Александер Ллойд

Замок Ллира

ВСТУПЛЕНИЕ

Это третья книга Хроник Прайдена, следующая после книг «Чёрный котёл» и «Книга трёх». В ней принцесса Эйлонви, девушка с сияющими золотыми волосами, столкнётся с неизбежным (и, по её мнению, совершенно ненужным испытанием) – стать юной леди. Как говорит Даллбен, у каждого наступает время, когда нужно стать больше, чем ты есть сегодня. И это справедливо как для принцесс, так и для Помощников Сторожа Свиньи.

Глава первая.

ПРИНЦ РУН

Эйлонви, девушка с сияющими золотыми волосами, Эйлонви, дочь Ангарад дочери Регаты из королевского Дома Ллира, покидала Каер Даллбен. Так распорядился сам Даллбен. И хоть на сердце у Тарена было тяжело, он понимал, что возражать старому волшебнику бесполезно.

Весенним утром в день отъезда Эйлонви Тарен взнуздывал лошадей и выводил их из конюшни. Принцесса, выглядевшая отчаянно веселой и беззаботной, собрала то немногое, что у нее было, в котомку, повесила ее на плечо. На шее у нее красовалась серебряная цепь с полумесяцем, на пальце мерцало кольцо старинной работы. В складках плаща скрывалась самая большая драгоценность — золотой шар, который по ее желанию начинал светиться ярче, чем пылающий факел.

Даллбен вышел из своей хижины. Лицо его было озабоченным, а согбенная спина, казалось, пригнулась под тяжелой ношей. Он обнял девушку.

—                 Для тебя всегда найдется место в Каер Даллбен,— сказал он.— А место в моем сердце ты заняла навсегда. Но, увы, воспитание молодой леди — тайна, которая лежит за пределами мастерства волшебника. Хватит с меня и того,—добавил он с улыбкой,— что я претерпел, пока ставил на ноги Помощника Сторожа Свиньи.

Он взглянул ей прямо в глаза.

—                 Желаю тебе счастливого пути на остров Мона,— продолжал Даллбен.— Король Руддлум и королева Телерия добры и милостивы. Они очень хотят заменить тебе семью и послужить надежной опорой. А от королевы Телерии ты узнаешь, как подобает вести себя принцессе.

—                 Что? — вскричала Эйлонви,— Да не желаю я быть принцессой! А поскольку я уже молодая леди, как вы только что сказали, то уже поздно вести меня на веревочке. Я и сама умею вести себя! Это все равно что учить рыбу плавать.

—                 Гм, — улыбнулся в усы Даллбен,—никогда не видел рыбы со сбитыми коленками, в рваном платье и босой. Да, хороша была бы рыбка, будь она похожа на тебя! — Он ласково потрепал девушку узловатой рукой по плечу — Эх ты, дитя. Время меняет нас. Но запомни: у каждого есть свой срок. Не пропусти его. Завтра стань больше, чем ты есть сегодня,— затем он повернулся к Тарену: — Оберегай принцессу. Я немного тревожусь, отпуская тебя и Гурджи сопровождать ее. Но если это облегчит вам расставание, пусть будет так.

—                 Не волнуйся. Принцесса Эйлонви доберется до Моны благополучно,— отвечал Тарен.—С нами она будет в безопасности.

—                 А вы, — сказал Даллбен,— благополучно возвращайтесь, я не успокоюсь, пока не увижу вас снова.

Он опять обнял Эйлонви и быстро скрылся в хижине.

Было решено, что Колл проводит их до гавани Великой Аврен и приведет назад лошадей. Крепкий старый воин уже сидел на лошади и терпеливо ждал. Гурджи, встряхнув кудлатой головой, оседлал своего пони и мрачно, будто больная сова, поглядывал по сторонам. Карр, прирученная ворона, уселась на луку седла позади Тарена. Никто не произносил ни звука. В полной тишине Тарен помог Эйлонви взобраться на спину Ллуагора, ее любимой лошади, и натянул поводья своего серебряногривого коня Мелинласа.

Оставив позади Каер Даллбен, маленький отряд двинулся через гряду пологих холмов к долине реки Аврен. Впереди всех бок о бок ехали Тарен и Колл. Карр тем временем переместилась к Тарену на плечо.

—                 Она последнее время не умолкала ни на минуту,— улыбнулся Тарен.— Без нее в Каер Даллбен будет потише.

—                 Будет, будет,— печально подтвердил Колл.

—                 И беспокойства меньше. Она вечно попадала то в одну дурацкую историю, то и другую.

—                 И это тоже,— подтвердил Колл.

—                 Да, да, все к лучшему,— не унимался Тарен.— Эйлонви, в конце концов, принцесса из Дома Ллира. А это, как ни верти, не то что Помощник Сторожа Свиньи.

—                 Очень верно,— сказал Колл, глядя на бледные в утреннем тумане холмы.

—                 Мне будет ее не хватать,— вдруг выпалил Тарен, сердито насупившись.

—                 А ей ты это сказал?

—                 Н-нет… не совсем,— пролепетал, заикаясь, Тарен.— Наверно, я должен был. Но… но каждый раз, когда я начинал разговор об этом… я чувствовал себя как-то странно. А кроме того, никогда не знаешь, какую штуку она выкинет, когда ты стараешься быть серьезным.

Колл улыбнулся.

—                 Меньше всего мы дорожим тем, что по-настоящему дорого для нас,— сказал он.— Но, когда мы вернемся, дел у нас будет больше чем достаточно. И ты узнаешь, мой мальчик, что ничто так не успокаивает сердце, как работа.

Тарен печально кивнул:

—                 Наверное, это так и есть.

После полудня они повернули своих коней на запад, где вереница холмов бежала вниз, к долине реки Аврен. У последней гряды холмов Карр сорвалась с плеча Тарена и полетела вперед, возбужденно каркая. Тарен поторопил Мелинласа. Внизу открылась великая река. Здесь она была намного шире. Солнечные блики играли на воде в излучине реки. Там, в тихой гавани, стоял корабль, легкий, как морской ветерок. Вид его почему-то навеял на Тарена печаль. Эйлонви тут же принялась весело болтать, а Гурджи так замахал своими лохматыми руками, что чуть не вывалился из седла.

—                 Да, да! —кричал он.—Смелый, доблестный Гурджи рад следовать за добрым хозяином и благородной принцессой на этой волнокачке, волноплавке и волнопляске!

Они быстрым галопом спустились к реке и спешились у кромки воды. Увидев их, моряки сбежали по трапу на берег. Их поспешил обогнать некий молодой человек. Он суетливо спрыгнул с высокого борта на зыбкую доску трапа, потерял равновесие и с громким плеском плюхнулся в воду. На его счастье, здесь было мелко.

Тарен и Колл подбежали, чтобы помочь ему, но молодой человек поднялся сам и поплелся к берегу. Он был, как видно, одних лет с Тареном. Круглое, как луна, лицо его сияло беззаботным благодушием, бледно-голубые глаза излучали простодушную радость, прямые соломенные волосы намокли и прилипли к пухлым щекам. На поясе, сплетенном из серебряных колец, висели меч и кинжал с богато изукрашенной рукоятью. Но плащ и куртка, расшитые серебряными и золотыми нитями, теперь промокли насквозь и потеряли свой праздничный вид. Тем не менее незнакомец ничуть не был смущен ни своей оплошностью, ни намокшей одеждой. Он весело и широко улыбался, будто ничего и не произошло.

—                 Привет, привет! — прокричал он, махая рукой, с которой веером разлетались брызги.— Неужто я вижу принцессу Эйлонви? Ну да, так и есть!

Он так низко изогнулся в учтивом поклоне, что Тарен уже стал опасаться, как бы этот недотепа снова не бухнулся в воду. Но тот выпрямился и торжественно провозгласил:

—                 От имени Руддлума, сына Рула, и Телерии, дочери Таннвен, короля и королевы острова Мона, приветствую принцессу Эйлонви из королевского Дома Ллира и… э-ээ… всех остальных.—Спохватившись, он смущенно заморгал.— Простите, я должен был узнать ваши имена прежде, чем произносить приветствие.

Тарен, обескураженный и несколько раздраженный этим наскоком и легкомысленной небрежностью незнакомца, вышел вперед и сдержанно представил своих спутников. Но не успел он спросить у незнакомца его имя, как тот перебил:

—                 Восхитительно! Но лучше вы представитесь мне попозже и по одному. Иначе я все позабуду и перепутаю. О, я вижу, хозяин этой посудины машет нам. Наверное, из-за прилива, не иначе. Он об этом только и беспокоится. Я впервые командую кораблем,— с гордостью добавил он.— Это просто изумительно! Все, что требуется,— это скомандовать матросам.

—                 Но кто ты? — перебил его Тарен.

Молодой человек удивленно поднял брови.

—                 Разве я забыл упомянуть об этом? Я принц Рун.

—                 Принц Рун? — недоверчиво оглядел его Тарен.

—                 Совершенно верно,— ответил Рун, приятно улыбаясь.— Король Руддлум мой отец. Ну, само собой, королева Телерия моя мать. Так мы идем на корабль? Не стоит огорчать его хозяина. Он так суетится из-за этих дурацких приливов.

Колл обнял Эйлонви.

—                 Боюсь, встретив, мы не узнаем тебя,— сказал он,—Ты станешь настоящей прекрасной принцессой.

—                 Но я хочу, чтобы меня узнавали всегда! — топнула ногой Эйлонви.— Хочу всегда оставаться собой!

—                 Уверен, у тебя это получится,— сказал Колл, отводя повлажневшие глаза. Он повернулся к Тарену —А тебе, мой мальчик, доброго пути. Когда будешь возвращаться, вышли вперед Карр. Я встречу тебя здесь, в гавани Аврен.

Принц Рун, предложив руку Эйлонви, повел ее по трапу. Гурджи и Тарен последовали за ними. Тарен. уже имевший возможность полюбоваться ловкостью Руна, не спускал с принца глаз, пока Эйлонви не оказалась в безопасности на борту корабля.

Корабль оказался на удивление просторным, крепким и удобным. По обеим сторонам длинной палубы выстроились лавки для гребцов. Над кормой высился квадратный навес, прочная кровля которого была превращена в открытый помост.

Матросы опустили на воду весла и вывели корабль на середину реки. Колл ехал рысью вдоль берега и махал им рукой. Когда корабль обогнул излучину реки и вышел на широкий речной простор, старый воин исчез из виду. Карр тут же вспорхнула на топ-мачту. Она взмахивала крыльями, удерживая равновесие, свежий бриз посвистывал, перебирая ее жесткие блестящие перья, и ворона с петушиным высокомерием поглядывала вокруг. Берег удалялся и в туманной дымке казался серым. А корабль уже спешил в устье реки, к морю.

Если вначале, при первой встрече. Рун вызвал у Тарена лишь неясное раздражение, то теперь он уже негодовал, что тот вообще возник у него на пути. Тарену хотелось хоть эти последние часы побыть с Эйлонви наедине, поговорить с ней. Так много ему нужно было сказать! Но каждый раз. когда он отваживался это сделать, перед ним возникал принц Рун.

—                 Привет, привет! — неизменно восклицал он, и это назойливое приветствие приводило Тарена в бешенство.

А принц Моны не унимался. Он вдруг притаскивал пойманную им рыбу и под восхищенные возгласы Эйлонви и Гурджи хвастливо тыкал ею чуть ли не в лицо Тарену. Секундой позже, оставив негодующего Тарена с противной скользкой рыбой в руках, тащил их всех на корму или нос корабля, путано объясняя его устройство. В другой раз, перегнувшись через парапет палубы, чтобы указать им на стаю дельфинов, принц чуть не упустил в море свой меч. К счастью, Тарен успел перехватить его в то самое мгновение, когда клинок выскользнул из ножен.

После того, как судно оказалось в открытых водах, принц Рун попытался управлять кораблем. Но лишь только он ухватился за румпель, тот вырвался у него из рук. И пока Рун пытался поймать деревянную рукоятку руля, судно резко накренилось и повернулось так круто, что Тарен чуть не полетел за борт. Бочка с пресной водой опрокинулась и покатилась по палубе. Парус захлопал и стал бешено рваться с мачты, потому что курс корабля внезапно изменился и ветер ударил с обратной стороны. Один ряд весел чуть было не сломался, но рулевой успел выхватить румпель у перепуганного принца. Шишка на голове Тарена не внушила ему доверия к морскому опыту принца Руна.

Попыток собственноручно вести корабль принц уже больше не предпринимал. Зато он взобрался на помост, как на капитанский мостик, и оттуда выкрикивал приказы команде.

—                 Поднять паруса! — восторженно кричал Рун.— Так держать!

Тарен сам не был моряком, но видел прекрасно, что парус давно поднят, а судно скользит себе по воде, вовсе и не собираясь никуда сворачивать. Вскоре он понял, что моряки тихо делают свое дело — ведут корабль нужным курсом — и никакого внимания не обращают на беспорядочные выкрики принца

Голова Тарена болела от удара, куртка его была мокрой и насквозь пропахла рыбой. И когда наконец представилась возможность поговорить с Эйлонви, он был уже не в духе.

—                 Тоже мне принц! Настоящий принц Моны! —ворчал Тарен, — Да он не больше, чем какой-то захудалый князек! Бестолковый, неуклюжий и нелепый молокосос! Командует кораблем? Как бы не так! Да если бы моряки хоть разок послушались его, мы давно уже сидели бы на мели или пускали пузыри на дне. Я никогда не плавал на корабле, но не сомневаюсь, мог бы справиться получше, чем он. Никогда еще не видел такого растяпу!

—                 Ну, не совсем растяпа,— заговорила Эйлонви,— но выглядит действительно туповатым. Зато, я уверена, у него доброе сердце и делает он все с самыми добрыми намерениями. И вообще он мне кажется милым.

—                 Ну, конечно,— процедил Тарен, уязвленный словами Эйлонви,— он же любезно подал тебе руку, чтобы ты могла взойти на корабль. Прямо царственный жест! Счастье, что он таким же царственным жестом не спихнул тебя в воду с трапа.

—                 В конце концов, ты же не будешь отрицать, что он вежлив,—заметила Эйлонви.— От Помощника Сторожа Свиньи этого вряд ли дождешься.

—                 Да, я Помощник Сторожа Свиньи,— огрызнулся Тарен,— это мое звание и мой удел в жизни. Таков я по рождению, как и этот жалкий князек рождён быть властителем Моны. Он сын короля, а я… я даже не знаю имен своих родителей.

—                 Ладно,— примирительно сказала Эйлонви,— не можешь же ты обвинять Руна только за то, что он родился принцем. То есть можешь, но это ничего не изменит. Это все равно что пытаться голой пяткой разбить камень.

Тарен фыркнул.

—                 Осмелюсь заметить, что отцовский меч, прицепленный к его поясу, он вытаскивал разве что гоняясь за кроликами. А я ношу свой собственный меч и, надеюсь, заслужил право на это. И все же он принц. Неужели только по рождению он уже может считаться столь же достойным, как Гвидион, сын Дома Доны?

—                 Принц Гвидион величайший воин в Прайдене,— ответила Эйлонви,— и не каждый может сравниться с ним. Но мне кажется, что если Помощник Сторожа Свиньи станет вести себя достойно, то разницы между ним и принцем не будет. Они сравняются.

—                 Сравняются? — воскликнул обиженный Тарен,—Ты меня равняешь с этим Руном?

—                 Тарен из Каер Даллбен,— резко сказала Эйлонви,—я начинаю думать, что ты ревнуешь. И жалеешь себя. Это так же нелепо, как… как выкрасить нос зеленой краской, а потом на всех за это обижаться. .

Тарен больше ничего не сказал. Он отвернулся и мрачно уставился на воду.

Погода портилась. Ветер похолодал. Море вздымалось. Волны бились о борта корабля и раскачивали его так, что Тарен с трудом удерживался на ногах. Голова у него кружилась, и он опасался, что корабль вот-вот опрокинется. Эйлонви, смертельно бледная, ухватилась за поручни.

Гурджи жалобно выл и поскуливал:

—                 Бедная, слабая голова ее мучают кружилки и вертилки. Гурджи больше не любит эту волноскачку. Емухочется домой!

Принц Рун появился на палубе. Он нисколько не страдал от жуткой болтанки и выглядел прекрасно. Он хорошо и плотно поел и был в отличном настроении, в то время как Тарен, жалкий и дрожащий, лежал прямо на палубе, съежившись в своем плаще.

Море не успокаивалось до самого заката. С приближением ночи корабль стал на якорь в тихой бухте, и Тарен был этому несказанно рад. Эйлонви достала свой золотой шар. В ее руках он засветился, и луч его упал на черную воду.

—                 Послушайте, что это? — восхитился принц Рук, спустившийся с помоста на палубу.

—                 Это моя игрушка,— сказала Эйлонви — Я с ней не расстаюсь. В любой момент она может пригодиться.

—                 Изумительно! — воскликнул принц.— Ничего подобного в жизни не видел.— Он с интересом разглядывал золотой шарик, но стоило ему взять его в руки, как свет погас.— Кажется, я его сломал! — испуганно сказал Рун.

—                 Нет,— успокоила его Эйлонви,— просто не каждого он слушается.

—                 Невероятно! — восхищался Рун.—Ты должна показать его моим родителям. Мне бы хотелось, чтобы у нас было несколько таких штучек. Мы бы развесили их вокруг замка.

С любопытством повертев шарик в руках, Рун вернул его Эйлонви. Упала ночь. Принц настоял, чтобы Эйлонви спала с удобствами, под навесом, а сам улегся на груду рыболовных сетей прямо на палубе. Гурджи свернулся клубком рядом с ним. Карр, презрев приказание Тарена спуститься с мачты, нахохлилась на самой ее макушке. Рун, мгновенно уснувший, храпел так громко, что раздосадованный его неутомимой выносливостью Тарен постарался найти уголок подальше. Он растянулся на палубе у другого борта. Когда Тарен наконец уснул, ему приснилось, будто он и все остальные по прежнему живут в Каер Даллбен и никогда не покидали его.

Глава вторая

ДИНАС РИДНАНТ

Через несколько дней Тарен уже не так страдал от морского путешествия и пришел в отличное расположение духа. Воздух был чистым, ветер свежим, резким и соленым. Тарен с удовольствием слизывал с губ непривычно соленые брызги. Принц Рун продолжал выкрикивать свои нелепые команды. Матросы продолжали делать свое дело, не обращая никакого внимания на его приказы. Остальные с радостью бросались помогать морякам по первой их просьбе. Работа, как и предсказывал Колл, глушила печаль. И все же в иные моменты Тарен, вспоминая о цели путешествия, желал, чтобы оно никогда не кончалось.

Он только что закончил сворачивать трос в бухту на палубе, как с мачты стремительно сорвалась Карр и с гортанными криками тревожно закружилась над ним. Через мгновение дозорный крикнул, что он видит землю. Призываемые принцем Руном путешественники поднялись на помост. В ярком свете утра Тарен увидел холмы Моны, вырастающие на горизонте. Корабль приближался к бухте Динас Риднант. Изогнутая полумесяцем, с пирсами, молами, с каменной дамбой, просторная бухта была заполнена толпой кораблей. Невероятно высокие скалы, поднимаясь прямо из воды, обрамляли ее. На самой высокой скале почти над берегом стоял замок, с развивающимися на ветру знаменами Дома Руддлума.

Корабль плавно подошел к пирсу. Матросы ловко пришвартовали его и спрыгнули на берег. Две шеренга воинов выстроили из плотно поставленных копий Коридор Чести. Сквозь этот почетный строй спутники во главе с Руном прошествовали к замку.

Но даже это короткое шествие не прошло без недоразумений. Принц, выхватив свой меч, чтобы отсалютовать Командору Стражников, так широко и неуклюже взмахнул им, что острие клинка пропороло плащ Тарена.

—                 Надо же! — удивленно воскликнул Рун, с любопытством разглядывая зияющую в плаще дыру.— Очень сожалею, дружище!

– И я тоже, принц Моны,— сквозь зубы пробормотал Тарен, раздосадованный и одновременно смущенный тем, что придется предстать перед королем и королевой в таком виде. Молча, сжав губы, он решительно шагнул вперед в надежде, что нежданную прореху на его плаще не заметят.

Процессия миновала ворота замка и втекла в широкий двор. Выкрикивая направо и налево радостные «Привет! Привет!», принц Рун поспешил к встречающим его родителям. У короля Руддлума оказалось такое же круглое и веселое лицо, как и у принца Руна. Он сердечно приветствовал гостей, многократно, как и его сын, повторяя: «Привет! Привет!» Если он и заметил порванный плащ Тарена, то не подал виду, что, впрочем, только добавило страданий смущенному юноше. Когда король Руддлум наконец умолк, вперед вышла королева Телерия.

Королева была невысокой приятной женщиной, облаченной в развевающиеся на ветру белые одежды. Золотой обруч стягивал ее перевитые лентой волосы, такие же белесые, как и у принца Руна. Она осыпала Эйлонви поцелуями, обняла все еще смущенного Тарена, остановилась в изумлении, когда подошла к Гурджи, но тем не менее обняла и его.

—Добро пожаловать, дочь Ангарад,— начала королева Телерия, обращаясь к Эйлонви.—Твое присутствие делает честь… не суетись, дитя, стой прямо… нашему королевскому дому.— Королева внезапно смолкла и притянула к себе Эйлонви.— О, девочка! — вскричала она.— Откуда ты взяла такое ужасное платье? Да, теперь я вижу, что Даллбен вовремя отпустил тебя из этого заброшенного места в дикой глуши лесов!

—                 Дикая глушь? Ничего подобного! — вспыхнула Эйлонви,– Я люблю Каер Даллбен. А старый Даллбен самый великий волшебник!

—                 Совершенно верно,—спокойно сказала Телерия.— Но он так занят своими заклинаниями и тому подобными вещами, что позволил тебе расти, как сорняку! —Она повернулась к королю Руддлуму.— Ты со мной не согласен, дорогой?

—                 Очень похожа на сорняк,— откликнулся король, с интересом разглядывая Карр.

Ворона расправила крылья, открыла клюв и громко прокаркала: «Руддлум» — к полному удовольствию короля.

Тем временем королева Телерия рассматривала по очереди Тарена и Гурджи.

—                 Взгляните на этот разодранный плащ! И на это взлохмаченное существо! Вам обоим требуется новое одеяние! — провозгласила она.—Новые куртки, новые сандалии, все-все-все! К счастью, у нас в замке как раз находится великолепный сапожник. Он проходил тут по нашим землям… не дуйся, дитя мое, губы распухнут… и мы пригласили его чинить нашу обувь. Наш Главный Управитель сейчас приведет его. Мэгг! — позвала она.— Мэгг! Ну, где же он?

—                 У ваших ног! — откликнулся Главный Управитель, который стоял тут же, но вовсе не у ног, а бок о бок с королевой. На нем был один из самых прекрасных плащей, который когда-либо приходилось видеть Тарену. Богатое шитье, украшавшее плащ, почти превосходило великолепием одеяние короля Руддлума. В руке Мэгг держал длинный, выше его самого, жезл из полированного дерева с золотым набалдашником. Тяжелая цепь из крупных серебряных звеньев обременяла его шею. На поясе позвякивали ключи всех размеров, нанизанные на громадное железное кольцо.

—                 Распоряжения уже отданы,— сказал Мэгг, низко кланяясь.— Ваше приказание выполнено до вашего приказания. Сапожник, портные и ткачихи уже готовы.

—                 Превосходно! — воскликнула королева Телерия.— Принцесса пойдет со мной в ткацкую. А Мэгг покажет остальным их комнаты.

Мэгг, вновь поклонившись, и даже еще ниже, хотя это казалось невозможным, подал знак своим жезлом. Тарен и Гурджи, наступавший ему на пятки, последовали за Главным Управителем через внутренний двор в высокое каменное строение и затем вниз по сводчатому коридору. Мэгг указал на открытую дверь в конце коридора и величественно удалился.

Тарен вошел внутрь. Комната была маленькой, но чистой и веселой от играющего на стенах яркого солнечного света, брызжущего сквозь узкое высокое окно. Пол покрывали пахнущие свежестью тростниковые маты, в одном углу стояла низкая кровать, а рядом была устроена подстилка из соломы. Не успел Тарен сбросить с плеча плащ, как дверь неожиданно резко распахнулась, и в нее просунулась взлохмаченная голова.

—                 Ффлевддур Пламенный! — воскликнул Тарен, узнав своего давнего друга.— Рад встрече!

Бард схватил Тарена за руку и стал трясти её изо всех силы, в то же время другой рукой хлопая его по плечу. Карр шумно хлопала крыльями, а Гурджи подпрыгивал высоко в воздух, взвизгивал и налетал на Ффлевддура, обсыпая его сухими веточками и листьями, летящими из его волос, как с осеннего дерева.

—                 Хорошо, отлично, превосходно! — проговорил бард.—Давно пора было! Я ждал тебя. Думал, что ты уж никогда сюда не доберешься.

—                 Как ты здесь оказался? — вскричал начинающий приходить в себя от удивления Тарен.— Откуда ты узнал, что мы будем в Динас Риднант?

—                 Ну как же, я просто не мог не знать,— ответил бард, довольно улыбаясь.— Здесь только и толковали, что о принцессе Эйлонви. Кстати, где она? Я должен немедленно засвидетельствовать ей свое почтение. А в том, что Даллбен пошлет тебя сопровождать принцессу, я и не сомневался. Как он? Как Колл? Вижу, что ты взял с собой и Карр. Клянусь Великим Белином, я так давно не видел вас, что даже немного позабыл, как вы все выглядите.

—                 Но, Ффлевддур,— не унимался Тарен,— почему ты оказался именно на Моне, а не где-нибудь еще?

—                 Ну, это проще простого,—сказал бард.—На этот раз я решил окончательно удалиться от королевских дел. И сделал это в самое лучшее время года. Пришла весна, захотелось петь. А весна, надо тебе сказать, самый бродячий сезон. В каменных стенах сидеть невыразимо скучно. А снаружи!.. Короче, меня стало просто выдавливать из дома, на собственной шкуры. И я, сам не знаю как, оказался в пути. Мог теперь направиться в любую сторону света. На Моне я никогда не был. Вот тебе и повод, чтобы отправиться именно сюда. Я пришел в Динас Риднант неделю назад. Корабль уже отплыл за вами. Иначе, можешь быть уверенным, я бы оказался на нем.

—                 А ты можешь быть уверен, что твое общество нам было бы намного приятнее, чем общение с князьком Моны,— сказал Тарен,— Нам еще здорово повезло, что этот высокородный дурак не посадил корабль на рифы и не потопил нас во время прилива. А что Доли? — спохватился он.— Как бы я хотел увидеть его.

—                 Добрый старый Доли,— хмыкнул бард, тряхнув своими желтыми лохмами,—Я так и эдак пытался расшевелить его и выманить с собой в дорогу. Но он буквально прирос к своему дому в королевстве Красивого Народа.— Ффлевддур вздохнул.— Боюсь, наш добрый карлик и вовсе потерял вкус к приключениям. Я ведь послал ему весточку, надеясь, что он все же отправится со мной. В ответ он прислал мне записку. Догадайся, что в ней было? «Гм!» —и все!

—                 Жаль, что ты не пришел встречать нас в гавань,— посетовал Тарен.— Меня это очень порадовало бы и поддержало.

—                 М-мм… я собирался это сделать,— замялся Ффлевддур,— но мне показалось забавнее подождать и удивить вас, встретив здесь. К тому же я занят сочинением песни в честь прибытия принцессы. И я здорово с этим справился. Если позволено так говорить о себе. Мы все там упомянуты, со всеми нашими героическими деяниями.

—                 И Гурджи тоже? — насторожился Гурджи.

—                 Конечно,— подтвердил бард.— Я спою ее для всех вас сегодня же вечером.

Гурджи запрыгал и захлопал в ладоши:

—                 Гурджи не может ждать. Гурджи хочет скорей послушать бренчалки и вскличалки!

—                 Ты услышишь их, дружище,—заверил его бард — Но всему свое время. Теперь вы понимаете, что я не мог выкроить и минутки, чтобы присоединиться к встречающим…

При этом струна на арфе внезапно лопнула.

Ффлевддур снял с плеча любимый свой инструмент и печально осмотрел его.

—                 Вот, опять оборвалась,— вздохнул он.— Эти гадкие струны никогда не перестанут рваться в самый ответственный момент, когда я… эээ… немного приукрашиваю правду. В данном случае вся правда состоит в том, что меня просто не пригласили.

—                 Но бард с арфой делает честь любому двору в Прайдене,— поразился Тарен,— Как же они упустили из виду…

Ффлевддур поднял руку, прерывая его.

—                 Верно,— подтвердил он,— меня, конечно, приняли здесь благосклонно, даже чествовали, можно сказать. Но так было до того, как они узнали, что я не настоящий бард. После этого… — он запнулся,— после этого меня переселили в конюшню.

—                 Ты должен был им сказать, что ты король! — вскричал Тарен.

—                 Нет-нет,— поспешно откликнулся Ффлевддур,— когда я бард, то я бард и никто иной. Когда же я король, то никем иным быть не могу. Не люблю путаницы.

Он гордо оглядел своих друзей и продолжил:

—                 Король Руддлум и королева Телерия хорошие люди. Главный Управитель, вот кто выгнал меня.

—                 А ты не ошибаешься? — засомневался Тарен.— Мне показалось, что он отлично, можно сказать, рьяно выполняет свои обязанности.

—                 Даже слишком рьяно,—проворчал Ффлевддур.— Каким-то образом он узнал, что я не числюсь среди бардов, а я зато узнал, что такое конюшни! Сдается, он просто не любит музыку. Удивительно, как много мне встречалось людей, которым не по нраву игра на арфе!

Раздался громкий стук в дверь. Эго оказался сам Мэгг. Он пришел в сопровождении сапожника, который скромно жался у него за спиной.

—                 Не то чтобы это расстраивает меня,— спокойно продолжал Ффлевддур,— но мне обидно вот за нее.—Он погладил арфу.—Ну, ладно,—он вскинул инструмент на плечо,— как я уже говорил, мне нужно отыскать принцессу Эйлонви. Мы увидимся позже. В конюшне, если не возражаете. И я сыграю для вас свою новую песню —Бард свирепо глянул на Мэгга и вышел.

Главный Управитель, не обратив внимания на гневный взгляд барда, поклонился Тарену.

—                 Как и приказала королева Телерия, вам и вашему спутнику дадут новое одеяние. Сапожник обслужит вас как пожелаете.

Мэгг удалился. Тарен сел на деревянный стул, и сапожник приблизился к нему. Человек этот был согнут годами и одет в убогое платье. Из-под грязной тряпки, обернутой вокруг головы, на плечи ему свисали пряди серых тусклых волос. На поясе у него висели странной формы ножи, шила, мотки толстых нитей и обрывки ремней. Встав на колени перед Тареном, он развязал большой мешок, сунул в него руку и вытащил несколько полос кожи, которые разложил рядом с собой на полу. Он придирчиво разглядывал куски кожи, один за другим поднося близко к лицу, и затем откладывал их в сторону.

—                 Мы должны выбрать лучший. Лучший! — вдруг прокаркал он хриплым голосом Карр,—Только тогда у нас получится то, что надо. Выйти в дорогу хорошо обутым — это уже половина удачи.— Он вдруг засмеялся,— Разве это не так? Я спрашиваю: разве это не так, Тарен из Каер Даллбен?

Тарен отпрянул, вздрогнув. Тон сапожника его поразил. Он уставился на старика, который невозмутимо перебирал куски кожи и с помощью маленького кривого ножа ловко придавал им нужную форму. Вдруг он откинул волосы и пристально поглядел в глаза Тарену. Его продубленное ветрами лицо в густой сетке морщин вдруг посветлело от улыбки.

Гурджи внимательно посмотрел на сапожника и, чуть было не завизжал. Старый человек прижал палец к губам. В полном замешательстве, Тарен встал перед сапожником на колени и прошептал:

– Принц Гвидион…

Глаза Гвидиона вспыхнули с удовольствием, но улыбка была мрачной.

– Тарен, слушай то, что я скажу, – сказал он быстро приглушённым голосом, – Нас могут прервать в любой момент, поэтому способ поговорить с вами я найду позже, и никому не говори, что это я. Теперь знай: жизнь принцессы Эйлонви находится в опасности. Так же, как и ваши собственные жизни.

Глава третья.

САПОЖНИК

Тарен побледнел. Его голова всё ещё кружилась от того, что он сейчас видит перед собой сына Доны в облике сапожника, а слова Гвидиона привели Тарена в ещё большее замешательство.

– Наша жизнь в опасности? Значит Аровн и Аннувин ищут нас в Динас Риднант?

Гвидион жестом приказал Гурджи стоять на страже у двери, а затем снова повернулся к Тарену.

– Нет, – сказал Гвидион, быстро покачав головой, – Хотя гнев Аровна очень велик из-за того, что вы разрушили Чёрный котёл, угроза исходит не от Аннувина.

Тарен нахмурился:

– Кто же тогда? Я не видел тут никого, кто хочет нам зла. Не может же это означать что Король Руддлум и Королева Телерия…

– Дом Руддлума всегда был дружен с домом Доны и с нашим верховным королём, – ответил Гвидион, – Опасность кроется в другом месте, Тарен из Каер Даллбен.

—                 Но кто же может навредить Эйлонви? — недоумевал Тарен.— Ведь известно, что она находится под покровительством самого Даллбена.

—                 Есть кое-кто, осмелившийся выступить против Даллбена,— сказал Гвидион,— Тот, с кем и мне одному не справиться и кого я опасаюсь не меньше, чем Аровна— Лицо Гвидиона стало жестким, зеленые глаза сверкали гневом, когда он произнес это имя: — Ачрен!

Тарен похолодел.

—                 Нет,— прошептал он,— нет. Ведь эта злобная волшебница мертва!

—                 Я тоже так думал,— ответил Гвидион,— но Ачрен жива.

—                 И она опять отстроила Спиральный Замок? — ахнул Тарен.

Он как бы вновь перенесся в темницу, куда Ачрен когда-то заточила его.

—                 Спиральный Замок так и лежит в руинах с тех пор, как ты его покинул,— глухо произнес Гвидион,— и уже зарос травой. Не существует и Оэт-Аноэт, где Ачрен собиралась предать меня смерти. Я проезжал недавно по тем местам и все видел своими глазами.

Гвидион прошелся из угла в угол.

—                 Ты знаешь, я долго пытался разузнать о судьбе, постигшей ее,— продолжал он.— Об Ачрен не было никаких известий, как будто сама земля поглотила эту злую ведьму. Это тревожило меня, и я никогда не забывал о ней и не переставал искать ее следы.

Он снова замолчал и вздохнул.

—                 И я их нашел,—жестко произнес Гвидион.— Они были такими неясными, как слова, которые прошептали ветру. Просто слухи, показавшиеся мне поначалу не больше чем игра воображения. Словно загадка с несколькими ответами.— Он усмехнулся.—Вернее, несколько загадок с одним ответом. И лишь после долгих и трудных странствований я, кажется, нашел один из этих ответов. Увы, я разгадал только часть загадки.

Голос Гвидиона зазвучал тише и глуше. Он говорил, а руки его, словно сами собой, продолжали резать, кроить, подчищать кусок кожи, придавая ему форму сандалии.

—                 Вот что я разузнал. После того как Спиральный Замок рухнул, Ачрен исчезла. Поначалу я решил, что она нашла убежище в королевстве Аннувин, потому что прежде она была женой Аровна. Ведь это она дала силу и власть Аровну в те дни, когда правила Прайденом.

Гвидион подождал, пока Тарен справится с этой невероятной для нею новостью, и продолжал:

—                 Но она не появилась в Аннувине. С тех пор как меч Дирнвин ускользнул из ее рук и она не смогла убить меня, Ачрен боится гнева Аровна. Возможно, она не осмелилась появиться перед ним и потому, что её сумели обхитрить молодая девушка и Помощник Сторожа Свиньи. Впрочем, в этом я не уверен. Тем не менее мне известно, что она спешно покинула Прайден, и с того дня никто ничего о ней не слышал. Даже не знают, жива ли она. А неведение опаснее всего.

—                 Ты думаешь, она уже на Моне? — спросил Тарен,— Неужели она собирается мстить нам? Но Эйлонви была всего лишь ребенком, когда убежала от Ачрен. Она сама не ведала, что творит.

—                 Умышленно или нет, но, унеся Дирнвин из Спирального Замка, Эйлонви почти сокрушила Ачрен,— сказал Гвидион,—Такого Ачрен не забудет и не простит.— Он нахмурился,— Я боюсь, что она ищет Эйлонви. Но не только для мести. Я чувствую, что здесь есть что-то другое. Эта тайна скрыта от меня пока, но я должен, нет, я просто обязан раскрыть ее как можно скорее. Я чувствую, что на волоске висит не только жизнь Эйлонви, но и нечто большее.

—                 Почему Даллбен не позволил нам всем остаться дома? — посетовал Тарен — Ведь он должен был знать, что Ачрен жива! Разве он не понимал, что Эйлонви окажется в опасности, когда останется без его защиты?

—                 Путь мысли Даллбена проследить не может никто, – сказал Гвидион.— И не всегда можно понять его. Он много видел и многое предвидит. Каждое его слово значит больше, чем мы слышим,— Гвидион отложил шило, взял тонкий ремешок и стал продевать его в сшитую сандалию.—Даллбен дал мне знать, что принцесса Эйлонви поедет на Мону, и посоветовал выехать в дорогу. Он поведал мне еще кое-что. Но сейчас лучше об этом не говорить.

—                 Но я не стану сидеть в бездействии, когда Эйлонви грозит опасность! — настаивал Тарен — Могу ли я чем-нибудь послужить тебе?

—                 Лучше всего ты мне послужишь, если будешь хранить молчание,— ответил Гвидион — Наблюдай за всем. Ничего не рассказывай обо мне и о том, что сейчас услышал, ни принцессе Эйлонви, ни даже Ффлевддуру.— Он улыбнулся.– Наш горячий бард видел меня в конюшне, но, к счастью, не узнал. Итак, молчи. А я тем временем стану…

Принц не успел закончить, как стоявший у двери Гурджи замахал руками, предупреждая. В коридоре послышались шаги, и Гвидион быстро склонился над почти готовыми сандалиями.

—                 Привет, привет! — закричал принц Рун, вбегая в комнату.—А, вот ты где, сапожник! Ты уже закончил работу? Ого, да они красивые! — воскликнул он, вертя в руках сандалии — На удивление хорошо сработаны. Я бы тоже хотел себе пару таких. Да… моя мать просила тебя прийти в Большой зал,— добавил он, обращаясь к Тарену.

Лицо Гвидиона внезапно сморщилось и словно бы усохло. Плечи его сгорбились, голос старчески задрожат. Он крякнул и, не взглянув на Тарена, поманил рукой Руна.

—                 Пойдёмте со мной, молодой принц,— просипел он,— у вас будут сандалии, достойные вашего сана.

Карр захлопала крыльями, устремляясь за Тареном, который поспешил из комнаты вниз по коридору. Гурджи с округлившимися от страха глазами бежал рядом.

—                 О, ужасающая опасность! — вполголоса верещал Гурджи.— Великий волшебник послал Гурджи в самую ее страшинку. Гурджи хочет спрятать свою бедную, слабую голову под теплой соломой в Каер Даллбен. Гурджи не нравятся пугалки и дрожалки.

Тарен остановил его причитания.

—                 Эйлонви еще в большей опасности, чем мы,— прошептал он, поспешая в Большой зал.— И меня тоже, Гурджи, не радует встреча с Ачрен. Но Гвидион появился здесь, чтобы защитить Эйлонви. Мы будем делать то же.

—Да, да! — залопотал Гурджи.—Смелый, верный Гурджи будет сторожить золотоволосую принцессу. О да, с ним она будет в безопасности! Но,— засопел он,— Гурджи все ещё хочет оказаться в Каер Даллбен.

—                 Смелее, мой друг! — улыбнулся Тарен и положил руку на дрожащее плечо Гурджи.— Нам все равно не избежать того, что для нас уготовано. Но помни, ни слова о том, что Гвидион здесь. У него свои планы, и мы не должны делать ничего такого, что нарушило бы их.

—                 Гурджи будет молчать молчком! — воскликнул Гурджи, прикрывая рот ладонью.—О да! Но не забудь,—добавил он, грозя пальцем Карр,—об этой болтливой черной птице с ее карками и тарабарками.

—                 Стрррашно секррретно! — прокричала Карр, вертя головой.

В Большом зале с высоким потолком и таком огромном, как весь сад в Каер Даллбен, Тарен увидел Эйлонви, стоящую посреди толпы придворных дам. Она оживленно болтала с ровесницами, а дамы постарше, такие, как королева Телерия, смотрели на неё хмуро и неодобрительно и перешептывались. Мэгг, застывший рядом с троном королевы, бесстрастно наблюдал эту шуршащую и шумящую придворную толпу.

—                 …Так мы и стояли,— говорила Эйлонви, глаза ее блестели, рот округлился,— спина к спине, меч в руке! Охотники Аннувина выскочили из леса! Через мгновение они оказались рядом с нами!..

Юные придворные дамы возбужденно дышали, а те, что постарше, испуганно кудахтали. Все это напомнило Тарену куриный загон Колла. На Эйлонви был новый плащ, волосы причесаны и убраны по особому. Она сияла среди дам, как златопёрая птичка среди воробьиной стаи. У Тарена защемило сердце — он ни за что не узнал бы её теперь, если бы не привычная беспечная болтовня прежней Эйлонви.

—                 Во имя великого Ллира! — воскликнула королева Телерия, подпрыгнув на троне.—Слушая твой ужасный рассказ о стуке мечей, дитя мое, я начинаю думать, что у тебя в жизни не было ни единого спокойного мига.— Она закатила глаза, покачала головой и обмахнулась кончиком шарфа.— Какое утешение, что Даллбен наконец склонился к благоразумию и послал тебя к нам. Если бы этого не случилось, ты была бы в постоянной опасности!

У Тарена захватило дух, и он еле удержался, чтобы вслух не прокричать о предупреждении Гвидиона.

—                 А, вот и ты! — пропела Телерия, разглядывая Тарена.— Я собиралась поговорить с тобой. Быстро сделай один шаг вперед, молодой человек. Вот так. Склонись немного ниже, если можешь. О добрый Ллир! Не хмурься так, пожалуйста! Итак, поговорим о сегодняшнем вечернем пире. Тебе будет, наверное, приятно узнать, что в вашу честь мы собираемся пригласить некоего певца, который заявляет, будто бы он бард, известный вам.

—                 Мнимо известному барду,— не преминул вставить Мэгг с плохо скрытым пренебрежением при первом же упоминании о Ффлевддуре,— этому так называемому барду уже приказано быть на пиру.

—                 Поэтому,— невозмутимо продолжала королева Телерия,— вам необходимо облачиться в новый наряд. Мэгг вас проводит.

—                 И это уже предусмотрено, леди Телерия,— отчеканил Главный Управитель, протягивая Тарену аккуратно свернутый плащ и куртку.

—                 Ну и чудесно! — обрадовалась Телерия — Осталось еще сделать… Впрочем, я уверена, что все уже сделано! Предлагаю тебе, Тарен из Каер Даллбен, удалиться и приготовиться… не хмурься так, ты становишься похожим на старца… итак, приготовиться к празднику.

Тарен еще склонялся в поклоне королеве Телерии, когда Эйлонви схватила его и Гурджи за руки и потащила их в сторонку.

—                 Вы уже, конечно, видели Ффлевддура,— прошептала она.— Мы собираемся вместе, как в старые добрые времена. Какое счастье, что он здесь! Никогда не встречала таких глупых женщин! Думаю, среди них не найдется ни одной, что хотя бы держала в руках меч. Все, о чем они умеют говорить,— это кружева да вышивки, шелка да украшения. Еще, пожалуй, как управляться со слугами. Те, у которых есть мужья, все время жалуются на них, а те, у которых их нет, без конца их ищут. Они никогда в жизни не выезжали из Динас Риднант! Я рассказала им парочку наших историй, не самых замечательных… Их я оставляю вам.

Она перевела дыхание, глаза её блестели. Она снова затараторила:

—                 А вот что мы сделаем. После пира, когда никто за нами следить не будет, подхватим Ффлевддура и ускользнем. Отправимся на несколько дней в путешествие. Они и не заметят нашего отсутствия, ведь здесь толчется так много людей! На Моне наверняка можно отыскать забавные местечки, подходящие для настоящих приключений. Но только не в этом скучном замке! Теперь, во-первых, вы должны добыть для меня меч. Жаль, что я не прихватила его из Каер Даллбен. Не думаю, что он нам может понадобиться, но лучше его иметь. На всякий случай. Гурджи, конечно, прихватит свою любимую сумку с чавкой и хрумтявкой…

—                 Эйлонви,— перебил ее Тарен,— тебе нельзя покидать Динас Риднант.

Эйлонви, пораженная его тоном и тем, что он сказал, на мгновение умолкла и уставилась на него с открытым ртом.

—                 Что-о? — протянула она — Что ты сказал? Не выходить из замка? Тарен из Каер Даллбен, мне кажется, морской воздух слишком просолил твои мозги! Они окаменели!

—                 Выслушай меня,— серьезно и твердо сказал Тарен, прикидывая, как бы предупредить эту сумасбродную девушку, в то же время не открывая ей тайны Гвидиона.—Динас Риднант… незнакомое для нас место. Мы ничего не знаем о Моне. Здесь нас могут… подстерегать опасности, о которых мы… ты и не ведаешь… которые…

—                 Опасности! — вспыхнула Эйлонви.— Можешь быть уверен, они есть! И самая большая та, что мне до слез опротивел этот глупый замок! Я не собираюсь похоронить себя здесь! И не кто-нибудь, а ты говоришь мне, что не стоит искать приключений! Что с тобой стало? Я уже готова поверить, что твоя храбрость осталась на дне моря вместе с якорным камнем!

—                 Речь идет не о храбрости,— начал Тарен,— просто мудрее было бы…

—                 Теперь ты разглагольствуешь о мудрости! — вспылила Эйлонви.—Раньше это было последнее, что приходило тебе в голову!

—                 Сейчас совсем по-другому, пойми меня,— умолял он, хотя видел по лицу Эйлонви, что его слова для девушки значат не больше, чем пустой звук. В какой-то момент он уже готов был выкрикнуть правду. Но вместо этого он взял Эйлонви за плечи. – Я запрещаю тебе выходить отсюда,—гневно приказал он.— И если только увижу, что у тебя появилась такая мысль, я попрошу короля Руддлума поставить рядом с тобой стражу.

—                 Что? — вскричала Эйлонви.—Да как ты смеешь! — Глаза се внезапно наполнились слезами.— Да, я понимаю. Ты рад, что меня послали на этот противный остров к этим кудахтающим курицам! Ты дождаться не мог, пока отделаешься от меня! На самом деле ты мечтаешь, чтобы я сгинула в этом ужасном замке! Это… это хуже, чем пихнуть меня головой в подушку, набитую перьями, и твердить, что сделал это ради моего удовольствия.— Всхлипывая, Эйлонви топнула ногой—Тарен из Каер Даллбен, я больше с тобой не разговариваю!

Глава четвертая.

ТЕНИ

Такого веселого пира, пожалуй, не видели еще стены этого замка. Карр, усевшаяся на спинку стула Тарена, без конца подпрыгивала, взмахивала крыльями и вертела головой. Она вела себя так, будто празднество устроено единственно в ее честь. Король Руддлум сиял и лучился от наплыва радостных чувств и отличного настроения. Разговоры и смех гостей разносились эхом но всему Большому залу. Мэгг суетился позади длинного стола, где восседала королева Телерия в окружении придворных дам. Он оказывался то на одном краю стола, то на другом, прищелкивая пальцами, отдавая шепотом приказания слугам, которые появлялись с бесчисленными блюдами, серебряными соусниками, бутылками и графинами. Для Тарена сейчас вся эта суета, шум и гам были непереносимы. Он не вымолвил ни слова и даже не притронулся к еде.

—                 Не гляди так мрачно,—заметила ему Эйлонви.— В конце концов, не ты остаешься здесь навсегда. И не строй из себя несчастного, которого незаслуженно обидели. Ты заслужил, чтобы я навечно прекратила с тобой разговаривать.

Не дожидаясь оправданий Тарена, она повернула голову к принцу Руну и принялась беспечно болтать с ним. Тарен закусил губу. Он буквально разрывался в безмолвном крике, видя, как Эйлонви, ничего не ведая, весело несется к краю отвесного утеса, нависшего над пропастью.

Пир подходил к концу, когда Ффлевддур настроил арфу, вышел на середину зала и спел свою новую балладу. Тарен слушал без всякого удовольствия, хотя и понимал, что это лучшее из сочиненного Ффлевддуром до сих пор. Едва бард умолк, король Руддлум принялся зевать. Гости тут же поднялись со своих мест. Тарен незаметно дернул Ффлевддура за рукав и потащил его в сторону.

—                 Я тут подумывал о твоем ночлеге в конюшне,— сказал Тарен озабоченно.— Мэгг может говорить что угодно, но негоже тебе спать вместе с лошадьми. Я поговорю с королем Руддлумом и уверен, он велит Мэггу возвратить тебе комнату в замке.—Тарен заколебался.—Мне кажется… Я думаю, будет лучше, если мы все окажемся рядом. Мы пришлые, чужие здесь и ничего не знаем об этом месте.

—                 Клянусь Великим Белином, тебе не стоит заботиться об этом,—запротестовал бард.—Что касается меня, то я предпочитаю конюшню. Я ведь и странствовать отправился только по одной причине — вырваться из душных, отчаянно скучных замков на волю. Кроме того,—он понизил голос,— это вызовет недовольство Мэгга. И если он выведет меня из себя, все закончится стычкой, потому что у Ффлевддура Пламенного горячая голова. А трепка, заданная Главному Управителю, не лучшая благодарность за гостеприимство. Нет, нет, все отлично. Давай встретимся утром.—Сказав это, Ффлевддур повесил арфу на плечо, помахал рукой, как бы говоря спокойной ночи, и пошел вон из зала.

—                 Что-то говорит мне, что мы должны быть настороже и следить за всем происходящим в замке,— шепнул Тарен стоящему рядом Гурджи.

Он подставил указательный палец под лапки Карр и пересадил птицу на плечо Гурджи, где ворона немедленно стала таскать клювом веточки и сухие листья из спутанных волос.

—                 Не отходи от комнаты Эйлонви,—продолжал Тарен.— Позже я присоединюсь к тебе. Если что-то покажется тебе неладным, пошли за мной Карр.

Гурджи кивнул.

—              Да, да,—зашептал он в ответ,—верный Гурджи не сомкнет глаз и заметит все подкрадки и украдки. Он будет бессонно охранять сон благородной принцессы.

Незамеченный среди разъезжающихся гостей, Тарен выскользнул во внутренний двор. В надежде разыскать Гвидиона он быстро зашагал в сторону конюшен. Звезды усеяли ясное ночное небо. Яркая луна висела над утесами Моны. В конюшне Тарен не обнаружил никакого следа принца Дома Доны и только наткнулся на свернувшегося на соломе Ффлевддура. Тот мирно храпел, обнимая рукой свою арфу.

Тарен опять повернул к замку, который уже тонул во тьме. Секунду он постоял, размышляя, где еще можно бы поискать Гвидиона.

—                 Привет, привет! — выскочил из-за угла принц Рун с такой прытью, что чуть не сбил Тарена с ног.— Все еще не спишь, а? И я тоже! Матушка сказала, что мне полезно было бы немного пройтись перед сном. Ты то же самое делаешь? Прекрасно! Пошли вместе.

—                 Ничего не выйдет,—резко возразил Тарен. Сейчас, как никогда, он желал отделаться от назойливого принца.—Я… я ищу портных! — неожиданно для себя выпалил он.— Где их поместили?

—                 Ты ищешь портных? – поразился Рун.—Вот странность! Зачем это?

—                 Моя куртка,— поспешно ответил Тарен,— она… она на мне плохо сидит. Я хочу, чтобы они ее чуть подправили.

—                 Посреди ночи? — опешил принц, и круглое лицо его вытянулось.— Не самая лучшая затея.— Он хмыкнул и указал на противоположную сторону замка: — Их комнаты там, внизу. Не уверен только, что сонный портной самый подходящий работник. Советую тебе подождать до утра. Как бы они не стали пороть чушь вместо твоей куртки! Ха-ха! Хороша шутка?

—                 Нет, я хочу, чтобы к утру все было готово,— упорствовал Тарен, которому не терпелось поскорее избавиться от Руна.

Принц пожал плечами, пожелал ему приятных снов и отправился прогуливаться сам. Тарен двинулся в сторону навесов за конюшнями. Здесь его поиски тоже оказались тщетными. Обескураженный, он решил присоединиться к Гурджи и действительно лечь спать. Но внезапно остановился. Внутренний двор пересекала темная фигура. Однако направлялась она не к главным воротам, а к самому дальнему углу каменной ограды.

Не могла ли Эйлонви ускользнуть от Гурджи? Тарен уже был готов окликнуть ее. Но, перепугавшись, что разбудит весь замок, поспешил за мелькавшей в густой тени ограды фигурой. Через мгновение она, казалось, растворилась в темноте. Тарен прибавил шаг. И неожиданно наткнулся на узкий пролом в каменной стене, через который едва можно было протиснуться. Тарен нырнул под завесу плюща, скрывавшего лаз, и обнаружил, что стоит за оградой замка на каменистом склоне, возвышающемся над гаванью.

Вдруг Тарен понял, что крался он не за Эйлонви. Слишком низкой была та фигура, и походка другая, более тяжелая и широкая. Он затаил дыхание. Человек, закутанный в плащ, быстро обернулся, мельком взглянул на спящий замок. Лунный свет упал на его лицо, и Тарен вздрогнул. Это был Мэгг. Похожий на паука, Главный Управитель полз вниз по крутой тропинке, почти распластавшись на ней. Охваченный подозрением и страхом, Тарен на ощупь скользил среди камней, стараясь двигаться быстро и бесшумно. Несмотря на то что ночь была ясной, идти было трудно. То и дело мог вывернуться из-под ноги камень. Из тени внезапно выступали крупные валуны, и Тарен рисковал споткнуться о них. Вот когда пригодился бы ему шар Эйлонви! Но, увы, приходилось осторожно в полутьме спускаться за Мэггом в сторону спящей гавани.

Мэгг спустился с утёса к берегу и прошёл по набережной до огромной кучи камней. С удивительным проворством Главный Управитель взобрался на эту кучу и исчез из поля зрения Тарена. Отбросив осторожность в сторону, Тарен побежал, опасаясь потерять след Мэгга. Он сбежал к морю и заметил, как в лунном свете на мгновение шевельнулась тень среди причалов.

Тарен добрался до кучи камней и, стиснув зубы, взобрался наверх. Чуть ниже вода вспенивалась и бурлила среди влажных камней, поливая его дождём из брызг и заглушая все звуки шумом прибоя. Тарен решил остаться наверху, не осмеливаясь дальше следовать за Мэггом. А Главный Управитель, тем временем, стоя на узкой полоске земли, вдававшейся в море, произвёл какое-то незаметное движение, и в его руках вспыхнул свет.

Мэгг зажёг факел и поднял его высоко над головой, покачивая им взад и вперёд. К удивлению Тарена, далеко в море вспыхнул крошечная оранжевая точка. И хотя в такой темноте ничего нельзя было увидеть, ответный сигнал мог загореться только на корабле. Мэгг махнул факелом в другую сторону, и точка в море повторила это движение, а затем потухла. Главный Управитель тоже потушил факел, сунув его в воду, где огонь с шипением погас. Затем Мэгг повернулся и направился в сторону кучи камней, на верхушке которой лежал Тарен. В панике Тарен начал быстро спускаться по камням, стремясь спрятаться до того, как Мэгг обнаружит его, но внезапно потерял точку опоры и скатился вниз. Морщась от резкой боли, Тарен попытался спрятаться в тени. В то же время голова Мэгга показалась над вершиной горы.

Тарен потянулся к мечу. Но вдруг чья-то рука прикрыла ему рот, предупреждая крик, и Тарена быстро потащили в сторону моря, к пенящимся у скал волнам.

—                 Ни звука! Молчать! — прошуршал у самого его уха голос Гвидиона.

Тарен с облегчением расслабился. Прихрамывая, он двинулся туда, куда его увлекала твердая рука. А Мэгг уже спустился с каменной груды и прошел в нескольких шагах от двух пригнувшихся фигур. Гвидион, слившись с каменной глыбой у самого прибоя, взмахом руки приказал Тарену не двигаться. Главный Управитель, не оглядываясь, поспешил вперед вдоль парапета набережной по направлению к замку.

—                 Схватим его! — торопливо зашептал Тарен.— Корабль стоит в море на якоре. Я видел, как он сигналил ему. Мы должны заставить его рассказать, чем это он занимался тут.

Гвидион покачал головой. Его зеленые глаза неотрывно следили за удаляющимся Мэггом, губы чуть раздвинулись в острой, узкой улыбке, похожей на оскал следящего за добычей волка. На нем все еще были лохмотья сапожника. Но Дирнвин, черный меч, теперь висел на поясе.

—                 Пусть идет,— пробормотал он.— Игра еще не окончена.

—                 Но сигнал?..— начал Тарен.

Гвидион кивнул.

—                 Я видел его. Я наблюдал за замком с того момента, как покинул тебя. Хотя мгновение назад,— он строго глянул на Тарена,— я уже думал, что Помощник Сторожа Свиньи попадет в ловушку, хитро расставленную предателем. Ты обещаешь служить мне? Тогда сразу же возвращайся в замок и не отходи от принцессы.

—                 И мы позволим Мэггу уйти? Не станем ему мешать? — не унимался Тарен.

—                 Да, некоторое время мы ему не станем мешать,—ответил Гвидион.—Очень скоро сапожник отбросит свое шило и поднимет меч. А до тех пор храни молчание. Я не буду нарушать планы Мэгга, пока не разузнаю о них все.

Тарен умолк и покорно слушал Гвидиона. А тот продолжал:

—                 Рыбаки Моны уже рассказали любопытному и безобидному сапожнику кое-что из того, что нам надо знать. Этого достаточно, чтобы увериться: на борту этого корабля — Ачрен!

Тарен судорожно вздохнул.

—                 Да,— подтвердил Гвидион.— Но это я и предполагал. Ачрен сама не осмелится открыто выступить против Эйлонви. Замок прочный и хорошо охраняется. Только предательство может открыть ворота. Ачрен нужна рука, исполняющая ее приказания. Теперь я знаю, кто это.

Гвидион сурово нахмурился и вновь заговорил медленно, как бы раздумывая вслух и обращаясь к самому себе.

—                 Но почему? — бормотал он.— Слишком многое остается еще неясным и скрытым от меня. Если это то, чего я опасаюсь…—Он встряхнул головой.—Мне не слишком нравится использовать Эйлонви в качестве ничего не ведающей приманки, но я не могу поступить по иному.

—                 За Мэггом можно проследить,— сказал Тарен.— А как быть с Ачрен?

—                 Я попытаюсь разузнать ее планы. Найду возможность,—ответил Гвидион.—А теперь быстро иди обратно,—приказал он —Вскоре все прояснится. Во всяком случае, надеюсь на это. Не хотелось бы долго подвергать принцессу Эйлонви опасности.

Тарен поспешил выполнить приказание Гвидиона. Оставив принца Доны в гавани, он понесся вверх по тропинке к замку, отыскал отверстие в стене, проскользнул в него и снова проник в темный внутренний двор. Он понимал, что Эйлонви не может быть в безопасности, пока Мэгг где-то в замке. Но за Мэггом, в конце концов, можно следить. А корабль? При одном воспоминании об Ачрен у Тарена холодело сердце. Красивая, холодная и безжалостная, снова стояла она на его пути. Сквозь туман давних дней проступало мертвенно-бледное лицо, возникал ее голос, который тихо и даже нежно говорил о муках и смерти. И этот призрак словно бы маячил за спиной Главного Управителя.

Тарен бесшумно и поспешно пересек внутренний двор. Тусклый свет лился из окна какой-то комнаты в первом этаже. Тарен подкрался, поднялся на цыпочки и заглянул внутрь. Он увидел в свете масляной лампы Главного Управителя Мэгга. Тот, выхватив длинный кинжал, размахивал им, и лицо его корчилось в безумных гримасах. Спустя какое– то время он спрятал кинжал в складках своей одежды, взял со стола маленькое зеркальце и улыбнулся, растягивая тонкие губы и с удовольствием разглядывая себя. Тарен со смешанным чувством страха, ярости и омерзения наблюдал за ним, еле удерживаясь, чтобы не ворваться в комнату и не броситься на стоящего в ней негодяя. А Главный Управитель, ухмыльнувшись в последний раз, погасил лампу. Тарен сжал кулаки, повернулся и вошел в замок.

Возле комнаты Эйлонви он наткнулся на Гурджи, который свернулся калачиком на каменных плитах пола. С взъерошенными волосами, полусонный Гурджи вскочил на ноги и недоуменно щурился на Тарена. Карр, такая же взлохмаченная, как и Гурджи, высунула голову из-под крыла.

—                 Все спокойно,—прошептал Гурджи.—Да, да, сторожкий Гурджи не отходил от двери! Доблестный, сонный Гурджи следил, чтобы благородную принцессу не настигли никакие подкрадки и нападки. Его бедная, слабая голова отяжелела, но он не клевал носом, о нет!

—                 Ты хорошо поработал,— похвалил его Тарен — Спи, друг мой. Иди, и пусть твоя бедная, слабая голова отдохнет, а я останусь здесь до утра.

Пока Гурджи, зевая, почесываясь и потирая ладонью глаза, ковылял, удаляясь по коридору, Тарен устраивался на его месте перед дверью Эйлонви.

Он опустился на каменные плиты, положил руку на рукоять меча, склонил голову к коленям и стал бороться с усталостью и сном. Один или два раза, несмотря на все усилия, он задремал, но тут же встряхивался и поднимал голову. Сводчатый потолок коридора медленно выплывал из тьмы, уступающей слабым рассветным лучам. Тарен с облегчением встретил начинающийся рассвет и позволил себе наконец сомкнуть глаза.

—                 Тарен из Каер Даллбен!

Он, качаясь, поднялся на ноги и почти машинально выхватил меч из ножен. Эйлонви, выглядевшая свежей и хорошо отдохнувшей, стояла в дверном проеме.

—                 Тарен из Каер Даллбен! — строго сказала она — Я чуть не споткнулась о тебя! Что ты здесь делаешь?

Одурманенный сном, Тарен мог только, заикаясь, пробормотать, что коридор ему кажется более удобным и просторным, чем тесная комната.

Эйлонви тряхнула волосами.

—                 Это,— заметила она,— самая большая глупость, какую я слышу сегодня утром. Может, и будет что-нибудь поглупее, потому что еще довольно рано, но я очень сомневаюсь. Я уже начинаю думать, что мне никак не угнаться за мыслями Помощника Сторожа Свиньи.— Она пожала плечами.— В любом случае я иду завтракать. После того как ты умоешь лицо и причешешь волосы, тоже можешь позавтракать. Это, надеюсь, приведет тебя в чувство. Ты выглядишь сейчас как лягушка, прыгавшая всю ночь по болотам за мухами!

Не ожидая, пока Тарен стряхнет с себя сон и успеет остановить ее, Эйлонви исчезла в глубине коридора. Тарен поспешил за ней. Даже солнечные лучи вдруг показались ему нитями липкой паучьей сети. Он надеялся, что Гвидион уже разгадал планы Ачрен. Но Мэгг все еще свободно расхаживал по замку. Тарен, помня о спрятанном под одеждой Главного Управителя кинжале, не намеревался ни на секунду выпускать Эйлонви из виду.

—                 Привет, привет! — Принц Рун выглянул из своей комнаты, когда Тарен проходил мимо. Круглое лицо принца сияло, будто он только что тщательно протер его, как вымытую тарелку.— Идешь завтракать? — Рун ухватил его за плечо.— Отлично! Я тоже!

—                 Тогда встретимся в Большом зале,— поспешно ответил Тарен, пытаясь вырваться из дружеских объятий Руна.

—                 Удивительно, как вырастает аппетит за ночь! — продолжал принц Рун.— О, кстати, тебе удалось разбудить портных?

—                 Портных? — недоуменно переспросил Тарен.— Каких еще портных? А… да-да, они сделали то, что я просил,—спохватился он, пристально вглядываясь при этом в глубь коридора.

—                 Восхитительно! — вскричал Рун.— Жаль, что у меня все не так удачно. Ты знаешь, кажется, этот сапожник никогда не закончит тачать мои сандалии. Он начал, потом исчез, и больше я его не видел.

—                 Может, у него нашлись более важные дела,— ответил Тарен,— насколько я…

—                 Что может быть более важным для сапожника, чем шитье обуви? — удивился Рун.— Однако…— Он щелкнул пальцами —А! Я чувствую, что что-то не так! Вспомнил! Я забыл свой плащ. Подожди, я вернусь через секунду.

—                Принц Рун,— воспользовался паузой Тарен,— я должен присоединиться к принцессе Эйлонви.

—                Мы прямо сейчас и пойдем туда,— отозвался Рун из комнаты.— О, будь вы неладны! Ремешок на моих сандалиях оборвался! Жаль, что этот сапожник не закончил своей, работы.

Оставив принца Моны возиться в своей комнате, Тарен поспешил в Большой зал. Король Руддлум и королева Телерия уже сидели за столом. Королева, как всегда, была окружена своими придворными дамами. Тарен быстро огляделся. Мэгга, обычно стоявшего рядом с королевскими особами, сейчас здесь не было.

Нигде не было видно и Эйлонви.

Глава пятая.

КЛЯТВА

—                 Где Эйлонви? — закричал Тарен. Король Руддлум и королева Телерия воззрились на него с изумлением— Где Мэгг? Он исчез вместе с ней! Сир, я прошу вас, вызовите стражу! Помогите мне найти их. Эйлонви в опасности!

—                 Что, что? — заворковала королева Телерия.— Мэгг? Принцесса? Ты перевозбудился, молодой человек. Возможно, морской воздух… не суетись так и не размахивай руками… ударил тебе в голову. Если кто-то не присутствует на завтраке, это не означает, что он в опасности. Не так ли, мой дорогой? — спросила она, поворачиваясь к королю.

—                 С трудом могу согласиться с тобой, моя дорогая,— откликнулся Руддлум.— Это серьезное обвинение против моего подданного.— Он угрожающе поглядел на Тарена.— Почему ты обвиняешь его?

Мгновение Тарен стоял растерянный и раздираемый сомнениями. Гвидион связал его этой тайной. Но теперь, когда Мэгг наверняка нанес удар первым, возможно ли и дальше хранить секрет? Приняв твердое решение, он, уже не останавливаясь, глотая слова, беспорядочно выпалил все, что случилось с того момента, как они прибыли в Динас Риднант.

Королева Телерия часто моргала и удивленно поднимала тонкие брови.

—                 Этот сапожник, переодетый принцем… или, наоборот, принц-сапожник… и корабли… и факельные сигналы колдунье. Все это похоже на самую невероятную сказку, какую я когда-либо слышала, молодой человек.

—                 На самом деле, невероятная и дикая история,— подхватил король Руддлум — Но мы довольно просто узнаем правду. Схватите сапожника, и мы увидим, на самом ли деле он принц из Дома Доны.

—                 Принц Гвидион ищет Ачрен,— вскричал Тарен.— Я сказал вам правду! Если это не так, то можете схватить меня! Хотите проверить мои слова? Разыщите своего Главного Управителя!

Король Руддлум нахмурился.

—                 Странно, что Мэгга здесь нет,—согласился он.—Очень хорошо, Тарен из Каер Даллбен. Его найдут, и ты повторишь свой рассказ в его присутствии.— Он хлопнул в ладоши и приказал слуге позвать Главного Управителя.

Не находя себе места от беспокойства, понимая, что время убегает и любая задержка может стоить Эйлонви жизни, Тарен был вне себя. Наконец вернулся слуга с известием, что Мэгга нигде в замке нет. Эйлонви тоже найти не могут. Пока король колебался, все еще озадаченный словами Тарена, в зал вошли Ффлевддур и Гурджи с Карр на плече. Тарен кинулся к ним.

—                 Мэгг! Подлый предатель! — воскликнул бард, как только Тарен рассказал ему, что произошло.—Клянусь Великим Белином, он ее похитил! Я видел, как они галопом выехали из ворот. Я окликнул ее, но она меня не услышала. Она казалась такой веселой. Мне и в голову не пришло, что тут что-то не так! Но они успели далеко уехать, прошло слишком много времени!

Королева Телерия смертельно побледнела. Придворные дамы испуганно примолкли. Король Руддлум выскочил из-за стола.

—                 Ты говорил правду, Тарен из Каер Даллбен!

Призывая стражу, король стремительно вышел из Большого зала. Все поспешили за ним. Двери конюшен по приказу короля распахнулись. Через несколько минут внутренний двор уже был заполнен воинами, лязгом оружия, ржанием лошадей. Тем временем принц Рун, припоздавший к завтраку, появился во внутреннем дворе. Он с удивлением разглядывал собирающееся войско.

—                 Привет, привет! — крикнул он Тарену.— Это что, охотничий праздник? Восхитительная мысль! Бодрящая утренняя прогулка одно наслаждение!

—                 Охота за предателем Управителем! — резко ответил Тарен, отстраняя Руна и направляясь к королю Руддлуму.—Сир, где ваш военачальник? Позвольте нам поступить под его начало.

—                 К сожалению, мой военачальник не кто иной, как сам Мэгг,— ответил король.— Поскольку на Моне никогда не было войн, нам никогда и не требовался настоящий военачальник. Это звание превратилось просто в почетный титул. И я пожаловал его Мэггу за верную службу. Да-а… Но я сам составлю поисковый отряд. Что касается тебя… да… в любом случае жду от тебя помощи во всем, что потребуется.

Пока король Руддлум проводил смотр войска, Тарен с друзьями поспешили приготовиться к походу. Они готовили упряжь, осматривали оружие. Тарен заметил, что принц Рун вскочил на хилую пегую лошаденку, которая упрямо ходила по кругу, несмотря на все усилия принца, его понукания и грозные окрики. Ффлевддур и Гурджи вывели из конюшни трех лошадей. Взглянув на животных, Тарен пришел в отчаяние. Лошади казались вялыми, тяжеловесными. Он с сожалением и тоской вспомнил Мелинласа, теперь мирно пасущегося в Каер Даллбен.

Король Руддлум, взяв Тарена под руку, поспешно увлек его в пустую конюшню.

—                 Нам надо поговорить,—быстро выпалил король.— Воины готовы и разделены на два отряда. Один поведу я по суше на юг вдоль реки Алау. Ты и твои спутники поедете с моим сыном, который будет командовать поисками в холмах Пэрис на севере долины Алау. Вот о нем, о моем сыне, я и хотел поговорить с тобой.

—                 Принц Рун будет командовать? — вырвалось у Тарена.

—                 А что, Тарен из Каер Даллбен,— резко спросил король Руддлум,— ты сомневаешься в умении принца Руна?

—                 Умение! — воскликнул Тарен —Да у него этого и в помине нет! Жизнь Эйлонви висит на волоске. Мы должны как можно быстрее найти ее! Доверять командование беспомощному неумехе? Да он с трудом может застегнуть ремень на сандалиях. Что же говорить о езде верхом или владении мечом? Нагляделся я на него по дороге сюда, на Мону. Выберите одного из ваших подданных. Воина, охотника, лесника. Любого, кроме Руна.— Он внезапно смолк.— Я дал клятву Даллбену защищать Эйлонви, и я сказал то, что было у меня на сердце. Если бы я сказал меньше, это значило бы, что я не выполнил свой долг. Я готов отвечать за свои слова и даже пострадать за это. Пусть будет так.

—                 Ты еще раз сказал правду,— понурился король Руддлум.— Не ты должен страдать за это, а я.— Он положил руку на плечо Тарену.— Ты думаешь, я не знаю собственного сына? Не знаю, что ты прав в своем жестоком приговоре? Но я также знаю и то, что мой сын должен вырасти и возмужать, чтобы стать мужчиной и королем. Ты несешь на сердце ношу клятвы Даллбену. Молю тебя взвалить на себя и еще одну ношу.

Он тяжко вздохнул.

—                 Вести о тебе и твоих подвигах достигли Моны,— продолжал король Руддлум,— и я мог убедиться сам, что ты смелый и благородный юноша. Вот что я тебе скажу. Мой Главный Егерь искусно выслеживает диких зверей. Он едет в твоем отряде. Именно он и будет на самом деле руководить поиском. Но воины примут командование лишь члена Королевского Дома. Вот почему для видимости я назначаю начальником отряда принца Руна. Я доверяю моего сына тебе и прошу проследить, чтобы с ним ничего не случилось. Кроме того,—король печально улыбнулся,— не позволяй ему делать из себя слишком большого дурня. Ему многое еще нужно узнать, и многому, возможно, он сумеет научиться у тебя. Когда-нибудь ему суждено будет стать королем Моны, и я надеюсь, что он будет править честно и мудро с Эйлонви, его королевой.

—                 Эйлонви? — вскричал Тарен — С Руном, ее мужем?

—                 Да,—просто сказал король Руддлум,—мы хотим, чтобы они поженились, когда принцесса достигнет совершеннолетия.

—                 А принцесса Эйлонви,—прошептал Тарен,— она об этом знает?

—                 Нет еще. Этого не знает и мой сын,— ответил король Руддлум.— Эйлонви должна привыкнуть к Моне и к нашим обычаям. Но уверен, что все завершится счастливо. В конце концов, она принцесса, а Рун королевской крови.

Тарен склонил голову. Комок застрял у него в горле и не давал говорить.

—                 Ну, что ты скажешь, Тарен из Каер Даллбен? — спросил король Руддлум.— Ты даешь мне свое слово?

Снаружи до Тарена донеслись клики воинов и голос Ффлевддура, выкликающего его имя. Но звуки эти будто долетали до него сквозь зыбкую пелену тумана, застилавшего глаза и уши. Он продолжал молчать, голова его была опущена на грудь.

—                 Сейчас я говорю не как сеньор со своим вассалом,— добавил король Руддлум,— я говорю как отец, любящий своего сына.—Он замолчал, пристально глядя на Тарена.

Наконец Тарен поднял голову и встретился взглядом с королем.

—                 Я дам вам эту клятву,—медленно выговорил он —С вашим сыном ничего дурного не случится, если это будет в моих силах.—Тарен положил руку на свой меч.— Я ручаюсь своей жизнью, что исполню клятву.

—                 Отправляйся, Тарен. С тобой моя благосклонность и благодарность,— произнес король Руддлум.— Помоги нам вернуть принцессу Эйлонви живой и невредимой.

Бард и Гурджи уже сидели верхом, когда Тарен показался из конюшни. С тяжелым сердцем он подошел к друзьям и вскочил в седло. Карр тут же взлетела ему на плечо. Принц Рун, которому наконец удалось усмирить свою кобылку и заставить ее стоять на месте, выкрикивал какие-то немыслимые команды и с сияющим лицом оглядывал построенное войско.

Поисковые отряды один за другим выехали за ворота замка. Тарен снял с плеча Карр.

—                 Ты можешь отыскать её? Ищи, ищи, моя верная подружка,— прошептал он.

Ворона поглядела на него своими умными круглыми глазами. Тарен взмахнул рукой. Карр поднялась в воздух и взмыла над ними, устремилась ввысь и исчезла из виду.

—                 Да, да! —кричал ей вслед Гурджи.— Напряги все свои летелки и гляделки! А мы поищем управу на злого Управителя! Мы найдем его!

—                 И чем скорее, тем лучше! — подхватил Ффлевддур.— Не могу дождаться, когда мои руки дотянутся до этого отвратительного предателя! Он узнает, что такое гнев Ффлевддура Пламенного!

Тарен видел, как отряд короля Руддлума вытекал из ворот замка и медленно поворачивал на юг. Главный Егерь повел свой отряд в сторону возвышающихся над Динас Риднант холмов. Он просигналил тем, кто ехал следом, чтобы они были внимательны и искали следы беглеца. Тарен с застывшим лицом ехал рядом с Ффлевддуром.

—                 Не волнуйся,— заверил его бард,— мы вернем Эйлонви назад веселенькой и здоровенькой еще до наступления вечера и на славу повеселимся да посмеёмся над этим ее приключением. Я обещаю сочинить на этот случай новую песню.

—                 Ты сделаешь лучше, если сочинишь песню на обручение,— горько сказал Тарен,— и вдобавок свадебный гимн для принца Моны.

—                 Рун? — вскричал удивленный Ффлевддур.— Женится? Вот одно из неудобств жизни на конюшне, а не в замке. Пропускаешь все новости и сплетни. Принц Рун? В самом деле? Кто же его невеста?

Мучительно выдавливая из себя слова, Тарен рассказал барду о планах короля Руддлума и о своей собственной клятве отводить беду от Руна.

—                 Ого,— сказал Ффлевддур, когда Тарен окончил свой рассказ,— так вот откуда дует ветер! Странно,— добавил он, быстро взглянув на Тарена,—я всегда надеялся, что если уж Эйлонви обручится с кем-нибудь, то это будет… да, ладно, я хотел сказать, что, несмотря на все ваши глупые пререкания и бесконечные пустяковые ссоры, вы, предполагал я…

—                 Не терзай меня,— взорвался Тарен, покраснев.—Эйлонви — принцесса из Дома Ллира. А я… Ну, ты знаешь это не хуже меня. Я никогда и не надеялся. Эйлонви подобает быть обрученной только с человеком королевской крови! — Он рванулся вперед и галопом понесся в голову колонны.

—                 Вот именно, вот именно,— бормотал Ффлевддур, поспешая за ним.— Послушай лучше свое сердце, дружище. Думаю, оно скажет тебе что-то иное.

Тарен уже не слышал его. Он бешено скакал вперед, пока не нагнал отряд и не смешался с рядами воинов.

Повернув на север вдоль пологих склонов холмов Пэрис, отряд разбился на более мелкие группы, каждая из которых тщательно осматривала свой участок земли. Воины двигались длинными, извивающимися цепями, ныряя в низинки и теряя друг друга из виду, старательно осматривая каждое возвышение, любое укромное местечко. Но минуло утро, день начал угасать, а они не обнаружили никакого следа Главного Управителя или Эйлонви.

Зеленые склоны холмов были опутаны почти невидимыми, усеянными галькой тропинками, среди которых заблудится даже самый умелый охотник и следопыт. Тарен отчаялся. Ему уже мерещилось, что Эйлонви исчезла навсегда, что он преследует лишь призрачную тень, что Эйлонви увезли совершенно в другую сторону. Время от времени он с тревогой смотрел на небо, ожидая, не появится ли где чёрное пятнышко Карр с новостями о принцессе.

Тарен знал, что Гвидион был единственным, кто мог раскрыть тайные планы Ачрен, и Мэгг был ключом к ним. Но Главный Управитель действовал слишком быстро и неизвестно, где сейчас находился. Поэтому Тарен постарался как можно внимательнее искать сломанную веточку или оставленный на дороге след, что угодно, что может приблизить их к Эйлонви до наступления темноты, которая сделает дальнейшие поиски тщетными.

– Смотрите, смотрите! Благородный принц уехал далеко в лес один! – внезапно крикнул Гурджи, показывая рукой в сторону Руна, – Он потеряется! Тогда все весёлые искалки превратятся в печальный стоналки и вздыхалки!

Тарен, который спешился чтобы лучше искать следы, поднял глаза и увидел принца Руна, мчащегося галопом вверх по холму. Он окликнул принца, но тот либо не услышал, либо, что более вероятно, не обратил на окрик внимания. Тарен вскочил в седло и устремился за принцем, но к тому времени, как Тарен подъехал к холму, Рун уже скрылся в тени ольховой рощи. Через какое-то время к холму подъехали и Ффлевддур с Гурджи.

– Этот отвратительный паук сбежал сегодня, но сегодня мы его похоже не найдём – сказал сердито Ффлевддур, – Но завтра мы продолжим поиски, и, я уверен, найдём Эйлонви в целости и сохранности. Насколько я знаю принцессу, Мэгг уже начал сожалеть о её краже. Она стоит десятка воинов, даже со связанным руками и ногами.

Но несмотря на храбрые слова, лицо Ффлевддура было полно обеспокоенности.

– Главный егерь уже начинает разбивать с войнами лагерь на ночь.

И действительно, Тарен услышал звуки рожка, возвещающего об устройстве на ночлег.

– Я не могу оставить принца Руна бродить в лесу в одиночку.

– В таком случае, – ответил Ффлевддур, взглянув в сторону заходящего солнца, – нам лучше поспешить найти его. Ффлевддур Пламенный славится своими острыми глазами! Но всё же я бы не хотел бродить в темноте по лесу, спотыкаясь о каждую корягу.

– Да, да! Спешить с гляделками и искалками! Страшные тени приходят, и бедный Гурджи не знает, кто в них прячется.

Друзья въехали в рощу, где, как надеялся Тарен, они скоро найдут принц. Однако, как ни звали Руна, он не откликался.

Он не может далеко уехать, – сказал Тарен, – даже Рун не настолько глуп, чтобы ехать ночью.

Тьма покрыла рощу. Лошади, более привычные к тёплым и уютным конюшням Динас Риднанта, чем к мрачным лесам Мона, испуганно шагали вперёд, вздрагивая при каждом шелесте в кустах. Друзьям пришлось спешится и вести упирающихся лошадей. Беспокойство овладевало Тареном всё больше и больше. То, что начиналось как неприятность, грозило превратиться в серьёзную проблему и даже беду.

—                 Он, наверное, свалился с лошади,— сказал Тарен,— и сейчас, должно быть, лежит раненный и без сознания.

—                 Тогда я предлагаю вернуться,—сказал Ффлевддур,— и попросить помощи у предводителя нашего отряда. Он даст нам воинов. В такой темнотище чем больше глаз, тем лучше.

—                 Мы потеряем слишком много времени,— возразил Тарен, продолжая продираться сквозь кусты.

Гурджи следовал за ним по пятам, тихо хныкая под нос. По тому, как тропинка под ногами пошла на подъем, Тарен сообразил, что они взбираются на холм. Ни звука не было слышно, кроме поскрипывания молодых деревцев, свиста хлеставших по плечам и лицу веток и цокота лошадиных копыт. Тарен остановился. Отдышался. Сердце прыгало уже в самом горле. Краем глаза он вдруг заметил быстрое движение в темноте. Буквально на долю секунды мелькнула какая-то тень. Тень в тени. Нисколько не страшась, он пошел ощупью вперед. Лошади становились все пугливее, а конь Тарена уже просто рванулся в сторону, прижал уши и тревожно заржал.

Гурджи тоже почувствовал что-то неладное, какую-то затаившуюся тень. От испуга шерсть его вздыбилась на загривке, он жалобно завыл:

—                 Противные, злые существа пришли, чтобы напасть на безвредного Гурджи! О, добрый хозяин, спаси бедную, слабую голову Гурджи от неведомых бедок!

Тарен вынул из ножен меч, и все они, постоянно оглядываясь и всматриваясь в темноту, осторожно двинулись вперед. На этот раз лошади не упирались, а, наоборот, рвались в густое сплетение кустов. Бард, пытавшийся их удержать, буквально волочился по земле.

—                 Клянусь Великим Белином, пора остановиться! — пыхтел Ффлевддур, пытавшийся выдрать из колючих кустов арфу, которая, словно живая, издавала жалобные стоны.— Еще немного, и нам придется искать не только принца Руна, но и наших лошадей. Они рвутся как сумасшедшие!

Тарену с трудом удалось успокоить животных. Но теперь они отказывались сдвинуться с места. Не смотря на все угрозы, окрики, просьбы и понукания, лошади стояли как вкопанные с выкатившимися сливами глаз, мелко дрожа и тревожно всхрапывая. Измученный борьбой с упирающимися лошадьми, Тарен опустился на землю.

—                 Наши поиски вслепую напрасны,— сказал он.— Ты был прав,—продолжал он, обращаясь к Ффлевддуру,— нам надо было раньше вернуться. Время, которое я боялся потерять, потеряно дважды, а опасность для Эйлонви возрастает с каждой секундой, пока мы медлим. А теперь еще и принц Рун потерялся… И Карр не появляется. Вот чего мы добились.

—                 Кажется, и ты прав,— вздохнул Ффлевддур.— И если тебе или Гурджи не удастся сообразить, где мы сейчас, боюсь, мы тоже потерялись.

Глава шестая.

ЗЕЛЬЕ ГЛЮ

При этих словах Гурджи издал пронзительный вопль и стал кататься по земле, обхватив голову руками. Тарен, сам почти впавший в отчаяние, постарался успокоить беднягу.

—                 Нам ничего не остается делать, как дожидаться рассвета,— сказал он.— Главный Егерь с войском где-то недалеко отсюда.

—                 Вы найдете их без труда. А я стану искать принца Руна,—с горечью добавил он.— Я дал клятву оберегать его и не могу поступить по-иному. Но как только найду его, я присоединюсь к вам.

Он замолчал и опустил голову. Ффлевддур с участием поглядел на него.

—                 Не растравляй свое сердце печалью,—тихо промолвил бард.— Мэгг не мог убежать так уж далеко. К тому же не думаю, чтобы он хотел причинить вред Эйлонви. Он, вероятно, должен только привести ее к Ачрен. Но мы настигнем его задолго до того, как ему это удастся сделать. Отдохни пока, Тарен. Гурджи и я будем попеременно стоять на часах.

Слишком усталый, чтобы протестовать, Тарен бессильно растянулся на земле и укрылся плащом. Но не успел он сомкнуть глаза, как тревожные мысли навалились на него. Воспоминания об Ачрен не давали ему покоя. В яростной жажде мести надменная колдунья могла убить любого, кто станет на ее пути или попадется в руки. А Эйлонви? Он даже вообразить не осмеливался: Эйлонви в руках Ачрен. Дремота наконец придавила его тяжелым жерновом.

Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, когда Тарен в тревоге раскрыл глаза. Ффлевддур тряс его за плечо. Желтые волосы барда были всклокочены, лицо стало бледным от бессонной ночи и усталости, но он широко улыбался.

—                 Отличные новости! — кричал он.— Гурджи и я занялись, ха-ха, подкрадками и подглядками и обнаружили, что не так-то уж мы заблудились этой ночью. Дело в том, что мы все время кружили на одном месте. Взгляни сам.

Тарен вскочил на ноги и поспешил за бардом, взбиравшимся на гребень невысокого холма.

—                 Верно. Вот она, ольховая роща. А вон там… о, я помню это упавшее дерево, где я как раз потерял Руна из виду. Пошли,—решительно сказал он,—думаю, теперь мы найдем его, а потом уж присоединимся к отряду.

Спутники поспешно вскочили на лошадей и устремились вниз, к ольховой рощице. Но лошадь Тарена вдруг резко остановилась и затем внезапно повернула влево. Громкое ржание донеслось из-за деревьев, покрывающих склон холма. Удивленный Тарен ослабил поводья и позволил лошади нестись свободно на звук. Через несколько мгновений он увидел среди листвы неясную фигуру. Подъехав поближе, Тарен узнал пегую кобылку Руна.

—                 Скорей сюда! — позвал он Ффлевддура.— Рун должен быть где-то здесь. Мы, наверное, проехали мимо него ночью.

Осадив лошадь, он соскочил с седла. Тревога охватила его сердце. Лошадь была без всадника. При виде других лошадей она задрала голову, встряхнула гривой и громко заржала.

Готовый к самому худшему, Тарен проскакал мимо лошади. Ффлевддур и Гурджи поспешили за ним. Но вдруг он резко остановился. Перед ними открылась поляна, на которой возвышалось нечто, на первый взгляд похожее на большой соломенный улей. Ффлевддур затаит дыхание. Тарен поднял руку, как бы предупреждая, и осторожно, шаг за шагом, стал приближаться к странному домику.

Теперь он разглядел, что коническая соломенная крыша провалилась во многих местах. Угол стены, сложенной из грубых, неотесанных камней, обвалился и стал грудой булыжников. В хижине не было окон, а единственная тяжелая дверь криво висела на кожаных дверных петлях. Тарен подошел поближе. Дыры в спускающейся чуть ли не до земли соломенной крыше уставились на него словно пустые глазницы.

Ффлевддур подтолкнул его локтем в бок.

—                 Не очень-то мне хочется стучать в эту дверь,— прошептал он,—а уж тем более входить и справляться, не забредал ли сюда принц Моны. Сдается мне, такое подозрительное местечко даже бестолковый Рун постарался бы обойти стороной. Да, не по мне это. Но боюсь, нет у нас иного способа разузнать о нем хоть что-нибудь.

Вдруг дверь, скрипнув, сама отворилась. Гурджи с воплем вскарабкался на дерево. Рука Тарена потянулась к мечу.

—                 Привет, привет! — Принц Рун, лучась улыбкой, стоял в дверном проеме. Он был по-прежнему весел, здоров и целехонек, хотя немного помятый со сна.— Надеюсь, у вас найдется что-нибудь поесть,— заявил принц, протирая глаза.— Я чуть не умер с голоду. Вы когда-нибудь замечали, как свежий воздух обостряет аппетит? Просто удивительно!

Он шире распахнул дверь и сделал широкий пригласительный жест рукой.

—                 Входите, входите,— радушно воскликнул принц Рун, не замечая пристального, напряженного взгляда Тарена.— Вы просто поразитесь, как здесь уютно! Удивительно чисто и удобно! А как вы провели ночь? Надеюсь, спали так же хорошо, как и я? Вы не можете вообразить себе…

Тарен больше не мог сдерживаться.

—                 Поспал и проголодался! Вот как?! — вскричал он.— А мы-то полагали, что ты пропал и потерялся! Почему самовольно покинул отряд?

Принц Рун озадаченно поднял брови и мелко заморгал. Сейчас он был очень похож на свою мать.

—                 Самовольно покинул? — переспросил он — Но я не покидал отряда. Во всяком случае, не собирался. Это все случилось из-за того, что я упал с лошади, она убежала, и я пошел ее искать. А нашел здесь, у этого домика. К тому времени стало темнеть. Пора было спать. Я и прилег. Ты же не станешь отрицать, что я поступил разумно? То есть я хотел сказать, что неразумно спать под открытым небом, когда рядом есть крыша над головой.

Видя, что Тарен насуплен но молчит, Рун продолжал тараторить:

—                 Ты еще сказал — потерялся? Мне кажется, это вы потерялись. Отряд отстал, заблудился и должен был искать того, кто им командует, ну, ты понимаешь, о чем я говорю? Тот, кто командует, не теряется…

—                 Да, ты командуешь,— гневно выпалил Тарен,— поскольку родился королевским сыном.— Он осекся. Еще мгновение, и Тарен проговорился бы о том, что дал клятву королю Руддлуму оберегать бестолкового принца. Он стиснул зубы и продолжал холодно и спокойно: —Принц Рун, тебе не нужно напоминать нам, что мы обязаны подчиняться твоим приказам. Но для твоей же собственной безопасности я прошу тебя держаться к нам поближе.

—                 А я, в свою очередь, советую тебе держаться подальше от странных домиков,— вставил Ффлевддур.— В последний раз, когда я забрел в подобный домишко, меня чуть не превратили в жабу.— Бард многозначительно кивнул головой.— Короче, остерегайся их… этих домиков. Вот так! — Он снова покивал головой и сказал как бы самому себе: — Никогда не знаешь, в какую отвратительную переделку можешь попасть… а к тому времени, когда выяснишь, будет уже поздно.

—                 Превратиться в жабу! — вскричал Рун, ничуть не огорченный.— А это было бы занятно! Я бы хотел как-нибудь попробовать. Но здесь ни о чем таком нечего беспокоиться. Тут никто не живет. И по моему, уже давно.

—                 Хорошо, поспешим,— поторопил его Тарен, решив больше никогда не выпускать принца Руна из виду.— Мы должны присоединиться к отряду. А ехать далековато.

—                 Отлично! — воскликнул Рун, на котором, кроме длинной рубашки, ничего не было.— Вот только соберу вещи.

Тем временем Гурджи спустился с дерева. Любопытство взяло верх над осторожностью. Он промчался через поляну, сунул голову в дверной проем и следом за Руном проскочил внутрь. Ффлевддур и горевший нетерпением Тарен тоже вошли в домик.

Как и сказал принц, домик казался нежилым. Повсюду лежал толстый слой пыли, покрывавшей стол, скамейки, пол. В одном углу паук сплел паутину, но она давно уже обвисла от пыли, и никого в ней не было. В потухшем очаге лежали подернутые пеплом прогоревшие дрова. Около очага валялись опрокинутые пустые и запыленные большие горшки. Повсюду были разбросаны черепки глиняных кувшинов с высокими узкими горлышками и расколотых чашек. Сквозь дыры в крыше нападали сухие листья. Не одну осень, видно, они усеивали пол домика. Под шуршащей пестрой массой пожухших листьев был почти погребен перевернутый стул со сломанной ножкой. В домике стояла тишина. Даже шум леса почти не доносился сюда. Тарена, однако, не оставляло беспокойство, и он с нетерпением наблюдал за принцем, который, беспорядочно суетясь, собирал свою одежду.

Гурджи, восхищенный таким обилием всякой всячины, не терял времени даром и с упоением копался в кучах хлама. Внезапно он вскочил и закричал:

—                 Посмотрите! Какая-то утайка!

Он выволок из-под хлама целый пук растрепанных листков пергамента.

Тарен опустился на колени рядом с Гурджи и стал рассматривать рваные листки. Ясно было, что полевые мыши обнаружили их гораздо раньше Гурджи. Многие из листков были обгрызены, другие размокли, разбухли и покрылись ржавыми пятнами грязи. Несколько неиспорченных страниц были исписаны неразборчивым почерком. Под ними оказалась настоящая книга, аккуратно переплетенная в кожу и нисколько оттого не поврежденная. К тому же страницы этой книги оставались чистыми, без единой помарки.

Принц Рун, который до сих пор никак не мог застегнуть пряжку меча у пояса, подошел и заглянул через плечо Тарена.

—                 Ого! — восхитился он.— Это что-то интересненькое! Дайте-ка мне сообразить, что это такое? А не хорошенькая ли это маленькая книжица? Я был бы не против иметь такую, чтобы заносить в нес всякие заметки на память.

—                 Возьми, если она тебе нравится,—сказал Тарен, протягивая принцу Моны книжицу и продолжая перебирать найденные листки— Да, мыши и дожди неплохо поработали. Трудновато теперь разобраться в этих закорючках. Ни начала, ни конца. Но, насколько я понимаю, это рецепты каких-то зелий.

—                 Зелий? — воскликнул Ффлевддур, оглядывая своих исцарапанных спутников.— Клянусь Великим Белином, они нам сейчас не помешают!

А Тарен продолжал перебирать и внимательно изучать листки.

—                 Погоди, погоди,— бормотал он,— я думаю, что нашел имя того, кто это написал. Оно похоже… похоже на Глю! И зелья, как это сказано здесь, помогают…—Он удивленно запнулся и с недоумением повернулся к Ффлевддуру:— Помогают вырасти! Что это может значить?

—                 Как это — вырасти? — переспросил Ффлевддур.—Ты уверен, что правильно прочел? —Он взял из рук Тарена пачку страничек и внимательно вчитался.

Некоторое время он беззвучно шевелил губами и вдруг присвистнул.

—                 Я много странствовал,— сказал Ффлевддур,— и хоть старался не совать нос не в свое дело, немало узнал. Кажется, это тот самый парень по имени Глю. Он действительно искал зелье, чтобы стать больше и сильнее. Если башмаки, которые вон там валяются, на самом деле принадлежат Глю,— он указал на угол, заваленный всякой рухлядью,— то мы говорим об одном и том же парне, потому что Глю был крохотулечкой.

В углу, наполовину запорошенные сухими листьями, лежали поношенные башмаки. Они с трудом влезли бы на детскую ногу, и Тарен, глядя на эти жалкие обноски, представил себе одинокого, беззащитного человечка, их владельца.

—                 Он, должно быть, ужасно старательный парнишка,— продолжал Ффлевддур.— Смотрите, как он подробно, до мелочей описывает все, что сделал. Он перечислил все возможные рецепты. Но что касается состава этих зелий,— бард сделал кислое лицо,— то я, бр-р, предпочел бы не думать об этой гадости.

—                 Ну почему же! — восторженно воскликнул принц Рун.— Это интересно. Не попробовать ли нам самим? Было бы забавно посмотреть, что из этого выйдет.

—                 Нет, нет! — закричал Гурджи.— Гурджи не станет пробовать эти опасные, отвратительные мазьки и грязьки!

—                 И мне не нравится это,— передернул плечами Ффлевддур.— Глю, думаю, тоже не стал пить свое варево именно поэтому. Не был он уверен, что оно сработает как надо. Неглупый парень этот Глю. А бумажки свои он составил старательно.

Ффлевддур еще раз проглядел листки.

—                 Из того, что здесь накалякано, я понял, как он действовал. Он поймал дикую горную кошку, маленькую, потому что и сам был крохотулькой. Принес ее домой, посадил в клетку и кормил своим зельем до отвала.

—                 Несчастное существо,— сказал Тарен.

—                 И то верно,— согласился бард,— не хотел бы я быть на месте той кошки. Хотя он-то мог ее даже любить и, смотрите, дал ей имя. Вот оно тут записано. Ллиан. Он, вероятно, с ней хорошо обращался, если не считать того ужасного зелья, которым пичкал ее. Жил он одиноко, и кошка была единственным живым существом, с которым он общался.

Ффлевддур оглядел своих слушателей и снова уткнулся в записи Глю.

—                 Ага! Наконец это произошло! — продолжал он.— По тому, как это написано, видно, что Глю был возбужден. Ллиан начала расти. Глю здесь отмечает, что ему пришлось сделать новую клетку. А потом еще одну. Как он, должно быть, был доволен! С легкостью могу вообразить, как этот коротышка радовался и варил, зелье изо всех сил.

Ффлевддур открыл последнюю страницу.

—                 Ну вот и все,—сказал он.—Дальше ничего не разберешь —мыши обгрызли пергамент. Пропал и последний рецепт Глю. А что касается Ллиан, то она вместе с Глю тоже исчезла.

Тарен молча разглядывал перевернутые стулья, опрокинутые горшки и сиротливо лежащие в углу маленькие башмачки.

—                 Глю, наверное, ушел,—задумчиво проговорил он.— Но мне почему-то кажется, что ушел он недалеко.

—                 То есть? — не понял бард — О, я догадался, что ты имеешь в виду! — воскликнул он, вздрогнув.— Это произошло… внезапно, не так ли? Как я понимаю, Глю человек аккуратный. Он не оставил бы свою хижину в таком разоренном и неприглядном виде. И не ушел бы без башмаков, босиком. Несчастный коротышка,— вздохнул он — Это только подтверждает мою мысль, что нельзя совать нос не в свое дело. В благодарность за все Глю, должно быть, проглотили. И если ты спросишь меня, то я отвечу, что самое мудрое будет для нас убраться отсюда, и поскорее.

Тарен согласно кивнул и поднялся на ноги. В это мгновение раздалось лошадиное ржание и бешеный стук копыт.

—                 Лошади! — вскричал Тарен, кидаясь к двери.

Но не успел он добежать, как дверь слетела с петель. Тарен схватился за меч и отступил назад. Огромная тень прыгнула на него.

Глава седьмая.

ЛОГОВО ЛЛИАН

Клинок Тарена, завертевшись в воздухе, отлетел в сторону, а сам он упал ничком, чтобы спастись от нападения. Огромный зверь перелетел через него и завизжал от ярости. Все бывшие в хижине в ужасе бросились врассыпную.

Среди беспорядочно падающих стульев, вороха поднявшихся в воздух сухих листьев Тарен увидел Ффлевддура, вспрыгнувшего на стол и тут же запутавшегося в паутине, облепившей его с головы до ног. Принц Рун тщетно пытался протиснуться в зев печной трубы, но упал в очаг и поднял серое облако золы. Гурджи сжался в комочек в углу и пронзительно визжал:

—                 По-помогите! О, помогите! Спасите бедную, слабую голову Гурджи от злобен и зубей!

—                 Это Ллиан! — вскричал Тарен.

—                 Она самая! — откликнулся Ффлевддур.—Теперь уж я знаю наверняка, в чьем желудке пропал Глю!

Протяжный вой вырвался из горла страшилища. Он на секунду прервался рычащим клокотанием и вновь наполнил хижину. Кошка замерла, собравшись для нового прыжка. Тарен, сидя на полу, разглядел это разъяренное животное.

Хотя Глю и описывал рост Ллиан, Тарен и вообразить себе не мог, что горная кошка может вымахать до такой величины. Стоя, зверь был ростом с лошадь, но более поджарый, гибкий и длинный. Только хвост гигантской кошки был толщиной с руку Тарена и протянулся через всю хижину. Мех густой и лоснящийся, рыжевато-коричневый, отливающий золотом, пестрящий черными и оранжевыми пятнами. Живот светлый, с редкими черными подпалинами. Кончики ушей увенчивались пушистыми кисточками. Пучки шерсти топорщились по углам страшных, мощных челюстей. Ее длинные усы подергивались. Злобные желтые глаза перебегали от одной жертвы к другой. Она ощерилась, и Тарен увидел острые белые клыки, которые готовы были вонзиться в каждого, кто попадется ей в лапы.

Огромная кошка повернула голову в сторону Тарена и стала, изгибаясь, ползти к нему. Воспользовавшись этим, Ффлевддур выхватил меч и, весь опутанный липкой паутиной, спрыгнул со стола прямо на зверя. Он громко кричал и бешено размахивал мечом. Ллиан мгновенно повернулась. Ударом хвоста она отшвырнула Тарена в угол хижины. Тяжелая лапа мелькнула в воздухе. Движение было таким быстрым, что Тарен увидел лишь, как меч изумленного барда, звеня и кувыркаясь, вылетел в дверной проем, а сам Ффлевддур грохнулся на пол.

Зверь фыркнул. Напряжение волнами прошло по его гибкому телу. Повернувшись снова к Тарену, Ллиан прижалась к земле, усы ее поднялись, шея вытянулась. Она медленно подползала все ближе и ближе. Тарен, не смея пошевелится, затаил дыхание. Ллиан кружила вокруг него, принюхиваясь к воздуху. Краем глаза Тарен заметил, что бард пытается подняться на ноги и попросил его не делать этого.

– Кажется, ей просто любопытно, – прошептал Тарен, – В противном случае она уже давно разорвала бы нас на куски. Не двигайся, и она, может быть, уйдёт.

– Мне радостно слышать то, о чём ты говоришь, – ответил Ффлевддур сдавленным голосом, – и когда она будет есть меня, я буду утешаться тем, что она делает это из любопытства.

– Я не думаю, что она голодна, – сказал Тарен, – Если она сейчас вернулась с ночной охоты, то должна быть сытой.

– Тем хуже для нас. Она будет держать нас здесь пока не нагуляет снова аппетит! Я уверен, с ней такая удача в первый раз, когда четыре порции ужина готовы и ждут её дома, – Ффлевддур тяжело вздохнул и покачал головой, – В моём собственном царстве я всегда любил тушёных и жаренных птиц, но никогда не думал, что стану такой птицей сам.

Наконец Ллиан устроилась в дверном проёме, облизала свою огромную лапу и стала умываться. Поглощённая этим занятием, она, казалось, забыла о существовании четверых товарищей, которые там находились. Несмотря на страх, Тарен смотрел на неё с восхищением. Каждое её движение было наполнено скрытой мощью, а под золотистым подшёрстком перекатывались огромные мускулы. Он был уверен, что по скорости она сможет обогнать Мелинласа, а смертельная сила, таящаяся в ней, вообще не вызывала сомнений. И хотя она пока что не пыталась убить всех находящихся в этом доме, всё могло измениться в любую минуту. Тарен бросил отчаянный взгляд вокруг в поисках пути к бегству, или, хотя бы в поисках оружия.

– Ффлевддур, можно тебя попросить немного пошуметь, не сильно, а просто чтобы она посмотрела на тебя? – прошептал Тарен.

– Что сделала? – спросил озадаченно бард, – Посмотрела на меня? Сейчас ещё не время обеда, но я думаю оно наступит очень скоро.

Однако он послушно поскреб каблуком по полу. Ллиан мгновенно насторожила уши и обернулась в сторону барда.

Припав к земле, Тарен пополз к Ллиан. Он осторожно протянул руку и кончиками пальцев дотянулся до меча, который лежал между лап Ллиан. Быстрая, как вспышка света, горная кошка ударила его, и он отлетел в сторону. К счастью, как успел понять Тарен, она не выпустила когтей. Иначе рядом с мечом уже валялась бы его голова. Тарен застонал.

—                 Никаких шансов спастись, дружище,—обреченно сказал Ффлевддур,— Эта тварь быстрее любого из нас.

—                 Но мы больше не можем ждать! — прошипел сквозь зубы Тарен.— Уходит драгоценное время!

—                 О, ты прав,— усмехнулся бард,— оно становится тем драгоценнее, чем меньше его у нас остается. Я начинаю завидовать принцессе Эйлонви. Мэгг может быть мерзким, подлым пауком и еще чем угодно, но, когда дело доходит до зубов и когтей, я предпочел бы сейчас его вместо Ллиан. Да-а,— вздохнул он,— если уж пришли последние мгновения, их неплохо бы и растянуть.

Пытаясь что-нибудь придумать, Тарен в отчаянии сжал руками голову.

—                 Принц Рун,— позвал он через секунду, видя, что Ллиан снова успокоилась и принялась тереть лапой усы,—Тихо встань. Проверь, можешь ли ты пройти в тот, разрушенный угол хижины. Если удастся, то выбирайся и беги.

Принц Моны кивнул, но не успел подняться на ноги, как Ллиан заворчала, предупреждая. Принц Рун зажмурился и вновь быстро сел в золу. Ллиан теперь не спускала с них глаз.

—                 Клянусь Великим Белином! — прошептал Ффлевддур.— Больше не стоит тревожить милую кошечку, это может возбудить ее аппетит. Она не собирается нас выпускать отсюда. Это ясно.

—                 Но мы должны убежать! — упорствовал Тарен.— Что, если мы все разом набросимся на нее? Хотя бы один сможет проскочить в дверь и спастись.

Ффлевддур покачал головой:

—                 После того как она разделается с первыми тремя, у нее будет еще время догнать четвертого,— сказал он.—Дай подумать, дай подумать…

Медленными движениями он снял с плеча арфу. Ллиан, все еще ворча, наблюдала за ним, но не двигалась с места.

—                 Музыка всегда успокаивает меня,— пояснил бард, перебирая пальцами струны.—Не знаю, сможет ли она расшевелить мои окоченевшие от страха мозги, но когда я играю, все вокруг не кажется таким мрачным, как оно есть на самом деле.

Тихая мелодия полилась из-под пальцев Ффлевддура. Ллиан вдруг стала издавать в такт музыке странные звуки, похожие на хриплое мяуканье.

—                 Клянусь Великим Белином! — вскричал бард, немедленно прекращая игру — Не думал я, что так растревожу эту кровожадную тварь! Меня музыка успокаивает, но кто знает, как подействует она на кошку, выросшую с гору величиной?

Ллиан издала вовсе уже непонятный, словно бы умоляющий вопль. Но, увидев, что Ффлевддур собирается повесить арфу на плечо, она оскалилась и угрожающе заворчала.

—                 Ффлевддур,— прошептал Тарен,— Продолжай играть!

—                 Ты полагаешь, что это ей по нраву? — засомневался бард.— С трудом могу поверить. Даже от человеческих существ я редко слышал похвалу. Не ожидал, что моя музыка больше годится для горных кошек.

Тем не менее он снова стал перебирать струны.

Теперь уже Тарен не сомневался, что Ллиан была очарована арфой. Огромное тело кошки расслабилось, мускулы, казалось, растеклись, расплылись. Ллиан мирно зажмурилась и снова замурлыкала. Чтобы окончательно убедиться, Тарен попросил Ффлевддура прекратить игру. Ллиан беспокойно повернулась. Хвост ее стал ударять по полу, поднимая тучи пыли, усы встопорщились. Но как только бард заиграл вновь, Ллиан положила голову на лапы, насторожила уши и с любовью уставилась на арфу.

—                 Да, да,—пролепетал до сих пор молчавший Гурджи,—не переставай делать свои треньки и бреньки!

—                 Можешь мне поверить,– ответил бард с горячностью,— не имею ни малейшего желания останавливаться!

Ллиан убрала свои страшные лапы под пушистую грудь и громко замурлыкала. Звук этот был похож на жужжание целого пчелиного роя. Рот ее растянулся словно бы в улыбке, а кончик хвоста двигался в такт музыке.

—                 Вот и выход! — закричал Ффлевддур, вскакивая на ноги.— Улепетываем, друзья мои, пока она спокойна!

Но не успел он и шага сделать, как Ллиан взгорбилась, зашипела и яростно обнажила клыки. Бард шарахнулся назад и заиграл громче. Платой за музыку была их жизнь.

—                 Твоя музыка успокаивает ее,—в отчаянии вскричал Тарен,— но она все равно не хочет нас выпускать!

—                 Не совсем так,—сказал бард, пробегая пальцами по струнам.—Не думаю, чтобы вам что-нибудь помешало улизнуть. Увы,— мрачно добавил он,— боюсь, она желает оставить при себе только меня!

Глава восьмая

АРФА ФФЛЕВДДУРА

—                 Бегите! — поторапливал бард, не переставая дергать струны арфы.— Убирайтесь отсюда! Не имею понятия, как долго она захочет слушать… или как долго я смогу продолжать свою игру!

—                 Но мы не можем покинуть тебя! — упорствовал Тарен.— Надо найти другой выход!

—                 Да, мне этот выход нравится не больше, чем вам,— ответил бард,— но это шанс. И вы должны им воспользоваться немедленно!

Тарен колебался. Лицо Ффлевддура было мрачным, лоб его покрылся потом. Он явно устал.

—                 Прочь! — прохрипел бард.—Я буду играть сколько смогу. Может быть, когда она проголодается, то уйдет охотиться в лес, не тронув меня. А коли арфа успеха иметь не будет, я придумаю еще что-нибудь.

Сердце Тарена сжалось. Он отвернулся. Ллиан лежала поперек порога, вытянув одну лапу и подогнув под грудь другую. Ее темно-желтое литое тело словно бы растеклось, расслабилось. Огромная голова на мощной выгнутой дугой шее была повернута к Ффлевддуру. Опасный зверь казался теперь уютным и домашним. Полузакрытые желтые глаза неотрывно смотрели на барда. Ллиан не шевельнулась даже тогда, когда Тарен осторожно двинулся в угол хижины, чтобы присоединиться к Руну и Гурджи. Меч Тарена и все остальное оружие покоилось под лапой гигантской кошки. Не решаясь потревожить, се и разрушить чары арфы Ффлевддура, он не сделал никакой попытки выручить меч. Главное сейчас было проскользнуть незамеченным.

Обвалившиеся камни в углу хижины образовали щель, своеобразный узкий выход на поляну. Тарен мягко подвигал ладонью, направляя принца к этому проходу. Гурджи на цыпочках крался следом за Руном с расширенными от страха глазами. Он даже прижал рукой челюсть, чтобы не клацнули зубы.

Тарен, не поворачиваясь спиной к Ллиан, медленно пятился к углу хижины. Он еще раз нерешительно взглянул на Ффлевддура, словно бы колеблясь. Бард свирепо жестикулировал, поторапливая юношу.

—                 Вон! Вон! —чуть шевеля губами, шептал он.— Я догоню вас. Разве я не обещал тебе новой песни? Ты еще услышишь ее из моих уст. А до тех пор — прощай! И не мешкай! Ну!

Тон и яростный взгляд Ффлевддура подтолкнули Тарена. Он скользнул в проем между камнями и в следующее мгновение был свободен.

Как он и опасался, лошади при виде Ллиан сорвались с привязи и умчались в лес. Гурджи и принц Рун уже пересекли поляну и углубились в чащу. Тарен со всех ног пустился следом и вскоре нагнал их. Рун уже еле тащился, дышал с трудом и выглядел так, будто вот-вот рухнет как подкошенный. Тарен и Гурджи подхватили обессилевшего принца и что было мочи потащили его вперед.

Некоторое время они продирались сквозь густой подлесок. Постепенно лес стал редеть, и Тарен увидел открывающийся перед ними просторный луг. Принц Рун совершенно выбился из сил. Да и они с Гурджи задыхались. Тарен остановился на краю луга. Он надеялся, что убежали они достаточно далеко и Ллиан уже не настигнет их.

Принц с облегчением рухнул на траву.

—                 Я соберусь с силами и поднимусь через минуту,—слабым голосом проговорил он. Рун стоически пытался изобразить улыбку, которая на его бледном и запыленном лице похожа была скорее на кривую страдальческую гримасу.— Удивительно, как утомляешься от быстрого бега. Скорее бы отыскать Главного Егеря и сесть на лошадь. Надеюсь, так я меньше буду уставать.

Тарен промолчал, но пристально поглядел на Руна. Принц опустил голову.

—                 Догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь,— тихо сказал он.— Если бы не я, вы не оказались бы в таком дурацком положении. И, боюсь, ты прав. Все произошло по моей вине. Я моту только просить у вас прощения. Да, я не самый умный человек на свете,—добавил Рун, печально улыбнувшись.— Даже моя старая няня без конца твердила, Что я нелепый и неуклюжий. Не таким должен быть принц, я понимаю. Я сам себе противен. Но я же не виноват, что рожден в королевской семье, не просил я об этом. Кажется, это действительно не по мне. Но уж поскольку я принц, я… я хочу, очень хочу быть достойным своего имени и высокого рождения.

—                 Если хочешь, значит, непременно будешь,— ответил Тарен, внезапно тронутый искренностью принца Моны и слегка пристыженный своими недобрыми мыслями о Руне.— Я тоже прошу простить меня. Мне казалось, что ты пользуешься своим положением как счастливым даром и принимаешь это как должное, ничем не тревожась. Ты прав. Человек, чтобы быть достойным своего высокого звания, должен прежде стать человеком.

—                 Да, именно это я имел в виду,— страстно воскликнул Рун.— Вот почему я хочу поскорей присоединиться к Главному Егерю и всему войску. Тут-то, надеюсь, я смогу не ударить в грязь лицом. Я хочу… э-ээ… очень хочу быть тем, кто первый найдет принцессу Эйлонви. В конце концов, она же моя нареченная… Ну, короче, мы с ней должны обручиться…

Тарен с изумлением уставился на него:

—                 Откуда ты знаешь? Я думал, что только твои родители…

—                 О, по замку гуляли всякие слухи,—ответил Рун.— Иногда я слышал больше, чем следовало. Я знал, что о помолвке толковали задолго до того, как меня послали привезти принцессу Эйлонви на Мону.

—                 Твоя правда. Самое главное сейчас — спасение Эйлонви,— начал Тарен. Говорил он медленно, трудно. В глубине души он не меньше, чем Рун, жаждал быть спасителем Эйлонви. Но знал он и то, что должен затаить свою горечь и покориться судьбе.— Поисковый отряд, думаю, ушел слишком далеко.— Каждое слово стоило Тарену больших усилий, однако он старался говорить спокойно —Без лошадей нам не нагнать их. Продолжать поиски пешком глупо и бесполезно. У нас есть лишь один путь — вернуться назад в Динас Риднант.

—                 Нет, нет! — вскричал Рун.— Мне наплевать на опасности! Я должен найти Эйлонви!

Он зарделся от собственной решимости.

—                 Принц Рун,— мягко сказал Тарен,— я вынужден признаться тебе. Твой отец взял с меня клятву беречь тебя.

Лицо Руна словно бы погасло.

—                 Я мог бы догадаться. Да, отец назначил меня начальником над отрядом. Но я-то сам прекрасно понимал, что не гожусь на это дело. Вот и сейчас не должен командовать. Понимаю. Я подчиняюсь твоим приказам, Тарен. Ты один решаешь, что нам делать.

—                 Ее найдут другие. Они сумеют это сделать,— попытался утешить его Тарен, хотя, похоже, утешал сам себя.— Что касается нас…

—                 Смотрите! Чьи-то спешки, побежки! — вскричал Гурджи, взобравшийся на ствол упавшего ясеня.—Это он! Гурджи узнал его! —Он возбужденно махал руками и подпрыгивал, указывая в сторону гряды низких холмов.

Тарен различил бегущего к ним человека. На одном плече у него подпрыгивала арфа, с другого свисал и волочился по земле плащ. Его длинные ноги работали неустанно, словно мельничные крылья. Вниз по склону мчался бард! Через минуту он, обессиленный и обливающийся потом, рухнул на землю у их ног.

—                 Клянусь Великим Белином! — выдохнул Ффлевддур.—Я рад видеть всех вас снова.—Он вытянул из-под плаща мечи, оставленные в лапах Ллиан.— А это, я думаю, будете рады видеть вы.

—                 Ты не ранен? — тревожно спросил Тарен.— Как тебе удалось убежать? И как ты нашел нас?

Все еще отдуваясь, бард поднял руку:

—                 Дай мне минутку, чтобы поймать второе дыхание, потому что мое выпорхнуло из меня где-то по дороге. Ранен? Да, пожалуй, если это можно назвать ранами.— И он посмотрел на свои покрытые волдырями пальцы.—А найти вас было не трудно. Рун, должно быть, унес с собой все угольки из очага Глю. Он сеял их на всем пути, будто собирался вырастить лес угольных деревьев. Ваш след трудно было потерять.

Он отер струившийся по лицу пот.

—                 Что касается Ллиан,— продолжал Ффлевддур,— то барды еще сложат песни о моем с ней состязании. Я должен был сыграть, спеть, просвистеть, прожужжать, прокукарекать все, что знал, а потом еще все это повторить дважды. И уже приготовился дергать струны и бренчать весь остаток моей жизни. Благо что он представлялся мне коротким. Вы тольло вообразите себе! — Он в возбуждении вскочил на нога.— Один на один с разъяренным чудовищем! Бард против зверя! Зверь против барда! И бард уложил зверя!

—                 Так ты убил ее? — догадался Тарен.— Это великолепно!.. Хотя, честно признаюсь, мне жаль, потому что уж очень она была красива… по своему.

—                 Э… ладно… на самом-то деле,—Ффлевддур с опаской посмотрел на готовые вот-вот лопнуть струны арфы, – она просто уснула наконец. Я схватил ниши мечи и дал дёру.

Бард опустился на траву и с жадностью принялся за еду, которую разложил перед ним Гурджи.

—                 Но спокоен я, пока она спит,— не унимался бард.—Проснувшись, Ллиан, чего доброго, отправится искать меня. Эти горные кошки прирожденные следопыты. А поскольку Ллиан раз в десять больше обычной кошки, то, безусловно, и хитрее в десять раз. Так просто она от нас не отстанет. У меня такое впечатление, что ее привязанность так же бесконечна, как её хвост. Но почему вы не ушли подальше? Я был уверен, что вы уже нагоняете отряд. Я уже отдохнул. В путь, друзья!

Тарен отрицательно покачал головой. Он поведал барду о своем решении вернуться в Динас Риднант.

—                 Пожалуй, это самое разумное,—нехотя согласился Ффлевддур.— В особенности теперь, когда Ллиан, быть может, уже крадется по нашему следу.

Тарен оглядывал холмы, выбирая самую простую, короткую и безопасную дорогу, по которой можно было вернуться назад. Вдруг он вздрогнул. В небе мелькнула черная точка. Она приближалась, увеличивалась, кружила над ними.

—                 Это Карр! —Тарен ринулся вперед с вытянутой рукой. Ворона камнем упала вниз и села на запястье Тарена, крепко обхватив его сухими когтистыми лапками.

Сразу стало видно, что полет ее был долгим и изнурительным. Перья на крыльях торчали и кое-где обломились, и сама птица стала похожа на бесформенный комок черного тряпья. Но она громко защелкала клювом и возбужденно затараторила:

—                 Эйлонви! Эйлонви! Эйлонви!

Глава девятая

СУДЬБА РУНА

—                 Она нашла ее! — вскричал Тарен, восторженно глядя на обтрепанную ворону.— Куда Мэгг увел ее?

—                 Алау! — прокаркала ворона.— Алау!

—                 Река! — догадался Тарен.— Далеко это отсюда?

—                 Р-рядом! Р-рядом! — ответила Карр.

—                 Теперь уж наверняка нельзя возвращаться в Динас Риднант! — обрадовался принц Рун.—Мэгг в наших руках! Скоро, скоро мы освободим принцессу! И схватим предателя!

—                 Если Ллиан раньше не схватит нас,—пробормотал Ффлевддур. Он повернулся к Тарену — Сможет ли Карр оповестить Главного Егеря обо всем? Признаюсь тебе, я бы чувствовал себя спокойнее, будь позади нас хотя бы несколько вооруженных солдат.

—                 Нам нельзя терять времени,— ответил Тарен.— Принц Рун прав. Надо действовать немедленно, или Мэгг снова ускользнет, утечет, как вода сквозь пальцы. Быстрее, подружка,— потряс он Карр,— веди нас к реке Алау.

Они поднялись и поспешили в путь. Ворона перелетала с одного дерева на другое, гортанно трещала, с нетерпением поджидая путников. Затем Карр взмывала в воздух, дожидалась их на следующем дереве и снова вела вперед. Ворона старалась изо всех сил, но она-то летела над зарослями кустов, а Тарен и его спутники вынуждены были буквально прорубать мечами дорогу в непроходимой чаще.

Так, с трудом они продирались сквозь живой барьер до полудня, когда Карр вывела их из низкой холмистой равнины в каменное ущелье. Здесь трава была короткой, колючей, словно стерня, и проступала бурыми пятнами между белыми как мел громадными валунами.

—                 Воины Руддлума прочесали Мону чуть ли не вдоль и поперек. Не понимаю, как мог этот паук Мэгг так далеко убежать и не попасться? — сердито ворчал Ффлевддур.

—                 Мэгг намного хитрее, чем мы думали,— хмуро сказал Тарен.— Я уверен, он увлек Эйлонви в холмы Пэрис. Но, должно быть, он затаился и преспокойно переждал погоню.

—                 Хитрая лиса! — взорвался Ффлевддур.— Так и есть. Пока мы все, разыскивая его, уходили все дальше и дальше от замка, этот отвратительный Мэгг преспокойно пережидал. Мы ушли вперед, а он остался позади нас! Вот в чем вся штука. Ну, ничего! Мы скоро станем наступать ему на пятки, и он сполна заплатит за это!

Карр, петляя в воздухе над головами путников, возбуждалась все больше и беспрестанно каркала. Тарен увидел широкую полосу мирно текущей реки Алау. Карр резко нырнула вниз, устремляясь к воде. Следом за ней понеслись вниз по склону и все остальные. Принц Рун пыхтел и отдувался позади всех.

Карр опустилась на ветку над самой водой, продолжая хрипло каркать.

Тарен замер. Ни Эйлонви, ни Мэгга здесь не было. Вдруг он упал на колени и стал пристально разглядывать примятую траву.

—                 Ффлевддур! — позвал он.— Быстро! Здесь следы копыт. Две лошади.

Он поднялся и сделал несколько шагов вдоль еле заметного следа и, озадаченный, остановился.

—                 Взгляните,—сказал он барду и Гурджи, подбежавшим к нему,— следы идут по разным тропинкам и будто бы в разные стороны. Не понимаю, что здесь произошло. Принц Рун! — крикнул он.—Ты ничего не обнаружил?

Никакого ответа. Тарен огляделся по сторонам.

—                 Рун! — закричал он. Принц как сквозь землю провалился — Нелепый дурень! Куда он опять запропастился?

Не на шутку встревоженные, они двинулись вдоль берега, окликая принца. Тарен уже терялся в догадках, когда принц Моны вдруг появился из-за склоненных к воде ив.

—                 Привет, привет! — как ни в чем не бывало воскликнул сияющий Рун. Прежде чем взъяренный Тарен успел что-либо сказать, принц выкрикнул: — Посмотрите на это! Удивительно! Просто изумительно!

Принц Рун вытянул руку. На ладони у него лежал золотой шар — игрушка Эйлонви. С бьющимся сердцем Тарен разглядывал шар.

—                 Где ты это нашел?

—                 Там, вон за тем камнем,—ответил Рун, указывая на покрытый мхом валун.—Пока вы разглядывали следы копыт, я решил пойти поискать еще где-нибудь, чтобы не терять времени. И вот нашел эту штуку.— Он протянул шар Тарену, который бережно спрятал его в карман куртки.

—                 Рун привел нас к совсем свежим следам,— сказал Ффлевддур, ползая по траве.—Здесь тащили что-то очень большое и плоское,—он задумчиво почесал подбородок,—интересно что?.. Лодку?! Вот так раз! Неужто у этого ползучего паука была наготове лодка? Теперь я не удивлюсь, если узнаю, что он все задумал и устроил заранее, еще до того, как Эйлонви появилась на Моне.

Тарен медленно брел у самого берега, внимательно шаря глазами по земле.

—                 Я вижу следы ног,—вскричал он —Здесь так натоптано, все разворочено, словно после драки. Неужели Эйлонви боролась с ним? Да… точно.

Именно здесь. Тогда она и потеряла свой шар — В отчаянии он посмотрел на широкую, быстро текущую реку.—Ты правильно догадался, Ффлевддур,— прошептал Тарен.—У Мэгга тут была припрятана лодка. Он отпустил лошадей на волю. Вот почему их следы тогда разлетелись в разные стороны.

Тарен замер на мгновение, неотрывно глядя на катящиеся волны, потом выхватил меч.

—                 Дайте мне руку! —позвал он барда и Гурджи, карабкаясь по крутому склону высокого берега.

Поднявшись, он побежал к ивам.

—                 Послушай, что ты задумал? — закричал Рун, видя, как Тарен рубит мечом тонкие стволы.—Собираешься развести костер? Сейчас?

—                 Мы построим плот,— ответил Тарен, продолжая рубить.— Река помогла Мэггу. Теперь она поможет нам.

Не теряя ни минуты, они принялись вязать плот. Срезали гибкие плети плюща, перетягивали ими срубленные стволы, укрепляя сплоченные звенья веревками, сплетенными из собственных рубах. Нескладный, похожий больше на вязанку дров для костра плот, однако же, был вскоре готов. Но не успел Тарен завязать последний узел, затянуть последнюю скользкую плеть, скрепляя ею край плота, как Гурджи вдруг испуганно вскрикнул. Тарен вскочил на ноги и огляделся. Гурджи размахивал руками и дико таращил глаза в ужасе глядя в сторону растущих на высоком берегу реки деревьев.

Из-за деревьев выскочила Ллиан. Огромная темно-желтая горная кошка замерла над обрывом. Одна лапа поднята. Хвост лупит по земле. Глаза горят желтым огнем. Тарен, а за ним и все остальные в страхе попятились. Тарен опомнился первым.

—                 Плот! — закричал он.— В реку вместе с ним! — Он ухватился за угол их неуклюжего суденышка и попытался стянуть его в воду. Не переставая повизгивать, Гурджи бросился ему на помощь. Принц Рун трудился со всех сил, чтобы вытащить плот на реку, а бард уже стоял по колено в воде и тянул плот на себя.

Ллиан сложила свои ужи с кисточками назад и передёрнула усами. Затем взгляд её больших жёлтых глаз упал на барда. Недоумённо фыркнув, Ллиан направилась к Ффлевддуру, переступая своими мягкими лапами и не переставая при этом громко мурлыкать.

– О, великий Белин! – воскликнул бард, – Она хочет, чтобы я снова стал играть на арфе!

В этот момент, Карр, сидевшая на нижней ветке дерева, расправила крылья и, громко каркая, бросилась на изумлённого зверя. Ллиан остановилась как вкопанная и сердито заревела, когда Карр на полной скорости пролетела над её могучей головой и сильно клюнула своим клювом.

Застигнутый врасплох зверь упал на корточки и развернулся в сторону вороны. Карр описала круг в воздухе и снова ринулась в атаку. На этот Ллиан подготовилась к нападению. Она выпустила свои гигантские когти и подпрыгнула высоко вверх. У Тарена захватило дыхание от отчаяния, когда в воздух взвилось облако чёрных перьев. Однако через мгновение ворона выскользнула из страшных когтей Ллиан и снова и полетела к кошке. Летая перед её мордой, как большой чёрный шершень, Карр хлопнула её крылом по носу и вновь отлетела на безопасное расстояние. Кошка вновь подпрыгнула, и на этот раз её зубы захлопнулись всего в нескольких миллиметрах от крыла Карр.

Яростно рыча, Ллиан помчалась за вороной в сторону леса, куда летела Карр, напрочь забыв про барда и его товарищей. Её рев ещё некоторое время раздавался среди деревьев.

Последним рывком друзья вытянули наконец плот на воду. Течение подхватило этот самодельный корабль, закружило и едва не перевернуло. Беспорядочно молотя руками по воде, друзья пытались увернуться от валунов, торчащих из воды. Плот наконец выровнялся и быстро заскользил вниз по течению.

Ффлевддур, бледный и взъерошенный, облегченно вздохнул.

—                 Я боялся, что она все же схватит меня,— сказал он.— Еще одного сеанса игры на арфе я бы не выдержал! Надеюсь, Карр не угодила ей в пасть? — тревожно добавил он.

—                 Карр не пропадет и нагонит нас,— успокоил его Тарен.— Она достаточно ловка, чтобы увернуться от когтей Ллиан. Если же кошка не отстанет от нее, Карр сумеет за себя постоять.

Ффлевддур задумался. Он вдруг протяжно вздохнул и сказал с явной ноткой сожаления в голосе:

—                 Знаете, друзья, пожалуй, впервые моей музыки так жаждали… э-э… я хотел сказать, по-настоящему… так сказать, рвались к ней. Если бы это не было так опасно, мне было бы даже лестно.

—                 Послушайте,— кряхтел принц Рун, свесившийся с плота,— я не хочу вас расстраивать, но, по-моему, здесь что-то развязалось.

Тарен поспешно нагнулся и в тревоге глянул на угол плота. В воде скользкие плети плюща, затянутые неумелыми узлами, медленно расползались. Плот подрагивал на несущих его волнах. Тарен изо всех сил уперся в дно реки жердью, пытаясь остановить плот. Но упрямое течение несло его вперед. Вода била в щели между расходящимися тонкими стволами. Отбросив в сторону бесполезный шест, Тарен крикнул своим спутникам:

—                 Прыгайте!

Схватив за рукав куртки принца Моны, он прыгнул вместе с ним в реку. Когда вода сомкнулась над их головами. Рун вдруг стал брыкаться и отталкиваться от Тарена руками и ногами. Тот еще крепче сжал барахтающегося принца и потащил его к поверхности. Свободной рукой он ухватился за выступающий из воды острый камень и сумел упереться ногами в дно среди пенящихся и бьющих в лицо быстрых струй реки. Напрягая все силы, Тарен выволок Руна на берег и свалился рядом с ним на песок.

Гурджи и Ффлевддур успели уцепиться за то, что осталось от плота, и вытащили его на мелководье. Принц Рун сел и огляделся вокруг.

—                 А я ведь чуть было не утонул! — сообщил он, отфыркиваясь.— Всегда удивлялся, как это люди тонут? Теперь, кажется, понимаю.

—                 Ха! Утонул! — воскликнул Ффлевддур, мрачно глядя на остатки плота.— Нашел о чем рассуждать! Плот развалился! Вся наша работа пошла прахом!

Тарен устало поднялся на ноги.

—                 Ничего,— сказал он,— все-таки большая часть веток и стволов сохранилась. Нарежем новых и начнем все сначала.

Без особой охоты спутники принялись за работу. Они разбрелись вдоль берега в поисках подходящих деревьев. На этот раз работа шла медленнее, потому что на пустынном берегу деревья росли реже, а кустов было намного меньше, чем в лесу.

Принц Рун отправился к стоящим у самой воды ивам. Тарен видел, как тот неумело дергает молодое деревце изо всех сил, безуспешно стараясь вырвать его с корнем. В следующее мгновение Рун пропал из виду.

С тревожным криком Тарен кинулся к тому месту, где только что стоял принц. Роняя по пути собранные ветки, он звал на бегу Руна и ругался на чем свет стоит.

Бард поднял голову.

—                 Опять! — взорвался он — Если бы в чистом поле лежал один-единственный камень, он бы и об него споткнулся. Ффлевддур Пламенный терпелив, но и у него терпение может лопнуть! —Тем не менее он тоже поспешил к Тарену, который уже стоял на коленях в гуще ив.

В том месте, где только что стоял Рун, была щель. Принц Моны исчез. Он, как и накануне, словно бы провалился сквозь землю.

Глава десятая.

ПЕЩЕРА

Не обращая внимания на остерегающие крики Ффлевддура, Тарен прыгнул в яму и быстро заскользил вниз мимо извивающихся корней. Отверстие немного расширилось, и теперь образовался узкий тоннель, который вел прямо в глубину. Здесь он обнаружил потерявшего сознание Руна. Став на четвереньки, Тарен попытался поднять беспомощное тело. Из раны на голове Руна сочилась кровь.

Сверху свисал конец виноградной лозы. Тарен подхватил его и обвязал Руна под мышками. Затем крикнул Ффлевддуру и Гурджи, чтобы они тянули. Лоза туго натянулась, выпрямилась струной и порвалась. Земля и камни водопадом осыпались с влажных краёв ямы.

—                 Осторожней! — вскричал Тарен.— Нас засыпает землей!

—                 И то верно! — согласился Ффлевддур.— Думаю, проще будет подать тебе руку. Я спускаюсь.

Тарен увидел над головой подошвы сапог Ффлевддура. Еще через мгновение бард тяжело спрыгнул вниз и оказался рядом с ним. Следующим скатился Гурджи, чья голова была так усыпана комками земли, словно он специально возил волосами по грязи.

Веки принца Руна дрогнули.

—                 Привет, привет,— пробормотал он.— А что случилось? Знаете, эти корни так глубоко влезли в землю!

—                 Берег, должно быть, сильно подмыт рекой,— сказал Тарен.—Когда ты уперся ногами, пытаясь вырвать иву с корнем, земля просела и обвалилась. Не волнуйся,—добавил он быстро,—мы сейчас вытащим тебя отсюда. Можешь двигаться? Помоги мне повернуть тебя.

Принц кивнул, сжал зубы и, поддерживаемый с двух сторон Тареном и Ффлевддуром, начал медленно и мучительно карабкаться вверх по склону ямы. Но не проделал он и половины пути, как руки его разжались и бедняга выпустил скользкий конец лозы. Тарен изо всех сил удерживал его, не давая вновь скатиться на дно ямы. Рун суматошно взмахнул руками и каким-то чудом ухватился за торчавший из земли корень дерева. Он повис в воздухе, болтая ногами.

Но корень хрустнул и сломался. Рун снова оказался на дне. Земляные стены загрохотали, зашуршали. Поток земли обрушился на их головы. Тарен поднял руки, пытаясь заслониться от летящих сверху камней, кусков сланца, комков земли. Его отбросило назад. Земля под ногами расползлась, словно бы разверзлась, и он кувырком полетел в бездну.

Оглушенный, Тарен уже ничего не мог понять. Рот и нос забились землей. Легкие разрывались от недостатка воздуха. Как мог, боролся он с давящей и душащей его тяжестью камней, перемешанных с жидкой грязью. Вдруг он ощутил, что падение прекратилось. Голова у него все еще кружилась, но он уже мог пошевелиться и с ожесточением расчищал себе дорогу ладонями, ногтями и чуть ли не зубами.

Наконец ему с трудом удалось подняться на четвереньки и вздохнуть полной грудью.

Откашливаясь, дрожа всем телом, судорожно хватая ртом воздух, он бессильно растянулся на наклонной каменной плите в такой непроглядной тьме, которая, казалось, давила не меньше, чем слой навалившейся на него земли. Он сделал еще одно усилие и поднялся на ноги. Напрягая зрение, Тарен пытался разглядеть сквозь завесу тьмы хоть что-нибудь. Но его окружали тьма и мертвая тишина. Он окликнул своих спутников. Никакого ответа. Голос его потонул в безмолвии, и лишь глухое эхо возвратилось из пустоты. В отчаянии он закричал во всю мочь своих легких.

—                 Привет, привет,— отозвался на его крик голос Руна.

—                 Принц Рун! — позвал Тарен.— Где ты? Ты цел?

—                 Не знаю,— ответил принц.— Если бы я мог что-нибудь рассмотреть в этой тьме, ответил бы точнее.

Тарен на четвереньках пополз на голос. Он шарил впереди руками, и пальцы его вдруг наткнулись на что-то лохматое, стонущее и хнычущее.

—                 Ужаски, о, страшные ужаски! — стонал Гурджи.—Стуки и бряки обрушились на бедного Гурджи и уволокли его в устрашающую темноту! Гурджи ничего не видит!

—                 Клянусь Великим Белином,— послышался другой голос.— Рад слышать, что и Гурджи ослеп. Мне казалось, что эта беда настигла только меня. А это всего лишь темнота! Но я вижу не больше, чем с закрытыми глазами!

Приказав Гурджи покрепче уцепиться за его пояс, Тарен пополз в сторону барда. Вскоре они нашли друг друга и принца Руна, который с трудом дотащился до них.

—                 Ффлевддур,— тревожно проговорил Тарен,— боюсь, что оползень завалил выход из ямы. Попытаемся разгрести выход наружу?

—                 Прежде чем откапывать, надо бы сообразить, в какую сторону копать, если тебе интересно мое мнение,— хмыкнул бард.— И потом, сможем ли мы прокопаться сквозь всю эту грязь? Вот что меня занимает. Даже кроту пришлось бы здесь здорово попыхтеть. Впрочем, попытаемся. Я готов. Ффлевддур Пламенный неустрашим! Но,—спохватился он,— без света, без единого огонька мы, пожалуй, будем копаться до конца жизни, тыкаясь туда-сюда словно слепые кроты.

Тарен согласно кивнул и нахмурил брови:

—                 Верно. Свет нам нужен не меньше воздуха.— Он повернулся к Гурджи: — Поищи пару кремней. У нас нет трута. Но если мне удастся поймать искру краем плаща, этого будет достаточно, чтобы запалить его.

Почти тут же послышалось пыхтение и шуршание, будто Гурджи обхлопывал себя, обшаривал все вокруг. Затем раздался жалобный вой.

—                 Огненные камни исчезли! — стонал Гурджи.— Несчастный Гурджи не может устроить щелк и сверк! Он потерял их! О, несчастье! О, горькие печалки! Гурджи пойдет и отыщет огненные камни!

Тарен утешительно похлопал его по плечу.

—                 Оставайся с нами, никуда не рвись,— сказал он спокойно.—Твоя жизнь нам дороже, чем какие-то огненные камни. Мы найдем другой выход. Стойте! — вдруг радостно вскричал он.— Игрушка Эйлонви! Ее золотой шар! Если бы только он послушался нас и зажегся!

Он сунул руку в карман плаща и вытащил шар. Минуту он держал его зажатым в кулаке, боясь, что ничего не получится, и не желая терять последнюю надежду.

Сдерживая дыхание, он осторожно и постепенно стал разжимать пальцы. Золотой шар лежал на его раскрытой ладони. Он ощущал его тяжесть. Он чувствовал кожей его холодную гладкую поверхность. Он словно бы видел устремленные на него глаза друзей, с тревогой и трепетом ожидавших чуда. Но темнота была непроницаемой и, казалось, сгустилась еще больше. Шар не испускал даже крохотного лучика.

—                 У меня ничего не получается,— расстроился Тарен.—Боюсь, что Помощнику Сторожа Свиньи это не дано. Не ему владеть и распоряжаться такой чудесной, волшебной вещью.

—                 А уж мне-то и подавно нет смысла пытаться зажечь его,— уныло сказал принц Рун,—я ни за что не заставлю его светиться. Когда я в первый раз держал этот шар, он на мгновение вспыхнул. Но это случилось в присутствии Эйлонви. Удивительно, с какой легкостью принцесса могла зажечь его!

Тарен ощупью приблизился к Ффлевддуру и вложил шар ему в руку.

—                 Тебе, барду, известны секреты волшебства, ты знаешь многие тайны волшебных заговоров,— попытался он убедить Ффлевддура — Возможно, шар подчинится тебе. Попробуй. Наши жизни зависят сейчас от него.

—                 Хорошо,— согласился Ффлевддур.— Должен, правда, признаться, что у меня нет навыка в обращении с такими штуками. К тому же настоящие знания бардов, увы, мне недоступны, да и всегда были не по плечу. Слишком многое надо было постигнуть, а я в свою голову мог впрыснуть не более двух-трех капель этих тяжких знаний. Но… Ффлевддур Пламенный всегда готов попытаться!

Прошло несколько мгновений. Тарен слышал, как пыхтит, напрягаясь, бард. Потом до него донесся бессильный вздох.

—                 Ничего не могу с ним поделать,— пробормотал Ффлевддур.— Я уж даже колотил им по земле. Все зря. Может, дружище Гурджи попытает судьбу?

—                 О, жалки и печалки! — застонал Гурджи, как только бард сунул ему в руку шар.— Ни унижалками, ни умолялками не могу его заставить светиться! — Он помял шар в руке, встряхнул его.—Ни стуками, ни бряками несчастный Гурджи не может сделать золотых мигалок!

—                 Ффлевддур Пламенный никогда не отчаивается! — воскликнул бард — Но,— голос его вдруг потускнел,— я прихожу к мысли, что эта яма станет нашей могилой. Увы, даже кургана никто не насыплет над этим безвестным погребением. Ффлевддур Пламенный никогда не унывает. Но эта непроглядная тьма хоть кого приведет в уныние.

Гурджи молча сунул шар в руку Тарену. Тому показалось, что шар отяжелил не ладонь, а камнем лег на сердце. С тоской Тарен вспомнил Эйлонви. Он мысленно увидел ее лицо, услышал ее веселый смех, звенящий чище, чем самая тонкая струна на арфе Ффлевддура. Сейчас даже ее беспорядочная болтовня казалась ему милой и вызвала невольную улыбку. Хорошо, что в темноте никто не заметил этого.

Тарен уже готов был сунуть эту бесполезную игрушку в карман куртки, но внезапно замер и уставился на свою раскрытую ладонь. В самой глубине шара вдруг замерцала чуть заметная золотая искорка. Он впился в нее глазами, не смея дышать, словно боялся загасить этот слабый огонек. А искра разгоралась, расцветала, раскрывала лепестки пламени, как полевой цветок навстречу утреннему солнцу.

Удивленно вскрикнув, Тарен вскочил на нош. Слабые золотые усики лучей протянулись во тьму прямо с его ладони. Дрожа от возбуждения и восторга, он поднял шар над головой.

—                 Добрый хозяин спас нас! —возопил Гурджи.— Да, да! Он вытащил нас из темноты-слепоты! Радость и счастье! Тьма уже не пугает, она убегает! Гурджи опять может видеть!

—                 Изумительно! — восторгался принц Рун.— Восхитительно! Вы только оглядитесь вокруг! Никогда не думал, что на Моне существуют такие пещеры!

И Тарен снова вскрикнул от удивления. До сих пор он считал, что они упали в огромную яму или нору. Теперь, в свете золотого шара Эйлонви, он разглядел уходящую во тьму просторную и высокую пещеру. Она расстилалась перед ними, словно оледенелый лес. Каменные стволы поднимались к мрачным сводам, откуда свешивались серые известковые сосульки. Вдоль неровных стен вырастали целые кусты бледно-зеленых, подернутых плесенью кристаллов. Вкрапления горных пород мерцали в неровном свете золотого шара, словно распустившиеся цветы боярышника. Всё пронизывали алые и ярко-зеленые нити, будто продернутые искусной рукой в плотной гранитной ткани стены. Белые усики льда опутывали каждый каменный выступ, сверкали каплями воды, как алмазными подвесками. А там, вдали, открывались новые залы, которые угадывались по еле заметно колышущемуся сумраку. Тарен разглядел широкие лужи, плоские и тускло сиявшие опрокинутыми зеркалами. От одних шел зеленоватый свет, другие посылали бледно-голубое сияние.

—                 Где мы оказались? — прошептал Тарен.— Может быть, это владения Красивого Народа?

Ффлевддур с сомнением покачал головой:

—                 В королевстве Красивого Народа наверняка есть тоннели и пещеры не хуже этой. И все же я не думаю, что мы в одной из них. Здесь нет никаких признаков жизни.

Гурджи молчал. Он изумленно оглядывал просторную пещеру и учащенно вздыхал, будто принюхивался к чему-то. Принц Рун с беспечной улыбкой на лице двинулся вперед.

—                 Вот это да! — восклицал он.— Просто поразительно! Нужно будет непременно рассказать об этой пещере отцу. Может быть, он захочет открыть ее для обозрения, а, как вы думаете? Не годится же скрывать от людей такую изумительную красоту! Верно?

—                 Да, здесь и вправду очень красиво,— задумчиво произнес Тарен.

—                 И смертельно опасно,— подхватил бард,— Ффлевддур Пламенный умеет ценить красоту. Недаром он любит путешествовать. Но… э… мне по душе все же путешествие по земле, а не под ней. Так что я предпочел бы поскорей выбраться отсюда наружу!

Решив не углубляться в пещеру, они повернули назад и пошли по своим следам к тому месту, где их настиг оползень. Как Тарен и опасался, при свете золотого шара стало ясно видно, что рыть землю, засыпавшую выход из пещеры, бесполезно. Выход был завален такими громадными валунами, что сдвинуть их с места было им не под силу. Пока принц Рун отдыхал на одном из плоских камней, а Гурджи копался в своей сумке с едой, Тарен и Ффлевддур тихо переговаривались.

—                 Нужно попытаться найти другой выход наружу,—сказал Тарен.— Ни король Руддлум, ни его люди теперь не смогут отыскать Эйлонви. Мы единственные, кто знает, куда потащил ее Мэгг.

—                 Все верно,— согласился бард.— Но подозреваю, что эта тайна будет похоронена здесь вместе с нами. Сама Ачрен не смогла бы выдумать более надежной темницы. Я уверен, что здесь есть выход, и не один,— продолжал он, помолчав.— Но такие пещеры могут тянуться бесконечно. Под землей много места, да и выход может оказаться не просторнее кроличьего лаза.

Но в конце концов оба они согласились, что выбора у них нет и надо идти в глубь пещеры, пока не повезет и не откроется выход на поверхность. Подхватив принца Моны под руки и как бы зажав его между собой, Тарен и Ффлевддур двинулись между грудами камней вперед. Гурджи трусил позади, крепко уцепившись за пояс Тарена.

Неожиданно принц Рун рванулся, сложил руки рупором у рта и гаркнул во все горло:

—                 Эге-гей! Привет, привет! Есть здесь кто-нибудь? Э-эй!

—                 Рун! — одернул его Тарен.—Замолчи! Ты что, хочешь навлечь на нас беду?

—                 Ну что ты? — невинно улыбнулся Рун.— Наоборот, я думаю, кто-нибудь откликнется и поможет нам. Найти здесь кого-нибудь ведь лучше, чем никого не найти, верно?

—                 А ты уверен, что этот кто-нибудь окажется нашим другом? — возразил Тарен.— Нет уж, лучше не шуметь понапрасну.

Он замер и ждал, пока эхо голоса Руна не замерло в глубине пещеры. Снова наступила тишина. Тогда Тарен поманил за собой спутников и снова стал пробираться вперед.

Потолок пещеры опустился, и теперь они вынуждены были сгибаться и продираться сквозь выступающие в проход острые и огромные, как зубы чудовища, камни. Пол пещеры тоже не был ровным. Он то вздымался высокими валунами, то уходил из-под ног, и они вынуждены были скользить вниз. Казалось, что здесь прокатился великий шторм, разметавший камни и нагромоздивший их один на другой в ужасающем беспорядке. Они шли по узким коридорам от пещеры к пещере. Одна сужалась, другая вытягивалась. В третьей они натыкались на высокие каменные холмы, на которые надо было карабкаться. В следующей потолок нависал над головой фантастическими каменными облаками, готовыми вот– вот обрушиться каменным дождем.

Здесь с трудом уже тащившиеся усталые путники остановились, потому что путь вперед преграждал почти непроходимый узкий тоннель. Воздух был тяжелый и застоявшийся, с гнилостным запахом болотной воды. Холод и сырость пробирали до костей. Тарен в нетерпении подгонял их, надеясь поскорее найти выход и все больше опасаясь, что длинный и мучительный путь вконец вымотает его спутников. Он кинул мимолетный взгляд на Ффлевддура и по беспокойным глазам его понял, что и бард разделяет эти опасения.

—                 Поглядите, что это за штука здесь! — позвал их Рун, указывая рукой на странное скопление камней.

И в самом деле, это было, пожалуй, самое странное нагромождение камней, какое Тарен видел в пещере до сих пор. Камни были навалены не беспорядочно. Форма этой гигантской груды как бы напоминала куриное яйцо невероятных размеров. И яйцо это покоилось в некоем подобии гнезда, устроенного из перекореженных и перепутанных каменных полос. Из середины яйца выступал белый, чуть заостренный камень, покрытый пятнами лишайника, словно пучками волос. Величиной этот камень был в рост Тарена. Крупная застывшая капля свисала с острого конца камня ледяной колбочкой.

—                 Нет, вы только гляньте! — тащил Рун своих спутников поближе к этому удивительному камню.— Это же вовсе и не камень! — Он с изумлением разглядывал яйцеобразную гору.— Это невероятно, но оно похоже на…

Тарен схватил изумленного Руна и грубо потащил в сторону. От неожиданности принц чуть не упал. Гурджи вдруг стал тихонько подвывать.

Камни зашевелились…

На гладком каменном яйце вдруг открылись два белесых, холодных, словно бы рыбьих, глаза. Шершавые каменные выступы над ними зашевелились и оказались густыми кустистыми бровями, на которых застыли ледяные капли. Большие, чуть обвисшие уши, сплошь покрытые мхом и плесенью, вдруг обозначились под копной волос, которые поначалу показались им гигантским гнездом. Белый заостренный камень засопел, и теперь уже ясно было, что это нос, почти утопленный в лесистой горе бороды.

Выхватив оружие, друзья прижались спиной к зазубренной каменной стене. Огромная голова продолжала подниматься. Тарен видел, как она закачалась на тонкой шее. В горле гиганта заклокотало, когда он вдруг заговорил:

—                 Мелкота! Дрожите и трепещите! Я — Глю! Я — Глю-у-у!

Глава одиннадцатая.

КОРОЛЬ КАМНЕЙ

Гурджи грохнулся на землю, закрыл голову руками и жалобно завыл. Гигант перекинул длинную ногу через каменный выступ и стал медленно вытягиваться вверх, распрямляясь во весь свой неимоверный рост. Он уже был раза в три выше Тарена. Его дряблые руки покачивались над шишковатыми, покрытыми мхом коленями. Неуклюже, запинаясь ногами и раскачиваясь, он боком двинулся к ним.

—                 Глю! — выдохнул Тарен.— Но я был уверен, что…

—                 Не может быть,— прошептал Ффлевддур.— Невероятно! И это малышка Глю! Если это действительно он, то я здорово заблуждался насчет его роста.

—                 Дрожите! — вновь загремел над ними голос великана— Вы должны трепетать от ужаса! Ну!

—                 Клянусь Великим Белином,— пробормотал бард, который и в самом деле дрожал так, что чуть не выронил меч,— я трепещу и без твоего напоминания!

Гигантские веки прикрыли белые глаза, защищая их от света игрушки Эйлонви.

– Вы действительно трепещите? – спросил великан тревожным голосом, – Вы же не притворяетесь просто из вежливости?

Гурджи тем временем отважился оторвать руки от лица, но при виде человека, возвышающегося над ним, снова спрятал лицо в ладони и разразился жалобным плачем. Однако принц Рун, оправившись от первого шока, стал с интересом разглядывать великана.

– я первый раз вижу бороду, с растущими в ней поганками! – отметил он, – Интересно, это сделано нарочно или они сами там выросли?

– Если это действительно Глю, – промолвил бард, – то он очень сильно изменился!

Бледные глаза гиганта расширились, а через всё бороду пролегла улыбка, длиной с руку Тарена. Глю моргнул и наклонился ниже:

– Вы правда слышали обо мне? – спросил великан нетерпеливо.

– Правда, – подтверди Рун, – Это удивительно, ведь мы думали что Ллиан…

– Принц Рун! – оборвал его Тарен.

На данный момент Глю не внушал особого ужаса, и, казалось, не собирался никому причинять вреда. Наоборот, было видно, что Глю доволен произведённым на друзей эффектом. Но пока они не узнали великана лучше, Тарен решил не расслабляться.

– Ллиан? – быстро спросил Глю, – Вы что-нибудь знаете о ней?

Рун уже проговорился, поэтому у Тарена не оставалось никакого другого выбора, как рассказать ему о том, что они нашли хижину Глю, его дневник и его питомца. Тарен не знал, как великан отнесётся к людям, которые рылись в его вещах. К счастью, Глю казалось, не обратил на это никакого внимания и больше беспокоился насчёт своей кошки.

—                 О, Ллиан! — возопил Глю.— Как бы мне хотелось, чтобы она сейчас была здесь! Хоть какое-нибудь живое существо рядом! — При этом он закрыл лицо ладонями, и всхлипывающий голос его глухо гудел под сводами пещеры, словно отдаленный гром.

—                 Ну, ну,—утешал его Ффлевддур,— не принимай это так близко к сердцу. Повезло еще, что тебя не сожрали.

—                 Сожрали? — Глю презрительно фыркнул.— Лучше бы уж сожрали! Любая смерть лучше, чем эта ужасная пещера! Вы только подумайте, здесь есть летучие мыши! Они только и делают, что пугают меня, кидаясь вниз с отвратительным писком. А белые червяки, что выползают из-под каждого камня! А пауки! И всякие непонятные существа, которые похожи… ну, похожи на отвратительных тварей, что выныривают из тьмы, поднимают голову или что там у них заменяет голову и впиваются в тебя немигающими глазами или тем, что у них называется глазами! Они-то самые противные! И страшные! Одних этих гадов достаточно, чтобы у тебя свернулась от ужаса кровь. Это я вам говорю! Несколько дней назад, если так можно считать, потому что здесь, в этой тьме, я уже сбился со счета, ведь здесь нет разницы между днем и ночью…

Великан, не договорив, спрятал лицо в ладони. Голос его превратился в шепот, который был скорее похож на шум водопада. Казалось, он настроился выложить все, что с ним произошло. И непонятно было, сколько времени у него на это уйдет.

—                 Глю,— перебил его Тарен,— мы сочувствуем тебе и сожалеем о твоем бедственном положении. Но прошу тебя, покажи нам выход из пещеры.

Глю покачал глыбой своей огромной головы.

—                 Выход? Я и сам не перестаю искать его. Отсюда нет выхода. По крайней мере, для меня.

—                 Он должен быть,—настаивал Тарен.—Ты же как-то вошел сюда, верно? Вот и покажи нам этот вход. Пожалуйста.

—                 Найти то место, откуда я попал сюда? —переспросил Глю.— А зачем? Оно мне не пригодится. А все эта Ллиан! Если бы она не убежала из клетки! До тех пор мое зелье действовало отлично и, главное, безопасно. Но она вырвалась и стала охотиться за мной. Она выгнала меня из моего дома. Подумайте, какая неблагодарность! Но я простил ее. У меня оставалась еще фляга с зельем. О, почему я сразу не выкинул это проклятое зелье? Она гналась за мной, а я летел со всех ног.— Глю отер лоб дрожащей рукой и жалобно заморгал, и глаза его, словно две большие рыбы, всплеснулись на лице.— Я никогда в жизни не бегал так быстро и… и так далеко. Я все еще вижу это во сне, и сны мои, поверьте, ужасны! Наконец я наткнулся на эту пещеру и проскользнул в неё…

Глю шумно вздохнул, борода его зазвенела ледяными капельками.

—                 У меня не было ни секунды на размышления,— продолжал он, шмыгая носом с таким звуком, будто ветер втягивался в узкую печную трубу,— я ускользнул от нее в тесную щель и вслед за этим зачем-то отхлебнул зелья из фляжки. Тут же я понял: делать этого не стоило. Но тогда я жаждал поскорей вырасти, чтобы одолеть Ллиан. Так и получилось…— Он всхлипнул, подняв облако мелкой каменной пыли.— Зелье сработало так быстро, что я чуть не разбил голову о каменный потолок пещеры. И продолжал расти… Мне пришлось сворачиваться, скрючиваться, сжиматься. Я протискивался в пещеру все глубже и глубже в поисках просторных залов, пока не застрял здесь. Теперь, увы, сама пещера тесна для меня. Я замурован здесь навеки! А самое обидное — Ллиан все равно не смогла бы при ее росте протиснуться следом за мной в пещеру! Но хорошие мысли никогда не приходят вовремя.

Глю сжал голову руками с такой силой, что казалось, виски его заскрипели.

—                 Все то время, что я нахожусь здесь, я размышляю. Я перебираю в памяти каждый миг, каждый свой шаг.— Он снова вздохнул.— Интересно, что было бы, если бы я тогда…

Глю умолк, словно бы погрузившись в глубины своей памяти, где пытался найти запоздалый выход из своего безвыходного положения.

—                 Ффлевддур,— шепнул Тарен на ухо барду,— как бы нам остановить эту нескончаемую болтовню и заставить его показать нам тот вход, через который он проник в пещеру? Или стоит потихоньку ускользнуть от него и поискать этот вход самим?

—                 Понятия не имею,— ответил Ффлевддур.— Из всех великанов, которых я встречал…— Он опасливо покосился на свою арфу.—Да ладно, по правде говоря, я не встречал ни одного, хотя и слышал о них предостаточно. Глю по сравнению с ними кажется малышкой. Не знаю, достаточно ли ясно я выражаюсь. Но он был маленьким, слабеньким парнишкой, а теперь превратился в маленького, слабенького великана. И очень похож на труса. Уверен, что мы могли бы с легкостью свернуть ему шею… Если, конечно, сумели бы дотянуться. Самая большая опасность, что он сдуру наступит на нас и раздавит, как муравьев.

—                 А мне его по-настоящему жалко,—сказал Тарен,— но я не знаю, как ему помочь. К тому же мы не можем терять времени и откладывать поиски Эйлонви.

—                 Вы не слушаете! — взревел Глю, который некоторое время продолжал бормотать свое, пока не понял, что говорит, в сущности, сам с собой.—Да, опять та же история! — жалобно протянул он.— Меня никто не желает выслушать. Даже когда я стал великаном, никто не обращает на меня внимания! Если бы перед вами был великан, который принялся бы ломать и дробить вам кости и сдавливать в своих объятиях так, что глаза полезли бы на лоб, вы слушали бы его со вниманием, я уверен. Но только не Глю! О, на него можно не обращать никакого внимания, будь он хоть трижды великан! Глю-великан, затиснутый в тюрьму пещеры, только смешон! Кому до него какое дело? Кто когда вспомнит о нем?

Слезы брызнули из глаз великана. Они мгновенно залили путников с головы до ног, словно потоки дождя.

—                 Послушай,— попытался утешить его Ффлевддур,— ты же сам виноват, что попал в такую переделку. Зачем было лезть не в свое дело. Это всегда, должен тебе сообщить, приводит к печальным последствиям.

—                 Я же не собирался становиться великаном! — оправдывался Глю.— Во всяком случае, сначала. Мне просто хотелось стать знаменитым воином. Я вступил в войско лорда Гориона, когда он пошел походом на лорда Гаста. Но я не переношу вида крови. Я становлюсь зеленым. Зеленым, как трава. А эти битвы! Голова кругом идет! А все эти рубки, схватки, стычки! Одного грохота и звона достаточно, чтобы потерять разум! Этого уже я не мог вынести! Нет, нет, это оказалось не для меня.

—                 Ты прав, жизнь воина —это тяжелые испытания,— согласился Тарен.— Нужно иметь твердое сердце и крепкое тело, чтобы вести такую жизнь. Но ведь есть и другие способы прославиться.

—                 Потом я подумал, что могу стать бардом,— продолжал, не слушая, Глю.— И тоже неудачно. Оказалось, что нужно для этого столько всего знать, столькому научиться…

—                 О, тут я понимаю тебя, старина,— сочувственно откликнулся Ффлевддур.— Подобный опыт у меня есть.

—                 Нет, я мог бы этому обучиться, пусть бы понадобились годы. Терпения у меня достаточно.— Глю слабо вздохнул, но этот вздох ураганом пронесся по пещере.— Уверен, я выучил бы все, что требуется. Но беда в моих ногах. Они слишком были слабы, чтобы вынести бесконечные странствования и бродяжничество по просторам Прайдена. И перемена воды. Она очень влияет на мой желудок. И к тому же арфа слитком тяжела и натирает громадные волдыри на плече…

—                 Мы сочувствуем тебе и очень огорчены,— поддакнул Тарен, беспокойно переминаясь с ноги на ногу,— но мы не можем мешкать и оставаться здесь долго.

Глю тем временем распластался на полу пещеры, напрочь загородив проход, и Тарен не мог сообразить, как бы им проскользнуть мимо великана.

—                 Пожалуйста, прошу вас, не уходите! — закричал Глю, будто бы читал мысли Тарена. Глаза гиганта заметались на лице пойманными рыбами.—Только не сейчас! Я покажу вам выход! Обещаю!

—                 Да, да! —вскричал Гурджи, решившийся наконец отнять ладони от лица и подняться на ноги.— Гурджи не любит пещер! Его бедная, слабая голова не выносит стуков и бряков, темноты и слепоты!

—                 После всего я решил стать героем,— страстно продолжал между тем Глю, не обращая внимания на нетерпение слушателей.—Я намеревался отправиться на поиски драконов и всяких других страшилищ. Но можете себе вообразить, как это трудно?

Даже отыскать дракона невозможно! И все же я нашел одного в королевстве Мовр.

Глю повернул голову, и уши его заскребли по стенам пещеры.

—                 Это был маленький дракон,—покачал головой Глю.— Не больше ласки. Крестьяне заперли его в кроличьем садке, и дети сбегались поглазеть на него. Но тем не менее это был все-таки дракон! И я должен был убить его! — Глю встрепенулся, тусклые глаза его вдруг загорелись золотыми рыбками.—Я попробовал. Но это мерзкое существо укусило меня! До сих пор на руке у меня есть отметины. Вот.

Тарен, постепенно наливаясь гневом и раздражением, сжимал рукоять меча.

—                 Глю,—твердо сказал он,—я еще раз прошу тебя показать нам выход. Если ты этого не сделаешь…

– А затем я подумал, что нужно стать королем,— поспешно перебил его Глю.—Я думал, что тогда смогу жениться на принцессе… Но они, представьте себе, даже слушать меня не стали, а погнали прочь от ворот замка.

Глю проглотил застрявший в горле комок обиды.

—                 Что еще я мог придумать, подумайте сами? — простонал великан.— Что оставалось мне, кроме колдовства? И, на счастье, я столкнулся с колдуном! Он сказал мне, что у него есть книга заклинаний. Я не допытывался, откуда у него эта книга, но зато колдун заверил меня, что заключенное в ней волшебство самое могущественное на свете. Книга эта когда-то принадлежала Дому Ллира…

У Тарена перехватило дыхание при этих словах.

—                 Эйлонви — принцесса Дома Ллира,— шепнул он Ффлевддуру — Что это за история с колдуном? Правду ли он говорит?

—                 Она досталась им… Ну, в общем, ее привезли из Каер Колюр,— продолжал Глю.— Естественно, я…

—                 Глю, быстро ответь мне,— прервал его Тарен,— что это еще за Каер Колюр? И как он связан с Домом Ллира?

—                 Ну, как, как? — пробормотал Глю, удивленный вопросом Тарена.—Чего ж тут непонятного? Каер Колюр — древняя усадьба Дома Ллира. Я думал, это каждому известно. Настоящая сокровищница очарования, красоты и волшебства. Итак, о чем я вам тут толковал? А, да! Естественно, я поверил, будто нашел наконец то, что так безуспешно искал. То, что поможет мне вырваться из неизвестности и обрести славу. Колдун, на мою удачу, страстно желал избавиться от этой книги. Так же страстно, как я хотел заполучить ее.

Руки Тарена непроизвольно задрожали.

—                 Где находится Каер Колюр? — спросил он.— Как нам его найти?

—                 Найти его? — переспросил Глю — Я не уверен, что от него осталось хоть что-то, что бы имело смысл разыскивать. Поговаривали, будто замок уже многие годы разрушен до основания. Ну и конечно же заколдован, В этом я уверен. И потом, туда так просто не выгребешь.

—                 То есть ты хочешь сказать, что туда надо плыть на лодке? — засомневался Ффлевддур.— Не мели чепухи! Кто это по суше катит на лодке?

—                 Именно плыть и как раз на лодке,— печально подтвердил Глю.—Давным-давно Каер Колюр был частью Моны. Но во время великого наводнения он откололся от основной части суши. Теперь это не более чем крохотный островок. Если бы все шло как и должно было идти,— продолжал Глю,— как я задумал, то мне удалось бы добыть оттуда то маленькое сокровище, которое…

—                 Где этот остров? — оборвал его болтовню Тарен.— Глю, ты должен сказать нам! Мы должны это знать!

—                 В устье Алау,— раздражаясь, что его перебивают, процедил сквозь зубы Глю.—Но это не имеет никакого отношения к тому, что случилось со мной. Понимаете, колдун…

Тарен уже ничего не слышал. Мысль его заработала четко и быстро. Мэгг увлек Эйлонви к Алау. Ему потребовалась лодка. Не был ли родовой дом Эйлонви конечной целью его пути? Его глаза встретились с глазами Ффлевддура, и Тарен понял, что бард думает о том же.

—                 …Колдун,— продолжал тем временем тянуть Глю,— так спешил сбыть ту книгу с рук, что я даже не успел заглянуть в нес. А потом было слишком поздно — колдун исчез. Но он обманул меня! Эта книга была… пустая! С пустыми страницами!

—                 Вот это да! — неожиданно вскричал Рун.— Мы же нашли эту книгу!

—                 Бесполезная книжица,— махнул рукой Глю, сорвав при этом кончиком пальца громадный кусок скалы с потолка.—Но поскольку уж вы нашли её, можете оставить себе. Она ваша. Подарок. Пусть бу-ет у вас хоть что-то на память обо мне. Может, когда и вспомните бедного Глю.

—                 Если надеешься на книгу, то мало шансов,— пробормотал себе под нос Ффлевддур.

—                 Наконец я решил приготовить свои собствен-ные зелья,— продолжал как ни в чем не бывало Глю.— Я хотел быть свирепым! Я желал быть сильным, чтобы весь остров Мона дрожал при виде меня! Надо признаться, это не так-то просто и заняло уйму времени. Увы, результаты вы видите сами. Это конец всех моих надежд,— вздохнул он.— Но, к счастью, вы наткнулись на меня. Вы должны, нет, вы просто обязаны вытащить меня из этой страшной пещеры! Я терпеть не могу этих летучих мышей и ползучих гадов! А здесь их слишком много, уверяю вас, слишком! Они противные, липкие, мокрые, холодные! — Глю передернулся, и стены осыпались градом мелких камней.—Я не могу выносить плесень и эти бесцветные грибы-мокрицы! — в отчаянии вопил он.— Плесень и грибы! Их здесь предостаточно! — Он опять принялся плакать, и жалобные стоны сотрясали пещеру.

—                 Даллбен, мой хозяин, самый могущественный волшебник в Прайдене,—сказал Тарен.—Он наверняка найдет способ помочь тебе и вызволить отсюда. Но теперь нам нужна твоя помощь. Чем быстрее мы освободимся, тем скорее я возвращусь домой, к Даллбену.

—                 Слишком долго ждать,— простонал Глю.— К тому времени я и сам превращусь в гриб!

—                 Помоги нам,— настаивал Тарен.— Помоги нам, и мы постараемся помочь тебе.

Некоторое время Глю угрюмо молчал. Лоб его наморщился, губы нервно подрагивали.

—                 Хорошо, хорошо,— выдохнул он, пытаясь подняться во весь рост.— Следуйте за мной. О… сделайте мне небольшое одолжение,—добавил вдруг он, словно спохватившись.—Если вам не трудно. Это так мало, просто ничтожно. Крохотная просьба. Если вы не возражаете. Если вас это не побеспокоит. Если… ну, короче, это такая малюсенькая просьба. Просто чтобы и я получил небольшое удовлетворение. Самую малую милость прошу у вас. Не будете ли вы так любезны называть меня… королем Глю?

—                 Клянусь Великим Белином! — вскричал Ффлевддур.—Я готов называть тебя королем, принцем, кем пожелаешь! Только покажи нам выход отсюда… Ваше Величество!.. Сир! Повелитель!

Настроение Глю, казалось, улучшилось, и он с готовностью потащился во тьму пещеры. Путники, карабкаясь по камням, обдираясь и ударяясь о выступы стен, поспешали за ним. Они старались не отставать от великана, мерящего коридоры пещеры своими громадными шагами. Глю, который молчал со дня своего невольного заточения, говорил теперь не умолкая. Он объяснил, что попытался сварить новое зелье, которое помогло бы ему уменьшиться. В одном из залов пещеры, где бил небольшой горячий источник, он устроил нечто вроде мастерской. Здесь, используя кипящую воду, Глю и пытался изготовить свое варево. Сообразительность и уменье Глю, который смастерил пестики, горшки и чашки из старательно выдолбленных камней, поразили Тарена и наполнили его жалостью и уважением к этому нелепому созданию, доведенному до отчаяния. Но мысли его поневоле возвращались к главному, к тому, как поскорей избавиться от великана и вырваться наружу. Он был уверен, что решение загадки лежит в развалинах Каер Колюр, где они непременно найдут Эйлонви.

В нетерпении он все время забегал вперед. Но вот Глю остановился у каменного столба, похожего на печную трубу. Почти у самой земли открывалось узкое устье тоннеля.

—                 Прощайте,— засопел Глю, указывая на тоннель.— Идите прямо вперед. Там вы найдете выход.

—                 Я дал тебе слово,— сказал Тарен, наблюдая, как Гурджи, Ффлевддур и принц Рун проползают в отверстие.— Если это будет под силу Даллбену, он поможет тебе.

Зажав в руке золотой шар Эйлонви, Тарен наклонился и протиснулся под низкую зазубренную каменную арку. Летучие мыши всколыхнулись и поднялись пронзительно визжащим облачком. Он услышал, как Гурджи закричал от страха, и не мешкая рванулся вперед. В следующее мгновение он с лета наткнулся на каменную преграду и упал. Шар выскользнул из руки и упал в щель между валунами. С криком ужаса Тарен увидел, как огромный камень медленно вдвигается в проход и запечатывает его. Свет, пробивавшийся в отверстие выхода, превратился в крохотный тонкий лучик, который вскоре тоже погас.

Глю завалил проход.

Глава двенадцатая.

МОГИЛА

Бард, как и Тарен, наскочил головой на стену и теперь пытался встать на ноги. Вопли Гурджи перекрывали визг летучих мышей. Принц Рун, пошатываясь, подошел к Тарену и плечом навалился на неподвижный камень. Шар закатился в дальний угол, но и его мерцающего света хватало, чтобы Тарен мог убедиться — никакого выхода отсюда теперь не было.

—                 Глю! — позвал Тарен, налегая всем телом на перекрывший выход валун.—Глю, выпусти нас! Зачем ты это сделал?

Пока Гурджи, яростно вскрикивая, бился о громадный камень, молотил по нему кулаками и чуть ли не грыз зубами, Тарен пытался найти хоть какую-нибудь щель. Он слышал, как принц Рун у него за спиной тяжело пыхтел, упираясь руками в неподвижную, словно бы сразу вросшую в каменный тоннель скалу. Ффлевддур, тоже мощно напиравший на громадный валун, вдруг поскользнулся, потерял опору и покатился вниз.

—                 Жалкий великанишка! — бранился бард.— Лгун! Ты предал нас!

Но ту сторону камня раздался приглушенный голос Глю:

—                 Простите меня. Мне очень жаль. По что мне оставалось делать?

—                 Выпусти нас! — потребовал Тарен опять, все еще пытаясь отодвинуть камень.

В бессильном гневе и отчаянии он бросился на землю и стал руками выгребать из-под валуна мелкие камешки в надежде лишить его опоры и сдвинуть с места.

—                 Убери этот тяжелый камень, ты, злой, нехороший маленький великан! — закричал Гурджи.—Отодвинь задвижки и закрышки! Или свирепый Гурджи размозжит твою большую, слабую голову!

—                 Мы собирались сделать тебе добро,— взывал Тарен,— а ты отплатил нам предательством!

—                 Послушай, пораскинь своими мозгами! — вторил ему принц Рун.— Можем ли мы тебе помочь, если погребены здесь?

Слабый, хнычущий голос послышался из-за каменной преграды.

—                 Слишком долго,— стонал Глю,— слишком долго ждать. Я не выдержу больше ни дня в этой страшной пещере! Кто знает, станет ли Даллбен заботиться о судьбе какого-то Глю? Очень может быть, что и не подумает. Все должно быть сделано сейчас. Слышите? Сейчас!

—                 Глю,— проговорил Тарен, изо всех сил стараясь быть спокойным и терпеливым, потому что теперь был убежден, что великан просто рехнулся.—Слушай меня внимательно. Мы. Ничего. Не можем. Сделать. Для тебя. Сами. Иначе. Мы. Давно бы уже. Сделали. Не-пре-мен-но!

—                 Нет можете! Можете! – воскликнул Глю, – Вы должны помочь приготовить мне новое зелье! Я уверен, его можно сварить и вернуть меня обратно в нормальное состояние! Это всё чего я прошу. Разве это так много?

—                 Если ты хочешь подружиться с нами, держа нас в заперти, так же как и Ллиан, то это очень странный способ заводить новые знакомства, – сказал бард, и его глаза расширились от внезапно пришедшей тревожной мысли.

—                      Великий Белин, – прошептал Ффлевддур, – Он хочет сделать с нами то же, что и с Ллиан…!

Когда до Тарена дошло то, что сказал бард, у него задрожали коленки, как будто началось землетрясение.

– Ффлевддур, – прошептал он, – Глю правда безумен! Эта пещера свела его с ума.

– Я этого не допущу, – ответил бард, – У него ведь никого больше нет, чтобы ставить свои эксперименты.

Ффлевддур припал к камню, сложил руки рупором и крикнул:

– Ты не сможешь этого сделать! Ты, несчастный хныкающий червь! Мы не будем пить эти зелья, даже если ты заставишь нас голодать! А если попробуешь влить их насильно, то ты узнаешь, как больно может укусить Ффлевддур Пламенный!

– Я обещаю, что не буду вас заставлять ничего пить, – сказал Глю, – Я выпью зелье сам, ведь это страшный риск. Вдруг я превращусь в облачко дыма и просто развеюсь? Никогда не знаешь, какого эффекта можно ожидать от этих зелий.

– Да, мне будет жаль, если случиться что-то подобное, – пробормотал Ффлевддур.

– Нет, нет, – продолжал Глю, – Это вам не грозит, можете быть уверены. А то что мне нужно займёт всего лишь минуту! Несколько секунд! И мне нужен будет всего лишь один из вас, только один! И вы не можете говорить, что я прошу слишком многого, вы не можете быть такими эгоистами…

Голос Глю стал неистовым. Великан захлебывался, всхлипывал, вскрикивал. Просительные нотки в его голосе сменились злобным подвыванием. Он глотал слова, проборматывал их, и Тарен не все мог уже разобрать. Но смысл слов великана дошел до него. Тарена стало трясти от ужаса, кровь отлила у него от сердца, и холод пробрал все его существо.

—                 Глю! — закричал он в отчаянии.— Что ты решил сделать с нами?

—                 Пожалуйста, пожалуйста, постарайтесь понять.— Голос Глю снова обрел твердость и ясность.— Это мой единственный шанс. Я уверен, что все получится. Я все тщательно обдумал. У меня было время хорошенько подумать, пока я сидел в этой темнице. Я знаю, что смогу сварить правильное зелье. У меня есть все, что требуется. Кроме одной вещи. Одного крохотного составляющего! Это нисколько вам не повредит. Вы даже ничего не успеете почувствовать! Клянусь вам!

Тарен в ужасе задыхался.

—                 Ты хочешь убить одного из нас?

Воцарилось долгое молчание. Наконец они снова услышали голос Глю. Великан казался ужасно обиженным.

—                 Ты творишь так… так, будто я желаю причинить вам зло.

—                 Клянусь Великим Белином! — взъярился Ффлевддур.—Дай мне только дотянуться до твоей сморщенной тонкой шеи, и я покажу тебе, что такое причинять зло.

Снова наступила тишина.

—                 Пожалуйста,—тихо, проговорил Глю,—постарайтесь стать на мое место.

—                 С удовольствием! — гаркнул Ффлевддур.— Только отодвинь камень, и мы тут же займем твое место!

—                 Не думайте, что мне просто было решиться на это,— продолжал Глю, не отвечая на слова барда.—Вы все мне нравитесь. Особенно этот маленький, пушистый. Мне ужасно неприятно предлагать вам это. Но у меня нет надежды, что еще кто-то спустится сюда вскоре. Вы же понимаете это не хуже меня, правда? Вы не сердитесь? Я никогда не прощу себе, если это так.

Никто ему не ответил.

—                 Даже сейчас,— жалобно добавил Глю,—я не знаю, как заставить себя взять одного из вас. Нет, нет, я не могу. Не хватает мужества. Не заставляйте меня так мучиться. Вы должны, вы обязаны сами решить. Это будет самым лучшим решением, ведь правда?

И снова ответом ему было молчание.

—                 Поверьте мне,— умолял Глю,— мне это еще труднее, чем вам. Но я закрою глаза и не увижу, кого вы выберете. А потом, когда все будет кончено, мы все вместе постараемся об этом забыть. Мы станем лучшими друзьями… с теми из вас, кто останется. Я выведу вас отсюда, обещаю. Мы разыщем Ллиан… О, как приятно будет увидеть ее снова… И все будет хорошо.

Глю зашевелился, чем-то зашуршал.

—                 Сейчас, сейчас,— бормотал он,— мне только нужно кое-что приготовить. Я не заставлю вас долго ждать…

—                 Глю! Послушай меня! — позвал его Тарен.— Тобой управляет зло, самое настоящее зло! Выпусти нас, одумайся!

Молчание. Камень не шевельнулся.

—                 Копайте, друзья! — воскликнул Ффлевддур, погружая свой меч в щебень под камнем.— Копайте! Мы спасем себя сами!

Тарен и Гурджи вытащили из ножен мечи и, толкаясь локтями в тесноте, с жаром принялись кромсать землю под тяжелым камнем. Они изо всех сил вонзали крепкие клинки в каменное месиво, отгребали щебень руками. Острия клинков звенели, натыкаясь на крупную гальку. Но все их усилия привели к тому, что под камнем образовалась еле заметная неглубокая ямка. Принц Рун попытался подсунуть меч под камень, однако лезвие клинка треснуло и надломилось.

Тарен поднял золотой шар. Встав на четвереньки, он обследовал все уголки их тесной тюрьмы в надежде при его слабом свете обнаружить хоть какую-нибудь щель, разлом или трещину в камне, которую они смогли бы увеличить. Грани громадного камня были гладкими и монолитными.

—                 Он здорово нас запер.— Тарен сел на землю и прислонился спиной к камню.— У нас есть только один выход.— Он мрачно оглядел своих спутников.—Тот, что предлагает Глю.

—                 Насколько я понял,— сказал Рун,— ему нужен только один из нас. Тогда останется трое. Этого достаточно, чтобы продолжать поиски принцессы.

Тарен размышлял несколько мгновений.

—                 Только-только я сумел разгадать замысел Мэгга,— горько вздохнул Тарен.— Я догадался, что он потащил Эйлонви в Каер Колюр. Теперь эта моя догадка ничего не стоит. Мы не сможем вырваться отсюда. Все-все бесполезно.

—                 Бесполезно? — воскликнул Рун.— Вовсе нет! Нам лишь надо сделать то, что требует Глю. И остальные смогут идти дальше.

—                 Ты думаешь, этот длинный червяк сдержит свое слово? — сердито спросил Ффлевддур.— У меня к нему веры столько же, сколько и к Мэггу.

—                 И все же,— настаивал Рун,— мы не можем быть уверены, пока не попытаемся.

Все притихли, словно затаили дыхание. Гурджи, который сидел в тени камня, обнял своими шерстистыми руками колени и с испугом уставился на Тарена.

—                 Гурджи пойдет,— вдруг тихо сказал он. Бедняга так дрожал, что еле мог выговорить эти слова.— Да, да, Гурджи отдаст свою бедную, слабую голову на жарку и варку, на коптилку и кипятилку.

—                 Смелый, мужественный Гурджи.—Тарен положил руку на его вздрагивающее плечо.— Я знаю, что ты без колебаний отдашь свою вовсе не слабую голову.— Он крепче обнял обмякшего под его рукой Гурджи —Но в этом нет надобности.—Голос Тар-на теперь звучал твердо.— Мы должны оставаться вместе. Если Глю хочет заполучить жизнь одного из нас, ему придется дорого заплатить за это!

Ффлевддур с новой энергией набросился на камень, царапая низ его острым клинком.

—                 Согласен с тобой, дружище,— пыхтел он — Мы должны держаться друг друга и стоять до последнего! Как только этот коротышка… о, дьявол!.. Я все еще считаю его мелкотой, хоть он и вымахал под потолок! Так вот, как только этот длинный червяк поймет, что мы добровольно не сдадимся, он сам схватит одного из нас. У него ведь сердце комара и благородство блохи! К тому же он потерял всякую надежду вырваться отсюда. Если же мы станем сопротивляться, он убьет нас всех…

—                 Не считаешь ли ты, что мы должны принять условия Глю? — насупился Тарен.

—                 Ни в коем случае! — воскликнул Ффлевддур.— Я с мечом в руках стану перед ним и буду рубить этого червяка начиная с колен, пока не доберусь до его глупой головы! Просто я хотел напомнить всем о том риске, которому мы подвергаемся. Но поскольку идея выбирать среди нас одного и отдавать его на заклание совершенно нелепа, то предлагаю больше и не обсуждать ее.

—                 А я считаю, нужно! —с горячностью воскликнул принц Рун.

Тарен с удивлением повернулся к нему. Принц Моны застенчиво улыбался.

—                 Это единственное, что устроит и успокоит Глю,— пояснил он.— И я считаю, что это не такая уж высокая цена.

—                 Жизнь не имеет цены! — отрезал Тарен.

—                 Боюсь, что на этот раз ты не прав,— все еще улыбаясь, возразил Рун.— Я много думал об этом с того момента, как мы оказались заперты в пещере. И думаю, нет смысла закрывать глаза на то, что видно каждому. Я… я ни в чем не умел помочь вам. Наоборот, доставляю одни неприятности и заботы. Не то чтобы я делал это специально, вы же понимаете, но так уж со мной всегда. Поэтому, если без кого из нас и можно обойтись, то этим человеком, без сомнения, должен быть… я.

Заметив порыв Тарена, пытавшегося остановить его, Рун поспешно продолжал:

—                 Это правда! — Он словно бы не слышал крика протеста, вырвавшегося из уст Тарена.— Я рад, что хоть чем-то смогу быть полезен… В особенности если это поможет Эйлонви. Я уверяю вас, что нисколько не боюсь. Ведь Глю сказал же, что все это займет лишь мгновение!

Он продолжал при этом застенчиво улыбаться, будто выпрашивал у друзей некую милость и снисхождение.

—                 Здесь, среди нас, нет никого, кто бы не согласился отдать свою жизнь за друга,— захлебывался он, торопясь высказать все до конца.—Ффлевддур Пламенный рисковал своей жизнью в логове Ллиан. Даже бедный Гурджи готов предложить свою жизнь сейчас.—Он поднял голову и глянул прямо в глаза Тарену.— Видите? Бард. Смиренное лесное существо. Помощник Сторожа Свиньи.—Он прерывисто вздохнул.— Может ли принц сделать меньшее? А я, я вовсе не уверен, что в иных обстоятельствах смогу соответствовать званию и предназначению принца. Зато сейчас…

Рун умолк. Тарен долго, пристально глядел на принца.

—                 Ты говоришь о предназначении принца,—медленно произнес Тарен.— Я считал тебя всего лишь беспомощным баловнем судьбы. И был не прав. Ты — настоящий принц и лучше, чем я когда-либо думал. Но этой жертвы от тебя не требуется. Я не допущу ее. Ты же помнишь о моей клятве твоему отцу?

Принц Рун усмехнулся.

—                 На самом деле это непосильная да и глупая клятва,— сказал он.— Очень хорошо, я освобождаю тебя от нее. Послушайте,— вдруг насторожился он,— это удивительно! Интересно, что случилось со всеми летучими мышами?

Глава тринадцатая.

ЛЕСТНИЦА

—                 Да… они улетели! —Тарен быстро обежал лучом золотого шара пространство пещеры.— Все до единой!

—                 Да, да! — подхватил Гурджи.—Нет ни писков, ни визгов!

—                 Не могу сказать, что я очень печалюсь об этом,— усмехнулся бард.— Правда, я всегда уживался и с летающими птицами, и со шмыгающими мышами. Но когда они соединяются в одном существе… бр-р! — я стараюсь их избегать.

—                 Летучие мыши на этот раз могут сослужить нам отличную службу, оказать дружескую услугу,— сказал Тарен.—Они могут стать нашими проводниками. Рун просто молодчина, что заметил это. Летучие мыши нашли выход отсюда. Нам остается последовать за ними.

—                 Ага! — ухмыльнулся бард.—При этом нужно лишь самим превратиться в летучих мышей. Тогда, смею надеяться, у нас никаких сложностей не будет.

Тарен торопливо осматривал стены их темницы, гуляя лучом золотого шара по стенам, полу, потолку, осматривая пристально каждую трещинку, каждый отколовшийся кусок глыбы, но обнаружил лишь несколько мелких вмятин, из которых смог выскрести горсточку каменной пыли.

Снова и снова он скользил золотым лучом по пещере. Слабая, еле заметная извилистая линия прочертилась среди камней у самого потолка. Тарен отступил назад, задрал голову и стал внимательно изучать ее. Тень от луча света углубилась, и Тарен понял, что она обозначает узкий выступ, трещину в каменном монолите.

—                 Вот он! — вскричал Тарен, стараясь держать в своих вдруг задрожавших руках шар так, чтобы луч не соскальзывал с найденной трещины.— Вот… его едва можно заметить. Стена искривляется и скрывает его. Но вон там, где камень, кажется, подходит вплотную к потолку…

—                 Изумительно! — восторженно вторил ему принц Рун.— Удивительно! Это на самом деле проход! Летучие мыши выскользнули именно здесь! Ты думаешь, мы тоже сможем?

Установив на неровном полу золотой шар так, чтобы свет падал на верх камня, Тарен попытался вскарабкаться по его почти отвесной поверхности, цепляясь за малейшие неровности, но стена была слишком крутой, руки его соскальзывали, ноги тщетно нащупывали какой-нибудь выступ. Тарен не смог подняться даже на высоту своего роста и рухнул на землю. Гурджи тоже попытался взобраться по скользкой поверхности скалы. Но, несмотря на всю его звериную ловкость, он преуспел чуть больше Тарена и соскользнул назад, смущенно отдуваясь и постанывая.

—                 Как я и предполагал,— буркнул Ффлевддур,— нам не хватает лишь нескольких пар крыльев.

Тарен не отрывал глаз от недоступного прохода, который словно бы насмехался над ними, обещая свободу и отрезая все пути к ней.

—                 Мы не можем забраться на стену,— хмуро сказал Тарен.—И все же нельзя терять надежды.—Он скользнул взглядом по своим понурившимся друзьям и снова впился глазами в тень прохода вверху — Веревка нам не поможет,—размышлял он вслух,— впрочем, ее у нас и нет. И нет никакой возможности ее раздобыть… Но лестница…

—                 О! Это то, что нам надо! — подхватил Ффлевддур.— Но, увы, и ее нет у нас, а соорудить ее не из чего. Так не будем тратить времени на сожаления о том, чего нет.

—                 У нас есть лестница! — воскликнул Тарен.— Во всяком случае есть, из чего соорудить ее! Да. И вы увидите ее сейчас же!

—                 Что? Что? —обомлел бард.—Ффлевддур Пламенный умен, но ты, кажется, превзошел его?

—                 У нас есть лестница,— спокойно сказал Тарен.— Нам не надо искать ее. Мы сами — лестница!

—                 Клянусь Великим Белином! — завопил Ффлевддур, хлопая в ладоши.— Это великая идея! Да, мы будем взбираться на плечи друг другу! — Он измерил взглядом высоту стены.— Все же высока! — покачал он головой.—Даже стоящий на самом верху нашей лестницы едва сможет дотянуться до верха.

—                 И все же он достанет! — настаивал Тарен.— Это наш единственный шанс.

—                 Не наш, а его, того, кто будет на самом верху,— поправил Тарена бард, – Кто бы ни забрался на самый верх, он, выскользнув, укоротит нашу лестницу как раз на величину своего роста. Наш выбор едва ли лучше того, что предложил Глю,— мрачно добавил он.—Даже похуже, потому что таким образом спастись может лишь один из нас.

Тарен растерянно кивнул. Гурджи вскарабкался на плечи барда и попытался заглянуть в трещину.

—                 А вдруг там палка-спасалка? Или виноградная лоза? — воодушевился он.— Верхний спустит ее нижним, и тогда…— Он вдруг осекся.

К ним донесся голос Глю.

—                 У вас все в порядке? — воззвал великан.— А здесь, снаружи, просто великолепно! Я приготовил все, что нужно. Надеюсь, вы не огорчены и не передумали и один из вас не откажется выйти вперед? Только ничего не надо говорить! Мне тоже невесело. Да что там, я опечален! Так же, как и вы.

Тарен быстро повернулся к принцу Моны.

—                 Я прекрасно знаю и понимаю своих друзей и потому смело говорю от их имени,— прошептал он.– Наш выбор сделан. Слишком поздно надеяться, что нам всем удастся спастись. Постарайся добраться до Каер Колюр. Если Карр встретится тебе, доверься ей. Она покажет дорогу туда.

—                 Но я и не собирался оставлять вас! — возразил Рун — Это ваш выбор, но не мой. Я не стану…

—                 Принц Рун,— жестко сказал Тарен,—разве ты забыл, что обещал подчиняться моим приказам? — Камень, закрывавший проход, шевельнулся и заскрипел по гальке. Тарен услышал натужное сопение Глю.— Это ты тоже должен взять,— быстро сказал! Тарен, всовывая в руку принцу золотой шар.— Эта игрушка по праву принадлежит Эйлонви, и ты отдашь ее принцессе.— Он отвел глаза.— Пусть этот шар ярко сияет на вашей свадьбе.

По мановению руки Тарена Гурджи быстро взобрался на плечи барда, который припечатался к стене. Рун все еще колебался. Тарен бесцеремонно схватил его за воротник куртки и потащил к только что возникшей живой лестнице.

Затем Тарен сам взобрался на спину Ффлевддуру и осторожно перебрался на скорчившегося Гурджи.

Человеческая лестница опасно закачалась. Закряхтевший под весом стоящих на нем, Ффлевддур хрипло поторопил Руна. Тарен почувствовал, как руки принца вцепились в него и тут же соскользнули. Гурджи тяжело пыхтел, готовый, кажется, вот-вот скатиться вниз. Тарен нагнулся, решительно ухватил Руна за пояс и поволок его наверх. Наконец он почувствовал, как сначала одно колено, а потом и второе тяжело встали ему на плечи.

—                 Щель слишком высоко,— выдохнул Рун.

—                 Распрямляйся! — рявкнул Тарен.— Осторожнее,— мягче добавил он,— ты уже почти у цели.

Последним усилием он постарался подняться и вытянуться так, чтобы Рун дотянулся до выступа. Внезапно плечи его освободились от тяжелой ноши.

—                 Прощай, принц Моны! — крикнул Тарен и почувствовал, что кубарем летит вниз.

Одновременно раздался предупреждающий вскрик Ффлевддура. Но было поздно. Тарен грохнулся спиной о каменный пол пещеры и на мгновение потерял сознание. Когда он очнулся и попытался встать, боль отдалась во всем теле. Непроглядная тьма окружала его. Тарен пошарил в темноте и наткнулся на барда, который шарахнулся в сторону. Струя холодного воздуха ударила в лицо. И Тарен догадался, что Глю отвалил камень. Он скорее почувствовал, чем увидел громадную тень, просунувшуюся в отверстие. Не раздумывая, Тарен выхватил из ножен меч и с силой ткнул острием клинка в эту шевелящуюся тень. Клинок наткнулся на что-то твердое.

—                 Л-аа! У-уу! — завопил Глю —Не смей этого делать!

Рука Глю, пораженная клинком Тарена, ускользнула обратно во тьму. Тарен услышал, как Ффлевддур с лязгом вытаскивает свой меч. Гурджи прислонился к Тарену и, быстро-быстро нагибаясь, стал поднимать и швырять камни.

—                 К бою, друзья! — воскликнул Тарен.—Докажем, что он такой же большой трус, как и великий врун! Вперед! Не дадим ему снова завалить нас!

С поднятыми мечами друзья кинулись в образовавшееся отверстие. Тарен знал, что Глю возвышается над ними где-то здесь, во тьме, но не осмеливается ударить, потому что боится уничтожить их всех разом. Кто-то из них нужен ему живым.

—                 Вы все испортили! — гнусавил Глю.— Что же мне, самому вас хватать? Зачем вы заставляете меня делать это? Нечестно с вашей стороны! Я думал, вы понимаете! Я думал, вы хотите мне помочь!

Воздух ураганом засвистел над головой Тарена, когда Глю бросился на него. Тарен мгновенно упал ничком на острые камни. И тут же услышал крик Ффлевддура:

—                 Проклятье! Этот коротышка-великан видит в темноте, как днем!

До сих пор друзья держались вместе, плечом к плечу. Но вдруг невероятная сила оторвала Тарена от земли и потащила в сторону. Он яростно сопротивлялся, уворачиваясь в то же время от сыплющихся на него ударов тяжелой руки Глю. Вырвавшись, он упал на груду камней и покатился вниз. Раздался плеск, и Тарен почувствовал, что угодил в лужу, нет, в поток отвратительно пахнущей жидкости.

Глю отчаянно завыл.

—                 Вот ты и сделал это! Ты разлил мое зелье! Остановись, остановись, ты же все смешаешь и расплещешь!

То, что, вероятно, было ногой гиганта, загромыхало прямо у головы лежащего Тарена. Он стал неистово размахивать мечом. Клинок зазвенел, и руку Тарена с мечом отнесло в сторону, но одновременно раздался ужасный вопль Глю. Громадная тень заметалась, и казалось, она прыгает на одной ноге. Тарен испугался, что великан ненароком наступит на него и раздавит, как муравья. Земля тряслась под тяжестью Глю. Почти ничего не видя в темноте, Тарен шарахнулся подальше от мечущейся и грохочущей тени.

В следующее мгновение он поскользнулся и, подняв фонтан брызг, шлепнулся в холодную лужу. Он дико молотил руками, пытаясь дотянуться до какого-нибудь камня и ухватиться за выступ. Вода мерцала холодным, бледным светом. Когда Тарен наконец выбрался из лужи, к его рукам, лицу, одежде, волосам словно бы прилипли яркие, светящиеся капли. Теперь спасения не было. Гирлянда светящихся капель предательски выдавала каждое его движение. Положение стало безнадежным.

—                 Бегите! — закричал Тарен.— Пускай Глю гонится за мной!

Один шаг понадобился великану, чтобы оказаться рядом. Свет, исходящий от усеявших одежду капель, помогал теперь Тарену видеть хоть что-нибудь. Он храбро кинулся вперед, размахивая мечом. Рука Глю легко отбросила его.

—                 Пожалуйста, пожалуйста, я умоляю тебя,— хныкал великан,— не пытайся сделать все хуже, чем оно есть! Мне и так теперь придется снова варить свое зелье! Может, ты что-нибудь мне посоветуешь? Или предложишь кого-нибудь взамен себя?

Великан уже тянул к Тарену свои громадные руки, готовясь схватить его. Тарен в последнем тщетном усилии спастись поднял над головой меч. Нет, он не дастся живым!

Золотые лучи, яркие и слепящие, как полуденное солнце, вспыхнули и разлетелись у него над головой.

С криком боли Глю закрыл руками глаза.

—                 Свет! — завизжал он.— Уберите свет! Я отвык от него! Он слепит меня! О-о, больно!

Визг его перешел в крик, а потом ударил в своды пещеры диким воплем. Великан пытался защититься руками от все увеличивающегося потока света. От его оглушающего рева вздрогнули стены, затряслись и обломились ледяные сосульки на потолке. С грохотом рухнули обломки льда на пол, и мелкие кристаллики осыпали Тарена. Внезапно Глю рухнул на пол ничком и растянулся во весь свой неимоверный рост. Голова его пропала где-то во тьме коридора. Он лежал теперь без движения, и лишь последняя упавшая сосулька скользнула по его спине и с мелодичным звоном раскололась о камень. Тарен, все еще ошеломленный всем происшедшим, застыл на месте. Посреди пещеры стоял принц Рун. Золотой шар сверкал в его руке.

Глава четырнадцатая.

ПУСТАЯ КНИГА

—                 Привет, привет! — весело закричал Рун.— Вы удивлены? Но я не собирался нарушать приказ! Просто после того, как мне удалось выбраться наружу, я… я просто не мог уйти, представив, что вас тут собираются сварить заживо. Ну, не смог этого сделать, и все тут! Ведь никто из вас не сумел бы выбраться отсюда, это же ясно.—Он тревожно поглядел на Тарена.—Ты не сердишься?

—                 Ты спас нам жизнь,—сказал Тарен, обнимая Руна.— Как же я могу сердиться? Тебя можно упрекнуть только в том, что рисковал своей жизнью.

—                 Радость и счастье! — заплясал Гурджи.—Бедная, слабая голова Гурджи не расколется под ножищами грохотуна-топтуна! А добрый принц избавил нас от жарки и варки!

—                 Но самая удивительная вещь — этот шар! — не унимался Рун.—Он не хотел светиться даже после того, как я достал его там, в пещере. – он с любопытством уставился на золотую сферу, лучи которой уже начали тускнеть, и вернул её Тарену, – Я не знаю, что случилось, но он вдруг стал сиять всё ярче и ярче. Невероятно!

—                 И эта вещь смогла остановить его, – промолвил бард, глядя на распростёртое тело великана, – Он был здесь так долго, в этой темноте, что не смог вынести света. Хотя он и кажется на вид добродушным, но всё равно он мерзкий длинный червяк! – добавил он.

Затем Ффлевддур опустился на колени и заглянул в лицо Глю.

– У него хорошая шишка на голове, но он всё ещё жив, – Ффлевддур положил руку на меч, – Думаю было бы разумно убедиться в том, что он не проснётся.

– Оставь его, – сказал Тарен, отстраняя руку Ффлевддура от меча, – Он конечно хотел причинить нам зло, но мне его всё равно жаль, и я хочу спросить Даллбена, нельзя ли будет ему помочь.

– Ну хорошо, – с неохотой сказал бард, – Хотя он и не сделал бы для нас того же. Однако Ффлевддур Пламенный милостив! А теперь давайте думать, как нам выбраться отсюда.

– Как ты спустился сюда? – спросил Тарен у Руна, – Там была какая-нибудь лиана?

Принц замешкался и потупил взор.

– Я… Я не добрался до верха, – пробормотал он, – Я подумал о вас и спустился. Удивительно, ведь это мне даже в голову не пришло! Мне жаль, что так вышло… Теперь уже ничего не сделать…

– Не совсем, – попытался приободрить Тарен принца, – Мы ведь можем поднять тебя наверх опять, и ты поищешь что-нибудь, что поможет подняться нам всем. Но нам нужно торопиться.

– Друзья мои, я не вижу никакой необходимости снова стоять друг у друга на головах! – внезапно воскликнул Ффлевддур,– Есть более простой способ. Смотрите!

Бард указал на стену пещеры. Там, где раньше был сплошной камень, теперь зияла щель, сквозь которую со свистом врывался свежий воздух.

– Нам есть за что благодарить Глю. При всех своих криках и рёвах, он так хорошо стукнулся головой о камень, что теперь мы выберемся отсюда в мгновение ока! Он сказал, что хочет заставить Мону дрожать, и, клянусь великим Белином, он сделал это! – добавил Ффлевддур, – За мной!

Друзья поспешили к пролому и начали карабкаться через завалы разбитых камней. Однако принц Рун вдруг остановился и начал что-то искать в своём пиджаке.

– Это удивительно! – воскликнул он, – Я помню, что положил её сюда.

С озабоченным видом, принц начал проверять все свои карманы ещё раз.

– Скорее, – поторопил его Тарен, – Нам не стоит тут задерживаться и ждать, пока Глю придёт в себя. Что ты там ищешь?

– Моя книга, – ответил Рун, – Где она может быть? Должно быть она выпала, когда я пролезал через ту щель. Или, возможно…

– Забудь про неё! – выкрикнул Тарен, – Она ничего не стоит. Ты уже рисковал жизнью! Не рискуй ею снова ради какой-то книжки с пустыми страницами!

– Это подарок. И потом, она красивая,—упрямился Рун.— В конце концов, она может и пригодиться, кто знает? Она, должно быть, где-то здесь, недалеко. Идите вперед, я догоню вас. Это займет минутку, не больше.— Он повернулся и зашагал назад к тоннелю.

—                 Рун! — закричал Тарен, помчавшись следом.

Но принц Моны исчез в темноте. Тарен наткнулся на него, ползающего на коленях по усеянному щебнем иолу.

—                 Восхитительно! — обрадовался Рун.—Мне как раз недоставало немного света. Направь свой золотой лучик вот сюда. Ага, теперь все пойдет как надо! Сначала поищем там, где я взбирался вам на спину. Если она выпала именно тогда, то, без всякого сомнения, должна лежать где-то у стены…

Тарен был готов в случае неожиданного обвала подхватить принца и оттащить его от стены. Он подошел поближе, когда раздался победный вскрик Руна.

—                 А вот и она! —завопил принц. Он поднял книгу, стряхнул с нее каменную пыль и повертел в руках, тщательно осматривая.— Надеюсь, она не порвалась,— бормотал он.— Все эти карабканья могли здорово повредить её, порвать страницы… Нет, кажется…—Он умолк и печально покачал головой—Так и знал! Она испорчена! Все страницы поцарапаны, в каких-то черточках и отметинах! Что такое?

Он сунул обтянутую кожей книгу в руку Тарену.

—                 Посмотри,— сказал он,— какая жалость. И страницы склеились. Теперь она действительно никуда не годится.

Тарен собирался откинуть книгу в сторону, в кучу мусора, и наконец-то увлечь принца отсюда поскорей, но взгляд его случайно упал на раскрытую страницу. Глаза его расширились от удивления.

—                 Рун,— прошептал он,—это не просто царапины. Тут что-то написано. Смотри, какие аккуратные и ровные строчки. А я-то думал, что страницы пустые.

—                 И я так же думал,— опешил принц.— Что бы это могло…

Из темноты раздался голос Ффлевддур а, поторапливающего их. Тарен и принц Рун поспешили к друзьям. Гурджи уже добрался до отверстия в на верху и делал им оттуда приглашающие знаки.

—                 Книга, которую мы нашли в домике Глю…— начал Тарен.

—                 Не волнуйся ты об имуществе этого великанчика. Лучше подумай о нем самом,—перебил его Ффлевддур.—Смотри, он зашевелился! Бежим, или мы все-таки закончим жизнь в котле с его зельем!

Солнце только взошло, но после мрачной и сырой пещеры оно показалось им необыкновенно ярким и теплым. Друзья с благодарностью вдыхали свежий весенний воздух. Гурджи с радостным криком помчался вперед. Вскоре он вернулся с хорошими новостями: река оказалась совсем недалеко отсюда. И они не мешкая поспешили к ней.

По дороге Тарен протянул книгу Ффлевддуру.

—                 В ней наверняка скрыта какая-то тайна,— сказал он.— Письмена древние, и почерк неясный. Я не могу прочесть. Но самое удивительное, что строки эти появились в пустой книге сами собой.

—                 После всех невзгод, которые обрушились на нас, вполне понятно, что тебе хочется немного посмеяться и пошутить,— не оборачиваясь, ответил бард.— И все же пока еще не время для шуток.

—                 Шуток? Но я не шучу! — возразил Тарен, снова заглядывая в книгу. Но что это? Страницы вновь были пустыми, как и прежде! — Письмена…— Тарен чуть ли не заикался.— Они… они исчезли!

—                 Друг мой,— мягко сказал бард,— тебя подвели глаза. У реки мы положим тебе на лоб холодную тряпку, и ты почувствуешь себя гораздо лучше. После того, что с нами произошло, ты еще держишься молодцом. Подумать только! Темнота, отвратительный коротышка-великан, жаждущий тебя сварить. Тут кто угодно свихнется.

—                 Но я уверен, что видел письмена и знаки! — настаивал Тарен.—Даже в тусклой полутьме пещеры!

—                 Это правда,— подтвердил Рун, который внимательно следил за их разговором.— Я сам видел. Никакой ошибки быть не может. И свет шара падал прямо на страницы.

—                 Шар! — вдруг ахнул Тарен.— Подождите! Неужто? — Он торопливо вытащил золотой шар.

Все сгрудились вокруг Тарена и молча смотрели, как он медленно сближает золотую штуковину с раскрытой книгой. Когда свет расцвел золотым цветком в его руке, Тарен направил его так, чтобы лучи омывали страницы книги.

Письмена тут же возникли. Резкие и отчетливые, они были словно бы вырезаны на белой странице.

—                 Изумительно! — радостно вскричал Рун.— Ничего удивительнее в своей жизни не видел!

Тарен опустился на траву, продолжая держать шар как можно ближе к листам книги и переворачивая страницы дрожащими пальцами. Странные записи плотными строчками заполняли каждую страницу сверху донизу. Бард протяжно свистнул.

—                 Что это значит, Ффлевддур? — спросил Тарен, с беспокойством глядя на барда.

Ффлевддур побледнел.

—                 Это значит,— веско сказал он,— что мы должны поскорей избавиться от этой книги. Брось ее в реку. Мне стыдно признаться, но я не могу прочесть ни слова. Никогда не мог постигнуть все эти премудрости, выучить все эти тайные надписи и древние буквы. Но почуять волшебство могу.— Он пожал плечами и отвернулся.— Лучше я и смотреть не буду, если не возражаешь. Не то чтобы это пугало меня, но ты же знаешь мое правило — не совать нос не в свое дело. А эти строки что-то уж больно притягивают меня, начинают волновать.

—                 Если Глю говорил правду, эта книга появилась у него из заколдованного места,— медленно произнес Тарен.— Но что она может поведать нам? И все же я не стану выбрасывать или уничтожать ее,— сказал он, пряча книгу в карман.— Не могу объяснить, но чувствую, что прикоснулся к великой тайне. Это похоже на прикосновение мотылька, который лишь слабо задел крылышком твою руку и улетел.

—                 Гм,—поежился Ффлевддур, опасливо глядя на Тарена,—если ты настаиваешь на том, чтобы таскать эту книгу с собой, то не обессудь, коли я стану держаться от тебя подальше. Да и ты постарайся идти в нескольких шагах от меня.

День давно уже перевалил за свою середину, когда спутники достигли берега реки, но, несмотря на усталость, они бурно радовались своей удаче. Остатки их самодельного плота все еще валялись у воды. Они немедленно принялись за его починку. Принц Рун с непривычным для него упорством трудился вместе со всеми, не жалея сил. На некоторое время, увлеченный работой, Тарен забыл, что принц Моны помолвлен с Эйлонви. Он подтаскивал тонкие стволы, помогал перевязывать и перетягивать их гибкими виноградными лозами. Рун пыхтел рядом. И вот теперь печальные мысли вновь нахлынули на Тарена, тяжелым камнем легли на сердце.

—                 Ты можешь гордиться,—тихо сказал он.— Ведь ты хотел доказать, что достоин звания принца, нс так ли? Ты сделал это, Рун, сын Руддлума.

—                 А что, может быть! — встрепенулся Рун и с таким удивлением глянул на Тарена, будто эта мысль не приходила ему в голову.— Но странная вещь! Это не кажется мне теперь столь важным, как прежде. Удивительно, но это правда!

К тому времени, когда плот был готов, солнце уже начато садиться. Тарен, который по мере того как день истаивал, становился все беспокойнее, неустанно поторапливал и даже иногда раздраженно понукал своих спутников. Он потребовал сейчас же спускать плот на воду, а не пережидать ночь на берегу. И они, послушные его настояниям, взобрались на плот и оттолкнулись от берега.

Сумерки вскоре окончательно поглотили долину. Воды Алау серебристыми полосами струились под взошедшей на небо луной. Берег с набегающей грядой холмов был тих и сумрачен. Гурджи, снова утыканный сухими листьями и веточками, свернулся посреди плота и лежал неподвижно, словно куча хвороста. Рядом с ним мирно похрапывал принц Моны. На его круглом добродушном лице застыла счастливая улыбка. Тарен и Ффлевддур, охраняя покой друзей, бодрствовали. Они старательно, общими усилиями направляли свое нелепое и неуклюжее судно на середину реки. И плот, несомый быстрым течением, споро скользил по волнам, устремляясь к морю.

Изредка они перебрасывались отрывочными фразами и словами. Ффлевддур все еще не мог унять своего беспокойства по поводу злополучной книги. Мысли Тарена витали уже в завтрашнем дне, который, надеялся он, приблизит их к цели поисков. Еще и еще раз он спрашивал себя: правильный ли выбор сделал? Даже если Эйлонви действительно привезли в Каер Колюр, у него не было никаких оснований надеяться, что Мэгг… или… Ачрен все еще держат ее там. Размышления не прибавляли уверенности. А тут еще новые загадки — книга да и странные свойства золотого шара Эйлонви. Все это смущало его и немного страшило.

—                 Почему,— бормотал он,— почему написанное проявляется только при свете шара? И почему шар стал светиться и в руках Руна, хотя прежде никогда этого не делал? И почему светится в моих руках?

Ффлевддур внимательно посмотрел на него.

—                 Как настоящий бард,— важно сказал он,— я немало знаю об этих волшебных вещах и могу поведать тебе…— Струна на арфе звякнула, натянулась и лопнула.— М-да,— смутился Ффлевддур,— сознаюсь, я мало знаю об этих волшебных штуках. У Эйлонви, конечно, дар делать ясным все, чего она коснется. Ты же знаешь, она чуть-чуть волшебница. Да и шар — ее игрушка. Для кого-нибудь другого он… то есть его свет… не всякий, кто берет его в руки!… ну, например, ты… непонятно, как это он независимо от твоей воли вдруг… И почему именно у тебя или у Руна в руках?..

Ффлевддур совершенно запутался и умолк. Тряхнув головой, он вдруг встрепенулся.

—                 Видишь ли,— продолжал бард,— в пещере, когда я пытался зажечь свет, я упорно твердил себе: если я только сумею сделать это, если я только сумею… Ох, как я страстно желал этого!

—                 Возможно,— тихо начал Тарен, разглядывая лунно-белый берег скользящей под ними реки,— возможно, ты и прав. Поначалу я просто хотел добыть свет. Но потом стал думать об Эйлонви, и только о ней. Эти мысли заполнили всего меня. И шар засветился! Принц Рун готов был отдать свою жизнь. Мысли его были не о себе, а о нашем спасении. Он решился на самую большую жертву, которую может предложить человек. И шар в его руках горел ярче, чем у кого-либо из нас. Может быть, в этом его тайна? Он подчиняется тому, кто думает о других больше, чем о самом себе?

—                 Да, это, пожалуй, самый главный его секрет или один из главных,—согласился Ффлевддур.—Ты открыл, я уверен, одну из самых больших тайн… Тайну золотого шара или даже тайну жизни, а?

Холмы вдоль берега стали более пологими и редкими, между ними расстилались низины, поросшие высокой осокой. Особый запах моря, который ни с чем не спутаешь, ударил в ноздри Тарену. Впереди река сильно расширялась и впадала в залив. А за ним угадывалась необъятная ширь водных просторов. Справа, у торчавших над водой осклизлых макушек громадных валунов, до ушей Тарена донесся грохот прибоя. Пришлось смириться с тем, что продвигаться дальше на ненадежном их суденышке и в преддверии ночи опасно и неразумно. Пока Ффлевддур будил Гурджи и расталкивал сладко сопевшего принца Руна, Тарен шестом направлял плот к берегу.

Спутники расположились в высоких зарослях тростника. Гурджи раскрыл свою сумку с едой. Тарен, которого все еще не отпускала тревога, настороженно оглядывал берег. Потом взобрался на ближайший холм и стал вглядываться в убегающее к горизонту море.

—                 Держитесь в тени,— раздался совсем рядом приглушенный голос Гвидиона.—У Ачрен острый глаз.

—

Глава 15.

ОСТРОВ

Словно призрак, поднялся из осоки принц Дома Доны. И хотя он выкинул тряпку, которой повязывал голову, избавился от сапожных инструментов, но все еще оставался в рваной одежде бедного сапожника. На плече Гвидиона сидела Карр, сердито моргала и топорщила перья, возмущенная тем, что ее разбудили. Однако, увидев Тарена, она принялась возбужденно вертеть головой и радостно каркать.

От неожиданности Тарен вскрикнул. Принц Рун встрепенулся, мгновенно вскочил на ноги и, угрожающе размахивая мечом, со свирепым лицом кинулся на помощь Тарену.

—                 Вот так да! — опешил он.— Это же сапожник! — сразу успокоившись, Рун опустил свой меч и заулыбался.— Неужели это ты? А где, интересно, те сандалии, которые ты обещал мне сшить?

—                 Увы, принц Рун,— ответно улыбнулся Гвидион,— придется тебе подождать до лучших времен.

—                 Он не сапожник,— поспешно прошептал на ухо Руну Тарен.— Это Гвидион, принц Дома Доны.

К ним подбежали Гурджи и Ффлевддур. Лицо барда вытянулось от удивления.

—                 Клянусь Великим Белином, — пролепетал Ффлевддур,— это… И подумать только, я делил с ним тюфяк в конюшне Динас Риднант! Лорд Гвидион, если бы ты только открылся мне…

—                 Извини, что так долго морочил тебе голову,— ответил Гвидион,— Я не мог поступить иначе. Тогда молчание было моей лучшей защитой.

—                 Я хотел искать тебя в Динас Риднант,— сказал Тарен,— но Мэгг не оставил нам времени. Он украл Эйлонви. Нам рассказали о месте, которое называется Каер Колюр. Туда он, возможно, и увез ее. Вот мы и пытаемся добраться до этих мест.

—                 Благодаря Карр я кое-что знаю о ваших злоключениях,—сказал Гвидион.—Она-то и сказала мне, что вы собирались идти вдоль реки. Но бедняжка потеряла вас, когда Ллиан стала ее преследовать. Зато она нашла меня.

Гвидион ласково потрепал Карр по жесткому крылу.

—                 Ачрен тоже ищет Каер Колюр,— добавил он.— Когда я это узнал, то попытался следовать за ее кораблем. Один рыбак плыл вместе со мной до самого северного побережья.— Он повернулся к Руну.— Люди с вашего острова смелы и благородны. Оказывай им уважение, когда станешь королем Моны, друг мой. А тот рыбак собирался доставить меня прямо в Каер Колюр. Но я не мог принять его мужественного предложения, потому что не имел права раскрыть ему своей цели. Но прежде чем возвратиться в гавань Моны, он с радостью отдал мне свою маленькую лодочку и ни за что не пожелал принять вознаграждения. Благородный и бескорыстный поступок.

—                 Ты уже побывал в Каер Колюр? — спросил Тарен.— Там есть хоть какой-нибудь след Эйлонви?

Гвидион кивнул:

—                 Да. Но мне не удалось освободить принцессу,— с трудом произнес он, нахмурившись — Она — пленница Ачрен. Увы, Мэгг передвигается быстрее любого из нас.

—                 Паук! — вскричал бард с таким жаром, что Карр подскочила на плече Гвидиона.—Усмехающийся, трусливый паук! Прошу вас, позвольте мне расправиться с ним! У меня с Мэггом давние счеты, и счет этот растет с каждой минутой. Пусть только попадется мне в руки, я его этими руками и задушу!

—                 Остынь,—приказал Гвидион.—Он, может быть, и паук. Но укус его смертелен. Тщеславие и злоба сделали его прислужником Ачрен, охотно выполняющим малейшее ее желание. Они заключили союз. И, спасая Эйлонви, мы вынуждены будем иметь дело сразу с двумя опасными врагами.

—                 А мы сможем ее освободить? — вскинулся Тарен.— Как ее охраняют?

—                 Прошлой ночью я плавал на остров,—сказал Гвидион.— За то короткое время, что я там оставался, мне не удалось выяснить, где прячут принцессу. Зато я увидел, что у Ачрен жалкая кучка воинов. К тому же это либо наемники, либо разбойники. Среди них нет ни одного из Детей Котла Аровна.— Он жестко усмехнулся.—Без помощи и защиты злобного лорда Аннувина угрозы Ачрен и ее высокомерные приказы всего лишь спесь, которая может потешить самолюбие, но не устрашить настоящих воинов.

—                 Тогда надо напасть на них сейчас же! —закричал Тарен, сжимая рукоять меча — Нас достаточно, чтобы победить и не такое войско!

—                 Дело не только в силе,—покачал головой Гвидион.—Я не все рассказал вам, да и сам многого еще не знаю. Даже сейчас полного ответа на загадку нет. Однако я узнал, что планы Ачрен гораздо шире, чем я мог предположить. К тому же и у Эйлонви, по-видимому, есть какие-то обязательства перед ней. Именно поэтому принцессу надо увозить из Каер Колюр как можно скорей, пока не поздно.

Гвидион завернулся в плащ и двинулся к берегу реки. Тарен схватил его за руку.

—                 Позволь нам пойти с тобой,—попросил он.— Мы будем рядом, если тебе потребуется помощь. Мы станем охранять Эйлонви, если ей удастся бежать.

Высокий воин остановился и внимательно поглядел на стоящих перед ним Тарена и его спутников. Затем он обратил свой взор на Тарена и пристально вгляделся в его лицо своими спокойными зелеными глазами.

—                 Я не сомневаюсь в мужестве каждого из вас. Но Каер Колюр таит гораздо большую опасность, чем вы представляете себе,—тихо и внушительно произнес он.

—                 Эйлонви дорога мне. Всем нам,— так же тихо, но твердо сказал Тарен.

Гвидион мгновение молчал, его морщинистое лицо было печальным и замкнутым. Затем он кивнул:

—                 Будет так, как вы хотите. Следуйте за мной.

Принц Дома Доны повел их через болотистую прибрежную равнину к небольшой бухточке в излучине реки, где качалась на воде у причального мостика маленькая лодка. Гвидион кивнул еще раз, приглашая спутников забраться в лодку, взял весла и быстрыми, бесшумными взмахами направил свое суденышко в сторону моря.

Блестящая черная вода перекатывалась за бортом низко сидящей лодки. Тарен, улегшись на носу, напрягал глаза в надежде заметить во тьме очертания Каер Колюр. Принц Рун и остальные сгрудились на корме, а Гвидион, мерно поводя своими мощными плечами, продолжал грести. Звезды стали таять. Морской туман поднимался вверх и постепенно превращался в холодные голубоватые облака.

—                 Мы должны действовать быстро и управиться до рассвета,— предупредил Гвидион.— Основные караулы Ачрен расставила перед входом вдоль берега. Мы же высадимся позади замка, обнесенного высокой стеной. В темноте нам, может быть, удастся подойти незамеченными.

—                 Глю сказал нам, что Каер Колюр стоит на клочке земли, отколовшемся от основного острова,— сказал Тарен.— Однако я не мог предположить, что его отнесло так далеко в море.

Гвидион вдруг нахмурился.

—                 Глю? Карр мне ничего не говорила о Глю.

—                 Это случилось уже после того, как Карр потерялась,— объяснил Тарен.— И ничего странного нет в том, что она не смогла разыскать нас вновь. Мы были глубоко под землей.— Он коротко поведал Гвидиону о том, как они нашли шар Эйлонви, о предательстве Глю и о странной книге.

Гвидион так внимательно слушал, что опустил весла и позволил лодке свободно плыть по течению.

—                 Жаль, что вы не рассказали об этом раньше, я бы придумал лучший способ сохранить его,— сказал Гвидион, когда Тарен протянул ему шар, который немедленно стал светиться ровным золотым светом.

Гвидион распахнул плащ и укрыл полой яркий луч света. Потом он быстро взял из рук Тарена книгу, открыл ее и поднес шар к пустым страницам. Древние письмена возникли тут же. Лицо Гвидиона было бледным и напряженным.

—                 Прочесть это не в моих силах,— сказал он.— Но зато я знаю, что это за книга. Она самое большое сокровище Дома Ллира.

—                 Сокровище Ллира? — прошептал Тарен— Откуда оно взялось? Значит, книга принадлежит Эйлонви?

Гвидион подтвердил его слова кивком.

—                 Она последняя принцесса из Дома Ллира, и это принадлежит ей по праву крови. Но ты должен понять вот еще что. Из поколения в поколение дочери Дома Ллира были среди самых искусных волшебниц Прайдена и всегда использовали свою силу и умение мудро и лишь во имя добрых дел. В их замке в Каер Колюр были собраны все сокровища Ллира, все волшебные вещи и колдовская утварь, чьи чудодейственные свойства неведомы даже мне.

Гвидион понизил голос, будто в открытом морс кто-то мог услышать его.

—                 Хроники Дома Ллира дают лишь туманные намеки на эти старательно охраняемые тайны. История рассказывает о волшебстве, которое передавалось от матери к дочери и имело название Золотой Пелидрин. Что это, я не знаю. И еще говорилось о книге, в которой описаны все секреты этих магических вещей и многие могущественные заклинания.

Гвидион вздохнул. Его слушатели затаили дыхание.

—                 Но Каер Колюр был заброшен и превратился в руины после того, как Ангарад, дочь Регаты, покинула замок, чтобы выйти замуж против воли ее матери,— продолжал Гвидион.— Книга заклинаний, которую она унесла с собой, считалась утерянной. О Золотом Пелидрине ничего не было известно.— Он повертел шар в руках. Но Золотой Пелидрин вовсе не был потерян. Его спрятали. Знаете, как и куда? —Он помолчал, потом подкинул на ладони золотой светящийся шар.—Самый лучший способ скрыть такой могущественный артефакт, это дать его в руки ребёнка, как игрушку.

—                 Эйлонви думала, что её послали жить с Ачрен, чтобы она училась волшебству, – продолжил Гвидион, – Но это совсем не так. На самом деле Ачрен украла Эйлонви и заточила в своём Спиральном Замке.

—                 Но разве Ачрен не узнала Золотой Пелидрин? – спросил Тарен, – Ведь если она знала, что это такое, то почему оставила его в руках Эйлонви?

—                 Ачрен не могла поступить иначе, – ответил Гвидион, – Да, она узнала золотой Пелидрин. Но также она знала, что если забрать шар насильно, то лишиться своей силы. Пелидрин никогда не признает незаконного владельца. Тогда же исчезла и книга. Ачрен ничего не оставалось делать, как ждать, когда же книга отыщется вновь.

—                 А Глю был как раз тем, кто нашёл эту книгу, – сказал Тарен, – Он даже не понял, что он приобрёл. Он думал, что его просто обманули.

—                 Он не мог думать иначе, – ответил Гвидион, – Ведь он не мог увидеть текст книги без Золотого Пелидрина. Но даже если бы он и увидел то, что написано в книге, это ему ничего бы не дало. Заклинания могут прочесть только члены Дома Ллира. Поэтому только Эйлонви может понять, что тут написано. К тому же, эти заклинания будут иметь силу, только если будут произнесены в Каер Колюр. Вот почему Ачрен так отчаянно искала её.

—                 Выходит Эйлонви в безопасности! – воскликнул Тарен, – Ачрен не посмеет причинить ей вред, так как только она может прочитать заклинания. И нам она тоже не осмелится повредить, ведь у нас есть книга и Золотой Пелидрин!

—                 Может быть, – мрачно сказал Гвидион, – Эйлонви сейчас даже в большей опасности, чем раньше.

Очень осторожно Гвидион положил книгу и золотой шар в карман своей потрёпанной куртки и стал усиленно грести. Тарен, цепляясь за борт лодки, увидел высокий тёмный холм впереди. Гвидион уверено вёл лодку к этому холму. Теперь, когда они вышли к морю, течение усилилось и всё быстрее несло судёнышко на остров. Принц Доны теперь усиленно маневрировал, гребя то одним веслом, то другим, пытаясь завести лодку в узкий, покрытый пеной канал.

Туман стелился между камней и забивался в каждую впадинку на острове. Башни Каер Колюр чёрными столпами вырисовывались на фоне тёмного неба. Когда-то они были величественны и горды, но сейчас превратились в зловещие руины, продолжающие разрушаться под действием ветра и морских брызг. Когда лодка подплыла ближе, стали различимы тяжёлые железные ворота, говорившие о том, что когда-то это была грозная крепость. Ворота выходили к морю, но сейчас Каер Колюр был затоплен и ворота стояли наполовину погруженные в солёную воду. Волны разбивались о них, как будто собирались взять давно разрушенную крепость штурмом.

Около массивных ворот ветер и вода образовали нишу, похожую на пещеру или грот. Как раз здесь Гвидион и причалил лодку. Безмолвно, жестом он приказал своим спутникам высаживаться на берег. Когда они выбрались на камни, Тарен вдруг услышал мучительный рев, грохот и протяжный стон железных ворот, будто они обрели голос в борьбе с безжалостной стихией и страдали от бешеной атаки волн. Гвидион вскарабкался наверх по каменным глыбам. Судорожно цепляясь за острые выступы камней, Рун медленно, с трудом лез вверх. Позади него ползли Тарен и Гурджи, каждый момент готовые поймать принца Моны, если тот оступится и сорвется. Ффлевддур молча следовал за ними.

Карр уже взлетела на стену, и Тарен на этот раз позавидовал тому, что у нее есть крылья. Им еще предстояло преодолеть нависающий над головой карниз или, вернее, то, что от него оставалось — зазубренные плиты парапета, опасно качающиеся колонки и каменные украшения. Гвидион вел их вдоль разрушенного фундамента стены подальше от ворот. В этом месте стена была расколота словно бы ударом гигантского меча, и мелкие камни завалили пролом. Принц Дома Доны жестом приказал им остановиться и замереть.

—                      Останетесь здесь,—чуть шевеля губами, прошептал Гвидион, когда они приблизились.—Я пойду первым и узнаю, где стоят стражники Ачрен.

Он бесшумно исчез в расселине. Остальные сгрудились между каменных глыб, не осмеливаясь разговаривать.

Тарен опустил голову на руки. Мысли его вновь и вновь возвращались к Эйлонви и словам Гвидиона. Он едва мог заставить себя поверить, что эта живая, стройная, смеющаяся и лукавая девушка умела повелевать такими могущественными силами, что даже Ачрен боялась ее. Скоро, скоро, твердил он себе, Эйлонви будет свободна! Но вместе с нетерпением рос и его страх. Тарен тревожно всматривался в темноту, напрягал слух и зрение, ожидая возвращения Гвидиона.

Он уже собирался пойти на поиски принца Дома Доны, когда Гвидион вынырнул из густой тени.

—                 Плохо, видно, Ачрен платит своим стражам,— тяжело дыша, улыбнулся он.— Один часовой лениво наблюдает за берегом. Другой сонно оперся о свой меч и позевывает. Остальные просто-напросто спят.

Спутники протиснулись в расщелину. Теперь предстояло найти темницу Эйлонви. Сердце Тарена упало при виде беспорядочных развалин. Где её искать? Изнутри руины Каер Колюр были похожи на огромный каменный скелет. Остатки когда-то великолепных королевских строений и башен лежали в безобразных развалинах. Тарен в тревоге поглядел на Гвидиона. Тот жестом велел обнажить мечи и быть ко всему готовыми. Затем он показал каждому направление его поисков, и друзья крадучись рассеялись среди развалин.

Ффлевддур уже двинулся в сторону одного из почти сохранившихся зданий, когда Тарен тихо окликнул его. Карр, успевшая слетать на одну из самых высоких башен, вдруг спланировала на плечо Тарену и каркнула ему прямо в ухо. Она била крыльями, щелкала клювом, а потом снова вспорхнула и облетела кругом островерхую башенку.

—                 Она нашла ее,— прошептал Тарен.— Наши поиски окончены!

—                 Сейчас только они и начались,—умерил его восторг Гвидион.— Один из нас должен взобраться наверх и посмотреть, возможно ли ее освободить? Остальные займут места подальше вдоль стены, чтобы нас не захватили врасплох воины Ачрен.

—                 Я пойду за ней! — рванулся Тарен, но вдруг осекся и повернулся к принцу Руну.— Она предназначена тебе,— тихо сказал он, опустив голову,— и твое право…

—                 Мое право доказать принцессе, что я достоин ее? — медленно произнес Рун.— Но мне больше этого не надо. Я доказал это самому себе и вполне доволен этим. И потом…—Он с трудом выдавил из себя признание: — Потом, мне кажется, что Эйлонви предпочла бы первым увидеть тебя.

Тарен поглядел на Гвидиона, и тот согласно кивнул, а остальным велел двигаться в обход замка, туда, где он обращен к берегу моря. Рун, Гурджи и Ффлевддур молча повиновались. Когда они скрылись в темноте, Гвидион вынул книгу и золотой шар из-за пазухи.

—                 Если что-нибудь случится с нами, эти вещи не должны попасть в руки Ачрен,— проговорил он, запихивая книгу и шар глубоко между камнями. Завалив щель тяжелым валуном и присыпав щебнем, он распрямился.—Здесь они в сохранности пролежат до нашего возвращения.

Карр уже кружила над головой Тарена. Гвидион достал из-за пояса моток тонкой бечевки, сделал на конце петлю, сунул её в клюв птице и что-то прошептал ей. Ворона стремительно взлетела на зазубренную вершину маленькой башенки, повозилась там и накинула петлю на остроконечный выступ.

Гвидион обернулся к Тарену.

—                 Я знаю, чего ты жаждешь,— мягко сказал он.— Что ж, Помощник Сторожа Свиньи, иди, взбирайся на башню. Я поручаю это дело тебе.

Тарен словно на крыльях полетел к подножию башни. Бечева туго натянулась под его весом, пока ноги искали точку опоры на шероховатой стене. Крепко ухватившись за конец бечевы, Тарен стал медленно подтягиваться вверх. Резкий, сильный порыв морского ветра налетел, закрутил его и отбросил от стены. На секунду Тарен завис над бездной, словно отброшенный от стены неумолимой силой. Он раскачивался, будто маятник гигантских часов. Тарен не осмеливался глянуть вниз, пытаясь остановить это головокружительное движение. Нога его снова нащупала выступающий из стены камень. Сосредоточив в руках всю свою силу и волю, Тарен медленно пополз вверх.

Прямо над его головой возник двустворчатый оконный переплет, и Тарен подтянулся до каменного подоконника. В маленькой каморке неверно мерцала тростниковая лампа. Сердце его дрогнуло. Эйлонви была здесь!

Принцесса неподвижно лежала на низкой кровати. На ней все еще было то самое платье, которое ей дала королева Телерия, хотя сейчас оно напоминало скорее лохмотья нищенки, разорванное, помятое, в пятнах грязи. Золотые волосы ее разметались по плечам, а лицо было бледным и осунувшимся.

Тарен быстро и ловко перемахнул через подоконник, мягко прыгнул на каменные плиты пола каморки и приблизился к Эйлонви. Девушка его не замечала, оставаясь в полузабытьи. Тарен осторожно тронул ее за плечо. Эйлонви шевельнулась, отвернулась к стене лицом и что-то неясно забормотала во сне.

—                 Скорее! — громко прошептал Тарен.— Гвидион ждет нас внизу!

Эйлонви пробудилась, провела рукой по лицу и открыла глаза. При виде Тарена она удивленно вскрикнула.

—                      Гурджи тоже здесь,— сказал Тарен — И Ффлевддур. И принц Рун. Все мы… Мы спасем тебя. Бежим!

—                      Это забавно,— сонно пробормотала Эйлон-ви.—Но кто они такие? И, кстати уж, кто ты?

Глава шестнадцатая.

ВСТРЕЧА С НЕЗНАКОМЦАМИ.

—                      Я Эйлонви, дочь Ангарад, внучка Регаты,— важно произнесла Эйлонви, возлагая руку на серебряный полумесяц у горла.— Но кто ты? — повторила она.—Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.

—                      Поднимайся! — вскричал Тарен, тряся ее изо всех сил —Ты спишь! Проснись!

—                 Да, да, сплю и вижу сон, вернее, видела,—ответила Эйлонви с отсутствующей сонной улыбкой.— Ты прогнал его. Но вот я снова вижу сон. Наяву? Разве можно видеть сон не во сне? — Она замолчала, нахмурясь,—Или можно? Когда-нибудь это непременно нужно будет выяснить… Забавно было бы посмотреть на себя, когда спишь. Но как это сделать, не могу вообразить.— Ее голос истаял, и она снова откинулась на подушки, словно забыв, что рядом стоит Тарен.—Трудно… трудно,— несвязно бормотала она, опять погружаясь в глубокий сон.— Как выйти из сна, не выходя из него? Оказаться снаружи? Или это все равно будет внутри?..

—                 Эйлонви! — в отчаянии тормошил ее Тарен.— Посмотри на меня! —Он попытался приподнять ее, но Эйлонви раздраженно отмахнулась —Ты должна, должна услышать меня! — настаивал Тарен.

—                 Я это и делаю,—равнодушно ответила она.— Но мало что понимаю из твоей болтовни. Мне гораздо уютнее и приятнее спать, чем слушать твои дикие крики. Но что мне снилось? Приятный сон… с поросенком… и кем-то, кто… нет, сон сразу исчез, упорхнул быстрее, чем спугнутая бабочка. Ты испортил его.

Тарен еще раз попытался приподнять девушку и посадить ее на кровати. Теперь он смотрел со страхом на ее скованное сном неподвижное лицо. Несмотря на порванное платье и спутанные волосы, Эйлонви выглядела вполне здоровой и даже неизмученной. Но глаза ее были странными, словно бы плоскими, лишенными глубины и живой мысли. Нет, это не сон сковал ее, вдруг понял Тарен, и руки его задрожали. Да, Эйлонви опоили каким-то ядовитым зельем! Или… сердце его застучало прямо в горле… или ее заколдовали?..

—                 Вслушайся в мои слова,— молил он,— очнись! У нас нет времени…

—                 Ужасная манера —с криком и топотом врываться в чужие сны! —с досадой проговорила Эйлонви.—Это просто невежливо, в конце концов! Будто топчешь и рвешь паутину, которую с таким трудом сплели другие.

Тарен метнулся к окну. Но увидеть в темноте никого не смог. Даже Карр куда-то подевалась. Однако луна уже опускалась на край неба, и, значит, оно вот-вот посветлеет. Он снова обернулся к Эйлонви.

—                 Я тебя очень прошу, пойдем! Скорее! — закричал он.— Спускайся со мной! Веревка прочная и выдержит нас обоих.

—                 Веревка? — удивленно подняла брови Эйлонви.—Скользить вниз? С тобой? Да мы знакомы-то всего несколько мгновений! Не считаешь ли ты, что неудобно делать незнакомой девушке такое глупейшее предложение? Нет уж, спасибо! — Она подавила зевок.—Скользи по своей веревке сам,—добавила она с неприязнью,— а мне уж позволь досматривать сны. Надеюсь, мне удастся вспомнить, на чем я пробудилась, и досмотреть до конца. Самое противное—это прерванный сон! Никак нельзя вернуться в него снова.

Тарен, совершенно измученный ее сонным равнодушием и своей собственной тревогой, бросился на колени перед кроватью Эйлонви.

—                 Чем тебя опутали? — прошептал он.— Попытайся скинуть это наваждение. Борись с ним! Неужто ты не можешь вспомнить, кто я? Тарен, Помощник Сторожа Свиньи…

—                 Как интересно! — хихикнула Эйлонви.— Когда-нибудь ты непременно расскажешь о себе подробнее. Но только не сейчас,— Она опять сладко зевнула.

—                 Напрягись,— настаивал Тарен.— Вспомни Каер Даллбен… Колл… Хен Вен…

Морской ветерок втянул в окно белые косы тающего тумана. Тарен перечислил имена своих друзей, припомнил забавные словечки Гурджи.

Взгляд Эйлонви, казалось, блуждал далеко отсюда, от него, от его воспоминаний, да и она сама словно была далеко от этой комнаты, хоть и лежала на расстоянии вытянутой руки.

—                 Каер… Даллбен…— пробормотала она.— Как любопытно… мне кажется, это обрывок моего сна… Там был сад, цветущие деревья… и я взбиралась высоко-высоко…

—                 Да, так и было,— воодушевился Тарен.— Я тоже помню тот день. Ты сказала, что залезешь на самую верхушку яблони. А я просил тебя этого не делать, но ты все равно полезла…

—                 Я хотела рассмотреть поближе яблоневые ветки, усеянные цветами,— медленно продолжала Эйлонви.— Их нужно изучать каждый год, потому что каждый раз они разные. И во сне я добралась до самой верхней ветки…

—                 Это был не сон! — теребил ее Тарен.— Это было на самом деле! Это была жизнь, твоя собственная жизнь, а вовсе не тень, которая тает с заходом солнца! Ты на самом деле добралась до самой высокой ветки. И она обломилась, как я и опасался.

—                 Как это кто-то может знать чей-то чужой сон? — протянула Эйлонви, словно бы разговаривая сама с собой.— Вот странность! Да, верно, она сломалась, и я падала, падала, падала… Внизу был кто-то, кто поймал меня. Это и был Помощник Сторожа Свиньи, да? Интересно, что стало с ним после?

—                 Он сейчас здесь, перед тобой,— тихо внушал ей Тарен.— Он долго искал тебя повсюду, бродил по дорогам, которые и ему самому были неведомы. Теперь, когда он тебя нашел, не сможешь ли ты отыскать тропку, ведущую назад, к нему?

Эйлонви поднялась. Ее глаза ожили, впервые в них засветилась какая-то живая мысль. Тарен протянул к ней руки. Она поколебалась, потом двинулась ему навстречу.

Но не сделала и двух шагов, как взгляд се снова затуманился, свет в глазах погас.

—                 Это сон, не более того,— прошептала она и отвернулась.

—                 Это Ачрен заворожила тебя! — воскликнул Тарен.—Но больше ей не властвовать над тобой!

Он схватил девушку за руку и силой потащил к окну.

При звуке имени Ачрен Эйлонви одеревенела и вырвалась из его рук. Лицо ее, безжизненное, словно маска вдруг запылало.

—Ты осмелился дотронуться до принцессы из Дома Ллира?

Голос ее стал резким. Глаза загорелись холодным блеском. И Тарен понял, что краткий миг воспоминаний улетучился. Он знал, что Эйлонви надо вырвать отсюда любым способом. С ужасом он подумал, что принцесса сейчас отделена от него невидимой, непроницаемой стеной забвения и нет надежды дотянуться до нее словами, воспоминаниями, мольбой. Он, не раздумывая, схватил Эйлонви за талию и попытался взвалить себе на плечи.

Эйлонви ударила его в лицо с такой силой, что он зашатался. И все же боль он почувствовал не от удара а от её холодного, презрительного, высокомерного взгляда. На ее губах теперь змеилась злобная и насмешливая улыбка. Для нее он был чужим, незнакомым, и от этого сердце его разрывалось.

Он еще раз попытался схватить ее. Эйлонви с криком ярости изогнулась назад и вырвалась.

—                 Ачрен! — позвала она — Ачрен! На помощь!

Она рванулась к двери, выскочила из комнаты и понеслась по коридору. Тарен схватил тростниковую лампу и помчался следом за убегающей принцессой. Ее сандалии громко хлопали по каменному полу в темноте коридора. Край платья мелькнул и исчез за утлом. Эйлонви не переставая выкрикивала на бегу имя Ачрен. Еще мгновение, и она поднимет на ноги весь замок! Тарен проклинал себя за глупую поспешность. Теперь не оставалось ничего другого, как догнать заколдованную девушку, прежде чем исчезнет последняя надежда на бегство и спасение. Он уже слышал крики и звон клинков там внизу, у стены.

Пламя тростниковой лампы опалило ему руку, и он в сердцах отбросил ее в сторону. Уже в темноте

Тарен не разбирая дороги помчался в конец коридора, а потом по лестнице вниз. На всем бегу он влетел в Большой зал Каер Колюр. Алая дымка рассвета затянула его разбитые и полуразрушенные окна. Эйлонви неслась по этому гигантскому залу, перепрыгивая через вздыбленные и расколотые каменные плиты пола. И снова исчезла в полутьме. Неожиданно чья-то рука вцепилась в полу его куртки и рванула так резко, что Тарен почти откинулся назад. Свет факела полоснул его по глазам.

—                 Сторож Свиньи! — прошипел Мэгг.

Главный Управитель выхватил кинжал и направил его в грудь Тарена. Тот успел отвести руку и отразить неминуемо смертельный удар. Мэгг взвыл и занес над головой факел, словно меч. Тарен отпрянул назад, пытаясь выхватить свой собственный меч. Крики разбуженных стражников эхом заметались по залу. В следующее мгновение он увидел Гвидиона, за ним, отражая натиск врагов, пятились остальные.

Мэгг, забыв о Тарене, повернулся лицом к Гвидиону и его друзьям. Ффлевддур отшвырнул насевших на него воинов и устремился к Главному Управителю. Грива желтых волос струилась и трепетала за спиной барда. Лицо его сияло яростным восторгом боя.

—                 Он мой! Паук мой! —кричал Ффлевддур.

Клинок свистел и крутился над его головой. Мэгг при виде неистового барда завопил от страха и попытался ускользнуть. Ффлевддур в мгновение ока оказался рядом с ним, расшвыривая наседавших стражников, направо и налево ударяя плоской стороной меча, словно бы сберегая всю его убойную силу для убегающего Мэгга. Тот, поняв вдруг, что не сумеет спастись бегством, обернулся и со всей силой отчаяния прыгнул на барда, протянув руки к его горлу, и оба покатились по полу.

Прежде чем Тарен успел прийти на помощь Ффлевддуру, дорогу ему преградил воин с занесенным над головой топором. Еще через мгновение Тарен уже был оттеснен в самый угол зала. Он видел, как среди неразберихи битвы мечется принц Рун, как бьется сразу с толпой стражников Гвидион. Меч принца Моны сломался, и он размахивал коротким обломком, но каким-то чудом угодил в голову стражника, нападавшего на Тарена, и тот со стоном упал.

Ффлевддур и Мэгг все еще боролись. Но когда Тарен рванулся к барду, темная лохматая фигурка Гурджи опередила его. С бешеным воплем Гурджи взлетел в воздух и шлепнулся на Мэгга. Он вцепился в массивную серебряную цепь, обвивающую шею Главного Управителя, и повис на ней. Мэгг захрипел и повалился на спину, задыхаясь и шипя. В одно мгновение бард вскочил на ноги и навис над Мэггом. Гурджи отпрянул в сторону и тут же, не обращая внимания на удары молотящих по воздуху ног Мэгга, уцепился за его пятки и изо всех сил старался прижать их к полу. Ффлевддур навалился на голову Управителя, и казалось, вот-вот осуществит свою мечту задушить, раздавить ненавистного ему паука.

В руках Гвидиона черной молнией сверкал выхваченный из ножен Дирнвин. Он уже поразил двух воинов, которые растянулись без движения на каменных плитах пола. Остальные стражники, испуганные черным пламенем мелькающего меча, разбежались. Широкими шагами Гвидион поспешил к своим спутникам.

—                 Эйлонви заколдована! — прокричал Тарен.— Я потерял ее!

Глаза Гвидиона обежали выплывающий из тьмы ночи зал. Взгляд его остановился на алой занавеси в дальнем углу. Там, у освещенного неверными лучами рассвета алькова стояла Эйлонви. Рядом с ней — Ачрен.

Глава семнадцатая.

ЗАКЛИНАНИЯ КАЕР КОЛЮР

Тарен застыл с замирающим сердцем. Он вспомнил другой день, когда также стоял с ужасом перед злой волшебницей. Он задрожал, как если бы вновь был тем мальчиком, который увидел королеву в чёрной рясе. её волосы спадали серебряными локонами до плеч, лицо всё также прекрасно, хотя и было мёртвенно-бледным. Очень давно, в Спиральном Замке, она была вся украшена драгоценными камнями, а теперь ни браслеты, ни кольца не украшали её стройные белые руки. Но её глаза сверкали так, что заменяли все недостающие драгоценности, и Тарен не мог отвести от них взгляд.

Гвидион выступил вперёд, Тарен последовал за ним с высоко поднятым мечом. При их виде, Эйлонви отшатнулась и прижалась к Ачрен.

– Положи оружии, – приказала волшебница, – Жизнь девочки связана с моей, если ты убьёшь меня, то умрёт и она!

Увидев чёрный меч, Ачрен застыла, но не сделала ни малейшей попытки к бегству. Вместо этого губы её скривились в некое подобие жуткой улыбки. Гвидион остановился и пытливо посмотрел на волшебницу. Медленно, с тёмным от гнева лицом, он вложил Дирнвин в ножны.

– Слушайтесь её, – пробормотал Тарен, – Даже в смерти она может быть смертельно опасна.

– Ты поступил мудро, принц Гвидион, – тихо сказала Ачрен, – Ты не забыл меня, а я не забыла тебя. Я также вижу тут Помощника Сторожа Свиньи и глупого барда, который уже давно должен был стать падалью для ворон! Остальные мне не знакомы, но я думаю, это и не важно.

– Сними своё заклятье с Эйлонви, – сказал Гвидион, – И ты сможешь свободно уйти куда захочешь. Мы не остановим тебя.

– Господин Гвидион щедр, – с насмешливой улыбкой сказала Ачрен, – Ты предлагаешь мне свободно и безопасно уйти. Но можешь ли ты обеспечить безопасность себе и своим спутникам, находясь в Каер Колюр? Ваша участь предрешена, не смотря на такие храбрые слова! – её взгляд задержался на Гвидионе, – Как жаль, что такой мудрый человек пренебрег возможностью стать моим супругом и править вместе со мной… когда такая возможность у него еще была…

Ачрен откинула назад голову, и волосы ее всколыхнулись волной.

—                 Освободить девушку? — продолжала она.— Нет, лорд Гвидион. Она будет подчиняться и служить мне как я того пожелаю. Ее связывают не только мои заклинания. Вам известно ее происхождение, вы знаете, что в её жилах течет кровь волшебниц. И сам Каер Колюр давно ожидал и призывал свою принцессу. Он взывал к ней, притягивал ее, и так будет всегда, пока хоть один камень здесь стоит на другом. Это ее право и обязанность по рождению, а я не более чем связующее звено между Эйлонви и её родовым гнездом.

—                 Ты принудила ее прийти сюда! — взорвался Тарен.— Эйлонви появилась в Каер Колюр не по своей воле! И не останется здесь, как только очнется!

Отчаянный вопль Тарена привлек внимание Эйлонви, и она с любопытством воззрилась на него. Рука Гвидиона, лежавшая на плече юноши, повлекла его назад.

—                 Неужто она и в самом деле не сама этого хочет? — притворно удивилась Ачрен. Она величественно простерла руку в сторону алькова, где стоял старинный сундук величиной с саму Эйлонви.—Я показала ей, что в нем сокрыто,—сказала Ачрен,— Все тайны магии сохранены для нее. Все принадлежит ей. Во власти принцессы такая великая сила, о какой она и помыслить не могла. Неужели ты станешь убеждать её отказаться от всего этого? Что ж, пусть решает сама.

При этих словах Ачрен Эйлонви подняла голову. Губы ее раскрылись, но она не заговорила. Словно бы колеблясь, она перебирала пальцами, играла серебряной цепью, обвившейся вокруг ее шеи.

—                 Послушай меня, принцесса,— тихим, но властным голосом произнесла Ачрен,—они хотят лишить тебя наследства. Волшебства, которое принадлежит тебе по праву крови.

—                 Я принцесса из Дома Ллира,— размеренно, холодно и высокомерно отчеканила Эйлонви,—Я желаю взять то, что принадлежит мне. Кто эти люди, которые хотят отобрать у меня все это? Я вижу того, кто недавно напугал меня в моей комнате. Сторож Свиней, как он заявил. Остальных я и вовсе вижу впервые.

Жалобный и рвущий сердце вой Гурджи разнесся по Большому залу:

—                 Да, да! Нет, нет! Ты знаешь нас! О да! Не наполняй мою бедную, слабую голову жалками и печалками! Ты не могла забыть! Это я, Гурджи! Скромный, верный Гурджи! Он жаждет послужить мудрой, прекрасной принцессе, как это делал всегда!

Тарен отвернулся. Горе несчастного маленького существа причиняло ему еще большее страдание, чем собственная печаль. Ачрен, внимательно и пристально наблюдавшая за Эйлонви, удовлетворенно кивнула.

—                 А их судьба? — сурово сказала она.—Какова должна быть судьба тех, кто собирался отнять наследство принцессы?

Эйлонви нахмурилась. Ее глаза перебегали с одного стоящего перед ней человека на другого. Словно бы нехотя она повернулась к Ачрен и растерянно произнесла:

—                 Их… их следует наказать.

—                 Она говорит твоим голосом! — вскричал Тарен.— Твоими словами! В ее сердце нет злобы, она не желает того, что произносят ее уста!

—                 Ты так думаешь? — ядовито улыбнулась Ачрен. Она крепко взяла Эйлонви за руку и указала на Мэгга, распростертого на каменных плитах пола под тяжестью навалившегося на него Ффлевддура.—Видишь, принцесса, один из твоих верных слуг все еще во власти этих вторгшихся сюда людей. Вели освободить его!

Ффлевддур, сидя верхом на плечах Мэгга, крепче ухватил Главного Управителя за шиворот. Мэгг плевался, извивался червем и ругался на чем свет стоит, пока бард гневно тряс его, словно бы собираясь вытряхнуть душу.

—                 Твой дрессированный паук — мой пленник! — прохрипел Ффлевддур — У меня к нему свой, давний и еще не оплаченный счет. Ты желаешь, чтобы я его отпустил, дорогуша Ачрен? Тогда отпусти Эйлонви.

—                 Не смей ставить мне условий! — заносчиво ответила Ачрен.

Она сделала короткий жест в сторону Эйлонви, и Тарен увидел, как лицо девушки исказилось свирепым и грубым выражением. Она вытянула вперед руку, указательный палец ее медленно заскользил вдоль ряда стоящих перед ней.

—                 Который из них? — словно бы покорно спросила Ачрен.— Некрасивое лохматое существо, которое осмелилось назваться твоим слугой? Я правильно угадала?

Гурджи насторожился. Он озадаченно и испуганно следил за Эйлонви, пока Ачрен что-то шептала ей на странном, непонятном языке. Пальцы девушки слегка шевелились, словно бы послушные словам Ачрен. Гурджи расширенными глазами, как завороженный, следил за их движением. Мгновение он, застыв, стоял перед Эйлонви с открытым ртом. Рука ее поднялась и нацелилась прямо на сбитого с толку Гурджи. Внезапно пальцы Эйлонви судорожно напряглись и сжались. С резким криком боли Гурджи дернулся, сжимая руками голову.

Глаза Ачрен заблестели от удовольствия. Она опять настойчиво зашептала что-то на ухо Эйлонви. Гурджи завизжал. Он безумно завертелся на одном месте, руки его замолотили по воздуху, будто отражая удары невидимого мучителя. С криком он бросился на пол, скрючился и принялся перекатываться с боку на бок. Тарен и Гвидион кинулись к нему, но обезумевший от боли Гурджи, словно дикий раненый зверек, слепо отбивался от них и в агонии колотил руками и ногами по воздуху.

Ффлевддур вскочил на ноги.

—                 Хватит! — вскричал он,— Не мучьте больше Гурджи! Вот вам ваш Мэгг! Берите его!

Послушная приказу Ачрен, Эйлонви бессильно уронила руки, прижала их к бокам. Гурджи лежал, тяжело дыша. Тело его сотрясалось от рыданий. Он с трудом поднял свою лохматую, взъерошенную голову, и Тарен с состраданием увидел, что по щекам его струятся слезы боли и обиды. Измученное существо с трудом поднялось на четвереньки.

Все еще всхлипывая, Гурджи немного прополз вперед. Его заплаканные глаза обратились к Эйлонви.

—                 Мудрая принцесса,—простонал он.—Я знаю, это не по твоей воле, не по твоему желанию разрывали бедную, слабую голову ужасные больки. Гурджи знает это. Гурджи прощает тебя, добрая принцесса.

Тем временем освободившийся от хватки барда Мэгг, не теряя времени, вскочил на ноги и подкатился к Ачрен. Ффлевддур все-таки здорово помял Главного Управителя. Красивая его одежда была разодрана, всегда тщательно приглаженные, прямые волосы прилипли ко лбу, серебряная цепь, этот непременный знак его высокой должности, перекрутилась и сплющилась. Тем не менее, оказавшись рядом с Ачрен, он сложил на груди руки и высоко вскинул голову. Яростью и ненавистью налились его маленькие глазки. Тарен был уверен, что, дай ему Ачрен власть распоряжаться их судьбами, одного взгляда Мэгга было бы достаточно, чтобы заставить Ффлевддура кататься по полу в мученьях, не сравнимых даже с теми, какие достались на долю несчастного Гурджи.

—                 Ты дорого за это заплатишь, арфист! — процедил Мэгг.—Я рад, что не приказал избить и прогнать тебя при первой же встрече, потому что теперь смогу доставить себе удовольствие повесить тебя на струнах твоей арфы на самой высокой башне замка Руддлума. И я так и сделаю, когда стану хозяином Динас Риднант.

—                 Хозяином Динас Риднант? — захохотал Ффлевддур.—Да цепь Управляющего и то слишком большая честь для тебя!

—                 Трепещи, арфист! —сжал губы Мэгг.—Динас Риднант уже мой! Он обещан мне. И все королевство! Король Мэгг! Мэгг Великолепный!

—                 Король Мэгг? Ха-ха! Мерзкий Мэгг, вот ты кто! — не унимался бард,—Неужели Ачрен обещала тебе королевство? Не смеши! Ты не заслуживаешь даже владеть кухонной пристройкой!

—                 Обещания Ачрен вероломны! — вскричал Тарен.— Ты еще узнаешь это на свою беду, Мэгг!

Королева в черном одеянии лишь улыбнулась.

—                 Ачрен умеет наградить тех, кто служит ей, так же как она умеет наказывать тех, кто ей бросает вызов. Королевство Мэгга будет одним из самых могущественных на этой земле. А Каер Колюр возродится и станет еще прекраснее, чем прежде. Его Большой зал будет сердцем всего Прайдена. Сам хозяин Аннувина в почтении опустится на колени передо мной.—Голос Ачрен упал почти до шепота. Холодный огонь зажегся в ее глазах, озарил резкие черты ее бледного лица. Взгляд ее теперь блуждал где-то далеко над их головами,—Аровн из Аннувина,—жестко проговорила она,—еще будет молить меня о снисхождении и благосклонности. Но его трон рухнет. Это я, Ачрен, когда-то указала ему тайный путь к власти. Это я правила Прайденом до него, и никто не осмеливался оспорить мою власть. И вновь будет так! Раз и навсегда!

—                 Да, еще живы легенды о давних временах твоего правления,—резко сказал Гвидион —Осталась память о том, как ты пыталась держать сердца и разум в рабстве. Ты мучила тех, кто не хотел поклоняться тебе. Но и для того, кто рабски склонялся перед тобой, жизнь была не лучше медленной смерти. Я знаю и о крови несчастных, которых ты приносила в жертву своей мерзкой страсти наблюдать их мучения, с наслаждением слушать предсмертные крики обреченных. Нет, Ачрен, этого тебе не вернуть. Или ты надеешься, что эта девушка приведет тебя к желанной власти?

—                 Она будет подчиняться мне,— ответила Ачрен.— Это так же верно, как если бы я держала в руке ее живое, трепещущее сердце.

Глаза Гвидиона вспыхнули зеленым светом.

—                 Пустые твои слова, Ачрен. Речи твои не могут обмануть меня. Ты надеешься править с помощью принцессы Эйлонви? Чары, которыми она повелевает, все еще спят, как и она сама. И не в твоих силах пробудить их.

Лицо Ачрен снова стало мертвенно-бледным. Она отшатнулась, будто ее хлестнули по щекам.

—                 Ты говоришь о том, чего не знаешь и знать не можешь!

—                 О нет, это не так! — взорвался вдруг до сих пор молчавший принц Рун. Он победно повернулся к Ачрен и выпалил: — Книга! Золотой светильник! Мы их получили и никогда не отдадим!

Глава восемнадцатая.

ЗОЛОТОЙ ПЕЛИДРИН

– Принц Рун! Замолчи! — запоздало крикнул Тарен.

Но Рун и сам уже понял, какую ошибку совершил, и в испуге зажал рот ладонью. Круглое лицо его исказилось от страха. В замешательстве он оглядывался вокруг. Гвидион молчал. Его морщинистое лицо напряглось и побледнело. Впрочем, брошенный им на принца Моны взгляд был не упрекающим, а скорее печальным. Плечи Руна опустились, он сник, повесил голову и с несчастным видом отвернулся ото всех.

До того, как принц Рун неожиданно ляпнул о книге и золотом шаре, Ачрен, как видел Тарен, была явно напугана и озадачена словами Гвидиона. Тень страха пробегала по ее лицу. Теперь же она гордо выпрямилась, губы ее раздвинулись в коварной улыбке.

– Ты думаешь, я пыталась скрыть правду от тебя, лорд Гвидион,—сказала она.—Я знаю, что книга заклинаний исчезла из Каер Колюр. Да, я долго искала ее. Золотой Пелидрин тоже был утрачен. То ли принцесса Эйлонви выбросила его, то ли потеряла. Ты прав, без этих двух вещей мои планы были бы невыполнимы. Но теперь они здесь, не так ли? Прими мою благодарность, лорд Гвидион—Ачрен уже откровенно смеялась,—Ты избавил меня от утомительных поисков. Избавь же и себя и своих спутников от той боли, что им придется претерпеть, если ты сам не отдашь мне эти вещи. Ну, отдай их мне! — резко приказала она.

Губы Гвидиона сжались, морщины лица его отвердели. Медленно и спокойно он произнес:

—                 Принц Моны не обманул тебя. Мы действительно нашли и книгу, и Золотой Пелидрин. Но ты никогда их не получишь!

—                 Неужели? — ехидно протянула Ачрен,— Мне достаточно протянуть руку, и они будут у меня!

—                 Но их нет у нас,—ответил Гвидион —Они хорошо спрятаны, и найти их ты не сможешь.

—                 Ну, это легко исправить,— улыбнулась Ачрен.— Есть средства, которые развяжут любой язычок, и он сам выкрикнет любую, самую сокровенную тайну, поведает самый важный секрет — Она посмотрела на принца Руна, — Принц Моны, надеюсь, заговорит и без моей настоятельной просьбы, не так ли?

Рун заморгал и прерывисто вздохнул, но продолжал неотрывно и отважно глядеть прямо в глаза Ачрен.

—                 Если ты решила мучить меня,—сказал он,— пожалуйста, не тяни. Попробуй. Интересно будет посмотреть, что ты из меня вытянешь и много ли выяснишь, поскольку я и сам не имею понятия, где спрятан Пелидрин. Ну, что медлишь? Начинай!

—                 Отдай мне арфиста, леди Ачрен,— задрожал от нетерпения Мэгг в то время, как Ффлевддур ощетинился и с вызовом уставился на него.—Отдай! — страстно повторил Главный Управитель.— Он под мою музыку запоет лучше, чем когда-то пел под свою арфу. Я его быстро прикончу.

—                 Попридержи язык, Мэгг! — прошипела Ачрен.— Они должны заговорить, прежде чем я покончу с ними.

Рука Гвидиона потянулась к рукояти черного меча.

—                 Только посмей тронуть хоть одного из моих спутников! — воскликнул он.— Сделаешь это, и, клянусь, я уничтожу тебя, пусть это будет стоить мне жизни!

—                 И я клянусь! — отпрянула Ачрен — Попробуй тронуть меня, и девушка умрет! — Она вдруг успокоилась и тихо произнесла: — Что, так и будем стоять, Гвидион? Выбирай, или жизнь за жизнь, или же за смерть — смерть!

—                 Если они взяли мою игрушку,— сказала Эйлонви, прижимаясь к Ачрен,— пусть вернут се. Не годится золотому шару оставаться в руках каких-то незнакомцев.

Тарен непроизвольно ахнул, услышав слова Эйлонви. Ачрен, внимательно следившая за всеми, быстро повернулась к нему.

—                 Это не радует тебя, Помощник Сторожа Свиньи? — усмехнулась она, — Тебе обидно, что она называет тебя незнакомцем? Для тебя это острый нож! Верно? Больнее, чем муки несчастного лохматого существа, совсем недавно катавшегося у твоих ног! Но это не выбить у нее из головы, пока я не прикажу. Хочешь все изменить? Тогда… Неужто какая-то золотая безделушка слишком высокая цена за это? Или книга заклинаний, которая вам все равно ни к чему?

Ачрен приблизилась к Тарену, вперив в него взгляд своих немигающих глаз. Голос ее понизился до зловещего шепота. Слова ее, казалось, достигали не только его ушей, но проникали в самое сердце, падали камнем.

—                 Какая разница Помощнику Сторожа Свиньи, кто правит Прайденом? Я или некто иной? Даже лорд Гвидион не в состоянии вернуть тебе ту, кто для тебя всего дороже. Своим упрямством он может лишь ускорить ее смерть. А я могу отдать тебе её жизнь. Да, лишь я могу обещать тебе этот бесценный дар!

Она уже почти шептала ему на ухо, приникая к его груди.

—                 И больше, гораздо больше,—лились ее слова, ядом обещаний отравляя сердце Тарена.— Со мной принцесса Эйлонви станет королевой. Но кто станет ее королем? Хочешь, чтобы я освободила ее от слова, данного этому безмозглому принцу? Да, да, Мэгг сказал мне о скорой ее свадьбе с сыном Руддлума.

Тарен отшатнулся, но Ачрен не отпускала его.

—                 Если это случится, то какова будет участь Помощника Сторожа Свиньи? Выиграть принцессу сейчас, чтобы потом отдать её другому! Не об этом ли ты все время думаешь, Тарен из Каер Даллбен? Так подумай и о том, что Ачрен отвечает услугой за услугу.

Глаза Ачрен пронзали его, как две ядовитые стрелы, и голова Тарена закружилась. Он тщетно заставлял себя не слушать ее пронзительный шепот. Он отворачивался, закрывал уши ладонями.

—                 Теперь говори…— приказывал голос Ачрен.— Золотой Пелидрин… спрятан… ну!

Тарен содрогался всем телом.

—                 Ты получишь то, что просишь!

Чей это голос? В первое мгновение Тарену показалось, что это он сам, против своей воли, выкрикнул, выкинул эти слова в тишину. Но тут же понял: нет, это не он сказал!

Страшные слова эти произнес Гвидион!

Принц Дома Доны стоял, гордо откинув голову в шапке седых волос. Глаза его сверкали. Гнев неузнаваемо исказил мужественное лицо. Голос воина был резким, холодным, он прозвенел под сводами Большого зала будто удар стального клинка о камень. Страшен был этот голос, и Тарена пронзила дрожь. Даже Ачрен вздрогнула от неожиданности и замерла.

—                 Ты получишь то, что просишь,—вновь твердо повторил Гвидион.— Золотой Пелидрин и книга заклинаний зарыты у разрушенной стены около ворот. Я сам их там спрятал.

Ачрен мгновение помолчала, потом глаза ее сузились.

—                 Ты лжешь мне, Гвидион? — злобно прошипела она сквозь сжатые зубы.— Если это неправда, минуты жизни принцессы Эйлонви сочтены.

—                 Ты можешь пойти и взять их,—спокойно ответил Гвидион.— Неужели ты станешь еще медлить?

Ачрен коротко кивнула Мэггу.

—                 Сходи и принеси их,— приказала она. Главный Управитель торопливо покинул зал, а Ачрен снова обернулась к Гвидиону.— Остерегись, принц Дома Доны! — предупредила она.— Не касайся своего черного меча. Не подходи ко мне!

Гвидион промолчал. Тарен и его спутники стояли неподвижно. Все безмолвствовали.

Мэгг вернулся. Его болезненное, желтое, водянисто-одутловатое лицо дергалось от возбуждения. Он торжественно нес на вытянутых руках Золотой Пелидрин и книгу. Запыхавшись, он подбежал к Ачрен.

—                 Вот они! — кричал Мэгг — Они наши!

Ачрен выхватила у него добычу. Золотой шар был тусклым, померкшим, как свинец. Зато Ачрен сияла. Она алчно разглядывала шар, в хищной улыбке обнажились кончики ее острых белых зубов. Мгновение она сжимала в руках золотой шар, словно не имея сил расстаться с ним, потом передала его Эйлонви.

Мэгг был вне себя от нетерпения и страстного желания получить наконец награду за свою преданность. Он мял в руках серебряную цепь, обрюзгшие щеки его подрагивали, маленькие цепкие глазки излучали злорадство и торжество.

—                 Мое королевство! — вдруг завопил он высоким, пронзительным голосом,—Мое! Оно скоро, совсем скоро станет моим!

Ачрен окинула его надменным и холодным взглядом.

—                 Замолчи! Королевство? Тебе, лицемерному дураку? Будь благодарен, если тебе позволят сохранить жизнь!

Челюсть Мэгга отпала. Лицо приобрело цвет заплесневелого сыра. Задыхаясь от страха и скрытой ярости, он сжался под угрожающим взглядом Ачрен.

Книга заклинаний лежала открытой на вытянутой руке Эйлонви. Она взяла Золотой Пелидрин и с любопытством разглядывала его. В глубине золотого шара затеплился слабый огонек, крошечная крутящаяся искорка. Эйлонви нахмурилась, и странное выражение появилось на ее лице. Тарен, объятый ужасом, не отрываясь, смотрел на несчастную принцессу. Эйлонви содрогалась, голова ее дергалась из стороны в сторону, словно от боли. На мгновение глаза ее расширились, и казалось, что она вот-вот заговорит. Но с ее губ сорвался лишь протяжный выдох, похожий на стон. Тарену даже показалось, что в глазах ее мелькнуло какое-то воспоминание, взгляд Эйлонви потеплел, словно она снова обрела память. Было ли это ее собственное имя, которое она старалась выкрикнуть? Или какое-то другое имя? Девушка тряслась, будто ее разрывали могучие силы, гнездившиеся в ней самой.

—                 Читай вслух заклинания! — приказала Ачрен.

Мало-помалу свет Золотого Пелидрина становился ярче.

Но всему Большому залу разлетелся слабый, словно бы смущенный шепот, не более слышимый, чем ветерок от летящей стрелы. Шепот этот торопил, понукал, упрашивал, приказывал. Казалось, каждый камень Каер Колюр обрел голос.

—                 Быстрей! Быстрей! — торопила Ачрен.

Надежда волной нахлынула на Тарена. Он понял, что Эйлонви борется со всем тем, что сковывает ее, держит в крепких тисках. Несчастная девушка была сейчас наедине с самой собой, вне досягаемости угроз Ачрен, но и отделенная непроницаемой стеной от своих страдающих, жаждущих ей помочь друзей.

И внезапно ее внутренняя борьба прекратилась. Эйлонви успокоилась. Тарен в отчаянии вскрикнул, когда девушка решительно подняла мерцающий шар и поднесла его к пустой странице раскрытой книги.

Золотой Пелидрин загорелся ярче, чем обычно, и Тарен заслонил глаза ладонью, чтобы защититься от его невыносимого света. А свет этот залил Большой зал. Гурджи упал на пол и закрыл голову своими лохматыми руками. Все испуганно отпрянули назад.

Неожиданно Эйлонви швырнула книгу на каменные плиты пола. Со страниц рванулись огненные языки. Книгу охватило алое облако, мгновенно превратившееся в жаркое пламя, летящее к самому потолку зала. Даже когда книга пожрала сама себя в этом неистовом пламени, языки огня не исчезли, а, наоборот, взметнулись еще выше. Ревущее и грохочущее пламя теперь было не ярко-красным, а ослепительно белым. Почерневшие, свертывающиеся от огня страницы закружились в яростном водовороте. Они танцевали в самом сердце пылающего костра. Вкрадчивый шепот камней и стен Каер Колюр сменился протяжным стоном бессильного отчаяния. Алые занавеси алькова всколыхнулись, словно под напором ветра, и загорелись огнём. Книга исчезла совсем.

Ачрен ревела и вопила, словно безумная. Лицо её исказилось в бессильной ярости. всё ещё сжимая золотой Пелидрин, Эйлонви закрыла глаза и упала на пол.

Глава девятнадцатая.

ПОТОП

Гвидион прыгнул вперёд.

– Твоя сила иссякла, Ачрен! – воскликнул он.

На короткий миг волшебница пошатнулась, посмотрела на Гвидиона глазами полными ярости и бросилась бежать из большого зала. Тарен, не обращая на пламя никакого внимания, подбежал к Эйлонви, и с трудом поднял её. Гвидион, тем временем, устремился в погоню за Ачрен. Бард выхватил меч и последовал за принцем Доны. Мэгг исчез. Гурджи и Рун поспешили на помощь Тарену. Через несколько мгновений вернулся мёртвенно-бледный Ффлевддур.

– Паук пытается утопить нас! – крикнул он, – Мэгг открыл ворота к морю!

В тот же миг, как бард сказал это, Тарен услышал грохот приближающегося прибоя. Стены Каер Колюр дрожали. Взвалив бессознательную Эйлонви себе на плечи, Тарен шатаясь, шагнул в разрушенный проем окна. Карр кружила над башнями замка, отчаянно каркая. Ффлевддур торопил спутников, увлекая их к воротам, где была надежда найти лодку. Тарен с тяжелой ношей на плечах следовал за ним. С ужасом он увидел, что окованные железом ворота почти снесены с петель свирепым потоком воды. Обескураженные и растерянные, они повернули назад, а пенистый прилив обрушивался на остров, как разъяренный зверь, рыскающий в поисках добычи.

За разрушенными стенами на гребне высокой волны колыхался корабль Ачрен с покосившейся мачтой и рвущимися от ураганного ветра парусами. Спасшиеся воины королевы цеплялись за борта поднимающегося и падающего в пропасть между волнами судна. Они безуспешно пытались взобраться на корабль. На носу корабля стоял Мэгг. Лицо его было искажено ненавистью и мстительной злобой. Он потрясал кулаками в сторону рушащейся крепости. Обломки лодки Гвидиона кружились в водовороте волн. Тарен понимал, что вместе с гибелью лодки гибнут и их надежды вырваться отсюда.

Стены крепости поддались напору волн и рушились одна за другой. Каменные плиты с треском и грохотом лопались и тонули. Башни Каер Колюр раскачивались, как тростинки на ветру. Земля уходила из-под ног Тарена.

Над воем и грохотом наводнения зазвенел голос Гвидиона:

—                 Спасайтесь! Каер Колюр разрушен! Прыгайте со стен, или они раздавят вас!

Тарен видел, как принц из Дома Доны вскарабкался на самый высокий камень на насыпи, к которому уже спешила Ачрен. Он пытался скинуть ее с камня, но она не поддавалась, царапала его лицо острыми когтями, отбивалась. Её визг и проклятия прорывались сквозь грохот прибоя. Насыпь осела. Гвидион зашатался и упал.

Стены рухнули. Последний барьер между ними и рассвирепевшим морем пал. Шипящая пелена воды закрыла небо. Тарен прижал Эйлонви к себе. Солёная пена душила, безжалостные удары упругих волн почти вырвали девушку из его рук. Он попытался подняться, но остров вдруг раскололся и потонул в гигантском водовороте. Тарена закружило и потянуло в глубь холодного потока. Буквально вцепившись в Эйлонви, Тарен последним усилием вырвался из цепкой круговерти волн. Закрученные и высокие буруны, увенчанные гривами грязной пены, словно дикие лошади, швыряли его из стороны в сторону.

Он то исчезал под волнами, то выныривал, а море отнимало у него силы, забивало дыхание. И все же он не терял надежды, потому что видел, как волны неумолимо несут его вместе с хрупкой ношей к спасительному берегу. Ошеломленный, полуослепший, Тарен с трудом различал в мельтешении черно-зеленых волн время от времени возникающие очертания берега с утихающим на мелководье прибоем. В последнем усилии он слабо взмахнул рукой и провалился в темную бездну.

Тарен очнулся под низким серым небом. В ушах его еще гудел и грохотал шум прибоя. Два огромных желтых глаза впились в него. Рев стал громче и явственнее. Жаркое дыхание опалило его лицо. Когда взор Тарена окончательно прояснился, он увидел ряд острых зубов и пару ушей с кисточками. В страхе он сообразил наконец, что распластан на земле, а над ним нависла Ллиан и одна ее огромная лапа покоится у него на груди. Он закричал и попытался высвободиться.

—                 Привет, привет.—Теперь над ним склонился принц Рун. На круглом его лице сияла прежняя безмятежная улыбка.

Рядом стоял Ффлевддур. Бард, как и Рун, был вымокшим до нитки и вывалянным в грязи по уши. Стебли морских водорослей, с которых капала вода, свисали с его желтых волос.

—                 Только не двигайся,— сказал Ффлевддур.— Ллиан не сделает тебе ничего плохого. Она настроена вполне дружелюбно, хотя, признаюсь, способ, которым она это выражает, довольно странный,—Он безбоязненно потрепал гигантскую кошку по большой голове и почесал ей шею, нисколько не опасаясь ее грозных челюстей,— Ну, Ллиан,— ласково уговаривал он ее,— ты же хорошая девочка. Не стой на моем друге. Он еще к этому не привык. Возьми себя в лапы, вернее, убери свою лапу. А я наиграю тебе прекрасную мелодию, как только высохнут струны на моей арфе.

Ффлевддур еще раз обернулся к Тарену:

—                 Мы должны поблагодарить Ллиан за то… в сущности за все! За все, что она сделала. Ведь это она выловила нас всех по очереди из воды после того, как море смыло всю нашу неунывающую команду со стены. Если бы не она, боюсь, нам бы никогда не расстаться с гостеприимной пучиной.

—                 Это было на самом деле удивительно,— вставил принц Рун.—Я был уверен, что уже утонул, и самое странное, совсем не заметил, как это произошло!

—                 А мне, честно говоря, стало не по себе, когда я очнулся и увидел сидящую рядышком Ллиан,—засмеялся Ффлевддур.— Между ее лап лежала моя арфа, как будто она не могла дождаться, когда я проснусь и начну играть. Эта красавица просто сходит с ума от моей музыки! Именно поэтому она все время шла за нами следом. И, клянусь Великим Белином, я рад, что она это сделала! Однако думаю, что она наконец поняла, что всему свое время. Смотрите, как она нежна! — добавил он, когда Ллиан стала тереться о его плечо головой.

Делала она это с такой силой, что Ффлевддур не удержался на ногах и кувыркнулся на землю.

—                 Где остальные? —с беспокойством спросил Тарен.

—                 Карр исчезла,—ответил бард.—Гурджи отправился собирать прибитые к берегу обломки досок и щепки для костра. Бедняжка, он все еще побаивается Ллиан. Но скоро привыкнет к ней. Я и сам ее сильно полюбил. Не часто попадается такой замечательный слушатель. Думаю, я оставлю ее у себя. Или,—с сомнением добавил он, когда громадная кошка снова принялась обнимать барда за шею своими мощными лапами,— или придумаю еще что-нибудь…

—                 Что с Эйлонви, с Гвидионом? — не успокаивался Тарен.

Бард отвел глаза.

—                 Ну, здесь они, здесь,—пробормотал он.—Гвидион сделал все, что мог.

Тревожное предчувствие подняло Тарена на ноги. Невдалеке у большого валуна на коленях стоял Гвидион. Перед ним лежали два неподвижных тела. Тарен, спотыкаясь, двинулся вдоль берега к нему. Гвидион глядел поверх него. Лицо его было грустным и озабоченным.

—                 Эйлонви жива,— ответил он на немой вопрос, застывший в глазах Тарена.— Большего я сказать не могу. Единственное, что я знаю наверняка: она уже не во власти Ачрен.

—                 Ачрен… значит, она мертва? — спросил Тарен, вглядываясь в укутанное черным плащом тело.

—                 Ачрен тоже жива,— проговорил Гвидион.—Хотя долго была между жизнью и смертью. Но власть ее рухнула. Помнишь, я говорил тебе, что не все загадки разрешил. Теперь я решил последнюю. Ответ на эту загадку я нашел, когда стоял перед ней в Большом зале. Поначалу я был не совсем уверен. Но когда понял, что она и вправду готова умереть, но не отдать нам Эйлонви, я уверился в главном: Ачрен потеряла власть надо всем, кроме собственного волшебства. Я прочел это в ее глазах и услышал в ее голосе. Дни ее начали убывать с того самого момента, как она разошлась с Хозяином Аннувина.

Гвидион выпрямился.

—                 Заклятия Каер Колюр были ее последней надеждой,—добавил он.—Теперь и она исчезла. Каер Колюр покоится на дне моря. Нам больше не нужно бояться Ачрен.

—                 Я все равно боюсь ее,—тихо проговорил Тарен,— и не забуду те страшные часы в Каер Колюр. Ачрен была права. У меня действительно не оставалось сил сопротивляться ей.— Голос его упал до шепота.—Я боялся, что выложу все, расскажу, где спрятаны Золотой Пелидрин и книга. Я надеялся лишь на то, что ты убьешь меня прежде, чем я раскрою рот. И все же,— Тарен озадаченно поглядел на Гвидиона,— заговорил ты сам. Почему?

—                 Эго был риск, который я обязан был взять на себя,—ответил Гвидион.—Я догадывался о кое-каких свойствах волшебного шара. Если только Эйлонви под силу проявить заклинания на страницах книги, то значит, лишь она и может их разрушить. Эйлонви сама должна была освободить себя. Увы, я не предполагал, что за это она должна будет заплатить такую цену! Она заплатила. Но слишком дорого.

—                 Мы можем разбудить ее? — прошептал Тарен.

—                 Не трогай ее,— остановил его Гвидион.—Она должна проснуться сама. Мы можем лишь ждать и надеяться.

Тарен опустил голову.

—                 Эйлонви для меня дороже самой жизни. И сейчас я готов жизнь отдать, лишь бы она очнулась.— Он горько улыбнулся.—Ачрен спрашивала, какой будет судьба Помощника Сторожа Свиньи? Этот вопрос и я часто задаю себе. Теперь я вижу, что жизнь Помощника Сторожа Свиньи не очень нужна и не очень-то важна. Ее даже нельзя предложить в обмен на другую.

—                 Принц Рун с тобой вряд ли согласится,— сказал Гвидион — Без тебя он давно бы уже сгинул.

—                 Я дал клятву колю Руддлуму, – ответил Тарен, – И я не мог нарушить её.

—                 Но если бы ты не давал этой клятвы, ты не стал бы спасать принца? – спросил Гвидион.

Тарен некоторое время молчал, потом кивнул.

– Да, мне кажется это было что-то сильнее, чем клятва, которая меня связывала. Ему нужна была моя помощь… Так же, как и мне нужна была его. К тому же, я всего лишь Помощник Сторожа Свиньи, а Помощник Сторожа Свиньи обязан помогать принцу.

– Неважно, принц или Помощник Сторожа Свиньи, человек должен пройти свой путь. Если судьбы людей должны переплестись между собой, то никто не в силах это изменить, – ответил Гвидион.

– А ты, лорд Гвидион, – раздался голос Ачрен, – Что ты скажешь о моей судьбе?

Фигура в чёрной рясе, цепляясь за скалы, поднялась с земли и попыталась привести себя в порядок. Лицо Ачрен было наполовину скрыто капюшоном, а губы бледны и безжизненны.

– Смерть была бы для меня сейчас самой лучшей судьбой. Почему ты этого никак не хочешь понять?

Тарен отшатнулся, когда Королева подняла голову. На мгновение он снова увидел её глаза, полные гордости и ярости.

– Ты уничтожил меня, принц Доны! – воскликнула она, – Ты хочешь видеть меня пресмыкающейся у твоих ног? Этого никогда не будет! – Ачрен хрипло рассмеялась, – Последнее слово всё же останется за мной!

Тарен заметил, что волшебница держит в руке тоненькую веточку. Она подняла её высоко над головой. Очертания веточки стали размываться и, переливаясь различными цветами, приобрели форму кинжала.

С криком торжества, Ачрен попыталась вонзить кинжал в собственную грудь. Тут Гвидион вскочил на ноги и схватил волшебницу за запястье. Ачрен пыталась бороться, но принц Доны оказался сильнее и вырвал нож из рук волшебницы. Смертоносное оружие в мгновение ока превратилось опять в тонкую веточку. Гвидион разломил ее на части и отшвырнул в сторону. Ачрен, рыдая, упала на песок.

—                 Твое волшебство всегда оборачивалось колдовством смерти,— сказал Гвидион. Он вдруг опустился на колени и мягко положил руку ей на плечо.— Стремись к жизни, Ачрен.

—                 Мне не осталось никакой жизни, кроме жизни отверженной королевы и безвластной властительницы! — выкрикнула Ачрен, отворачиваясь от него — Оставь меня в покое.

Гвидион поднялся.

—                 Найди свою собственную дорогу, Ачрен,— тихо сказал он.— Если она приведет тебя в Каер Даллбен, знай: Даллбен не оттолкнет тебя и не отправит назад.

Небо заволоклось низкими, тяжелыми облаками. И хотя прошло не так много времени после полудня, высокие скалы, поднимавшиеся над берегом, стали уже темно-красными, словно от близкого заката. Гурджи разложил костер из выловленных бревен и веток. Спутники молча сидели вокруг спящей Эйлонви. Чуть дальше, на берегу, сидела Ачрен, закутанная в черный плащ, одинокая и неподвижная.

Весь остаток дня Тарен не отходил от Эйлонви. Он боялся, что она никогда не проснется. Но не меньше боялся и того, что, очнувшись ото сна, вернувшись к ним из своего таинственного забытья, она останется такой же чуждой и незнакомой, не узнающей ни его, ни своих друзей. И он не смел ни минуты отдохнуть от своего утомительного бодрствования. Никто, даже Гвидион, не мог предсказать, сколько будет длиться это наваждение, держащее ее в своих оковах.

—                 Не падай духом,—утешал Тарена Гвидион — Хорошо, что она все еще спит. Этот сон целебнее для её духа, чем любое зелье.

Эйлонви беспокойно зашевелилась. Тарен впился в нее глазами. Гвидион положил ладонь на его руку и нежно повлек назад. Веки Эйлонви задрожали. Гвидион с серьезным лицом внимательно наблюдал, как открываются ее глаза и, медленно отрываясь от земли, поднимается голова.

Глава двадцатая

ПОДАРОК

Принцесса села и с любопытством оглядела спутников.

—                 Эйлонви,—прошептал Тарен,—ты узнаешь нас?

—                 Тарен из Каер Даллбен,—сказала Эйлонви,— только Помощник Сторожа Свиньи может задать такой глупый вопрос. Конечно же я знаю вас. Зато наверняка не знаю, с чего это я валяюсь на земле совершенно мокрая и обсыпанная песком?

Гвидион улыбнулся.

—                 Принцесса Эйлонви вернулась к нам.

Гурджи завопил от радости. Ещё через мгновение Тарен, Ффлевддур и принц Рун затараторили все одновременно. Эйлонви закрыла уши ладонями.

—                 Прекратите, прекратите! — закричала она.—У меня кружится от вас голова! Разобраться, что вы там лопочете, еще труднее, чем считать пальцы на руках ногами.

Все тут же умолкли, а Гвидион быстро и внятно рассказал обо всем, что случилось. Эйлонви только качала головой.

—                 Вижу, вы провели время интереснее, чем я,— сказала она, почесывая Ллиан за ухом, причем громадная кошка мурлыкала, как котенок — Впрочем, я вообще мало что помню.

Эйлонви озабоченно нахмурилась.

—                 Плохо все же, что Мэгг улизнул,— сказала она, помолчав.— Мне хотелось бы кое-что выяснить у него. В то утро, когда я шла завтракать, он торчал в коридоре и поплелся за мной следом. Потом шепнул, что случилось нечто серьезное и мне нужно немедленно идти с ним.

—                 Если бы мы могли предупредить тебя тогда! — расстроился Тарен.

—                 Предупредить? — удивилась Эйлонви.—О Мэгге предупредить? Да я сразу, лишь взглянув на него, поняла; что-то он замышляет.

Тарен опешил.

—                 И все же пошла с ним? — воскликнул он.

—                 А как, по-твоему, я могла все выяснить? — возразила Эйлонви.—Не спрашивать же разрешения у тебя! Ты так рьяно опекал меня, что наверняка не позволил бы сделать и шагу. Окружил бы меня стражей, запер в комнате. Нет уж, я точно знала, что от тебя ничего не добьюсь, усердный мой опекун!

—                 Не суди его так строго,—улыбнулся Гвидион.— Он хотел только защитить тебя и делал это по моему приказу.

—                 Да, я понимаю,—согласилась Эйлонви,—и, честно говоря, очень быстро захотела, чтобы вы все оказались рядом. Но было уже слишком поздно. Чуть мы выбрались из замка, как Мэгг набросился на меня, связал, сунул в рот какую-то тряпку, бр-рр! — такая гадость! С тряпкой во рту, немая как рыба, УФ-ФФ!

Эйлонви скривилась, будто снова почувствовала во рту отвратительный кляп.

—                 Но этой тряпкой он только напортил сам себе,—усмехнулась она.—Пока ваш поисковый отряд не отъехал достаточно далеко, Мэгг таился в холмах. А потом поволок меня в лодку. Тут я и уронила свой шар. Поскольку он заткнул мне рот, я не могла ему ничего объяснить, и золотой мой шар остался валяться на песке.

Эйлонви звонко рассмеялась.

—                 Ну и обозлилась же на него Ачрен! Она просто в ярость пришла, когда увидела, что у меня нет моей игрушки. Просто чудо, что она тут же не отвинтила Мэггу его мерзкую голову. А со мной она была очень нежна и ласкова. Тогда я и поняла, что Ачрен задумала какую-то гадость.

Тарен сидел напряженный, словно натянутая струна. Он переживал каждое слово Эйлонви, будто все не кончилось, а лишь только начиналось и нужно нестись ей на помощь немедленно. Эйлонви покосилась на него и продолжала:

—                 Но Ачрен не теряла времени. Она произнесла надо мной какое-то свое заклинание, и после этого я уже мало что помню. До тех пор, пока золотой шар снова не оказался у меня в руках. А затем… затем все стало каким-то странным. Это трудно объяснить. В его свете я вдруг увидела вас всех. Нет, я видела вас и раньше, но всего лишь глазами. А глаза были словно бы не мои. Но теперь я вас увидела… нет, почувствовала сердцем! И в глубине сердца слышала вашу страстную мольбу, чтобы я освободилась от заклинания, разрушила его. Я вдруг поняла, что хочу этого не меньше вас.

Эйлонви обвела глазами притихших слушателей.

—                 И все же казалось, что во мне сидит вторая Эйлонви. Одна жаждала освободиться, другая упиралась. Понимаете, та, другая я ужасно хотела стать волшебницей и нашептывала первой, внутренней Эйлонви, что, уничтожив книгу, она потеряет всю свою колдовскую силу! И знаешь, что я вспомнила? — повернулась она к Тарену.— Я вдруг поняла, что чувствовал ты давно в Болотах Морвы, когда решил отказаться от волшебной броши Адаона.

Эйлонви нежно улыбнулась Тарену и тут же снова нахмурилась. Тень неприятных воспоминаний скользнула по ее лицу.

—                 А потом стало так страшно! — Эйлонви спрятала лицо в ладони.— Я лучше не буду об этом говорить.—Она некоторое время помолчала.—Теперь уж мне никогда не быть волшебницей! Я всего-навсего обыкновенная девушка.

—                 Это не так уж мало, принцесса,— мягко сказал Гвидион.—Да, ты многим пожертвовала. Но можешь гордиться — ты помешала Ачрен стать правительницей Прайдена. Мы обязаны тебе больше, чем просто собственными жизнями.

Эйлонви, казалось, не слышала его.

—                 Я не жалею о книге заклинаний. Даже рада, что она сгорела,— прошептала она.— Но мне жаль моей игрушки. Мой золотой шарик, наверное, булькнул на дно и навсегда канул в море.— Она вздохнула,—С этим ничего не поделаешь. Но мне так будет не хватать его.

Тарен краем глаза заметил мелькнувшую в сером небе черную точку. Он вгляделся и стремительно вскочил на ноги. К ним, увеличиваясь с каждой сеундой, неслась Карр!

—                 Нашлась! — закричал Ффлевддур.

Уши Ллиан поднялись, длинные ее усы дрогнули, лапы напряглись, словно она изготовилась к прыж-ку. Но неожиданно для всех громадная кошка села, обвилась хвостом и приветливо замурлыкала. Она приветствовала свою бывшую соперницу.

Перья Карр были в засохших разводах грязи и торчали во все стороны. Она принялась кружить над самой головой Эйлонви. Несмотря на то, что сейчас Карр напоминала самую обыкновенную ободранную ворону, она была, кажется, очень довольна собой и верещала не переставая.

—                 Игр-рушка! — каркала она.— Игрр-рушка! Кар-р! Из ее скрюченных лапок Золотой Пелидрин упал прямо в раскрытые ладони Эйлонви.

Гвидион предложил всем отдохнуть и дождаться утра. Но принц Рун в нетерпении хотел поскорее вернуться в Динас Риднант.

—                 Нам еще предстоит многое сделать,—сказал он.— Опасаюсь, как бы Мэгг не опередил нас. Я не желаю, чтобы хоть один час он распоряжался тем, чем надлежит ведать мне.—Он вздохнул.—Да-а, быть принцем гораздо сложнее, чем я думал. И все это благодаря Помощнику Сторожа Свиньи,—добавил Рун, крепко пожимая руку Тарену.— И вам всем тоже. Мне нужно многое еще повидать и узнать на Моне. Если я собираюсь когда-нибудь стать королем, уверен, я обязан объехать весь остров. Хотя, надеюсь, путешествие мое будет не столь опасным. Итак, если вы не имеете ничего против, я бы предпочел выступить в дорогу немедленно.

В его голосе проявились повелительные нотки, и Гвидион, сдержав улыбку, серьезно кивнул. У Гурджи тоже не было никакого желания задерживаться в этих местах. А Ффлевддур спешил показать Ллиан ее новое жилище, свой дом в собственном королевстве. Эйлонви заявила, что она вполне оправилась и готова отправиться хоть сейчас. И Гвидион поднялся, заявив, что они выступают без промедления. Он согласился и с тем, чтобы отыскать пещеру, где томится Глю. Тарен был рад сдержать обещание, данное несчастному великану.

У всех был довольно потрепанный вид, но отряд выглядел вполне воинственно. Ачрен наконец согласилась отправиться вместе с ними в Каер Даллбен. Она шла медленно, позади всех, погруженная в свои невеселые мысли. Ллиан не отходила от Ффлевддура. Карр носилась над их головами, то устремляясь вперед, то треща крыльями у самого плеча Эйлонви.

На секунду Эйлонви свернула с дороги, подошла к самой кромке прибоя. Тарен, не отходивший от нее ни на шаг, поотстал и молча ждал, пока она задумчиво глядела на пляшущие пенные гребешки волн.

—                 Мне хотелось бы запомнить это место. Место, где стоит Каер Колюр, вернее, стоял,— тихо сказала она, словно бы оправдываясь.— Все-таки жалко, что он исчез. Это ведь единственный мой дом. Кроме Каер Даллбен, конечно,—поспешно добавила она, бросив быстрый взгляд на Тарена.

—                 Поскольку ты будешь в безопасности в Динас Риднант,—угрюмо сказал Тарен,—мне больше нечего делать на Моне. Я думал, что… что ты вернешься с нами. Но, как считает Гвидион, Даллбен хотел, чтобы ты осталась у короля Руддлума. Думаю, что он прав.

Эйлонви некоторое время молча глядела в море. Затем она резко повернулась к Тарену.

—                 Я вспомнила кое-что,— проговорила она.— Даллбен говорил, что наступает время, когда человек должен стать больше, чем он есть. Может, стать достойной молодой леди — это больше, чем быть волшебницей? Во всяком случае, труднее? Не это ли он имел в виду? Я должна разобраться в этом сама.

Тарен ничего не ответил. Да он и не знал, что говорить сейчас. Эйлонви осторожно дотронулась до его руки.

—                 Мне надо выучиться быть достойной молодой леди. Согласись, сейчас я на нее мало похожу. Но я буду учиться с удвоенной силой! И постигну все быстрее, чем эти глупые гусыни в Динас Риднант. Чтобы поскорей вернуться домой. Ведь теперь Каер Даллбен мой единственный настоящий дом.

Эйлонви не смотрела на Тарена, но словно бы видела сейчас его лицо. Она улыбнулась. И вдруг подпрыгнула.

—                 Ой, что это? — воскликнула она.— Море преподносит нам подарок!

Она опустилась на колени и выхватила из пенистого прибоя какую-то увитую морскими водорослями длинную штуку. Она отерла с нее песок и водоросли. Тарен увидел древний боевой рог покрытый серебром.

Эйлонви повертела его в руках и внимательно осмотрела. Затем грустно улыбнулась.

– Это всё, что осталось от Каер Колюр. И я не знаю, что мне с этим делать. Но, если ты пообещаешь мне не забывать меня всё то время, пока мы не встретимся вновь, то я пообещаю не забывать тебя. И это будет мой залог.

– Я с удовольствием обещаю не забывать тебя, – сказал Тарен.

И, немного поколебавшись, добавил:

– Но что мне дать тебе в залог? У меня ничего нет, кроме моего слова…

– Слово Помощника Сторожа Свиньи? – сказала Эйлонви, – Я думаю, этого будет вполне достаточно. Вот, возьми, – Эйлонви протянула Тарену рог, – Дарить подарки намного приятнее, чем прощаться.

– И всё же, – ответил Тарен, – мы должны прощаться. Ты знаешь, что король Руддлум и королева Телерия хотят обручить тебя с Руном?

– Правда? – воскликнула Эйлонви, – Я вас уверяю, что ничего подобного им сделать не позволю. Конечно, принц Рун за время этого путешествия стал лучше, и, я думаю, когда-нибудь из него выйдет очень неплохой король. Но выходить за него замуж…

Она вдруг остановилась и посмотрела на Тарена.

– Значит ты серьёзно думал, что я когда-нибудь…? Тарен из Каер Даллбен! – крикнула она с заплаканными глазами, – Я с тобой не разговариваю!

– По крайней мере, – быстро добавила она, – на некоторое время.

Content

Александер Ллойд Замок Ллира