, максимизируя отдельную финансовую выгоду, таким образом максимизируя выгоду всех. Те, кто жертвует запасами прибыли в пользу воображаемых высших целей, лишают тем самым общество роста благосостояния, которым это общество могло бы обладать при другом стечении обстоятельств, и они, таким образом, совершают безнравственный акт.

Индивидуализм – фундамент для процветания и свободы. Правительство – враг обоих.

На 1950 год, пожалуй, пришелся пик глобальной власти США, производство составляло 29,3 процента от американского валового внутреннего продукта и 10,9 процента от финансовых операций. К 2005 году производство составляло только 12 процентов от ВВП, от финансовых операций – 20,4 процента. В 2008 году финансовые операции составляли самый крупный сектор экономики в США, крупнее, чем производство, медицина и оптово-розничная торговля [17]. На обслуживание финансовых операций тратилось больше, чем на обустройство нашей жизни. Нам продавали товары, сделанные в Китае. Мы превратили свои средства к существованию в торговлю ценными бумагами – точнее, в торговлю цифрами, закодированными в компьютерных файлах.

Программа действий по претворению в жизнь данного превращения включала в себя: устранение ограничений на обладание долговыми акциями, показатели потребительского интереса и порядка кредитования, формирование огромных финансовых конгломератов, которые свели в одно целое банковское дело, страхование, ценные бумаги и интересы недвижимого имущества в плотную сеть инсайдерских сделок. В то же время требования финансовой отчетности были смягчены. Такая программа действий расчистила путь к безумству субстандартного ипотечного кредитования, которое привело к крушению кредитного рынка, описанному в главе 4.

Если в начале 1990-х годов можно было отметить всего пару хедж-фондов – крупных игроков, работающих на самом лезвии спекулятивного безумства, то к середине 2007 года их количество уже приближалось к цифре 10 тысяч, и к этому времени под их контролем находилось финансовых активов более чем на 1,8 триллиона долларов.

«Это настоящие пираты, только цифрового мира, едва ли более сдержанные, чем их предшественники из XVII столетия, – пишет политический комментатор Кевин Филлипс, – они занимались арбитражными операциями, скупая все что только можно, включая самые глубоко запрятанные финансовые запасы, выигрывая на перепродажах больше, чем могли бы заработать управляющие казино, воспользовавшись услугами вооруженных бандитов и форой благоприятной игры» [18].

Ставка на спекуляцию

Инвестирование заемных средств – операция, также известная под названием принятие долговых обязательств, – стало названием главной игры Уолл-стрит. Банки использовали свое право производить деньги, чтобы подпитывать спекулятивное безумство, создавая сложную пирамиду обоюдных ссуд. В 2006 году, согласно расчетам Филлипса, американский долг финансового сектора, который в значительной степени состоит из финансовых учреждений, предоставляющих заем другим финансовым учреждениям с целью увеличения дохода без увеличения капиталовложений, насчитывал 14 триллионов долларов. Эта сумма составляла 32 процента от всего американского долга и 107 процентов от ВВП США [19]. Согласно свидетельствам Центра финансовых рынков (Вирджиния),

«…в конце 1960-х американские банки начали брать взаем у своих оффшорных отделений евродоллары в огромных количествах. За каждое десятилетие, начиная с 1969 года, соотношение долга финансового сектора к ВВП практически удваивалось. С финансовыми учреждениями, направляющими половину новых кредитов другим торговым фирмам, кредитные рынки сворачивают деловую активность с целью увеличения ставок и контроля цен на активы» [20].

Алхимики Уолл-стрит использовали комбинацию из производных финансовых инструментов, бухгалтерских уловок и способности сделать деньги из ничего, выпуская займы, чтобы создать фантомные финансовые активы, служащие имущественным залогом, способным поддержать дополнительное заимствование с целью создания большего количества призрачных активов… Очевидно, в основную часть этой торговли ссудами между финансовыми учреждениями были вовлечены и те компании, которые брали кредиты у своих собственных отделений. Это к разговору о внутренней торговле. Уолл-стрит не имеет стыда.

Азартные игры со ссудами весьма опасны и для кредитора, и для заемщика. Но игроки Уолл-стрит убедили себя, что ликвидировали всякие риски. Они, кажется, действительно полагали, что в совершенстве овладели искусством создания богатства из ничего, и очень гордились этим.

В момент крушения Уолл-стрит соотношение заемного и акционерного капитала в «Lehman Brothers»[29] составляло 35 к 1. Это означало, что этот банк финансировал свою игру в крупномасштабном казино 35 долларами в ссуде за каждый доллар акции. В условиях растущего рынка это может быть очень выгодно. Но когда рынок падает и ставки с высокой долей заемных средств начинают разлагаться, такая ситуация имеет пагубные последствия. Насколько быстро увеличивается прибыль во время роста рынка, настолько велики потери во время его падения. Когда другие компании начинают требовать выплат по задолженности, долги могут быстро превысить сумму чистых акций фирмы, что повергает ее в банкротство, как это произошло с «Lehman Brothers» и с большей известной нам частью Уолл-стрит.

Они сфальсифицировали и подтасовали работу системы так, чтобы ответственность за риски несли другие, и менеджеры, которые сделали проигрышные ставки, покинули сцену, забрав с собой внушительные суммы, накопленные ими в хорошие времена. Когда финансовая пирамида Уолл-стрит, созданная по схеме Понци[30], развалилась, вся грязная работа по разгребанию обломков легла вовсе не на плечи виновников, а на совсем других людей.

Лишь в 2007 году 50 самых высокооплачиваемых менеджеров фонда частных инвестиций ушли в среднем с 588 миллионами долларов каждый в качестве ежегодной компенсации. Это в 19 тысяч раз больше зарплаты среднего рабочего. Лучшие пять топ-менеджеров забрали домой каждый по 1,5 миллиарда долларов, если не больше [21].

В действительности компенсационные пакеты Уолл-стрит огромных размеров скорее напоминали грабеж акционерного капитала, который должен был стать неприкосновенным запасом, предназначенным для покрытия возможных потерь от реализации рисков. Когда ставки начали падать, выплаты фирмам, чьи акционерные запасы были просто-напросто разграблены, вошли в большой список задолженностей по счетам. В момент проведения антикризисных мер Федеральная Резервная система и Министерство финансов – по существу пытающиеся восполнить ограбленные фонды – занялись возмещением ущерба, который фактически должен был быть покрыт акционерным капиталом, который между тем ушел на выдачу компенсаций топ-менеджерам Уолл-стрит.

Это правило Уолл-стрит – забрать прибыль, а риски оставить другим – кажется, является совершенно легальным. В трудное время это должно быть поводом, по меньшей мере, для усилий со стороны правительства компенсировать опустошенные фонды, разграбление которых произошло по причине нарушения условий фидуциарных полномочий[31].

Победа в классовой войне

Уолл-стрит вела, ни больше ни меньше, классовую войну. В ход шли и контроль денежной массы, и политическое влияние – все ради того, чтобы обеспечить беспрепятственный доступ игроков Уолл-стрит ко всей прибыли от экономической производительности Мэйн-стрит в виде процентного дохода, дивидендов и пошлины за финансовые услуги. Создание фантомного богатства и требования со стороны Уолл-стрит сводило на нет все претензии Мэйн-стрит на богатство реальное.

Программа перераспределения богатства по принципу восхождения была очень успешна: с 1980 до 2005 года была зафиксирована прибыль в 1 процент от производительности труда всего населения США, что является максимально высоким показателем. За счет этого ценность акций налогооблагаемого дохода увеличилась с 9 до 19 процентов. Большая часть этой прибыли входила в 1/10 часть от вышеупомянутого 1 процента, достигнув высшей точки курса акций, а исходила из 90 процентов от низшего уровня цены.

Данные мероприятия, как правило, были очень успешны, с точки зрения управления денежно-кредитной политикой, поддержки целевого уровня безработицы, управления торговлей и налоговой политикой. Благодаря этому в компаниях упрощалась процедура по привлечению сторонних ресурсов – низкооплачиваемых рабочих, происходило подавление работы профсоюзов, ограничение действия законов, запрещающих наем рабочих-иммигрантов, не имеющих соответствующих документов. Также повсеместно применялись разного рода бухгалтерские уловки, которые способствовали занижению показателей инфляции с целью скрыть факты уменьшения заработной платы и увеличения социального обеспечения. Поскольку заработная плата упала относительно инфляции, а уровень коммунального обслуживания снизился до прежнего уровня, домашних сбережений очень быстро стало не хватать.

С начала 1959 до конца 1993 года ежемесячная норма сбережений населения США никогда не падала ниже 5 процентов от домашнего дохода и часто превышала 10 процентов. С апреля 2001 года эта норма никогда не превышала 5 процентов, а в последующие годы, как правило, она была даже ниже 1 процента [22].

Отчаявшимся найти способы сводить концы с концами домашним хозяйствам, которые испытали сокращение реальных доходов, пришлось перейти от тактики накопления к займу финансов. Жадная до извлечения выгоды из создавшейся ситуации Уолл-стрит применяла агрессивный маркетинг и вводящий в заблуждение порядок кредитования, чтобы побудить население брать кредиты и ипотеки, не имея средств к их возмещению. Заемщики неизбежно нарушали сроки платежей, и Уолл-стрит еще больше «связывала руки» жертвам разного рода взносами и ростовщическими процентами, создавая современную версию долговой неволи. Далекое от той схемы, при которой финансы «тонкой струйкой» стекают вниз, к основному населению, национальное достояние, напротив, устремилось мощным фонтаном вверх, прямиком в руки верхушки общества.

Поскольку Уолл-стрит осуществляла свой план модернизации по всему миру, пропасть между богатыми и бедными разрослась практически в масштабах всей планеты. Общая схема была проста. Вся экономическая деятельность бедных стран сводилась к Всемирному банку и Международному валютному фонду, который побуждал их ставить свое развитие в зависимость от финансирования со стороны иностранных держав. А местной элите был выгоден доступ к дешевым кредитам и возможности лавировать между разного рода сборами, пошлинами и взятками. Иностранные подрядчики получили прибыльные контракты в рамках больших проектов, финансируемых значительными ссудами. У крупных банков появились новые клиенты, берущие кредиты. Это была взаимовыгодная ситуация для всех, кроме бедных, которые получили только бесчисленные счета [23].

Бедные страны оказались во власти огромных ссуд и кредитов, возместить которые не были способны. И вот тут Всемирный банк и Международный валютный фонд выступили как сборщики долгов с примерно такой речью:

«Жаль, но, так как вы не можете возместить денежный заем, мы должны реструктурировать ваши экономические системы таким образом, чтобы вернуть те деньги, которые вы нам должны. Ликвидируйте социальные расходы. Сократите налог на имущество, чтобы привлечь иностранные инвестиции. Продайте свои природные ресурсы иностранным корпорациям. Приватизируйте свои общественные активы и услуги. Приспособьте свое сельское хозяйство и промышленность к производству для экспорта, чтобы субсидировать потребление в богатых странах. (Конечно, они не использовали термин „субсидия“. Вероятно, они вели речь о сравнительном преимуществе.) И откройте свои границы иностранному импорту (в теории это должно было помочь внутренним производителям быть более конкурентоспособными на иностранных рынках, облегчить беспошлинный импорт входов)».

Почти каждый пункт «перестройки структуры» был ориентирован на принесение выгоды глобальным корпорациям.

В конечном счете игроки Уолл-стрит поняли, что они могли использовать многосторонние торговые соглашения, чтобы обойти демократию, и одновременно реструктурировать общую экономику. План сработал просто блестяще.

По данным журнала «Forbes», в 2005 году в мире насчитывался 691 миллиардер. В 2008 году, всего три года спустя, их уже было 1250, и их общее состояние составляло 4,4 триллиона долларов. Согласно исследованию Организации Объединенных Наций, 51 процент всех активов на Земле теперь принадлежит самым богатым 2 процентам людей в мире. Самым бедным 50 процентам принадлежит только 1 процент [24]. Исследование, проведенное Международной организацией труда в 2008 году, выявило, что, приблизительно в 2/3 изученных стран неравенство относительно доходов росло в период с 1990 по 2005 год. Отчасти это было результатом полного падения акций на рынке рабочей силы, исходя из совокупного дохода, относительно рынка управления и инвестиционного дохода [25].

Растущая концентрация приватизированного богатства и власти делит мир между расточителем и доведенным до отчаяния, обостряет борьбу за ресурсы, подрывает законность наших учреждений, обусловливает разрушение социальной ткани взаимного доверия и заботы, питает силы терроризма и преступлений, губит окружающую среду.

Учреждения в сфере глобальных финансов учитывают эти социальные и экологические последствия? По-видимому, нет. Титаны Уолл-стрит слишком сосредоточены на конкуренции среди миллиардеров, чтобы заметить опустошенную окружающую среду или людей, лишившихся последнего гроша, у которых не осталось больше ничего из того, что можно было бы конфисковать.

Деловая пресса сообщила, что некоторые управляющие хедж-фондами активизируют благотворительную деятельность, чтобы помочь бедным. Если кто-то из них и отметил связь между играми власти, которые происходят на Уолл-стрит, и теми жизненными условиями, в которых оказались безнадежно бедные люди, то я не встречал упоминания об этом.

Уолл-стрит репрезентирует себя в обществе как сектор финансовых услуг, заинтересованный и обеспокоенный вопросами благосостояния людей, семьи и общества. Этот образ, ориентированный на связи с общественностью, характеризуется одной небольшой деталью. Реальные намерения Уолл-стрит раскрываются в делах, а не в словах. А ее действия демонстрируют культуру, лишенную этики, которая заботится только о приобретении денег и власти любыми средствами.

Глава 6. Буканьеры и каперы

[32]

Время правления президента Рональда Рейгана часто называют «революцией» Рейгана, которая преследовала цель восстановления традиционных консервативных ценностей и свободных рынков. Активные действия по отмене госконтроля, начатые при Рейгане и продолжающиеся во время правления Буша и Клинтона, действительно содействовали восстановлению ряда традиционных ценностей, но, возможно, не тех, на которые надеялись американские консерваторы.

Следует отметить, что термин «консерватор» первоначально относился к монархистам, которые активно боролись за установление демократической ответственности королей. Поскольку деятельность Уолл-стрит способствовала ослаблению контроля над экономикой со стороны государства, то термин «консерватор» вновь «вернулся» в государство, напоминая о тех далеких временах, когда морями управляли пираты и каперы.

Слово «буканьеры» имеет некий красочный ореол, благодаря старым историям. Ярые либертарианцы, борцы за свободу личности и воли, они преследовали фортуну, следуя своим собственным правилам. В свое время они служили культовым выражением капитализма «свободного рынка» в его чистой форме.

Каперы, предшественники открытых акционерных обществ, по сути были пиратами, но привилегированными: король предоставлял им юридическую неприкосновенность взамен доли от награбленного.

Управляющие хедж-фондами Уолл-стрит, «однодневные трейдеры»[33], торговцы валютой и другие, не имеющие лицензии спекулянты фантомного богатства – настоящие пираты нашего времени, а банки Уолл-стрит – это уполномоченные каперы. Экономика – их океан. Открытые акционерные общества – привилегированные суда для хранения награбленного, фантомное богатство – оружие, а государство – их слуга-опекун.

Вот краткая захватывающая история о предприимчивых предках сегодняшних головорезов Уолл-стрит [26].

Начало колониальной эры

Со времен заката Римской империи вплоть до 1500 года Европа находилась под бременем беспорядочных, бесконечных и бессмысленных войн. Конкурирующие фракции боролись, доводя друг друга до истощения, с одной только целью – распространить свою власть на как можно более широкой территории. Государственные правители увеличивали свои земли – прежде всего, раздвигая границы посредством завоевания смежных территорий. Местные жители и захваченные территории, на которых они проживали, оказывались под центральным военным и административным контролем того города, в котором находился правящий король или император.

Непрекращающиеся насилие и хаос привели к тоске по монархии – единоличной власти, устанавливающей устойчивые государственные границы. Так было положено начало тому, что историки называют современной эрой. Как только континент был разделен на относительно устойчивые области, короли Европы удовлетворили свои амбиции на имперскую экспансию, прокладывая морские пути по морям и океанам, устанавливая суверенитет в дальних землях, над заокеанскими народами и ресурсами.

Национальные вооруженные силы и колониальное правительство по-прежнему играли важную роль в этой новой модели империи, но в основном европейские короли укрепляли свою власть и наполняли казну, предоставляя комиссии привилегированным авантюристам, бандитам и корпорациям, которые работали на них.

Так начался исторический переход от господства имперских монархов к господству имперских корпораций, от власти меча к власти денег.

Авантюристы в международных водах

Большинство из нас знает, что период колониальных завоеваний Европы прославился, прежде всего, благодаря деяниям великих авантюристов. Облеченные полномочиями и получившие финансирование от своих суверенов, они снаряжали морские экспедиции, которые сопровождались как великими открытиями, так и грабежами и резней на захваченных землях.

В поисках западного моря, по которому можно было бы проложить маршрут, открывающий путь к богатству Азии, Христофор Колумб высадился на остров Гаити (современная Гаити и Доминиканская Республика) в Вест-Индии в 1492 году и провозгласил эту землю частью Испании. Эрнандо де Сото[34], сначала занимавшийся торговлей рабами в Центральной Америке, позже объединился с Франсиско Писарро[35] в завоевательном походе на империю инков. Захватив Перу в 1532 году, португальцы в это же самое время основали свое первое поселение в Бразилии. Сото вернулся в Испанию одним из самых богатых мужчин своего времени, хотя его доля от всего награбленного составляла всего половину от добычи Писарро. В 1521 году Фернан Кортес[36] провозгласил мексиканскую империю Монтесума землею, принадлежащей Испании.

Испания экспроприировала из Южной и Центральной Америки огромное количество золота; это разрушило испанскую экономику и породило инфляцию во всей Европе. Такого количества золота оказалось больше чем достаточно, чтобы покупать товары, произведенные другими государствами, и это вело к атрофированию производительной способности Испании, страна попала в зависимость от импорта. В результате произошел спад экономической активности, от которого Испания никогда не оправилась.

Тревожит тот факт, что этот пример невероятно напоминает ситуацию, в которой оказалась современная экономика США, попав в зависимость от импорта американской экономики – с той лишь разницей, что американский импорт финансируется не украденным золотом, а внешним долгом.

Имеющие государственные привилегии знаменитые авантюристы прошлых веков действовали, как правило, независимо. Эти воры в законе были лишены каких-либо угрызений совести; они конкурировали или сотрудничали друг с другом, исходя из обстоятельств, личной выгоды и стремления к славе. Их миссия состояла в том, чтобы извлечь материальное богатство иностранных государств и народов любыми средствами, включая казни местных правителей, массовые убийства и порабощение коренных жителей. Остатки трофеев завоеватели делили со своим сувереном.

Прибыль, полученная в ходе завоеваний Испании в Северной и Южной Америке, вдохновила англичан, голландцев и французов, которые через некоторое время поделили между собой Африку, Азию и Северную Америку на колонии. Грабеж и монополистический контроль на захваченных территориях приносил прибыль государствам-победителям.

Каперы

Конкурентная борьба за право на заморские трофеи среди европейских держав привела к возврату древних традиций каперства – по сути, легализованного пиратства – как главного инструмента государственной политики и привилегированных инвестиций как суверенов, так и богатых торговцев. Зачем прилагать какие-то усилия по конфискации состояния иностранных государств путем завоевания и торговли? Ведь куда проще нападать и грабить суда, везущие уже отнятую добычу в европейские порта!

Монархи часто считали выгодным выдавать лицензии частным, финансированным и вооруженным судам, которыми сами же и руководили, чтобы участвовать в этом доходном предприятии. Каперы сделали хорошее коммерческое предложение богатым правителям, в чьих руках находились финансовые ресурсы: они обеспечивали доход без наличных издержек, и от официальной ответственности в данном случае откреститься было куда проще, чем если бы военные корабли самих королей грабили чужие суда.

Команда, капитан, частные инвесторы и король, предоставлявший полномочия, делили всю добычу. Благодаря государственной лицензии акты грабежа приобретали налет законности, а каперские суда всегда могли рассчитывать на безопасную гавань. В ту эпоху новая эра находилась в состоянии созревания, и в конечном счете на свет появилась Уолл-стрит.

Некоторые каперы командовали влиятельными военно-морскими подразделениями. В 1671 году сэр Генри Морган (умеющие ценить тех, кто им выгоден, короли действительно награждали своих каперов благородными титулами в знак благодарности за «службу») напал на Панама-сити с 36 судами и почти 2000 бандитов. Он разбил испанцев, разграбил и сжег город; после него осталась только испепеленная земля [27].

Налоговые отчеты за 1790 год свидетельствуют, что четверо из пяти самых активных налогоплательщиков Бостона получили тогда свой доход частично с инвестиций в каперство, включая Джона Хэнкока[37], знаменитого благодаря своей размашистой крупной подписи на Декларации независимости [28].

В 1856 году главные европейские державы, за исключением Испании, подписали Парижскую Декларацию, объявляя каперство вне закона. Соединенные Штаты, которые в основном полагались на каперов как на основной ресурс военно-морских сил и как на главный источник коммерческой прибыли, не снимали привилегированных полномочий с каперов вплоть до конца XIX столетия.

Привилегированные корпорации

В конечном счете, правящие монархи переключили свой интерес от лихих авантюристов и уполномоченных пиратов к привилегированным корпорациям, делая на них ставку как на решающую силу в планах по колониальному расширению, захвату власти и грабежу. Следует отметить, что в Англии эти перемены были частично обусловлены начинающимся переходом страны к демократической системе правления.

К началу XVII столетия английский парламент, чья структура была результатом одной из первых попыток ограничить единоличную власть короля, получил полномочия в сфере надзора над королевской коллекцией и контроля над расходами внутренних налоговых поступлений. Монархи той эпохи – Элизабет I, Джеймс I и Чарльз I – были весьма раздражены попытками ограничения их власти, но обнаружили, что, наделяя корпорации государственными привилегиями, которые сулили монополистические права и другие преимущества в сфере инвестирования, они могли иметь планомерный и постоянный источник дохода благодаря взносам и налогам, которые обходили парламентский контроль. Суверены, как правило, были акционерами в компаниях, которым они предоставили такие привилегии [29].

Помимо всего прочего, привилегированные корпорации иногда брали прямую ответственность за расходы, которые сваливались на государство, включая затраты на поддержание деятельности посольств, фортов, а также военно-морского флота, армии и торговли. Английским корпорациям время от времени даже давали право на судебные разбирательства по делам местных жителей [30].

Корпорации, уполномоченные британской монархией, основали несколько самых ранних колониальных поселений, которые позже вошли в Соединенные Штаты, и населили их чернорабочими, многие из которых принудительно транспортировались из Англии, чтобы трудиться на американских землях. Далее последовал ввоз рабов из Африки.

Ост-Индская компания, получившая государственные привилегии в 1600 году, играла ведущую роль в британской колонизации Индии – страны, которой эта компания управляла до 1784 года так, как будто это было ее собственное земельное владение [31].

В начале 1800-х годов Ост-Индская компания основала процветающий бизнес по экспорту чая из Китая, в качестве оплаты за товар использовался нелегальный опиум. Китай отреагировал на последующую дестабилизацию своей социально-экономической системы конфискацией опиума, который британские торговцы хранили на складе в Кантоне. Эти события развязали Опиумную войну 1839–1842 годов, победителем в которой стала Великобритания.

Голландская Ост-Индская компания (получившая государственные привилегии в 1602 году) установила свой суверенитет на тех землях, которые в настоящее время именуются Индонезией. Правление этой компании способствовало полному обнищанию местных жителей: людей выгоняли с обжитых земель, чтобы выращивать на освобожденных территориях специи для продажи в Европе. Французская Ост-Индская компания (1664 год) контролировала торговлю с французскими территориями в Индии, Восточной Африке, Ост-Индии и на других островах и территориях Индийского океана.

Новая корпоративная форма представляла собой акционерное общество, в принципе организации которого объединились две идеи, уходящие корнями в эпоху средневековья: продажа акций на общественных рынках и защита владельцев от личной ответственности за обязательства корпорации. Это позволяло одной фирме накопить фактически неограниченный финансовый капитал, гарантировало непрерывную деятельность фирмы вне зависимости от смерти ее основателей и освобождало владельцев от личной ответственности за убытки фирмы или незаконные действия независимо от количества акций, которыми владеет компания.

Кроме того, индивидуальные предприниматели, не принимающие участия в ежедневном оперативном управлении компанией, формировали центральное руководство. Это усложняло общую структуру фирмы, учитывая, что административное управление было распределено среди многих владельцев-партнеров.

Не будет преувеличением, если мы охарактеризуем этих предшественников современных торговых корпораций с ограниченной ответственностью как санкционированные преступные синдикаты, имеющие в своем распоряжении свои собственные армию и флот, наделенные полномочиями в таких сферах деятельности, как сбор дани, конфискация земли и другого имущества, монополизация рынков, обмен рабов, торговля наркотиками и финансовые махинации.

Общественные торговые корпорации с ограниченной ответственностью в настоящее время распространены в огромных масштабах. Они обладают неприкосновенностью в сфере юридической ответственности даже в тех странах, где непосредственно выпускаются документы на право проведения банковских операций. Они являются определяющим типом современных учреждений. Уолл-стрит – это символ их власти, и они полностью изменили свое отношение к государству.

Уолл-стрит в настоящее время уполномочивает государство на финансирование управление армией, которая защищает интересы Уолл-стрит и формирует дипломатические учреждения, которые договариваются о соглашениях в ее пользу. Время от времени, прибегая к методам разрушения экономической системы, Уолл-стрит вымогала средства на свои нужды в виде изымания и вливания наличных денег в Федеральную Резервную систему. Дабы не утратить лояльное отношение государства, Уолл-стрит неохотно, но все же делится своей добычей в форме налогов и отдает дань политическим деятелям в виде взносов в пользу избирательной кампании.

Точно так же, как и их удалые предки, пираты Уолл-стрит и каперы стремятся и к духовному обогащению. Грабежи лишают их возможности принимать участие в создании чего-либо и наслаждаться юридической неприкосновенностью; таким образом, они не несут никакой ответственности, кроме личной. Уолл-стрит пришлось заплатить определенную цену за свой успех, слишком высокую с точки зрения остальных людей.

Глава 7. Высокая цена за фантомное богатство

Неумолимое стремление Уолл-стрит завладеть всем имело не только разрушительные последствия для экономики, социума и экологии, но также разрушило целостность финансовой системы. Распространились настроения, что общество не имеет никаких средств для оправдания ожиданий населения, что ради денег приходится жертвовать здоровьем и счастьем людей. Полная себестоимость находится выше всякого понимания.

Призрачные ожидания

Вообще, это любопытное явление: мы кладем деньги на банковский счет под проценты, и наши вклады, не предназначенные для каких-то немедленных трат, растут без какого-либо участия с нашей стороны. Мы понимаем, что стать реально богатым невозможно просто так, без каких-то серьезных усилий. Всякое строительство должно поддерживаться. Работа любого механизма должна быть отлажена. Знание всегда совершенствуется. В жизнедеятельности общества всегда должны присутствовать доверие и забота. Навыки должны находить практические применения. Даже в самых диких местах должна быть обеспечена защита от хищников, особенно человеческих. Все это требует реальных инвестиций жизненной энергии и времени. Бесконечный рост, не требующий усилий, бросает вызов физическому закону сохранения энергии. Только призрачное богатство может расти легко и постоянно.

Насколько быстро растет наше фантомное богатство, настолько же прочно укрепляются и наши ожидания относительно того, что представляет собой законное требование реального богатства со стороны общества. Если мы не являемся добровольными поклонниками неприхотливого образа жизни, мы склонны преувеличивать свои потребности в соответствии с ростом дохода, тем самым все более обременяя планету. Часто мы говорим с гордостью: «Я могу себе это позволить», – не задаваясь вопросом, может ли это себе позволить Земля.

Наша экономическая система придает первостепенное значение созданию фантомного богатства, и мы предполагаем, что у нас есть права на определенные доходы и расходы. В настоящее время представления о положенных нам суммах денег намного превышают тот уровень средств, которые в действительности могут удовлетворить наши потребности. Порой у нас вызывает настоящий шок, когда те, кто располагает финансовыми активами, решают превратить свою долю призрачного богатства в реальные платежи за аренду жилья, еду, услуги здравоохранения и другие потребности, если одновременно множество других людей захотят сделать то же самое.

Специалист по планированию финансов Торнтон Паркер определил, что, скорее всего, возникнет большая проблема, когда дети так называемых экономических переселенцев, сменивших место жительства во время очередного бума, создадут финансовые активы во время подъема фондового рынка, ожидая, что тем самым обеспечат себе хорошую пенсию. Коллективное решение поместить деньги на фондовый рынок спровоцирует рост цен на акции в тот период, пока данное поколение будет находиться в возрасте профессиональной активности. А когда, достигнув пенсионного возраста, они все вместе примут такое же коллективное решение снять все причитающиеся им деньги, цены на акции резко упадут, теоретически оставляя пенсионеров в отчаянном положении [32].

Машина фантомного богатства Уолл-стрит сформировала у людей завышенные требования к потенциальному доходу, далекие от той реальной суммы денег, которая, по сути, вполне способна удовлетворить все их потребности.

Проблема не ограничивается будущими пенсионерами и пенсионными счетами. Она распространяется также на снабжения фондов, университетов и другие некоммерческие организации. Это относится и к фондам общественного доверия библиотек и муниципалитетов, фондам сбережений колледжей, резервным счетам страховых компаний, личным доверительным фондам и многим другим подобным учреждениям.

Нельзя сказать, насколько требования обладателей денежных активов превышают реальный уровень того материального достатка, который способен удовлетворить все их потребности, но данные свидетельствуют, что разрыв весьма значителен. Никто даже не спрашивает, каким образом неизбежные потери могут быть справедливо распределены. Имеющийся в распоряжении доллар не может сам себя идентифицировать как фантомную или реальную денежную единицу.

Отрыв от реальности и выход из-под контроля

Суммы, которые были задействованы в крахе кредитной системы и финансовом кризисе 2008 года, бросают вызов действительности и всякому воображению. Сумма всех финансовых активов, находящихся в руках самых богатых людей Америки, которые составляют 1 процент от общего населения США, доходит до 16,8 триллиона долларов [33]. Это означает, что они, в общем-то, имеют право выступать против реального богатства в мире. Чтобы представить данное положение дел в истинном свете, приведем некоторые цифры. В 2007 году предполагаемый валовой внутренний продукт США составлял 13,8 триллиона долларов, а общая сумма расходов федерального правительства на тот отчетный период составляла 2,7 триллиона долларов [34]. Впрочем, эти суммы кажутся пустяковыми, если сравнивать их с не выплаченными по кредитным обязательствам 55 триллионами долларов, которые сыграли центральную роль в обвале субстандартного ипотечного рынка. Фактически это стоимость страховых контрактов, которые, как предполагалось, должны были сводить на нет все риски, проистекающие из проблемных моментов ипотечного контракта. Они учитывают все варианты «за» и «против», которые могут частично уравновешивать друг друга, если, конечно, кто-то сможет в них разобраться. Хотя сейчас это уже не имеет значения, так как многие из представителей обеих сторон, участвовавшие в ипотечных договорах, уже стали банкротами. Поскольку протоколы сделок никогда не сдавали ни в какие центральные расчетные палаты и утеряны многие учетные книги, никто доподлинно не знает, кто и кому сколько должен.

Одно мы знаем наверняка: 55 триллионов долларов – это много. Но даже эта сумма отходит на второй план при сравнении ее с 648 триллионами долларов, о которых сообщает Банк международных расчетов как о номинальной стоимости всех не выплаченных долгов на внебиржевом рынке с июня 2008 года [35].

Выплата долга даже в 16 триллионов долларов выглядела совершенно незначительной в период между серединой сентября и концом ноября 2008 года, поскольку рыночная стоимость акций открытых акционерных обществ во всем мире упала на 37 процентов [36].

Ваша голова идет кругом? Ваш разум кричит: «Это непостижимо»? Доверьтесь разуму. Он зрит в корень. Добро пожаловать в мир Алисы из Страны чудес – колыбели призрачного богатства.

Упомянутая в последней сноске сумма в 7,4 триллиона долларов, которая числилась за Уолл-стрит во время финансового кризиса, уже приводилась в начале главы 1. Возможно, вы помните о грубом нарушении закона в октябре 2008 года, когда американский Конгресс принял законопроект, уполномочивающий Министерство финансов потратить 350 миллиардов долларов, чтобы взять на поруки финансовые учреждения Уолл-стрит с другими 350 миллиардами долларов, уже находящимися в системе снабжения. И все с одобрения Конгресса. Так что же это за 7,4 триллиона долларов?

Часть этой суммы была утверждена правительством в качестве поручительских расходов и страховых программ вместе с другими программами Министерства финансов США. Федеральная корпорация страхования депозитов была на крючке за 1,5 триллиона долларов, а Федеральное управление жилищного строительства – за 0,3 триллиона долларов. Основная часть всей суммы, 4,5 триллиона долларов, исходила от Федеральной резервной системы, которая действует, как правило, независимо и обычно принимает на себя крупные финансовые обязательства перед банковской системой без какого-либо одобрения конгресса или внешнего контроля. По большей части Федеральная резервная система создает свои собственные деньги так, как считает нужным, сопровождая финансовые операции несколькими простыми бухгалтерскими записями. В большинстве случаев никто, кажется, не знает, откуда пришли деньги, куда они ушли и как использовались.

Если вам не понятно, как протекают все эти процессы, не стоит переживать. Никто, кажется, до конца не понимает этого. Бухгалтерский учет так часто пускает пыль в глаза за счет различных ухищрений, что он действительно может находиться за пределами всякого понимания.

То, что я действительно знаю: все эти годы я учился признавать систему, которая оторвалась от реальности и работает без рулевого у штурвала власти. Кроме того, я осознал, что, когда через руки людей, совершающих тайные сделки, проходят триллионы долларов, и эти люди потом не могут толком объяснить, откуда деньги прибывают и куда уходят, и не имеют правдоподобной аргументации относительно служения какой-либо благой цели, – все это выглядит более чем сомнительно и кончается плохо.

В конце концов, нам не обязательно знать все детали, чтобы понять, что Уолл-стрит разрушилась из-за конструктивных дефектов финансовой системы, которая должна быть заменена другой, разработанной под нужды общества и обеспечивающей материальную ответственность.

Теперь я хочу обратиться к тому, что, по моему искреннему убеждению, важнее всех конструктивных дефектов фантомной Уолл-стрит. Я имею в виду денежную машину.

Бесконечный рост на планете, где все имеет свой предел

Иллюзия того, что количество денег должно постоянно увеличиваться, причем без особого труда, – больше, чем культурная проблема. Эта идея встроена непосредственно в сам механизм денежной машины Уолл-стрит. Помните описание, приводившееся в главе 2, о том, как банки создают деньги при выдаче кредита путем нажатия всего нескольких клавиш на компьютере? Как я отмечаю в главе 5, они шли на многое, пока не рухнула кредитная система. Вспомните, что 32 процента невыплаченного долга США – это деньги, которые финансовые учреждения должны друг другу. Одалживая под проценты, банки накопили изрядную сумму в рамках своей финансовой отчетности и увеличили тем самым общую денежную массу, задействованную в большой экономической игре. Вспомните также, что, когда банки дают ссуды, они буквально создают деньги из ничего, сопровождая эту процедуру простыми бухгалтерскими записями. Да, бо́льшую часть фантомного богатства составляют фиктивные счета. Возможно, именно поэтому главные бухгалтеры, большинство из которых находятся в розыске в настоящее время, являются выпускниками школы бизнеса.

Фактически банки создавали деньги так быстро, что Федеральная резервная система в какой-то момент прекратила индексировать денежные суммы, находящиеся в обращении. Этот момент экономисты условно называют «M3», что значит: 23 марта 2006 года. Некоторые обозреватели полагают, что Федеральная резервная система прекратила учет, так как количество денег стало расти так быстро, что это могло бы вызвать тревогу и подорвать уверенность в долларе.

Фантомные деньги и незарегистрированная инфляция

Джон Уильямс, известный специалист и консультант в сфере экономики, потративший годы на изучение истории и природы финансовой отчетности, проанализировал статистические данные, которые правительство либо прекратило оформлять, либо серьезно исказило. Используя ту же самую методологию, которую Федеральная резервная система привыкла применять для формирования индекса M3, Уильямс обнаружил, что темп роста составил от 5 до 7 процентов в 2005 году, а в начале 2008 года, непосредственно перед крахом кредитной системы, приблизился к пиковому показателю в 17 процентов [37].

Когда денежная масса растет быстрее, чем производительная продукция, инфляция цен обычно прекращается. Согласно официальному Индексу потребительских цен, в начале 2008 года инфляция достигла уровня 2–4 процента. Уильямс формирует свой собственный индекс потребительских цен, используя ту же самую методологию, которую правительство использовало вплоть до 1980-х годов, когда начало фабриковать учетные книги с целью скрыть доказательства неумелого управления экономикой, контроль уровня заработной платы и индексации социального обеспечения. Согласно выводам Уильямса, фактический темп инфляции в начале 2008 года находился в диапазоне 12–13 процентов. Те чувства, которые вы испытываете каждый раз, когда ходите по магазинам, верны.

РОСТ ЭКОНОМИКИ И РАБОЧИЕ МЕСТА

Существует определенная связь между ростом экономики и рабочими местами, но только потому, что Уолл-стрит запустило в работу систему, согласно которой вся прибыль от возрастающей производительности труда идет к менеджерам и акционерам, а не к трудящимся.

Таким образом, еще долго будет сокращаться общее количество рабочих мест и расти безработица – до тех пор, пока экономические показатели не будут увеличиваться со скоростью, равной хотя бы темпам повышения производительности труда. Этой проблемы можно легко избежать, если направлять прибыль, полученную от увеличения производительности труда, на выделение личного времени для рабочих, которое они могут посвятить семье, обществу и улучшению качества своей жизни.

Удивлены? Да, Уолл-стрит в течение многих десятилетий занимала господствующее положение по отношению к администрации президента, какой бы формы правления она ни придерживалась – республиканской или демократической; фальсифицировала бухгалтерские книги, содержащие информацию об инфляции, деньгах, безработице и ВВП. Состояние нашей экономики намного хуже, чем показывает официальная статистика. Но я отклоняюсь от темы.

Рост цен на товары и услуги, превышающий реальный подъем экономики, – отражающийся, кроме всего прочего, на темпе инфляции розничных цен – это еще одно следствие функционирования фантома Уолл-стрит. Денежная оргия. Инфляционные призрачные средства, которые банки создавали, чтобы финансировать игроков Уолл-стрит, являются одним из тех инструментов, с помощью которых Уолл-стрит вытягивает деньги из карманов Мэйн-стрит и помещает их в свои карманы.

Почему долг и экономика должны расти

Благодаря особенностям устройства нашей финансовой системы экономика должна или вырасти, или разрушиться. Рост экономики может обеспечивать занятость населения, а может и нет; удовлетворять реальные потребности или сокращать бедность. Основной причиной того, что экономика должна или вырасти, или разрушиться, является требование банковской системы возмещать каждый фунт ее плоти.

Поскольку бухгалтерский учет, производимый банком при оформлении кредита, создает только номинальный капитал, экономике нужно стать достаточно быстрой, чтобы сформировать высокий спрос на ссуды, который, в свою очередь, образует денежную массу, требуемую для выплаты процентов. А иначе долги приведут к дефолту, и экономика рухнет. Спрос на возврат каждого доллара с процентами, по сути, гарантирует, что экономика потерпит неудачу, если ВВП и неравномерное распределение доходов не будут постоянно расти. Если вы – банкир Уолл-стрит, участвующий в конкурентной борьбе за каждую позицию в структуре власти, нет ничего слаще, чем описанная ситуация.

К сожалению, для остальной части населения необходимость постоянного роста экономики означает лишь то, что банкиры будут счастливы, а система приоритетов в обществе – сильно искажена. Желая предотвратить экономический коллапс, высокопоставленные политики ищут выход не в том, что может улучшить благосостояние всех членов общества, а в том, что можно предпринять для возврата долга инвесторам. В последнем случае инвесторы будут мотивированы на выдачу новых ссуд, и в обращении будет достаточно денег, чтобы заплатить причитающиеся проценты банкирам по уже выданным кредитам. Как результат – постоянно увеличивающийся долг, ускоряющееся разрушение окружающей среды и социума.

Это очень нелогично и деструктивно – строить экономику, основанную на искусственной потребности в бесконечном росте. А ведь на нашей планете всему есть свой предел. Еще хуже то, что такой экономический рост достигается способами, направленными исключительно на непрерывное улучшение финансового положения и без того состоятельных людей.

Напротив, в формальной структуре экономики нет ничего, что позволило бы тем, кто имеет ограниченный доступ к деньгам или вовсе его не имеет, заявить о своих потребностях, не говоря уже об удовлетворении их. Такие люди живут на грани существования, на пределе возможностей на обочине общества, формируя свои собственные нелегальные экономические системы. Они – результат искаженного функционирования экономической системы. Мы должны перепроектировать нашу экономику, чтобы излечить больное общество, удалить эти и другие явные дефекты и не только обеспечить выживание всех людей, но также добиться, чтобы каждый был здоров и счастлив.

Быть здоровым, счастливым и не хуже других

В обществе, где процветает неравенство, восприятие собственной значимости и оценка взаимоотношений с другими людьми практически всегда обусловлены нашим положением в иерархической системе власти и обладанием теми или иными привилегиями. В данной ситуации мы легко попадаем в ловушку: мы оцениваем себя по тому, сколько денег у нас есть, а не по тому, кем мы являемся на самом деле.

Однажды попав в эту западню, мы будем, скорее всего, стремиться расположить к себе тех, кто выше нас по иерархической лестнице, даже если этот интерес продиктован одной лишь целью: сместить того, кто находится на более высокой ступени власти, и занять освободившееся место. Аналогично мы можем выказывать презрение, открыто или изощренно, тем, кто ниже нас, подтверждая собственный статус. Поскольку материальный успех – вещь нестабильная, и призрачное богатство может очень быстро испариться по причинам, не зависящим от нас, мы постоянно находимся в ситуации тревоги и беспокойства, что имеет серьезные последствия для нашего физического и эмоционального здоровья.

В справедливом обществе, в котором человек ценится за то, кто он, а не за то, что он имеет, естественно беспокоиться за благосостояние общества, а не за особое положение в его пределах. Поиск своей сферы деятельности становится более важной задачей, чем защита и улучшение своего положения в иерархии власти. И здесь речь идет не о беспокойстве, а о естественном и радостном волнении. Наше кровяное давление понижается, здоровье улучшается, мы чувствуем себя счастливыми.

Многочисленные научные исследования подтверждают: здоровье и счастье – преимущества равенства в обществе [38]. Стефан Безручка, врач и преподаватель университета Высшей школы здравоохранения в Вашингтоне, делает следующий вывод:

«Чем больше разрыв между уровнями благосостояния среди населения, и чем дальше мы находимся от высшей планки финансового благополучия, тем сильнее мы чувствуем себя забытыми, покинутыми, и тем интенсивнее мы работаем, чтобы попытаться догнать остальных – как нам кажется, более успешных членов общества. Мы ощущаем давление, стараясь освободиться от пут мерила своей собственной самооценки, от нависших над нами вопросов о том, сколько мы зарабатываем и что мы на это можем себе позволить. Мы оскорбляем сами себя, сравнивая себя с соседями (а также все чаще с „идеальными“ типажами, которые окружают нас повсюду благодаря средствам массовой информации), ориентируясь на них как на модели успеха. Прикончите нас.

Вместо того, чтобы получить то, что мы действительно хотим или в чем действительно нуждаемся, мы хотим получить то, что получают богатые! Если мы переутомляемся, пытаясь быть не хуже других (или, может быть, даже не хуже Билла Гейтса), то хорошо знаем, что значит взбираться по иерархической лестнице, и только этот единственный фактор, как никакой другой, портит наше здоровье» [39].

Эд Динер[38] вместе со своими коллегами из университета штата Иллинойс провел сравнительное исследование того, в какой степени разные люди удовлетворены своей жизнью. Были опрошены представители нескольких социальных слоев, имеющие различный уровень материального достатка. В результате анализа были выделены четыре группы, представители каждой оценивали степень своей удовлетворенности жизнью по семибалльной шкале. Интересно, что среднее количество баллов у всех четырех групп идентично.

Первая группа респондентов была сформирована из людей, чьи имена входят в список журнала «Forbes», то есть из самых богатых американцев. В среднем они оценили степень своей удовлетворенности жизнью в 5,8 балла. Ах, получается, деньги действительно приносят счастье, – по крайней мере, когда у вас все отлично с положением на иерархической лестнице.

Участники других трех групп, в отличие от первой, отличались скромным образом жизни и являлись представителями сообществ, где царит равноправие. Это аманиты из штата Пенсильвания, предпочитающие лошадей автомобилям и тракторам, которые оценили степень своей удовлетворенности жизнью в 5,8 балла. Инуиты из северной Гренландии, занимающиеся охотой и рыболовством (также 5,8 балла). И масаи – традиционное племя, проживающее в восточной Африке, живущее без электричества и проточной воды в хижинах, вылепленных из высушенных экскрементов коровы (5,7 балла). Все это – примеры сообществ, где люди заботятся друг о друге, делят между собой все ресурсы, и где разница между уровнями дохода среди населения минимальна [40].

По определению, список «Forbes», состоящий из 400 позиций, ограничен 400 человек. Мы не можем все быть в этом списке. Хотя могли бы, если бы жили в обществе, где присутствуют равноправие, забота друг о друге, ресурсы общего пользования и связанные со всем этим здоровье и счастье. Нам необходимо только создать социум, где уделяется меньше внимания деньгам, а основной акцент ставится на культивации местных сообществ, в которых происходит справедливое распределение богатства.

Уолл-стрит вредна для нашего здоровья и счастья не только потому, что дала нам систему здравоохранения, приоритеты которой непосредственно связаны с прибылью Уолл-стрит, а не с нашим здоровьем и благосостоянием. Главное – то, что Уолл-стрит разрушает чувство принадлежности к коллективу, создает самовлюбленную культуру и потворствует соревнованиям разбойников.

Беспредельное реальное богатство

Пора прекратить управлять экономикой в пользу банкиров с Уолл-стрит и спекулянтов. Настало время задаться вопросом, чего в действительности мы хотим от жизни, и в соответствии со своими собственными потребностями реорганизовать наши финансовые институты. При этом мы должны очень хорошо понимать, что однажды тот уровень благосостояния, который мы определим как базовый, может быть достигнут, и основополагающие пути улучшения здоровья и обретения счастья следует искать не в увеличении количества денег и уровня потребления, а, скорее, во взаимоотношениях, культурном самовыражении и духовном росте.

Реальное богатство ценно и приносит удовлетворение, когда оно отделено от денег и финансовых операций, и тогда оно не ляжет обременительным грузом на экологические ресурсы. На ум приходит название классической баллады: «Все лучшее в жизни связано со свободой»[39]. В этих словах – истина. Что доставляет вам настоящее удовольствие в жизни? Удовлетворение материальных потребностей тех людей, которые сохраняют свою индивидуальность, чувство собственного достоинства и самоуважение, не требует больших затрат, тем самым остается много свободной энергии для вещей, которые приносят нам реальную радость.

Темой зимнего номера журнала «YES!» за 2009 год стала история о Ди Уильямс – молодой женщине, которая любит свою жизнь в доме на колесах, на 84 квадратных футах[40]. Этот дом стоил ей 10 000 долларов, включая фотоэлектрическую панель, которая обеспечивает ей электричество [41].

Признаюсь, мой домашний офис может вместить несколько таких домов. Но, бьюсь об заклад, эта женщина счастливее большинства миллиардеров, о которых пишет Роберт Франк в своей книге «Ричистан» («Richistan»)[41] и которые тратят свои жизни, разрываясь между гигантскими домами и имуществом в частных самолетах и яхтах и все время заняты заключением сделок по телефону и компьютеру, чтобы оплатить свои огромные счета [42].

Наша экономика нуждается в серьезной перестройке. Это – проблема конструкции. Мы слишком долго жили при экономической системе, чья структура была заточена под нужды богатых людей. У нее была одна задача – делать деньги для богатых людей, поддерживать уровень их непристойно избыточного дохода, ввергать миллиарды людей в отчаяние и превратить Землю в свалку токсических отходов. Мы достойны большего. И сейчас – самое время, чтобы изменить жизнь. Мы жили в абсурде 5000 лет. Наконец у нас есть шанс выбрать другой путь.

Глава 8. Конец империи

Мы по-прежнему устремляем свой взгляд в направлении вверх по течению – за пределы Уолл-стрит и иллюзий относительно того, что «деньги – это богатство». И там мы обнаруживаем монументальную картину – 5000 лет господства и принудительного отчуждения права собственности со стороны правителей, которые только и делали, что обеспечивали себе бесчисленные привилегии и тешили свое эго самыми разными способами. Назовем это время эрой Империи, или эпохой верховной власти [43].

В незапамятные времена странами правили короли и императоры. В настоящее время – генеральные директора и управляющие хедж-фондами. Уолл-стрит – новейшая эпоха существования Империи и, мы надеемся, последняя в этой трагической драме.

Пяти тысяч лет вполне достаточно. Это эпический момент. У нас как у нации и биологического вида теперь есть требования, средства и силы – все, чтобы эра Империи закончилась, и мы были освобождены от участия в этой трагедии абсурда. Вот волнующая история о том, что поставлено на карту.

Обращение к Империи

Благодаря свидетельствам летописцев мы знаем, что цивилизация, история и прогресс общества начались с консолидации правительственной власти в первых крупных империях. Древние имперские цивилизации были славны многими прекрасными достижениями и героическими сражениями.

Намного меньше сказано о жестоком обращении с рабами, строившими монументы колоссальных размеров; о расизме, притеснении женщин, об обращении свободных фермеров в рабов или безземельных чернорабочих, о резне во время бесчисленных сражений; о разрушенных надеждах и погубленных жизнях, грабежах и набегах, неоправданном истреблении и разорении местного населения и об утраченном творческом потенциале.

Начало

Согласно историку культуры Риан Эйслер, «один из самых тщательно охраняемых секретов истории заключается в том, что фактически все прикладные науки и технологии в сфере финансов и социологии, фундаментальные для развития цивилизации, были сформированы до того момента, как власть в обществе захватили единоличные правители» [44].

Она считает, что древние люди эволюционировали в пределах культурной и корпоративной структуры, которая была основана на глубоком осознании связи друг с другом и с Землей. Они хотели сотрудничать с жизнью, а не доминировать над нею.

Приручение животных, устройство садов и огородов, производство пищевых продуктов и их хранение, строительство, изготовление одежды – все эти открытия и изобретения были признаками развития сообществ, которые Эйслер называет товарищескими. В этих сообществах устанавливался свой закон, правительственный аппарат и религия. Все это представляло собой фундамент сложных общественных организаций. Люди в таких сообществах культивировали искусство танца, гончарное дело, плетение корзин, текстильное дело, кожевенное производство, металлургию, ритуальные церемонии, архитектуру, градостроительство, строительство лодок, прокладывание шоссе и словесное творчество [45]. Действительно, без освоения этих технологий установление и консолидация имперской власти невозможна.

Динамика власти

Приблизительно 5000 лет назад наши предки в Месопотамии – земле современного Ирака – совершили трагический поворот от коллективизма к монархии, то есть от отношений товарищества к отношениям «властелин Империи и его рабы». Они отвернулись от принципа уважительного, благоговейного отношения к жизни к принципу установления власти над ней. То есть вместо поклонения женским божествам и природным духам люди выбрали преклонение перед иерархией и признание власти меча и почитание мужских богов. Мудрость старейшины и жрицы уступила деспотизму часто безжалостных королей. Общество раскололось на управляющих и управляемых, эксплуататоров и эксплуатируемых.

Месопотамия, Египет и Рим были тремя самыми выдающимися империями в истории. Каждая пережила свои моменты величия, но цена за них поистине чудовищна: бесчисленные жизни людей, естественное богатство, человеческие надежды и возможности. Тщеславные и жестокие правители заканчивали драму Империи непреклонным: «играть дальше или умереть», «управлять или подчиняться», «убить или быть убитым» в беспощадной борьбе за власть. Приоритет был отдан власти безжалостных, жестоких и безумных.

Правление психопатов

Социальная патология стала нормой, поскольку бог смерти вытеснил богиню жизни, а власть меча одержала победу над властью чаши. Творческая энергия человека как биологического вида была переориентирована: от идеи целостности к созданию технологических инструментов войны и социальных инструментов доминирования. Для реализации этой задачи были привлечены все возможные ресурсы, которые всецело были направлены на поддержание вооруженных сил, тюрем, дворцов, храмов и материальное обеспечение миссионеров и агитаторов, от которых зависело имперское правление.

Большие цивилизации были построены и затем уничтожены в период волн насилия и разрушения. Некогда великие державы, ослабленные коррупцией и самодовольством, рухнув, похоронили под руинами конкурирующих правителей, и ревнивые победители стремились стереть даже память о тех, над кем они одержали победу. Священное стало слугой мирского. Плодородные земли были превращены в пустыни благодаря намеренному или бездумному равнодушию. Правление террора питалось негодованием, что вело к повторяющимся циклам жестокого возмездия. Лишь немногие имели право пользоваться таким оружием, как война, торговля и долг, в целях экспроприации средств к существованию у населения и превращения их в рабов или крепостных.

В результате неустойчивая власть раздувалась от необоснованной гордости и отличалась распущенностью правителей-психопатов, которые тешили свое извращенное самолюбие священными привилегиями и иллюзиями о принадлежности к внеземной власти. Внимание сместилось от осознания возможностей, которые предоставляет жизнь в этом мире, к обеспечению привилегированного места в загробной жизни.

Правящая элита контролировала сферу культуры через религиозные учреждения, экономику – через торговлю и систему кредитования, политику – через законодательные учреждения и вооруженные силы. Казалось бы, элитные фракции могли бы безжалостно конкурировать друг с другом, но, как правило, они, напротив, объединялись с целью обеспечить сохранность коллективных привилегий на многие поколения, зачастую прибегая к смешанным бракам для создания родственных связей.

Многие короли древности, фараоны и императоры кажутся нам удивительно знакомыми и напоминают многих наших современников, живущих в эпоху демократических идеалов. А все потому, что древняя имперская культура (о чем рассказывалось в главе 6) просто-напросто трансформировалась в новые формы, учитывая требования демократической системы правления.

Рождение новой нации

Больше двух тысячелетий разделяют эпоху, когда завершился эксперимент по установлению демократического политического режима в Афинах в 338 году до н. э., и время, когда тот же самый эксперимент начался на Западе, что было отмечено подписанием Декларации независимости Соединенных Штатов Америки в 1776 году.

Зловещее начало

Устройство жизни в английских колониях на атлантическом побережье, которые впоследствии должны были стать Соединенными Штатами Америки, не благоприятствовало установлению в этих местах демократической формы правления. Ранние поселения управлялись как частные земельные владения, во главе стояли блюстители порядка, отвечающие перед британскими инвесторами. Многие из последующих поселений были организованы как округа, которыми управляли проповедники в соответствии с теократической формой правления, полагая, что демократия противоречила желанию Бога. В основе колониальной экономики находился принудительный труд рабов. Впоследствии семейный уклад жизни выделил в структуре общества место для женщины, близкое, по своей сути, к рабству. На территориях, занятых под колонии, проводилась политика геноцида, направленная на уничтожение коренных американцев. Здесь сформировалась социальная структура, воплотившая идею глубокого расового и классового разделения общества.

Разнообразные обстоятельства и финансовое положение, интересы, конкуренция, ценности, религиозные убеждения и национальные принадлежности людей, которые населяли новую страну, – таковы были условия, в которых строилось новое государство. И это была поистине честолюбивая попытка – именно на этих землях объединить 13 колоний в рамках грандиозного эксперимента по установлению демократической формы правления. Общая антипатия к британскому налогообложению и корпоративные монополии связывали людей. Они были приучены к правителям-деспотам, которые могли запросто унизить или даже убить, оставшись безнаказанными. Большинство людей не имели никакого представления о том, что значит быть свободными, и у них не было никакой особой причины рассматривать закон как что-то иное, нежели способ эксплуатации населения.

Опыт становления демократии

Очевидно, что демократия не может быть установлена кем-то сверху или из-за границы. Истинная демократия рождается только через опыт.

Поразителен тот факт, что американская революция не началась как вооруженное восстание. Ее идея родилась в рамках процессов, которые больше походили на хаотичное общественное движение. Ему были присущи неоднородность участников, отсутствие опыта у инициаторов, организация по наспех созданным правилам. Эти стихийные мятежники, которые начали и поддерживали революционное движение посредством слабо организованных манифестаций, продемонстрировали способность выразить общественные нужды через самоорганизацию групп и социальных сетей – одной из самых значимых и эффективных форм выражения демократии.

Когда британцы пошли против постановления об отказе от насилия и применили его, мятежники почувствовали себя вынужденными отплатить той же монетой.

Ожесточенность борьбы возрастала, что вынудило элиту Континентального конгресса привлечь армию с целью отстоять права на власть. Армия взяла на себя управление восстанием и утвердила власть империи под новым командованием.

Преданная демократия

Как только повстанцы отстояли свою независимость, колониальные элиты постарались подстроиться под новую социальную структуру и взять под свой контроль то, на что обратили их внимание сами стихийные мятежники – на правительственные учреждения. Права человека, которые были так тщательно прописаны в более ранней Декларации колониальных прав, и принципы, столь изящно и четко сформулированные в Декларации независимости, о том, что все люди созданы равными друг другу и должны наслаждаться естественным правом на жизнь, свободу и счастье, – оказались нереальны.

Фокус сместился в сторону защиты интересов промышленников, банкиров, владельцев плантаций и рабов. Особое внимание уделялось заверениям в том, что правительственные полномочия останутся в руках состоятельных белых граждан. Империя снова обрела новую форму, но суть основного принципа доминирования осталась прежней. Истребление коренных американцев продолжалось, как и обращение в рабство афроамериканцев. Все так же нарушались права женщин, и отрицалось право на участие в доле прибыли тех, кто непосредственно работал, превращая производительность своего труда в капитал.

Имперская плутократия

То, что основатели сделали очевидным, лучше всего описано как конституционная плутократия с программой имперского расширения. Британцы проиграли мятежникам в американской революции, но и в новой стране Империя по-прежнему сохраняла устойчивость и, в конечном счете, выросла в самую великую властную структуру, которую когда-либо знал мир.

В состав новой нации вошло население 13 колоний, расположенных на узкой полосе земли вдоль восточного побережья Северной Америки. Эта земля была отобрана силой и обманом у аборигенов и в дальнейшем продолжала обрабатываться рабами.

Когда лидеры молодой страны решили, что земли, которые они заняли, не удовлетворяют всем их потребностям, они поддержали идею расширения империи на запад. Чтобы осуществить задуманное, воспользовались вооруженными силами. В результате были экспроприированы все североамериканские и мексиканские земли.

Далее последовало глобальное расширение за пределы территориальных границ. Соединенные Штаты преобразовали коллективные диктатуры в своего рода государства-сателлиты[42], предоставляя правящим классам выбор: приобщиться к американским экономическим и политическим программам, участвовать в дележе добычи или быть убитым в ходе финансированного иностранными представителями внутреннего восстания или военного вторжения. Во время Второй мировой войны, когда классические формы колониального уклада были недопустимыми, международный долг стал привилегированным инструментом для того, чтобы захватить рычаги местных экономических систем. Впоследствии экономические системы были принудительно переданы иностранным акционерным корпорациям и контролировались посредством долгового реструктурирования и торговых соглашений.

Продолжительная борьба

Идеалы формировались посредством активной риторики Декларации независимости, революции и американской Конституции. Но все попытки привнести демократию в Северную Америку провалились. Впрочем, они наполняли смыслом продолжительную борьбу, длившуюся больше двух столетий, и придавали ей ореол законности. Глобальное политическое движение постепенно сокращало разрыв между фактами и иллюзиями перед лицом непреклонной и часто кровавой оппозиции элиты. С точки зрения широкомасштабного исторического контекста, задачи американской революции хотя и не были до конца реализованы, имели большое значение для страны.

Власть народа

Монархия стала чем-то большим, чем просто историческим фактом. В Соединенных Штатах отделение церкви от государства обеспечило свободу религиозной совести и вероисповедания. Система сдержек и противовесов больше двух столетий успешно ограничивала контроль элиты над правительственными учреждениями. Активный геноцид против коренных американцев завершился, и подобная политика жестко осуждается в настоящее время. Рабовладение давно находится вне закона и в принципе недопустимо в культурном отношении.

У коренных американцев, цветных, людей, не имеющих собственности, и женщин появилось законное право голосования и открытого участия в политике страны. Дискриминация также больше не поддерживается законом и недопустима в культурном отношении, хотя на практике все еще имеет место быть.

Уже то, что наша страна взяла на себя ответственность за выполнение этих социальных и политических обязательств, показывает, как далеко мы продвинулись.

Вкус новых возможностей

Многие из нас, кто рос в Соединенных Штатах после окончания Второй мировой войны, воспринимали демократию и справедливую экономику как что-то вроде неотъемлемого права, оставленного нам в наследие отцами-основателями. Нас воспитали на той идее, что мы благословлены на жизнь в бесклассовом обществе, предоставляющем возможности для всех, кто готов быть полезным своей стране и жить в соответствии с законом.

Жизненный опыт представителей среднего класса в те годы, казалось, подтвердил эти убеждения. Те из нас, кто был частью этой жизни, включая меня, были склонны увольнять людей, которые говорили о проблемах класса как оппозиционеры, которые скорее развяжут классовую войну, чем возьмут на себя ответственность за добросовестное выполнение своей работы.

Несомненно, в прошлом были проблемы, но благодаря интеллектуальному гению Америки и высоким идеалам мы решили их и расплатились сполна. Мы даже высокомерно верили в то, что наша обязанность – сделать остальную часть мира похожей на нас и даже лучше нас. В течение долгих лет работы в Африке, Азии и Латинской Америке я понял, как неправы мы были.

Господство среднего класса в послевоенной Америке было экстраординарным примером демонстрации возможностей демократии, основанной на вере, что все ресурсы должны быть выгодно распределены между членами хорошо функционирующего общества. К сожалению, оказалось, что это было только временной победой над классом состоятельных членов общества.

В целом, борьба за права рабочих, женщин, афроамериканцев и индейцев, так же как борьба за мир и окружающую среду, на протяжении всей нашей истории является частью общего движения против имперского мировосприятия и организации жизни.

По отдельности мы никто, вместе мы – сила

Класс землевладельцев в течение долгого времени утверждал, что любое политическое объединение угнетенных угрожает их общественным привилегиям. К теории идентичности, основанной на таких характеристиках, как раса, половая принадлежность, профессиональная деятельность, Империя относится терпимо по той причине, что она оправдывает и увековечивает обособление населения в классы. Разного рода дискуссии по поводу классов, однако, воспрещаются, потому что они обнажают внешние и внутренние структурные проблемы, вокруг которых может быть сформировано движение сопротивления.

То и дело производятся политические действия, которые время от времени угрожают раздробить нашу страну. И в повседневной жизни мы часто высказываем единодушное мнение, что мир, который большинство из нас хочет завещать своим детям, очень отличается от мира, в котором мы живем. Консерваторы и либералы убеждены, что доминирующая культура и государственные институты современного мира, по сути являющегося нравственным и духовным банкротом, безразличны к потребностям человека и системе ценностей. Они разрушают идею семьи и общества, в котором страстно хотели бы жить все мы и в котором отчаянно нуждаются наши дети. Введенные в заблуждение принципом имперской политики «разделяй и властвуй», мы возлагаем вину на других, вместо того чтобы объединиться, разоблачить лживую стратегию Империи и реализовать нашу общую мечту.

Чтобы воспитать здоровых детей, мы должны иметь здоровье, экономику, нацеленную на поддержку семьи. Это может быть достигнуто только при ликвидации имперских учреждений с их безответственной властью и при равноправном перераспределении реального богатства. Борьба за здоровье и благосостояние наших детей – это потенциальная общая политическая проблема нашего времени и очевидный стимул для того, чтобы мобилизовать население на внедрение в жизнь Новой экономики.

Легендарная возможность

Это совершенная случайность, что в какой-то момент мы сталкиваемся с необходимостью сделать коллективный выбор и освободиться от кажущейся непоколебимой имперской логики «конкурировать-или-умереть». Произошли три важных события, которые создали уникальные условия для нового опыта и навсегда изменили наше восприятие самих себя и своих возможностей.

1. В 1945 году была основана Организация Объединенных Наций. Впервые в истории человечества представители разных стран получили возможность встречаться в нейтральном пространстве для решения разногласий посредством мирного диалога, не прибегая к силе оружия.

2. В 1961 году первый человек полетел в космос. Это событие заставило всех нас оглянуться назад и посмотреть на себя как на людей, объединенных общей судьбой и жизнью на одном космическом корабле под названием «Земля».

3. В начале 1990-х годов достижения в области коммуникационных технологий впервые предоставили возможность объединить всех людей планеты в единую вэб-паутину, почти ничего не стоящую и во многом упрощающую коммуникацию и сотрудничество.

Географическая изоляция однажды уже сослужила хорошую службу Империи, которой было выгодно сохранять разрозненность среди населения. С этим покончено.

Приблизительно 1,5 миллиарда пользователей сети Интернет, что составляет 22 процента всех людей в мире, учатся функционировать как динамический самоорганизующийся социальный организм, который выходит далеко за границы того пространства, где играет роль принадлежность к определенной расе, классу, религии и национальности. Интернет стал своего рода почвой для формирования коллективной политической совести человечества [46]. 15 февраля 2003 года больше 10 миллионов человек по всему миру продемонстрировали власть и потенциал этой технологии, выйдя на улицы мегаполисов, городов и деревень, выразив единый протест против американского вторжения в Ирак.

Невозможно себе представить подобную демонстрацию политической точки зрения в таком масштабе до появления Интернета. Это грандиозное коллективное действие было осуществлено без центральной организации, бюджета и харизматического лидера посредством совершенно новых социальных технологий, которые прежде были невообразимы. Это была не просто демонстрация трансформации власти с помощью недавно открытых технологий, но и знак пробуждения нового человеческого сознания, направленного на общие интересы и общую судьбу, и предвкушения возможностей претворения в жизнь новых способов организации человеческой жизнедеятельности.

Источник большинства экономических, социальных и экологических патологий нашего времени – включая половую дискриминацию, расизм, экономическую несправедливость, насилие и разрушение окружающей среды, – происходит наверху, в учреждениях, которые предоставляют немногим привилегии, власть без несения какой-либо ответственности и обрекают большинство на лишения и страдания. История Соединенных Штатов демонстрирует простую, но глубокую правду: экономическая демократия – справедливое распределение финансовых ресурсов – является существенным фондом демократии политической.

Один из отцов-основателей Соединенных Штатов – Томас Джефферсон – стремился прекратить дележ между собственниками и рабочими, делая каждого рабочего владельцем. Другой отец-основатель, Александр Гамильтон, стремился обеспечить стабильное положение элитного правящего класса, гарантируя, что собственность всегда будет сконцентрирована в его руках. Гамильтон был первым министром финансов и положил начало финансовой системе, которую мы теперь знаем как Уолл-стрит.

Джефферсон был прав, но Гамильтон победил. К счастью, борьба не закончена, и финансовый кризис создал уникальные условия для сплочения среднего класса на почве идеалов экономической демократии, которую проповедовал Джефферсон.

Фасад политической демократии скрыл масштабы влияния Уолл-стрит на наши жизни и наше правительство. Экономическое преобразование – существенное основание для тех изменений, политических и культурных, которые мы должны теперь воплотить в жизнь.

Создать такую экономическую систему, которая будет служить нам, а не эксплуатировать, – в пределах наших возможностей. У нас может быть такая экономика, которая оказывает поддержку семье и обществу, дает время на выражение заботы и любви своим детям, обеспечивает высококачественное здравоохранение и образование для всего населения, ограждает от коммерции школы и дома, сохраняет окружающую среду и защищает ее от выплеска ядовитых веществ, поддерживает сотрудничество и обмен опытом между странами для общественной пользы. Речь идет о возобновлении эксперимента по внедрению демократической системы управления государством, освобождении творческого потенциала людей и новом понимании того, что значит быть человеком.

План создания экономики реального богатства

Интересы Уолл-стрит определили структуру не только нашей экономики, но и признаков, по которым мы оцениваем ее работу. Мы рассматриваем преимущественно только финансовые критерии и потому склонны верить, что экономика «права», даже когда она убивает нас. Критерии реального богатства, здоровья и благосостояния наших детей, семьи, общества и естественной среды отсутствуют в оценочной системе. Так как мы получаем то, что определяем, нам следует определить то, чего мы хотим.

Мы – люди, осознающие, что мы – живые существа и что жизнь, по ее природе, может существовать только в сообществе. Наше будущее зависит от того, будут ли программы внедрения и организации экономических систем работать в соответствии со здоровым образом жизни. Не случайно в данном случае больше сходства с видением рыночной экономики Адама Смита, чем с обустройством Уолл-стрит.

Мы имеем право, средства и возможности объявить независимость от Уолл-стрит и продолжить работу строительства экономики реального богатства. В основе ее будут находиться остатки системы Мэйн-стрит, которую Уолл-стрит теперь считает своей собственной территорией.

Глава 9. «Что на самом деле хотят люди». В этой главе речь пойдет о том, что человеческий мозг запрограммирован на поддержку своих близких, заботу о них, совместное пользование ресурсами, необходимыми для жизнедеятельности. Поговорим о том, что мы, люди, долго мечтали о мире, где живут активные, здоровые дети, есть семьи, сообщества и здоровая окружающая среда – мире, который мы должны создать теперь, если хотим, чтобы у нас было будущее.

Глава 10. «Ключевые приоритеты». В данной главе дается обзор основополагающих принципов экономики реального богатства. Обрисовываются в общих чертах способы, позволяющие перераспределить реальные ресурсы так, чтобы общество было сильным, акционерный капитал увеличивался, люди жили в гармонии с окружающей средой, были здоровы и счастливы.

Глава 11. «Освобождение Мэйн-стрит». Изложение плана по освобождению Мэйн-стрит и изгнанию Уолл-стрит на свалку истории.

Глава 12. «Финансовое обслуживание реального богатства». В главе обстоятельно описывается стратегия создания нового сектора финансовых услуг, соответствующего потребностям реального богатства Мэйн-стрит.

Глава 13. «Жизнь в условиях экономики реального богатства». Предлагается совершить вымышленное путешествие в желаемое будущее, в котором смогут жить наши внуки, если мы достигнем поставленных целей.

Глава 9. Что на самом деле хотят люди

Самая большая трагедия Империи – отрицание и подавление высших проявлений человеческой натуры. Культура и экономические институты Уолл-стрит поощряют склонность людей к алчности, высокомерию, обману, жесткой конкуренции и материальным излишествам. Они отрицают, даже наказывают такие проявления людской природы, как способность к ведению совместного хозяйства, честность, услужение, сострадание, сотрудничество и адекватное отношение к деньгам.

Пропагандисты Уолл-стрит хотели бы, чтобы у нас «не было никакой альтернативы». Они даже дали этой политической стратегии имя – ТINA[43]. Верить им – означает оставить всякую надежду на хорошее будущее для наших детей.

Как и вся имперская пропаганда, ТINA – ложь. У нас есть возможность построить Новую экономику на базе Мэйн-стрит, которая будет поощрять лучшие, а не худшие проявления нашей натуры, и таким образом реализовывать долгожданную мечту людей.

Мы позволили интересам Уолл-стрит определить не только структуру нашей экономики, но и критерии, по которым мы оцениваем ее. Такие кажущиеся эффективными критерии, как финансовые, в частности, ВВП, являются мерой нашего прогресса и благосостояния. Они, будучи важной частью нашей системы ценностей многие десятилетия, служат основанием для празднования «успеха» той экономики, которая, по сути, убивает нас.

Вот реальная история.

Человеческая натура

Мы, люди, – сложные существа, имеющие в распоряжении целую палитру разных выражений своего «Я». Империя способствовала проявлению нашей способности к различным патологиям психики. При этом большинство людей ежедневно заботятся о ближнем, ведут совместное хозяйство и миротворческую деятельность и оказывают всевозможные услуги друг другу. Имперская политика способствует активизации психического уровня более низкого порядка. Но есть и более высокий психический уровень. Оба находятся в пределах, доступных каждому из нас. И в нашей компетенции выбрать что-то определенное и взращивать это в самом себе.

Культивирование способностей, а не патологий

Способность человека делать выбор является, возможно, самой яркой особенностью нашей натуры. Мы в существенной мере зависим от того, чем (или кем) мы хотим быть. Но не только это определяет наш выбор, а также и то, как мы формируем общую культуру и учреждения, которые, в свою очередь, формируют наше индивидуальное поведение.

В предыдущих главах мы говорили о тех разрушительных последствиях, к которым привела политика стимуляции психического уровня низкого порядка. Мы испытывали на себе эти последствия в течение последних 5000 лет.

Поскольку культура и государственные учреждения – плод совместной деятельности людей, мы можем изменить их посредством намеренного коллективного действия. Культура и учреждения Империи сохраняли силу в течение 5000 лет и выстояли даже перед лицом решительной борьбы масс, поэтому можно найти оправдание тому, что многие считают имперскую политику неизменной, не имеющей альтернативы, и что у нас нет другого выбора. Но все это неправильно.

Мы были пойманы в ловушку пагубных принципов Империи: «властвовать-или-быть рабом», «убить-или-быть убитыми», «играть-по правилам-или умереть» – весьма убедительных благодаря физическим и культурным барьерам, которые разделяли нас и делали не способными к осознанию общих интересов. Когда мы смогли нарушить эти барьеры и оказать противодействие, то зачастую ставили перед собой одну лишь цель – взять в руки контроль над учреждениями Империи. Те, кто преуспевали в этом, начинали утверждать, что власть способна изменить существующее положение вещей, и, как правило, становились пленниками имперской культуры. Таким образом, власть Империи, по сути, оставалась неизменной, лишь форма ее принимала разные очертания.

Коммуникационные Интернет-технологии в настоящее время создают потенциал для коллективного диалога, организации и деятельности, которые прежде не были нам доступны. У нас есть силы и средства, а также потребность и право, чтобы четко обозначить те культуры и учреждения, которые способствуют развитию психических возможностей высокого порядка. Обладаем ли мы силой воли и намерения, стремлениями? Я полагаю, что да.

Пропагандисты Империи говорят, что мы по своей природе – неполноценный биологический вид, не способный к заботе и сотрудничеству, что мы бы давно уничтожили сами себя, если бы не господство Империи и ее исполнительная власть. Недавние результаты научных исследований позволили сделать совсем иной вывод: человеческой природе свойственно желание сотрудничать и помогать друг другу, это заложено в нас изначально [47].

Родиться, чтобы заботиться и сотрудничать

Ученые, которые используют новейшие технологии обработки изображений в изучении функций мозга, сообщают, что здоровый человеческий мозг «запрограммирован» на заботу, сотрудничество и помощь. Всего лишь мысль о другом человеке, с которым случилась беда, вызывает ту же самую реакцию в нашем мозге, какая возникает у матери, когда с ее ребенком происходит какое-то несчастье.

С другой стороны, акт сотрудничества и великодушия затрагивает в мозге центр, отвечающий за удовольствие. Тот же самый гормон активизируется, когда мы едим шоколад или занимаемся хорошим сексом. Кроме того, что это создает ощущение счастья, подобные переживания идут на пользу нашему здоровью, укрепляют иммунную систему, стабилизируют сердечный ритм, вводят в состояние комфорта и гармонии. Положительные эмоции, возникающие при сострадании ближнему, производят подобный эффект.

Отрицательные эмоции, напротив, подавляют нашу иммунную систему, увеличивают сердечный ритм и побуждают нас к борьбе или бегству.

Результаты этих научных исследований соответствуют многим нашим реакциям. Например, большинство из нас испытывает удовольствие, когда является членом эффективной команды или безвозмездно протягивает руку помощи другому человеку.

Это абсолютно логично. Если бы наши мозги не были «запрограммированы» на жизнь в сообществе, человечество как биологический вид давно исчезло бы с лица Земли. У нас есть инстинктивное желание защитить группу, включая ее самых слабых и самых уязвимых членов – детей. Поведение, противоречащее этому инстинкту, служит признаком серьезной социальной и психологической дисфункции. Забота, сотрудничество и помощь – это норма, причем позитивная. И замечательный стимул в том, что эта норма ничем не обусловлена и не имеет ограничений.

Путь от «я» до «мы»

Психологи, которые изучают пути развития индивидуального сознания, отмечают, что те, кто имеет на протяжении всей жизни необходимую эмоциональную поддержку, проходят путь от самовлюбленного, недифференцированного магического сознания новорожденного к полностью зрелому, целостному и многомерному духовному сознанию мудреца. Это – путь от «я» до «мы», который, если рассматривать данный процесс сквозь призму всей жизни, простирается от группового «мы» к общечеловеческому «мы», затем – к «мы» в масштабах Земли и «мы» космическому.

Самовлюбленное сознание, соответствующее проявлениям психики низкого порядка, совершенно нормально для маленьких детей, но, взрослея, они становятся социопатами, их поведение поощряется и управляется рекламодателями и демагогами. Еще более глубокая трагедия состоит в том, что взрослые, которым помешали пройти свой путь к зрелости, становятся теми, кто участвует в безжалостном соревновании за такое странное явление, как власть. Более того, система Империи косвенно признает, что она лучше всего воплощает ценности власти. Человечеству нанесен огромный вред благодаря жизнедеятельности имперской культуры, которую представляют торжествующие психопаты, чьи эмоции, реакции и поведение представляются стандартом человеческой природы.

Зрелое сознание признает, что истинная свобода не означает того, что можно действовать, полностью игнорируя других; скорее она включает в себя ответственность за целостное «мы», обязанность защитить его и служить ему. Следование по правильному пути гарантирует формирование зрелого сознания, которое минимизирует потребность общества в принудительной сдержанности, предотвращающей антиобщественное поведение тех, чей путь взросления был неправильным. Ощущение личной ответственности и самоконтроля в существенной степени основано на зрелой демократии, идее об обществе, члены которого заботятся друг о друге, и экономике реального богатства. Для социума это одно из самых ценных свойств реального богатства.

Крепкая семейная ячейка и гармоничное общество – не только ключ к нашему счастью и физическому здоровью. Эмоциональная поддержка облегчает созревание нашего эмоционального и морального сознания. Поэтому она так важна для развития всего человечества и для внедрения в жизнь истинной демократии, экономики реального богатства и мира нашей общей человеческой мечты.

Мир нашей мечты

В 1992 году я участвовал в общественном мероприятии, встрече, проходящей на высшем уровне в Рио-де-Жанейро, посвященной проблемам Земли. В событии приняли участие около 15 тысяч человек всевозможных национальностей, вероисповеданий и языков. Наши обсуждения сосредоточились на определении мира, который мы могли бы создать совместными усилиями.

Обсуждения были хаотическими и часто спорными, но один момент поразил меня, как вспышка молнии. Несмотря на то что все были очень разными, мы хотели одного и того же: здоровья и счастья для наших детей, крепкие семьи и общество, живущее в мире и согласии, хорошую экологию. В результате обсуждений начало рождаться представление о таком мире, где люди и природа сосуществуют в динамических, творческих, совместных и уравновешенных отношениях. Хартия Земли [48], которая стала результатом этой встречи, называет этот мир Земным Сообществом, сообществом жизни.

Мечты, которые мы все разделяем

Мне довелось побывать в очень многих местах с ярко выраженными культурными особенностями: в Эфиопии, Никарагуа, Индонезии, на Филиппинах, в Калифорнии, Массачусетсе, во Флориде, Вирджинии, штате Вашингтон и даже Нью-Йоркских апартаментах на Юнион-Сквер между Мэдисон-Авеню и Уолл-стрит – которые меня вдохновили на написание книги «Когда корпорации правят миром» («Corporations Rule the World»). Оглядываясь назад, я делаю вывод, что мы, люди, имеем намного больше общего, чем думаем. Большинство из нас хочет дышать чистым воздухом и пить чистую воду. Мы хотим, чтобы у нас была вкусная питательная еда, не содержащая токсины. Мечтаем о работе, которая для нас что-то значит, достаточном прожиточном минимуме и безопасности в старости. Нам хочется участвовать в принятии правительственных решений. Мы хотим мир во всем мире.

Раввин Майкл Лернер, редактор журнала «Tikkun», пишет:

«Все мудрые духовно-религиозные традиции мира в разных вариациях содержат одну идею: настоящее человеческое счастье становится доступным, если жить в мире, основанном на правосудии, любви, великодушии, добре, прославлении Земли и уважении единого морального закона вселенной (знание которого пришло либо через откровение, либо через умозаключение)» [49].

В этом нет ничего удивительного. Некое знание изначально заложено в мозг человека. Самое потрясающее, что мир, который мы должны создать, фактически является миром, который стал пределом мечтаний всех нас, кроме, пожалуй, людей с нарушенной психикой.

Признание того, что у всех людей есть общая мечта, помогает ответить на вопрос: «Что такое реальное богатство?» Самые глубокие истины кажутся нам очевидными, как только мы обнаруживаем их. Реальное богатство – это здоровая, полноценная жизнь; здоровые, счастливые дети. Семьи, члены которых любят друг друга. Общество, заботящееся о людях. Красивая, здоровая окружающая среда. Все это приносит удовлетворение жизнью, подтверждает нашу самоценность и осмысленность существования. Это – мирный мир. Это – вещи, которые имеют реальную ценность, и единственная истинная мера экономических показателей.

Превратное понимание индикаторов

Мы интуитивно признаем реальное богатство, когда узнаем о нем на собственном опыте, но, так как оно не предназначено для покупки или продажи, его ценность не может быть легко переведена в денежный эквивалент. Экономисты столкнулись с этой проблемой, когда рассматривали категорию рыночной стоимости продукции как переменную человеческого благосостояния. Они называют это валовым внутренним продуктом. Это был неправильный подход, который перевернул наши приоритеты вверх дном и привел к разрушению большей части того, что является самым важным для нашего здоровья и счастья, включая семью, общество и природу.

Здоровье человека и благосостояние зависят от очень многих вещей, у которых действительно есть рыночная стоимость: еда, жилье, транспорт, образование, здравоохранение и многие другие параметры полноценной жизни. Они, однако, являются средством, а не целью. Их реальная ценность определяется исходя из функциональных показателей, а именно – из того, насколько хорошо они способствуют улучшению здоровья людей и окружающей среды, а также жизнеспособности человека и природы.

Обратите внимание, к примеру, что продовольственный компонент ВВП не учитывает различие между качественной и некачественной пищей или между здоровой едой, потребляемой голодным, плохо питающимся ребенком, и нездоровыми продуктами, составляющими рацион толстого, вечно что-то жующего едока. Повышение рыночной стоимости потребляемой еды, которая увеличивает ВВП, не обязательно указывает на то, что наше благосостояние улучшилось.

Рассмотрим пример со сферой транспорта. Увеличение расходов на транспорт, даже несмотря на учет инфляции стоимости энергии, может просто означать, что люди проводят больше времени в пробках. Едва ли в данном случае можно говорить об улучшении благосостояния.

Эти простые примеры демонстрируют, что ВВП как единица измерения стоимости – не выгоден с точки зрения деловой активности. ВВП может повышаться во время синхронно возникающих эпидемий детского ожирения и голодания. Он может также подниматься на фоне распадающихся семей и исчезающего среднего класса, способствуя увеличению количества тюремных заключенных, росту безработицы, разрушению общества и экологических систем, опустошению внутренних производственных возможностей, недостатку школ, росту торговых дефицитов и развязыванию дорогостоящих, но бессмысленных международных войн.

Вы, вероятно, заметили, что я привожу вовсе не какие-то гипотетические примеры.

Начиная с конца Второй мировой войны, мы управляли экономикой, стараясь максимизировать стоимость здоровья и счастья – не важно, полноценного или недостаточного, главное – явившегося непредвиденным последствием экономического роста. На фоне разворачивающейся экономической резни политические деятели указывают на возрастающий ВВП и говорят нам с невозмутимым видом, что основные принципы экономики имеют свой смысл.

Почему мы всегда стремимся максимизировать финансовые затраты, а не возможности, о которых действительно мечтаем? Может быть, играет свою роль тот факт, что корпорации Уолл-стрит получают прибыль почти от всех форм деловой активности, неважно, какими они являются по своей сути – вредными или полезными. Притязания Уолл-стрит на процент с каждого доллара, находящегося в обращении, означает, что экономика должна или вырасти, или потерпеть крах (см. главу 7). Мы делаем все это для Уолл-стрит.

Правильное понимание индикаторов

Вы не нуждаетесь в сертификате MBA, чтобы увидеть, что управляете работой, опираясь на неправильные указатели, особенно если при этом получаете негативный результат. Существует острая потребность прекратить использовать ВВП в качестве базовой оценки экономических показателей. Мы должны заменить его индикаторами, которые выявляют, поддерживает ли существующая экономика тот мир, в котором мы хотим жить.

Новый Экономический Фонд в Лондоне ввел самый многообещающий индекс, относящийся к истинным экономическим характеристикам, который я только видел: индекс Счастливой планеты [50]. Числитель является синтезом двух индикаторов, таких как: продолжительность жизни (которая считается простой объективной мерой физического здоровья), и удовлетворение жизнью, или счастье (которое является субъективным показателем психического здоровья). Знаменатель – экологический фактор как индикатор экологического бремени экономики на душу населения.

Результат – индикатор экологической эффективности, с которой экономика общества выходит на тот или иной уровень физического и эмоционального благосостояния. Результаты показывают, что можно жить долго и счастливо и при этом оказывать относительно небольшое воздействие на окружающую среду. Вообще, островные государства и страны с высокой гражданской активностью находятся в лучшем положении.

Тихоокеанский островной архипелаг Вануату выиграл по итогу, последовав за политикой Колумбии, Коста-Рики и Карибского острова Доминиканской республики. Западные промышленные страны выбрали неправильный путь. Индекс Счастливой планеты Австралии – 139, Соединенных Штатов – 150, России – 172, очень близкий к показателю африканской страны Зимбабве, занимающей последнее место в данной классификации – 178.

Я особенно ценю тот аспект индекса Счастливой планеты, потому что он учитывает исключительно индикаторы реального богатства. Нет ни одного искажения, идущего от большинства других финансовых индикаторов.

В идеале мы должны оценивать экономическую выгоду согласно нематериальным показателям и исходя из тех результатов, которых мы действительно хотим достичь. Например, индикаторы могут иметь следующую систему измерений.

Что мы хотим увеличить:

• процент продуктов, выращенных в местном масштабе;

• популярность фермерских рынков среди населения;

• школьную посещаемость и годовые оценки;

• показатели избирательской активности;

• число пешеходных улиц и велосипедных дорожек;

• площадь земли близ поселков городского типа;

• число молодежи, участвующей в общественной работе;

• количество соседей, с которыми мы регулярно взаимодействуем;

• процент частного предпринимательства в местном масштабе;

• размеры популяции дикого лосося.

Что мы хотим уменьшить:

• процент разводов;

• число родителей-одиночек;

• степень эрозии почвы;

• показатели преступности;

• показатели детской смертности;

• число госпитализаций детей, больных астмой;

• показатели детского ожирения.

Некоторые экономисты могут пожаловаться, что при использовании таких индикаторов мы возложим на экономику ответственность за результаты, которых, скорее всего, не смогут обеспечить свободные (нерегулируемые) рынки. Возьмите за исходную точку то, что рынок должен функционировать в рамках соответствующих правил, если он должен служить чему-то большему, нежели исключительно частным интересам немногих.

Экономика реального богатства – не единственная область частного капитала. Это накопление вкладов частного капитала, правительства и гражданского общества, совершающееся в надлежащем балансе.

Навигация судна, меняющего курс

Сосредоточим свое внимание на том, каким образом следует совершить это грандиозное превращение – экономики фантомного богатства Уолл-стрит в экономику реального богатства Мэйн-стрит. В историческом свете предстоит поворот от Империи к Земному Сообществу, от эры доминирования к эре товарищества.

Мой мудрый друг и коллега Пуанани Бургес рассказала мне как-то историю гавайского мореплавателя, который изучал и применял на практике древнее полинезийское искусство прокладывания пути к ранее не посещаемым островам, находящимся за тысячи миль от линии горизонта. Это искусство позволило первым таитянским поселенцам доплыть до островов Гавайи в далеком прошлом.

Нэйноа Томпсон предпринял первое одиночное плавание от Гавайев до острова Таити в 1976 году, используя эту древнюю практику.

«Нэйноа Томпсон учился у мастера навигации с острова Сатавал в Микронезии – Мау Пиалуг. Мау передал ему туземное знание, позволяющее провести гавайское каноэ, не пользуясь никакими приборами и инструментами, с острова Гавайи до Таити, покрыв расстояние свыше 2200 миль[44].

В качестве части процесса обучения Мау пригласил Нэйноа на наблюдательный пост О'эху, где он мог видеть острова Молокай, Мауи и Ланайи. Мау сказал ему: «Смотри за горизонт, так ты сможешь увидеть остров, к которому идешь. Если прежде ты там никогда не был, ты должен видеть остров в своих мыслях, иначе никогда не сможешь добраться до него».

Эта способность – нет, даже смелость – видеть что-то, что вы никогда не видели прежде, является важной частью пути к Земному Сообществу, прийти к которому мы жаждем. Представьте его, опишите, поделитесь увиденным – все это очень важно для процесса превращения призрачного в реальное.

Как от мореплавателей Тихого океана, так и от штурманов Большого Превращения потребуется проявить такие выдающиеся качества, как щедрость ума и сердца, смирение, умение быть лидером, храбрость и доброта. Думаете, что предстоит трудное, практически невозможное путешествие? Вспомните, что мы уже осуществили когда-то одно путешествие, осуществим его и теперь» [51].

Те, кто участвует в работе по грандиозному превращению экономики фантомного богатства Уолл-стрит в экономику реального богатства Мэйн-стрит, предпринимают смелую и дерзкую попытку «доплыть» до места, которого прежде никто из нас не видел и где никто не был. Образ этого мира является нам в форме глубокой внутренней тоски. Как древние полинезийские мореплаватели, мы должны смотреть далеко за линию горизонта, ориентироваться на то, что появляется в наших мыслях, и позволять этому видению быть нашим гидом.

Глава 10. Ключевые приоритеты

Для многих это оказалось сильным шоком. После всех попыток в течение 5000 лет покорить природу и друг друга мы, люди, однажды осознаем, что в действительности населяем живой космический корабль, который функционирует как единое сообщество. Наше завоевание природы – это, по сути, нападение на свою собственную систему жизнеобеспечения, от которой зависит каждый наш вдох.

В течение многих тысячелетий раздражительность матушки-природы уступала нашей юношеской невоздержанности, и нам все сходило с рук, казалось, что терпение и изобилие Земли были безграничны. Это время прошло.

Мы больше не можем жить по правилам вседозволенности. Нам необходимо приспособиться к новым правилам существования, учитывая законы нахождения на общем космическом корабле.

Мы должны значительно снизить планку запросов человечества к естественным системам Земли; справедливо распределять природные ресурсы; инвестировать в регенерацию социального и естественного капитала; ограничивать – даже уменьшать – прирост населения мерами, которые параллельно способствуют развитию равноправия, укрепляют общество и гарантируют возможность планирования семьи. Проблема прироста населения сложна и политически неоднозначна, но если мы не сможем справиться с ней самостоятельно, у природы найдутся собственные способы решения данной задачи за нас: мальтузианская чума, голод и внутривидовое насилие.

Уолл-стрит здесь не поможет. Эта система опирается на высокие запросы со стороны человечества к ресурсам Земли, на растущее неравенство и предпочитает инвестиции в призрачные материальные ценности инвестициям в реальное богатство, а также приветствует прирост населения как источник дешевого труда и потенциального расширения рынка.

Кажется, сказано достаточно.

Действительно, наш вековой опыт управления экономикой, основанный на вседозволенности, плохо соответствует образу жизни на космическом корабле под названием Земля. На первый взгляд, это может показаться оскорбительным фактом, но мы должны учиться управлять экономикой как подсистемой глобальной экосистемы Земли. Это потребует выработки различных совершенно других критериев, способов мышления и подходов к решению проблем. Кроме всего прочего, мы должны научиться иначе относиться друг к другу.

К счастью, у экосистем Земли есть 3,9 миллиарда лет опыта применения искусства и научных достижений к жизни на данном космическом корабле. Следует изучить и принять этот опыт, поскольку настало время по-взрослому взять на себя всю ответственность за многонаселенное сообщество, в котором мы родились.

Приспособление к новым обстоятельствам

В своем классическом эссе «Экономика грядущего космического корабля под названием „Земля“» («The Economics of the Coming Spaceship Earth») экономист Кеннет Булдинг обстоятельно объясняет, чем жизнь на космическом корабле отличается от жизни по принципу вседозволенности, когда люди относятся к природным ресурсам как к неисчерпаемым запасам и легко допускают отходы производства. Если бы подобное изобилие действительно существовало и было всем доступно в одинаковой степени, то каждого, кто жалуется, что богатство другого человека приобретено за счет его собственного, можно было бы считать ленивцем или глупцом, не использующим в своих интересах легкодоступные возможности. Любой, кто применяет ту же самую логику на космическом корабле, просто бредит.

От увеличения производства к увеличению запасов

Кеннет Булдинг отмечает, что ошибочное восприятие того, что ресурсы неисчерпаемы и фактически бесплатны, вынудило нас управлять экономикой так, чтобы постоянно ускорять процессы производства. ВВП, например, – это мера объема ресурсов, находящихся в обороте экономики: с момента их добычи (или производства) до этапов обработки, потребления и применения. Для экономистов, работающих по принципу вседозволенности, это означает, что все остальное – несущественно, то есть не должно учитываться в оценке затрат и частных выгод. Для этих экономистов «несущественное» включает природу, людей и общество – в значительной степени все те вещи, которые мы идентифицировали как реальное богатство. С такими зашоренными принципами принятия решения удивительно, что мы все еще не находимся в худшем положении, чем оказались сейчас.

Правила жизни на космическом корабле

Принимая ВВП как меру показателей эффективности производства, экономисты предполагают, что чем быстрее ресурсы проходят через экономическую систему, чтобы стать токсическим мусором, тем мы становимся богаче. Мы могли получить почти такой же результат, просто управляя экономикой с целью увеличения темпа роста наших мусорных свалок.

Понимание того, что ресурсы Земли не безграничны, пришло где-то в 1970-х годах, когда потребление человеком естественных регенерируемых ископаемых превысило пределы того, что могла выдержать планета, и множество природных систем начали разрушаться. Крах наступал медленно и затем начал ускоряться. Действительность изменилась, а наши способы мышления и бизнеса – нет.

Астронавты, мчащиеся в космосе в герметичном звездолете, ясно понимают, что их здоровье зависит от поддержания необходимых запасов кислорода, топлива, еды, воды и других вещей. Уменьшение потребления и полноценная рециркуляция важны для поддержания их жизни. Поскольку ничто не может быть возобновлено, то ничто не может быть потрачено впустую. Потреблять быстрее, чем пополняются запасы, – просто убийственно. Ковбои вседозволенности, которые внезапно оказываются в жилом отсеке космического корабля, или быстро постигают новые способы выживания, или исчезают.

Фактически никаких границ больше не существует. Теперь – или жизнь по правилам космического корабля, или смерть.

Нет времени для промедления

Если вы являетесь таким же, как я, поклонником оригинального сериала «Star Trek»[45], возможно, вы помните, как Капитан Кирк вызвал инженера Скотти, и между ними произошел следующий диалог:

– Скотти, предоставьте мне краткий отчет о положении дел по всем системам жизнеобеспечения.

– Есть, капитан. Дело – дрянь.

– Отключите все второстепенные системы немедленно и направьте все доступные ресурсы в системы жизнеобеспечения.

Ученые, которые изучают эти вещи, теперь близки к общему соглашению, что во избежание непоправимого ущерба климатическим системам Земли мы должны сократить, по крайней мере, 80 процентов глобальных выбросов парниковых газов не позже, чем к 2050 году, а по возможности и раньше. Учитывая непропорционально бо́льшую ответственность Соединенных Штатов за существующие на сей день вредные выбросы в атмосферу, наша доля потребует сокращения почти до 90 процентов.

Даже если мы выражаем готовность достичь этих чрезвычайно амбициозных целей по сокращению выбросов парниковых газов, из-за неотвратимых изменений климата, сокращения объемов рыболовства, нехватки питьевой воды и истощения почвы мы сталкиваемся с актуальной на сегодняшний день проблемой производства пищевых продуктов. Она выражается в потере генетического разнообразия, которая уменьшает возможности для биологической адаптации.

Раздражительность может быстро вспыхнуть на космическом корабле, если несколько человек потребляют больше своей нормы и оставляют других без еды, воды и кислорода. Распределение ресурсов Земли чрезвычайно неравно, как было показано в предыдущих главах, и разрыв продолжает расти. Грядущее глобальное переселение народов, вызванное разрушительным изменением климата, почти наверняка должно увеличить социальное напряжение, повысить угрозу терроризма и общего упадка.

Тем временем, даже по самым оптимистичным оценкам, численность населения на Земле к 2050 году увеличится, по меньшей мере, на миллиард человек, в то время как эрозия почвы, поразившая сельхозугодия, климатические нарушения, истощение рыбных ресурсов и пресной воды ведут к проблеме обеспечения продовольствием уже сегодня.

Ни фантомное богатство, ни технологии, разрабатываемые в рамках существующей системы, не собираются изменять это мрачное уравнение.

Обеспечение безопасности и достатка

Мы могли бы начать с изучения организации естественных экосистем и затем попытаться подражать им.

Совместная самоорганизация

Со времени ранних превалирующих форм организации человеческого общества мы, люди, были склонны рассматривать жизнь только как грубую конкурентную борьбу за еду и половых партнеров, и, возможно, наша имперская жестокость друг к другу оправдывается борьбой за выживание. Элемент конкурентной борьбы вносит существенный вклад в динамизм жизни, но такое соперничество – только подоплека обширной истории экстраординарной способности земной жизни к самоорганизации.

Секрет жизни находится в триллионах и триллионах клеток, организмов и сообществ организмов, задействованных в изящном танце непрерывного обмена крупинками жизни между собой. Он позволяет каждому поддерживать свою уникальность и здоровье, способствуя жизни целого и уравновешивая собственные потребности относительно потребностей более многочисленного сообщества. Современные биологи, занимающиеся передовыми разработками, утверждают, что виды, которые процветают в течение долгого времени, не являются самыми агрессивными и конкурентоспособными. Они просто находят нишу, и в ней удовлетворяют свои собственные потребности теми способами, которые одновременно удовлетворяют потребности других и оптимизируют жизнь целого.

ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ ЗДОРОВОЙ ЖИЗНЕСПОСОБНОЙ СИСТЕМЫ

1. Организовываться в динамические самодостаточные сообщества на местах.

2. Соблюдать баланс потребностей и интересов целого общества и отдельного человека.

3. Придерживаться практик экономии и взаимной выгоды.

4. Поощрять сотрудничество.

5. Оптимизировать получение и использование экологически чистой энергии и материалов, адаптируясь к определенным условиям микросреды.

6. Формировать проницаемые границы и управлять ими.

7. Развивать разнообразие и обмениваться знаниями.

Находясь в непрерывном обмене веществ, жизнь является одновременно и экономной, и взаимовыгодной. Остатки или отходы одного вида являются пищей для другого – это постоянные и всеобъемлющие процессы рециркуляции и повторного использования.

Поскольку богатство жизни основано на разнообразии и зависит от непрерывного обмена веществ, то жизнь возможна только в сообществе. Отдельный организм не может выжить в условиях изоляции от других организмов или в монокультуре, ограниченной лишь своими собственными разновидностями. Чем больше разнообразие внутри биосообщества и чем активнее осуществляется сотрудничество между видами, тем выше устойчивость сообщества в период кризиса, тем больше у него потенциала для творческой реализации, открытия новых возможностей и тем более развит навык приспособления к разнообразным и изменяющимся локальным условиям.

Самодостаточная локальная адаптация

Способность к адаптивной самоорганизации позволяет каждой из бесчисленных локальных микросубсистем приспосабливаться к разнообразным, завязанным друг на друге условиям окружающей микросреды. Каждая микросистема, таким образом, в состоянии оптимизировать получение, распределение, использование и хранение доступной энергии и материальных ресурсов, – как для себя, так и в плане удовлетворения потребностей бо́льшей системы. Эта оптимизация возможна, так как экосистемы являются своего рода каркасом структуры жизнедеятельности на Земле.

Самодостаточная локальная адаптация в поглощении, производстве энергии и питании каждой микросистемы максимизирует безопасность и стабильность – как в местных, так и в глобальных системах. Вместо всеобщего разрушения нарушение равновесия в одной части системы может быть легко компенсировано и приостановлено в более мелком масштабе. Локальная самодостаточность также способствует тому, что каждая местная система уравновешивает потребление и воспроизводство в соответствии с доступностью ресурсов, таким образом, способствуя поддержанию баланса системы в целом.

Управляемые ограничения – неотъемлемая часть жизненных процессов и их способности к локальной адаптации. Именно поэтому живые системы научились формировать водопроницаемые мембраны на каждом уровне организации жизни: клетка, орган, многоклеточный организм, многовидовая экосистема. На каждом этапе, от отдельной клетки до экосистемы, живое существо должно добывать энергию из своей собственной среды и затем поддерживать себя в активном состоянии непрерывного обмена – внутреннего и со своими соседями. Мембрана – это еще и защита живого организма против хищников и паразитов, которые посягают на его энергию, не предлагая ничего взамен.

Если мембрана нарушена, постоянные энергетические затраты способствуют смешиванию внутренних структур организма с энергией окружающей среды, и он умирает. Организм также погибает, если мембрана плотно закрывается, изолируя его таким образом от окружения и отключая от жизненно необходимого энергетического потока, возникающего в процессе взаимообмена со средой обитания.

Новая экономика как экономика жизни

Поскольку наиважнейшие формы реального богатства являются условием жизни, термин «экономика жизни» становится синонимом для реальной экономики богатства, принцип организации которой соответствует устройству здоровой экосистемы. Мера состоятельности экономики жизни – живучесть, или творческая жизненная энергия, воплощенная в людях, отношениях и окружающей среде.

Экономика жизни самоорганизуется в рамках рыночных законов. Она внедрена во все формы существования и спланирована так, что уравновешивает потребности в стабильности со способностью к творческой адаптации в окружающей среде. Она структурирована, чтобы быть независимой в получении бо́льшей части необходимой ей энергии и удовлетворении других потребностей. Индивидуальные предприятия характеризуются человеческим масштабом и локальной принадлежностью. Власть принятия решения распределена среди участников сообщества с учетом их соответствующих ролей в области производства, потребления и гражданского статуса.

Культура экономики жизни основана на взаимной ответственности каждого человека за баланс между удовлетворением своих личных потребностей и обязательством поддерживать благополучие целого. Каждое коммерческое предприятие, как ожидается, должно делать то же самое. Прибыль – это средство ведения торговли, а не самодостаточная или основная цель.

Как и любая биологическая система, структура экономики жизни определена, прежде всего, ее внутренними потоками энергии, которые в человеческом сообществе принимают форму отношений доверия и заботы – тем, что мы называем социальным капиталом. Отметьте, что я не говорю здесь о финансовых или материальных потоках. Я говорю о потоках жизненной энергии, которая в человеческом сообществе означает потоки не превращенного в деньги доверия и заботы, важных для единства и выживания сообщества. Еще одно основополагающее качество экономики жизни: лидер должен быть талантливым организатором разного рода народных объединений.

Вспомним, что управляемые проницаемые границы нужны для поддержания жизнеспособности организма, чтобы создавать и поддерживать энергетический обмен, необходимый для его существования.

У каждого сообщества должно быть развито чувство собственной идентичности и осознание, что каждый несет ответственность за пополнение человеческого, социального и естественного капитала. Это крайне важно для поддержания жизни общества и его способности приносить пользу членам. Чтобы делать такие инвестиции, необходимо управлять своими экономическими ресурсами и приоритетами.

Это не означает, что местные системы экономики жизни отключают себя от мира. Наоборот, они признают взаимные выгоды справедливой торговли товарами и услугами и свободного обмена идеями, технологией и культурой. Тот, кто принимает участие в работе локальной экономики, должен быть готов играть по местным правилам, где каждая сторона должна уважать право других на собственные приоритеты.

В своей потребности управлять пограничными отношениями реальное богатство Мэйн-стрит, или экономика жизни, входит в прямой конфликт с интересами хищников Уолл-стрит. Экономика жизни контролируется в местном масштабе. Уолл-стрит провозглашает «протекционизм». От имени «свободного» рынка (читай: свободного для самых влиятельных игроков рынка) она требует равного доступа к общественным ресурсам во имя исключительно личной выгоды «удаленных» владельцев бизнеса (не имеющих отношения к оперативной работе предприятия, а пользующихся услугами местных управляющих) и менеджеров, у которых нет ни знания, ни намерения заботиться об обществе и его приоритетах.

Программа экономической глобализации Уолл-стрит

В какой-то момент Уолл-стрит поняла, что ее способность производить незаработанную прибыль лучше всего обеспечивается системой, которая минимизирует уровень локальной экономической независимости и максимизирует зависимость экономических общин от удаленных ресурсов. Рынок фермеров, где местные производители и потребители собираются, чтобы участвовать в непосредственных обменах, предполагает целый ряд выгодных стратегий для общины. Еда свежа, транспортные расходы минимальны, индивидуальные бартерные отношения развивают общину, участники могут быстро приспособиться к изменению местных предпочтений и условий, и локальная экономика амортизирует продовольственные потрясения, происходящие во внешнем мире.

Уолл-стрит смотрит на все это и говорит: «Где же здесь прибыль? Мы нуждаемся в такой глобальной продовольственной системе, при которой производители в Чили будут зависеть от клиентов в Нью-Йорке, и наоборот. Тогда все стороны будут зависеть от нас, и мы будем служить посредником. Мы можем установить цены для обеих сторон и потребовать, чтобы производители покупали семена, удобрения и инсектициды у нас, по нашим ценам. Чем убедительнее мы будем выдвигать аргументы для иностранных производителей в пользу того, что, специализируясь на особых товарах и продуктах, они обогатятся, разнообразив свой рацион, тем сильнее они будут зависеть от нас, и тем больше потом будет наша прибыль».

Уолл-стрит, предпочитая всюду устанавливать систему локальной монокультуры, не только ставит каждое сообщество в зависимость от хищных корпоративных посредников, но и снижает степень глобальной продовольственной безопасности.

Погодные катаклизмы в одной части света создают нехватку продовольствия в другой. Если Соединенные Штаты решают превратить свой урожай зерна в этанол, цены на плоские маисовые лепешки в Мексике устремляются вверх, пронзая крышу. Одна страна может решить, что ей выгоднее заасфальтировать свои сельхозугодия и импортировать продукты из мест, где рабочая сила и земля дешевле. Ошибка таких краткосрочных финансовых вычислений проявится, когда в стране-поставщике случится неурожай и будет принято решение остановить экспорт, чтобы прокормить собственное население.

Преобладание монокультуры делает урожай особенно уязвимым для насекомых или неблагоприятных погодных условий. Поставка больших объемов продуктов по всему миру нарушает естественные барьеры экосистемы и заносит различных вредителей, против которых у экосистем нет иммунитета.

Общество, использующее собственные ресурсы для удовлетворения своих потребностей, вряд ли опустошит экономику, решив перебазировать главную фабрику в другое место. Также, вероятно, и местный рынок не пострадает из-за какого-нибудь внезапного изменения глобальных условий торговли. Природа мудра и дальновидна. Уолл-стрит же является жадной и близорукой. Мы должны приложить все усилия, чтобы добиться соответствующего сходства с природой.

Распределение приоритетов в Новой экономике

На космическом корабле под названием Земля нет места для войны, спекуляций с фантомным богатством и рекламы, стимулирующей потребление. Заливая почву асфальтом и бетоном, разрушая ее всеми известными нам способами, мы, очарованные демонстрацией материального избытка, изымаем производительную землю из оборота, расходуем и загрязняем водные запасы. На космическом корабле все эти акты убийственного безумия категорически запрещены. Мы можем и должны переориентироваться и держаться курса более выгодного использования ресурсов, которые сейчас так необдуманно тратятся.

Восстановление нерационально потраченных ресурсов

Весь этот список вещей, которые не работают на космическом корабле, ставит на повестку дня перераспределение приоритетов, чтобы выявить наиболее острые потребности экономики реального богатства. Мы можем перераспределить ресурсы, изъяв их из области вооружения и направив в сферу здравоохранения и восстановления окружающей среды; из сферы автомобилестроения – в область общественного транспорта; из горнодобывающей промышленности – в безотходное производство; из строительства спальных районов – в возведение компактных сообществ и в восстановление лесных угодий и пахотных земель; из сферы рекламы – в сферу образования; из области финансовых спекуляций – в область местного предпринимательства. Это лишь некоторые примеры первоочередных приоритетов. Подобное перераспределение – ключ к облегчению общего человеческого бремени на Земле, к улучшению здоровья и к счастью людей.

Переход не будет безболезненным, особенно для работников учреждений экономики фантомного богатства: их места будут сокращены. Уолл-стрит нанесла решающий удар по самой себе и тем самым услужливо инициировала процесс трансформации.

К счастью для всех, существенные инвестиции в Новую экономику создадут гораздо больше новых «зеленых» рабочих мест, чем число должностей в сфере обслуживания фантомного богатства, которые будут ликвидированы, когда экономика Уолл-стрит разрушится. Если мы сделаем все правильно, будет много серьезной работы для всех, включая беженцев с Уолл-стрит, и найдутся даже сейчас отрицаемые значительные средства к существованию – в виде компенсационных пакетов, хотя, конечно, не с 6-, 10-значными цифрами. Для тех, кто считает, что ему сложно приспособиться к справедливому распределению компенсаций, я рекомендую брать курс на комфортную практику добровольной простоты.

Военная конверсия

Главная угроза нашей безопасности лежит в области погодных катаклизмов, нефтяной зависимости, нарушении поставок продовольствия, водного дефицита, социального напряжения из-за общественного разложения и чрезвычайного неравенства, катастрофических затрат на здравоохранение и финансового коллапса. До сих пор наше главное обязательство по обеспечению национальной безопасности состояло в том, чтобы поддерживать чрезмерно большую военную машину, участвовать в бессмысленных международных войнах и строить новые тюрьмы. Все это, по большому счету, никак не способствует нашей безопасности.

Мы, Соединенные Штаты, несем ответственность примерно за половину мировых военных расходов и выделяем бо́льшую часть неконтролируемого федерального бюджета на поддержание наших военных учреждений [52], пренебрегая сферами образования, здравоохранения, развитием инфраструктуры, поисками решения экологических проблем и другими актуальными задачами современного общества. На сегодняшний день основная военная угроза исходит от горстки террористов, чья степень вооружения немного больше, чем их готовность умереть за свои убеждения.

Исследователи военного дела давно уже пришли к выводу, что развертывание обычной группы войск бесполезно и непродуктивно в борьбе с нетрадиционными врагами, которые смешиваются с гражданским населением. Неизбежный косвенный ущерб провоцирует акты насилия и ускоряет увеличение числа террористов за счет дополнительной вербовки. Единственные, кому выгодна эта глупая политика безопасности, – это корпорации Уолл-стрит, которые получают прибыль от расходов на оборону.

Реальная политика безопасности продвинула бы глобальную инициативу отказа от войны как от инструмента внешней политики и сокращения наших вооруженных сил в пользу гражданской Национальной гвардии в качестве внутренних сил безопасности, а-ля Швейцария. Одновременно бы запустился процесс перенаправления человеческих и материальных ресурсов военной промышленности в сферу образования, здравоохранения, восстановления окружающей среды и энергетической модификации нашей инфраструктуры.

Зеленое строительство[46] и уменьшение беспорядочной застройки

Городская застройка малой плотности занимает лучшие сельскохозяйственные и лесные угодья, уменьшает продовольственную безопасность, увеличивает расходы на инфраструктуру, препятствует регенерации водоносного слоя, создает автомобильную зависимость и зависимость от импортной нефти, подрывает здоровье общества и увеличивает количество ядовитых выбросов, что ведет к загрязнению воздуха, земли и воды. Рациональная транспортная политика и изменение конфигурации нашего физического пространства так, чтобы дом, работа, школа, магазины и места отдыха находились в непосредственной близости, многим поможет обойтись без частных транспортных средств. Нужно возвратить землю, необходимую для сельского хозяйства, лесов и естественной среды обитания, и помочь восстановить отношения в обществе, необходимые для человеческого благосостояния и счастья.

Строительство и обслуживание зданий составляют основу неэффективных энергетических затрат. Чтобы достигнуть нашей цели – 90-процентного сокращения выбросов парниковых газов, – все новое строительство должно будет отвечать стандартам живого жилищного строительства, согласно которым здания, как минимум, должны быть экологически нейтральны, а предпочтительней, чтобы жилое здание вносило положительный вклад в выработку энергии и очистку воздуха и воды. Мы будем также нуждаться в новой программе, нацеленной на переоснащение уже существующих домов и зданий.

На самом деле, это – счастье, что бо́льшая часть нашей национальной транспортной системы и общественной инфраструктуры находится на последней стадии разложения из-за десятилетий пренебрежения ее нуждами. Разрушающаяся система частично основана на устаревшей транспортной системе и модели землепользования. Раз уж мы должны их восстанавливать, имеет смысл менять их на модели, которые используют эффективные и возобновляемые источники энергии, поддерживают сообщество и устраняют зависимость от автомобильной промышленности.

Как только переход завершится, ВВП уменьшится. При этом безопасность и качество жизни улучшатся.

Рекламная служба и общественные СМИ

Соответствующая роль бизнеса в Новой экономике, в ответ на потребности человека, состоит в обеспечении продуктов и предоставлении услуг, благоприятных для Земли, а не в создании искусственных желаний. Реклама вне информирования людей о доступности и особенностях продуктов и услуг не имеет никакого оправданного места в общественной жизни и не относится к обоснованным торговым издержкам. Просто запрет на рекламу привел бы к серьезным и сложным конституционным проблемам свободы слова. Нет никакого конституционного барьера – однако, и требований, – чтобы затраты на рекламу, помимо информирования о продуктах и технических требованиях, оплачивались за счет доходов, остающихся после уплаты налогов. Это лишь другая сторона одной и той же проблемы. Кроме того, нет никакого законного обоснования тому, чтобы предоставить Уолл-стрит один из наших самых ценных общественных ресурсов – диапазон радиовещательных частот.

Радиовещание – достояние общественное и должно надлежащим образом служить общественным интересам. Разрешение нескольким частным медиа-корпорациям монополизировать вещание и служить своим узким интересам в области пропаганды культуры индивидуализма, жадности, насилия и материального избытка совсем не соответствует соблюдению интересов социума. Независимое государственное и общественное радио– и телевещание, предоставляющее широкий диапазон мнений, должно получить предпочтение при условии, что владельцы Уолл-стрит не участвуют в распределении радиовещательных частот.

Переход к экономике, ориентированной на реалии живого космического корабля Земля, ставит существенную креативную проблему. Это также дает грандиозную возможность осознать и выразить весь наш творческий потенциал.

Нам нужно изменить фактически каждый аспект нашей деятельности, связанной со структуризацией и управлением экономическими системами. Вместо того чтобы увеличивать скорость, с которой мы превращаем полезные ресурсы в ядовитый хлам, мы должны оптимизировать качество и количество наших запасов реального богатства, заботясь об их переработке и повторном использовании в непрерывных циклах производства-потребления, которые преобразовывают затраты на один род деятельности в ресурсы для другой. Мы должны учиться подражать жизнеспособности самоорганизации экосистем местного масштаба, чтобы интегрировать наши жизни в биосистему Земли. Чтобы преуспеть в этом, нам придется полностью изменить процессы экономической глобализации, которые подрывают эффективность, баланс, гибкость и адаптивные способности реального богатства в рамках экономических систем Мэйн-стрит.

Перераспределение ресурсов от вредного или расточительного использования к выгодному является основополагающим приоритетом программы Новой экономики.

Ключевые пункты этой программы включают:

• отказ от войны как инструмента внешней политики;

• демонтаж военной системы;

• отказ от беспорядочной городской застройки и переоснащение уже построенных зданий;

• восстановление лесных угодий, пахотных земель и нежилых территорий дикой природы;

• усиление роли местных сообществ, эффективное использование энергии и устранение зависимости общества от автомобильной промышленности и частного транспорта.

Другие аспекты проблемы перераспределения ресурсов мы поднимем в следующих главах.

А сейчас обратим внимание на то, каким образом нужно изменить существующие правила, чтобы освободить и обновить экономику Мэйн-стрит так, чтобы мы, люди, могли благоденствовать и преуспевать на живом космическом корабле по имени Земля в виде единой команды – иногда упрямой и шумной, но выносливой и предприимчивой.

Глава 11. Освобождение Мэйн-стрит

Гнев праведный, возникший как реакция на несправедливость, – единственный мотив, который в глазах беспристрастного зрителя может служить оправданием для причиненного вреда или нарушенного счастливого существования нашего соседа… Любые мудрые начинания государства, штата, какого-либо объединения или содружества, насколько это возможно, используют силу общества, чтобы оградить тех, кто находится в сфере его влияния, от причинения вреда друг другу или разрушения счастливого существования.

Адам Смит [53]

Мы можем и должны переживать по поводу тех триллионов долларов, которые Федеральная Резервная система и американское правительство пустили коту под хвост, а точнее, в поддержку Уолл-стрит. Но, как бы то ни было, не требуется оплакивать непосредственно Уолл-стрит. Пусть идет с миром, не тратьте ценную энергию, направьте ее лучше в русло создания чего-то нового, избавьтесь от оставшихся после краха Империи обломков, очистите площадку для строительства Новой экономики на основе политики Мэйн-стрит.

Разгромленная Уолл-стрит, Мэйн-стрит борется за выживание, но есть знаки, указывающие на то, что восстановление возможно. Еще до того, как Уолл-стрит потерпела крах, Мэйн-стрит подтверждала свою жизнеспособность за счет оказанной ей поддержки со стороны таких объединений, как Деловой союз местных экономических систем (Business Alliance for Local Living Economies), Независимый деловой союз Америки (American Independent Business Alliance), Проект новых правил Института местного самообеспечения (New Rules Project of the Institute for Local Self-Reliance), Коалиция продовольственной безопасности (Community Food Security Coalition). Были также и другие массовые инициативы поддержки Мэйн-стрит со стороны США и Канады.

Это демонстрирует потенциал различных объединений в сфере творческой самоорганизации; потенциал, который слишком долго оставался в тени из-за отсутствия видения того, как можно мобилизовать его возможности. Усилия данных объединений формируют основание для реального богатства Новой экономики.

В предыдущей главе говорилось о глубине и возможности того изменения, которое мы должны теперь осуществить как нация и как биологический вид. Позвольте мне обобщить сказанное, чтобы убедиться, что в памяти четко отложились основные моменты. Необходимо: реструктурировать потребление, чтобы достигнуть 90-процентного сокращения выпуска в атмосферу газов, создающих парниковый эффект; достигнуть справедливого распределения дохода; восстановить социальный и естественный капиталы; устранить возможности возникновения войны и уменьшить прирост населения.

Адаптивное изменение этих величин требует реализации творческого потенциала общества, что может быть достигнуто только через ответственную самоорганизацию в разных сферах деятельности, и достижения гармоничного существования всего общества как единого целого. Это – фундаментальная способность проникновения в суть проблемы, лежащая в основе понятия Адама Смита о самоорганизации рыночной экономики.

Специалисты по изучению рынка правы в своем признании творческого потенциала самоорганизации. Но их предположения относительно того, что этот творческий потенциал ограничен узкой задачей получить отдельную финансовую выгоду, являются устаревшими и в корне неправильными. Они упускают из виду одно существенное измерение жизни сообщества – моральное. Самоорганизация является наиболее эффективной при оптимизации благосостояния всех членов сообщества, когда деятельность участников сопровождается зрелым осознанием того, что общим интересам может что-то угрожать. Нельзя получить мандат по достижению моральной зрелости, но мы можем поощрять, вынашивать и прославлять ее, как делают это инициативы местной экономики, отмеченные выше. Мы можем также установить правила и следовать политике, которая поддерживает положительные деяния гражданина и ограничивает вредную для общества деятельность, как рекомендовал Адам Смит.

Новые правила Новой экономики

Правительство устанавливает и претворяет в жизнь правила, играющие важную роль в любом обществе, не все члены которого являются праведниками. Эти правила согласуются с системой ценностей, являющейся частью норм этики и культуры общества. В результате формируются экономические институты, цель которых – обеспечение жизнедеятельности людей и предоставление средств для решения жизненно важных задач.

Федеральное правительство ввело в обращение законы, которые сформировали американский средний класс после Второй мировой войны. Когда Уолл-стрит учредила политический союз, дела по управлению которым впоследствии были переданы правительству, изменился целый свод правил, поощряющий развитие более богатого класса, и средний класс начал постепенно исчезать. Принципы управления были направлены на то, чтобы сделать доминирующим сектором экономики сферу финансов, а вовсе не промышленность. Как следствие – рабочие места в сфере производства стали сокращаться, Мэйн-стрит постоянно вела борьбу за выживание, а Уолл-стрит стала представлять собой самый крупный и рентабельный сектор экономики.

Действия же простых граждан, несмотря на все, в целом направлены на отказ от фантома – экономики денег – и приятие экономики реального богатства. Это движение требует введения в обращение новых принципов управления, которые одобряет Мэйн-стрит, и обостренного чувства моральной ответственности.

ВИДЕНИЕ АДАМА СМИТА

Адам Смит предполагал, что мир местной рыночной экономики, в основе которого лежит производство и обмен товаров и услуг, представленный мелкими предпринимателями, ремесленниками и семейными фермерскими хозяйствами, с сильными общественными корнями, способен удовлетворить все потребности людей. Таково было видение экономики Мэйн-стрит времен Смита.

Вопреки популярной и в корне неправильной точке зрения, Адам Смит не был отцом капитализма. Он обиделся бы на такое определение, потому что постулаты капитализма, насколько мы знаем, не входили в ту систему ценностей, которую он поддерживал. Адам Смит испытывал сильную антипатию к корпоративным монополиям и тем, кто использует их богатство и власть, применяя методы, которые вредят другим. Он полагал, что у людей есть естественное и закономерное право беспокоиться о благосостоянии других и моральное обязательство не делать того, что может им навредить. Он считал, что правительство несет ответственность за ограничение деятельности тех, кто не следует соблюдению этого обязательства.

Вспомните, мы говорили в главе 3, что существует основанная на общественных началах рыночная система, являющаяся альтернативой капиталистической экономической системе, которой управляют Уолл-стрит и крупные корпорации. Основное различие между рыночной и капиталистической системой – правила. Рыночная система имеет надлежащий свод правил, навязанный правительством с целью сохранения условий, важных для эффективной работы рынка.

Капитализм – это когда рынок работает без соответствующих правил. Экономическая мощь все более и более концентрируется и поворачивается от производства реального богатства к производству призрачного. Отсутствие правил рынка – причина проблемы. Следование правилам рынка – ее коррекция.

Идеологи свободного рынка будут кричать, что это правительство ограничивает свободу личности. Но некоторые слишком злоупотребляют данной им свободой, особенно этим грешат те, в чьих руках сосредотачивается непостижимая финансовая власть, как это произошло с Уолл-стрит. Как отмечает Адам Смит в своей книге «Теории морали» («The Theory of Moral Sentiments»), одна из существенных обязанностей правительства заключается в том, чтобы прибегнуть к активным действиям, когда это потребуется, и остановить тех, кто злоупотребляет своей свободой и пользуется методами, причиняющими вред другим.

Установленные правила рынка не позволяют думать, что монополистическая власть и разрушение реального богатства в целях создания призрачного – это полный перечень областей, в рамках которых наблюдается чрезвычайное злоупотребление полномочиями и деньгами. Установленные правила рынка поддерживают экономику, которая функционирует скорее как здоровая экосистема, чем как раковая опухоль. Они создают явный уклон в пользу Мэйн-стрит и реального богатства. Эти правила – хорошая идея.

Система Уолл-стрит нанесла удар по самой себе, и последующее разоблачение коррупции, столь глубокой и вездесущей, что члены ее учреждений прекратили выдачу кредитов друг другу, стало поводом для серьезных действий. Либертарианец Алан Гринспэн, религиозный просветитель Айн Рэнд, бывший председатель Совета управляющих Федеральной резервной системы, играл ведущую роль в блокировании усилий по осуществлению каких-либо регулирующих действий (что, возможно, могло бы предотвратить бедствие Уолл-стрит). Он публично признал, что само по себе регулирование не работает. Звезды перестроились.

Рынки абсолютно точно нуждаются в управлении, но это требуется не в целях контроля каждого аспекта экономики, а для того, чтобы установить систему правил, в пределах которой люди и фирмы смогут использовать методы самоорганизации, уравновешивающие интересы общества и человека.

Некоторые могут подумать, что мои предложения заходят слишком далеко и могут иметь разрушительные последствия для политической партии. Учитывая нашу ситуацию, мой страх, возможно, не так силен. Процесс завершен, независимо от того, что мы делаем. Мы только начали сталкиваться с последствиями.

Если мы будем действовать достаточно быстро, чтобы преобразовать старую систему в экономику реального богатства, нам не надо будет переживать за будущее, которое часто изображается в виде зловещих счетов, словно вышедших из научно-фантастических фильмов с опустошенными пейзажами и скитающимися бандами отморозков.

Программа из 12 пунктов по внедрению Новой экономики

Я предлагаю программу по внедрению Новой экономики, состоящую из 12 пунктов. В данном разделе я подробно рассмотрю первые 10 пунктов. Пункты 11 и 12, которые являются, возможно, самыми важными, рассматриваются в главе 12 «Финансовое обслуживание реального богатства», где мы поговорим о потребности преобразования финансового обслуживания и управления денежными массами с учетом установления ответственности перед соблюдением общественных интересов [54].

12 ПУНКТОВ ПЛАНА СОЗДАНИЯ НОВОЙ ЭКОНОМИКИ

1. Изменить курс экономической политики, сместив акценты с роста фантомного состояния на рост реального богатства.

2. Возвратить незаслуженную прибыль Уолл-стрит, установить размеры взносов и штрафов, чтобы воровство и азартные игры Уолл-стрит стали нерентабельными.

3. Ввести в эксплуатацию рыночный механизм ценообразования на основе полных издержек.

4. Пересмотреть и усовершенствовать устав корпорации.

5. Восстановить национальный экономический суверенитет.

6. Реконструировать общности, поставив задачу перехода на самообеспечение с учетом основных потребностей членов соответствующей группы людей, находящихся в условиях совместного владения какой-либо собственностью.

7. Прибегнуть к мерам экономической политики, создающим сильный уклон в пользу социальных предприятий, принадлежащих частным заинтересованным лицам.

8. Продвигать и субсидировать частных заинтересованных предпринимателей, чтобы демократизировать собственность.

9. Использовать политику урегулирования налогов и доходов, чтобы достичь справедливого распределения накоплений и прибыли.

10. Пересмотреть свод законов об интеллектуальной собственности, обеспечить свободный обмен между информацией и технологией.

11. Реструктурировать сферу финансового обслуживания в соответствии с политикой Мэйн-стрит.

12. Передать ответственность за выпуск денег федеральному правительству.

1. Изменить курс экономической политики, сместив акценты с роста фантомного состояния на рост реального богатства.

Это проверенный принцип управления: вы получаете то, что оцениваете. Если цель состоит в том, чтобы увеличить прибыль корпорации, то оценка экономических показателей против роста валового внутреннего продукта может иметь смысл. Если же цель состоит в том, чтобы оптимизировать здоровье людей и природы, то рассмотрение ВВП как положительной меры экономических показателей ведет к активной деструкции. Такое видение основывается на политике, способствующей росту фантомного состояния за счет реального, социального и экологического, богатства. Использование биржевых индексов, которые имеют тенденцию быть прямыми признаками финансовых пузырей, является еще менее предпочтительным.

Мы должны запустить процесс замены финансовых индикаторов на индикаторы реального благосостояния. Дети – самые уязвимые члены общества. Существуют показатели недоедания, внебрачной беременности, преступности среди подростков и детской смертности, из которых складывается удивительно ясная картина о состоянии здоровья общества. Такие индикаторы, как биологическое разнообразие и размеры нестабильных популяций рыб, птиц и лягушек, служат превосходными критериями здоровья экосистемы. Вообразите, как наши национальные экономические приоритеты могли бы сместиться, если бы мы приняли эти индикаторы как меру экономической эффективности. Как вы помните, мы уже подробно рассматривали нематериальные индикаторы в главе 9.

Большинство экономистов отклонят данное предложение, убежденные в том, что увеличение ВВП является ответом на улучшение как раз таки подобных индикаторов. Факты говорят обратное. Мы должны сокращать ВВП. Обеспечение социальных и экологических индикаторов в качестве приоритетной задачи – это то, с чего следует начинать формирование Новой экономики.

Вот правильная последовательность действий: сокращение ВВП может быть осуществлено только совместно с выполнением пункта 12 программы по созданию Новой экономики: «Передать ответственность за выпуск денег федеральному правительству».

Как я уже говорил в главе 7, когда частные банки выдают кредиты, они тем самым создают деньги, и это означает, что экономика должна расти с достаточной скоростью, чтобы покрыть причитающиеся проценты за уже выданные ссуды и обеспечить условия для выдачи новых займов. В противном случае последует крах кредитной системы, а за ним – и всей экономики в целом. Это меч, который банки держат над нашей головой. «Увеличьте прибыль или умрите». Такого быть не должно. Я буду говорить об этом в следующей главе. А сейчас пока запомните, что пункты 1 и 12 неразрывно связаны между собой.

В любом случае мы можем поднять уровень осознания проблемы выбора показателей экономической эффективности, сосредоточить внимание на важных индикаторах реального богатства. А также заняться воплощением проектов по внедрению показателей реального богатства в жизнедеятельность наших местных сообществ, как уже сделали сотни общностей Соединенных Штатов и Канады [55].

2. Возвратить незаслуженную прибыль Уолл-стрит, установить размеры взносов и штрафов, чтобы воровство и азартные игры Уолл-стрит стали нерентабельными.

Мы могли бы провозгласить «упразднение Уолл-стрит» основным пунктом программы по созданию Новой экономики. В обязанности правительства не входит спасение частных организаций Уолл-стрит, которые стоят нам так дорого и служат так плохо. Так как Уолл-стрит ведет себя как преступный синдикат, правительство и должно воспринимать ее как преступный синдикат: рассмотреть дело об Уолл-стрит в судебном порядке и потребовать, чтобы виновные понесли наказание или свернули все свои дела.

Я раздражаюсь каждый раз, когда слышу, что деловые репортеры в вечерних новостях комментируют состояние фондового рынка, говоря: «Сегодня инвесторы сделали то-то и то-то». Деятельность настоящих инвесторов заключается в создании фондов в поддержку предпринимательской энергии, создания и роста компаний. Люди, которые покупают и продают листки бумаги в надежде на прибыль благодаря динамике цен, по факту принимают участие в действе, иначе известном как азартная игра. В ней задействованы и те, кто держит ставки и распределяет выигрыш, – то есть букмекеры. Если бы мы все называли своими именами, мы бы сразу отличили настоящих инвесторов, создающих реальное богатство, от спекулянтов, заинтересованных в фантомном богатстве и финансовых играх.

В казино Уолл-стрит существует особая проблема: игроки часто используют деньги других людей, чтобы сделать ставки с максимальной для себя выгодой. Это отражается на ценах реального мира, на лопающемся пузыре рынка недвижимости, себестоимости продуктов и ценах на нефть. Как утверждают коммивояжеры Уолл-стрит, ее спекуляции, далекие от стабилизации рыночных цен, могут спровоцировать сильные колебания конъюнктуры рынка и цен.

Позвольте людям, которые хотят играть на деньги, пользоваться услугами лицензированных казино. И позвольте тем, кто хочет заниматься инвестициями, делать это в рамках экономики Мэйн-стрит. Пора забрать у букмекеров Уолл-стрит награбленное и убедить их заниматься честной деятельностью, объявив их схемы, работающие против общества, незаконными или нерентабельными. Вот несколько предложений по этому поводу.

Узаконьте раз и навсегда запрет на продажу, страхование, кредитование в счет активов, которых в действительности не существует, а также на любые гарантии, страхование рисков и поручительства, не имеющие под собой реальных активов. Небольшое исследование позволит компетентным управленцам, конечно, составить более длинный список, но речь идет об идее. Да, все это – методы Уолл-стрит, которые работают на создание фантомного богатства, деформируют рыночные системы и создают нестабильные ситуации.

Установите строгие пределы для инвестирования заемных средств финансовыми учреждениями. Создайте резервный фонд и введите требования к уровню собственных средств компании, претендующей на роль инвестора и работающей в сфере продаж разных видов страховок. Отрегулируйте курс облигаций и наложите строгие штрафы за фальсификацию в оценках экономического положения компании.

Маленький налог на финансовые операции в размере пенса с каждых 4 долларов, потраченных на покупку и продажу финансовых инструментов (таких как: акции, облигации, иностранная валюта и их производные), не оказал бы существенного влияния на настоящих инвесторов, делающих долгосрочные инвестиции в реальные фирмы и активы. Но это препятствовало бы большим краткосрочным спекуляциям и арбитражным сделкам[47] (покупке акций с ожидаемым ростом их рыночной стоимости в результате вероятного поглощения компании). Кроме того, исчез бы важный источник незаслуженной финансовой прибыли, способной обеспечить годовой доход приблизительно в 100 миллиардов долларов [56].

В настоящее время одна весьма замаскированная лазейка в налоговом законодательстве позволяет управляющим хедж-фондами заявлять о своей заработной плате в размере миллиард долларов как о доходе с капитала, который обложен налогом в 15 процентов. В соответствии с любыми мерами правосудия и здравым смыслом деятельность спекулянтов, занятых созданием призрачного богатства, должна облагаться таким налогом, который сделает все их финансовые игры нерентабельными. Оппоненты утверждают, что управляющие налогами хедж-фондов будут препятствовать любым нововведениям в сфере финансов. Хорошо. Главное – намерение.

Активы, которые хранятся в течение короткого периода времени, как правило, являются спекулятивными. Введение дополнительного налога на прибыль, превышающую стандартную налоговую ставку на доходы, полученные в результате краткосрочных вложений капитала, сделало бы многие виды спекулятивной деятельности нерентабельными, стабилизировало финансовые рынки и увеличило горизонт инвестиций (планируемое время инвестиций), не штрафуя настоящих инвесторов. Дополнительный налог на прибыль от продажи актива, который держался меньше часа, должен составить 100 процентов. На доходы от продажи актива, удерживающегося меньше недели, процент должен быть также высоким – 80 процентов. На остальную часть, свободную от налогов, – активы, удерживающиеся больше недели, но меньше шести месяцев, возможен налог в 50 процентов.

3. Ввести в эксплуатацию рыночный механизм ценообразования на основе полных издержек.

Учет полных издержек в ценообразовании (по формуле «средние издержки плюс прибыль») – фундаментальный принцип рынка. Чтобы ассигновать (то есть выделять денежные средства на определенные расходы) эффективно, рыночная цена на продукцию или услуги должна включать полную стоимость производства товара или сервиса, а также стоимость его эксплуатации. Также здесь необходимо учитывать такие «внешние факторы» функционирования экономики, как рабочий, потребитель, семья, сообщество и экологическая медицина, которую вообще игнорируют многие экономисты и бухгалтеры. Так как Уолл-стрит верит во власть и эффективность рынков, необходимо играть по правилам рынка, которые сделали бы эту игру нерентабельной.

Ликвидация корпоративного благосостояния является очевидной отправной точкой. Прямые общественные субсидии, выданные корпорациям, зависят от вида ресурса и источника финансирования – от налоговой льготы с невосстанавливаемых природных ресурсов (так называемая скидка на «истощение недр») к субсидированию платы за выпас сельскохозяйственных животных, а также выделения средств на экспортные товары и налоговые скидки. Подобные субсидии должны быть идентифицированы и устранены.

В 1996 году Ральф Эстес, дипломированный государственный бухгалтер-ревизор и специалист по бухгалтерскому учету, издал инвентарную ведомость результатов формальных исследований, в ходе которых были зафиксированы невозмещенные расходы, которые корпорации перекладывают на общественность каждый год, не включая прямые субсидии и налоговые льготы, наподобие только что упомянутых. Общее количество таких расходов достигало в Соединенных Штатах отметки в 2,6 триллиона долларов в год (в 1994 году) [57]. Это стало примерно пятикратной прибылью корпорации в 1994 году (530 миллиардов долларов) и составило 34 процента ВВП США за тот же 1994 год (6,9 триллиона долларов).

Большинство зарегистрированных и реализованных затрат отражает реальные финансовые потери. К таковым относятся: производственные травмы; токсичное загрязнение земли, воздуха и воды; невосстанавливаемые запасы ископаемых. Эти результаты демонстрируют масштабное искажение рынка и обнаруживают обман в корпоративных притязаниях на эффективную деятельность и соблюдение общественных интересов.

Главное бюджетно-контрольное управление в августе 2008 года сообщило, что за жалобами корпораций по поводу налогового бремени стоит потрясающая правда: между 1998 и 2005 годами 2/3 американских корпораций не выплатили подоходный налог [58]. Лазейки в налоговом законодательстве плюс триллионы долларов прямых субсидий, социальные издержки и затраты на охрану окружающей среды – сложите все это и искомую сумму, отражающую реальное положение дел.

Для возврата данных расходов нам следует отказаться от:

• официальных субсидий и налоговых льгот;

• оценки комиссионных сборов с последующей компенсацией реализованных социальных издержек и затрат на охрану окружающей среды;

• использования лазеек в налоговом законодательстве и различных нарушений.

Это вынудит большинство крупных корпораций или радикально изменить свою практику деловых отношений, или закрыть предприятие. Учет полных издержек в ценообразовании должен произойти не сразу, а постепенно, чтобы смягчить переход. Это, вероятно, приведет к поэтапному выведению из бизнеса большей части вредных производств, что должно будет случиться так или иначе вместе с освобождением ресурсов и возможностей сбыта для компаний и предпринимателей Мэйн-стрит.

4. Пересмотреть и усовершенствовать устав корпорации.

Коммерческие частные привилегированные предприятия – это учреждения, которым предоставлено защищенное законом право (некоторые будут утверждать, что не право, а обязательства) преследовать узкий частный интерес безотносительно к проблемам социальных и экологических последствий в широких масштабах. Если бы речь шла о конкретном человеке, мы бы в данном случае назвали его социопатом. Группа частных инвесторов должна иметь право соединять и концентрировать фактически ничем не ограниченную экономическую мощь в недрах единого управления, только если это служит четкой общественной цели и совершается согласно строгим правилам о коллективной ответственности.

Общественную цель каждой корпорации необходимо четко сформулировать в уставных документах, а результаты деятельности компании должны подвергаться периодическому анализу. Все привилегии должны быть отменены, если корпорация последовательно нарушает закон или совершает действия, выходящие за рамки выданных разрешений. Поскольку политические права принадлежат людям, а не фиктивным юридическим лицам, необходимо издать запрет на влияние корпораций на результаты выборов или формирование законодательства. Первый шаг должен заключаться в ликвидации всех налоговых льгот на корпоративные расходы, связанные с лоббированием интересов, общественным «образованием», благотворительностью или какими-либо политическими организациями. Если предприятия хотят участвовать в подобных мероприятиях, они должны заплатить за это, использовав те деньги, которые остались у них после уплаты всех налогов, как делают все простые люди. Ведь вы и я не имеем права на налоговые вычеты по нашим отчислениям в пользу политических лоббистов.

5. Восстановить национальный экономический суверенитет.

Это право и ответственность граждан любого государства – управлять своими экономическими ресурсами и определять собственные финансовые и социальные приоритеты, условия торговли и правила для зарубежных инвесторов, совместимые с их потребностями и ценностями, поскольку они сами отвечают за расходы в рамках своих решений и не перекладывают затраты на других. Отсутствующее право собственности, установленное глобальными финансовыми рынками, заставляет отказываться от едва ли не всех быстро достижимых материальных ценностей и от преследования частных интересов при принятии того или иного решения.

Сообществам лучше научиться устанавливать собственные экономические приоритеты и стремиться к обеспечению экономической безопасности, так как большинство их главных потребностей могут решить локальные фирмы, которые используют местную рабочую силу и ресурсы, удовлетворяя потребности местных жителей в рабочих местах, товарах и услугах. Такие владельцы намного больше заинтересованы в процессе и результате, чем предприниматели, не имеющие права управлять местными экологическими ресурсами. Они чувствуют ответственность и не боятся трудностей, потому что будущее их благосостояния зависит только от них. Местные бизнесмены, вероятнее всего, будут принимать во внимание здоровье общества и окружающей среды, потому что ощутить на себе социальные и экологические последствия предстоит именно им и никому другому.

Пересмотр торговых соглашений должен полностью изменить текущие правила, согласно которым крупным корпорациям предоставляется право иметь фирмы и управлять ими в любой стране или внутри сообщества, в значительной степени свободного от ограничений, и извлекать прибыль, где и как им только вздумается. Новые соглашения должны признать экономический суверенитет как основное право общества. Такие меры важны не только ради гарантии того, что предприятия возьмут на себя ответственность за соблюдение местных интересов, но также и ради поддержки живучести и подвижности рынка.

Торговля между странами должна быть сбалансирована, чтобы быть взаимно выгодной. Никакое государство не должно жить не по своим средствам, на кредиты, предоставляемые другими странами. И никакое государство не должно копить долгосрочные требования по чужим ресурсам. Этот же самый принцип в той же степени относится к отношениям между сообществами в стране. Это обязательное правило для поддержания системного баланса.

6. Реконструировать общности, поставив задачу перехода на самообеспечение с учетом основных потребностей членов соответствующей группы людей, находящихся в условиях совместного владения какой-либо собственностью.

Это очень логичный и правильный принцип рынка, согласующийся с нашим выводом, сделанным в главе 9: чтобы придать существующим экономическим и политическим процессам устойчивость успешных производительных экосистем, мы должны полностью перестроить процессы, введенные Уолл-стрит и приведшие к экономической глобализации. Следует внедрить в местные сообщества уверенность в своей экономической мощи и силах. Такая политика служит хорошим стимулом для того, чтобы каждое сообщество приспособилось к эффективной жизнедеятельности на базе своих экологических ресурсов. Торговые излишки, свободный обмен информацией и технологиями – показатели намного более естественного образа жизни, и при этом не нужно конкурировать со своими соседями на поле экономического выживания.

Экономическая локализация положит конец систематически повторяющейся схеме, характерной для современной истории, когда кто-то живет не по средствам за счет займов, конфискации чужих ресурсов, путем применения силы или обмана. Это также заставит осознать, что экономическая глобализация отнюдь не содействует успеху: намечается катастрофическая конфронтация между потреблением и приростом населения, с одной стороны, и истощением природных ресурсов, с другой.

Если местные предприятия будут уверены в своих силах, потребуется пересмотр существующих торговых соглашений и методичное сокращение торговой зависимости. В рамках установления для каждой страны экономического суверенитета и построения развитых локальных экономических систем, которые нацелены на использование местных ресурсов и соблюдение потребностей местного населения, будет нужна поддержка. Цель – система справедливой торговли, в которой представители всех региональных населенных пунктов обмениваются своими производственными излишками на взаимовыгодных условиях.

Очень важно, чтобы местные фирмы были уверены в своих силах, но это не означает, что нужно проводить границы. Такое положение дел позволит наладить эффективное управление среди региональных предпринимательств. Каждое сообщество должно быть в состоянии установить возможность торгового обмена с другими сообществами и гарантировать, что эта деятельность соотносится с жизнедеятельностью всего общества, его внутренними процессами существования.

7. Прибегнуть к мерам экономической политики, создающим сильный уклон в пользу социальных предприятий, принадлежащих частным заинтересованным лицам.

Отсутствие монополии – другой важный принцип рынка. Если бы не Уолл-стрит, мы бы не узнали, что внутренняя экономика крупных корпораций определяется корпоративными менеджерами и директорами.

Чем больше экономика зависит от власти крупных фирм, тем меньше она функционирует по правилам рынка и больше соотносится с правилами монополии. Рынки вообще наиболее эффективны и чувствительны, когда управляются многочисленными небольшими фирмами, а не одной или несколькими корпорациями, существующими по принципу абсентеистской собственности[48].

Другая выгода предприятий, основанных на принципах гуманности, – это то, что они поощряют отношения взаимного доверия и заботы. Мало того, что такие организации имеют тенденцию поддерживать высокую производительность труда и держать курс на инновационный путь развития, они также содействуют созданию и поддержке социальной структуры общества, предоставляя его членам условия для приносящей удовлетворение профессиональной деятельности.

В предприятиях, основанных на принципах гуманности, и в создании условий для реального участия простых людей в принятии важных решений – намного меньше нужды в сфере, где сильны иерархия и бюрократический контроль. У людей в распоряжении значительно больше возможностей и для реализации своего творческого потенциала, внедрения нововведений, привнесения этических ценностей в рабочее пространство и создания стабильных отношений с коллегами, основанных на взаимной заботе. Все эти факторы, от чисто экономических до сугубо субъективных, подтверждают правильность стратегии, заключающейся в развитии рынка, обслуживаемого множеством небольших предприятий.

Устранение такого явления, как абсентеистская собственность, акцент на расширение права собственности и расформирование неоправданных концентраций корпоративной власти – вот основополагающие элементы программы по созданию Новой экономики. Прогрессивный налог[49] на активы, объединенный с налоговыми льготами для фирм, находящимися в собственности и управляемыми по модели кооперации сотрудников, клиентов и тех, кто входит в местные сообщества, – может создавать особые стимулы, поощряющие добровольное закрытие крупных корпораций и их продажу служащим или другим инвесторам сообщества. Создание фигуры собственника, не принимающего активного участия в управлении компанией, но несущего личную ответственность за ущерб, нанесенный корпорациями, акциями которых он владеет, могло бы послужить убедительной причиной для подобной реструктуризации.

Децентрализация и деконцентрация могут быть поддержаны ужесточением и строгим следованием антимонопольным законам с целью избавиться от сосредоточения корпоративной власти. Эта цель должна преследоваться на основании того предположения, что любое вступление во владение или слияние компаний, ослабляя конкуренцию и увеличивая концентрацию власти, противоречат и принципам рынка, и общественным интересам.

Равно как происходит распад инфраструктуры нашего общества, что создает возможность ее восстановления на базе новой модели, так же снижаются и наши производственные мощности. Мы должны, в определенном смысле, заново развить промышленность, но на основе зеленой технологии, надежной техники с долгим сроком службы и безотходного производства с автоматически регулируемым циклом.

В соответствующих условиях маленькие фирмы могут присоединиться к производственным сетям небольших местных предприятий на основе коллективного управления. Подобные производственные сети существуют, например, в северной Италии. Кооператив «Mondragon» в стране басков – Испании – работает по другой модели, которая больше подходит для ярко выраженной формы собственности местного заинтересованного лица. Локальные предприятия розничной торговли могут создавать кооперативы, участники которых сами же и являются покупателями соответствующей продукции, тем самым формируя покупательский спрос и продвигая торговую марку. Примеры таких кооперативов – «Ace Hardware» и «True Value»[50].

8. Продвигать и субсидировать частных заинтересованных предпринимателей, чтобы демократизировать собственность.

Тот, кто владеет собственностью, тот и правит. Это один из самых важных уроков истории. Даже в номинальных демократических государствах полномочия собственности явно превосходят власть избирательного бюллетеня и играют зачастую решающую роль в формировании культурных ценностей. Демократия приобретает мощь, когда люди являются собственниками домов, в которых они живут, и когда у них есть прямая доля собственности в активах, от которых зависят их средства к существованию. Когда сотрудники сами же являются владельцами предприятия, конфликт между рабочими и хозяевами исчезает. Если доход и собственность справедливо распределены, рынок эффективно распоряжается финансами и удовлетворяет потребности многих, а не служит частным интересам нескольких лиц.

Федеральные деньги, выделяемые на вывод страны из кризиса, Уолл-стрит использует, скупая слабых конкурентов. Эти средства могли бы принести намного больше пользы, если бы пошли на поддержку местных трудовых ресурсов и скупку корпоративного имущества внутри сообществ. Учреждения, представляющие национальные интересы, могли бы потребовать от корпораций, которые решают продать или закрыть местный завод, дать рабочим или другим заинтересованным лицам возможность выкупить активы на льготных условиях.

Правила банкротства должны быть структурированы примерно так же, чтобы служащие и члены сообществ имели возможность приобрести на льготных условиях активы корпорации, оставшиеся после ликвидации предприятия и судопроизводства по делу о банкротстве. Аналогично, когда компания вынуждена лишиться части своего производства или своих сотрудников в соответствии с антимонопольными законами, у людей, работающих в этой фирме, должно быть преимущественное право выкупить часть производства.

Управляющие пенсионными фондами компании могли бы дать ее сотрудникам возможность выкупить контрольный пакет акций данной фирмы. Правительственный надзор должен наблюдать, чтобы сотрудники или коллектив специалистов имели реальный контроль над активами компании – в отличие от ситуаций, когда акции принадлежат служащим компании (в рамках программы ESOP[51]), и они, казалось бы, должны иметь право участвовать в управлении фирмой, но на деле этого не происходит.

9. Использовать политику урегулирования налогов и доходов, чтобы достичь справедливого распределения накоплений и прибыли.

Как мы узнали из главы 8, члены равноправного общества, вероятно, смогут наслаждаться жизнью, иметь хорошее здоровье и быть счастливыми и при низком уровне дохода. Хотя, как говорится в редких случаях, справедливость – обязательное требование социально эффективного распределения рынка. Общество с сильным средним классом, не знающее крайностей богатства и бедности, является американским идеалом.

Сторонники рыночной системы с энтузиазмом рассуждают о способности рынков устанавливать приоритеты, основанные на реальных потребностях потребителей, и таким образом достигнуть демократического и социально эффективного распределения ресурсов. Это было бы весьма актуально. В мире, где все ресурсы разделены приблизительно между миллиардом человек, изо всех сил пытающихся прожить меньше, чем на доллар в день, и управляющими хедж-фондами, которые в день могут иметь больше, чем миллион долларов, утверждения о том, что рынки достигают демократического и социально эффективного распределения ресурсов, более чем смехотворны.

Справедливое разделение средств не означает, что у всех должен быть одинаковый доход. Это означает отдавать приоритет предоставлению гарантий того, что каждому будет дано достаточное количество средств для достойного существования, позволяющее уйти от крайностей богатства или бедности. Политика урегулирования доходов должна заверить всех, что будет достаточно средств, чтобы обеспечить здоровую, достойную жизнь всем членам общества и что кроме удовлетворения основных потребностей люди смогут иметь и финансовые надбавки, соответственно их вкладу в реальное богатство. Согласно данному постановлению, сельскохозяйственные рабочие, уборщики, детские воспитатели, учителя начальной школы, работники больницы и многие другие – получали бы больше, чем управляющие хедж-фондами, потому что все они делают, несомненно, значительный вклад в реальное богатство общества.

Налоги на доходы должны оставаться на том уровне, который удовлетворяет основные потребности и соблюдает степень ответственности граждан. При этом должны быть устранены такие виды налогов, как налоги с продаж или налог на добавочную стоимость основных продуктов, одежды, жилища, здоровья, личной гигиены, образования, развлечений или отдыха. Необходимо, однако, четко определить налог на доходы, превышающие гарантируемый минимум, – до 90 процентов от прибыли, соответствующей высшей отметке шкалы доходов. Кроме того, следует ввести налог приблизительно в 50 процентов на собственность, стоимость которой оценивается больше миллиона долларов, а также в случаях наследования или трастового дохода. Налогом должен облагаться любой другой личный доход, за исключением семейных ферм и бизнеса. Подобная схема восстановила бы прогрессивные налоговые ставки, главной задачей которых является поддержка американского среднего класса.

Значительный налог должен быть наложен на товары, не являющиеся предметом первой необходимости, которые социально вредны и плохо влияют на экологию: например, личный реактивный самолет или океанская яхта. Личные благотворительные вклады, включая семейные фонды, не должны облагаться налогами, таким образом будет создан важный стимул для людей, имеющих лишние доходы, поддержать сильный и независимый сектор экономики, способный создать противовес власти государства и крупных корпораций. Подобные меры позволили бы нам создать определенное количество равноправных и жизнеспособных обществ, у членов которых есть стимул заниматься социально полезной деятельностью.

Совершенно логично, что те, на ком лежит больше ответственности, должны получать денежную компенсацию за это. Соотношение, большее, чем 1000 к 1, имеющееся между президентом компании и низкооплачиваемыми рабочими, – ситуация, весьма распространенная в американских корпорациях, и она выглядит просто бессовестной. Государственная политика должна ввести побудительные мотивы для ограничения этого соотношения до 15: 1. Если ключевые должности в корпорации или другой организации являются настолько сложными или неприятными, что квалифицированных претендентов на это место можно привлечь только неприлично высокой зарплатой, то, возможно, компания нуждается в дроблении на большее количество отделов, за каждым из которых закреплен свой управляющий.

10. Пересмотреть свод законов об интеллектуальной собственности, обеспечить свободный обмен между информацией и технологией.

Теория рынка также гласит: чтобы решения о выдаче финансовых средств (ассигнации) в условиях рынка были по-настоящему эффективными, покупатели и продавцы должны быть в курсе всей необходимой актуальной информации, а у честолюбивых предпринимателей должен быть свободный доступ к соответствующим технологиям – никаких коммерческих тайн. В период перехода к Новой экономике, когда процессы инновации и адаптации должны будут осуществляться быстро, обнаружится огромный общественный интерес к свободному обмену актуальной информацией и выгодных технологий. Информация – единственный неистощимый ресурс, что увеличивает его ценность для реального богатства, которое предназначено для распределения его среди населения в широких масштабах.

Желание учиться и внедрять инновации является неотъемлемой и естественной частью жизни. Приблизительно 20 или 30 лет назад главным импульсом в научной сфере было желание изучать, открывать и обмениваться опытом. Академический престиж и награды достигались путем предоставления новых знаний другим людям. Основную цель видели не в монополизации новшества через оформление авторских патентов, а в использовании его в реальной жизни. Продвижение идеи, которая нуждалась в обновлении, было ограничено степенью мотивации существенными финансовыми наградами или возможностью выявить патологию в социальных нормах.

Вводя данный пункт в программу по созданию Новой экономики, я не имею в виду отказ от прав на интеллектуальную собственность. Речь идет о более узком их определении, предоставлении грантов авторам ценных идей в течение ограниченного периода и поощрении их свободному распространению.

О пунктах 11 и 12 программы, которые посвящены финансовому обслуживанию, мы поговорим в следующей главе.

В каждом примере, который я рассматриваю, так или иначе затрагивается тема основополагающего «скелета» или каркаса текущего политического курса. В этом нет ничего удивительного. Правила, по которым до сих пор строилась политика, были созданы лоббистами Уолл-стрит ради соблюдения интересов Уолл-стрит. Результат – массивная концентрация экономической мощи, производство призрачного богатства, распад социума и реальная угроза экологической катастрофы.

Потребность нашего времени состоит в том, чтобы полностью реструктуризировать экономическую систему и перераспределить реальное богатство, обеспечив долгосрочное комфортное существование для всех членов общества. Старые правила не дают нам возможности осуществить то, что мы должны сделать. Если демократия еще что-то значит, мы имеем право и обязанность потребовать, чтобы наши политические деятели изменили правила, которые совершенно не учитывают наши потребности и интересы, и основали те финансовые учреждения, которые будут выгодны всему обществу.

Глава 12. Финансовое обслуживание реального богатства

Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне (богатству).

Евангелие от Матфея. 6:24 [59]

Мы анализировали истоки проблемы, «смотря вверх по течению», и идентифицировали денежную систему как преступника, который топит наших «экономических младенцев» в реке еще до того, как меры по выходу из кризиса в размере триллионов долларов и способы, призванные стимулировать экономику, могут спасти их. Вливание еще большего количества денег в Уолл-стрит походит на попытку заполнить ведро, у которого нет никакого дна.

Резюме.

У нас есть нравственно несостоятельная финансовая система, отвечающая за свои поступки исключительно перед самой собой, далекая от действительности, ведомая эгоизмом, жадностью и неправильным отношением к богатству и деньгам. Она поощряет людей, создающих призрачное богатство для тех, кто нуждается и заслуживает этого меньше всего, и делает это за счет членов общества, которые имеют действительно реальные потребности и приносят пользу своей стране благодаря своей профессиональной деятельности. Хорошо. А теперь сделайте паузу и глубоко вздохните.

Мы нуждаемся в денежной системе, основанной на высоких моральных принципах, которая несет ответственность перед обществом и берет на себя обязательства служить тем, кто создает реальное богатство. Мы должны прекратить финансирование удалых каперов, заинтересованных в «быстрых и больших деньгах», что ведет к экономической неустойчивости, нерациональному использованию ресурсов и не предполагает никакого восполняющего производства. Еще раз глубоко вздохните.

Это – картина застарелой болезни, и лекарство от нее известно. Существующая система имеет неправильную конструкцию, и она настолько сгнила, что не подлежит ремонту. В настоящий момент намного целесообразнее направить все свое внимание и силы на замену этой конструкции новой системой, принцип организации которой радикально отличается от старого каркаса.

Ликвидация долговых обязательств и материальной заинтересованности в росте фантомного богатства

Кажется немного странным, что мировая экономика рухнула из-за краха кредитной схемы, неспособности заимствовать в то время, когда мир погряз не только в долгах, но и в деньгах. Тема номера еженедельного журнала «Business Week» от 11 июля 2005 года пестрела заголовками: «Слишком много денег» – речь шла о перенасыщении товарами. 11 июня 2008 года европейский выпуск журнала был посвящен той же проблеме: «Слишком много денег. Грядет глобальная инфляция».

Большинство дискуссий по поводу финансового кризиса сосредотачивается на деталях и упускает глобальные вещи. Проблема усугубляется вдвойне. Экономическая система наводнена деньгами, но они находятся в неправильных местах. Кроме того, фактически каждый доллар в системе взят взаймы, потому что мы полагаемся на банки, предоставляя им право заботиться о наших деньгах. Нет долга, нет денег.

Поскольку заработную плату съедает инфляция, 90 процентов населения из низких социальных слоев все более и более зависят от 10 процентов представителей состоятельного класса, которые дают им деньги в кредит на самые необходимые продукты для семейного стола. Но когда менее удачливое население не может возместить ссуды, богатые люди прекращают предоставлять кредиты. Большинство займов продолжает возмещаться, но так как штрафная процентная ставка повышается, и сумасшедшая торговля производными финансовыми инструментами лишает возможности разделять хорошие долги и ответственных заемщиков от безнадежных долгов и бездельников, банки боятся выдавать ссуды всем подряд. Часть займов возмещается, но новые деньги не появляются, потому что новые ссуды не выдаются.

Спрос на реальные товары и услуги начинает падать, потому что у людей нет денег, чтобы заплатить за них. Фирмы увольняют рабочих, которые, соответственно, не в состоянии после этого ни погасить долги, ни купить еду. Проблема, как кажется, заключается в нехватке денег, даже при том что по совокупности денег в финансовой системе более чем достаточно, чтобы покрыть траты в рамках рациональной экономики и реального богатства.

Проблема восходит к той денежной системе, которая пускает в обращение деньги, по сути являющиеся долгом, и видит подъем экономики только в преследовании одной цели – произвести новый спрос на ссуду, чтобы создать новые деньги для выплаты процентов по существующему долгу – и так по возрастающей спирали, уводящей к некой вымышленной стране, находящейся высоко в облаках.

Воображаемый эксперимент

Давайте проведем один простой эксперимент. Представьте себе: имеется экономика с устойчивой денежной массой, которая ни увеличивается, ни уменьшается. Деньги циркулируют в пределах данной системы размеренно и стабильно, поскольку люди работают в актуальных для развития общества отраслях, производя и обменивая товары и услуги, соответствующие их потребностям.

Зарплата трудящихся равна прожиточному минимуму, разница между самым высоким и самым низкооплачиваемым местом работы небольшая, и на большинство крупных покупок хватает собственных сбережений. Таким образом, нет никакой нужды в потребительском кредите, за исключением таких значительных покупок, как автомобиль или дом, приобретение которых за счет простой экономии собственных средств, скорее всего, нереально.

Некоторые люди хотят потреблять меньше, чем могли бы позволить их доходы. Таким образом, они помещают средства, которые считают избыточными, на счет в сберегательный банк или используют эквивалент депозитного сертификата в местной коллективной кредитной ассоциации. За согласие оставить деньги на минимальный положенный срок они получают небольшую выгоду – скажем, 2 или 3 процента от размера вклада.

Ассоциация, в свою очередь, предоставляет деньги местных вкладчиков людям (членам данного же сообщества), которые хотят купить дом или вложить капитал в местный бизнес. Ассоциация назначает комиссию по ссуде 5 или 6 процентов. Разница между средними процентными ставками по активам и пассивам (процентный спред) покрывает их административные расходы, формирует фонд и служит резервом на покрытие безнадежных долгов. Так как это ссудно-сберегательная организация кооперативного типа, в которую входят вкладчики и заемщики, любые излишки в конце года могут быть распределены между членами кооператива как дивиденды, что означает, что финансы, включая деньги, требуемые на будущее право, продолжают циркулировать в сообществе.

Правительство взимает с людей налоги, которые затем тратит в общественных интересах, учитывая социальную инфраструктуру и сферу услуг, принятые при демократической системе правления. Если есть потребность увеличить или сократить денежную массу, правительство просто корректирует свои налоги и расходы на общественные нужды, направляя расширенное рефинансирование в экономику или изымая финансы из оборота.

Постепенно все включаются в данную схему: как вкладчики, так и заемщики, смягчая тем самым тенденцию концентрирования денег и реального богатства в руках кредиторов. Любая временная нестабильность исправляется прогрессивной налоговой политикой. Постоянный совокупный объем денежной массы и непрерывный оборот материальной заинтересованности ведут к устранению таких явлений, как циклы деловой активности и давление инфляции. Долги – небольшие и связаны с реальными покупками, удовлетворяющими реальные потребности. В отличие от нашей текущей действительности, это может походить на некоторую воображаемую волшебную страну, но фактически это – просто-напросто «саунд-дизайн» сферы финансовых услуг реального богатства.

В этой системе правительство может увеличить или сократить денежную массу по необходимости, прибегнув к нескольким простым бухгалтерским записям, стимулировать или сократить потребление без риска разрушения денежной системы и, соответственно, экономики. Если сообщество решает, что оно должно сократить экономику как часть более глобальной программы, чтобы сбалансировать объемы потребления с окружающей средой, правительство просто уменьшает свои расходы относительно налоговых расходов, уничтожает часть налоговых квитанций, полностью изменяя бухгалтерские записи, за счет которых создало те деньги изначально.

Это очень упрощенная модель того, как денежная система экономики реального богатства могла бы функционировать, но подобная визуализация помогает лучше понять, куда мы желаем двигаться дальше. Кроме структурных проблем, модель отображает и популярное понимание различия между богатством фантомным и реальным, приверженностью основным принципам справедливости и благосостояния сообщества. Это уводит нас далеко от Уолл-стрит. Данная схема не предполагает абсолютный отказ от денег и не отрицает потребности в финансовых учреждениях, но та страна, где мы хотим жить, требует замены Уолл-стрит новой системой богатства и денег.

Список основных финансовых услуг

Теперь мы можем вернуться к последним двум пунктам программы внедрения Новой экономики. Данный план состоит, как вы помните, из 12 пунктов, описанных в общих чертах в предыдущей главе. Центральная идея программы – реструктурирование сферы финансовых услуг, согласно политическому курсу Мэйн-стрит, и передача федеральному правительству ответственности за производство денег. Как и в случае первых 10 пунктов, мое намерение заключается в том, чтобы описать суть управления данным процессом и основную линию поведения, а не проект.

11. Реструктурировать сферу финансового обслуживания в соответствии с политикой Мэйн-стрит.

Не так давно независимые, местные, находящиеся в собственности банки, чья деятельность осуществлялась в соответствии с финансовыми потребностями экономических систем Мэйн-стрит, претворенных в конкретных регионах, были фондом американской банковской системы. Они удовлетворяли потребностям сообществ, наподобие банков, приведенных в качестве примера в нашем воображаемом эксперименте.

Затем, так как обвинительные заключения по поводу слияния банков были смягчены, местные банки, объединенные в региональные финансовые учреждения, были приобретены банками Уолл-стрит. Целая система поворачивалась от Мэйн-стрит к служению на благо интересов Уолл-стрит, от реального богатства к призрачному. Чтобы восстановить первоначальное положение дел, мы должны буквально вывернуть наизнанку этот процесс.

Крах Уолл-стрит дает нам такую возможность. Мы должны превратить крушение системы Уолл-стрит в спасательную операцию, цель которой – извлечь пользу из реструктуризации отдельных составляющих этой системы, представляющих интерес для Новой экономики.

Эллен Браун, автор книги «Всемирная паутина долга» («The Web of Debt»), указывает на то, что у правительства есть несколько вариантов того, как поступить с обанкротившимся банком. Один из таких вариантов – покупка доли акций [60]. На ранних этапах краха Уолл-стрит в 2008 году заместитель министра Министерства финансов Генри Полсон купил акции банков, испытывающих проблемы, но обещал не вмешиваться в управление.

Однако Министерству финансов нужно было не просто вмешаться, ему надо было бы взять под свой контроль проблемные банки, разогнать все руководство и начать радикальное реструктурирование и процесс разоблачения, продавая их розничные отделения местным инвесторам, чтобы те могли действовать в качестве независимых банков в рамках своих сообществ.

Соответствующим образом они могли бы раскрутиться, поскольку участники располагают общими сбережениями и кредитные ассоциации управляются по кооперативной модели.

Так или иначе, заново сформированные банки работали бы под строгим федеральным и местным надзором в качестве отрегулированных коммунальных служб – по классической схеме, описанной в учебниках по банковскому делу. Такие банки могут исполнять роль финансового посредника между местными жителями, рассчитывающими на небольшой процентный доход с вкладов, и людьми, которым нужна ссуда для покупки дома или финансирования бизнеса. Слияния были бы запрещены, и все банки работали бы в соответствии с общими для всех законами.

12. Передать ответственность за выпуск денег федеральному правительству.

Получение банковской ссуды под процент – не единственный способ быстрого получения денег на какие-либо нужды. Критики нашей существующей долговой денежной системы в свое время активно призывали к системе недолгового правительственного выпуска финансов. Правительственное учреждение могло бы воспользоваться тем же самым способом создания денег, каким пользуются частные банки, то есть сделать соответствующую запись в бухгалтерской книге. Вместо того чтобы выдавать ссуды просто на жизнь, правительство могло бы заняться выдачей кредитов на удовлетворение общественной потребности (хорошо, если это будут государственные инвестиции) в инфраструктуре, образовании или технологическом развитии [61].

Общее возражение на такие предложения состоит в том, что передача политическим деятелям права создания свободных денег вела бы к злоупотреблению властью и безудержной инфляции. Этот аргумент немного лицемерен, принимая во внимание бухгалтерские отчеты Уолл-стрит, полные энтузиазма насчет обеспечения инфляции акций технического запаса в 1990-х годах и цен на внутреннем рынке в текущее десятилетие. Отчет об инфляции розничных цен не намного лучше. Критики зарегистрировали намеренную фальсификацию индекса потребительских цен, что было сделано с целью сокрытия реального темпа инфляции, последствия которого мы ощущаем на себе, совершая ежедневные покупки в магазинах. Подсчеты по формулам, известным еще в 1980-х годах, выявили, что реальный темп инфляции розничных цен колеблется между 12 и 14 процентами [62].

Риск, что правительство злоупотребит своими полномочиями относительно создания денег, может быть минимизирован благодаря распределению полномочий, а также прозрачному и открытому информированию широкой общественности. Независимое федеральное агентство будет решать, сколько требуется новых денег. Конгресс будет определять, как именно они будут потрачены. И по закону весь процесс должен быть прозрачен и открыт для любого члена общества.

Эта схема не совершенна, конечно, но она уязвима в гораздо меньшей степени, чем существующая, благодаря которой Федеральная резервная система функционирует так, как это выгодно Уолл-стрит. В конечном счете, именно Уолл-стрит решает, сколько денег нужно создать и кто их получает; триллионы долларов передаются привилегированным частным учреждениям Уолл-стрит, и никакого обнародования информации по этому поводу не происходит.

При должным образом разработанной системе экономики, управляемой правительством, деньги служили бы общественным целям и снизили бы потребность в сборе налогов. Согласно предлагаемой схеме, деньги тратятся, а не даются взаймы, таким образом, возмещения их не требуется. Финансы непрерывно циркулируют в обществе, следовательно, упраздняется цикл «бум-спад», практически неизбежный в рамках существующей системы. Если правительство решает сократить денежную массу, оно просто аннулирует часть денег, полученную посредством налоговых вычетов, через запись в бухгалтерской книге.

Как только я начал понимать возможности и суть бухгалтерского учета, я удивился, что когда-то думал об этой области знаний как о скучном предмете. Странно, но я не припоминаю, чтобы кто-то в школе бизнеса говорил, что в действительности именно бухгалтеры правят миром.

Безусловно, предложение передать право создания денег от банкиров правительству привело бы к оглушительным крикам и пророчествам о неизбежной гибели Уолл-стрит. К счастью, имплозия[52] Уолл-стрит уменьшила до предельно низкой черты ее кредит доверия в обществе и уже не способна вызвать народное сочувствие.

Как будут обстоять дела с…?

Вы можете спросить: как будут обстоять дела с потребительским кредитом, пенсией и страховкой? У каждого из нас есть потребности, удовлетворять которые мы склонны путем обращения в финансовые учреждения, и у каждой потребности, действительно, есть свое финансовое измерение. Как всегда, однако, мы должны обратить свой взгляд «вверх по течению», стараясь найти источник проблемы, потому что у всякой потребности имеется также нематериальное измерение. Переход к Новой экономике должен учитывать оба измерения.

Потребительский кредит

В пространстве Новой экономики такое явление, как потребительский кредит, не будет играть столь важной роли, какую играет сегодня. В наше время тема заемных денег стала такой значительной, потому что Уолл-стрит превратила кредитные карты в замену привычной заработной платы. Экономика реального богатства предполагает, что работающие члены семьи смогут зарабатывать сумму, равную прожиточному минимуму; это – экономика жизни по средствам, данный принцип позволяет покрывать текущие расходы, не прибегая к кредитам. Ссуда на покупку дома или автомобиля – это уже другой случай. Удовлетворение этих потребностей происходит посредством обращения в местный банк, кооперативную ассоциацию, использования собственных сбережений или получения ссуды.

Чтобы ввести в обращение удобные платежные пластиковые карты вместо выписывания чеков, банки Новой экономики, а также сберегательные и кредитные ассоциации могут сформировать систему транзакций[53], управляемых коллективом ее же учредителей, подобно тому, как действует известная всем кредитная карта Visa.

Выход на пенсию

Помните министра лесного хозяйства Малайзии, о котором рассказывалось в главе 2? Он захотел срубить все деревья в лесах и положить вырученные за них деньги в банк, чтобы получить проценты. Споры о личных пенсионных счетах и о том, стоит ли класть деньги фонда социального обеспечения в банк, основаны на том же призраке фантомного богатства.

Пенсионеры не едят деньги. Им нужны настоящая пища, жилье, медицинское обслуживание, одежда, отдых и прочие товары и услуги. И все это должны производить и обеспечивать работающие люди.

В реальном мире пенсионная система обязательно предполагает контракт между пенсионерами и работающими гражданами, которые согласны выделять часть плодов своего труда для удовлетворения потребностей пенсионеров. Угроза, которая нависла над будущими пенсионерами, это вовсе не неэффективное использование пенсионных фондов, а проблема демографии.

В 1935 году, когда законодательно был утвержден пенсионный возраст, составляющий 65 лет, предполагалось, что мужчины проживают, в среднем, 60 лет. В 2005 году ожидаемая продолжительность жизни выросла до 74 лет, а к концу нынешнего столетия она должна составить 85 лет. Но возраст выхода на пенсию все это время оставался неизменным, создавая непосильную ношу для работающего населения, которому приходилось оплачивать все более продолжительный «отпуск» для тех, кто перешел 65-летний рубеж.

В 1960 году на одного пенсионера было пять трудящихся. Увеличение продолжительности жизни и больший процент людей, достигающих пенсионного возраста, привели к тому, что на одного пенсионера в 2004 году уже было 3,3 работника. Если пенсионный возраст не изменится, то в 2040 году данное соотношение достигнет 2 к 1 [63]. В один прекрасный момент работающие люди, изо всех сил пытающиеся содержать своих детей, кормить и одевать их, скажут: «Достаточно».

Проблема социального обеспечения актуальна, но в сфере финансовых услуг ответа пока нет, и он остается открытым. Мы должны подойти к проблеме изменения пенсионного возраста как части глобального реструктурирования реального богатства, экономики и трудового ресурса.

Вопрос обеспечения пенсионеров не может быть решен в рамках сектора финансовых услуг. Ответ содержится в официальном признании того, что все мы должны оставаться активными созидателями экономики реального богатства, насколько это в наших силах. Заботясь о наших общих потребностях, мы должны положиться на универсальную систему социальной защиты, чтобы управлять реальным богатством, которое связывает между собой два поколения.

Страхование

Система страхования, имеющая большое значение для нашего здоровья и безопасности, выражается в следующем: подразумевается присоединение к группе людей, согласных разделить риски, предсказуемые для данной группы, но которых нельзя ни избежать, ни предсказать в случае одного конкретного человека. Вместо самостоятельного страхования, на которое у большинства людей просто не хватает финансовых средств, нам приходится объединять наши риски в рамках социального обеспечения и системы бесплатного государственного медицинского страхования; эти учреждения оказывают помощь в той степени, насколько возможно.

Страховка не представляет собой чистый подход к максимизации частной прибыли. Но соблазн, конечно, велик: идентифицировать и исключить людей, относящихся к группе риска, большинство которых нуждается в помощи, присваивать и урезать суммы целевого назначения. Если делать выбор в пользу частной, коммерческой страховой системы, необходимо следить за тем, чтобы ее работа была очень хорошо отрегулирована.

Более реальный и эффективный подход – федеральная программа единого плательщика, подобная социальному обеспечению и системе бесплатного государственного медицинского страхования. Третий, более децентрализованный способ – система страхования, при которой члены общества имеют коллективное право собственности. Такого рода системы были распространены до того, как Уолл-стрит изменила правила и преобразовала их в свои коммерческие корпорации.

Даже если мы выбрали подход единого плательщика или взаимно-страхового общества, всегда есть предел тому, как далеко мы можем пойти, столкнувшись с рисками или решая вопрос объединения затрат.

Как мы знаем, подлежащие страхованию риски бесконтрольно возрастают с затратами на медицинское обслуживание и потерями во время таких стихийных бедствий, как ураганы и пожары. Мы снова должны смотреть «вверх по течению» и делать все, чтобы иметь дело с причинами риска.

Возьмем, к примеру, медицинское страхование. Наше внимание сфокусировано на стоимости медицинского обслуживания. Однако если смотреть «вверх по течению», мы увидим загрязнение токсическими отходами нашего воздуха, воды, почвы и даже продуктов, которые едим. Мы увидим чрезмерное потребление нездоровой пищи, приготовленной со слишком большим количеством соли и сахара. Вслед мы обнаружим, что ведем малоподвижный образ жизни. Вместо того чтобы увеличивать финансирование медицинского страхования, мы должны решать исходные проблемы, воздействующие на состояние нашего здоровья. Мы можем предпринять меры, чтобы жителям бедных районов была доступна питательная здоровая пища, в школах ввели запрет на потребление еды низкого качества, в магазинах продавали продукты с пониженным уровнем сахара и соли, был обеспечен легкий доступ к медицинскому обеспечению в домашних условиях и по соседству (а-ля Куба). Также неплохо бы проложить в общественных местах велосипедные дорожки. И не забывайте о безусловной выгоде физического и психического здоровья, о которой мы говорили в главе 7.

Мы нуждаемся в методах, которые позволили бы сократить воздействие на нашу жизнь катастрофических погодных явлений, чья интенсивность почти наверняка увеличится в ближайшем будущем. Мы должны воздействовать на причину, уменьшая выброс углерода в атмосферу, в то же самое время вкладывая капитал в восстановительные мероприятия, такие как укрепление дамб, высадка лесов, изменение законов землепользования, пересмотр строительных норм и правил.

Прежде всего, мы должны иметь в виду, что наша лучшая страховка при столкновении с настоящей трагедией – это сильное и гибкое общество, которое быстро мобилизует силы для взаимной помощи.

Мы дали сторонникам необузданной алчности больше 25 лет, чтобы они показали все «выгоды» их безнравственной философии, отражающиеся на нашей жизни. Результаты вполне определенны. Настало время для нового подхода, основанного на взаимных обязательствах и ответственности – фундаменте реального богатства Новой экономики.

Очевидно, основные структуры, верования и ценности экономики, задача которой заключается в передаче контроля над обществом и его ресурсами пиратам и каперам с их страстью к призрачному богатству, очень отличаются от таковых в рамках экономики, цель которой – укрепить экономическую мощь в равноправных сообществах среднего класса, на которых лежит ответственность за экологию своего региона. Программа по внедрению Новой экономики, состоящая из 12 пунктов, может служить навигационной картой.

Прежде чем обратиться к четвертой части книги, в которой рассматриваются детали по реализации данной программы, давайте ненадолго заглянем в будущее, чтобы увидеть, как наши дети смогут жить в 2084 году, если мы вернем человечеству благоразумие и преуспеем в том, чтобы превратить экономику призрачного богатства в экономику реального богатства.

Глава 13. Жизнь в условиях экономики реального богатства

Перспектива серьезных и потенциально болезненных перемен может быть весьма пугающей. Я описал эту возможную жизнь в мире, где основой существования человеческого общества является Новая экономика и реальное богатство, в надежде, что это поможет легче представить, какой может быть такая жизнь. Я надеюсь, что вы оцените принципы, обрисованные в общих чертах в предыдущих главах.

Некоторые, скорее всего, отгонят от себя это обнадеживающее видение, посчитав, что это не что иное, как наивный полет фантазии, далекий от того, что может произойти в действительности. Любой, кто внимательно следовал за моим повествованием, знает, что у меня есть ясное понимание того, в чем, собственно, состоит проблема затруднительного положения человечества как биологической разновидности и какие имеются препятствия для желаемого изменения.

Иногда я впадаю в отчаяние и задаюсь вопросом, есть ли какая-либо причина, чтобы просто сдаться, выключить телевизор, перестать смотреть новости и прожить остаток своих дней в тихом одиночестве. Я думаю, что тот, кто не испытывает время от времени подобные чувства, далек от действительности.

Однако я знаю по опыту, что сюжет нижеследующей истории практически соответствует общей человеческой мечте, системе ценностей и консерваторов, и либералов. Исключение составляют люди, погрузившиеся в крайний цинизм, истоки которого лежат в глубоком отчаянии; люди, не смеющие более надеяться, что в их жизни может быть что-то иначе. Но впасть в отчаяние – значит накликать беду.

Большое количество людей разделяют мечту, способную воплотиться в мире, который мы должны теперь создать. И этот факт на сей день – мой главный источник надежды: мы можем преуспеть в том, чтобы мобилизовать свое общее желание, сделать коллективный выбор, описанный в общих чертах на страницах этой книги.

Представьте, что машина времени перенесла вас в будущее – туда, где восторжествовали ценности реального богатства и Новой экономики. Вы попадаете в мир, где люди живут в местных общинах, представляющих средний класс, их окружают пышные сельхозугодия и естественная природная среда. Вот ваше письмо домой, родным и близким.

«Дорогие друзья и коллеги из 2009 года!

Моя поездка в будущее превзошла все мои ожидания. Я прибыл в 2084 год, нахожусь в Соединенных Штатах, в месте, недалеко от краев, где я рос. Я был очень озабочен всеми этими финансовыми, социальными и экологическими бедствиями, которые оставил в прошлом. Поразительно, как удалось справиться со всем этим в том мире, куда я попал.

Учебники по истории повествуют о трудных временах, которые вы сейчас переживаете, но люди во всем мире сплотились в одном общем стремлении устранить первопричину всех этих бедствий и построили Новую экономику буквально с нуля. Политические деятели, в конечном счете, поняли: то, что произошло и одержало победу, могло пройти мимо них. Мне нравится этот мир, я хотел бы остаться и обосноваться здесь надолго, если бы мог. К сожалению, по условиям моего путешествия, я не имею на это права, а еще я действительно скучаю по всем вам.

Позвольте мне поделиться с вами всем тем, что я здесь вижу и чувствую. Я думаю, что это вселит в вас надежду и укрепит веру в план создания Новой экономики, который мы обсуждали до того, как я уехал. Большая часть того, что я здесь наблюдаю, подтверждает идеи, о которых мы говорили. Прошу вас, поделитесь этим письмом с другими людьми, оно может вдохновить их так же, как и вас. Итак, что за мир я здесь увидел?

Кажется, это действительно общество среднего класса. Я обнаружил несколько доказательств того, что между самым богатым и самым бедным жителем общества имеется очень небольшой зазор, с точки зрения дохода, владения активами, размерами домовладений и потребления. Большинство семей имеет свои собственные дома и долю собственности в одной или более фирмах в местной городской экономике. Оплаченная занятость, кажется, организована так, чтобы позволить всем иметь достаточное количество времени для семьи, друзей, участия в общественной и политической жизни, здоровой физической активности, самообразования и духовного роста. Такое впечатление, что люди на самом деле используют свое время полностью.

Экономисты измеряют степень богатства и благосостояния, используя индикаторы здоровья и жизнеспособной производительности человеческого, социального и активного естественного капитала. Бизнес имеет человеческое лицо, в местном масштабе он всецело нацелен на обслуживание людей и всего сообщества. Население гордится своим вкладом в обеспечение благосостояния детей их сообщества на несколько поколений вперед.

Я не видел признаков нелепого и монотонного разрастания пригорода, столь знакомого нашему собственному времени. Один старик сказал мне, что в былые времена люди начали оставлять пригород, поскольку цена на нефть стала непомерно высока. Возрастающие энергетические затраты и климатический хаос разрушили междугородние, рассчитанные на длинные дистанции поставки продовольствия. Строительных материалов стало недостаточно. Правительства разных стран поспешили отреагировать, тратя миллиарды на то, чтобы разобрать покинутые загородные дома, спасти материалы для повторного их использования в строительстве нового жилья в компактных сообществах. Убрали асфальт и восстановили почвы, чтобы поддержать органическое сельское хозяйство, скотоводство и производство древесины.

Запретили применение химикатов. Люди, кажется, удобряют землю компостом или используют безотходное производство. Я спрашивал о свалках мусора, но никто, по-видимому, не понял, что я имел в виду. Они вообще не выбрасывают никакие вещи.

Я узнал, что публично проданные коммерческие глобальные корпорации перешли в пригороды. Те, что производили полезную продукцию, были разбиты на более мелкие фирмы и проданы их собственным сотрудникам или тем кооперативам, которые были расположены в данной местности. Другие же, в конечном счете, обанкротились. Их интеллектуальные активы перешли в государственную собственность, а полезные физические активы были распроданы на общественном аукционе.

Общий объем потребления, кажется, весьма скромен, по нашим меркам, но поражает крепкое здоровье и удивительная жизнеспособность детей, членов семей и сообществ в целом. Разъезжая по областям и регионам, я был впечатлен разнообразием дикой природы, здоровым видом лесов, водных путей и очевидного изобилия почвы.

Жизнь за счет доходов с пассивных инвестиций, финансовых спекуляций, сбора арендной платы, азартных игр и других непроизводительных действий чужда и непривычна в здешних местах. Люди недоверчиво слушают, когда я пытаюсь объяснить им, что имею в виду. Их вопрос всегда один и тот же: почему цивилизованное общество должно терпеть или допускать явления типа этих?

Я вижу озадаченное выражение лица и слышу тот же ответ, когда спрашиваю о преступлениях и войне. Люди говорят, что преступления случаются очень редко. Некоторые вспоминают, что читали что-то о войне, терроризме, военной промышленности и раздутых бюджетах в книгах по истории, но совершенно очевидно, что у них нет никакого опыта в подобных вещах.

Люди здесь собираются и формируют небольшие компактные сообщества, живут в скромных, но очень удобных энергосберегающих многосемейных домах, тепло и свет продуцируются из энергии ветра и солнца. Большинство живет в пределах пешей прогулки или езды на велосипеде от места работы и магазинов, ассортимент которых удовлетворяет всем повседневным потребностям. Автотранспортные средства относительно редки, за исключением нескольких автобусов, такси и грузовиков. Путешествие на любые расстояния совершаются общественным транспортом, прежде всего, рельсовым. Международные, интернациональные путешествия редки и совершаются в основном по железной дороге или на судне, передвигающимся за счет энергии ветра и солнца.

Изоляции совсем не ощущается, чувствуется особый смысл в подобной всемирной, глобальной деревне. Все здесь связаны между собой единой сетью электронных коммуникаций, которая поддерживает фактически все свободные личные взаимообмены и общение; люди устраивают видеоконференции, обмениваются культурным опытом. Вы же помните, как я был взволнован, когда в 2008 году во время моей поездки в Австралию появилась возможность бесплатно поговорить с помощью скайпа с женой, которая в тот момент находилась дома, и при этом мы видели друг друга на видео.

Так вот, с вашего позволения, это так примитивно по сравнению с теми возможностями, которые я увидел здесь. Свойства голографических изображений настолько прогрессивны, что порой я забываю, что людей, с которыми я сижу за столом и разговариваю, фактически нет в данном помещении, и действительно при рукопожатии схватываю лишь пустоту.

Возможности глобальной базы данных поистине поразительны. Здесь у всех есть свободный и мгновенный доступ ко всему «телу» человеческого опыта, информации, знаний и технологий. Скорость внедрения инноваций в этом мире удивительная, потому что все имеют общеобразовательную подготовку и в состоянии обменяться друг с другом новым опытом и информацией, что служит усилению всего сообщества, укреплению здоровья и производительности их местной биосистемы. Я должен признать, что испытываю серьезную информационную перегрузку, но молодые люди, кажется, воспринимают ее с замечательной непринужденностью.

В моих беседах со здешними людьми об их образе жизни я был впечатлен тем, какую гордость и радость они испытывают относительно того, что заботятся о местных реках и лесах, активно участвуют в жизни общества. Везде, куда я попадаю, кажется, есть своего рода кодекс соседства, распространены общие застолья и культурные мероприятия. Это напоминает мне тот уклад жизни, который я когда-то увидел на острове Бали в Индонезии, в 1961 году. Такое ощущение, что у всех, кого я здесь встречаю, есть свое значимое и достойное призвание, которое способствует росту благосостояния всего общества и удовлетворению основных потребностей людей в здоровой еде, чистой воде, одежде, жилище, транспорте, образовании, развлечении и системе здравоохранения.

Если копнуть глубже, становится очевидно, что интеллектуальная жизнь и научные исследования здесь полны жизни, актуальны, открыты всем и концентрируются вокруг развития науки, новых технологий и обмена знаниями, которые обращены к первоочередным нуждам общества. Удивительно, насколько полно мотивированные люди способны раскрыть свой творческий потенциал, когда дается такая возможность.

Я также поражен явной прочностью и стабильностью здешних семей. Все дети хорошо накормлены, получают высококачественное образование, живут в безопасных и любящих домах. Кажется, почти все вовлечены в гражданскую и политическую жизнь общества. Самоубийство, разводы, аборты и подростковая беременность настолько редки в этом мире, что, если что-то подобное действительно происходит, то это сразу же попадает в СМИ. Возникают активные обсуждения, в ходе которых люди пытаются понять, что же пошло не так, что можно было сделать, чтобы предотвратить случившееся, и как этого можно избежать в будущем.

Я полагаю, что не нужно объяснять, почему преступность в этом мире – практически отсутствующее явление. Те, у кого есть трудности с соблюдением закона, попадают в Центры реабилитации членов общества. Существует несколько тюрем, куда направляют тех, кто, вероятно, уже безнадежен и исправлению не подлежит. Но тюрьмы здесь считаются признаком социальной несостоятельности, и конечная цель заключается в том, чтобы ликвидировать их полностью.

Пожалуй, больше всего я был шокирован тем, что люди здесь уважают своих политических деятелей за их мудрость, честность и приверженность общественному благу. Как мне сказали, в этом мире люди идут в политику, искренне желая служить народу, и действительно честность здесь поощряется и вознаграждается политической системой. Возможно, поэтому после безумной траты триллионов долларов на вывод из кризиса после 2008 года мы, в конечном счете, закрыли Уолл-стрит и положили конец ее извращенному влиянию на нашу культуру и политику.

Всех очень люблю и обнимаю».

Больше всего я расстраиваюсь из-за осознания глубокой пропасти между нашей действительностью и нашими возможностями. Больше всего радуюсь по поводу жизнеспособности человеческого духа, который формируется за счет миллионов и миллионов людей, живущих и работающих на благо создания общего видения справедливого и жизнеспособного мира, который обращен лицом к людям. Мой самый большой стимул и движущая сила – это моя вера в то, что в нашем обществе возможно желаемое сделать реальностью, и каждый из нас несет ответственность за то, чтобы сделать все, чтобы эти желания претворились в жизнь.

Изменить историю – изменить будущее

Барак Обама был избран на пост американского президента благодаря обещанию все изменить. Однако, как и у его предшественников, у него не было сомнений в том, что занимающие самые влиятельные посты в мире являются пленниками требований своего времени.

В данном случае эти требования включают потакание интересам Уолл-стрит, которые стали частью политической программы. Мало того, что бизнесмены с Уолл-стрит обеспечивают существенную часть финансирования кампании Обамы, а также многих членов парламента и сената, они еще и располагают всем необходимым, чтобы привести экономику в бездействие, если чья-то политика вызовет у них недовольство. Чтобы действовать против Уолл-стрит, президент должен столкнуться лицом к лицу с возмущением широких масс с самых низов, слишком сильным, чтобы быть проигнорированным.

Можно провести весьма наглядную параллель между текущей ситуацией и временами ранних американских переселенцев, которые мобилизовались, чтобы заявить о своей независимости от правления своего далекого короля. Тогда, как и теперь, импульс к развенчанию учреждений Империи шел не из самих учреждений; его источник – в сильном общественном движении, мобилизованном в самых низах. Серьезная трансформация вряд ли будет достигнута каким-то иным способом.

Сила общественных движений лежит в способности через диалог влиять на события, которые служат каркасом для коллективной жизни, и с их помощью создавать новые культурные и ведомственные реалии. Люди по всей Америке и по всему миру уже вовлечены в процесс по зарождению Новой экономики (как бы она ни именовалась в той или иной местности).

Глава 14. «Послание, с которым, как я надеюсь, президент Обама однажды обратится к нации». В этой главе я делюсь своей заветной мечтой о будущем выступлении президента на тему ориентирования национальной политики на претворение в жизнь плана создания Новой экономики и реального богатства.

Глава 15. «Когда народ ведет, лидеры следуют за ним». В этой главе проводятся параллели между самоорганизованным движением Сопротивления ранних поселенцев, которые добились независимости от законодательства Британии, и поселенцев наших дней, находящихся в подчинении законам Уолл-стрит и стремящихся обрести независимость. В заключение в общих чертах обрисовывается гражданская стратегия действий.

Глава 14. Послание, с которым, как я надеюсь, президент Обама однажды обратится к нации

Барак Обама был избран президентом Соединенных Штатов благодаря обещанию все изменить. Перед его инаугурацией, а точнее, перед его выборами, я набросал план по воплощению моей мечты о том, как однажды Обама выступит с речью, обращенной к нации, и пообещает за время своего правления реализовать план по реорганизации экономики. Это – программа внедрения Новой экономики, представленная в стиле политической риторики кандидата Обамы в президенты.

Я не тешу себя иллюзией, что он действительно выступит с подобной речью. Барак Обама окружил себя советниками, ориентированными на соблюдение интересов Уолл-стрит, и приложил все усилия, чтобы завоевать общественное доверие к его способности навести порядок в экономике. Поскольку не было никакого обсуждения иных вариантов, большинство людей, «наводящих порядок в экономике», считают, что они восстанавливают статус-кво с добавлением комплекса мер по стимулированию экономики, и это наиболее вероятный путь, по которому они попытаются пойти.

Данного выступления в действительности еще не было. Но текст этой речи – часть программы, которую американский президент однажды должен быть в состоянии реализовать, если исходить из того, что есть хоть какая-то надежда на наше радужное экономическое, социальное и экологическое будущее. Эта речь адресована тем, кто искренне предан идее Новой экономики, желает сделать ее реальностью и закладывает для этого фундамент, популяризируя общественное мнение через активный диалог. Такова тема, которую я поднимаю в главе 15.

Вот обращение президента [64].

«Дорогие сограждане!

Я и члены моей администрации пришли к власти с мандатом, дающим право на самые смелые действия, тогда как наши влиятельные экономические учреждения, совершенно очевидно, подвели нас. В течение долгого времени они подрывали нашу экономику; обременяли нашу федерацию, государство и местные органы власти изнурительными долгами. Они разделили население на расточителей и отчаявшихся, развратили наши политические учреждения и поставили окружающую среду под угрозу полного уничтожения.

Корни несостоятельности существующей власти лежат непосредственно в сфере элитарной экономической идеологии, которая определяет, следует ли правительству одобрять финансовые интересы богатых, игнорируя остальное население, все ли извлекут выгоду, и будет ли страна процветать. 30-летний эксперимент с экономикой, „струящейся вниз“, которая учитывала интересы спекулянтов Уолл-стрит, но игнорировала трудящихся и предприятия Мэйн-стрит, показал, что данная схема не работает.

Сегодня мы видим разрушительные последствия: исчезающий американский средний класс и рушащаяся материальная инфраструктура; недостаточное количество школ; миллионы людей, не имеющих возможности пользоваться услугами здравоохранения; зависимость от импортированных товаров промышленного назначения, продуктов, энергии и даже необходимой военной техники. В то же самое время возросло давление, оказываемое нами на биологические системы Земли, и усилилась конкуренция среди мировых держав за право владения оставшимися природными ресурсами.

Уолл-стрит стала настолько коррумпированной, что ее крупнейшие игроки перестали доверять друг другу. В результате произошло замораживание кредитной системы, из-за чего легитимный бизнес Мэйн-стрит стал испытывать денежный голод, нечем было платить рабочим и поставщикам. Вливание денег налогоплательщиков в коррумпированные учреждения не решило и не решит фундаментальную проблему нашего общества.

Корректирующее действие начинается с признания, что истоки нашего экономического кризиса – в кризисе моральном. Наши экономические учреждения и законы, даже категории, которыми мы измеряем экономическую производительность, систематически ставят финансовые ценности в основу всего и, соответственно, в приоритет по отношению к жизненным ценностям. Такой подход высокоэффективен для мира, где деньги делают богатые люди и, преимущественно, только для себя. Долгое время мы экспериментировали с собственной жадностью и эгоизмом. Наши дети, семьи, общины и биологические системы Земли заплатили за этот эксперимент недопустимо высокую цену.

У нас больше нет времени и ресурсов, чтобы апробировать установку системы, основанной на ложных ценностях и дискредитированной идеологии. Мы должны объединиться, чтобы создать фундамент для Новой экономики, в основе которой лежит стоимостно-ориентированная практичность, признающая одну простую правду: если мир должен работать на кого-либо из нас, он должен работать на всех нас.

До сих пор мы оценивали эффективность экономики с точки зрения показателей ВВП, или валового внутреннего продукта, определяющего, по сути, норму, при которой деньги и ресурсы текут через экономику. Впредь давайте оценивать эффективность экономики, используя показатели, которые действительно являются для нас ценностью: здоровье и благосостояние наших детей, семей, общин и окружающей среды.

Я обращаюсь к религиозным, образовательным и другим гражданским организациям с просьбой начать общение на национальном уровне с целью определить показатели здоровья человека и природы, с точки зрения которых мы могли бы должным образом оценить эффективность нашей экономики. При этом следует принять во внимание все то, что мы знаем о справедливости и той важной роли, которую она играет в жизни людей; о сообществах, члены которых заботятся друг о друге; о разнообразии природной среды и ее способности восстанавливать наше физическое и психическое здоровье.

В настоящее время ВВП – это фактически система измерения сегодняшнего уровня человеческого и природного здоровья и благосостояния. Любой бизнес, который стремился максимизировать свои затраты, что в действительности отражает то, как мы управляли нашей экономикой, приходил к банкротству, и на самом деле именно эта стратегия привела нашу страну к краю финансового и морального краха. Мы будем впредь стремиться культивировать вещи, которых мы действительно желаем, стремясь сократить их стоимость в деньгах и природных ресурсах.

Никакое правительство самостоятельно не может решить проблемы, стоящие перед нашей страной, но вместе мы в состоянии справиться с ними. Я обращаюсь к каждому американцу с просьбой присоединиться ко мне и совместными усилиями возродить нашу страну, нашу нацию посредством укрепления семейной ячейки и сообществ, восстановления окружающей среды, обеспечения будущего наших детей, возвращения статуса лидерства и хорошей репутации в мировом сообществе.

Как всякая здоровая экосистема, здоровая экономика XXI века должна иметь сильные корни и максимально выгодно использовать, хранить и распределять энергию, воду и полезные ископаемые. Именно к этому мы должны стремиться всем нашим обществом, всей страной, высвобождая творческий потенциал людей и местных органов власти, предприятий и гражданских организаций.

Предыдущие руководства поддержали Уолл-стрит, но политика этого правительства отныне будет отдавать предпочтение людям и предприятиям Мэйн-стрит – людям, которые работают, чтобы восстановить наши местные сообщества, возродить средний класс и вернуть окружающей среде здоровье. Вместе мы сможем реализовать основополагающие идеалы нашей страны, поскольку мы восстанавливаем здоровье нашей нации и ее экономику.

Мы будем бороться за местную и национальную продовольственную независимость, восстанавливая локальные продовольственные системы, основанные на семейных фермах и безвредных для окружающей среды методах сельского хозяйства, которые не вредят почве, максимизируют поакровую урожайность, минимизируют использование ядовитых химикатов и создают условия для самореализации многих молодых людей, которые возвращаются в свои родные края, чтобы жить там и работать.

• Мы будем бороться за местную и национальную энергетическую независимость, поддерживая региональных предпринимателей, которые создают фирмы и способствуют их развитию, чтобы модифицировать наши предприятия. Будем совершенствовать и внедрять в производство технологии использования возобновляемых источников энергии.

• Основной принцип теории рынка гласит, что торговые отношения между странами должны быть уравновешенны и пропорциональны. Так называемые соглашения о свободной торговле, строящиеся на необоснованной идеологии рыночного фундаментализма, свели на нет нашу национальную производственную мощность, заложили наше будущее иностранным кредиторам и создали глобальную финансовую неустойчивость. Мы предпримем необходимые шаги, чтобы гарантировать, что наши будущие торговые отношения будут уравновешенны и справедливы, поскольку мы участвуем в трудной, но важной работе – учимся жить в пределах наших собственных средств.

• Мы восстановим нашу национальную инфраструктуру относительно модели «удобство прогулочного передвижения», принятой в сообществах, где много любителей езды на велосипеде и эффективно работает общественный транспорт. Это будет способствовать сохранению энергии, укреплению хороших добрососедских отношений между людьми, возрождению сельского хозяйства и восстановлению лесных угодий.

• Сильное общество среднего класса – американский идеал. Наше прошлое – воплощение того идеала – сделало нас предметом зависти для мира. Мы будем действовать в направлении, которое позволит нам восстановить его и заново уравновесить распределение богатства в обществе. Будут сделаны необходимые и соответствующие шаги, чтобы гарантировать доступ каждого человека к качественному здравоохранению, образованию и другим важным услугам, восстановить прогрессивное налогообложение, так же как прогрессивную заработную плату и привилегии, чтобы защитить трудящихся. Все это знакомо американцам старшего поколения, потому что они жили при политике, которая создала средний класс, политике, с которой выросло много американцев. Принципы такой программы были отброшены идеологическими экстремистами в ущерб всем. Мы восстановим их с соответствующей адаптацией к текущим обстоятельствам.

• Мы будем стремиться создать истинное монопольное общество, в котором у всех людей есть возможность иметь свои дома и долю собственности в предприятии, от которого зависят их средства к существованию. Наши принципы экономической политики одобрят ответственную местную собственность в виде местных предприятий, которыми управляют люди, заинтересованные в восстановлении и сохранении здоровья их сообществ и экономических систем. Такого рода предприятиями могут быть: семейный бизнес, кооперативы и многие другие формы различных объединений, находящихся в собственности трудящихся.

Мое правительство будет действовать на национальном уровне, чтобы поддержать вас на пути достижения этих целей на уровне локальном, участвуя в фундаментальной переориентации наших национальных приоритетов.

Поскольку мир больше не может позволить себе войну, внешняя политика текущего правительства будет направлена на формирование отношений сотрудничества между людьми и странами с целью устранить такое явление, как терроризм и его первопричины. Мы будем решать конфликты посредством мирной дипломатии; снизим военные расходы до прежнего уровня и демилитаризируем экономические системы всех стран; восстановим экологическую медицину; повысим финансовую стабильность.

Мы будем работать над тем, чтобы заменить глобальную систему экономической конкуренции глобальной системой экономического сотрудничества, основанного на обмене выгодными технологиями и праве народа каждой страны иметь и управлять своими собственными ресурсами, чтобы удовлетворить потребности в пище, энергии, жилище, образовании, здравоохранении и других основных жизненно важных нуждах. Мы будем работать, чтобы защитить права и здоровье всех трудящихся и окружающую среду на всей Земле.

Беспрецедентная концентрация власти в межнациональных корпорациях, которые не должны быть преданы какой-то одной определенной стране, месту или цели, подрывает идею демократии, искажает экономические приоритеты и способствует социально разрушительной концентрации богатства в пределах одной организации. Корпоративный устав дает группе частных инвесторов специальное законное право объединять и концентрировать экономическую мощь под единым управлением. Единственная причина для правительства предоставлять такой устав состоит в том, чтобы позволить корпорации служить четкой общественной цели и строго соблюдать закон о коллективной ответственности. Я планирую назначить комиссию для разработки законодательства, в рамках которого будет пересмотрен принцип корпоративного устава с тем, чтобы определяемая общественная цель каждой корпорации была обозначена в ее уставе и периодически подвергалась пересмотру и критическому анализу.

В рамках моего правительства прекратится бессмысленное финансирование организаций, обанкротившихся во время кризиса. Любая частная корпорация, достаточно мощная, чтобы разориться, является слишком крупной, чтобы продолжать существование. Мы установим активное антимонопольное производство, чтобы нарушить целостность чрезмерной концентрации экономической мощи в каком-то одном месте, и восстановим рыночную дисциплину.

Поскольку абсентеистская собственность ведет к безответственности, мы будем создавать меры поощрения для тех открытых акционерных обществ, которые будут дробиться на более мелкие объединения и передавать свои отделения в собственность сотрудникам, клиентам или мелкими инвесторам внутри сообществ, в которых они расположены.

Посредством общественного судебного процесса мы аннулируем устав и инициируем роспуск любой корпорации, которая не в состоянии соблюдать закон и следовать поставленной обществом цели.

В экономике XXI века нет места финансовым спекуляциям, хищническим кредитованиям[54] или учреждениям, которые существуют в основном для того, чтобы пользоваться этими незаконными методами.

Мы предпримем необходимые действия, чтобы сделать все салоны азартных игр Уолл-стрит нерентабельными. Мы установим налог с оборота, потребуем отчета по удельному капитальному показателю и определим дополнительный краткосрочный налог на прирост капитальной стоимости. Мы объявим вне закона такие сделки, как продажа и страхование активов, для людей и корпораций, которые не владеют этими имущественными средствами и не имеют связанного с ними прямого материального интереса. Интеллектуальная мощь и компьютерные технологии, прежде ориентированные на торговлю электронными документами в сфере спекулятивных финансовых рынков, будут перенаправлены на работу, связанную с решением реальных социальных проблем и вопросов охраны окружающей среды, а также на финансирование жизнеспособных предприятий Мэйн-стрит, которые предоставляют прожиточный минимум на зеленых рабочих местах.

Чтобы соответствовать потребностям экономики XXI века Мэйн-стрит, мы полностью изменим процедуру слияний и поглощения[55], которая создала текущую концентрацию банковской власти. Мы восстановим прежнюю систему федеративного регулирования локальных банков, которые находятся в собственности и управлении местных властей. Работа банков по данной схеме представляет собой классический пример из учебника по банковскому делу, согласно которому они служат финансовыми посредниками между местными жителями, которые хотят безопасно положить на счет небольшой избыток своих сбережений, получив за это некоторый процент, и людьми, проживающими в этом же самом сообществе, которые нуждаются в ссуде, чтобы купить дом или основать собственный бизнес.

И последний, но не менее важный момент: мы совершим реформу денежно-кредитной системы. Большинство людей полагает, что наше правительство создает деньги. Это чистой воды вымысел. Фактически все деньги, которые находятся в обращении, выпускаются частными банками, когда они выдают ссуду под процент. Деньги создаются посредством простой записи в бухгалтерской книге несколькими нажатиями клавиш на клавиатуре. Так что все деньги – это всего лишь записи в бухгалтерских книгах.

Много лет назад наше правительство предоставило частным банкам исключительное право на создание денег за счет выдачи кредита. Это означает, что кто-то берет в частном банке деньги и выплачивает процент фактически за каждый доллар, находящийся в обращении. Чем больше расширяется наша экономика, тем значительнее долг перед банкирами, которые создают деньги для финансового обмена.

Это делает банковское дело очень выгодным бизнесом, но в результате неизбежно создается экономическая неустойчивость, поскольку кредит расширяется и сокращается. Кроме того, так как банки создают только деньги под проценты, но не сам процент, соответственно, долговая денежная система создает императив для бесконечного подъема экономики с последующим воспроизводством новых ссуд и созданием новых денег при достаточном уровне, позволяющем заемщикам выплачивать причитающиеся проценты по своим займам. Это означает, что экономика должна постоянно расти, чтобы не дать денежной массе разрушиться. Это становится причиной того, что страна все глубже увязает в болоте постоянно увеличивающегося долга.

Суммы по жилищным ипотечным кредитам в Соединенных Штатах и задолженностям по кредитным картам достигали 13,8 триллиона долларов в 2007 году. Эта сумма составляет эквивалент итогового ВВП 2007 года, и большая часть этих денег относилась к процентным ставкам ростовщиков. Федеральный долг, унаследованный от предыдущей президентской администрации, достигал в 2007 году 5,1 триллиона долларов. И это еще до того, как была одобрена программа по выводу из кризиса Уолл-стрит, что обошлось налогоплательщикам в 406 миллиардов долларов в год, в одних только процентах. Уолл-стрит – третий по важности пункт в федеральном бюджете после расходов на оборонительные сооружения и доходы в виде социальной помощи, получаемые от государства.

Этот долг подрезает крылья нашему правительству и возлагает непосильное бремя на американские семьи, что приводит к подрыванию физического и психического здоровья людей. Это также питает непрерывный процесс передачи материальных благ от зажиточных домашних хозяйств, которые являются чистыми заемщиками, крошечному меньшинству домашних хозяйств, которые являются чистыми кредиторами. Это порождает классовую войну, которая стала реальной угрозой безопасности многих рабочих семей Америки.

Есть и другое серьезное последствие передачи контроля над денежной массой в ведение Уолл-стрит. Когда банки Уолл-стрит прекратили делать записи в своих бухгалтерских книгах о деньгах, идущих на финансирование Мэйн-стрит, произошел крах реального богатства экономики, несмотря на то, что у нас есть добросовестные рабочие, обладающие всеми необходимыми профессиональными навыками, и все еще актуальная потребность удовлетворять нужды наших семей, поддерживать национальную материальную инфраструктуру и защищать природные ресурсы. Экономика рушится исключительно потому, что кто-то перестает делать необходимые бухгалтерские записи, позволяющие реальным фирмам нормально функционировать. Мы не можем позволить коррупции Уолл-стрит держать на мушке всю экономику, которая, по сути, является основой жизнедеятельности всего нашего государства.

Я и члены моей администрации планируем приступить к решительным действиям немедленно. Наша задача – совершить аккуратный переход от существующей системы выпуска банком долговых денег к системе, где деньги будут выпускаться федеральным правительством. Мы будем использовать выпущенные правительством деньги, следуя обязательству сдерживать инфляцию и финансируя проекты, которые нацелены на стимулирование и строительство материальной и социальной инфраструктуры экономики XXI века.

С этой целью я проинструктировал министра финансов относительно незамедлительного принятия мер по взятию на себя управления Федеральной резервной системой и инициации процесса превращения федерального долга в деньги. В его сферу полномочий и круг обязанностей войдет решение следующих задач: стабилизация денежной массы, решение жилищного вопроса, сдерживание пузырей фондового рынка, а также предотвращение спекуляции и гарантия доступности кредитов на справедливых и честных условиях, дающих право стать заемщиком Мэйн-стрит.

Возвращаясь к рассмотрению непосредственно идеалов, составляющих основу нашей великой нации, сосредоточившись на наших возможностях и освободившись от неудавшихся идей и неработоспособных учреждений, вместе мы создадим сильную процветающую страну. Мы можем обеспечить жизнь, удовлетворяющую потребности каждого человека, и выполнить условие, прописанное в Декларации независимости, о том, что каждый человек имеет право на жизнь, свободу и поиски счастья».

Есть одно неизбежное и необходимое условие предстоящей работы, заключающееся в разделении обязанностей. Президент Обама вступил в должность, унаследовав экономику, потерявшую работоспособность, повсеместное отчаяние по поводу краха системы финансов, несостоятельное казначейство, войны в Ираке и Афганистане, федеральную бюрократию, ослабленную преднамеренными действиями некомпетентных идеологов, изменения климата, пиковую ситуацию в области добычи нефти и разрушающуюся национальную инфраструктуру. Важный приоритет в работе президента будет состоять в том, чтобы ликвидировать монументальный беспорядок, оставленный предыдущей администрацией.

У президента Обамы выбор небольшой, но прежде всего он должен работать в пределах экономических и правительственных учреждений, которые несут главную ответственность за создание беспорядка. Он сразу же продемонстрировал свою целеустремленность и умение адекватно оценить положение дел, наняв на работу в качестве своих помощников столько компетентных людей, сколько смог найти. Он делал выбор в пользу специалистов, имеющих многолетний опыт работы в экономических и правительственных учреждениях.

Те из нас, кто работает в компаниях Мэйн-стрит (или пользуется их услугами) и в организациях гражданского общества, более позитивно оценивают текущую ситуацию как родственную тем обстоятельствам, в которых оказались первые американские переселенцы, провозгласившие свою независимость от британского монарха и его алчных корпораций, сформированных на основании королевских концессий. Они объявили себя свободными, отказываясь принять власть ставленников короля, и делали все возможное, чтобы создать новую действительность, соответствующую тому миру, в котором они хотели жить.

Политические лидеры, теперь известные как отцы-основатели, в конечном счете, подписали Декларацию независимости и сформировали армию. Доказано, однако, что их активные действия стали возможны только после того, как люди мобилизовались и организовали народное восстание.

Уолл-стрит – наш монарх. Администрация Обамы – эквивалент отцов-основателей.

Когда люди поднялись, за ними последовали лидеры. Это – наша метафора. Создание новой действительности, свободной от влияния Уолл-стрит, является нашим общим делом.

Глава 15. Когда народ ведет, лидеры следуют за ним

Любому, кто рассказывает историю страны, не нужно беспокоиться о тех, кто пишет ее законы.

Приписывают Эндрю Флетчеру, шотландскому патриоту

Пора прекратить попытки установить то, что не может и не должно быть установлено. Настало время объявить независимость от Уолл-стрит, продолжить строительство Новой экономики и новой системы финансовых учреждений, ориентированных на служение ей. Выявляются любопытные параллели между ситуацией, в которой мы оказались сейчас, и временами первых американских поселенцев, которые в один прекрасный момент решили, что настало время объявить независимость от своего короля, находящегося на другом континенте. Уолл-стрит – грозный противник, но таковой была в свое время и Великобритания, которая тогда представляла собой мощнейшую империю на Земле. К счастью, окончательное преимущество находится на стороне мотивированного и организованного населения.

Мы не знаем, присоединится ли администрация Обамы (и если да, то когда) к манифестации идей в рамках декларации независимости широкой общественности от Уолл-стрит и ее машины фантомного богатства, как отцы-основатели в свое время, в конце концов, присоединились к народному восстанию против британского правления. Однако единственное, в чем я уверен, это то, что для того, чтобы что-то произошло, мы сами должны сначала определить, куда мы хотим пойти.

Как происходят большие изменения

Одно из важных достижений прошлых лет заключается в преодолении многочисленных трудностей. Глядя на эти примеры, можно понять, насколько быстро происходят серьезные изменения в стране и обществе, и каким образом преданные соответствующей идее группы людей могут инициировать эти изменения и ускорить их протекание.

Изменить историю

Мне довелось быть свидетелем важных общественных движений нашего времени, включая движения, отстаивающие гражданские права, права женщин, а также выступающие за охрану окружающей среды. Каждый раз все начиналось с диалога в рамках небольшой группы людей. Группа быстро разрасталась и, в конечном счете, бросала вызов неправомерным традиционным устоям, которые поддерживали ложные идеи, притеснение отдельных слоев общества. Изменялся ход событий – делалась история. Это достигалось посредством переговоров, которые создавали социальное согласие вокруг новой истории, и посредством действий, которые строили новую действительность и демонстрировали преимущества достижения поставленных задач теми или иными способами.

Активизацию движений за отстаивание гражданских прав и прав женщин спровоцировал старый миф: «У женщин и людей, чья кожа имеет цвет, отличный от белого, нет никакой души. Это – недочеловеки, у них нет никаких естественных прав. Они могут найти удовлетворение только через преданное служение их белым хозяевам мужского пола». Движения за охрану окружающей среды стимулировал другой старый миф: «Природа была дана человеку Богом для того, чтобы люди делали с ней все, что им заблагорассудится. У природы нет никакой ценности вне ее рыночной цены».

Чтобы изменить курс истории, мы должны поставить под сомнение устоявшиеся культурные мифы, на которых покоятся старые пути. Мы должны заменить их новыми культурными ценностями, которые соответствуют новому курсу и указывают на него.

Глобальная Декларация независимости от Уолл-стрит и ее мировые аналоги

В главах 6 и 8 мы рассматривали колонизацию американской экономики со стороны Уолл-стрит в историческом контексте грандиозной борьбы человечества против 5000 лет правления Империи. Защита своих гражданских прав, прав женщин и окружающей среды – все это выражения одной большой борьбы.

Сюда же можно отнести и глобальное противостояние практике Уолл-стрит использовать многосторонние торговые соглашения с целью изменить правила мировой торговли способами, которые одобряют консолидацию глобального корпоративного закона. Согласно знаменательной истории глобализации (интернационализации финансовых рынков и учреждений), рассказанной сторонниками свободной торговли Уолл-стрит, многосторонние торговые соглашения устанавливают мир во всем мире, демократию, процветание всех народов и государств в мире, при этом устраняются барьеры для свободной торговли и инвестиций.

Они надеялись, что никто не поймет, о чем в действительности рассказывают соглашения о свободной торговле: об освобождении глобальных корпораций, которые управляют международной торговлей и инвестициями, от юридических ограничений, влияющих на их способность максимизировать извлечение богатства отовсюду, где только предоставляется возможность. Все началось с того, что небольшая группа гражданских активистов и профсоюзов со всего мира нарушила тишину и рассказала реальную историю.

По-настоящему сильным это общественное движение стало, когда его инициаторы решили именовать себя мировым гражданским обществом. Следующим шагом был Сиэтлский протест, который остановил переговоры Всемирной торговой организации в 1999 году, и это стимулировало миллионы людей на последующие протесты везде, где корпоративные элиты встречались с национальными политическими лидерами и бюрократами, чтобы договориться о правах людей [65].

Когда мировое гражданское общество мобилизовало больше чем 10 миллионов человек 15 февраля 2003 года, чтобы выразить коллективный протест против ожидаемого американского вторжения в Ирак, статья в газете «New York Times» назвала это общество второй мировой супердержавой [66]. Мероприятие было организовано через Интернет, и это было самое большое, всестороннее и глобальное выражение общественного мнения в истории человечества. Демонстрация не в состоянии была остановить вторжение армии США в Ирак; правительство отказалось прислушаться к военной разведке, логике и общественному мнению.

СВИДЕТЕЛЬСТВО ИСТОРИИ

Моя вера в то, что масштабное реструктурирование экономики, которое я предлагаю осуществить, возможно, базируется на моем личном опыте: в свое время я имел дело с общественными движениями, способными трансформировать власть.

В ранней юности я ездил в Майами на автобусе, в котором последние ряды были отделены от всех остальных: они были предназначены для «цветных» людей. Тогда я не мог даже представить, что буду жить в мире, где белые проливают слезы радости по поводу выбора «черного президента».

Фрэн, моя жена, была предупреждена отцом, когда пошла учиться в колледж, что, если ее баллы будут слишком высоки, никто не женится на ней. У нее было «среднее A»[56], когда я встретил ее. Так или иначе, я женился на ней, и это был правильный выбор, как потом оказалось, – не вызывает сомнений, она последовала бы за мной без единой жалобы, жертвуя своей карьерой и ставя в приоритет мою. Несколько лет спустя Фрэн стала основной добытчицей в нашей семье, и я счастливо следовал за нею, строя карьеру таким образом, чтобы соответствовать ее профессиональным устремлениям.

В 1994 году, пока я писал книгу «Когда корпорации управляют миром», корпорации действовали безнаказанно, плевали на принципы демократии и объединяли свою власть, используя торговые соглашения, чтобы переписать правила глобальной торговли. Общественность была мало осведомлена о том, что в сфере торговых соглашений назрела проблема. В 1999 году знаменитый Сиэтлский протест поставил влиятельную Всемирную торговую организацию на колени. Это был для нее шок, от которого она никогда уже не оправилась.

Того правительства, однако, уже нет. Вместо него у нас сейчас новое во главе с темнокожим мужчиной с необычным именем, исключительными способностями и поликультурным мировоззрением, выступающим против ущемления чьих-либо прав. По моему мнению, это можно считать национальной и глобальной победой для общества.

Упомянутое гражданское движение способствовало широкой осведомленности общественности об ошибках Уолл-стрит, очень серьезных в историческом масштабе. Однако это только дополнение к основному постулату Уолл-стрит: деньги – это богатство, а Уолл-стрит – мощный двигатель создания того богатства, которое обогащает нас всех. Мы должны бросить вызов устоявшемуся мифу и заменить его реальным фактом: Уолл-стрит создает только фантомное богатство, которое, в свою очередь, формирует свод требований к реальному богатству; при этом призрачное богатство продуцируется теми, кто сам не создает ничего ценного. У нас есть средства, при помощи которых мы можем освободиться от Уолл-стрит и, соблюдая баланс с природой, построить Новую экономику, основу которой будет составлять принцип равноправного удовлетворения потребностей всего населения страны в реальном богатстве.

Конечно, для сотворения Новой истории экономики требуется гораздо больше, но это – основополагающий аргумент для объявления независимости от Уолл-стрит, реализации принципов демократического политического режима и завершения пятитысячной истории Империи.

Два исторических движения за независимость

Параллели между движением за независимость, в ходе которого были освобождены 13 колоний на восточном побережье – собственно те земли, которые образовали Соединенные Штаты, – и действиями тех, кто желает обрести независимость от Уолл-стрит, являются показательными и поучительными.

В какой-то момент колониальные экономические системы начали расти и все активнее продуцировать реальное богатство. Их процветание привлекло внимание британской короны. Англия становилась все настойчивее в утверждении своих прав на это богатство, вводя новые налоги и монополию на чай Ост-Индской компании, к которой у короля был особый финансовый интерес.

В годы после Второй мировой войны справедливая политика в рамках Нового курса Рузвельта способствовала появлению преуспевающего среднего класса и процветающих предприятий Мэйн-стрит, создающих реальное богатство в местных сообществах. Процветание Мэйн-стрит привлекло внимание Уолл-стрит, которая постепенно укрепляла власть за счет монополистического контроля денежных потоков, чтобы увеличить свою долю собственности. Это вело к обременительным ростовщическим процентам, ставкам и комиссионным сборам, налагаемым на Мэйн-стрит; Уолл-стрит утвердила монополистический контроль прав на интеллектуальную собственность, рынки и ресурсы. Таким образом запустился процесс создания фантомного богатства, который ужесточил требования к реальному богатству остальной части общества.

Поскольку угроза свободе и процветанию поселенцев стала очевидной, они мобилизовались в сопротивлении британской короне. Некоторые сформировали местные группы сопротивления и дали им названия, такие как «Сыновья свободы», «Законодатели», «Союзники» и «Свободные парни»[57]. Эти группы участвовали в различных акциях, например, отказывались от сотрудничества, покупки и использования налоговых печатей, которые Англия требовала применять ко всем колониальным векселям и юридическим документам, газетам, брошюрам и альманахам. Коммерсантам Новой Англии, которые занимались торговлей рабов и пиратством, не предоставлялось никакого предписания об уклонении от импортных пошлин, плюс к этому добавлялся контрабандный капитал в ценных бумагах. Когда британская корона решила утвердить свою власть над Верховным судом Массачусетса, финансируя его судей непосредственно от королевского казначейства, люди ответили на это отказом быть присяжными заседателями при судьях.

Другие поселенцы сформировали Комитеты корреспонденции – группы граждан, которые обменивались идеями и информацией посредством писем, доставляемых на суднах и на лошадях. Эти комитеты служили связующим элементом между разнообразными общественными движениями, которые в течение долгого времени были разделены колониальными границами.

Поскольку угроза свободе и процветанию общества стала очевидной, люди начали объединяться в единый фронт сопротивления Уолл-стрит. Они сформировали такие организации, как «Сеть активного действия», «Общественный гражданин», «Объединение справедливой экономики», «Общество народных волнений», «Национальная ассоциация сельскохозяйственных рабочих», «Искусство и революция», «Международный форум по глобализации» и «Общество защиты тропического леса»[58]. Они организовывали Интернет-форумы, чтобы обмениваться идеями и информацией, объединяясь тем самым в единое движение, несмотря на существующие национальные границы, которые долгое время разделяли людей, мыслящих и действующих в одном ключе. Международный союз между подобными группами способствовал мобилизации миллионов людей к демонстрациям по всему миру. Эти выступления регулярно нарушали планы встреч на национальном уровне, проводимые богатыми и сильными разных стран с целью изменить правила торговли в свою пользу и договориться о том, как поделить прибыль между собой.

Поселенцы также предприняли действия, направленные на получение контроля над экономикой посредством местного производства. Они бойкотировали британские товары и подвергали торговцев, которые были не в состоянии соблюдать бойкот, общественному унижению. Ремесленники и чернорабочие отказывались участвовать в строительстве военных укреплений для британцев. Женщины сыграли в то время особенно важную роль, организовывая Комитеты дочерей свободы, которые производили альтернативу импортированным продуктам.

Местные предприятия Мэйн-стрит, рабочие и потребители инициировали действия, нацеленные на получение контроля над экономикой посредством организации местного производства и шефства над местным бизнесом. Они организовывали рынки фермеров, продовольственные кооперативы, «первые частные» компании, инвестиционные фонды и кредитные союзы; объявляли потребительские бойкоты гипермаркетам, той продукции, которая вредит окружающей среде, и корпорациям, выплачивающим неадекватную заработную плату. Региональные предприятия сформировали такие объединения, как «Союз местной жизнеспособной экономики» и «Союз американского независимого бизнеса»[59]. Местные торговые палаты вышли из национальной торговой палаты, доминирующей над всеми корпорациями, и присоединились к этим новым союзам.

КОГДА НАРОД ВЕДЕТ, ЛИДЕРЫ СЛЕДУЮТ ЗА НИМ

Бо́льшая часть задач, которые ставили перед собой поселенцы, была ими достигнута еще до того, как члены колониальной аристократии встретились в Филадельфии, чтобы подписать Декларацию независимости и утвердить свою власть над набирающим обороты восстанием, которое, возможно, в противном случае отвергло бы их как неуместный орган власти. В конце концов, мятежники нуждались в отцах-основателях, чтобы сформировать свод законов и институты в рамках первого, со времен подобного опыта в Афинах, значительного эксперимента по установлению демократического режима людьми европейского происхождения.

Аналогично, чтобы достигнуть полной независимости от Уолл-стрит, гражданское общество нуждается в своем эквиваленте отцов-основателей – в государственных политических деятелях, готовых противостоять Уолл-стрит, снять ее контроль над Мэйн-стрит и создать законодательство, формируя систему ответственных финансовых учреждений для обслуживания широкого круга запросов, изложенных в программе Новой экономики.

Итак, мы получаем следующую картину.

Исторические движения Сопротивления демонстрируют невероятную и часто незаметную человеческую способность объединяться в группы по причинам, превышающим личные интересы каждого. Они шли к поставленным целям, обходясь без установленного свыше лидерства, поддержки или санкций. Не было никаких организационных структур и никаких централизованных бюджетов. Были только тысячи лидеров, в случае глобального гражданского общества – миллионы.

Организационные достижения первых американских поселенцев тем более исключительны, учитывая неблагоприятные обстоятельства, в которых они оказались. У них не было ни автомобилей, ни какой-либо формы электронной коммуникации. Самым быстрым средством сообщения в то время был наездник на хорошей лошади.

Ранними колониальными поселениями управляли как компаниями, находящимися в частном владении и под присмотром местных управляющих. Многие из поселенцев были нонконформистами и преступниками, насильственно отправленными из Англии правительством, которое стремилось избавиться от бандитов, должников и жуликов, которые приехали, чтобы искать счастья на новых землях. Проповедники управляли церковными приходами как теократическим государством, так как полагали, что демократия противоречит предписаниям Бога. Колониальные экономические системы зависели от рабов и принудительного труда, а брачное законодательство ставило женщин в условия, связанные договором рабства. Земли, занятые под колонии, были приобретены в результате геноцида. Социальная структура сформированного в данных обстоятельствах общества впитала в себя расовую и классовую дискриминацию.

Предельно малый опыт мятежников, которые мобилизовались с целью отстоять свою независимость, послужил всего лишь намеком на их потенциал, весьма значительный для такой радикально демократической самоорганизации. И все же они это сделали. Через диалог и участие в актах сопротивления они осознали свои возможности, долго отрицаемые. Мобилизовавшись, чтобы отречься от своего короля, они создали новую политическую действительность, которая изменила курс истории человечества, и на практике, на собственном опыте, постигали, что же такое демократия.

ВЛАСТЬ ОСВОБОЖДЕННОГО СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА

Важнейшая сторона общественного движения заключается в том, что самыми разными способами создаются социальные пространства, в которых люди регулярно собираются с целью обменяться опытом и построить отношения взаимного доверия. При этом все они понимают, что эффективное взаимодействие возможно даже во времена чрезвычайного напряжения.

Моя высокая оценка власти подобных мест проистекает из моего участия в формировании Международного форума по глобализации (International Forum on Globalization, IFG) и работе в его рамках, в самом начале создания. IFG вырос из встречи нескольких дюжин наиболее преданных активистов в мире, занятых так или иначе тем, что на Уолл-стрит называли «глобализацией».

Мы приехали из самых разных стран, каждый из нас обладал своим опытом, талантами и был готов взяться за то, что именуется глобализацией. Посредством обмена соответствующим опытом и способности проникать в суть дела мы смогли создать общую картину того, что несет в себе понятие глобализации и что в действительности подразумевает под ним Уолл-стрит. Мы выработали единый язык для того, чтобы говорить об этом явлении вне нашего круга.

В процессе обмена опытом мы по-настоящему привязались друг к другу и пришли к взаимному пониманию, уважению и доверию к нашим различиям. Это позволило нам работать сообща, несмотря на большие географические расстояния, пролегающие между нами, обмениваясь краткими электронными письмами.

Иногда мы действовали как группа, чтобы учиться друг у друга, делать коллективные заявления, писать статьи и книги в соавторстве. Меньшие группы делились своими ресурсами и объединяли их, чтобы содействовать продвижению особых мероприятий и кампаний. Главным образом, мы работали сообща и при участии наших местных избирательных округов, рассказывая о нашей деятельности и проведении больших мероприятий на встречах, а также посредством публичных презентаций, публикаций и интервью в СМИ.

Отдельные семена нового понимания окружающей действительности были брошены во многих местах. Они проросли и готовы бросить в благодатную почву новые семена, которые приумножались все это время с удивительной скоростью. В течение нескольких лет сформировалось мощное глобальное социальное движение, которое ринулось в бой и бросило вызов Уолл-стрит.

Историк Роджер Вилкинс назвал десятилетие, предшествующее подписанию Декларации независимости, самым важным для американской истории. Акцентируя свое внимание на том, что в действительности мы постигаем суть демократического режима на практике, его слова послужат ориентиром для тех, кто сейчас задается вопросом: «Что я могу сделать?»

«Ошеломляющие достижения, сделанные в период 1765–1775 годов, были не просто отдельными случаями сопротивления ряду вызывающих раздражение действий британского правительства, но ключевыми стадиями в развитии континентального революционного сознания и импульсом к созданию режима самоуправления. В это же самое время были также созданы элементарные инструменты, необходимые для осуществления поставленных целей. <…>

Все политические методы (а также искусство) были разработаны и опробованы на практике в то плодотворное десятилетие. Первые поселенцы обращали особое внимание на связи с общественностью. Они тратили время исключительно на исследования и формирование взглядов на важные проблемы, изучая историю и философию, официальные сообщения и корреспонденцию о последних событиях и политические трактаты. Они много размышляли о том, что происходило вокруг, и диспутировали на эту тему с другими, чтобы обобщить и обозначить свои взгляды. Они принимали участие в местной и колониальной политике, поддерживая локальное управление и выдвигая свои предложения относительно необходимых действий. В случае необходимости – когда, например, колониальные законодательные органы были расформированы, или когда потребовались новые формы выражения протеста и самоуправления, – они создали соответствующие механизмы. Они размышляли, говорили, обсуждали, слушали друг друга, писали и распространяли свои идеи во все более широких кругах. И время их деятельности сопровождалось большим личным, политическим и финансовым рисками» [67].

События, которые породили такое явление, как глобальное гражданское общество, имели то же самое качество и служат тем же самым целям, но в намного большем масштабе и с куда большим разнообразием. Они намекают на наши возможности в сфере творческого создания радикально демократической самостоятельной организации сегодня, когда современные коммуникационные технологии стерли географические препятствия для взаимодействия.

Миллионы лидеров

Многие миллионы людей, стремящихся создать лучший мир, легко могут почувствовать себя обескураженными из-за кажущейся незначительности даже самых важных успехов на фоне грандиозного масштаба проблемы. Погрязнув в деталях и проблемах повседневной жизни, мы можем просто упустить из виду общую картину той мощной социальной динамики, которой способствует наша работа.

Отстраняйтесь время от времени от повседневных забот; делайте вдох и устремляйте взор за видимую линию горизонта, чтобы вернуть общее видение и перспективу [68], размышляйте с благоговением о грандиозном изменении социума, которому способствует ваша работа.

Сделать что-то значимое

Как вы думаете, способствует ли ваша работа созданию того мира, в котором мы все хотели бы жить? Если вы можете ответить положительно на любой из нижеследующих четырех вопросов, то можете быть уверены в этом.

• Ваша деятельность помогает дискредитировать ложные культурные традиции, установленные для того, чтобы узаконить отношения доминирования и эксплуатации и подкрепить их правдивой историей, описывающей неосуществленные возможности роста реального богатства здоровых сообществ?

• Ваша деятельность связана с работой миллионов других лидеров, которые ранее не знали друг друга, с поиском первоистоков и строительством отношений, основанных на взаимном доверии, что позволяет честно и искренне, от всего сердца, высказываться по поводу тех или иных событий и знать, что всегда можно обратиться друг к другу за поддержкой при необходимости?

• Ваша деятельность способствует созданию и расширению свободных социальных пространств, где люди могут почувствовать себя свободными и рассчитывать на поддержку в экспериментах с формированием творческих, совместных, самоорганизующихся отношений в рамках новой истории, которую они стремятся создать и привнести в большую культуру?

• Ваша деятельность обеспечивает общественную демонстрацию возможностей экономики реального богатства?

• Вот полезные руководящие принципы для урегулирования личных и коллективных приоритетов.

ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ СДЕЛАТЬ?

Ваш первый шаг в рамках личного вклада в создание Новой экономики должен заключаться в том, чтобы взять под контроль свою собственную жизнь и объявить независимость от Уолл-стрит, присоединяясь к добровольному движению, члены которого привержены идее легкого, скромного отношения к жизни и сокращения ненужного потребления. Кроме того, по возможности, делайте покупки только в местных независимых универмагах, приобретайте товары преимущественно у частных производителей. Подобным же образом, до определенной степени, поступайте с выбором места работы и вложения капитала. Решайте свои финансовые вопросы с независимым банком местного сообщества или кредитным союзом. Платите наличными деньгами в местных торговых лавках, чтобы снизить расходы на кредитные карты. Оплачивайте свои покупки кредитной картой, когда это требуется и если на балансе есть деньги; старайтесь не пользоваться открытой линией кредита. Зеленая Америка[60] предоставляет превосходное руководство в свободном доступе, оно называется «Инвестирование в Сообщества» (http://coopamerica.org/PDF/GuidelnvestCommunities.pdf).

Второй шаг заключается в присоединении к другим инициаторам, которые действуют согласно одному или всем четырем предписаниям, упомянутым в предыдущем подразделе «Сделать что-то значимое». Участвуйте в обсуждениях, посвященных разбору и анализу наших культурных мифов. Заводите новые знакомства. Создавайте свободные общественные пространства. Демонстрируйте свои новые возможности. Целый ряд таких возможностей упомянуты в разделе «Два исторических движения за независимость». Обнародуйте свои местные инициативы в национальных сетях через такие группы, как «Бизнес-альянс для частных производителей» (http://www.livingeconomies.org) и «Американский независимый деловой союз» (http://www.amiba.net)[61].

Самое главное, участвуйте в обсуждениях реалий Уолл-стрит, различий между фантомным богатством и реальным, вопросов совместимости природы и возможностей Новой экономики. Знайте, что репортаж на экономические темы и комментарии в корпоративных СМИ обычно отражают перспективу фантомного богатства Уолл-стрит. Относитесь к этим источникам скептически и проверяйте все на практике, в ходе которой можно выявить основные ошибки. Призывайте своих друзей и коллег делать то же самое.

Организуйте Клуб коллективной безопасности или присоединитесь к уже существующему для взаимного образования и поддержки в условиях экономического кризиса (http://extremeinequality.org/?p=92). Приглашайте друзей или соседей к обсуждению программы создания Новой экономики. Вы можете найти ведущего группового обсуждения на сайте: http://www.greatturning.org, наряду со ссылками на другие ресурсы, где обсуждается Новая экономика.

Плюс ко всем вышеупомянутым действиям (не считая богатство историй и ресурсов, полезных в отслеживании общего изменения в социуме, которому способствует ваша работа), можно подписаться на журнал «YES!» и подробно изучить ресурсы на его вебсайте: http://www.yesmagazine.org.

Сила общения

В заключение я хочу поделиться некоторыми мыслями относительно возможностей и силы одного из наиболее распространенного, на первый взгляд, не существенного, но все же, безусловно, революционного вида деятельности человека – общения. Любое значительное общественное движение в рамках трансформации социума начинается с общения.

Движение за права женщин представляет собой в данном случае показательный пример. Несколько смелых женщин инициировали процесс, которому понадобилось чуть больше одного десятилетия, чтобы в корне изменить культурный миф о том, что ключ к счастью женщины заключается в следовании одной простой схеме: найти правильного человека, выйти за него замуж и посвятить всю свою жизнь его обслуживанию. Сесиль Эндрюс, автор книги «Круги простоты» («Circles of Simplicity»), рассказывает, что современный переход к новой гендерной истории[62] начался с встреч за круглым столом: женщины по всей стране объединялись и устраивали собрания в собственных гостиных, чтобы поделиться своими личными историями.

До этих встреч и обсуждений женщины, жизненный опыт которых не соответствовал доминирующим в обществе устоям и культурным традициям, вероятнее всего, полагали, что проблемой является собственная неполноценность. Когда женщины поделились своими личными переживаниями и обменялись опытом, каждой стало понятно, что корень проблемы лежит в культурном мифе, а не в их половой принадлежности. Эта правда освободила тех, кто участвовал в этих встречах, и они присоединились к хору женщин, поставивших перед собой задачу изменить кабальные традиционные устои, предоставившие право обществу определять их роль в истории и обществе. Миллионы женщин способствовали быстрому и широкому распространению новой гендерной истории, которая сделала женское движение мощным инструментом глобального преобразования общества.

Добровольное самоорганизующееся движение предоставляет подобную возможность для людей, желающих поделиться своими рассказами, поведать другим о том, что делает их по-настоящему счастливыми. Ошибка истории заключается в том, что путь к счастью лежит через материальные расходы – преходящую субстанцию, служащую условием нашей реализации. В действительности мы по-настоящему можем ожить, уменьшив материальные расходы и получив контроль над собственным временем, уделяя больше внимания тем вещам, которые приносят нам истинное счастье, таким как заботливые взаимоотношения в семье и в сообществе.

Корпорации обладают экономической властью. Правительства обладают принудительной властью полиции и вооруженных сил. Власть гражданского общества – власть подлинных культурных устоев. Несмотря на приличия, гражданское общество обладает силой, потому что сила подлинных человеческих историй, в конечном счете, превосходит могущество государства и корпораций.

ПОТЕНЦИАЛ ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНСЕНСУСА

Имеется определенный потенциал для формирования стабильного политического консенсуса вокруг видения Новой экономики. Мы можем начать с практически универсальной, не вызывающей сомнений претензии к алчности и коррупции Уолл-стрит. Мы также выражаем общее и безапелляционное беспокойство о благосостоянии наших детей, семей, сообщества и окружающей среды.

Мы жаждем жить в обществе, которое ставит семью и коллективные ценности выше материальных благ и бизнеса. Мы предпочитаем глобальное сотрудничество глобальной конкуренции. Мы верим в равные возможности для всех и хотим влиять на решения, формирующие наши жизни.

Ценности, лежащие в основе нашей общей мечты, бросают вызов самому принципу противопоставления консервативных и либеральных ценностей. Это – наши общие, коллективные, человеческие ценности.

Сейчас самое время, чтобы отодвинуть искусственные политические границы и объединиться, сделав нашу общую мечту реальностью.

Коммуникационные технологии предоставляют возможность преобразовать общение на уровне местных встреч в глобальное взаимодействие с властью, чтобы нейтрализовать Уолл-стрит, поднять Мэйн-стрит и сломать спираль самореплицирования конкурентоспособного насилия, длившегося на протяжении 5000 лет – времени правления Империи.

Мы, люди, достигли большого прогресса в области высоких технологий, но мы постоянно терпим неудачу в сфере самоконтроля и развития потенциала человеческого сознания. Будучи не в состоянии идентифицировать истинные источники нашего счастья и благосостояния, мы кладем себя на алтарь денег и пренебрегаем алтарем жизни. Мы не в состоянии провести границу между деньгами и реальным богатством и считаем иллюзию действительностью и относимся к порабощению себя учреждениями Уолл-стрит как в свободе.

Имплозия экономики фантомного богатства Уолл-стрит демонстрирует, насколько быстро можно создать культуру и учреждения, которые воспевают большинство патологий нашей человеческой натуры. Позвольте уродству, которое выявила имплозия, служить вдохновением, чтобы, наконец, разобраться в сути происходящего.

Дар человечества – это возможность выбора, в том числе нашего общего будущего. Это дар, который совмещен с соответствующей моральной ответственностью: использовать этот шанс способами, ориентированными на выгоду для всех людей и всей жизни.

Это в пределах наших возможностей – заменить культуры и учреждения, которые воспевают и поощряют патологии нашей приземленной человеческой натуры, теми культурами и учреждениями, которые прославляют и воздают должное высшим проявлениям человеческого существа. Мы можем изменить курс развития человечества как биологического вида – от совершенствования способности к исключающей друг друга конкуренции к объединяющему сотрудничеству. У нас есть хорошая новость: здоровый потенциал нашей человеческой натуры тоскует по освобождению от культурных мифов и жаждет установления тех институтов, которые долго отрицались и подавлялись.

Освобождение этого потенциала – высший замысел и цель программы создания Новой экономики. Он начинается с анализа наших ценностей и формирования гармоничных взаимоотношений в обществе, которые являются основанием для реального богатства и чувства безопасности. Как люди и как биологическая разновидность мы можем найти свое место в служении глобальному сообществу земной жизни, от которого мы отделились на заре формирования нашего вида и к которому мы должны теперь вернуться уже как взрослые «особи», способные нести ответственность за свои деяния.

На самом деле мы можем надеяться на то, что институциональные и культурные преобразования, требуемые для предотвращения экономического, экологического и социального коллапса, по сути, одновременно являются и необходимыми инструментами для раскрытия положительного творческого потенциала человеческого сознания и создания того мира, о котором люди мечтали в течение многих тысячелетий. У нас есть привилегия – жить в самый захватывающий и ответственный момент для развития творческого потенциала за всю историю человеческого опыта. Пробил час. Мы обладаем силой, способной перевернуть этот мир ради нас самих и ради наших детей.

Об авторе

Доктор Дэвид Кортен более 35 лет работал в крупном бизнесе, в сфере университетского образования и организациях международного развития, прежде чем отказался от профессиональной деятельности в рамках учредительной системы и начал работать исключительно с инициативными группами, поддерживающими интересы широкой общественности. Он является соучредителем и председателем правления Сети позитивных фьючерсов, издательства журнала «YES!», основателем и президентом Форума развития гуманизма, членом правления Бизнес-альянса для частных производителей, партнером Международного форума по глобализации и членом Клуба Рима. Он также является сопредседателем Рабочей группы Новой экономики, сформированной в 2008 году. Кортен получил степени MBA и доктора философии в аспирантуре Высшей школы бизнеса Стэнфордского университета. Получив образование в области теории организации, бизнес-стратегии и экономики, он начал свою карьеру с учреждения школ бизнеса в странах с низким доходом (в числе первых была Эфиопия) в надежде, что создание нового класса профессиональных деловых предпринимателей станет ключом к ликвидации глобальной бедности в мире. Он служил в армии во время войны во Вьетнаме в должности капитана Воздушных сил США, состоял в Специальной военной школе воздушных сил, команде штаба Воздушных сил, работал в офисе Министерства обороны и в Управлении перспективных исследований.

В последующие 5,5 лет Кортен преподавал в аспирантуре Высшей школы бизнеса в Гарвардском университете, где он вел учебные курсы в среднем звене руководства Гарварда по MBA, курировал докторские программы и представлял Гарвард в центральноамериканском Институте управления в Никарагуа. Впоследствии он вошел в штат гарвардского Института международного развития, где возглавил Фонд Форда – финансируемый проект, в рамках которого занимался организацией и управлением национальных программ по планированию семьи.

В конце 1970-х годов Кортен покинул американскую академию и переехал в Юго-Восточную Азию, где он жил в течение почти 15 лет, работая сначала в Фонде Форда в качестве специалиста по проектам, а позже – в американском Агентстве международного развития в качестве куратора азиатского региона по проблемам управления и развития. Деятельность Кортена в эти годы способствовала получению международного признания его вклада в развитие стратегий преобразования общественной бюрократии в соответствующих системах поддержки, занимающихся усилением контроля со стороны местных сообществ и вопросами распоряжения землей, водой и лесными ресурсами.

В дальнейшем Кортен все больше начинает интересоваться экономическими моделями, которые использовались различными гуманитарными организациями по оказанию помощи населению и способствовали росту бедности и разрушению окружающей среды, на что эти организации никак не реагировали и не предпринимали попыток изменить существующую систему. В конце концов, Кортен порвал с официальной системой гуманитарной помощи. Все пять лет, что он пробыл в Азии, Кортен посвятил работе с лидерами азиатских неправительственных организаций по идентификации первопричин отказа от программ регионального развития и создания гражданских общественных организаций, способных функционировать как стратегические катализаторы позитивных изменений на национальном и глобальном уровнях.

Кортен пришел к осознанию того, что кризис, выражающийся во все большем усугублении таких явлений, как бедность, неравенство, экологическая катастрофа и социальный распад, которые он наблюдал в Азии, – изживает себя почти во всех странах мира, включая Соединенные Штаты и другие «развитые» страны. Кроме того, он пришел к заключению, что именно Соединенные Штаты активно продвигали – и дома, и за границей – ту самую политику, которая способствовала наступлению кризисной ситуации. Если человечество хочет позитивное будущее, Соединенные Штаты должны измениться. Дэвид Кортен возвратился в Штаты в 1992 году, чтобы поделиться с поддерживающими его коллегами уроками, которые он извлек за границей.

Публикации Кортена рекомендуются к прочтению в университетах всего мира. Он написал множество книг, включая международный бестселлер «Когда корпорации правят миром», «Большое превращение: от империи до земного сообщества» и «Посткорпоративный мир: жизнь после капитализма». Он активно сотрудничает с другими исследователями социальной жизни в качестве редактора книг и профессиональных журналов, способствует выпуску самых разных периодических изданий и публикаций. Также Дэвид Кортен – популярный международный спикер и постоянный гость на разговорном радио и телевидении.

Примечания автора

[1] Bloomberg.com, «Следуя за 7,4 триллионами долларов: крушение правительственной программы спасения» («Follow the $7,4 Trillion: Breakdown of the U.S.Government`s Rescue Efforts»), http://www.bloomberg.com/apps/data?pid=avimage&iid=i0YrUuvkygWs (accessed December 6, 2008). Сумма в 7,4 триллиона долларов была уточнена до цифры в 7,7 триллиона долларов 24 ноября, включив в подсчеты дополнительные залоги под поручительство в размере 306 биллионов долларов для Citigroup. Смотрите также статью Марка Питтмана (Mark Pittman) и Боба Иври (Bob Ivry) «Достижение США отметки в 7,7 триллиона долларов с целью растопить кредит (версия 3)» («U. S. Pledges Top $7,7 Trillion t Ease Frozen Credit (Update3)»), Bloomberg.com, http://www.bloomberg.com/apps/news?pid=newsarchive&sid=a5PxZONcDI4o# (доступ с 8 декабря 2008 г.).

[2] Jared Diamond. Collapse: How Societies Choose to Fail or Succeed.

[3] John C. Edmunds. Securities: The New World Wealth Machine // Foreign Policy, no. 104, Fall 1996,118–119) http://www.foreignpolicy.com/Ning/archive/archive/104/worldwealthmachine.PDF.

[4] Kevin Phillips. Bad Money: Reckless Finance, Failed Politics, and the Global Crisis of American Capitalism. N. Y.: Viking, 2008, 96–97.

[5] Более подробно об этом см.: George Soros. The New Paradigm for Financial Markets: The Credit Crisis of 2008 and What It Means. N. Y.: Public Affairs, 2008.

[6] Там же, с. xvi. Я также рекомендую к прослушиванию «Гигантский денежный бассейн» («The Giant Pool of Money») – эпизод программы радиостанции NPR – «Эта американская жизнь». Были взяты интервью с людьми, так или иначе испытавшими на собственном опыте субстандартный ипотечный обвал. Программа представляет интерес с точки зрения того, как этот процесс воспринимался «изнутри». Радиопередача от 9 мая 2008 года; доступна на сайте: http://www.thisamericanlife.org/Radio_Episode.aspx?episode=355.

[7] Историк Фернан Бродэль подробно излагает происхождение и определения терминов «капитал», «капиталист» и «капитализм в эпоху Цивилизации и Капитализма». (Berkeley: University of California Press, 1982), 2:232–239.

[8] Сравнительный обзор книг Сакса и Спета дан в статье Дэвида Кортена «After the Meltdown: Economic Redesign for the 21st Century» // Ж-л «Tikkun». 2008. Ноябрь-декабрь. С. 33–40 и далее.

[9] Peter Passell. Dr. Jeffrey Sachs, Shock Therapist // New York Times. 1993. June 27. http://query.nytimes.com/gst/fullpage.html7res=9F0CE7D7143EF934Al5755C0A965958260&sec=&spon=&pagewanted=7.

[10] Jeffrey Sachs. Common Wealth: Economics for a Crowded Planet. N. Y.: Penguin, 2008. Р. 3–4.

[11] Jeffrey Sachs. «Bursting at the Seams», лекция, прочитанная в Королевском обществе в Лондоне 11 апреля 2007 года и транслированная на радио ББС, http://www.bbc.co.uk/radio4/reith2007/lecturel.shtml.

[12] James Gustave Speth. The Bridge at the Edge of the World: Capitalism, the Environment, and Crossingfrom Crisis to Sustainability. New Haven, CT: Yale University Press, 2008. Р. 57.

[13] David G. Myers. What Is the Good Life? // «YES! A Journal of Positive Futures», Summer 2004. 15. Цитата Дж. Спета по тому же источнику. С. 138.

[14] Speth. The Bridge. Р 199–200.

[15] Интервью фандрайзера Джима МакДермота с Биллом Клинтоном, Сиетл, 31 июля 2006 года. http://www.thomhartmann.com/index.php?option=com_content&task=view&id=408&Itemid=119.

[16] Пауль Кругман «Совесть либерала» (Paul Krugman. The Conscience of a Liberal. N. Y.: W. W. Norton, 2007. Р. 5–6).

[17] Phillips. Bad Money. С. 31–32 (гл. 2, замечание 2).

[18] Там же. С. 6.

[19] Там же. С. 45.

[20] Там же. С. 45–46.

[21] Sarah Anderson et al. Executive Excess 2008: How Average Taxpayers Subsidize Runaway Pay. 14th annual CEO Compensation Survey (Washington, DC: Institute for Policy Studies, 2008). Р. 3.

[22] Министерство торговли США, Бюро экономического анализа. «Национальные финансовые отчеты, национальный доход и список отчетов по продукту. Таблица 2.1: Личный доход и распоряжение им» (U.S. Department of Commerce, Bureau of Economic Analysis, «National Economic Accounts, National Income and Product Accounts Table, Table 2.1: Personal Income and Its Disposition»). http://www.bea.gov/national/nipaweb/TableView.asp7SelectedTable=58&ViewSeries=NO&Java=no&Request3Place=N&3Place =N&FromView=YES&Freq=Year&FirstYear=1959&LustYear=2008&3Place=N&Update=Update&JavaBox=no#Mid.

[23] Для тех, кто имел доступ к этим счетам, данный факт не имел особого значения, так как всем правила коррупция. См.: John Perkins. Confessions of an Economic Hit Man. San Francisco: Berrett-Koehler, 2004; Steven Hiatt. A Game as Old as Empire: The Secret World of Economic Hit Men and the Web of Global Corruption. San Francisco: Berrett-Koehler, 2007.

[24] James B. Davies et al. The World Distribution of Household Wealth. 2006. December 5. University of Western Ontario, UNU-WIDER, and New York University, http://www.wider.unu.edu/publications/working-papers/discussion-papers/2008/enGB/dp2008-03/). См. также: James B. Davies, ed., Personal «Wealth from a Global Perspective». Oxford: Oxford University Press, 2008.

[25] International Labour Organization. World of Work Report 2008: Income Inequalities in the Age of Financial Globalization. Geneva: ILO, 2008. Р. 1.

[26] Эта небольшая историческая аналогия является адаптацией более подробного отчета, см.: David Korten. The Great Turning: From Empire to Earth Community. San Francisco: Berrett-Koehler, 2006. Р. 127–133.

[27] Encyclopaedia Britannica 2003, deluxe ed. CD, s. v. «Morgan, Sir Henry».

[28] Kevin Phillips. Wealth and Democracy. N. Y.: Broadway Books, 2002. Р. 11, 14.

[29] Ron Harris. Industrializing English Law: Entrepreneurship and Business Organization. 1720–1844. Cambridge: Cambridge University Press, 2000. Р. 41–42, 46–47.

[30] Там же.

[31] Edward McNall Burns. Western Civilizations: Their History and Their Culture. 5th ed. N. Y.: W. W. Norton, 1958. Р. 467; Encyclopaedia Britannica 1998, CD, s. v. «British East India Company».

[32] Thornton Parker. What If Boomers Can’t Retire? How to Build Real Security, Not Phantom Wealth. San Francisco: Berrett-Koehler, 2000.

[33] John Cavanagh and Chuck Collins. The New Inequality: The Rich and the Rest of Us // The Nation. 2008. June 30. Р. 11.

[34] U. S. Central Intelligence Agency, The World Factbook, s. v. «United States» https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/us.html (accessed December 6, 2008).

[35] Банк международных расчетов. Таблица 19: Выданная сумма из внебиржевых производных» (Bank for International Settlements, «Table 19: Amounts Outstanding of Over-the-Counter (OTC) Derivatives», http://www.bis.org/statistics/otcder/dtl920a.pdf (accessed December 7, 2008).

[36] Pittman and Ivry, «U. S. Pledges Top $7–7 Trillion», see chap. 1 n. 1.

[37] Shadow Government Statistics, «Inflation, Money Supply, GDP, Unemployment and the Dollar – Alternate Data Series». John Williams, «Shadow Government Statistics: Analysis Behind and Beyond Government Economic Reporting», http://www.shadowstats.com/alternate_data.

[38] См. книги на эту тему:

Richard Wilkinson. Unhealthy Societies: The Afflictions of Inequality. L.: Routledge, 1996;

Stephen Bezruchka. The (Bigger) Picture of Health;

in John de Graaf, ed., Take Back Your Time: Fighting Overwork and Time Poverty in America. San Francisco: Berrett-Koehler, 2003;

WHO Commission on Social Determinants of Health, Closing the Gap in a Generation: Health Equity through Action on the Social Determinants of Health (Geneva: WHO, 2008);

Richard Layard. Happiness: Lessons from a New Science. N. Y.: Penguin, 2005;

Michael Marmot. The Status Syndrome: How Social Standing Affects Our Health and Longevity. N. Y.: Holt, 2005.

[39] Bezruchka. The (Bigger) Picture of Health. Р. 86–87.

[40] Ed. Diener and Martin E. P. Seligman, Beyond Money: Toward an Economy of Well-Being // Psychological Science in the Public Interest 5. no. 1 (July 2004). Р. 10, http://www.psychologicalscience.org/pdf/pspi/pspi5_l.pdf.

[41] Carol Estes. Living Large in a Tiny House // «YES! A Journal of Positive Futures». 2009. Winter. Р. 28–29.

[42] Robert Frank. Richistan: «A Journey through the American Wealth Boom and the Lives of the New Rich». N. Y.: Crown, 2007.

[43] Эта глава основана на исторических литературных памятниках и документах. Архивные материалы были детализированы и подробно рассмотрены Кортеном в книге «The Great Turning».

[44] Riane Eisler. The Chalice and The Blade: Our History, Our Future. N. Y.: HarperCollins, 1987. Р. 66.

[45] Там же. С. 66–69. Для увлекательного исследования сил, лежащих в основе формирования Империи, и причин ее падения я настоятельно рекомендую следующую книгу: Brian Griffith. The Gardens of Their Dreams: Desertification and Culture in World History. Halifax: Fernwood, 2001.

[46] Internet World Stats. Internet Usage Statistics: World Internet Users and Population Stats. http://www.internetworldstats.com/stats.htm (accessed December 8, 2008).

[47] См. об этом статью Дэвида Кортена: «We Are Hard-Wired to Care» // «YES!» A Journal of Positive Futures, Fall 2008, 48–51, http://www.yesmagazine.org/article.asp?ID=2848.

[48] Более подробную информацию о Хартии Земли можете получить, посетив сайт http://www.earthcharter.org/.

[49] Michael Lerner. Closed Hearts, Closed Minds // Tikkun. Vol. 18. № 5. September/October 2003. Р. 10.

[50] Чтобы вычислить ваш собственный индекс Счастливой планеты, зайдите на сайт: http://www.happyplanetindex.org/.

[51] Пуанани Бургес является членом коллегиального совета журнала «YES!» и совета «Форума развития человеческих ресурсов» (People-Centered Development Forum). Она поделилась этой историей в марте 2007 года в Огайо во время личной встречи с автором.

[52] Glenn Greenwald. The Bipartisan Consensus on U.S. Military Spending // Salon. 2008. January 2, http://www.salon.com/opinion/greenwald/2008/0l/02/military_spending/.

[53] Adam Smith. The Theory of Moral Sentiments, 1759 // D. D. Raphael and A. L. Macfie, eds. The Glasgow Edition of the Works and Correspondence of Adam Smith (Indianapolis: Liberty Fund, 1984). Vol. 1. Р. 218.

[54] Данная программа подробно рассматривается Дэвидом Кортеном в следующих статьях: «Beyond Bailouts: Let’s Put Life Ahead of Money» («YES! A Journal of Positive Futures», Winter 2009, 12–15); «After the Meltdown», см. гл. 4, примеч. 1.

[55] Международный институт устойчивого развития в Канаде поддерживает работу вэб-ресурса «Глобальный он-лайн справочник по индикаторам предпринимательства»: http://www.iisd.org/measure/compendium/.

См. также: Carolyn J. Strange and Jason Venetoulis, The Community Indicators Handbook: Measuring Progress toward Healthy and Sustainable Communities. 2nd ed. San Francisco: Redefining Progress, 2006.

[56] Sarah Anderson et al. Responding to Main Street: A Sensible Plan for Recovery. Washington, DC: Institute for Policy Studies, October 1, 2008. Р. 2, http://bailoutmainstreet.com/wp/wp-content/uploads/ips_sensible_plan-v2.pdf.

[57] Ralph Estes. Tyranny of the Bottom Line: Why Corporations Make Good People Do Bad Things. San Francisco: Berrett-Koehler, 1996. Р. 171–178.

[58] Anderson et al. Responding to Main Street.

[59] В Новом Оксфордском словаре «маммона» определяется как «богатство, за которым стоит зло, или ложный объект вероисповедания и преданности» (Oxford: Oxford University Press, 2002, CD-ROM edition published by SelectSoft Publishing).

[60] Ellen Hodgson Brown. The Web of Debt: The Shocking Truth about Our Money System and How We Can Break Free. Baton Rouge, LA: Third Millennium Press, 2008; and A Radical Plan for Funding a New Deal // «YES!» Online, December 2008.

[61] Подобные проблемы, варианты и исторический опыт подробно рассматриваются во многих важных, но малоизвестных книгах, включая работы:

Joseph Huber and James Robertson. Creating New Money: A Monetary Reform for the Information Age. L.: New Economics Foundation; http://www.neweconomics.org/gen/uploads/CreatingNewMoney.pdf);

Stephen Zarlenga. The Lost Science of Money: The Mythology of Money – the Story of Power. Valatie, NY: American Monetary Institute, 2002), http://www.monetary.org/.

[62] Shadow Government Statistics. Inflation, Money Supply, GDP.

[63] Gar Alperovitz. Retirement Crisis, Real or Imagined? Moral and Economic Questions on Social Security // «YES! A Journal of Positive Futures», Fall 2005, http://www.yesmagazine.org/article.asp?ID=1285.

[64] Эта речь представляет собой адаптацию для данной книги текста, впервые опубликованного в книге «After the Meltdown».

[65] Подробнее об этом см.: Korten. When Corporations Rule the World. 2nd ed. San Francisco: Berrett-Koehler, 2001. Р. 307–314.

[66] Patrick E. Tyler. A New Power in the Streets // New York Times. 2003. February 17. http://query.njtimes.com/gst/fullpage.htmrPres=9902EODClE3AF934A2575lCOA9659C8B63.

[67] Roger Wilkins, Jefferson’s Pillow. The Founding Fathers and the Dilemma of Black Patriotism Boston: Beacon, 2001. Р. 18–19.

[68] Поскольку эта тема выходит за рамки цензуры корпоративных СМИ, держать в фокусе ее масштаб и идею может быть трудной задачей. Читатели журнала «YES!» говорят нам, что публикация – полезное и тонизирующее средство в моменты личного отчаяния, потому что каждая проблема связана со своей историей власти, роста большого движения, области и влияния.

Примечания

1

Уолл-стрит (англ. Wall Street) – название небольшой узкой улицы в нижней части Манхеттена в городе Нью-Йорк, ведущей от Бродвея к побережью реки Ист-Ривер. Считается историческим центром финансового района города. Главная достопримечательность улицы – Нью-Йоркская фондовая биржа. В переносном смысле так называют как саму биржу, так и весь фондовый рынок США в целом. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Бернард Мэйдофф – бывший американский фондовый брокер (а ныне заключенный), председатель «Nasdaq Stock Market» (NASDAQ – американская фондовая биржа). В марте 2009 года Мэйдофф признал себя виновным в 11 федеральных преступлениях, в результате которых инвесторы оказались обманутыми на тысячи миллиардов долларов. 29 июня 2009 года он был приговорен к 150 годам тюремного заключения – максимально возможному сроку.

3

Дин Бэйкер – известный в США специалист по макроэкономике и соучредитель Центра экономических и политических исследований; доктор философии по экономике в университете штата Мичиган. В период обострения мирового финансового кризиса (2009 год) Бэйкер выступил против спасения правительством США банков Уолл-стрит.

4

Кевин Филлипс – американский писатель и политический комментатор, интересующийся вопросами экономики и истории. Ранее член Республиканской партии, в настоящее время является одним из самых суровых ее критиков. Постоянный автор «Los Angeles Times» и «National Public Radio».

5

Чарльз Моррис – американский писатель, занимающийся изучением вопросов экономики, посвятивший свою книгу проблеме финансового кризиса.

6

Рабби Майкл Лернер – американец еврейского происхождения, активный политический деятель, главный редактор прогрессивного еврейского межконфессионального журнала «Tikkun».

7

Действительный рынок – рынок, на котором: a) дилер может совершить операцию на достаточно крупную сумму; б) котируются цены со значительным объемом продаж.

8

«Зеленые рабочие места» – термин, вошедший в обиход современных американских политиков и общественных деятелей. «Зеленая» работа – это хорошая работа, то есть та, что позволяет содержать семью, увеличивая доходы и сокращая разрыв в заработной плате. Хорошая работа безопасна и надежна, когда на своем рабочем месте люди имеют право голоса. Именно таковы «зеленые» рабочие места, позволяющие экспортировать товары, а не зарплату.

9

ВВП – валовый внутренний продукт (англ. Gross Domestic Product), общепринятое сокращение – ВВП (англ. GDP) – рыночная стоимость всех конечных товаров и услуг (то есть предназначенных для непосредственного употребления), произведенных за год во всех отраслях экономики на территории государства для потребления, экспорта и накопления, вне зависимости от национальной принадлежности использованных факторов производства. Впервые это понятие было предложено в 1934 году Саймоном Кузнецом.

10

Товаризация – процесс, в ходе которого все товары и услуги все более и более производятся для рынка.

11

«Forbes» – журнал, составляющий и публикующий список миллиардеров на основе ежегодного рейтинга самых богатых людей мира.

12

Фонд взаимных инвестиций (англ. mutual fund) – портфель акций, тщательно отобранных и приобретенных профессиональными финансистами на вложения многих тысяч мелких вкладчиков. Стоимость акции фонда равна стоимости суммарных инвестиций фонда (за вычетом долга), деленных на число акций. Основное преимущество для вкладчиков – уменьшение риска, поскольку инвестиции распределены среди большого количества различных предприятий.

13

Делопроизводство, или документационное обеспечение управления (ДОУ), – отрасль деятельности, обеспечивающая документирование и организацию работы с официальными документами – является важным аспектом работы любого предприятия: в организациях создаются документы, отражающие результаты и ведение производственной деятельности, финансовое состояние, работу с персоналом, материально-техническое обеспечение и т. п. Именно документы обеспечивают реализацию управленческих функций, в них определяются планы, фиксируются учетные и отчетные показатели и другая информация.

14

Секьюритизация – замена нерыночных займов и/или потоков наличности на ценные бумаги, свободно обращающиеся на рынках капиталов.

15

Федеральная резервная система (ФРС, Федеральный резерв) – специально созданная в 1913 году законом о Федеральном Резерве система, которая в совокупности выполняет роль центрального банка Соединенных Штатов Америки. В управлении ФРС определенную роль играет государство, хотя форма собственности капитала является частной – акционерная с особым статусом акций.

16

«WorldCom» – вторая по величине в США телекоммуникационная компания. Объявила себя банкротом в 2002 году.

17

MCI Inc. (ранее MCI, «WorldCom») – компания в США, оператор междугородной и международной связи, владелец крупнейшего магистрального Интернет-провайдера.

18

Субстандартный ипотечный кредит – кредит, который может быть выдан заемщику с ненадежной или короткой кредитной историей. Для банков привлекательность в выдаче таких кредитов заключается в высоких процентах по кредиту, которые мотивируются дополнительным риском в работе с такими заемщиками.

19

Инкассирование – получение денежных средств по различным финансовым документам от имени и за счет клиентов банка.

20

Хедж-фонд (англ. hedge fund) – частный, не ограниченный нормативным регулированием, либо подверженный более слабому регулированию инвестиционный фонд, не доступный широкому кругу лиц и управляемый профессиональным инвестиционным управляющим. Отличается особой структурой вознаграждения за управление активами, а также наличием собственного капитала управляющего в активах фонда.

21

AIG («Airbus Industries Group») – интернациональная управленческая организация, ответственная за дизайн, развитие, производство, маркетинг, продажи и поддержку коммерческих авиакомпаний. Государства, представляющие данную организацию: Франция, Германия, Испания и Англия.

22

В основе такого явления, как экономический пузырь (разновидностью которого является пузырь на рынке жилья), лежит накопленная ошибка в поведении экономических агентов (покупателей или продавцов) относительно реальной стоимости актива. Пузырь начинает формироваться тогда, когда сделки на рынке в отношении предмета купли-продажи заключаются по ценам, существенно превышающим его реальную стоимость. Далее эта ошибка накапливается за счет ее повторения большим числом рыночных субъектов.

23

«Standard and Poor’s» – крупнейшее рейтинговое агентство, поставляющее на мировые рынки аналитические услуги и информацию, ведущий поставщик материалов разведке финансового рынка. Передовой источник в мире оценок кредитоспособности, индексов, инвестиционного исследования, оценки риска и данных.

24

«Блестящая изоляция» («блестящее одиночество») – исторически обозначение внешнеполитического курса Великобритании во второй половине XIX века: отказ от участия в длительных международных союзах, позволявший сохранять свободу действий. В данном контексте имеется в виду пребывание в комфортном уединении, в отрыве от проблемной действительности.

25

Здесь идет игра слов на основе фразеологизма «A rising tide lifts all boats» – «Прилив поднимет все лодки».

26

Британская Ост-Индская компания, до 1707 года – Английская Ост-Индская компания – акционерное общество, созданное 31 декабря 1600 года указом Елизаветы I и получившее обширные привилегии для торговых операций в Индии. Фактически королевский указ предоставил компании монополию на торговлю в Индии. Первоначально компания имела 125 акционеров и капитал в 72 тысячи фунтов стерлингов. Компания управлялась губернатором и советом директоров, который был ответствен перед собранием акционеров. Коммерческая компания вскоре приобрела правительственные и военные функции, которые утратила только в 1858 году.

27

Точная настройка (цен) – экономический термин, означающий осуществление мер экономической политики в строгом соответствии с характером колебаний экономической конъюнктуры. Точная настройка цен сегодня как никогда важна для менеджеров.

28

Новый курс – система мероприятий правительства президента США Ф. Д. Рузвельта в 1933–1938 годах.

29

Lehman «Brothers Holdings, Inc.» – американский инвестиционный банк, ранее один из ведущих в мире. Основан в 1850 году в Монтгомери (Алабама) выходцами из Римпара (Бавария) – Генри, Эммануэлем и Мейером Леманами. Штаб-квартира находилась в Нью-Йорке. Обанкротился в 2008 году.

30

Схема Понци – мошенническая инвестиционная операция, в ходе которой деньги последующих вкладчиков выплачиваются предыдущим, то есть заемные деньги инвесторам возвращаются из их собственных средств или из средств других инвесторов, а не из какой-либо фактически полученной прибыли. Идея того, что, сыграв на разнице почтовых тарифов в разных странах (купить по низкой цене международные купоны в одной стране и потом обменять их на почтовые марки на большую сумму в другой), можно в итоге получить прибыль, легла в основу финансовой пирамиды, организованной в 1920-х годах американцем итальянского происхождения Чарльзом Понци.

31

Фидуциарные полномочия (ответственность) – полномочия, которыми наделяется какое-либо лицо, компания или ассоциация (фидуциар) для управления активами от имени другого лица (принципала) в интересах этого лица.

32

Буканьеры (франц. boucaniers) – морские разбойники XVII века, обосновавшиеся на островах Вест-Индии и нападавшие на испанские колонии в Америке, на международные торговые суда. Каперы (корсары, приватиары, арматоры), (англ. privateer) – частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства снаряжали за свой счет судно (также называемое каперским или корсаром) с целью захвата купеческих кораблей неприятеля, а в известных случаях – и нейтральных держав. Каперов как частных лиц, действовавших в рамках права войны, не следует смешивать с «крейсерами», или, по современной терминологии, рейдерами – военными судами, и с пиратами – морскими разбойниками, действовавшими вне каких-либо правовых рамок.

33

Однодневные трейдеры – торговцы, осуществляющие однодневные сделки с товарными контрактами, а затем в течение той же торговой сессии осуществляющие по ним контрсделку.

34

Эрнандо де Сото – испанский исследователь, первооткрыватель реки Миссисипи и первый европеец, проникший во внутренние юго-восточные районы США.

35

Франсиско Писарро – испанский конкистадор, завоеватель Перу.

36

Фернандо Кортес Монрой Писарро Альтамирано – испанский конкистадор, завоевавший Мексику и уничтоживший государство ацтеков.

37

Джон Хэнкок – американский государственный деятель, сторонник Американской революции. Хэнкок занимал пост президента Второго Континентального Конгресса, стал первым губернатором штата Массачусетс.

38

Эд Динер – почетный профессор психологии университета в штате Иллинойс. Получил докторскую степень в университете штата Вашингтон в 1974 году, преподавал в университете штата Иллинойс в течение последних 36 лет. Доктор Динер был президентом международного «Общества по изучению качества жизни», общества «Личность и социальная психология» и международной ассоциации «Позитивная психология». Динер является автором более 300 публикаций, около 200 из них посвящены теме позитивной психологии.

39

В оригинале: «The Best Things in Life Are Free».

40

84 квадратных фута – это 7,8 квадратных метра.

41

Слово «ричистан» состоит из английского слова «rich» («богатый») и из персидского «стан» («страна»). Название придумал ведущий международный корреспондент газеты «Wall Street Journal» Роберт Фрэнк, который считает (как и многие экономисты), что внутри Америки сформировалась новая страна – страна богатых.

42

Сателлит (от лат Satelles) – государство, формально независимое, но находящееся под политическим и экономическим влиянием другого государства и пользующееся его протекционизмом на международной арене.

43

В оригинале: TINA – аббревиатура словосочетания «there is no alternative».

44

Приблизительно 3540 км. – Примеч. ред.

45

«Star Trek» («Звездный путь») – популярный американский научно-фантастический сериал.

46

Зеленое строительство, зеленые здания (англ. Green construction, Green Buildings) – это практика строительства и эксплуатации зданий, целью которой является снижение уровня потребления энергетических и материальных ресурсов на протяжении всего жизненного цикла здания: от выбора участка к проектированию, строительству, эксплуатации, ремонту и разрушению.

47

Арбитражная сделка (от англ. Arbitrage) – это сделка, в процессе которой извлекается прибыль из разницы в ценах на товар в одно и то же время на двух или нескольких рынках. Таким образом, арбитражные сделки способствуют достаточно быстрому выравниванию цен между разными рынками. Покупая дешевый товар, арбитражеры создают дополнительный спрос на него и повышают тем самым его цену. Продавая на другом рынке, они увеличивают предложение и сбивают цену на этом рынке.

48

Абсентеистской называют собственность, пространственно отдаленную от ее физического владельца и одновременно приносящую ему доход.

49

Прогрессивный налог – налог, ставка которого увеличивается при росте величины облагаемого дохода.

50

«True Value» («Истинная ценность») – третий по величине кооператив в сфере металлических, скобяных изделий. Организация кооператива позволяет владельцу магазина, который является одновременно и членом данного предприятия, купить товары по сниженным ценам, так как у него есть возможность брать продукцию сразу оптом. Владельцы магазинов могут также пользоваться преимуществом рекламы товара со стороны кооператива, что снижает стоимость рекламных кампаний по привлечению клиентов в магазин. «Ace Hardware» («Первоклассные хозяйственные магазины») – кооператив, который, как и «True Value», предлагает своим членам возможность купить товар через кооператив по сниженной цене и таким образом получить бо́льшую прибыль от продаж.

51

ESOP – Employee Stock Ownership Plan, программа участия сотрудников в прибыли компании.

52

Имплозия (англ. implosion) – обвал, фиаско (в политике, экономике). – Примеч. ред.

53

Транзакция (трансакция) – в экономике имеет два значения. Первое – банковская операция, заключающаяся в переводе денег с одного счета на другой. Второе значение транзакции – сделка или соглашение, которые сопровождаются взаимными уступками двух участвующих в переговорах сторон.

54

Речь идет о кредитовании заемщиков с низким уровнем доходов, проблемной кредитной историей или долгами по текущей кредитной задолженности. Также имеются в виду кредиторы, которые прибегают к утаиванию или введению в заблуждение относительно условий кредитования (при этом процентная ставка, естественно, выше, чем для «чистых» заемщиков; немаловажно, что при выдаче и последующем обслуживании кредита необходимо уплачивать комиссионные, которые существенно увеличивают полную стоимость обслуживания долга).

55

Слияние и поглощение – обобщающее название для всех сделок, имеющих целью передачу корпоративного контроля во всех формах, включая покупку и обмен активами. В понятие включаются: сами слияния или соединение нескольких компаний в одну, поглощения, приобретение компаний, выкуп акций за счет заемных средств, враждебное поглощение, изменение структуры собственности, «обратное слияние», «отпочкование», выделение и продажа бизнес-единицы и другие сделки, подразумевающие передачу корпоративного контроля из рук одних акционеров другим.

56

Соответствует пятерке в русскоязычной системе образования. – Примеч. ред.

57

Оригинальные названия групп сопротивлений: «Sons of Liberty», «Regulators», «Associators» and «Liberty Boys».

58

Оригинальные названия организаций: «Direct Action Network», «Public Citizen», «United for a Fair Economy», «The Ruckus Society», «National Farm Workers Association», «Art and Revolution», «The International Forum on Globalization» and «Rainforest Action Network».

59

В оригинале: «Business Alliance for Local Living Economies», «American Independent Business Alliance».

60

Зеленая Америка – некоммерческая организация, основанная в 1982 году. До 1 января 2009 года существовала под названием «Кооператив Америки». Миссия организации заключается в использовании экономической власти силы потребителей, инвесторов, предпринимателей для создания социально справедливого и экологически устойчивого общества.

61

Оригинальные названия групп: «Business Alliance for Local Living Economies», «American Independent Business Alliance».

62

Гендерная история – научная дисциплина, центральным предметом изучения которой является история взаимодействия мужского и женского опыта как одного из наиболее важных аспектов социальной организации, его влияния на формирование социальной действительности и ее изменений в пространстве и времени. Своим появлением гендерная история обязана интенсивному развитию феминистических исследований в 1970-е годы XX века.

Content

Дэвид Кортен
План создания Новой экономики. От воображаемого богатства к реальному

Благодарности

Вступительное слово

Аргументы в пользу новой экономики

Глава 1. Взгляд вверх по течению

Лечить болезнь, а не ее симптомы

Хуже, чем отсутствие теории

Новая история для Новой экономики

Книга для тех, кто готов обратиться к истокам

Глава 2. Современные алхимики и спорт дельцов

Фантомное богатство

Алхимики с повязками на глазах

Глава 3. Альтернатива действительному рынку

Уолл-стрит против Мэйн-стрит

Корпорации

Альтернатива рынку

Капитализм под маскировкой рыночной риторики

Глава 4. Нечто большее, чем просто коррекция

Довольно!

Джеффри Сакс: безболезненная точная настройка

Джеймс Спет: изменение направления и модернизация

Аргументы в пользу упразднения Уолл-стрит

Глава 5. Что в действительности хочет Уолл-стрит

«Модернизация» экономики

Ставка на спекуляцию

Победа в классовой войне

Глава 6. Буканьеры и каперы

Начало колониальной эры

Авантюристы в международных водах

Каперы

Привилегированные корпорации

Глава 7. Высокая цена за фантомное богатство

Призрачные ожидания

Отрыв от реальности и выход из-под контроля

Бесконечный рост на планете, где все имеет свой предел

Быть здоровым, счастливым и не хуже других

Беспредельное реальное богатство

Глава 8. Конец империи

Обращение к Империи

Рождение новой нации

Продолжительная борьба

Легендарная возможность

План создания экономики реального богатства

Глава 9. Что на самом деле хотят люди

Человеческая натура

Мир нашей мечты

Навигация судна, меняющего курс

Глава 10. Ключевые приоритеты

Приспособление к новым обстоятельствам

Обеспечение безопасности и достатка

Программа экономической глобализации Уолл-стрит

Распределение приоритетов в Новой экономике

Глава 11. Освобождение Мэйн-стрит

Новые правила Новой экономики

Программа из 12 пунктов по внедрению Новой экономики

Глава 12. Финансовое обслуживание реального богатства

Ликвидация долговых обязательств и материальной заинтересованности в росте фантомного богатства

Воображаемый эксперимент

Список основных финансовых услуг

Как будут обстоять дела с…?

Глава 13. Жизнь в условиях экономики реального богатства

Изменить историю – изменить будущее

Глава 14. Послание, с которым, как я надеюсь, президент Обама однажды обратится к нации

Глава 15. Когда народ ведет, лидеры следуют за ним

Как происходят большие изменения

Два исторических движения за независимость

Миллионы лидеров

Об авторе

Примечания автора

Примечания