Джеймс Хэдли Чейз

Собрание сочинений в 30 томах (18 том)

Конец банды Спейда

Блондинка из Пекина

Запах золота

Конец банды Спейда

Глава 1

Фервью медленно приходил в упадок. Всего несколько лет назад это был преуспевающий и многолюдный городок на Среднем Западе, чье процветание зиждилось на двух машиностроительных заводах. Теперь золотой век Фервью кончился. Его промышленность не могла конкурировать с продукцией современных заводов, как грибы после дождя выросших в тридцати милях по соседству, в Беновилле.

Этот новый город, как магнитом, притягивал к себе молодежь. Притягивал своими ночными клубами, барами, неоновыми рекламами кинотеатров, удобными квартирами, возможностью сделать карьеру.

Молодежь Фервью бросала умирающий город и переезжала в Беновилль или еще дальше на восток. Ее примеру последовали дельцы, и вскоре в Фервью осталась только кучка упрямых старожилов.

Фервью угасал… Это было видно по пыльным улицам, обветшалым домам, магазинам, с устаревшими товарами на прилавках. Буквально на глазах от фасадов домов отваливалась штукатурка, сады вокруг дичали и зарастали сорняками.

Однако город еще жил. Этим он был обязан не столько неистребимому духу предпринимательства, сколько забывчивости Филиппа Хармана, ныне покойного. Некогда он был полновластным хозяином этого городка. Десять лет назад он начал издавать небольшую еженедельную газету под названием «Клерион». Этот еженедельник проповедовал на своих страницах взгляды Хармана на мораль, политику и религию. После кончины Хармана газета перешла в руки ее главного редактора Сэма Тренча.

Для обитателей Фервью газета была последней искрой жизни, еще теплившейся в городе. Именно этим объяснялась ее популярность. Без финансовой поддержки Хармана газета, как и прочие заведения города, погибла бы. В свое время он сделал вклад в банк, и теперь тот еженедельно выдавал некоторую сумму для поддержания газеты. Харман забыл об этом вкладе и тем самым обеспечил «Клериону» скромное, но все же безбедное существование.

Сотрудники «Клериона» были такими же нетребовательными, как и сама газета. Редакция занимала всего три комнаты. Ее штат состоял из престарелого редактора Сэма Тренча, репортера Ола Барнса, трех машинисток и Клер Рассел.

Клер была душой газеты. Все в маленькой редакции держалось на ее энергии. Харман сам пригласил ее работать в «Клерион», и тогда, три года назад, в ответ на это предложение она рассмеялась ему в лицо.

За плечами Клер была головокружительная карьера. В семнадцать лет она начала работать машинисткой в редакции «Канзас-Сити геральд». Вскоре у нее обнаружился журналистский талант. Она захотела стать репортером, но консервативный старший редактор решил не рисковать. Тогда она перешла в «Трибюн» и с успехом начала вести страничку для женщин.

Клер много работала, у нее был свой стиль, ее признали читатели, и вскоре она стала одним из лучших репортеров газеты. Казалось, перед ней открывается блестящее будущее. Но напряженная жизнь репортера, постоянные стрессы и недосыпание подорвали ее здоровье. Клер заболела и на некоторое время оказалась прикованной к постели.

Когда же, наконец, она смогла вернуться к работе, ее крылья были подрезаны. Она понимала, что с прежним напряжением трудиться больше не сможет. Редактор уговаривал ее остаться, но Клер молча упаковала чемоданы и уехала из Канзас-Сити.

В Беновилле она случайно встретилась с Харманом, и тот предложил ей место репортера в «Клерионе». Она могла работать только в половину своих прежних сил, но и этого вполне хватало для провинциальной газеты. Она заслуженно гордилась тем, что только благодаря ее усилиям тираж газеты вырос до двух тысяч экземпляров. С приходом Клер редакция словно проснулась от заколдованного сна. Кроме того, в Фервью осталось не так уж много красивых девушек, поэтому взгляд каждого человека с удовольствием останавливался на Клер.

У нее были темные волосы и Темные глаза, излучавшие бешеную энергию. Ее ум и журналистская одержимость, такие непривычные для провинциального городка, озадачивали и вдохновляли ее коллег по редакции.

Редактор Сэм Тренч был особенно очарован ею. Это был опытный газетный волк, который с первого взгляда мог отличить хорошего журналиста от плохого. Долгая жизнь лишила его иллюзий. Когда Фервью еще был процветающим городком, он гордился своей газетой. Теперь же Сэм Тренч ополчился против Беновилля, как против язвы общества. Он презирал его игорные дома и его разнузданную жизнь, которая вскоре должна была довести Фервью до полного упадка и запустения.

Беновилль был типичным городом, построенным на пустом месте. В нем процветали коррупция и взяточничество. Полиция работала рука об руку с политиканами, а теми, в свою очередь, руководил синдикат игорных домов. В Беновилле были сотни злачных мест. В каждом баре, каждом магазине или кафе стояли два-три игральных автомата. Деньги текли рекой, и синдикат, желая заработать как можно больше, подогревал игорную лихорадку.

Боссом синдиката номинально считался Том Коррис. Под его началом состояло двадцать головорезов, контролировавших игорные автоматы и выжимавших из состоятельных граждан деньги за «покровительство». Отказ платить вымогателям грозил потерей состояния. Однако было известно, что Коррис только подставное лицо, за которым скрывается истинный шеф гангстерского синдиката. Он то и был настоящим хозяином Беновилля. Никто не знал, кто он такой, где живет и как выглядит. Было известно только его имя: Гарри Спейд.

Полиция и власти были куплены Спейдом на корню и работали на него. У него не было ни конкурентов, ни серьезных противников. Однажды Сэм Тренч хотел было выступить со статьей о положении в Беновилле, но весь тираж газеты пошел под нож.

Начав работать в «Клерионе», Клер тоже попыталась было выступить с серией статей, разоблачающих игорный бизнес и его хозяев, но Сэм Тренч отговорил ее от этой затеи. Накануне, в телефонном разговоре с редактором, Том Коррис высказался достаточно определенно:

— Не суйте нос в наши дела, и мы вас не тронем. Но если в вашей паршивой газетенке появится хотя бы одна строчка, которая придется нам не по нраву, то от вашей редакции останутся одни головешки.

Тренч был вынужден пообещать, что оставит синдикат в покое. Но в Беновилле (в отличие от Фервью) случалось много интересного. Нередко Клер и ее коллега Барнс привозили оттуда сенсационные материалы. Сэм внимательно прочитывал их и со вздохом сожаления отправлял в корзину для мусора.

— Вы что, хотите увидеть редакцию в пламени пожара? — спрашивал он.

Однако случилось так, что правда о беновилльской шайке оказалась в руках репортеров «Клериона». Больше того, им пришлось сыграть в этой истории главную роль. Когда все это начиналось, никому и в голову не могло прийти, насколько опасным окажется дело и какое количество трупов повлечет за собой расследование, прежде чем наступит разрядка.

Если бы не Лорелли, то Гарри Дюк никогда бы не сунул нос в аферы Белмана, владельца ночного клуба «Монте-Карло». В свою очередь, если бы не Дюк, никто так и не узнал бы об убийстве Тимсена, и если бы не одна случайная фраза, то Гарри Спейд еще долго властвовал бы в Беновилле.

Один факт за другим, и могущественная гангстерская организация, в течение нескольких лет властвовавшая в Беновилле, развалилась в три дня…

Итак, три дня!

Начинался первый день.

Глава 2

В этот день, войдя в свой кабинет, Клер неожиданно застала там своего коллегу Барнса и еще какого-то тощего субъекта. Мужчины развлекались игрой в кости.

Клер только что вернулась из муниципалитета, где пыталась получить сведения о сносе трущоб Пиндерс-энда.

— Хэлло, Клер! — приветствовал ее Барнс. — Прости, что мы здесь расселись, но никто не ожидал, что ты так быстро вернешься.

— Убирайся отсюда, Ол, и не забудь прихватить своего друга, — ответила Клер. — Мне нужно поработать.

— Ты не знакома с мистером Тимсеном? — поспешно спросил Барнс. — Тимми, это мисс Рассел… Та самая мисс Рассел!

— Рад познакомиться, мисс Рассел. — Тимсен с почтительным восхищением взглянул на Клер. — Я ваш горячий поклонник.

— Оказывается, ты умеешь читать, старый мошенник! — рассмеялся Барнс. — Не слушай его комплиментов, Клер. У него жена и двое ребятишек.

— Ничего подобного!

— Разве я что-нибудь перепутал? — Ол подмигнул Клер. — Ну, значит, две жены и ребенок.

— Ол шутник, — Тимсен смущенно улыбнулся. — Надеюсь, вы не верите ему, мисс Рассел?

— Не верю. Ни тому, что он говорит, ни тому, что он пишет. А теперь, не будете ли вы так любезны, что покинете мой кабинет?

— Конечно, — Тимсен поспешно встал. — Я не знал, что это ваш кабинет. Прошу прощения.

— Не спеши, Клер, — вмешался Барнс. — Ты даже не подозреваешь, какая важная шишка наш Тимми. Он крупный торговец недвижимостью. Кто знает, может быть, вскоре он станет хозяином всего Фервью.

— Ну, не знаю… — Тимсен смущенно почесал нос. — Земельные участки, по-моему, всегда в цене. Я надеюсь заключить выгодную сделку в Фервью.

— Тимми настоящий коршун в делах, — Барнс снова подмигнул Клер. — Выбирает удобный момент, нападает и улетает с самой лучшей добычей в клюве.

Клер посмотрела на незнакомца с удивлением, смешанным с легким презрением.

— Что ж, вы найдете здесь много свободной земли. Но вряд ли эта сделка принесет вам прибыль.

— Барнс несколько перестарался, рисуя мой портрет. — Тимсен скорчил гримасу. — Я совсем не такой безжалостный коршун, каким он меня изобразил. Я просто обычный делец. — Тимсен внимательно смотрел на Клер. — А вы действительно считаете, что у Фервью нет будущего?

— Да. Как и у большинства небольших городков на Среднем Западе. Песенка Фервью спета. Так что вы рискуете потерять здесь свой капитал.

— У меня несколько иная точка зрения, мисс Рассел. Иногда такие уже почти мертвые города вдруг оживают. И тогда те парни, которые вовремя вложили в них деньги, становятся богачами.

— Ладно, пока можете играть здесь. — Клер внимательно смотрела на Тимсена. — Мне все равно нужно поговорить с Сэмом. Ол, желаю тебе выиграть кучу денег у мистера Тимсена.

Она вышла из кабинета, и оба мужчины смотрели ей вслед.

— Что за манера выставлять меня дурачком, — обиженно сказал Тимсен.

— Успокойся, это она умеет делать лучше меня, — усмехнулся Барнс. — У нас есть еще немного времени. Поехали… — И он бросил кости на стол.

Клер вошла в кабинет главного редактора и закрыла за собой дверь, Сэм Тренч был подвижным стариком небольшого роста с взъерошенными, седеющими волосами и проницательными глазами. Сейчас он сидел за своим рабочим столом, заваленным бумагами и газетными гранками. Услышав шаги Клер, он поднял голову.

— А, это ты, дорогая, — проворчал он. — Ни минуты покоя. Беда с женщинами, не имеющими понятия о дисциплине. Что у тебя на сей раз?

Этим суровым словам противоречил ласковый взгляд, которым он окинул стройную фигурку Клер.

Рассмеявшись, Клер присела на край стола. Она любила и уважала редактора, особенно за его откровенность.

— У меня целая куча вопросов к вам, но они могут подождать. Сейчас меня интересует вот что, Сэмюэль. Вы знаете человека по имени Тимсен?

— Тимсен? — переспросил Тренч. — А почему я его должен знать? И потом, не называй меня Сэмюэлем. Когда ты так говоришь, я чувствую себя на двадцать лет старше.

— Ну, так знаете вы его или нет?

— Я знаю только то, что он из Беновилля, и этого для меня более чем достаточно, — мрачно ответил Сэм.

— Вы считаете возможным покупку им земельных участков в Фервью?

— Почему бы и нет? Это, по-моему, величайшая глупость, но разве на свете мало дураков? А почему ты этим интересуешься, Клер?

— Мне лично Тимсен не показался дураком. Однако он собирается покупать землю в Фервью. И я спрашиваю себя, что бы это могло значить?

— Может, эта идея осенила его спьяна?

— Я говорила в муниципалитете о судьбе Пиндерс-энда. — Клер сменила тему.

— Ну и как?

— Мне кажется, они не горят желанием сносить этот квартал. Хилл заявил, что появились какие-то новые обстоятельства.

— Любопытно… Хилл действительно так выразился?

— Не буквально. Но подтвердил, что снос откладывается на неопределенное время.

— Странно. Ведь на последнем заседании вопрос был окончательно решен. Что могло измениться с тех пор? Я поговорю с Хиллом.

— Это ничего не даст. Может, стоит написать статью?

— Нет, не стоит, — Тренч задумчиво покачал головой.

— Почему вы запрещаете? Ведь «Клериону» так не хватает злободневных тем. Не хватает полета.

— Ему нужен не полет, дорогая, а мир и покой. А теперь отправляйся домой. У тебя усталый вид. Ты придешь к нам поужинать?

— Нет, сегодня не могу, Сэм. Я уже приглашена.

— По-моему, ты что-то скрываешь от меня. Уж не влюбилась ты часом в кого-нибудь?

— Кто, я? — девушка покраснела. — Если я и влюблена, Сэм, то только в свою работу.

— Я тоже так говорил перед своей женитьбой. — Тренч забавлялся ее смущением. — Так кто же он?

— Мы познакомились несколько месяцев назад. Два раза в неделю обедаем вместе. Только недавно он отважился поцеловать меня в машине… Теперь вы довольны?

— Ты действительно его любишь? — серьезно спросил старик.

— Думаю, что да.

— Ты счастлива?

— Очень. А теперь мне нужно спешить… Так как же быть с Пиндерс-эндом?

— Оставь меня в покое. Завтра утром я займусь этим делом. — Когда Клер подошла к двери, он окликнул ее: — Только, Клер, никаких глупостей с этим молодым человеком…

Она рассмеялась.

— Можете не беспокоиться, Сэмюэль.

Глава 3

Гарри Дюк сидел на зеленом сукне игорного стола, небрежно потряхивая в руке кости.

— До меня дошли слухи, что Белман чего-то боится, — проговорил он и бросил кости на стол.

Келле сонным взглядом следил за ним. Все кости упали шестерками вверх.

— Совершеннейшая случайность, — сказал Келле.

Дюк собрал кости, несколько раз встряхнул и снова бросил на стол. Опять выпали только шестерки. Келле удивленно хмыкнул, сдвинул шляпу на затылок и засунул пальцы за пройму жилетки.

Дюк повторил свою фразу о Белмане.

— Никогда бы не подумал, что ты веришь сплетням, — проворчал Келле.

— Что ж, не боится, так не боится, — сказал Дюк и еще раз бросил кости. — Значит, у него просто разыгралась подагра.

Кости снова упали шестерками вверх.

— Просто Белман хочет взять тебя в компаньоны. Ты возьмешь на себя игорный зал ночного клуба, а он бар и ресторан.

— Он владеет «Монте-Карло» уже два года, — заметил Дюк, доставая из кармана пачку сигарет. — И вдруг ему понадобился я. Это довольно странно.

— Белман, может, и медленно соображает, но знает, что делает, — сказал Келле. — Его ночной клуб открыт совсем недавно, но тем не менее вечерами он всегда бывает полон. Но Белман обязан думать о будущем. Кроме того, он не должен во все вникать сам. Игорный зал будет полностью под твоим контролем. Насколько я знаю Белмана, он не будет совать нос в чужие дела.

Дюк рассмеялся.

— Келле, ты же отлично знаешь, что я не люблю работать.

— Да тебе и не придется, — поспешно заверил его Келле. — Мы сами обо всем позаботимся. Тебе всего-то и придется, что вечерком немного поболтаться в клубе… Видя тебя, люди тут же поймут, что здесь идет игра. Вот и все, что от тебя требуется.

Гарри вынул из пачки тонкую зеленую сигарету, закурил и предложил Келлсу. Но тот отказался.

— Жалованье пятьсот долларов в неделю.

— Здорово же Белман кого-то боится, — со смехом сказал Гарри. — Почему бы сразу не сказать, что я нужен ему в качестве телохранителя.

— Подумай как следует над нашим предложением, — сказал Келле, медленно вставая. — Зайди в «Монте-Карло» и поговори с Белманом, сам посмотри ночной клуб. В твоем распоряжении будет сколько угодно выпивки и красивых девушек… Само собой, отдельный кабинет с телефоном и роскошным письменным столом. Если тебе понадобится девушка — пожалуйста, достаточно снять телефонную трубку. Если у тебя поднимется кровяное давление, мы позаботимся о враче. Что тебе еще нужно?

Келле направился к двери. Дюк задумчиво подкидывал кости, глядя ему вслед.

— Не знаю, стоит ли влезать в это дело, — Дюк снова бросил кости. — Белман всего боится. Он знает, что может положиться на мою репутацию. Я отпугну всех нежелательных посетителей. Нет, я не заинтересовался вашим предложением.

— Подумай еще раз. — Келле открыл дверь. — Белман никого и ничего не боится.

— Знаю, — кивнул Дюк. — Ведь он из тех парней, которые и в ванную берут спасательный пояс.

Келле открыл было рот, чтобы возразить, но, не придумав ничего достойного, захлопнул его снова и вышел, громко хлопнув на прощанье дверью.

Минут пять Дюк, дымя сигаретой, перекатывал по столу кости. Неожиданно зазвонивший телефон вывел его из состояния прострации. Он снял трубку.

— Хэлло?

— Это Дюк? — спросил женский голос.

— Да. А кто вы?

— Вы — Гарри Дюк? — спросил еще раз мягкий женский голос с южным акцентом.

— Да, — нетерпеливо проговорил Гарри. — Но кто со мной говорит?

— Слушайте меня внимательно, — сказала женщина. — Не влезайте в дела Белмана, если хотите остаться в живых. Вот вам мой совет: собирайте свои вещички и поезжайте куда-нибудь отдохнуть. Понятно?

Линия разъединилась. Дюк осторожно опустил трубку на рычаги и некоторое время постоял, задумчиво глядя на нее. Потом надел шляпу и вышел из комнаты.

Он вошел в прокуренный зал, где у игрального стола, покрытого зеленым сукном, несколько человек бросали кости. Дюк остановился рядом и начал следить за игрой. Питер Каллен поднял голову, заметил Дюка и, бросив играть, подошел к Гарри, похлопав его по плечу.

— Надеюсь, ты не забыл, что я собираюсь сегодня познакомить тебя со своей девушкой?

— С какой девушкой? — рассеянно спросил Гарри.

— Дюк, да очнись ты!.. — Питер дернул его за рукав. — Я ведь предупреждал тебя об этом еще неделю назад. Ты не имеешь права подводить меня…

— Прости, Питер, я задумался. — Дюк оторвался от своих мыслей и поднял голову. — Значит, я должен высказать свое мнение о твоей девушке? Когда и где мы встречаемся?

— Она заедет за мной в восемь часов. Будь у меня к этому времени. Мы поедем куда-нибудь поужинать.

— Боюсь, что так не получится. — Дюк покачал головой. — Кроме того, тебе нужно побыть наедине со своей крошкой. Скажи, куда вы потом направитесь, и я присоединюсь к вашей компании.

— Не говори глупостей, — усмехнулся Каллен. — Все обстоит совсем не так, как ты это представляешь. Но давай договоримся, как тебе будет удобнее.

— Как насчет ночной коробки Белмана? В половине девятого?

— О’кей, — кивнул Каллен. Потом понизил голос: — Это с тобой разговаривал Келле?

— Да.

— Противный тип. Хотел бы я встретиться с ним один на один где-нибудь в глухом месте.

— А я нет, — сказал Дюк. — Кстати, Шульц у себя?

— Да, — Каллен кивнул.

— Мне нужно поговорить с ним. — Отойдя от стола, он обернулся и подмигнул Каллену. — Ну, до вечера.

Питер рассмеялся и вернулся к игорному столу.

Поднявшись наверх, Дюк выбросил окурок и открыл стеклянную матовую дверь с надписью:

Агентство Пола Шульца.

Шульц, лысый толстяк, сидел за огромным письменным столом. Услышав шум открываемой двери, он поднял голову. Узнав Дюка, тут же расплылся в улыбке.

— О, это ты, Гарри! — Он жестом указал на кресло.

Дюк сел.

— Ну как, везет в тотализатор? — поинтересовался Шульц.

— Немного. Я ставил на Серебряное Крыло и Гвоздику. Обе лошади пришли к финишу на полкорпуса впереди других.

— В таком случае будет неплохая выдача, — заметил Шульц, пододвигая Дюку пачку сигарет.

— Да, — согласился Дюк, но от сигарет отказался.

— Хорошая лошадь Коломбина, — между тем продолжал Шульц, доставая из ящика письменного стола бутылку виски и два стакана.

— Я на нее не поставлю и пенса, — скривился Гарри. — Этой кляче только карусель вертеть.

Шульц налил виски в стаканы и пододвинул один Дюку.

— Что привело тебя ко мне? — спросил Шульц, поднимая свой стакан.

— Чего боится Белман? — напрямик спросил Дюк.

— Белман? — переспросил Шульц, и улыбка пропала с его лица. — Почему ты так думаешь?

— Я знаю, что кто-то нагнал на него страху. Вот я и подумал, может, тебе известно, кто мог нагнать на него страху.

— Если бы ты спросил меня об орхидеях, тогда я знал бы, что тебе ответить, а так… — Лицо Шульца было совершенно непроницаемым.

— О твоих орхидеях я и так все знаю. И брось острить, Пол, я говорю серьезно. Может быть, за всем этим делом стоит Спейд?

— Спейд? — переспросил Шульц так, словно впервые слышал это имя. — Откуда мне знать, Гарри… Я никогда не слышал, что Белман чего-то боится…

— И о Спейде ты не слышал?

Шульц бросил на Гарри испытующий взгляд, как бы стараясь понять, не шутит ли тот, потом опять полузакрыл глаза.

— Конечно, я слышал о Спейде… Кто о нем не слышал… Но это еще ничего не значит…

— Мне пришло в голову, что твое заведение находится под контролем Спейда. Но это только предположение.

Шульц отпил глоток виски. Гарри с неприязнью подумал, что он похож на полипа.

— Это совершеннейшая чепуха, Гарри, — спокойно сказал Шульц. — Это мое заведение, и я владею им уже пять лет. Почему тебе пришла в голову такая абсурдная мысль?

— Есть у меня в голове один винтик, который всегда срабатывает непроизвольно. Еще в детстве мать хлебнула со мной горя.

— В отношении Белмана ты тоже ошибаешься. Он ничего не боится, и его никто не запугает. Я виделся с ним вчера вечером, и он прекрасно выглядел.

— Что ж, пожалуй, мне лучше самому встретиться с ним, — сказал Дюк, вставая. — Он усиленно приглашает меня в компаньоны. Я должен завлекать публику в его ночной клуб.

Рука Шульца, потянувшаяся к стакану, повисла в воздухе.

— Одна маленькая птичка начирикала мне, что с твоей стороны будет большой глупостью принять это предложение, — сказал он.

— Вот как? — усмехнулся Гарри. — А не был ли у этой птички приятный женский голосок с южным акцентом?

Шульц чуть было не захлебнулся виски, но быстро пришел в себя.

— На твоем месте я бы забыл о предложении Белмана, — сказал он. — Ты же зарабатываешь неплохие деньги. Почему бы тебе не взять небольшой отпуск?.. Свежий морской воздух, ласковое солнце…

Дюк уперся руками в стол и наклонился вперед.

— Скажи-ка откровенно, Пол, чего же все-таки боится Белман? Мы знаем друг друга достаточно давно. Что ты скрываешь от меня?

— Клянусь тебе — ничего, Гарри. — Шульц посмотрел ему прямо в глаза. — Что мне от тебя скрывать?

— Что ж, как хочешь. — Дюк вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. У лестницы его ждал Питер Каллен.

— У тебя есть время выпить со мной? — спросил он.

Дюк взглянул на большие часы, висевшие на стене напротив. Они показывали половину седьмого.

— Нет, мне нужно домой, — с сожалением сказал он. — Увидимся позже, у Белмана.

— Вымой шею, чтобы не опозориться перед моей девушкой, — посоветовал ему Питер.

— Я даже надену чистую рубашку…

Дюк похлопал Питера по плечу и ушел. На улице заходившее солнце ослепило его. Пришлось на минуту закрыть глаза. Дюк подумал о том, какую сумасшедшую жизнь он ведет: весь день сидит в насквозь прокуренной комнате, разговаривает по телефону, принимает ставки на лошадей, играет в кости. Дюк уже давно мог покончить с таким существованием, так как за несколько последних лет на его банковском счету скопилась довольно приличная сумма, но ему было трудно побороть свои склонности и привычки.

Дюк сел в такси, сказал водителю адрес и откинулся на сиденье. Внезапно он почувствовал себя усталым и измотанным. Напрасно он договорился с Калленом о встрече. Его совсем не прельщала перспектива встречи с девушкой Питера. Он на опыте убедился, что девушки его друзей бывают ужасно скучны. Именно по этой причине у него и было мало друзей: как только те женились, Гарри терял к ним всякий интерес.

Но Питера Каллена он любил. Они были знакомы уже давно, а лет пять назад даже основали общее дело. Но вскоре им пришлось расстаться, так как Гарри был неподходящим компаньоном для осмотрительного Каллена. Он то и дело прогуливал рабочие часы, играл в кости, имел неприятности с полицией. Они пошли разными дорогами, но все же не терял» друг друга из виду. Теперь Каллен управлял двумя процветающими бензоколонками. Он хорошо зарабатывал и считался одним из самых элегантных мужчин в городе. «Наверное, он скоро женится», — недовольно подумал Гарри. Сам он так и не остепенился. Он был игрок до мозга костей и не мог жить без игры. И в конце концов она стала его профессией. Игра требовала крепких нервов: за один день можно было потерять все и назавтра начинать на пустом месте. При такой профессии думать о женитьбе не приходилось: жена связала бы его по рукам и ногам. Кроме того, у Дюка была репутация убийцы. Десять лет назад от его руки погиб человек, и в Беновилле это считалось геройством. Такова была страшная логика людей. По сути дела все было не так героически. Гарри пришлось обменяться выстрелами с противником, и ему просто повезло — он выстрелил на десятую долю секунды раньше. Это произошло так давно, что Гарри думать забыл о том случае. Лишь изредка, после особенно сильной попойки, убитый вспоминался ему — он садился на край кровати и скалил зубы. Тогда в следующие два-три дня Гарри чувствовал себя отвратительно, и не только от похмелья. Самое забавное, что именно репутация убийцы заставила Белмана искать помощи у Гарри. Белман, со всеми своими девушками и процветающим клубом, ждал, что Дюк защитит его от гангстеров. Это было действительно смешно. Гарри был уверен, что Шульц знает больше, чем сказал. Судя по всему, ему даже было известно про загадочный звонок. Кроме того, следовало помнить и о реакции Шульца на упоминание имени Спейда.

Взгляд Дюка стал суровым — если ему и захотелось бы заполучить кого-то в руки, так это Спейда.

Этот человек обладал в Беновилле реальной силой. По всему городу были разбросаны его казино и ночные клубы. В каждом баре, в каждом магазине стояло по два-три игральных автомата. У этого парня была неплохая голова на плечах, и он умел маскироваться. Если возникала опасность, то на первый план выдвигался Том Коррис и принимал все на себя. Возможно, Спейд решил вытеснить Белмана из его дела и прибрать к рукам весь Беновилль.

Вдруг водитель такси сказал:

— За нами хвост, сэр.

— Вы уверены?

— Очень похоже на то.

— В таком случае сверните с главной улицы, — распорядился Гарри.

Водитель незамедлительно выполнил его приказание, а Дюк незаметно оглянулся. За ними повернула большая машина. Разумеется, она держалась на приличном расстоянии.

— Теперь обогните квартал, — сказал Дюк, доставая из кармана револьвер.

— Надеюсь, дело обойдется без стрельбы, сэр? — жалобно проговорил водитель. — Я только недавно приобрел эту машину и не хотел бы, чтобы она пострадала.

— Вы насмотрелись слишком много детективных фильмов, — недовольно заметил Гарри. — У нас здесь не Чикаго.

— Это меня не слишком-то успокаивает, — с горечью заметил таксист, безропотно заворачивая за угол. Машина повернула вслед за ними.

— У следующего поворота немного притормозите, чтобы я смог выскочить, — сказал Дюк, расплачиваясь.

— По-моему, вы сами из кино, — водитель сразу же повеселел.

Маневр удался как нельзя лучше, и Дюк оказался на тротуаре, в то время как преследовавшая их машина проскочила мимо. Он не знал водителя такси, но на всякий случай запомнил номер машины, а номер преследовавшей их машины занес в записную книжку. Вернувшись на главную улицу, Дюк зашел в ближайшую аптеку и позвонил в полицию.

— О’Мелли? — спросил он. — .Говорит Гарри Дюк.

— Привет, Гарри, — отозвался тот, — как ты думаешь, ставить на Быстрого?

— Выбрось Быстрого из головы. Он придет к финншу так поздно, что жокею придется зажигать фонарик. Запомни, я советую поставить на Золотую Пыль.

О’Мелли рассыпался в словах благодарности. Он чнал, что в подобных советах Гарри можно было верить.

— Теперь забудем на минуту о скачках. Я разыскиваю одну машину, — он продиктовал инспектору номер. — Можешь узнать, кто ее владелец?

Это заняло у О’Мелли несколько минут.

— Это одна из машин Спейда, — наконец сказал он. — А в чем дело?

Услышав имя Спейда, Гарри слегка присвистнул.

— Ничего особенного, — ответил он. — Меня просто заинтересовала одна крошка в машине.

— Если хочешь моего совета, — сказал О’Мелли, — то лучше не связывайся…

— Но девушка уж очень хороша, — невозмутимо ответил Дюк и повесил трубку.

Глава 4

Питер Каллен как раз закончил завязывать галстук, когда послышался звук мотора старенького «форда» Клер. Он быстро надел пиджак и поспешил встретить ее. Клер Рассел очень много значила для Каллена. И не только из-за своей красоты. Красивых девушек он знал много. Нет, он был убежден, что здесь имеет место настоящая любовь. Клер была очень не похожа на тех девушек, которых он знал раньше.

Они познакомились, когда она из-за небольшой поломки в машине остановилась возле его бензоколонки. Пока она ждала конца ремонта, Питер подошел к ней, и они разговорились. Каллену некогда было ухаживать за Клер, поэтому уже во время второй их встречи он взял у девушки телефон, и с тех пор они стали встречаться регулярно. Он знал, что в Фервью Клер чувствует себя заживо погребенной, поэтому лез из кожи, чтобы развлечь ее. Клер два раза в неделю приезжала в Беновилль, и они вместе ходили в театр, ужинали в ресторане, разговаривали о книгах.

Перегнувшись через перила лестницы, Каллен свистнул, и Клер подняла голову. Ее глаза засветились радостью.

— Я не опоздала? — спросила она.

— Нет, сейчас ровно восемь, — ответил он, обнимая ее. — Хорошо, что ты приехала. Как дела?

— Спасибо, неплохо. Только немного устаю. А у тебя как?

— Отлично. Входи, я почти готов.

Клер оглядела небольшую комнату, в которой царил некоторый беспорядок.

— Не знаю почему, Питер, но мне так хорошо бывать у тебя, так спокойно, — сказала она, высвобождаясь из его объятий и садясь в кресло. — Знаешь, Сэм устроил сегодня по поводу тебя форменный допрос. Я ему все рассказала.

— Вот как? И что же, он сделал тебе выговор?

— Конечно нет. Сэм прекрасно относится ко мне. Не знаю, что бы я делала без него.

— Теперь у тебя есть я.

— Знаю, и это так чудесно. Девушке трудно жить одной. Мне не хотелось бы больше вести такую жизнь.

— Поэтому я столько раз просил тебя выйти за меня замуж. И тогда ты навсегда покончишь с этими страхами.

— Не будем говорить сегодня об этом, Питер, — попросила Клер. — Я столько времени жила одна, что уже не уверена в себе… Дай мне время подумать.

— Ладно, дорогая, я могу подождать. Только прошу тебя учесть одно: я страшно ревнив.

— Никогда бы не сказала. Впрочем, ты мог бы мне этого и не говорить. Я не умею контактировать с мужчинами, даже если они приходят в восторг из-за моих глаз и моей прекрасной фигуры.

— Кто это тебе говорил о твоей прекрасной фигуре?

— Разве это не так?

— Я занимаюсь автомобилями, детка, и не мне об этом судить.

— Значит, в этом вопросе вы профан, мистер Каллен?

— Серьезно, Клер, давай поженимся.

— Серьезно, Питер, давай не будем сегодня об этом говорить.

Клер ласково взяла его руку в свои. В течение нескольких минут у него на лице было написано разочарование, потом он заставил себя рассмеяться.

— Прости, Клер. Скажи мне, чем ты сегодня занималась?

— День был довольно скучным. Я собирала материалы о трущобах Фервью. Ты знаешь район Пиндерс-энд?

— Кажется, да… Это где-то в пригороде Фервью. Там находятся несколько полуразвалившихся домов и живет беднота. Верно?

— Совершенно верно. Этот район является позором города. Было уже решено, что его жителей переселят в другие дома, а эти лачуги снесут, но тут появились неожиданные препятствия.

— Типично для городских властей, — заметил Каллен, прикуривая сигарету.

— Я хотела написать об этом резкую статью, но Сэм и слышать не желает. После разговора с Коррисом он стал слишком осторожен.

— Это не Коррис обещал поджечь вашу редакцию?

— Да, но это была просто угроза.

— Тут ты ошибаешься, Клер. Коррис важная фигура в Беновилле. И его банда вполне может привести угрозу в исполнение.

— Но куда смотрит полиция?

— Клер, ведь ты не хуже меня знаешь, что полиция и политиканы едят из одной кормушки. Они боятся выступить против организованной гангстерской шайки.

После некоторого молчания Клер спросила:

— Как ты думаешь, этот Спейд действительно существует?

— Ты имеешь в виду босса гангстеров? Думаю, да. Но меня не особенно интересует эта сторона жизни Беновилля.

— Вот это и плохо, Питер. Граждане Беновилля должны объединиться и покончить с гангстерами.

— Как же нам это удастся сделать? Ведь они владеют практически всем городом.

— Не знаю, что тебе ответить на это. Ты знаешь человека по имени Тимсен?

— Кажется, нет, а в чем дело? — Каллен покачал головой.

— Он приехал в Фервью и собирается скупать там земельные участки.

— Ну, это вряд ли, — рассмеялся Каллен. — Ни один человек в здравом смысле на это не решится. Да и что можно купить у вас, Пиндерс-энд?

— До этого дело вряд ли дойдет, — сказала она. Потом широко раскрыла глаза. — Не может быть!..

— В чем дело?

— Можно мне позвонить?

— Кому ты хочешь звонить?

— Я задам пару вопросов мистеру Хиллу, — сказала Клер, набирая номер телефона.

— Хэлло! Это мистер Хилл? Говорит Клер Рассел из «Клериона». Я слышала, что Пиндерс-энд продается. Это правда?

Напряженное молчание. Потом Хилл спросил:

— Кто вам сказал об этом?

— Я получила эту информацию из частного источника. Теперь меня интересует официальное подтверждение.

— Мне нечего сообщить прессе, — сухо отрезал Хилл.

— Вы опровергаете эти слухи?

— Комментариев не будет, — закончил Хилл, и в трубке послышались короткие гудки.

Клер медленно положила трубку на рычаг и задумчиво посмотрела на Питера.

— Он не сказал мне ничего определенного. Похоже на то, что Тимсен и в самом деле покупает Пиндерс-энд.

— Невероятно! — воскликнул Питер. — Кому нужна эта мусорная свалка? По-моему, Хилл что-то темнит.

— Я другого мнения на этот счет. — Клер набрала другой номер телефона и ввела Сэма в курс дела.

— Предоставь все дела, связанные с Пиндерс-эндом, мне, — сказал Сэм. — Завтра утром я пойду к Хиллу и поговорю на этот счет. Желаю тебе хорошо повеселиться, а у меня стынет ужин.

Клер пожала плечами.

— Итак, Питер, что же мы сегодня будем делать?

— О, я совсем забыл! Мы едем в «Монте-Карло», и там я познакомлю тебя со своим другом — Гарри Дюком. Я пригласил его поужинать вместе с нами.

— Милый, мне хочется провести этот вечер только с тобой. Я не настроена встречаться с твоими друзьями. Кроме того, я выгляжу сегодня недостаточно хорошо для такого знакомства.

— Тебе и не нужно хорошо выглядеть для Гарри Дюка. Как раз наоборот, мне хочется, чтобы ты выглядела дурнушкой.

— Питер, прошу тебя, отмени встречу с ним!

— Все будет так, как ты хочешь, Клер. Но Гарри мой лучший друг, и я давно хотел познакомить его с тобой, — нерешительно сказал Каллен.

— Ты не представляешь, в каком я настроении. — Клер подошла к окну. — Кроме того, я так много слышала от тебя о Гарри Дюке, что уже не жду от этой встречи ничего нового. Ведь это самый известный игрок в Беновилле.

Питер рассмеялся.

— Не обращай внимания на сплетни. Гарри — отличный парень. Мы с ним давно дружим, и я ему многим обязан. Ну, может, он немного странный, но в этом нет ничего плохого.

— Он игрок и убийца!

— Чепуха! Он игрок, согласен, но кроме него существует еще тысяча таких игроков.

— И тысяча убийц?

Питер, закусив губу, некоторое время молчал.

— Хорошо, Клер, я отменю встречу с ним.

— Прости меня, Питер. — Клер вдруг стало его жаль. — Я не имела никакого права осуждать совершенно незнакомого мне человека. Не надо отменять встречу.

— Ты серьезно говоришь это? — Каллен испытующе смотрел на нее.

— Конечно. Я согласна познакомиться с твоим любимым Гарри Дюком и сделаю все возможное, чтобы разрушить вашу дружбу.

Она рассмеялась, но взгляд ее оставался серьезным.

Питер взял шляпу.

— В таком случае поедем. Отдохнем и немного развлечемся. В конце концов, жизнь так коротка, что нужно спешить брать от нее все, что только возможно…

Глава 5

Гарри, сидя за длинной стойкой бара в «Монте-Карло», первым увидел Питера и Клер. Его взгляд задержался на девушке, и он медленно поставил стакан на стойку: она резко отличалась от всех знакомых ему девушек. При взгляде на ее красивую фигуру, каштановые волосы и карие глаза у Гарри появилось какое-то странное и новое для него ощущение.

Питер в свою очередь заметил друга и подошел с Клер к нему.

— Ну вот и мы, — проговорил Питер, стараясь скрыть свое замешательство. — Это Клер, Гарри. И я хочу, чтобы вы подружились.

Клер была ошеломлена. Она представляла Гарри Дюка совершенно иным, и теперь ей стало понятно то восхищение, которое Питер испытывал к своему другу. Она с запозданием протянула руку, смущенная проницательным взглядом из-под черных густых ресниц. У него были темные, коротко подстриженные волосы и приятный тембр голоса.

— Рад познакомиться с вами, — сказал он. — Я долго ждал этого момента.

Впервые в жизни Клер растерялась, что еще более смутило ее.

«Сколько можно стоять и молчать, как дура, — подумала она. — Нужно хоть что-то сказать!»

— Питер столько рассказывал мне о вас, — начата она. — Но я не ожидала, что вы такой, такой… — запнулась она, не зная, что сказать дальше, и бросила беспомощный взгляд на Питера.

— Такой респектабельный, — закончил он за нее и только ухудшил дело.

— Ничего подобного, — запротестовала Клер. — Я столько слышала о вас разных историй, что ожидала увидеть чуть ли не гангстера.

Гарри с удивлением смотрел на нее.

— Надеюсь, вы не разочаровались. Печально, теперь я понимаю, почему Питер так оттягивал нашу встречу. — Он посмотрел на друга. — Как это тебе удалось уговорить ее познакомиться со мной? Открой секрет…

Питер рассмеялся и подозвал бармена. Они сделали заказ. Каллен обвел взглядом зал ресторана.

— А здесь неплохо, — заметил он. — Я здесь еще ни разу не был.

— Да, — согласился Гарри. — Этот ночной клуб принадлежит Белману уже около двух лет. Наверху есть игорный зал. — Он взглянул на Клер. — Вас это интересует?

— Нет, — резко ответила она. — Я не играю.

— Все играют, — возразил Гарри, внимательно глядя на нее. — Не обязательно на деньги, но играют все.

— То есть?

— Наша жизнь — это игра. Одни играют в любовь, другие в престиж, третьи в семейный очаг. Вы со мной согласны?

— Не обращай внимания, Клер, — вмешался Петер. — Это любимая теория Гарри.

— Люди, о которых вы говорите, вынуждены вести такой образ жизни, а те, которые играют сейчас наверху, делают это ради наживы, — не сдавалась Клер.

— Значит, вы отрицаете игру? — спросил Гарри не без иронии.

— Категорически! — решительно заявила она.

— Учти, Клер у нас реформатор, — заметил Питер. — Ты читал ее статьи в «Клерионе»?

— Нет, — Гарри покачал головой. — А что это за «Клерион»?

— Газета. Такая же маленькая и запущенная, как и сам Фервью, — ответила Клер.

— Даже одна маленькая газета может много сделать для своего родного города, — задумчиво сказал Гарри.

— Не рассчитывайте, что ваш игорный синдикат сможет прибрать газету в свои руки.

— Вы меня не поняли, — Дюк рассмеялся. — Самое мое сокровенное желание — это очистить Беновилль от гангстеров. Спросите Питера, он вам подтвердит.

— Верно, — Каллен отпил из стакана. — Гарри и сам собирается стать реформатором.

— Так почему же он не спешит с этим?

— Все это не так просто, — Дюк задумчиво крутил в пальцах стакан. — Для начала нужен какой-то скачок… Вы ведь знаете, как сильна у нас гангстерская организация. Прежде всего нужно установить ее босса, лишить банду мозга, а уж потом браться за рядовых членов шайки.

— Но есть и другой путь, — сказала Клер. — Более мирный. Нужно объединить всех честных граждан и покончить с продажными политиканами, а когда члены городского совета будут переизбираться, можно будет заняться расчисткой города от гангстеров.

— Мне все же больше нравится моя идея, — ответил Гарри и глянул на часы. — О! Пора обедать.

Они сели за столик.

— Вы знаете человека по имени Тимсен, мистер Дюк? — обратилась Клер к Гарри.

— Называй его Гарри, Клер, — сказал Питер.

Девушка смутилась. Заметив это, Гарри сказал:

— Пусть Клер называет меня, как хочет.

— Надеюсь, она не долго будет мучить тебя.

— Надеюсь, — произнес Гарри, серьезно посмотрев на Клер.

Их взгляды встретились, и у Гарри сжало горло. Клер молча покачала головой и отвела глаза в сторону.

— Вы спрашивали о Тимсене? — Гарри вернулся к прерванному разговору. — Это управляющий Белмана. А вы что, с ним знакомы?

— Ах, вот оно что! — заинтересованно произнесла Клер. — Как вы думаете, может ли он, по распоряжению Белмана, разумеется, купить Пиндерс-энд?

Дюк пожелал узнать подробности, и Клер вкратце рассказала ему о событиях сегодняшнего утра.

— Это занятно, — задумчиво проговорил Гарри. — Как вы думаете, нет ли в том районе заброшенной серебряной жилы?

Эта идея не приходила Клер в голову.

— Не думаю, — растерянно сказала она. — Но я все же постараюсь узнать поточнее.

— Вы так серьезно обсуждаете этот вопрос, — попытался урезонить их Питер, — а ведь еще точно не известно, покупает ли Тимсен Пиндерс-энд.

Но Дюк не обратил внимания на его слова.

— Сделайте мне одолжение, — попросил он Клер. — Ведь вам по долгу службы часто приходится бывать в гуще всяких событий. Если вы узнаете что-либо об этом деле, известите меня.

— Хорошо. А вам что-нибудь известно?

— Пока нет, — Дюк извиняюще развел руками. — Но у меня есть одно предположение. — Он вынул из кармана визитную карточку и написал номер телефона. Клер взяла ее и спрятала в сумочку.

Питер со странным выражением лица наблюдал за этой сценой. Как-то незаметно его оттеснили в сторону.

— Что все это значит? — наконец произнес он. — Вы обмениваетесь номерами телефонов прямо у меня под носом… Гарри, уж не собрался ли ты отбить у меня Клер?

Девушка покраснела. Заметив это, Гарри холодно посмотрел на Питера.

— Довольно глупая острота, — проговорил он.

Каллен впервые почувствовал укол ревности.

— Черт возьми, может, я и неудачно пошутил, но почему у вас такие виноватые глаза? Почему ты покраснела, Клер?

— Прошу прощения, — девушка встала и вышла из зала.

Питер озадаченно смотрел ей вслед.

— Ты ловок, как слон в посудной лавке, — заметил Гарри, вертя в руках стакан.

— Что с ней происходит? Я еще никогда не видел ее такой, — растерянно сказал Питер. Потом его глаза загорелись гневом. — Кажется, я сделал большую глупость, познакомив ее с тобой.

— Успокойся. Девочка просто устала и немного нервничает. Ей не понравилась твоя дурацкая шутка. Будь с ней поласковее, она в этом нуждается.

— А ты откуда знаешь, — спросил Питер уже поспокойнее. — Я знаком с ней гораздо дольше, чем ты. До твоего появления мы с ней никогда не ссорились.

— Ну так помирись с ней и извинись за меня, — сказал Гарри. — А сейчас прости, мне нужно идти.

— Прошу тебя, Гарри, останься. — Питер быстро встал. — Я наговорил тебе кучу глупостей, прости меня.

— Мне действительно надо идти, — Дюк покачал головой. — У меня встреча с Белманом. Увидимся завтра утром, если пожелаешь. А пока до свидания.

И он ушел, как ни протестовал Питер. Обойдя здание вокруг, он тронул за плечо стоящего у черного входа коренастого крепыша.

— Где Белман?

Телохранитель смерил его холодным взглядом.

— Как доложить о вас?

— Скажи, что пришла его матушка.

Парень пожал плечами, но проводил Дюка на второй этаж. Около одной из многочисленных дверей он остановился в сомнении.

— Как же вас все-таки зовут?

Гарри взял его за лацканы пиджака и припечатал к двери.

— Пошел к черту, — проворчал он и отпихнул парня в сторону. Затем открыл дверь. За большим столом сидел и что-то писал Белман. При виде Гарри он радостно улыбнулся, отложил в сторону автоматическую ручку и, поднявшись, раскрыл объятия.

— Вот человек, которого я действительно рад видеть! — воскликнул он.

Дюк ловко увернулся от его объятий, пододвинул к себе кресло и уселся поудобнее. Белман опустил руки и устроился напротив. Он был примерно того же роста, что и Дюк, только немного грузнее.

— Я давно подумывал о тебе, Гарри, — начал он, поигрывая ножиком для разрезания бумаги. — По-моему, настало время объединиться и работать сообща.

— Ты так считаешь? — Гарри сдвинул шляпу на затылок. — Но с чего бы? Твое заведение процветает. К чему тебе лишние заботы?»

Белман нажал кнопку, и тут же, как чертик из коробочки, держа руку в кармане, появился телохранитель. И ребенок понял бы, что там у него револьвер.

— Виски, — коротко приказал Белман, и парень исчез. — Теперь давай поговорим серьезно, — обратился Белман к Гарри. — У тебя репутация удачливого игрока. Ты много ставишь и много выигрываешь. А если и проигрываешь, то не унывая начинаешь все сначала. Мои клиенты — снобы, и я хочу, чтобы игорным залом руководил знаменитый Дюк. Ты будешь занят только по вечерам, да и то, если нападет тоска, можешь не приходить. Ты понял, что я хочу?

Дюк вынул сигарету из своей пачки, не предложив Белману.

— Продолжай, — сказал он.

Телохранитель принес виски, и Белман тут же отослал его.

— Условия можешь назначить сам, — сказал Белман, напряженно глядя в лицо Гарри.

— Сегодня у меня был Келле. Он от твоего имени предложил мне пятьсот долларов в неделю, и я поднял его на смех.

— Я объяснил этому дураку, что вознаграждение ты назначишь сам. — Белман покраснел. — Дело обстоит так, Дюк, что ты нужен мне, и я не собираюсь скупиться. Так ты принимаешь мое предложение?

Гарри покачал головой.

— Боюсь, что нет.

— Мы можем делить доход пополам — пятьдесят на пятьдесят. В неделю мы зарабатываем до восьми тысяч, а при твоем участии можно будет сделать даже двенадцать. Из них шесть тысяч будут твои. Идет?

Дюк сделал основательный глоток виски.

— Вряд ли это понравится Спейду, — заметил он.

Белман уронил нож.

— Спейду? — переспросил он. — Что ты хочешь сказать?

— Я хочу, чтобы ты объяснил мне одно: почему ты боишься Спейда? Ты берешь меня в компаньоны только благодаря моей репутации забияки?

— Ты сошел с ума! — воскликнул Белман. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. И я ничуть не боюсь Спейда. Ты принимаешь мое предложение или нет?

— Нет, — твердо сказал Дюк.

В этот момент дверь неожиданно распахнулась, и в комнате появился человек небольшого роста в темном костюме. Краем глаза Дюк заметил, как он выхватывает пистолет. Все дальнейшее произошло так быстро, что Белман не успел и глазом моргнуть, как все было закончено.

Моментально развернувшись, Гарри выплеснул содержимое стакана в глаза незнакомцу, и в тот же момент раздался выстрел, затем еще два. Пуля разбила зеркало слева от даже не успевшего испугаться Белмана, а еще две вошли в стену над его головой. Затем хлопнула дверь и незнакомца не стало.

— Вот это темп! — восхищенно заметил Дюк. — Это что, ваш приятель?

Бледность залила лицо Белмана. Казалось, он вот-вот упадет в обморок.

— Впервые вижу этого типа, — пробормотал он.

— Очень похоже, что он пытался тебя убить. Ты не находишь?

В комнату влетел Келле, захлопывая дверь за собой. Казалось, он уже не чаял застать своего хозяина в живых.

— Ты его видел? — поинтересовался Дюк.

Келле покачал головой.

— Нет… Кто это был?

Белман сделал большой глоток виски.

— Какой-то сумасшедший. — наконец сказал он. — Видимо, проигрался в игорном зале, и вот решил отомстить мне.

— Я записал номер его машины, — Келле бросил на стол карточку.

Дюк заинтересованно посмотрел на карточку: это был номер машины, преследовавшей его сегодня утром.

— Это машина Спейда, — сказал он.

Белман позеленел.

— Спейда?.. Прежде всего намыль шею парню у моей двери, — злобно сказал он. — Я плачу деньги не за то, чтобы он спал на посту.

— О’кей, — согласился Келле и направился к двери. — Ты остаешься здесь? — поинтересовался он у Гарри, на секунду задерживаясь в проеме.

— Здесь слишком много порохового дыма, — усмехнулся Гарри.

Белман дрожащей рукой налил себе ещё виски.

— Ты спас мне жизнь, — сказал он. — Не видел ничего более стремительного… У меня не было ни малейшего шанса на спасение.

Дюк допил виски и встал.

— Что ж, увидимся на твоих похоронах, — заметил он. — Твое предложение меня не интересует. Я предпочитаю спокойную жизнь.

— Подожди, — пытался удержать его Белман. — Ты же даже не знаешь, от чего отказываешься!..

Гарри рассмеялся.

— Нет, Белман, я не буду таскать для тебя каштаны из огня.

Он вышел в коридор и подошел к Келлсу.

— Сообщи мне дату похорон, — сказал он, похлопав Келлса по плечу. — Я пришлю венок.

— Так ты не принял предложение? — спросил Келле как ни в чем не бывало.

Дюк отрицательно покачал головой.

— Он так и не сказал мне, в чем суть дела. Правда, я и сам знаю, что замыслил Спейд. Но почему? Вот в чем вопрос.

— Может, Спейд его просто невзлюбил? — предположил Келле.

— Может быть, может быть… — и с этими словами Гарри вышел на тихую улочку.

Глава 6

Шульц уже надел шляпу и собирался уходить, когда зазвонил телефон. Он снял трубку, некоторое время спокойно слушал, что ему говорили, потом насторожился и сел.

— Когда? — спросил он. — Сегодня вечером?.. И он убит?.. Нет!.. Кто стрелял?..

Он слушал еще некоторое время, потом нетерпеливо сказал:

— Ну ладно, подождите. Решим этот вопрос вместе. Приходите сейчас же ко мне. — Некоторое время Шульц сидел с задумчивым видом, потом резко встал, надел шляпу и вышел из конторы.

В зале на первом этаже все еще шла игра. Никем не замеченный, Шульц выскользнул на улицу. К выходу тотчас же подкатила длинная черная машина. Шульц сел в нее. Находившийся за рулем юноша даже не взглянул на него. Это был тщедушный узкоплечий юнец в надвинутой на глаза шляпе.

— Домой, Джо, — коротко приказал Шульц, закуривая сигарету. Откинувшись на спинку сиденья, он обдумывал только что услышанные новости. Оставалось еще многое сделать. Он медленно прокручивал в голове свой план звено за звеном, но потом решил оставить все без изменений до тех пор, пока не выслушает обстоятельный доклад Кьюбитта.

Машина остановилась у небольшого домика с садом. В нос сразу ударил сильный аромат цветов. Шульц был убежден, что у каждого человека должно быть хобби. Сам он посвящал все свободное время выращиванию орхидей. В его оранжерее имелись очень редкие экземпляры. Кроме того, в своем саду он выращивал еще множество других цветов, к радости прохожих и неописуемой зависти соседей.

— Какой запах, Джо! — воскликнул он, направляясь к дому.

Юноша кивнул. Эту фразу ему приходилось выслушивать каждый день. Его самого цветы не интересовали, и он рассматривал их, сожалея о выброшенных хозяином впустую деньгах.

— Оставь машину, — распорядился Шульц, — возможно, она мне еще понадобится.

Он поднялся по ступенькам, открыл дверь и вошел в гостиную. На диване лежала Лорелли, демонстрируя стройные ножки в черных чулках. Завидя Шульца, она улыбнулась.

Лорелли была немного полновата, но это пока было заметно только на бедрах. Белизна кожи ее лица красиво контрастировала с темно-карими глазами и густыми темными волосами. Она была еще очень молода, хотя Шульц не знал наверняка, сколько ей лет на самом деле. «К тридцати годам она совсем расплывется, — с сожалением подумал он. — Она слишком рано созрела».

Улыбаясь, Лорелли выдержала его пристальный взгляд. Она едва могла выносить этого толстяка с колючими глазами.

— Маэстро, — приветствовала она его, протянув руку. — Войдите и закройте за собой дверь. Вы мало годитесь для такого внезапного и эффектного появления.

— Мне и не нужно годиться для этого. У меня есть другие достоинства. Вот здесь, — и он постучал себя по лбу. — Тогда как у тебя здесь ничего нет, — он положил руку на ее голову. — Потому тебе лучше помалкивать.

Лорелли отвела его руку и отодвинулась подальше.

— Ты что-то сегодня мрачен, маэстро. Тяжелый день?..

У Шульца появилось непреодолимое желание избить ее, но в последний момент он все же взял себя в руки.

— Почему ты думаешь, что он мог быть тяжелым? — Грубо взяв за подбородок, он откинул ее голову так, чтобы видеть глаза. Лорелли пыталась освободиться, но он только крепче сжимал пальцы. В это время скрипнула дверь. Шульц обернулся и увидел Джо.

— Ах, это ты… Приготовь выпивку. Должен прийти Кьюбитт.

— Кьюбитт? Это еще зачем? — пробурчал юноша.

— Не твоего ума дело! Делай то, что тебе велено!

Лорелли, наконец, удалось освободиться, и теперь она обиженно терла подбородок.

— Маэстро сегодня груб. Синяков мне наставил.

— Я вычитал где-то, что сильная любовь должна причинять боль, — сказал он, подходя к вазе с цветами и заботливо поправляя ее.

— Я с этим не согласна. По-моему, у тебя просто плохое настроение.

— Подождем до прихода Кьюбитта, — со скрытой угрозой сказал Шульц, и в глазах его мелькнула злоба. — Тогда все и узнаешь, моя крошка… А, вот и он. Впусти его.

Джо поставил поднос с напитками на стол.

— Это и я могу сделать.

— Нет, ты останешься здесь, — приказал Шульц и угрожающе посмотрел на Лорелли. — Ну!..

Пожав плечами, девушка одернула платье и пошла к двери. На пороге стоял коренастый телохранитель Белмана.

— Хэлло, — он прикоснулся к шляпе. — Мистер Шульц дома?

— Входите, он ждет вас.

Она проводила Кьюбитта к дивану. Он сел, не сводя взгляда с ее ног. Жаль, что такая девушка, как Лорелли, принадлежит толстяку Шульцу.

— Что будешь пить? — спросил Шульц, стараясь отвлечь его внимание от ножек Лорелли.

Кьюбитт смешал себе «хайбол».

— Так значит, сегодня вечером Белману пришлось пережить несколько неприятных минут? — спросил Шульц.

— Коррис чуть не прикончил его.

— Коррис? — удивился Шульц. — Ты уверен?..

— На все сто. Он вошел с черного хода и спросил, не Дюк ли находится в кабинете Белмана.

— Дюк? — заинтересовался Шульц.

— Да, я забыл сказать, что в это время в кабинете Белмана находился Гарри Дюк.

— О чем они говорили?

— Не знаю. Хотелось подслушать, но Белман выпроводил меня из кабинета.

Лорелли с любопытством переводила взгляд с Шульца на Кьюбитта и обратно. У двери с равнодушным видом стоял Джо. Казалось, юношу ничто не интересует.

— Продолжай, — поторопил Шульц.

— Я сказал Коррису, что Дюк у Белмана, и он тотчас же поднялся наверх. Потом раздалось три выстрела, и Коррис выскочил обратно на лестницу. Все его лицо было залито виски, и от него несло, как от винокуренного завода. Он пробежал мимо меня, сел в машину и умчался.

— А что с Белманом?

— К сожалению, он жив. Дюк предотвратил убийство. И теперь они знают, кто стрелял. Келле записал номер машины Корриса.

— Мне нужно подумать. — Шульц закрыл глаза. В комнате воцарилась тишина. Лорелли и Джо, казалось, перестали дышать, боясь гнева хозяина. Только Кьюбитт не мог усидеть спокойно и непрерывно ерзал в кресле. Наконец Шульц открыл глаза.

— Все в порядке, Кьюбитт. Продолжай наблюдение за Белманом. Я хочу знать все, что у него происходит. — Он вынул из кармана пачку денег и передал нерадивому телохранителю.

— Я и так настороже, — поспешно заговорил тот. — Может быть, еще что-нибудь сделать?

— Нет. Если произойдет что-то интересное, немедленно поставь меня в известность.

— Хорошо, шеф. Спокойной ночи. — Кьюбитт направился к двери.

— Подожди, — окликнул его Шульц. — Джо отвезет тебя.

— Меня? — не поверил своим ушам Кьюбитт.

— В твое отсутствие в клубе могло произойти что-нибудь важное. Если так, то ты расскажешь обо всем Джо, а он передаст мне.

— Но уже поздно, — попытался возразить Джо.

— Если поторопишься, будет не поздно. Отправляйся!

Кьюбитт и Джо вышли. Лорелли задумчиво накручивала на палец прядь иссиня-черных волос.

— Почему Коррис хотел застрелить Белмана?

Шульц игнорировал ее вопрос. Он прислушивался к звукам, доносящимся с улицы. Убедившись, что машина отъехала, он поднял голову и злорадно рассмеялся, глядя на Лорелли.

Она никогда не видела его таким. В его смехе была какая-то скрытая угроза. Поняв это, Лорелли встала.

— Я иду спать, — заявила она. — А ты остаешься?

— Итак, Гарри Дюк все же был у Белмана, — как бы про себя проговорил Шульц.

Лорелли медленно двинулась к дверям.

— Я сердит на тебя, — добавил он, подливая содовой в виски. — Очень сердит.

— Что же я такого сделала? — спросила она, взявшись за ручку двери.

— Подойди ко мне, — приказал Шульц, маленькими глотками потягивая напиток. Но Лорелли, сдерживая страх, осталась у двери.

— Ладно, можешь торчать там, — махнул рукой Шульц, поудобнее устраиваясь в кресле. — Но мне нужно с тобой объясниться. Это ты звонила Дюку?

— Я? — она сделала невинные глаза. — Не понимаю, о чем ты говоришь!

— Лжешь! Дюк сам мне рассказал об этом.

— Зачем мне звонить ему?

— Ты сильно осложняешь мне дело! Твой звонок пробудил в Гарри любопытство, а это чревато очень серьезными последствиями. Ради удовлетворения своего любопытства он горы перевернет, но докопается до истины. — Шульц допил виски и расхохотался Лорелли в лицо. — Дюк мужчина того типа, против которого не могут устоять девушки вроде тебя. Не знаю почему, но это так. Ты не должна была звонить ему. Конечно, часть вины лежит и на мне. Я зря рассказал тебе о Белмане. Это же чистое безумие — довериться тебе… Почему ты решила предостеречь Дюка?

— Не понимаю, о чем ты говоришь!.. — упорствовала Лорелли. — И я не помню, чтобы ты говорил мне о Белмане.

— Я и забыл, что ты меня никогда не слушаешь, — Шульц немного остыл.

— Ты сегодня не в духе, — в который раз сказала Лорелли. — Я иду спать…

— Что ж, ты уснешь крепко и безмятежно, мышка, — пробормотал Шульц, словно внезапно решившись на что-то, и швырнул ей в голову тяжелый стакан из-под виски. Лорелли не успела среагировать, и стакан угодил ей прямехонько между глаз. Как сноп, она повалилась на пол. Шульц подбежал к ней.

— Ну, говори, стерва, зачем ты звонила Гарри?

— Я хотела предупредить его, — простонала Лорелли. — Ты сказал, что убьешь Гарри, если он вмешается. Поэтому я и попросила его не вмешиваться в это дело!

На лице Шульца отразилась ярость. Он сильно ударил девушку ногой, и она потеряла сознание. Затем он вытер мокрое от пота лицо и с трясущимися руками подошел к столику и налил себе виски. Выпив, стал обдумывать положение. Лорелли жила у него уже полгода. Она была забавна, и он успел по-своему к ней привязаться. И надо же такому случиться, что теперь она стала у него на дороге. Лорелли известно слишком многое. Очень жаль, но ее придется убрать. Нужно успеть это сделать до возвращения Джо. Он нарочно услал мальчишку, так как подозревал, что эти двое успели сговориться между собой. Как жаль, что он стар и лыс.

Шульц быстро вышел на кухню, отыскал там веревку, сделал на ней петлю и вернулся в комнату. Затем опустился на колени рядом с Лорелли. Та по-прежнему была без сознания.

Шульц осторожно продел ей голову в петлю и уже собрался затянуть веревку потуже, как услышал чье-то деликатное покашливание. Он в ужасе оглянулся.

На подоконнике сидел Гарри Дюк.

— Пол, то, что ты делаешь, очень опасно. Если ты затянешь петлю, девушке уже не поможет и врач!

Глава 7

Прошло более тридцати минут, прежде чем Клер вернулась в зал. Увидев, что Каллен сидит один, она сжала губы. Вечер явно не удался.

— Гарри просил извиниться перед тобой, — сказал Питер. — Он неожиданно вспомнил о назначенном свидании. С ним так бываег постоянно.

— Ах, вот как, — сказала Клер.

Питер знаком показал официанту, что пора подавать ужин.

— Что мы выпьем? — обратился он к Клер.

— Прошу тебя, ничего. У меня и так болит голова.

— Как скажешь, дорогая, — проговорил Питер, глядя на ее печальное лицо. — Давай просто поужинаем.

— Спасибо… Я понимаю, каково у тебя на душе.

— В чем дело, Клер? — Он отложил вилку и нож. — Я тебя обидел чем-нибудь?

— Не обращай на меня внимания, Питер. Я просто очень устала. — Ее лицо исказилось, казалось, что она вот-вот заплачет.

— Но, Клер… — ошеломленно начал он.

Губы девушки задрожали, она вскочила и выбежала из ресторана. Питер был так озадачен, что некоторое время сидел с открытым ртом, не замечая любопытных взглядов, которые на него бросали окружающие.

— В чем дело, сэр? — склонился над ним официант. — Может быть, леди не понравился бифштекс?

— Нет, она просто почувствовала себя плохо, — отозвался наконец Каллен.

Расплатившись, он вышел на улицу. Швейцар прикоснулся к фуражке.

— Ваша машина вон там, сэр, — сказал он. — Леди сидит в ней.

Клер забилась в дальний угол и плакала. Он хотел обнять ее и успокоить, но побоялся, что это только усугубит дело. Питер сел на место водителя и закурил сигарету;

— Все в порядке, Питер, — прошептала Клер.

— Что с тобой, дорогая? — он поднялся и пересел к ней.

— Сама не пойму.

— Ты просто устала. Я отвезу тебя домой. Отдохнешь, и жизнь снова покажется тебе нормальной.

— Мне что-то не хочется домой, — Клер покачала головой. — Давай поедем куда-нибудь.

— Куда? — Питер завел мотор.

— Все равно.

Он поехал в сторону Фервью. Клер сидела в углу и смотрела на свет фар, бегущий впереди машины. Она больше не плакала.

— Прости меня, Питер, что я испортила тебе сегодняшний вечер. У меня что-то нервы расшалились.

— Ничего, не переживай, — сказал он, похлопав ее по плечу. — Я тоже сегодня что-то не в своей тарелке.

Он остановился на обочине.

— Послушай, Клер, — решительно начал Питер. — Ты слишком много работаешь. Почему бы тебе не бросить газету и не выйти за меня замуж? — Он обнял и поцеловал ее. — В конце концов, ты ведь должна принять какое-то решение. Я постараюсь сделать тебя счастливой.

— Не будем говорить об этом сегодня. — Клер мягко высвободилась из его объятий. — Прошу тебя, поедем дальше. Я сегодня не в настроении говорить на подобные темы.

— Что ты сказала? — он попытался подавить свой гнев. — Не в настроении?.. Я люблю тебя, наши отношения не флирт, и для того, чтобы обсуждать их, не нужно особенного настроения. Ты меня любишь или нет? — Он покрепче сжал ей руки.

— Прошу тебя, не будем спорить сегодня… Ты не понимаешь…

— Если ты меня не любишь, нам лучше прекратить встречи, — сердито сказал Питер.

— Я люблю тебя. Не будем говорить о разлуке.

— Если любишь, то почему бы нам не пожениться?

— Не смотри на меня так, Питер. Еще минута, и мы поссоримся. — Она бросилась в его объятия. — Я люблю тебя, но не торопи меня.

Они, обнявшись, некоторое время сидели молча. Наконец Питер сказал:

— Ладно, Клер, не буду тебя торопить. Но одно ты должна мне обещать. Давай уедем на юг на пару недель. Тебе просто необходимо отдохнуть.

— Это будет чудесно, — согласилась она и добавила: — Расскажи мне о Гарри Дюке. Вы давно знакомы?

Мысль о том, что Гарри мог понравиться Клер, невольно возникала у Каллена. Он вспомнил ее растерянность и смущение при встрече. Против воли, Питер должен был признать, что Гарри и Клер составили бы великолепную пару. Оба талантливы, честолюбивы, энергичны, оба знают, чего хотят.

— Тебе понравился Гарри, не так ли?

— Не знаю. Я почти не разговаривала с ним.

— Но ты рада, что познакомилась?

— Ну, он немного необычен… и, наверное, имеет успех у женщин…

Питер закурил сигарету и заставил себя говорить равнодушно:

— Они буквально вешаются ему на шею. Но у него нет постоянной подруги. Он меняет их, как перчатки. Мне всегда жаль девушек, которые в него влюбляются.

После долгой паузы Клер спросила:

— И теперь тебе кажется, что и я попала в их число? — она рассмеялась.

— Нет, конечно, — ответил Питер.

— Тебе нечего опасаться Гарри Дюка. Он совершенно не в моем вкусе. Я достаточно хорошо знаю этот тип мужчин: часто встречала их среди актеров, журналистов, игроков. Меня отталкивает их эгоизм и жажда наживы. Раньше, может быть, я могла бы влюбиться в него, но сейчас нет.

— Ты мало знаешь Гарри, — Питер привлек девушку к себе. — Если ему кто-то понравился, он может быть очарователен. Я убеждался в этом тысячи раз.

— Значит, ты боишься, что он отобьет меня у тебя, — со смехом произнесла Клер, но в голосе ее сквозила печаль.

— Ничего подобного! Но все же я позабочусь, чтобы этого не произошло.

— Отвези меня домой, — попросила Клер. — И еще раз прости, что я испортила тебе вечер.

— Ты знаешь, как сделать меня счастливым. Скажи, что любишь меня.

— Ты и сам это знаешь.

— Предупреждаю, дорогая, когда ты придешь в себя, я не оставлю тебя в покое, пока не добьюсь окончательного ответа… Вот мы и приехали. — Питер подвез ее к маленькому бунгало. — Что же мне теперь делать? Идти домой пешком, или ты позволишь мне взять твою машину. Завтра утром я верну ее.

— Пойдем ко мне, — сказала Клер таким голосом, от которого у Питера сильнее забилось сердце.

— Что ты, сейчас поздно, — попытался протестовать он. — У тебя да и у меня был сегодня трудный день. Думаю, мне лучше вернуться домой.

— Останься на ночь у меня.

— Ты это серьезно?

— Да. Ты проявил сегодня столько терпения…

Предложение было чудесным, но слово «терпение» все портило.

— Нет, Клер, ты прелесть, но я люблю тебя и могу подождать. Ты нужна мне не на одну ночь.

— Спокойной ночи, Питер. — Девушка быстро покинула машину. — Ты, конечно, прав, как и всегда. — Она стремительно пошла по садовой дорожке и скрылась в доме. Питер ждал, пока в доме не загорелся свет.

Глава 8

Не выпуская Шульца из поля зрения, Дюк спрыгнул с подоконника, закрыл за собой окно и задернул занавески.

Шульц молчал, как оглушенный. Он все еще стоял на коленях возле Лорелли. Гарри держал револьвер наготове. Он знал, каким быстрым может быть этот толстяк.

— Надеюсь, я не помешал тебе? — учтивым тоном осведомился он. — Кажется, ты собирался удушить эту прелестную девушку?

Шульц молчал.

— Встань, наконец, и оставь ее в покое!

— Господи, как ты меня напугал, — Шульц медленно поднялся, вытирая мокрое лицо.

— В следующий раз я буду докладывать о моем приходе, — с издевкой проговорил Гарри.

Шульц подошел к столу, дрожащими руками налил виски и повалился в кресло. Гарри приблизился к нему.

— Только без глупостей, Пол! Не вздумай хвататься за револьвер. Поверь, у меня больше опыта в такого рода делах, и я могу ненароком повредить тебе какой-нибудь важный орган.

— Мне пока не надоела жизнь. — Шульц начал понемногу успокаиваться. — Можешь не беспокоиться…

— Ты чуть не взял на душу смертный грех, Шульц. Что такого сделала эта крошка, раз ты решил обойтись с ней так круто?

Толстяк молча опустил голову. Лорелли застонала и зашевелилась.

— Я, пожалуй, уберу этот веревочный галстук с ее шеи, — сказал Гарри, нагибаясь. — А то она испугается, когда очнется.

— Я хотел только припугнуть ее.

— Великолепная идея, Пол. — Дюк снял с шеи Лорелли петлю и отшвырнул веревку в сторону, а затем перевернул девушку на спину. Все это он проделал левой рукой, в то время как правая была постоянно наготове. Его предосторожность оказалась не напрасной: Шульц неожиданно выхватил из кармана пистолет, но в лицо ему уже смотрело дуло тридцать восьмого калибра. Гарри соболезнующе покачал головой.

— Я же предупреждал, что у меня побольше опыта в такого рода делах. Оставь пистолет в покое и сиди смирно!

Шульц со злостью швырнул пистолет на пол.

— Напрасно ты сунул нос в мои дела. Гарри. — со злостью прошипел он. — Если ты будешь действовать так и дальше, то рискуешь перессориться со всеми дельцами Беновилля. Признаю, что первый раунд за тобой, но игра только начинается.

Дюк тем временем рассматривал Лорелли.

— Где это я мог ее видеть, — задумчиво пробормотал он. — Знакомое лицо… Хорошенькая девушка. Рад, что пришел вовремя.

Застонав, Лорелли пришла в себя и открыла глаза. Она потрогала горло, и лицо ее исказилось от боли. Увидев Гарри, она испуганно вскочила на ноги.

— Не бойся, беби, — успокаивающе сказал Гарри. — Здесь только твои друзья.

Лорелли медленно перевела взгляд с него на Шульца. Наконец до нее что-то дошло, и в глазах девушки вспыхнул гнев. Она принялась осыпать Шульца такими отборными ругательствами, что даже Гарри потерял дар речи.

— Если бы у меня был револьвер, я тут же продырявила бы твое толстое брюхо! — кричала она. — Швырнуть мне в голову стакан, ах ты мерзавец!..

— Надеюсь, она почерпнула эти великолепные выражения не от вас? — осведомился Гарри. — Я просто потрясен!

Вскочив, Шульц хотел дать девушке оплеуху. В этот момент распахнулась дверь, и на пороге появился Джо. Увидев Гарри с револьвером в руке, он замер, потом поднял руки.

— Все в порядке, Джо, — кивнул ему Дюк. — Эти формальности ни к чему.

Опустив руки, Джо вопросительно посмотрел на Шульца, который снова уселся в кресло. Лорелли схватила каминные щипцы и бросилась к толстяку, но Гарри вовремя успел подставить ей ногу. Джо подобрал щипцы и положил на место. Лорелли осталась сидеть на полу, потом заплакала навзрыд.

— Ну, как мне кажется, надо кончать наш вечер, — сказал Гарри. — Иначе дело может зайти очень далеко. — Он помог Лорелли встать. — Эту крошку я забираю с собой.

— Нет, она останется здесь! — крикнул Шульц.

— Мы живем в свободной стране, так что спроси девушку, — предложил ему Гарри. — Что вы предпочитаете — уйти со мной или остаться с этим толстяком?

Она посмотрела на Дюка, закусив полную губу.

— Уйти с вами.

— Ничего не могу поделать, Пол, — Гарри развел руками. — Желание дамы для меня закон.

— Дура! — крикнул Шульц. — Ты еще пожалеешь! Оставайся со мной! Тебе ведь здесь было хорошо!

— Пошел ты к черту! — со злостью крикнула девушка. — Ну, так чего же мы ждем? — обратилась она к Дюку.

Гарри пошел к двери, не выпуская из поля зрения Джо и Шульца. Неожиданно толстяк потерял самообладание. Он вскочил на ноги, и лицо его побагровело от ярости.

— Если ты скажешь хоть слово, то пожалеешь, что родилась на свет! — проорал он. — Поняла? Если ты расскажешь Дюку все, он бросит тебя! Я его хорошо знаю, ты, глупая шлюха! Ты теряешь последний шанс в жизни, уходя от меня!

— Пол, подумай о своем кровяном давлении, — урезонил его Гарри. — Я отвезу девушку в такое место, где ты до нее не доберешься. Завтра утром я приду к тебе, и мы потолкуем на холодную голову. Пока, Пол…

Шульц, не обращая никакого внимания на Гарри, продолжал сыпать угрозы в адрес Лорелли:

— Если ты проболтаешься, я найду тебя даже под землей! И тогда тебе будет плохо!..

Девушка расхохоталась ему в лицо.

— Ты меня больше не запугаешь, старая крыса! У меня теперь есть защитник!

Она взяла Гарри под руку и гордо покинула помещение. Едва Дюк оказался на улице, как сразу же припустил бегом.

— Быстрее! — крикнул он Лорелли. — Боюсь, как бы у Шульца не сдали нервы и он не открыл стрельбу.

— Забавно, что вы начали его бояться только теперь. — Лорелли побежала за ним, но узкий подол платья стеснял ее движения.

— Подождите! — крикнула она.

Дюк подхватил ее под руку, и они успели пробежать всего несколько шагов, когда пуля разбила фонарь над их головами. Вскрикнув, Лорелли подобрала подол платья и так помчалась, что даже Гарри отстал от нее. Он расхохотался.

— Ну, кто больше боится?! — крикнул он.

Над их головами со звоном разлетелся второй фонарь.

— Я и не знал, что Пол так хорошо стреляет, — заметил Гарри, ныряя в машину и затаскивая в салон девушку. Мотор заработал, и машина рванула с места. В слабом свете приборной панели Лорелли рассматривала свои чулки. Увидев, что оба они порваны, она с сожалением вздохнула.

— Итак, это первая открытая стрельба в Беновилле, — резюмировал Гарри. — Боюсь, Пол нас возненавидит.

Лорелли только скривилась.

— Значит, вы — Гарри Дюк?

— Собственной персоной. Единственный сын мистера Дюка. Раз уже мы начали представляться друг другу, могу узнать, с кем имею честь?

— Меня зовут Лорелли. Не Лорелли Монтгомери и не Лорелли Спивак, а просто Лорелли.

— Понятно. И для этого есть какие-нибудь основания?

— Да. И даже несколько. Одно из них то, что у меня никогда не было родителей.

— Любопытно, — заметил Гарри, сворачивая на главную улицу. — Значит, вы вылупились из яйца?

— Почти. Подробностей я не знаю, но это приблизительно так.

— Как вы относитесь к чашечке кофе с сандвичем? — поинтересовался Гарри.

— Как сейчас?

— Да, в это же мгновение. — Дюк затормозил около аптеки, открытой всю ночь. Он и Лорелли вошли внутрь. За стойкой дремал служитель, встрепенувшийся при виде Гарри.

— Сегодня вы что-то поздно, мистер Дюк, — заметил он. — Что закажете?

Лорелли заказала сандвичи и помидоры, а Гарри чашечку кофе.

— Спасибо, Джек, а теперь исчезни, — произнес Гарри, когда официант принес заказ. — Мне просто необходимо поговорить с леди.

— Могу я услышать вашу биографию? — обратился он к Лорелли.

— Сегодня я ни о чем не буду говорить. Завтра утром, может быть, я и расскажу о своем прошлом. Но на сегодняшнюю ночь хочу остаться для вас загадкой.

— О’кей, — Дюк помешал свой кофе. — Но завтра вы обязательно расскажете мне о себе. Тем более что, как мне кажется, вы нуждаетесь в моей помощи… Скажите, я не встречал вас в конторе Шульца?

— Возможно. Правда, это лишний минус мне, раз вы не можете меня вспомнить.

— Как вы попали к Полу?

— Оставим это до завтра. На сегодня тема закрыта. Сейчас мне ужасно хочется спать.

— Это не так просто. У вас нет ни денег, ни знакомых, зато в наличии фигура, мимо которой не пройдешь равнодушно.

— Фигуру можете оставить моим заботам, а остальное ваша забота.

Дюк взглянул на часы. Было около двух часов ночи.

— Это вы позвонили мне сегодня утром и попросили держаться подальше от Белмана?

— Разве? — Лорелли сделала невинное лицо. — Я стольким людям звоню…

— Меня интересует Белман. — Гарри отпил кофе. — Поймите меня правильно, я его терпеть не могу, но он меня интересует. Вам что-нибудь известно о нем?

Лорелли кивнула:

— Мне многое известно.

— Так поделитесь со мной. Считайте меня своим исповедником, своим духовным отцом.

— У меня не было и обыкновенного, и я тем более не имею понятия, как вести себя с духовным. — Лорелли доела сандвич. — Теперь нужно ехать, — проговорила она. — У меня страшно болит голова, особенно затылок.

— И рад бы, да не знаю, где вас устроить. Мне не очень бы хотелось везти вас домой.

— Вы меня можете не бояться, — Лорелли изумленно смотрела на него.

— Я вас не боюсь, но именно за себя вы и не можете ручаться.

— Может быть, вы считаете, что я недостаточно хороша для вас? — Девушка разозлилась.

— Нет, но я не уверен, достаточно ли вы плохи для меня.

Лорелли была так удивлена, что не нашлась, что ответить.

— С другой стороны, я убежден, что Шульц будет искать вас, поэтому должен подобрать вам надежное убежище. Лучше всего отвезти вас к моему другу Питеру Каллену.

— Я надеялась, что мы познакомимся поближе, — разочарованно протянула Лорелли.

— О нет, я слишком строго воспитан, — решительно покачал головой Дюк. Он вошел в телефонную будку, коротко переговорил с кем-то и скоро вернулся. — Все в порядке. Мы можем ехать.

Лорелли потрогала голову.

— Этот мерзавец ударил меня изо всей силы. И завтра будет болеть… Вам придется расплатиться, у меня нет денег.

— Такова жизнь, — улыбнулся Дюк. — Не успеешь познакомиться с девушкой, как приходится тратиться на нее.

Он расплатился с официантом и проводил Лорелли в машину. Они быстро доехали до квартиры Питера. Тот был еще одет.

— Входите, — он распахнул перед ними двери, с удивлением глядя на Лорелли.

— Позвольте вас познакомить. Это Питер Каллен, славный парень, но только не употребляйте при нем выражения, аналогичные тем, что вы употребляли по адресу нашего друга Шульца. Это может его шокировать, или он вас неправильно поймет. А это Лорелли, Питер. Не Лорелли Монтгомери и не Лорелли Спивак, а просто Лорелли. Как я только что выяснил, она вылупилась из яйца.

Питер расхохотался. Лорелли только озадаченно моргала.

— У меня есть такое предположение, — продолжал Гарри, — что ты уступишь ей свою кровать, а мы расположимся в зале на стульях. Я знаю, что это не лучший выход из положения, но, возможно, ты когда-нибудь и порадуешься, что приютил нас на эту ночь.

— Мне не нужна кровать, — запротестовала девушка, — я готова спать на голом полу…

— Идите спать. — Дюк мягко взял ее за руку и повел в спальню Питера. — А завтра утром мы поговорим, хотите вы этого или нет.

Он закрыл за ней дверь. Питер в это время уже уютно устроился в кресле.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал он. — Я ничего не понимаю, но если кто-то из нас знает достаточно, то этого хватит.

— Завтра утром я тебе все объясню, а теперь я очень устал. — Гарри упал в другое кресло. — Был чертовски трудный день.

— Чем ты, собственно, думаешь, — никак не мог успокоиться Питер. — Ты привозишь ко мне домой незнакомую девушку, кладешь ее на мою кровать и не находишь нужным даже дать объяснения. Ты что, считаешь меня дураком?

— Нет, другом. Моим лучшим другом.

— Это все, что ты можешь мне сказать?

— А что еще мне известно? — Гарри открыл глаза и посмотрел на Питера. — Кто эта девушка? Понятия не имею. Я только знаю, что у нее нет денег на гостиницу.

— Что ты скажешь о Клер? — спросил Питер после небольшой паузы.

— Очаровательная девушка. Слишком хороша для тебя. Если ты не возражаешь, я отобью ее у тебя?

— Возражаю, и даже очень! — это было сказано с такой злостью, что Гарри даже изумленно привстал.

— Ты что, старина, шуток не понимаешь? — спросил он и в следующее мгновение уснул.

Так закончился первый день.

Глава 9

Утром Клер пришла в редакцию усталая и подавленная. Она бессильно опустилась в кресло возле письменного стола. Перед ней лежала неразобранная почта, но она меланхолично отодвинула ее в сторону и стала смотреть в окно.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, и в его свете улицы выглядели особенно запущенными. Им бы не помешал хороший ливень. Мысли Клер опять вернулись к Гарри Дюку. Она перебрала в памяти события вчерашнего вечера. Стоило ей закрыть глаза, как она видела перед собой его стройную фигуру, широкие плечи, мужественное лицо. Она физически ощущала исходящую от него силу и энергию. Стоило Гарри только протянуть руку, и она пошла бы за ним на край света. Клер казалось, что он испытывал те же чувства, и это особенно волновало ее. Вчерашняя встреча очень сильно повлияла на них обоих. Как странно: встретились два чужих человека, ведут вежливый, ничего не значащий разговор — и вдруг между ними как бы проскочила искра. В одно мгновение они стали близкими людьми.

Ничего подобного Клер раньше не испытывала. Она была уже далеко не девушка, не раз влюблялась счастливо и несчастливо. Ей даже казалось, что она любит Питера. Но так было лишь до того мгновения, пока Гарри не взял ее за руку. Теперь она знала, что для нее на свете не существует иного мужчины, кроме него! Все это так сложно. Питер — славный парень, но так легко ранимый… Он по-настоящему любит ее. Очень не хочется причинять ему боль. Может быть, бросить все и уехать из Фервью? Жаль, жаль оставлять этот всеми забытый городок. Она нашла в нем заботу и друзей. Одна надежда, что Гарри будет джентльменом в отношении друга и не станет отбивать ее у Питера.

Луч солнца, упавший на письменный стол, отвлек Клер от невеселых мыслей. Она вспомнила о предстоящем разговоре с Сэмом Тренчем и вскочила с кресла. Прежде чем выйти из кабинета, она взглянула в зеркало. Темные круги под глазами огорчили ее.

Застав Сэма сидящим в кресле, Клер пристроилась на подоконнике, так, чтобы лицо ее оставалось в тени. Старый редактор испытующе посмотрел на нее.

— Ты выглядишь усталой, моя девочка. Нужно больше отдыхать. По-моему, тебе пора подумать об отпуске.

— Со мной все в порядке, — коротко ответила она. — Ну, как дела?

— Ты была права. — Сэм начал протирать очки. — Тимсен действительно купил Пиндерс-знд. Я вчера вытянул эту информацию от Хилла.

— Он купил это для себя? — Клер оживилась.

— Нет, для какого-то беновилльского синдиката, или компании по продаже земельных участков. Они выложили приличную сумму. Быстрая работа. Тимсен провел здесь не более двух-трех дней.

— Что же они собираются сделать с Пиндерс-эндом?

— Понятия не имею. — Сэм порылся в ящике стола и вытащил план города. — Вот посмотри… Пиндерс-энд расположен на западе Фервью, в нескольких милях от фабричного поселка. Почва здесь малоплодородная, несколько ветхих хибарок открыты всем ветрам, хозяева их давно разорились. Канализации и электроэнергии нет. На месте Тим-сена я нашел бы деньгам гораздо лучшее применение. Даже в Фервью есть лучшие участки для капиталовложений.

Клер задумчиво смотрела в окно.

— Так почему же они все-таки купили Пиндерс-энд?

— Твоя головка принялась за работу. — рассмеялся Сэм. — Учуяла какую-то загадку?

— Да, — серьезно ответила Клер.

— Что ты замышляешь? Только умоляю, не влезай ни в какие авантюры.

— О себе я позабочусь сама, — со смехом ответила Клер и вышла из комнаты.

Барнс как раз надевал шляпу когда она ворвалась в свой кабинет.

— Ты уже слышал о продаже Пиндерс-энд? — спросила она.

— Еще бы! Этот подонок Тимсен вчера целый вечер просидел здесь и ни словом не обмолвился о своих делишках! Ну, я ему покажу!

— Ты куда сейчас? — поинтересовалась Клер.

— Проведу рекогносцировку на местности. Не поедешь ли со мной?

— Нет, мне нужно позвонить. Осмотри там все как следует, а главное, обрати внимание, не начали ли копать землю.

— Что это тебе пришло в голову?

— Этот участок совершенно не годен под застройку. Но может быть, там нашли серебро или медь?

— Дорогая моя, да там земля копана-перекопана. Ни в Пиндерс-энде, ни во всем городе никогда не было никаких кладов.

— Зачем же тогда его купили?

Барнс развел руками.

— Откуда мне знать. Может, кто-нибудь ищет тихое местечко для могилы?..

— Ну, выметайся, Ол, — легонько толкнула его Клер. — Выясни все как следует и узнай, отказано ли жильцам в квартирах.

Барнс ушел, и Клер закрыла за ним дверь. Порывшись в сумочке, она нашла карточку с телефоном Гарри. Когда Клер набирала номер, ее сердце взволнованно стучало. Прижав трубку к уху, она вслушивалась в долгие гудки, пытаясь представить обстановку его квартиры. Ей почему-то хотелось, чтобы она соответствовала облику этого необычного человека.

— Да? — коротко произнес чей-то резкий голос через пару минут.

— Мне нужен мистер Дюк.

— Его здесь нет! — сказал кто-то, как будто отрезал, и тотчас в трубке послышались короткие гудки.

Только теперь Клер поняла — причиной ее звонка было вовсе не сообщение о покупке Пиндерс-энда. Просто ей хотелось услышать голос Гарри.

Глава 10

Питер Каллен проснулся с затекшими руками и отчаянной головной болью. Вслед за ним проснулся Гарри Дюк.

— Чертовски неудобная постель, не так ли? — сказал он, протирая глаза. — Чего не сделаешь для женщины. Действительно, лучше бы мы легли на кровать, а ее устроили на полу.

— Она так и предлагала, кстати, — произнес Питер потягиваясь.

— Верно, но ведь мы джентльмены, не так ли?

Питер вынул из кармана монетку и подбросил ее в воздух.

— Загадываем, кто первым пойдет в ванную.

— Можешь считать, что выиграл, — великодушно махнул рукой Гарри. — Я же позабочусь о завтраке. Кстати, нужно посмотреть, не проснулась ли наша крошка. — Он сунул голову в темную спальню. — Вставайте! — крикнул он. — Позавтракаем, а потом вы отправитесь в ванную.

Ответа не было.

— Вот так соня! Знаешь, почему я не люблю женщин, которые много спят?

— Почему?

— Некому спугнуть ночного громилу. Я сам очень крепко сплю.

— Ну, так войди в спальню и разбуди ее, — посоветовал Питер, отправляясь в ванную. — Может, она приготовит завтрак?

— Трезвая идея, — сказал Дюк и повернул выключатель. — Проснись, соня! — крикнул он, заглядывая в спальню, и чуть не подавился своими словами. Поперек кровати с перерезанным горлом лежал Тимсен. Подушки были красными от крови. Дюк с трудом вздохнул, но заставил себя подойти к постели. Рука Тимсена была холодной и застывшей. Он был мертв уже давно.

Гарри осмотрелся вокруг, но это не дало ему ничего такого, что могло бы помочь составить правильную картину о происшедшем здесь. Лорелли, конечно, и в помине не было, но теперь это его мало беспокоило. Главным, конечно же, в этой ситуации был мертвый Тимсен.

Гарри поискал оружие убийства, но не нашел. Все это осложняло и запутывало дело. Ясно было одно — придется иметь дело с полицией. Погасив свет, Гарри вернулся в гостиную.

— Почему ты не стащил ее с кровати? — крикнул Питер. — Ты что, боишься ее?

Гарри ничего не ответил. Он налил виски и выпил медленными глотками. Потом открыл дверь ванной, где Питер стоял под душем.

— Здорово! — отфыркиваясь, проговорил Питер.

Дюк начал медленно раздеваться, а Питер вышел из ванной и принялся растираться полотенцем.

— От тебя пахнет виски, — заметил он. — Ты что это так рано начал?

Дюк промолчал.

— В чем дело? Ты плохо себя чувствуешь?

— Сейчас я тебе все объясню, — пообещал Дюк, становясь под струю холодной воды. Это немного прояснило голову. Питер брился, когда Дюк небрежным тоном сообщил ему новость:

— У нас в спальне труп, Питер… Труп с перерезанным горлом…

В этот момент Питер как раз сбривал волосы на своем собственном горле. Он резко опустил бритву.

— Повтори еще раз, я что-то не понял. У нас в спальне труп?

— Именно. На твоей постели лежит Тимсен с перерезанным горлом.

— Тимсен? Ты с ума сошел! Мы же оставили там Лорелли, а не Тимсена! — Питер поспешно набросил на себя купальный халат.

— Не спеши. Это не так интересно, как ты думаешь. Что же нам теперь делать?

Питер только бросил на него дикий взгляд и, промчавшись через гостиную, открыл дверь спальни. Между тем Гарри не спеша оделся. Когда Питер вернулся, лицо его было белым, как мел.

— Я же тебя предупреждал, — с сожалением сказал Гарри. — Вон там бутылка виски.

— Кто это мог сделать? — простонал Питер, опускаясь в кресло. — И куда делась девушка?

— Всем этим скоро заинтересуется полиция. Ты в состоянии сварить кофе?

— Кофе? Да я подавлюсь этим кофе. — Питер налил себе еще виски.

— Я прошу тебя не пить его, а только сварить. Мне нужно подумать.

После виски Питер немного пришел в себя и занялся кофеваркой. Все это время Дюк задумчиво смотрел в окно. Мозг его напряженно работал. Он не сказал ни слова до тех пор, пока перед ним не оказалась чашка кофе.

— Нам придется сообщить обо всем в полицию, — наконец сказал он. — Но перед этим мы должны выработать тактику.

— Расскажи мне сначала, что произошло вчера вечером?

— Хорошо. Утро началось с того, что явился Келле с предложением от Белмана стать его компаньоном. Я заподозрил, что Белман чего-то боится и хочет сделать меня телохранителем. Поэтому я и отказался. Позже я получил предостережение по телефону от женщины. Как выяснилось позже, это звонила Лорелли.

— Какое отношение ко всему этому делу может иметь она?

— Я застал Шульца за тем, что он пытался удушить ее веревкой. Насколько я знаю, последнее время она жила с ним. Ее предостережение заинтриговало меня, и я решил встретиться с Белманом. Но предварительно все же поговорил с Шульцем. Как тебе известно, ему принадлежит игорный салон в доме, где я снимаю контору. Шульц знает всех в Беновилле. В разговоре с ним мне удалось выяснить, что Белман боится Спейда. Любопытно, что какое бы дело ты ни начал распутывать, в конце клубка обязательно стоит Спейд. Надо бы внимательно разобраться с ним.

Гарри потер лоб и продолжал:

— Я как раз сидел в кабинете Белмана, когда туда ворвался парень небольшого роста и без лишних слов начал стрелять. Я так опешил, что выплеснул в лицо незадачливого стрелка свое виски. После этого парень исчез так же стремительно, как и появился. Я распрощался с Белманом и поехал к Шульцу, чтобы еще раз поговорить. И успел как раз вовремя, чтобы предотвратить глупость, которую он собирался совершить. Этот кретин стоял на коленях возле Лорелли и как раз пристраивал петлю на шее девушки. Я забрал ее с собой и привез к тебе… Вот и все. К сожалению, она так ничего мне и не рассказала. Наверняка ей что-то известно… Ну вот, теперь тебе известно почти столько же, сколько и мне.

— Но какое отношение ко всему этому имеет Тимсен?

— Вспомни, что рассказывала вчера твоя девушка о нем? Он считается управляющим Белмана, его правой рукой. Чем он занимается в действительности, я не знаю.

— Для меня это дело совершенно ясно, — сказал Питер. — Тимсена прирезала Лорелли. Он влез в окно, чтобы ее забрать, а она прирезала его и убежала.

— Чепуха! Сам посуди, зачем ей надо было убивать Тимсена? Он не имел никаких дел с Шульцем.

— Не можем же мы сидеть здесь и рассуждать целый день! — заволновался Питер. — Нужно сообщить полиции о трупе.

— Конечно. Но что мы им скажем? Нужно ли упоминать о Шульце и Лорелли?

— Нам ничего другого не остается. Как же иначе объяснить тот факт, что я не ночевал в своей постели.

Гарри встал и подошел к телефону.

— Нужно позвонить Шульцу. Может, он прояснит нам дело.

Пока Дюк набирал номер Шульца, Питер закурил сигарету и принялся беспокойно расхаживать по комнате.

— Пол? — спросил Дюк. — Говорит Гарри.

После небольшой паузы раздался ответ:

— Что тебе нужно?

— Ты случайно не знаешь, где Лорелли?

— Зачем она тебе нужна?

— Поговорим, как разумные люди. Вчера ночью я привез ее к Питеру Каллену, а утром обнаружилось, что она исчезла.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — рассмеялся Шульц. — И вчера вечером и всю ночь Лорелли находилась рядом со мной. Если ты сомневаешься в этом, спроси Джо, он подтвердит.

— Минуточку, — поспешно проговорил Гарри, боясь, как бы тот не повесил трубку. — Я хочу поговорить с Лорелли.

— Сейчас я узнаю у нее, захочет ли она с тобой говорить.

После довольно продолжительной паузы раздался лишенный выражения голос Лорелли:

— Да?

— Что все это значит? — спросил Гарри. — Шульц утверждает, что вы провели всю ночь с ним?

— Так оно и было. А где же еще я могла быть?

— Вы дура, Лорелли! — Гарри разозлился. — Я застал вчера Шульца за тем, что он натягивал петлю на вашу шейку. Если бы не я, вам бы уже не жить… Теперь вы опять вернулись к старому!

Он услышал, как девушка сказала Шульцу:

— Поговори с ним, он бредит.

Поняв, что трубка снова в руках Шульца, Гарри бросил трубку на рычаги.

— Она вернулась к Шульцу и утверждает, что никогда не покидала его. Джо является их свидетелем. Нужно что-то срочно придумать, иначе мы пропали.

— Но это невероятно! — заикаясь проговорил Питер.

— Еще как вероятно! Нам нужно найти выход и поскорее. — Гарри вскочил и снова прошел в спальню. Вернувшись через некоторое время, он заявил:

— Слушай, а если инсценировать самоубийство? Вложим бритву в руки…

— Полиция никогда не поверит этому.

— Нам ничего другого не остается.

Гарри взял в ванной бритву и вернулся с ней в спальню. Питер снова схватился за бутылку с виски и налег на него так, что другу, вскоре занявшему место рядом, почти ничего не осталось.

— Выглядит вполне естественно, — сказал Гарри. — Вчерашний вечер я, ты и Клер провели вместе. Потом мы отвезли девушку домой, а сами отправились ко мне на квартиру, где основательно выпили, после чего вышли погулять. По дороге встретили пьяного Тимсена. У него была бутылка виски, и мы сами, будучи уже навеселе, помогли ему распить ее. Тимсен совсем раскис, и мы отволокли его к тебе домой и уложили на кровать, а сами уснули в креслах. Утром мы хватились бритвы, а потом нашли Тимсена. Почему он совершил самоубийство, это уже дело полиции.

— Но ведь ты не знаешь, что делал вчера Тимсен. Возможно, он был не один.

— Ну и что? Мы скажем, что встретили его поздно, часа в два-три. Если нервы не подведут, нам удастся пройти через допрос. Во всяком случае, другого выхода я не вижу.

— Ты — дьявол! — простонал Питер. — Стоит мне связаться с тобой, и я обязательно влипну в какую-нибудь историю.

В этот момент зазвонил телефон.

Питер снял трубку.

— О, Питер! — раздался голос Клер. — Ты не знаешь, где я могу найти Гарри Дюка?

Каллен почувствовал укол ревности.

— Зачем он тебе нужен? — резко сказал он.

— Не сердись, — сказала она. — Дело в Тимсене…

— Тимсене? Что такое?

— Он купил Пиндерс-энд.

— Подожди минутку, Клер… — Питер повернулся к Гарри. — Тимсен купил Пиндерс-энд.

Дюк протянул руку.

— Можно мне с ней поговорить?

После некоторого колебания Питер подал ему трубку.

— Мистер Дюк? — спросила Клер с изрядной долей смущения. — Я вас искала.

— Вы сказали, что Тимсен купил Пиндерс-энд?

— Да. Сделка была заключена вчера. Он действовал от имени беновилльского синдиката по продаже земельных участков, хотя до сих пор ничего не было известно о существовании такой компании.

— Благодарю за информацию. Может, удастся раскопать еще что-нибудь. Кстати, Тимсену не повезло. Мы его встретили поздно ночью, выпили немного, и теперь он лежит на кровати Питера с перерезанным горлом. Покончил с собой.

— Клер не поверит в эту чепуху, — заметил Питер, но Гарри сделал ему знак помолчать.

— Он мертв? — переспросила девушка. — Покончил с собой? Но этого не может быть!..

— Еще как может! Вчера он был в подавленном состоянии. Но мы не придали этому никакого значения. Мы только что обнаружили тело и собираемся сообщить в полицию.

— Я сейчас приеду, — поспешно сказала Клер, — это может грозить большими неприятностями для Питера…

— Нам обоим грозят неприятности, — резковато ответил Гарри. — Но вы не беспокойтесь, немного рекламы Питеру не повредит.

— Я приеду, — упрямо повторила Клер.

Дюк отошел от телефона.

— Боюсь, что она подумала, что ты попал в трудное положение, — задумчиво проговорил Гарри.

— А то нет, — мрачно проговорил Питер. — Ну давай все же позвоним в полицию…

— Предоставь это мне, — сказал Гарри, набирая номер. — Ты должен, по возможности, остаться чистым.

— Я не нуждаюсь в твоих заботах, — нервно ответил Питер.

Глава 11

Несколько часов спустя в кабинете Сэма Тренча собрался военный совет. Председательствовал сам Тренч, несколько озадаченный таким поворотом событий. Рядом с ним сидела Клер, не сводившая заботливых глаз с Питера. Мимо стола Тренча туда-сюда нервно расхаживал Дюк с потухшей сигаретой во рту.

— Наконец-то Фервью проснулся от заколдованного сна, — удовлетворенно произнес он. — Жаль только, что ваша газета выходит не каждый день. Думаю, вскоре рост тиража будет неизбежен.

— Что сказала полиция? — спросила Клер.

— Немного, — ответил Дюк. — Конечно, копы заметили, что здесь кое-что не согласуется, но это первое убийство в городе, и они чувствуют себя, как младенцы.

— Они приняли версию о самоубийстве?

Дюк испытующе посмотрел на девушку.

— Почему бы и нет? Это и было самоубийство.

— Прошу тебя, Клер, не осложняй дело, — вмешался Питер.

Девушка перевела взгляд на него.

— Мне просто не верится, что Тимсен мог совершить такое.

— Однако он мертв, — резко сказал Дюк.

— Зачем весь этот ажиотаж? — вмешался Сэм. — Тимсен умер не в Фервью, а в Беновилле. Какое отношение к нам имеет его смерть?

— Он умер в постели Питера, — напомнила Клер.

— Так это вы тот самый молодой человек, выбранный Клер в спутники жизни? — Сэм Тренч внимательно смотрел на Питера.

— Прошу вас, Сэм, не надо, — покраснев, запротестовала девушка.

— Перестань, — сказал Питер. — Почему бы твоему редактору и не узнать. Да, мистер Тренч, я люблю Клер и хочу, чтобы она стала моей женой. К сожалению, она пока еще не дала на то своего согласия.

— Не торопите ее, молодой человек. Раз уж вам повезло и она выбрала вас, то вы должны быть достойны ее выбора.

Гарри Дюк смотрел на Клер, забавляясь ее смущением.

— Прекратите, Сэм, — наконец сказала девушка.

— Разве так разговаривают со стариком? Ну и молодежь, никакого уважения к старшим.

Дюк опять направил разговор в деловое русло:

— Почему Тимсен купил Пиндерс-энд? — спросил он. — Может быть, кто-то объяснит причину?

Клер покачала головой.

— Мой коллега был там сегодня утром и не нашел ничего, кроме нескольких развалин. Жители получили уведомление и должны выехать к концу недели.

— Так дело не пойдет, — вмешался Питер. — Мы должны им все сказать, Гарри, — они же наши друзья!

— Как знаешь, — сказал Дюк, пожимая плечами.

Питер обвел взглядом собеседников.

— Сокрытие правды ни к чему хорошему не приведет. Вы должны знать, что Тимсен был зарезан. Это не было самоубийством.

Клер тихо охнула.

— Я чувствовала это, — сказала она. — Зачем ты только… — тут она замолчала, прикусив губу.

— Продолжайте, — проговорил Гарри. — Ведь вы хотели сказать: зачем только он связался с этим головорезом, то есть со мной, правда? Если бы не я, он, дескать, никогда бы не попал в такую переделку?

— Помолчи! — крикнул Питер.

— Но ведь это правда!

Клер вскочила.

— Я сотню раз предупреждала Питера, чтобы он не связывался с вами. Ваша жизнь — это азартные игры, насилие, смерть! Почему вы, наконец, не оставите его в покое?

— Вы ошибаетесь, — Дюк серьезно посмотрел на нее. — Я ни во что не втягивал Питера. Тимсен сам пришел на его квартиру, и его туда никто не заманивал.

Клер повернулась к Питеру.

— Почему ты солгал полиции? Почему не сказал правду?

— Почему? — Питер задумался. — Правда звучит уж слитком по-идиотски. Все было так запутано, и Гарри хотел…

— Опять Гарри! — девушка повернулась к Дюку. — И вы еще утверждаете, что не имеете к этому делу никакого отношения? Из-за ваших штучек теперь у Питера могут быть неприятности с полицией.

— Вы хотите сказать, что Питер не сможет сам о себе позаботиться? — насмешливо проговорил Гарри.

Питер подошел к Клер и положил ей руку на плечо:

— Не надо, дорогая, это нам ничего не даст. Что сделано, то сделано. Теперь надо найти выход из создавшегося положения. Позже думать будет уже поздно.

Клер, после некоторого колебания, пожала плечами.

— Ладно, что вы собираетесь делать?

— Прежде всего необходимо выяснить, кто является убийцей. Пока нам известно только то, что это не самоубийство. Около трупа не обнаружено ничего, что могло бы являться орудием убийства… Главная сложность в этом деле — Лорелли. Вчера вечером она легла спать в спальне Питера. Утром мы обнаружили, что она исчезла, а на постели лежал зарезанный Тимсен. Прежде всего мы должны выяснить все в отношении Белмана. Ведь Тимсен был его управляющий, и если меня чутье не обманывает, то за покупкой должен стоять именно Белман. Если я не ошибаюсь, он надеялся скрыть эту покупку от Спейда. Возможно, Тимсена убил Спейд. Наконец, можно задать и такой вопрос — как вообще Тимсен попал в спальню Питера? И что произошло с Лорелли? Была ли она свидетелем убийства или покинула спальню до появления Тимсена? Как видите, имеется слишком много проблем, ожидающих своего решения.

— Да, это для меня неожиданность, — сказал Сэм. — Не думал, что на старости лет я попаду в подобную историю.

— Старина, нам нужна не ваша автобиография, а хорошая идея!

Тренч рассмеялся.

— Вы нахал, молодой человек, но вы мне нравитесь.

— Со своей стороны могу констатировать, что и вы мне также, старый хитрец, — усмехнулся Дюк.

— Могу натолкнуть вас на неплохую идею. Кто является обладателем письменного договора о продаже Пиндерс-энда? — Задав этот вопрос, Сэм торжествующе посмотрел на всех.

— Н-да, гениальная идея! — Дюк хлопнул себя по лбу.

— Это, по крайней мере, даст нам мотив убийства. Договор был у Тимсена. Убийца зарезал его, чтобы получить бумаги. Так просто. Теперь нам есть за что зацепиться.

— Что нам это даст? — спросил Питер. — Ведь мы не можем обыскать всех жителей Беновилля в поисках договора.

— Подождите, не надо спешить, — остановил его Тренч. — Может быть, Белман и не подозревает о пропаже документов. Возможно, он надеется, что их нашла полиция. Зачем вам сразу звонить во все колокола?

— Вы гений, старина, — Гарри снова сел. — Как вы добились того, что у вас так хорошо варят мозги?

— Ел много рыбы, — усмехнулся Тренч. — А кроме того, я по крайней мере на три десятка лет старше вас, молодой человек.

— Так что же нам делать?

— Ну, раз вы меня спрашиваете, то я вам отвечу… — начал Сэм, греясь в лучах общего восхищения. — На вашем месте я бы действовал очень осторожно. Прежде всего необходимо выяснить, кто стоит за беновилльским синдикатом по продаже земельных участков. Потом надо прощупать, в чьих руках теперь договор. Думаю, что его обладатель и есть искомый убийца Тимсена. Я проверил бы Белмана, Спейда и эту… Лорелли. Короче говоря, я собрал бы всю возможную информацию и явился бы с ней к главному редактору «Клериона». Затем предложил бы ему распорядиться по своему усмотрению. Так поступил бы я на вашем месте. Но решайте сами.

— Неплохая идея, — серьезно сказал Дюк. — Я сейчас же отправлюсь по делам. Питер, тебя ждет работа, так что я пока отправлюсь один..

— Я бы хотел помочь тебе, — согласился Питер, — но ты прав: меня действительно ждет работа. Увидимся сегодня вечером.

Дюк испытующе посмотрел на друга. «Что только ни сделает женщина с человеком!» — подумал он. Еще недавно Питер с радостью бросил бы все дела и очертя голову пустился бы в любое рискованное предприятие. Теперь же он стал таким осторожным…

— Совещание закрыто, — подвел черту Сэм. — У меня есть еще и небольшое побочное дело. Кроме интриг, я должен заниматься и газетой…

Когда молодежь покидала кабинет, он крикнул им вдогонку:

— Не забывайте меня. Учтите, мистер Дюк, я хочу разделить с вами успех!

— Старик — чистое золото, — восхищенно сказал Гарри, когда они вышли наружу. Некоторое время все стояли молча, не зная, что делать.

— Ну, мне пора идти, — нарушил, наконец, молчание Питер. — Может быть, тебя подвезти, Гарри?

Дюк покачал головой.

— Спасибо. Но мне нужно осмотреть Пиндерс-энд.

— Ну, тогда до встречи. — Питер повернулся к Клер: — Не волнуйся, дорогая. Я заеду за тобой сегодня вечером.

Он ждал, что Дюк, наконец, уйдет, но тот не трогался с места. Питеру ничего не оставалось, как отвести Клер в сторону и там поцеловать.

— До встречи, дорогая, и не вешай нос.

— Будь осторожен, Питер. — Клер смотрела ему вслед, пока Питер спускался по лестнице.

— Мне жаль, Клер, что вы злитесь на меня, — нарушил затянувшееся молчание Гарри. — Я надеялся, что мы станем друзьями.

— Не будем говорить об этом! — отрезала Клер.

— Ну, тогда мы зайдем в тупик. Поверьте, я все готов сделать для Питера. Он мой лучший друг.

— Тогда оставьте его в покое. — Она сердито посмотрела на Гарри. — Вы приносите ему одни несчастья. Он человек с другими интересами. Вы жестоки, безжалостны, а он другой… У него есть любимая работа.

Гарри взял ее руки в свои.

— Вы дурочка, Клер. Как вы не хотите понять, что Тимсен оказался не у меня на квартире, а у него.

— Ах, оставьте меня в покое! — крикнула она, убегая в свой кабинет.

Глава 12

Пиндерс-энд являлся пригородом Фервью и представлял собой давно заброшенное, забытое Богом место. Гарри Дюк никогда не бывал здесь, но сейчас он вел машину и не смотрел по сторонам: его мысли были заняты Клер… Все девушки Беновилля ему порядком надоели. Они были или капризны, или испорченны, но все имели страсть к игре и все были чрезвычайно доступны. Каждый раз он прекрасно знал, сколько времени ему придется ухаживать за девушкой, прежде чем та сдастся. Большей частью это происходило слишком рано, что и обесценивало его победу. Клер сильно отличалась от этих девушек: она была личностью и у нее был характер.

Наконец Дюк сосредоточил внимание на окружающем пейзаже. Пиндерс-энд лежал в стороне от шоссе, и ему пришлось свернуть в сторону, на грунтовую дорогу. Машина подняла целое облако пыли, которая забивалась в нос и горло.

Дорогу преградил деревянный шлагбаум, и Гарри, остановив машину, вышел на дорогу. Пиндерс-энд был расположен на холме, и отсюда хорошо просматривался весь Фервью, с его фабричными трубами, главной улицей и уродливым зданием, где работала Клер. Посмотрев направо, Дюк увидел несколько пыльных плантаций, на которых ничего не росло, а в конце дороги несколько хижин. Он подошел ближе и стал разглядывать их: это были пять полуразвалившихся бараков и один двухэтажный дом. Все они были похожи на стариков, выдубленных солнцем, ветром и дождями, уставших, нр не сдающихся.

В дверях барака стояли люди, с любопытством наблюдавшие за Дюком. Он почувствовал их нервозность. Из-за юбок матерей смотрели живые детские глаза.

В стороне стояла группа мужчин, как бы приготовившаяся отразить любое нападение на их жилища. На веранде двухэтажного дома в одиночестве сидел мужчина, казалось, не обращавший никакого внимания на Дюка. На нем была темная рубашка и выцветший комбинезон. Шляпа сдвинута на затылок. Трудно было определить его возраст, с равным успехом ему можно было дать и сорок и шестьдесят лет. Он был высокого роста и крепкого телосложения, с широкими плечами и густой каштановой бородой. Он сидел в тени и строгал какую-то чурку. Дюк почему-то решил, что это вожак, если таковой у жителей Пиндерс-энда имелся.

— Добрый вечер, — приветствовал он мужчину. — Вы здесь главный?

— Может быть. А что вам нужно?

— Это зависит от вас. Мне хотелось бы предложить вам одно совместное дело.

— Вот что, мистер, — холодно отозвался тот. — Вы зря тратите свое время. За последние две недели у нас перебывало не меньше десятка людей, предлагавших выгодные сделки. Мы в них не заинтересованы. Нам хочется одного: чтобы Пиндерс-энд остался в руках его жителей.

— Меня зовут Гарри Дюк. Может быть, вы слышали обо мне?

— Из Беновилля? — заинтересовался мужчина. — Тогда что вам нужно?

Гарри поставил ногу на ступеньку веранды.

— Меня интересует Пиндерс-энд по другим мотивам, — медленно сказал он. — Я узнал, что этот участок куплен. Вам уже отказали в квартирах?

— Да. Но вам-то что до этого?

— Вы собираетесь уезжать?

Мужчина почесал лохматую голову, потом пожал плечами.

— Ничего другого нам не остается. Пока Пиндерс-энд не продавали, мы были спокойны. Вовремя платили за квартиры, и никто не имел права нас выселять. Теперь все изменилось.

— Человек, купивший Пиндерс-энд, сегодня утром был найден с перерезанным горлом. — Гарри внимательно посмотрел на собеседника. — Контракт о продаже исчез. Пока его не найдут, у вас есть небольшая передышка.

— Чего вы добиваетесь, мистер?

— Тимсен, человек, купивший Пиндерс-энд, действительно убит, и я хочу найти убийцу. Если вы откажетесь выезжать, то настоящему владельцу контракта придется выйти из тени. Думаю, это поможет нам найти убийцу.

Мужчина встал.

— Войдите, мистер. Это дело надо обсудить.

Дюк последовал за ним в дом. Внутри было полутемно, и после яркого света он поначалу ничего не мог рассмотреть. Потом он увидел обои, висевшие клочьями, облезлые и покосившиеся рамы. Под ногами трещали рассохшиеся доски пола.

— Меня зовут Кейзи, — сказал мужчина и провел Гарри в небольшую комнатку в глубине дома. Она была обставлена бедно, но чисто. Кейзи указал Дюку на кресло, а сам выставил на стол бутылку и стаканы.

— Выпьете яблочной водки?

— С удовольствием. Ваша жизнь здесь не очень-то легка?

— Так было не всегда, — Кейзи пожал плечами. — Каких-нибудь пять лет назад у нас были свои усадьбы, и мы жили совсем не плохо. Правда, земля здесь неважная.

Может быть, мы бы и покинули эти места, если бы не женщины и дети. Они держатся за Пиндерс-энд.

Дюк глотнул водки и чуть не задохнулся: такой она была крепкой. Отдышавшись, он сказал:

— Можете спокойно оставаться здесь. Я позабочусь о юридической стороне дела и найду вам хорошего адвоката. Видите, как обстоят дела: кто-то купил Пиндерс-энд, но другому человеку так нужен контракт, что он не остановился даже перед убийством. Меня интересует, по каким мотивам он это сделал… У вас есть на сей счет какие-нибудь предположения?

Кейзи с горечью рассмеялся.

— Не знаю. На первый взгляд, здесь действительно запустение. Но есть, видимо, люди, думающие иначе, и мне хотелось бы знать — почему. Может быть, тут есть какие-нибудь клады и полезные ископаемые?

— Здесь нет ничего. Вообще ничего. — Дюк допил водку. — Но должна же быть причина, но которой люди так дерутся из-за Пиндерс-энда… Во всяком случае я заинтересован в том, чтобы вы не уходили отсюда.

Кейзи почесал затылок.

— Но мы получили уведомление о выселении. Что же нам делать?

— Отдайте уведомление мне. Я передам адвокату, и он займется вашим делом.

— Ладно, — согласился, наконец, Кейзи. — Я много слышал о вас и знаю, что на ваше слово можно положиться. Я постараюсь, чтобы и остальные жители остались.

Дюк встал.

— Соберите все уведомления, а дальше посмотрим.

— Минутку, мистер. Я схожу и переговорю с остальными. Это не займет много времени.

Кейзи вышел из комнаты. Дюк снова сел в кресло и задумался. Кейзи показался ему дельным человеком. Если он действительно уговорит людей остаться, это будет важным шагом.

Белман, Спейд или Шульц, кто бы за этим делом ни стоял, — не смогут ничего предпринять, пока здесь остаются эти люди. Но что же, черт возьми, они ищут здесь?

Гарри было ясно одно — Пиндерс-энд лакомая добыча. Но какая именно?

Вдруг он почувствовал какое-то смутное беспокойство. Он не мог объяснить его причину: может быть, дело было в тусклом свете, царившем в доме, или в потрескивании рассыхающихся досок. Гарри сидел, прислушиваясь к шумам и шорохам старого дома. Вдруг он затаил дыхание. Ему показалось, что где-то рядом раздались осторожные шаги. Кто-то почти бесшумно крался к дому. Дюк подошел к двери и прислушался. Теперь он определенно слышал шаги на втором этаже дома. В коридоре было темно, и Гарри почти ничего не видел. С улицы доносились шум и крики детей.

Дюк проверил револьвер и почувствовал себя увереннее. Он отворил дверь, и она громко скрипнула. Наступила тишина. Очевидно, тот, кто был наверху, притаился.

Неожиданно Дюку пришла в голову мысль, что сверху у Кейзи может находиться жилец, и что он сам ставит себя в неловкое положение, хватаясь при каждом шорохе за оружие.

Однако инстинкт подсказывал ему, что человек наверху не имеет к Кейзи никакого отношения. Гарри быстро выскользнул в коридор, проклиная при этом старый дом, — нельзя было сделать и шагу, не обнаружив при этом себя. В коридоре было темно, и Гарри попытался сообразить, где может быть лестница на второй этаж. Наверх нельзя было подняться незамеченным, но Гарри решил попытаться. Он ощупью нашел первую ступеньку лестницы. Она была довольно прочной и не скрипела. Старые перила прогнулись, когда он ухватился за них. Поэтому весь дальнейший путь он проделал, согнувшись в три погибели и ощупывая руками ступеньки. Когда он добрался до верха, с улицы раздался детский крик: «Крисси!» У Гарри мелькнула мысль, что, видимо, вскоре он найдет эту самую «Крисси», тем самым поставив себя б довольно глупое положение. Не вставая, он вглядывался в чернильную темноту коридора. Здесь пахло затхлым воздухом, отсыревшими обоями, пылью — короче, привычными запахами старого дома.

Вдруг где-то совсем рядом скрипнула половица. Гарри вгляделся в темноту и увидел, что в метре от него кто-то стоит.

Он был в трудном положении. Стрелять он не мог, поскольку неизвестный мог оказаться одним из друзей Кейзи. Но заговорить он тоже не решался, боясь подставить себя под выстрел в том случае, если перед ним стоит враг. Скоро ему стало слышно дыхание того, другого человека. У Гарри больше не было сомнений.

— Не двигайтесь, иначе я буду стрелять! — крикнул он.

Где-то вблизи раздался еле слышный шорох. Гарри вскинул револьвер, но в тот же момент получил сильнейший удар в голову. Не успел он опомниться, как его еще дважды ударили чем-то тяжелым. В глазах Гарри вспыхнули фейерверки искр, и он надолго потерял сознание.

Глава 13

Шульц с кривой ухмылкой стоял перед зеркалом и завязывал галстук. В зеркало ему была видна Лорелли, сидевшая на кровати с подносом для завтрака на коленях и курившая сигарету.

— Моя крошка, — сказал он. — Очень плохая привычка курить во время еды. Каждому занятию свое время.

— Отвяжись от меня, — равнодушно буркнула она.

— Я рад, что ты решила вернуться. — Он пригладил щеткой остатки волос. — Правда, очень рад.

— Наверное, я просто тронутая, — мрачно заметила Лорелли. — Дюк в тысячу раз красивее тебя.

— Почему же ты в таком случае вернулась? — спросил он, наклоняясь над девушкой. Голос его был ласков, но взгляд недоверчив.

— Наверное, в силу привычки, — она пожала плечами.

— Ты ему действительно не сказала ни слова?

— Ни единого. Вчера ты дал слишком много воли рукам, вот я и решила тебя немного проучить. Я никогда не собиралась оставаться с Дюком.

Шульц не был удовлетворен этим ответом, но сейчас у него не было времени для обстоятельного допроса.

— Тебе в ближайшие дни лучше не выходить из дома, — сказал он. — Вначале я должен поговорить с Дюком. От него можно ждать всяких неожиданностей. Компанию тебе составит Джо.

— Очень мило… — Лорелли принялась за кофе.

— Не хотелось бы оставлять вас одних в доме. Джо очень молод. Надеюсь, ты не станешь провоцировать его на всякие гнусные поступки?

— Не говори ерунды. За кого ты меня принимаешь? Сам посуди, что мне делать с Джо?

— Вот и я себя об этом спрашиваю, — двусмысленно заметил толстяк.

— У него нет ни цента, а кроме того, он совсем ребенок.

— Здравое рассуждение, — Шульц удовлетворенно кивнул. — Но на всякий случай предупреждаю: он убил двух человек.

Это было новостью для Лорелли.

— Двух человек? А мне не опасно оставаться с ним в доме?

— Не беспокойся. Джо будет охранять тебя… Красивый сад, правда? Надеюсь, я вернусь не слишком поздно и сумею еще поработать часок в саду. А теперь я должен идти. — Он нагнулся и поцеловал девушку.

— Оставь, — недовольно сказала она, отстраняясь. — Как мне надоели твои слюнявые поцелуи.

— До вечера. — В глазах Шульца мелькнул опасный огонек.

Когда Шульц уже подошел к двери, Лорелли вдруг окликнула его:

— Пол, Гарри вчера рассказывал, что ты надевал петлю мне на шею. Это правда?

Толстяк остановился, как вкопанный, но заставил себя принужденно засмеяться.

— Ну и шутник этот Гарри! — сказал он, глядя на девушку. — Чего только не выдумает…

— Я терплю, когда ты меня бьешь и швыряешь стаканами, но убийство — совсем другое дело. Если ты действительно решился на такое, то я сама сверну тебе шею.

Шульц не ожидал такого тона.

— Успокойся, моя радость. Не слушай этого проходимца. Кроме всего прочего, я никогда бы не воспользовался для убийства веревкой. — Его глаза засверкали, как у кошки. — Для тебя я купил бы медленно действующий яд и потом долго наблюдал бы, как ты умираешь и как исчезает твоя красота.

— Убирайся! — крикнула девушка, садясь. — Я не хочу тебя слушать.

Увидев страх в глазах Лорелли, Шульц довольно захохотал. «В самом деле, эта идея с ядом, пожалуй, неплохая», — подумал Шульц. Вслух же он сказал:

— Я просто пошутил. Забудь о том, что говорил тебе Гарри. — Дружески подмигнув ей, он ушел. Лорелли уткнулась в подушки и со страхом ощупала свое горло. Если Шульц действительно решил ее задушить, то в этом доме нельзя оставаться ни минуты. Она услышала, как отъехала машина Шульца, встала и оделась. Предстоял трудный день. Ей необходимо было что-то предпринять. Эта история с петлей напугала ее. Закурив сигарету, Лорелли подошла к окну. В это время открылась дверь, и вошел Джо. Как и Лорелли, он не имел фамилии и всегда пользовался только именем. Шульц предпочитал подбирать себе людей без прошлого. Они приходили из темноты и уходили в темноту, когда Шульц переставал нуждаться в них.

Джо был молод годами, но богат опытом. Хотя Шульц и не особенно доверял ему, но все же постоянно держал при себе. Джо был худощавый, стройный юноша. Он постоянно носил старые фланелевые брюки и кожаную куртку. Его темные, густые волосы были коротко острижены и блестели от бриолина. Единственное, что красило его, — это большие черные глаза с длинными ресницами.

Он постоял, глядя на Лорелли, потом закрыл дверь. Девушка резко повернулась в его сторону. Джо, не обращая на нее никакого внимания, подошел к туалетному столику и стал один за другим открывать баночки и флаконы, нюхая их содержимое. Найдя понравившиеся ему духи, он вылил несколько капель себе на ладонь, растер и с наслаждением вдохнул аромат.

— Толстяк говорил о нас с тобой, — сказала Лорелли.

— Знаю, — коротко бросил Джо.

— Я начинаю его бояться.

— Его? — Джо усмехнулся.

— Гарри Дюк рассказывал вчера, что Шульц хотел меня задушить. Как ты думаешь, это правда? Пол сказал, что он врет.

Юноша взял со стола ножницы и принялся подстригать себе волосы за ушами.

— Хотел бы я знать, куда бы он дел твой труп.

— Джо, послушай, я боюсь.

— Еще чего? — спросил он, откладывая ножницы.

— Шульц пригрозил, что отравит меня.

— Он просто запугивает. Что он знает о ядах.

— Еще он сказал, что ты убил двух человек. Это правда?

— Да. И что, это тебя пугает?

— Нет, но ты никогда не говорил мне об этом. Кто были эти люди и почему ты их убил?

— Какое тебе дело? Я уже об этом давно забыл. Мы болтаем с тобой и только напрасно тратим время.

— В нашем распоряжении целый день. Шульц приедет только вечером.

— Он так сказал?

— По-моему, ты тоже боишься его.

Джо рассмеялся. Лорелли взглянула на его полудетское лицо и успокоилась. Его она могла не опасаться. Это все-таки не Пол Шульц.

— Расскажи, что у вас произошло? — после паузы спросил Джо. — Я, собственно, за этим и пришел.

— Только за этим?

— Не только. Но сначала я должен все выяснить… Почему ты ушла с Дюком?

— Пол вчера вечером совсем разошелся. Тебя не было, вот я и ушла с Дюком.

— Смотри, не лги мне! — Джо пристально посмотрел на нее. — Надеюсь, ты ничего не рассказала ему о Белмане?

— Оставь меня в покое.

— Почему же ты не осталась с Дюком? Ведь у тебя была такая возможность…

— Во всяком случае не из-за тебя, — разозлилась Лорелли. — Дюк настоящий мужчина.

— Знаю, — сказал Джо, пробуя на руке ее помаду. — Я уже думал, что больше не увижу тебя. Почему же ты все-таки вернулась? — В его голосе не было язвительности, он действительно хотел узнать правду.

— Ты странный парень, — сказала Лорелли. — Неужели тебе совершенно безразлично, останусь я у Шульца или нет?

— Может быть. Так почему ты ушла от Дюка?

— Испугалась.

— Чего?

— Он отвез меня не к себе домой, а к другу. Тот предоставил мне свою кровать, а они сами остались в другой комнате. Но все это время в спальне у меня было ощущение, что я не одна. Понимаешь?

— Нет, — он покачал головой.

— Я просто не могла этого выносить. Там стоял большой шкаф, и мне все время казалось, что там кто-то прячется. Я так и не смогла уснуть. А потом просто открыла окно и вылезла. — Она вздрогнула, вспомнив это.

— В сегодняшней газете сообщается, что в квартире Питера Каллена найден Тимсен с перерезанным горлом. Говорится, что это самоубийство.

Лорелли взяла руку Джо и серьезно посмотрела в его глаза.

— Я боюсь, Джо. И Пола я не могу больше выносить. Надо удирать отсюда.

Джо опрокинул Лорелли на постель и посмотрел на нее сверху вниз.

— За Полом я уже слежу, — сказал он и начал нежно поглаживать шею девушки.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Думаю. Итак, у него появилось искушение надеть на тебя петлю? — Его тонкие пальцы ласкали кожу Лорелли. — Этого ему не следовало делать…

Злой огонек в глазах Джо испугал Лорелли, и она уткнулась в его кожаную куртку.

Глава 14

— Может, облить его водой? — услышал Гарри чей-то голос.

Он открыл глаза и увидел над собой испуганное лицо Кейзи, а рядом с ним еще одного мужчину, лицо которого не мог рассмотреть в полутьме коридора.

— Не надо воды, — попросил Дюк. — Я и так моюсь каждый день.

— Вы пришли в себя, мистер? — спросил Кейзи.

— Понятия не имею, — отозвался Дюк, ощупывая две болезненные шишки на голове.

— Вы свалились с лестницы? — спросил Кейзи. — Сейчас я принесу вам выпить.

— Наконец я слышу здравую речь, — сказал Дюк, вставая.

Выпив первую порцию виски, Гарри почувствовал себя лучше.

— Вот это хорошо, — сказал он, садясь в старое кресло.

— Дженкинс, мой сосед, — представил незнакомца Кейзи.

Дюк ему кивнул.

— Прошу извинить меня, я не в лучшем настроении для знакомства.

— Ничего, — отозвался Дженкинс.

— Что случилось? — поинтересовался Кейзи. — Я нашел вас лежащим без сознания под лестницей и здорово испугался.

— Я услышал шаги на втором этаже и решил посмотреть, что там происходит. Думал, что это кто-то из ваших друзей. Ну и получил два сильнейших удара по голове.

— Вы уверены, что слышали шаги в доме? Я живу здесь один.

Дюк потрогал шишки на голове.

— Вы думаете, мне это приснилось?

Кейзи и Дженкинс обменялись взглядами.

— Пойдемте, я покажу вам все. — Дюк встал.

Они оставили открытой дверь в коридор, чтобы хоть немного света падало на лестничную площадку, и с трудом стали карабкаться по лестнице на второй этаж.

— Куда идти дальше? — достигнув верхней ступеньки, спросил Гарри.

Кейзи прошел мимо него по коридору и открыл первую же дверь.

— Здесь никто не живет. Я живу только на первом этаже.

Дюк окинул взглядом небольшую комнату. Окно в ней было заколочено досками, и только благодаря свету из коридора можно было увидеть, что комната пуста. Он разочарованно покачал головой.

Кейзи открыл вторую дверь.

— Больше на этом этаже комнат нет.

Дюк и сам уже это видел.

— Вы не можете дать сюда побольше света?

Кейзи отодрал одну из досок, и в комнату хлынул поток солнечного света. Стала видна старая мебель и различный хлам, скопившийся здесь за долгие годы. На пыльном полу отчетливо выделялись чьи-то следы.

— Здесь кто-то был! — сказал Дженкинс.

— Не предполагаете, кто бы это мог быть? — Дюк вопросительно смотрел на Кейзи.

Тот отрицательно покачал головой.

Гарри обошел комнату, оглядывая все в ней, но ничего интересного не нашел.

— Странное дело, — задумчиво проговорил он. — Пока можно утверждать только одно: кто-то здесь был с конкретной целью. — Он повернулся к Кейзи: — Как давно вы здесь живете?

— Должно быть, лет шесть, — ответил тот, подумав. — Тогда еще была жива моя жена. Это наша спальня. После смерти жены я перешел вниз и перестал пользоваться этой комнатой.

Дюк продолжал свой осмотр, а оба сторожила с интересом наблюдали за ним. Смахнув пыль с деревянной панели камина, он спросил:

— Что здесь?

Кейзи заглянул через его плечо. Над камином были вырезаны буквы «Ф» и «П».

— Эти буквы уже были здесь, когда мы вселились. Наверное, их вырезал старый владелец дома.

Гарри осторожно сдул пыль с каминного карниза. Гравировка казалась очень старой.

— Что могут означать эти буквы?

— Этому дому, наверное, лет сто, — ответил Кейзи. — Мало ли что тогда могли изобразить.

— Сто лет! Подумать только! — Гарри вынул из кармана перочинный нож. — Вы позволите?

— Пожалуйста.

Гарри принялся вырезать на дереве свои инициалы. Сравнение показало, что буквы появились хоть и давно, но все же не сто лет назад. Встав на колени, он начал ощупывать доски пола.

Вдруг Дженкинс заметил подозрительное пятно под окном.

— Здесь уже кто-то орудовал, — сказал он.

Дюк, присев на корточки, осмотрел это место. Было ясно, что одну из досок недавно поднимали. Он без особого труда проделал то же самое и обнаружил под доской тайник. Но, кроме пары потревоженных пауков, в нем ничего не оказалось.

— Что вы ищете? — спросил Дженкинс.

— Понятия не имею, — пожал плечами Дюк.

Оба мужчины удивленно смотрели на него. Гарри вынул из кармана револьвер и протянул его Кейзи.

— Умеете обращаться с этой штукой?

— Конечно. Когда-то сам имел такой же.

— Оставьте револьвер у себя. Ваша задача никого не пускать в дом. Если здесь кто-то будет что-то искать, то постарайтесь, чтобы он этого не нашел.

Затем Гарри вытащил из кармана пачку долларов, при виде которых у Дженкинса перехватило дух.

— Вот вам сто долларов. Я нанимаю вас на два дня. Ваша задача никого не пускать в дом.

— Послушайте, мистер, — возразил Кейзи, — это мой дом, и я не нуждаюсь в особой плате за его охрану.

Гарри не ожидал такой реакции, но это ему понравилось.

— Простите, я не хотел вас обидеть.

— Неужели ты позволишь этим деньгам уплыть? — воскликнул Дженкинс.

— Заткнись! Это не твое дело.

— Ладно, — сказал Гарри. — Отдайте мне повестки о выселении. Этим я займусь завтра. А потом снова приеду сюда.

Вместе они спустились на веранду. Гарри некоторое время постоял, глядя на расстилающийся внизу Фервью.

— Прекрасный вид, — заметил он.

— Да. И здесь когда-то тоже было прекрасно, — с горечью проговорил Кейзи.

— Я провожу вас к машине, — сказал Дженкинс не без умысла.

— Не смей! — резко возразил Кейзи. — Нельзя брать незаработанных денег.

— Но, Тим, детям надо купить ботинки, и уже скоро месяц, как мы не ели мяса.

— Если тебе нужны ботинки и мясо, иди работать в Беновилль! — яростно крикнул Кейзи. — У нас в Пиндерс-энде нет побирушек!

Дюк с интересом наблюдал за перепалкой.

— А вы держите их в узде, — заметил он.

— Послушайте, мистер, — сказал Кейзи. — Когда-то мы все здесь были очень счастливы. Сейчас нам трудно, не спорю, но мы предпочитаем идти своим путем. Любой из нас мог бы уйти в Беновилль и найти там работу, но мы остаемся тут. Мы не любим чужаков с туго набитыми бумажниками. Их вид разлагает слабых духом.

— Неплохая философия. Я учту это.

— А как насчет стаканчика яблочной? — спросил Кейзи.

— Сейчас не могу. Боюсь, она прожжет дырку в моем желудке.

— Я могу продать вам бутылку, — предложил Кейзи, исчезая в доме. Вскоре он вернулся и подал Дюку бутылку. Тот вынул деньги и отсчитал сто долларов.

— Дороговато для водки, — сказал он со смехом.

— Зато законно, — улыбнулся Кейзи, пряча деньги в карман. — И с учетом обслуживания, — при этом он похлопал рукой по карману, в котором лежал револьвер.

— Я совсем забыл об этом, — спохватился Дюк. — Позаботьтесь о доме.

— Не беспокойтесь. Ни одна душа не переступит порог этого дома.

— Ну, тогда до завтра. — И Дюк зашагал по пыльной дороге к своему автомобилю.

Глава 15

Клер уже надевала шапочку, когда в ее маленький кабинет вошел Сэм Тренч.

— Ты домой? — поинтересовался он.

— Нет, Питер пригласил меня пообедать.

Тренч закурил трубку.

— У тебя серьезно с этим Питером Калленом?

— Это мое личное дело, — засмеялась девушка. — Не будьте таким любопытным.

— Клер, сама понимаешь, я считаю тебя своей дочерью и хочу, чтобы ты была счастлива.

— Не беспокойтесь, я буду счастлива.

— Питер показался мне неплохим парнем, и у него хорошая работа.

— Сэм, ты невозможен. Да, работа у него отличная, и он вполне самостоятельный человек.

— Я ничего не имею против твоего Питера. Но кто мне действительно понравился, так это Гарри Дюк.

— Как вы можете упоминать рядом эти два имени!..

— А в чем дело? — удивился Сэм.

— Я бы хотела, чтобы они совсем перестали встречаться. Гарри — это типичный игрок, расчетливый и безжалостный. Возьмите хотя бы эту историю с Тимсеном. Ведь это он заставил Питера солгать полиции.

— Разве ты не учитываешь, что он старался выгородить Питера?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, подумай немного. Тимсен оказался с перерезанным горлом в постели Питера. Как он попал туда? Проще всего для Гарри было исчезнуть утром и оставить твоего Питера с трупом наедине.

— Надеюсь, вы не хотите сказать, что Питер имеет какое-то отношение к смерти Тимсена?

— Не кипятись, Клер. Я только хочу сказать, что Гарри имеет к этому еще меньшее отношение, однако он продолжает таскать для Питера каштаны из огня.

— Я скоро поссорюсь с вами, Сэм. Ведь вы прекрасно знаете, что у Питера есть работа, тогда как Дюк совершенно ничего не делает.

— Вот как раз об этом я и подумал, — сказал Тренч. — Если Питер так занят, что не может помочь другу, то не следует ли нам взять на себя часть его проблем?

— Разумеется, — кивнула Клер. — Но что мы можем сделать?

Тренч выколотил пепел из трубки.

— По-моему, мы должны взяться за Белмана. Ведь он имеет самое непосредственное отношение к Тимсену. Может быть, ему что-то известно.

— Хорошо, я сейчас же поеду к нему.

— Не спеши. Давай подождем Гарри Дюка. Может, он придумает что-нибудь другое.

— Нет, я не буду ждать. — Клер решительно взялась за сумочку. — В восемь часов у меня встреча с Калленом. Так что я едва успею поговорить с Белманом. Не беспокойтесь я ничего ему не выдам, но постараюсь выудить что-нибудь полезное.

— Хорошо Клер. Завтра утром мы еще раз соберемся здесь и обо всем поговорим.

Уже взявшись за ручку двери, Клер обернулась:

— Вы не должны думать, Сэм, что Питер увиливает от расследования. Вот увидите, он будет нам помогать.

— Посмотрим, — ответил Тренч. — Я посижу еще в редакции и, может быть, дождусь Дюка.

Сэм вернулся в бюро и занялся своими делами. Он был так погружен в работу, что даже не заметил, как в дверях возник Гарри.

— Наконец-то! — воскликнул Тренч, отрываясь от бумаг. — Я уже вас заждался.

— Все разошлись? — спросил Гарри, оглядываясь с легким сожалением.

Редактор изумленно смотрел на него.

— Что случилось с вашим лицом?

— A-а, это результат посещения Пиндерс-энда и действие яблочной водки.

— Что там случилось?

— Вы знаете человека по имени Кейзи?

— Да, и немало лет. С ним все в порядке. У него в Пиндерс-энде раньше была ферма, но потом она пришла в упадок. Сейчас он руководит небольшой колонией старожилов в Пиндерс-энде. А вы что, встретились с ним?

— Да, и купил у него бутылку яблочной водки. Не хотите ли попробовать?

— Этой огненной воды? Она с вами? — Сэм заулыбался всеми морщинами своего лица.

— Разумеется.

Когда Гарри вернулся, на столе Тренча уже стояли два стакана. Он взял бутылку из рук Гарри и осторожно разлил содержимое по стаканам.

— Нужно быть очень осмотрительным, чтобы моя жена не учуяла запах спиртного. Она этого терпеть не может. — Выпив, он спросил: — Ну, как дела?

— Кажется, мне удалось уговорить жителей Пиндерс-энда не выезжать из своих домов. Пока они там, ни один посторонний человек не сможет занять этот участок.

— А дальше?

— Завтра утром я поеду туда и осмотрю как следует дом Кейзи. По-моему, там что-то спрятано. А у вас есть какие-нибудь новости?

— Я старался припомнить все, что мне известно о Спейде, — сказал старик. — Меня интересует этот парень. Ему принадлежит в Беновилле много домов и игорных залов, он ежегодно жертвует большие суммы в фонд полицейских спортивных обществ, и в то же время его никто не знает в лицо.

— Я несколько лет живу в Беновилле, но тоже никогда не встречался с ним, — задумчиво проговорил Гарри.

— Он сравнительно недавно начал свои операции в городе, но уже успел нажить порядочное состояние. Над этим стоит задуматься. Коррис делает всю работу, а деньги получает Спейд. Любопытно, правда?

— Может, поближе познакомиться с Коррисом? — спросил Гарри. — Или сначала я должен поговорить с Белманом?

— Да, я совсем забыл. Клер должна была встретиться с ним.

— Это еще зачем?

— Не беспокойтесь. Все будет проведено под маркой интервью для «Клериона». В разговоре можно будет узнать что-то интересное.

— Вы не понимаете, на что ее послали! — Дюк решительно отодвинул стул. — Белман изворотливый тип и с легкостью обведет Клер вокруг пальца. Когда она уехала?

— Около часа назад. В восемь у нее назначена встреча с Питером, а до этого она собиралась поговорить с Белманом.

— Вы не знаете, где она встречается с Питером?

— Она этого не сказала.

— Я сейчас поеду к Белману. Надеюсь, Клер ничего не сболтнет.

Не успел он дойти до двери, как зазвонил телефон. Сэм снял трубку и услышал голос Питера:

— Это вы, мистер Тренч?

— Да. Вам повезло, что вы меня еще застали.

— Вы не можете мне сказать, Клер уже выехала? Я давно жду ее.

— Клер оставила редакцию более часа назад, — озадаченно сказал Тренч.

Гарри быстро подошел к столу и взял из рук Сэма трубку.

— Питер, говорит Гарри. Где ты сейчас находишься?

— В своей квартире. А что случилось?

— Пока еще не знаю. Оставайся там, я сейчас приеду. — Он кинул трубку и зло взглянул на Тренча. — Если с головы девушки упадет хоть волосок, вы об этом пожалеете! — Он выскочил из кабинета, хлопнув дверью.

Глава 16

Дорога до Беновилля заняла у Гарри всего двадцать пять минут. Он мчался с превышением скорости, но, к счастью, не попался на глаза полиции. По дороге он передумал и вместо того, чтобы ехать к Питеру, завернул в ночной бар Белмана. В бар он вошел не с главного хода, а через задний двор. Оглянувшись, Гарри подошел к пожарной лестнице. Во дворе было тихо. Сюда доносился лишь приглушенный уличный шум и танцевальная музыка. Дюк вытащил револьвер и начал осторожно карабкаться по ступенькам. Достигнув второго этажа, он приложил ухо к раме ближайшего окна. Оттуда не доносилось ни звука. Тогда Дюк с помощью перочинного ножа поднял шпингалет и, раскрыв окно, спрыгнул в комнату. Он зажег спичку и огляделся. Очевидно, это была раздевалка для официантов: на стене висели пиджаки и белые фартуки, на столе лежали шляпы. Дюк открыл дверь в коридор. Здесь тоже было тихо. Он никак не мог вспомнить, где именно находится кабинет Белмана. Лишь пройдя вдоль всего коридора, он отыскал вход в игорный зал. Теперь можно было сориентироваться. Мимо, болтая, прошла парочка, и Гарри поспешил нырнуть в темноту.

Он медленно открыл дверь кабинета Белмана и остановился на пороге. Вопреки его ожиданиям, комната оказалась погруженной в темноту. Гарри ощупал стену в поисках выключателя, но не нашел его. Он уже собирался зажечь спичку, когда инстинктивно почувствовал, что в комнате находится еще кто-то. Он замер на несколько секунд, а потом осторожно направился в сторону письменного стола. Нащупав руками его крышку, он немного постоял, вслушиваясь в тишину. Потом медленно двинулся вправо и в тот же момент услышал легкий шум. Гарри быстро присел, и над его головой просвистел с силой брошенный предмет. Вскочив, он бросился на звук, наткнулся на плечо противника, и они, сцепившись, покатились по полу. Пальцы Гарри нащупали шелк платья, и он догадался, что перед ним женщина. Тогда он ослабил захват и тут же получил сильнейший удар в живот и увесистую оплеуху по лицу.

Женщина вырывалась изо всех сил, и ему пришлось прижать ее к полу. Наконец она перестала сопротивляться. Дюк отыскал в кармане спички и зажег одну С удивлением он уставился на знакомое лицо. На полу лежала Лорелли, ее черные глаза горели яростью.

— Почему вы не появляетесь в борцовском зале? — спросил Дюк. — Спорт многое потерял без вас.

При свете спички он нашел выключатель и зажег свет.

— Мне сразу надо было понять, что это вы, — сказала Лорелли. — Почему вы шпионите за мной?

Ничего не ответив, Дюк открыл дверь и прислушался. Казалось, шум борьбы не привлек ничьего внимания.

— А вы что здесь делаете? — строго спросил он.

— То же самое я могу спросить и у вас! — парировала она, с трудом поднявшись. — Вы мне чуть позвоночник не сломали.

— Если вы будете молчать, я еще и не такое могу сделать! — он грубо встряхнул ее. — Ну, отвечайте, что вам здесь было нужно?

— Оставьте меня в покое!

— Какое отношение вы имеете к Белману?

Девушка отвела взгляд и вдруг побледнела. Ее рот скривился от крика.

Дюк проследил за ее взглядом и увидел на полу тело, полускрытое письменным столом.

— Кто это? — спросил он.

— Не знаю.

— Не двигайся, — приказал Дюк и направился к столу. За столом лежал Белман с искаженным лицом. В груди торчала рукоятка его же собственного ножа для разрезания бумаги.

— Это Белман, — сказал Дюк. — Беднягу закололи, как поросенка.

— Тогда нам нужно исчезнуть, — по-своему поняла ситуацию Лорелли.

Дюк подошел к ней и усадил в кресло.

— Ты будешь делать только то, что я скажу.

Вернувшись к трупу, он пощупал его руку. Она была холодной. Он перекатил тело на спину и увидел лежащий под ним серебряный портсигар. Гарри осмотрел находку, и его сердце забилось сильнее. Он вспомнил, что уже где-то видел похожую вещицу. Открыв портсигар, он прочел гравировку: «Клер, с любовью от Питера».

Незаметно для Лорелли Дюк опустил портсигар в карман. Отступив на несколько шагов, он внимательно осмотрел пол. Внимание его привлек блеск. Он нагнулся и увидел золотую сережку с жемчужиной, которую тоже видел на Клер. Ее он тоже спрятал в карман.

— Сколько вы еще собираетесь здесь рыскать? — нетерпеливо спросила Лорелли. — Нужно скорее удирать, иначе мы попадем в беду.

Гарри запер дверь на замок и продолжил осмотр, но больше ничего не обнаружил. Тогда он вернулся к Лорелли.

— Вы, конечно, будете утверждать, что это не вы прикончили Белмана?

— Что?! Я только что вошла сюда! — Она вскочила.

— Не забудьте, что, когда я вошел, вы были одна в темноте.

— Ну уж нет! Убийства вы мне не пришьете! — крикнула Лорелли.

— Если вы, наконец, не скажете мне всей правды, я постараюсь это сделать. Вы слышали о Келлсе? Это мой приятель. Он может заявить полиции, что у меня была назначена встреча с Белманом. А я скажу, что вошел сюда и застал вас в тот момент, когда вы, убив Белмана, собирались бежать.

— Вы этого не сделаете!

— Выбирайте, что вас больше устраивает: или полиция, или откровенный разговор.

— То, что я скажу, ничего вам не даст.

— Это имеет какое-то отношение к Пиндерс-энду, не так ли?

Лорелли колебалась.

— Да, — наконец сказала она. — Но я не знаю ничего определенного. Я только слышала от Шульца пару ничего не значащих фраз.

— Значит, подробности дела известны Шульцу?

— Да. Ему и Спейду.

— Опять этот Спейд. Кто хоть он такой?

— Понятия не имею. Шульц работает на него.

— Зачем им нужен Пиндерс-энд?

— Я уже сказала вам, что не знаю.

— Придется мне отправить вас в полицию.

— Я действительно ничего не знаю. Слышала только, что где-то там спрятана уйма денег. Я была в саду и подслушала разговор Шульца и Спейда. Спейд говорил, что деньги находятся в каком-то доме в Пиндерс-энде и у Белмана имеется план тайника. Шульц сообщил Спейду, что Белман купил Пиндерс-энд и что нужно как можно скорее раздобыть контракт этой сделки. Больше я ничего не слышала, так как Шульц подошел к окну и мне пришлось ретироваться. Вот и все, что мне известно.

— Это вы зарезали Тимсена?

— Я вообще ничего не знаю о Тимсене, — возмутилась Лорелли. — Я только подумала, что совершила ошибку, покидая Пола. Когда вы уснули, я выбралась через окно и убежала.

— Да ну?.. А потом в окно влез Тимсен, улегся на кровать и зарезал сам себя. Не морочьте мне голову.

— Клянусь вам, я его не убивала!

Гарри задумался.

— Расскажите мне еще о Спейде.

— Мне ничего не известно о нем, кроме имени. Только Шульц знает его.

— А Коррис?

— И он, наверное, тоже. — Лорелли посмотрела на дверь. — Можно мне теперь уйти?

— Еще один вопрос. Что это за план, о котором они говорили?

— Понятия не имею. Надеюсь, вы не кинетесь искать его сию же секунду?

Гарри оглядел комнату и подумал, что поиски плана в самом деле будут сейчас несвоевременными.

— Ну что же, тогда нам, пожалуй, самое время исчезнуть. Вы пойдете со мной. У меня к вам есть еще несколько вопросов.

— Нет, я больше не скажу ни слова. Если только Шульц узнает, что я рассказала вам о его делишках, то… — тут она вспомнила слова Шульца о медленно действующем яде и замолчала.

— Как ты думаешь, кто после смерти Белмана будет заниматься Пиндерс-эндом?

— Спейд и Шульц, конечно… а может быть, и вы.

— Разумно. А кто, по-твоему, быстрее достигнет цели?

Большие глаза девушки испытующе смотрели на Гарри.

— Вы, конечно, хотите, чтобы я сказала — вы. Однако я в этом далеко не уверена. Спейд такой человек, которому опасно переходить дорогу.

— Мне тоже. Но смею тебя уверить, что честно поделюсь с тобой. Так что советую держаться меня.

— Я подумаю, — усмехнулась Лорелли.

Когда они выходили из ночного клуба, навстречу им попался Келле.

— Как поживает Белман? — поинтересовался у него Дюк.

— Спасибо, хорошо, — ответил тот, внимательно разглядывая Лорелли. — Ты приходил с ним поговорить?

— Нет, хотел поразвлечься с приятельницей. Кстати, вы знакомы? Это Ник Келле, а это Лорелли. Не Лорелли Монтгомери и не Лорелли Спивак, а просто Лорелли.

— Очень рад, — Келле поклонился. — Не хотите ли присесть? Мне нужно с тобой поговорить, Дюк.

— У леди и у меня неотложное дело. — Гарри покачал головой. — Я загляну к тебе завтра.

— Это очень важно, — настаивал Келле.

Дюк что-то прошептал ему на ухо, от чего Келле такими глазами посмотрел на Лорелли, что та покраснела.

— Теперь ты понимаешь, что у меня действительно нет времени, — сказал Гарри.

Келле с усмешкой кивнул.

— Что вы ему сказали? — поинтересовалась Лорелли.

— Это не предназначено для женских ушей, — ответил Дюк, поглаживая ее руку. — Подумай над моим предложением. Я быстрее других доберусь до цели, и тогда ты пожалеешь, что была не со мной. До скорого свидания и береги свое горло от Пола. — Он подмигнул Лорелли и, прежде чем та успела что-то сказать, побежал к своей машине.

Глава 17

Сержант О’Мелли сидел в полицейском участке и, просматривая колонки спортивной газеты, размышлял, на какую лошадь поставить. На длинной деревянной скамейке устроились патрульные полицейские Флемминг и Стоун, готовые заступить на дежурство.

О’Мелли закрыл газету.

— Синяя Птица звучит неплохо. Может быть, стоит поставить на эту лошадь?

— Как ты сегодня сыграл? — спросил Флемминг.

— Выиграл шесть к одному. На Золотой Пыли, по совету Дюка.

— Везет этому парню. Он мог бы составить состояние на скачках.

— Благодаря ему я выиграл в этом месяце двести долларов на скачках, — сказал О’Мелли. — Если бы нервы были покрепче, я мог бы отхватить и тысячу.

— Удача всем нам не помешает, — заметил Флемминг. — Кстати, есть какие-нибудь новости по делу Тимсена?

— Капитан сам расследует это дело, — ответил О’Мелли. — Но если тебе интересно мое мнение, то я скажу, что версия о самоубийстве кажется подозрительной. Каллен рассказывает нам басни, это совершенно ясно.

— Значит, ты считаешь, что это не самоубийство?

— Задай этот вопрос капитану.

Послышался шум машины, и через несколько минут в участок вошел Том Коррис. Это был мужчина небольшого роста в черном костюме. Он носил очки в серебряной оправе. О’Мелли почтительно приветствовал его.

— Добрый вечер, мистер Коррис. Что я могу сделать для вас?

— Не тянитесь так, дружище. Каллаген у себя?

— Да. Хотите, чтобы я доложил?

Коррис, не удостоив его ответом, прошел прямо в кабинет капитана.

— Экий сукин сын! — проворчал О’Мелли. — Попадись он мне, уж я покажу, где раки зимуют.

Капитан Каллаген оторвался от бумаг при виде гостя.

— Я не ждал вас сегодня вечером. Что-нибудь случилось?

— Пока нет, но может случиться.

Капитан указал на кресло и пододвинул ящик с сигарами ближе к гостю.

— Курите…

— С удовольствием, но не эту вонючую дрянь…

С принужденной улыбкой капитан открыл ящик стола и достал другую коробку.

— Беда в том, что вы знаете слишком много наших секретов, — сказал он с явным неудовольствием.

Коррис откусил кончик сигары и сплюнул на ковер.

— Ну, как дела? — спросил он.

— Эксперт утверждает, что Тимсена, несомненно, убили, — осторожно начал Каллаген.

— Как он это доказывает?

— Тимсену сначала был нанесен сильнейший удар в голову. Потом уже, после наступления смерти, ему перерезали горло.

— Надеюсь, вы не принимаете всерьез заключение доктора Гольстайна?

Каллаген озадаченно смотрел на Корриса.

— Но… я обязан… Это единственный патологоанатом в городе.

— Как хотите, — сказал Коррис. — Но Тимсен совершил самоубийство. Так считает сам мистер Спейд.

— Но у меня есть заключение врача. — Каллаген заерзал в кресле. — Не могу же я просто так…

— Покажите мне заключение, — требовательно произнес Коррис, протягивая руку.

Капитан подал ему листок. Коррису понадобилось десять минут, чтобы прочесть его. В течение всего этого времени Каллаген не сказал ни слова, только озабоченно посматривал на гостя.

— Этот парень, должно быть, сошел с ума, — наконец сказал Коррис и разорвал заключение.

— Что вы делаете! — всплеснул руками Каллаген.

— Уж не хотите ли вы, чтобы это позорное заключение попало в чужие руки? — со смехом сказал Коррис.

— Но вы его разорвали! Это нечестно!

— Не беспокойтесь. Я дам вам взамен нечто получше, — сказал Коррис и протянул капитану розовый листок.

Тот взял его. Это был чек на пять тысяч долларов, подписанный Коррисом.

Оба мужчины некоторое время смотрели друг на друга. Потом капитан озабоченно потер себе лоб.

— Гольстайн относится к своим обязанностям серьезно. Он может доставить мне много неприятностей.

— Скажите ему, что он ни черта не смыслит в этом деле, — предложил ему Коррис. — И учтите, если он поднимет шум, его всегда можно будет стукнуть по носу.

— Я позабочусь о нем, — сказал Каллаген.

— Видите ли, капитан, этот городок такой спокойный и дружелюбный, что незачем пугать его известием об убийстве. Самоубийство звучит значительно пристойнее. — Коррис встал. — Теперь я должен идти. Скоро я позвоню вам. — Он протянул капитану руку.

— Вы, конечно, знаете, что мне хотелось бы заняться политикой, — задумчиво проговорил Каллаген. — Выборы не за горами, но это дорогостоящий вид спорта.

— Мы поможем, — обнадежил его Коррис. — Позаботьтесь о деле Тимсена, а мы позаботимся о ваших выборах. — Он задумчиво потер лоб. — Но если вдруг в городе поднимется волна насилия, эпидемия убийств, то, боюсь, мистер Спейд изменит свое отношение к вам. — Он направился к двери, потом обернулся: — Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Белман?

— Конечно. Это владелец ночной коробки «Монте-Карло». Я его хорошо знаю.

— Он жертвовал средства на ваши спортивные общества?

— Нет. Насколько я знаю, он не поклонник спорта, — непонимающе ответил капитан.

— Вы слышали о нем что-нибудь в последнее время?

— Нет. С ним что-нибудь случилось?

— Несколько часов назад он совершил самоубийство. Странно, что вы этого не знаете…

— Белман покончил с собой? — переспросил Каллаген.

— Да. Мне так сказали. Но, может, это только слухи.

В этот момент зазвонил телефон. Капитан снял трубку и слушал некоторое время.

— Я сейчас приеду! — Каллаген кинул трубку и посмотрел на Корриса.

— Это кто, Келле? — спросил Коррис.

— Да, — с горечью сказал Каллаген. — Он сообщил, что несколько часов назад Белмана убили. Он заколот.

Коррис озабоченно покачал головой.

— Ай-яй-яй! Надо будет послать венок.

— Ваши сведения что-то подозрительно точны, — сказал капитан. — Скажите, каким образом вы их получили?

— Вы говорите как полицейский, а не как кандидат в политики.

— Но Келле назвал это убийством, — после короткой паузы сказал капитан.

— Везде случаются ошибки, но мистер Спейд уверен, что это самоубийство. Теперь вы знаете, чьей версии вам следует придерживаться. — Коррис вышел и закрыл за собой дверь, но через минуту вернулся. — Между прочим, капитан, если вы недовольны вашим врачом, увольте его. Мы подыщем другую кандидатуру.

Глава 18

Питер Каллен встретил Дюка прямо на лестничной клетке.

— Ну, где Клер? — спросил он. — Ты не привез ее с собой?

Дюк прошел мимо него в квартиру.

— Почему я должен был ее привезти?

— Но ведь ты целый день провел в Фервью.

Дюк сердито отмахнулся от него.

— Отстань от меня со своей дурацкой ревностью. Я за весь день ни разу не видел Клер. Успокойся. Сэм Тренч сказал, что она поехала к тебе.

— Где же ты пропадал все это время? Я сижу, как на иголках, ожидая тебя.

— Возьми себя в руки и успокойся. Сэм сказал, что, прежде чем ехать сюда, она завернет к Белману…

— К Белману? Но ее нет уже три часа.

— У Белмака ее тоже нет, я только что оттуда.

— Почему же ты мне ничего не сказал? — удивленно спросил Питер. — Я сам съездил бы туда, у меня это получилось бы быстрее.

Дюк был ошарашен логикой Каллена. Ему и в голову не приходило такое простое решение.

Питер прижал его к вешалке.

— Если с Клер что-либо случилось, я тебе это никогда не прощу!

Дюк так оттолкнул Питера, что тот отлетел к противоположной стене, потеряв равновесие.

— Заткнись ты, наконец. Если Клер действительно в опасности, то твои вопли ей не помогут. Сядь, наконец, и выслушай меня!

— Сесть! Да я сейчас поеду к Белману и шею ему сверну!

— Это уже кто-то сделал за тебя, — сказал Дюк. — Белман мертв.

— Когда это произошло?

Гарри вынул из кармана серебряный портсигар и сережку с жемчужиной и положил перед Калленом.

— Тебе знакомы эти вещи?

— Они принадлежат Клер, — с беспокойством ответил Питер. — Где ты нашел их?

— У трупа Белмана.

— Это кому-нибудь известно?

— Нет. По счастливой случайности я оказался там раньше полиции. Они спокойно могли пришить это убийство Клер.

— Но где же она сама? — Питер со страхом посмотрел на Дюка. — Ты не думаешь, что…

— Нет, я этого не думаю. Но она вполне могла застать убийцу на месте преступления. Теперь мне надо съездить еще в два места. Если Клер появится, позвони Сэму. Лучше всего, если ты останешься дома, чтобы не пропустить ее возвращения.

— Неужели ты думаешь, что в такой ситуации я смогу усидеть дома! — возмутился Питер. — Что ты, собственно, замышляешь?

— Я? — Гарри удивленно посмотрел на него. — Мне нужно провернуть пару дел, не имеющих никакого отношения к Клер.

— Что это за дела? — спросил Питер. — По-моему, ты не совсем откровенен со мной.

— Не забывай, Питер, что кто-то совсем недавно пытался пришить нам убийство. Может быть, в это время тот же человек пытается проделать похожую штуку с Клер.

Он встал и вышел из комнаты, прежде чем Питер успел его остановить.

Хотя мысли о Клер и беспокоили Гарри, он понимал, что в первую очередь нужно заняться проблемой Пиндерс-энда. Именно там таилась разгадка всех этих странных и тревожных событий. Он мчался на машине по улицам Беновилля, и мозг его лихорадочно работал. Спейд, таинственный и неуловимый Спейд, был центром всего. Чтобы выйти на него, нужно прижать Корриса. Может быть, и Келлсу что-то известно. Но прежде нужно заняться кое-чем другим… Он свернул на тихую боковую улочку, затормозил у небольшого домика и постучал дверным молотком в ворота. Они приоткрылись.

— Это я, Дюк, — проговорил Гарри. — У меня есть для тебя работа, Заммер.

— В такое позднее время? Но все равно, входи.

Дюк вошел, и при виде его глаза жены Заммера засияли.

— Поужинаете с нами?

— С удовольствием, если быстро. У меня есть работа для Элмера.

— Прямо ночью? — спросил тот.

Это был спокойный пожилой человек. Дюк никогда не мог понять, почему такая молоденькая и хорошенькая девушка, как Роза, вышла за него замуж.

— Есть одно задание для тебя, Элмер. Придется, не откладывая дел в долгий ящик, сразу этим заняться.

Тот состроил недовольную гримасу.

— С тобой вечно так, Гарри, — целый день можешь бездельничать, потом тебя укусит какая-то муха и нужно быстро собираться, и как раз в такое время, когда почтенным пожилым людям, вроде меня, полагается греть кости возле камина.

Дюк усмехнулся.

— Все это верно, но ведь тебе не хочется, чтобы Каллаген совал нос в наши дела?

Роза испуганно взглянула на Гарри.

— Но где же ужин? — проворчал Элмер.

— Вы, мужчины, только и думаете, что о еде, — огрызнулась она, ставя на стол бифштексы с жареной картошкой.

— Пахнет изумительно, — потирая руки, подсел к столу Дюк. Роза тоже села, сняв фартук.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты брался сейчас за опасные дела, — сказала она мужу.

— Не говори глупостей, — отрезал Элмер. — Где я еще возьму денег на твои красивые платья? — Он повернулся к Дюку. — Что нужно приготовить?

Три автомата, штук шесть винтовок и несколько револьверов. Все это, конечно, с приличным запасом патронов.

Теперь настала очередь испугаться Элмеру. Он выронил вилку и озадаченно уставился на своего гостя.

— Ты что, объявил кому-нибудь войну?

— Вроде того. Но не забывай о бифштексе, он остынет.

— Но это же невозможно! — ответил Элмер. — Где я возьму столько оружия. Ты что, считаешь, что у меня здесь арсенал?

Дюк ничего не ответил и улыбнулся Розе.

— У вас еще осталось немного виски, которое мы пробовали в прошлый раз, или Элмер все выпил?

Роза встала и достала бутылку из кухонного шкафчика.

— А ему налить? — со смехом указала она на своего мужа.

— Вот так всегда, — сказал Элмер. — Приходит в мой дом, нарушает покой, выпивает все виски, да еще требует от меня автоматы и винтовки.

Дюк погладил руку Розе в тот момент, когда она наливала ему виски.

— Как только ты уживаешься с таким ворчуном, Роза? Если у тебя когда-нибудь возникнет желание поразвлечься, я всегда к твоим услугам.

Элмер взглянул на жену.

— Слышала? Пользуйся случаем. У Дюка пропасть денег.

— Нет, я пока подожду, — ответила она, с любовью глядя на своего немолодого и не очень красивого мужа.

— О’кей, Дюк, — наконец решил Элмер. — Все будет готово, вплоть до автоматов.

— Я же знаю, что ты на прошлой неделе скупил оружие целого полицейского участка.

— Ты еще не все знаешь, — захохотал Элмер. — Все будет в лучшем виде. Но зачем тебе такая пропасть оружия?

— Это уже не твоего ума дело. — Дюк встал. — Пошли, Элмер, не будем терять время.

— Никогда не дашь спокойно поесть. — Элмер торопливо доел бифштекс. — Но это будет дорого стоить.

— Ты получишь тысячу, не считая платы за патроны.

— Помочь тебе с погрузкой? — Элмер был явно доволен сделкой.

— Нет. Мне нужно, чтобы ты сейчас же отвез все это оружие в Пиндерс-энд, в Фервью.

— Зачем?

— Не задавай лишних вопросов. Отправляйся в Пиндерс-энд и разыщи человека по имени Кейзи. Скажи, что я прислал это оружие для него. Пусть обороняют Пиндерс-энд от любого нашествия. Понятно?

— А как быть, если вмешается полиция? — Элмер почесал затылок.

— Она не вмешается, а на Кейзи можешь положиться.

— Это меня не очень успокаивает, — сказал Элмер. — Но чего не сделаешь для старого друга.

— Спасибо. Чек получишь завтра.

— А нельзя ли наличными? Не люблю чеков.

— Как угодно, Элмер. Но я полагаюсь на тебя. Учти, что оружие может понадобиться уже сегодня ночью.

— Ты не поможешь мне загрузиться? Я не так силен, как раньше.

— Тебе поможет Роза, а меня ждет еще одна встреча. — Дюк похлопал старого приятеля по плечу, потом выпил еще немного виски. — Великолепно! Как-нибудь наведаюсь сюда еще раз и уж тогда опустошу всю бутылку.

— Она будет ждать тебя, — улыбнулась Роза.

— Прекрати эти заигрывания, — прикрикнул на нее Элмер. — Лучше помоги погрузить ящики.

Выйдя на полупустую улицу, Дюк заметил недалеко чью-то тень. При свете фонаря блеснули серебряные пуговицы, и он остановил руку, потянувшуюся к револьверу.

— Это вы, Дюк? — спросил Каллаген, подходя поближе. — Что это вы здесь делаете?

— Я? — Дюк сделал удивленные глаза. — Был у Розы.

— Кто это?

— Как? Неужели вы не знаете миссис Заммер? Очаровательная женщина. Замужем за стариком. Время от времени я навещаю ее. Но это большая тайна.

— Я все думаю над этим делом с Тимсеном. Темная история… Кстати, а куда это пропал ваш приятель, Каллен?

— Я давно выбросил это дело из головы, а Каллен наверняка сидит дома.

— Вы ведь дружили с Белманом?

«Значит, труп уже обнаружен», — подумал Дюк.

— Нет, мы были просто знакомы.

— Вы ведь были сегодня в «Монте-Карло»?

— Да. Очень недолго. Разговаривал с Келлсом. Вот, кстати, славный парень.

— А Белмана не видели?

— Нет, сегодня не видел.

— Вы уверены?

— Это что, допрос? — возмутился Гарри. — Что произошло с Белманом?

— Он умер.

— Белман! Не может быть! Его что, застрелили?

— Покончил с собой часа три назад. Закололся.

— Трудно поверить, — настала очередь удивляться Дюку. — Никогда бы не поверил, что человек типа Белмана пойдет на самоубийство.

— Я тоже, однако это факт.

Каллаген еще некоторое время смотрел на Дюка, потом повернулся и пошел прочь.

Заводя машину, Дюк задумчиво смотрел ему вслед. Теперь его волновала только одна проблема — как найти Клер. Может быть, в этом вопросе ему поможет Келле?

Глава 19

Лорелли открыла дверь в гостиную и осторожно заглянула в нее. Около камина стоял Джо и бинтовал руку. Услышав скрип двери, он выронил бинт и сунул руку в карман, где лежал пистолет.

— Что это ты так нервничаешь? — изумилась Лорелли.

Джо оставил в покое пистолет и протянул ей руку.

— Забинтуй, — коротко попросил он.

— Пол уже вернулся?

— Нет.

— Что с тобой случилось? — она взяла руку Джо.

— Осторожнее, — скривился тот. — Рана еще кровоточит.

Девушка взяла бинт и заметила, что рука Джо мелко дрожит. Посмотрев на него, она обратила внимание на неестественную бледность лица.

— Сядь, Джо, — заботливо проговорила она. — Скажи, что произошло?

Юноша почти упал на диван. Лорелли испугалась, что он сейчас потеряет сознание, и, бросившись к бару, налила стакан виски. Он выпил и через некоторое время немного успокоился.

— Я потерял много крови, — сказал он.

— Ну, тебе полегчало? — спросила Лорелли, забинтовав его руку.

— Да… В меня стреляли.

— В Пиндерс-энде?

— Да. Кейзи обстрелял меня, когда я предпринял попытку забраться в дом. Он даже не окликнул меня, а сразу начал палить. Повезло еще, что в живых остался.

— Ты думаешь, ему все известно? — со страхом спросила Лорелли.

— Похоже на то, — он положил на колени раненую руку. — Ну а как у тебя дела? Ты видела Белмана?

— Он мертв…

— Но план ты получила?

— Разве ты не слышал? Белман мертв!

— Ну и что с того? — Джо равнодушно пожал плечами. — Ты хочешь сказать, что они завладели планом?

— Вероятно. Зачем же тогда было его убивать? Правда, в моем распоряжении было мало времени. Меня поймал Дюк.

— Опять! Такое впечатление, что у тебя с ним было назначено свидание.

— Не говори глупостей! Это была чистая случайность.

— Кто убил Белмана? Спейд?

— Откуда я знаю. Когда я пришла, он был уже мертв. Заколот.

— Что же нам теперь делать? Без плана мы не сможем сделать ни шагу.

— Я переговорила с Дюком, — осторожно начала Лорелли. — Ему известно довольно много…

— Что ты ему рассказала?

— Ничего. Просто он предложил мне присоединиться к нему.

— Если только Пол почувствует, куда ветер дует… — начал Джо.

— Но ведь ты ему не расскажешь, да?

— Конечно нет.

Он встал и беспокойно заходил по комнате. Лорелли пожалела, что рассказала о предложении Дюка.

— Сначала Белман, — говорил Джо, как бы сам с собой, — потом Спейд, потом Шульц, потом ты и я, и вот теперь Дюк. — Он посмотрел на девушку.

— Сюда надо прибавить еще Тимсена, Келлса и, вероятно, Кейзи. Им всем известно об этом деле.

— Но никто не знает всего.

— Может быть, там вообще ничего нет. Может, это только слухи. Сам посуди, мы ведь слышали только две случайные фразы. Мы можем заставить Шульца заговорить.

— Неплохая идея, — юношеское лицо Джо стало суровым. — Куда, кстати, он девался?

— Его не было дома целый день. Сейчас уже девять часов. И он не предупреждал, что приедет поздно.

Джо сел. Рука сильно болела, и он чувствовал себя совсем разбитым.

— Я пойду спать, — сказал он.

— Что передать Дюку?

— Мы пойдем без него. Только ты и я.

— Считаешь, так будет лучше?

— Да. Одно только мне хотелось бы знать — что ты успела рассказать Дюку.

Пристальный взгляд Джо испугал Лорелли. Потом юноша встал и вышел из комнаты. Лорелли колотил озноб. Она боялась обоих: и Шульца и Джо. Оба хладнокровно прикончили бы ее, узнав подробно о разговоре с Дюком. У нее было ощущение, что только Гарри поможет ей выпутаться из этой непростой ситуации. Сейчас он был ее единственной надеждой. Долгое время она сохраняла верность Джо. Но узнав, что тот убийца, начала опасаться его: она не хотела иметь никаких дел с людьми подобного сорта.

Приближалась полночь. Лорелли уже надоело ждать Шульца, и она окончательно решила лечь спать, как послышался шум подъезжающей машины. Через пару минут в комнату вошел Шульц. Лорелли закурила сигарету и села на диван, стараясь казаться спокойной.

— Ты меня ждешь, крошка?

— Я полдня провалялась в постели, — беззаботно сказала она. — А что ты сегодня так поздно?

Шульц налил себе виски и сел в кресло.

— Это ты пила? — спросил он, с подозрением глядя на второй стакан. — Или у тебя был гость?

— Я скучала без тебя и решила немного развлечься. Ты имеешь что-либо против?

— Развлекаться спиртным? Это ужасно. — Шульца даже передернуло. — Ну и денек у меня был, — вздохнул он затем. — А ты провалялась весь день в постели.

Лорелли с беспокойством смотрела на него. Пиджак и манжеты рубашки были испачканы кровью. Неожиданно ею овладел панический страх: она боялась произнести лишнее слово.

— Вот теперь мне лучше, — с удовлетворением сказал Шульц, ставя стакан и оглядывая комнате — А где Джо?

— Наверное, спит, — еле слышно ответила Лорелли.

— Мне нужно с ним поговорить, — Шульц встал.

— У него болит голова. Может быть, я сумею его заменить?

— Ты сегодня на удивление предупредительная, моя радость, но мне нужен именно Джо. — Шульц открыл дверь и громко окликнул: — Джо!

После паузы тот отозвался:

— Что?

— Поди сюда, я хочу с тобой поговорить.

Шульц опять уселся, но так, чтобы одновременно держать в поле зрения Лорелли и дверь, откуда должен был появиться Джо.

— Я часто спрашиваю себя, правильно ли я поступаю, оставляя вас двоих в доме, — сказал он. — В конце концов, вы оба очень молоды…

— Хватит болтать чепуху! — резко оборвала его Лорелли. — Сколько раз повторять тебе, что Джо еще совсем ребенок. Как ты мне надоел своей ревностью!

— Возможно. Но ты должна учесть, что я гораздо старше тебя.

— Не знаю, что тебе нужно от меня, так что я лучше пойду спать.

— Нет! — резко оборвал ее Шульц. — Есть работа для вас двоих: для тебя и Джо.

— Ночью?

Он кивнул.

— Да, и очень важная.

Джо появился в дверях и без всякого выражения уставился на Шульца.

— Пойди сюда и сядь, — сказал Шульц. — Что у тебя с рукой? Лорелли говорила, что у тебя болит голова, а про руку она не упоминала.

— Ничего особенного, просто я порезался. — Джо небрежно прислонился к стене.

— Ты сможешь с этим порезом вести машину?

— Что, ночью?

— Вот именно.

— Я поведу машину вместо него, — вмешалась Лорелли. — У него серьезная рана.

— А ты откуда знаешь? Может, ты его перевязывала?

— Отстань! — разозлилась Лорелли. — Что ты от меня хочешь?

Шульц сунул руку в карман и вынул пистолет.

— Ты с ума сошел! — только и прошептала она.

— Исключительно в целях предосторожности. Я знаю, что вы меня обманываете.

Джо стоял неподвижно. Ему был хорошо знаком опасный блеск в глазах хозяина.

— Теперь мы совершим небольшую поездку. Есть работа для вас обоих. — Он кивнул головой. — Итак, вперед! Ты сможешь вести машину, моя крошка? Джо сядет рядом с тобой, я же устроюсь сзади, но не один, а с моим пистолетом.

— Можно мне накинуть пальто? — спросила Лорелли.

— Нет, моя радость. Сейчас достаточно тепло.

Девушка бросила беспомощный взгляд на Джо. Тот продолжал стоять с бесстрастным лицом. Лорелли вдруг почувствовала себя страшно одинокой и схватила юношу за руку. Он застонал и отнял руку. Шульц заметил это.

— Это не простой порез, Джо. Но мы займемся этим позже. А сейчас у нас нет времени. Поехали!

У Лорелли мелькнула было мысль о бегстве, но, зная, что Пол отличный стрелок, она воздержалась от подобного безрассудства, безропотно сев в машину на водительское место. Джо уселся рядом. Страх мешал ей сосредоточиться.

— Ну, возьми себя в руки, — проговорил Шульц, подкрепляя свои слова толчком пистолета в затылок, — иначе будет плохо.

Лорелли дрожащими руками завела мотор.

— Куда ехать?

— В мою контору.

Поездка по ночным улицам показалась девушке райским блаженством. Она вцепилась в руль и мечтала только о том, чтобы дорога никогда не кончилась. Пока они едут, она в безопасности.

— Стой! Или ты забыла, где моя контора? — ее снова ткнули пистолетом в затылок.

Лорелли нажала на тормоза. Шульц вылез первым и вытолкал их. Он дал Джо ключ, и тот, открыв дверь игорного салона, зажег свет. Шульц втолкнул Лорелли и Джо вовнутрь.

— Пройдите через зал и спуститесь вниз по лестнице, — сказал он. — Только без глупостей!..

На лестнице, ведущей в погреб, пахло сыростью. Там стояли бочки и валялось много пустых бутылок. Шульц указал на крышку погреба.

— Откройте, и не бойтесь, она не кусается.

Джо взялся за железное кольцо и потянул крышку на себя.

— Теперь залезайте туда и учтите, что ни крика, ни стуков никто не услышит. Так что сидите смирно.

— Ты не можешь так поступить, Пол, — всхлипнула Лорелли. — Что я тебе сделала?

— Пока ничего, — почти добродушно ответил толстяк. — Просто я хочу, чтобы вы были под рукой. В ближайшие часы я хочу заняться некоторыми важными делами и не хочу, чтобы мне мешали. Ну, отправляйтесь! Не беспокойтесь, об обществе для вас я побеспокоился, вы будете не одни.

Лорелли подошла к отверстию и спрыгнула вниз.

— Теперь твоя очередь, Джо.

Пожав плечами, юноша последовал за Лорелли. В течение всего этого времени он выбирал удобный момент, чтобы напасть на Шульца, но тот не дал ему ни единого шанса. С ненавистью наблюдали они за Шульцем, опускающим крышку погреба. Вдруг Лорелли испуганно обернулась — возле нее послышался какой-то шорох и от стены отделилась фигура. Лорелли взвизгнула и схватила Джо за руку.

— Можете не бояться! — крикнул сверху Шульц. — Позвольте представить — Клер Рассел из «Клериока». Желаю вам приятного времяпрепровождения.

Крышка погреба с грохотом захлопнулась.

Глава 20

Гарри Дюк остановил машину около «Монте-Карло». Где-то куранты пробили час ночи. Клуб был уже закрыт, и перед входом прогуливались двое полицейских. Увидев Дюка, они направились к нему.

— Что вам здесь нужно? — спросил один из них.

— Да вот: хочу выпить, — беззаботно ответил Дюк. — А что, разве нельзя?

— Пройдите, сержант хочет с вами поговорить.

Дюк охотно последовал за полицейским.

— С удовольствием. Если это О’Мелли, то у него обязательно найдется что выпить.

Полицейский более внимательно посмотрел на него.

— По-моему, я вас уже где-то видел…

— Очень может быть. Я Гарри Дюк.

— Простите, мистер Дюк, я вас сразу не узнал. Сержант будет рад вас видеть.

Они вошли вовнутрь и поднялись наверх. Полицейский откашлялся и смущенно сказал:

— Мистер Дюк, завтра скачки, и в них участвует Синяя Птица. Сержант считает, что у нее есть шансы на победу. А вы как думаете? Мне очень бы хотелось выиграть.

В конюшне лучшей лошади, чем она, я не видел, — сказал Дюк. — Но стоит ее вывести оттуда, как все пропало.

И он удалился, оставив полицейского стоять столбом.

Сержант О’Мелли прохаживался по кабинету Белизна и курил его сигары. Он удивленно посмотрел на входящего Дюка. Труп Белмана уже убрали, и все выглядело так, словно здесь ничего не произошло.

— Доброй ночи, сержант. — радостно приветствовал его Дюк. — Мне сказали, что я найду вас тут. Я слышал также, что вы завтра хотите поставить на Синюю Птицу?

— Да, а вы не советуете?

— Попробуйте лучше на Готтентота.

— Господи! — простонал О'Мелли, закрыв глаза. — Я чуть не попал впросак!

— Сколько вы хотели поставить, тысячу?

— Так много денег у меня нет.

— О’кей, тогда я поставлю за вас тысячу. Идет?

— Да, но при проигрыше я окажусь в трудном положении.

— Ошибаетесь, не вы, а я, — рассмеялся Дюк. — Но не беспокойтесь, Готтентот не подведет…

— Вы часто бываете в этой конторе? — спросил О’Мелли, меняя тему.

— Здесь? Вы имеете в виду в этом кабинете?

— Да. Мы нашли ваши свежие отпечатки на этом столе.

Дюк промолчал.

— Врач утверждает, что Белман покончил с собой. В общем, к чему усложнять ситуацию. Я не имею к вам никаких претензий.

Гарри вздохнул свободнее.

— Но Каллагену тоже известно о моих отпечатках?

Сержант покачал головой.

— Я сказал капитану только то, что считал нужным. К чему взваливать на его плечи лишние заботы.

— Благодарю… Собственно, я пришел сюда, чтобы поговорить с Келлсом. Не знаете, где он?

— Он отправился на ночь в турецкие бани.

— Тогда я поеду туда, — Гарри улыбнулся сержанту. — А вы подумайте, как распорядиться выигрышем…

При виде Дюка лицо цветного служителя турецких бань озарилось радостью.

— Добрый вечер, мистер Дюк. Давненько вы у нас не были.

— Мистер Келле у вас?

— Да, он в парилке.

— Я пройду к нему. Как идут дела?

— Да так себе. Вы двое сегодня единственные посетители.

— Я останусь у вас на всю ночь.

— Как вам угодно. Приготовить завтрак?

— Это было бы чудесно. Хороший кусок мяса и чашечку кофе, но пораньше.

— Хорошо, мистер Дюк. — служитель подал Гарри купальный халат. — Дорогу вы знаете…

Дюк отправился в раздевалку. Пока он раздевался, мысли его блуждали далеко. Где искать Клер… Если она похищена, то, прежде чем начинать поиски, необходимо взять под наблюдение всех подозрительных людей. Возможно, она было свидетелем убийства Белмана, и тогда ей грозит большая опасность. От таких мыслей Дюку стало не по себе. Он обмотал полотенце вокруг бедер и направился в парилку. Там, вытянувшись на скамье и закрыв глаза, лежал Келле. По-видимому, он дремал. Гарри и сам очень устал. Он растянулся на скамье рядом с Келлсом и крикнул чуть ли не прямо в его ухо:

— Горим!

Тот вскочил как ошпаренный.

— О, это ты! — он опять улегся и закрыл глаза.

Дюк потряс его за плечо.

— Прости, но тебе придется проснуться. У меня серьезный разговор.

Келле тяжело вздохнул.

— А сигареты у тебя есть?

— Я что, кенгуру? — Дюк похлопал себя по голой груди. — Но я могу попросить принести.

— Не забудь и про виски, — напомнил Келле. — Ты уже знаешь о Белмане?

— За чем и пришел…

Вошел негр. Дюк попросил принести сигареты и бутылку виски с содовой.

— Так кто же прикончил Белмана?

— Это было самоубийство, — сказал Келле. — Таково медицинское заключение…

— Это мне известно, — отмахнулся Дюк. — Но, между прочим, его кто-то все же прикончил.

— Может быть, ты и твоя беби?

— Какая беби?

— Та девушка, которая была с тобой.

— Ошибаешься. Буду с тобой откровенен — я нашел Белмана уже убитым, а девушка была в его конторе.

— Ну, так, значит, это сделала она.

Келле проявлял мало интереса к проблеме. Негр принес виски и сигареты. Дюк отпил немного и продолжал:

— Что же ты собираешься теперь делать?

— Я вполне могу стоять на собственных ногах. А ночной клуб, скорее всего, купит Коррис.

— Коррис? — удивленно спросил Дюк. — Откуда эти сведения?

— Сам пораскинь мозгами…

— Белман купил Пиндерс-энд? — спросил Гарри как бы между прочим.

Келле бросил на него пристальный взгляд, потом, помолчав немного, кивнул.

— Как глубоко завяз ты в этом деле? — напрямик спросил Гарри.

— Достаточно глубоко, — ухмыльнулся Келле.

— Если ты разыгрываешь святую невинность, я выложу карты на стол. Не ты один интересуешься Пиндерс-эндом.

— А я разве сказал, что интересуюсь им? Но если уж об этом зашла речь, ответь, кто еще интересуется этим местом?

— Во-первых — я, во-вторых — Спейд.

— Спейд?

— Что тебе известно о нем?

— Практически ничего, и это меня беспокоит. Кажется, его никто не знает в лицо. Кроме Корриса, конечно.

— Это мне и самому известно. Послушай, Ник, если ты согласен, то дело Пиндерс-энда мы сможем довести вместе. Если нет, то забудь об этом разговоре.

Келле взял стакан с виски и стал пить маленькими глотками. Дюк не торопил его.

— Ты знаешь, что Шульц тоже хочет влезть в это дело? — подлил масла в огонь Гарри.

— Шульц? — Келле закашлялся, поперхнувшись виски.

— Вот именно. Он работает на Спейда, — продолжал Гарри, с наслаждением чувствуя, как его тело расслабляется в сухом паре парилки.

— Теперь я начинаю понимать. Значит, ты и я… против Шульца и Спейда?

— Примерно так. Кроме того, на нашей стороне еще и Кейзи. Ты его знаешь?

— Нет.

— Это предводитель жителей Пиндерс-энда. Они вооружены и готовы отразить любое нападение.

— Вот это предусмотрительность! — Келле приподнялся и с восхищением посмотрел на Дюка.

— Это еще не все. На нашей стороне Питер Каллен и вся редакция «Клериона». Кроме того, в наших союзниках и та девушка, с которой ты меня видел, и ее приятель Джо. Оба они терпеть не могут Шульца. Против нас Коррис, Шульц и Спейд. По-моему, наша позиция предпочтительнее.

— Возможно, ты прав, — сказал Келле и, подумав, начал загибать пальцы.

— Опасаешься за дележку? Разве там не хватит на всех? — испытующе спросил Дюк, не отрывая взгляда от Келлса.

Некоторое время тот колебался, потом нехотя произнес:

— Вероятно, там около пятисот тысяч…

— Неплохой куш, — восхитился Гарри.

— Кое-что мне рассказал Белман, — начал Келле. — Ты помнишь дело Фрэнка Нокса.

— Фрэнка Нокса? — Дюк подумал. — Это не тот ли, что грабил банки?

— Совершенно верно. Лет десять назад судьба случайно привела его в Фервью, но по пятам шли ищейки ФБР. Он спрятался в доме, где сейчас живет Кейзи, но полиции удалось выкурить его оттуда. Так вот, Белман уверял, что перед тем, как покинуть дом, он спрятал там свою добычу.

— Так вот в чем тайна Пиндерс-энда, — задумчиво сказал Дюк. — А как Белман узнал про все это?

— Через сообщника Нокса по имени Джек. Тот хотел, чтобы Белман достал эти деньги для него. Сам он не мог этим заняться, так как очень хорошо известен полиции и боится даже нос высунуть наружу. Но у него был точный план дома, где спрятаны деньги. Белману удалось убрать Джека и завладеть планом. Я был против убийства, в конце концов, там хватило бы денег на всех… — Но ведь ты знаешь, каким жадным был Белман…

— Это он приказал Тимсену купить Пиндерс-энд? — перебил его Гарри.

— Да. Смерть Тимсена спутала Белману все карты. Он хотел провернуть дело как можно тише, дабы не привлекать внимания Спейда. А теперь выясняется, что Спейду давно все было известно.

— Ты считаешь, что Тимсена убрал Спейд?

— Или он, или кто-то из его банды.

— Выходит, контракт на покупку сейчас у Спейда?

— Скорее всего.

— Что ж, это ему ничего не даст. Если он его предъявит, то неминуемо раскроет свое инкогнито. Если же пожалует в Пиндерс-энд, то получит достойный отпор.

— Нужно завтра же утром отправиться в Пиндерс-энд и забрать оттуда деньги. Тогда мы оставим Спейда в дураках.

— Значит, присоединяешься ко мне?

— Можешь на меня рассчитывать.

— Ты сказал, что существует план тайника. У кого он теперь?

— Скорее всего, у того, кто убрал Белмана. Но это не должно нас тревожить.

— Откуда тебе известно, что деньги находятся в доме Кейзи? Может, они закопаны где-то в саду или спрятаны в одном из сараев…

— Ну и что? У нас много времени. Не найдем деньги у Кейзи, обыщем все соседние постройки. Пятьсот тысяч стоят того, чтобы за них немного попотеть.

— Что ж, ладно…

Гарри вышел из парилки и, зайдя в контору служителя, подошел к висевшему на стене телефону. Он набрал номер Клер и подождал немного. Никакого ответа. Было уже два часа ночи. Ничего не оставалось, как вернуться обратно.

Келле сонно посмотрел на него.

— Ты скоро, наконец, успокоишься?

— Спи. Завтра нас ждет трудный день.

Он покинул парилку и перешел в более прохладное помещение. Прежде чем лечь спать. Дюк принял холодный дута. Вода освежила голову, но усталость осталась. Он улегся на узкий диван и принялся думать о Пиндерс-энде. Инициалы «Ф» и «Н» были, конечно, оставлены Фрэнком Ноксом. Теперь ему было известно, что искал таинственный посетитель в доме Кейзи. Пятьсот тысяч долларов — огромная сумма. Из-за нее уже два человека расстались с жизнью. И еще неизвестно, скольким придется последовать за этими, прежде чем вся эта история не закончится.

«Надеюсь, я не буду в их числе», — философски подумал Гарри и уснул.

Глава 21

Тома Корриса вырвал из сна настойчивый телефонный звонок. Он привычно бросил взгляд на часы и отметил, что уже два тридцать ночи.

— Кто говорит? — сонно спросил он.

— Коррис? — произнес резкий голос на другом конце провода.

— Да, мистер Спейд! — остатки сна мигом покинули Корриса.

— Вы разговаривали с Каллагеном?

— Да. С ним все в порядке, мистер Спейд. — В душе Коррис проклинал своего шефа, даже ночью не дающего ему отдохнуть. — Я передал ему деньги, и он успокоился.

— Хорошо. — Спейд замолчал, и Коррису показалось, что линия разъединилась.

— Хэлло, мистер Спейд, вы слушаете?

— Не употребляйте моего имени через каждые два слова, — оборвал его Спейд. — Теперь главное. Вы должны покончить с нашим делом.

— Конечно, как только рассветет…

— Боюсь, что на рассвете будет поздно. Соберите сейчас же ребят, и мы поедем в Пиндерс-энд. Думаю, хватит человек шесть. Раздайте им оружие и патроны. Кейзи получил от Дюка пистолет, так что, вероятно, он окажет некоторое сопротивление. Мне бы хотелось, чтобы к утру дело было закончено. Когда покончите с Кейзи, разберите дом по камушку. Понятно?

— Да. А вы что, поедете с нами?

— Еще не знаю. Возможно, поеду.

— Вы видели Шульца?

— Нет.

— Что это значит?

— Очевидно, он хочет обмануть нас. Я сам побываю у него сегодня ночью и поговорю.

— Может, и мне поехать с вами? — зло усмехнулся Коррис.

— Нет, я справлюсь один. Вы видели его девушку и парня?

— Нет, сегодня не видел.

— Они куда-то исчезли. Похоже, и Шульц собирается удрать. План, конечно, у него.

— Должно быть. Как я жалею, что послал к Белману Шульца, а не занялся этим делом сам. Думал, ему можно доверять…

— Доверять нельзя никому. Я позвоню еще, если вы понадобитесь. Итак, вы знаете, что вам делать?

— Да. Можете на меня положиться.

Линия разъединилась. Минуту Коррис раздумывал, не позвонить ли Шульцу и предупредить, что истекают последние минуты его жизни. Но потом отбросил эту мысль: не стоит связываться с человеком, над которым уже витает тень смерти. Он вновь взялся было за телефон, но потом передумал, решив, что несколько часов сна все же не помешают. Часа через три можно будет собирать ребят.

Глава 22

Шульц подъехал к своему дому и поставил машину в гараж. Не зажигая света, поднялся по лестнице. Дом казался вымершим. Шульц с сожалением подумал о Лорелли. Он с удовольствием взял бы ее с собой, но у него создалось твердое убеждение, что ей нельзя доверять. Кроме того, Шульц понял, что уже слишком стар для такой молодой женщины.

Он вошел в свою аккуратную спальню и поставил на кровать два чемодана. Дверь в комнату Лорелли была открыта. Он зажег там свет и огляделся: неубранная постель, на туалетном столике рассыпана пудра, шелковая рубашка небрежно брошена на стул.

Шульц вдохнул незабываемый запах Лорелли и снова расстроился: ему так не хватало ее. О Джо он тоже вспоминал с сожалением: юноша был таким способным. Впрочем, сейчас не время для сантиментов. Если он первый найдет деньги, то ему никто не будет нужен. Он сможет осесть где-нибудь в спокойном месте, купить домик с садиком и выращивать свои любимые орхидеи.

Шульц решительно выдвинул ящики стола и, осмотрев их, нашел шкатулку с драгоценностями, купленными им Лорелли за время их совместной жизни. Сунув драгоценности в карман брюк, он подошел к шкафу. Осмотрев одежду, он оторвал от одного из платьев маленькую бриллиантовую застежку и присоединил ее к другим драгоценностям. Роясь в белье, он случайно нашел пачку писем, перевязанных зеленой тесемкой. Он прочитал два-три письма и мрачно рассмеялся. Шульц и раньше подозревал, что Лорелли обманывала его, теперь перед ним были неопровержимые доказательства. Он с удовольствием разорвал бы все вещи Лорелли, но у него просто не было на это времени. Более важные дела ждали его сегодня. Шульц поднялся в мансарду Джо. В ней было чисто и опрятно. Ящики комода и шкаф были заперты. Шульц вскрыл замки отмычкой и пересмотрел имущество Джо, но не нашел ничего интересного, кроме коробки с патронами к револьверу тридцать восьмого калибра. Самого же револьвера нигде не было. Очевидно, он остался у Джо. Какого же дурака он свалял, что не обыскал мальчишку! С оружием тот мог натворить дел. Придется, покончив с делами, заехать в контору и рассчитаться с пленниками. Нет, лучше не откладывать дел в долгий ящик. Сначала нужно убрать тех троих, что сидят в подвале, а уж затем отправляться в Фервью. Иначе их может освободить полицейский патруль.

Так Шульц стоял, раздумывая. Вдруг он вздрогнул — до него отчетливо донесся шум с крыши. Он выключил свет и замер в темноте, прислушиваясь. Потом осторожно подошел к окну и выглянул. Яркий лунный свет заливал улицу и соседние крыши. Шум опять повторился.

Вдруг перед Шульцем мелькнула тень. Кошка! Она сверкнула в его сторону изумрудными глазами. Так о чем же он думал? Ах да, о револьвере. Его беспокоило то, что Джо вооружен.

Шульц вышел из мансарды и стал спускаться по лестнице. Теперь ему казалось, что дом буквально переполнен посторонними шумами. Внизу громко хлопнула дверь. Наверное, от сквозняка. Шульц попытался вспомнить, оставил ли он окно гостиной открытым или нет… Внезапно Шульцу вспомнился Спейд. Он не мог сказать, почему это имя вдруг пришло ему в голову. Темнота коридора напомнила ему о Спейде. В скрипе ступенек и шорохе занавесок — всюду был Спейд.

Нервы Шульца были напряжены до предела. Но тут, словно для того чтобы успокоить его, ветер вдруг стих. Наступила тишина. Шульц вошел в спальню и торопливо уложил чемоданы. В спальне он чувствовал себя более уверенно. Разве он не убрал Белмана! Да так, что полиция вынесла вердикт: самоубийство! Это лишний раз доказывает — работа была проделана аккуратно.

Шульц открыл портфель и вынул оттуда потрепанный листок с планом тайника Фрэнка Нокса. Знает ли Спейд об этом плане? Если да, то странно, почему он до сих пор не заполучил его. Нужно позвонить Коррису, чтобы выиграть время. Шульц бросил взгляд на часы и отметил, что уже 4.30 утра. Как получилось, что он потратил на сборы столько времени? Он спрятал план, запер чемоданы и отнес их вниз, в холл.

Вдруг Шульц остановился на полдороге. Он твердо помнил, что нигде не зажигал света. Теперь же за дверью гостиной отчетливо виднелась полоска света. Шульцем опять овладел страх. Он на цыпочках пересек холл и, подойдя к двери гостиной, прислушался. Затем бесшумно повернул ручку двери и толчком распахнул ее, приготовившись в случае необходимости мгновенно отскочить в сторону. Комната, однако, была пуста. Вдруг занавеска шевельнулась, но это был только ветер. Шульц подошел к окну и выглянул в тихий сад. Только тут до него дошло, что кто-то чужой открыл окно. Ведь когда Шульц вошел в дом, окно было закрыто. Значит, пока он собирал вещи, в дом кто-то проник. Нужно бежать, и чем быстрее, тем лучше. Но едва Шульц достиг двери, как наверху послышались шаги. Кто-то по-хозяйски ходил в комнате Лорелли, не считая даже нужным скрывать свое присутствие.

В несколько шагов Шульц достиг выключателя, и дом погрузился в темноту. Он прижался к стене, зубы его выбивали мелкую дрожь. Через матовое стекло из гостиной просачивался бледный утренний свет. Шульц с ужасом догадался, что этот новый день начался для него с визита Спейда. Шаги уже послышались на лестнице. Быстро и уверенно они приближались к нему. В великом страхе Шульц попытался плотнее прижаться к стене.

Глава 23

Клер едва задремала, как вдруг кто-то потряс ее за плечо. В первый момент она не могла понять, где находится.

— Проснись, — тормошил ее Джо.

Тут Клер вспомнила то, как Шульц посадил ее в подвал, и то, как появилась здесь эта пара — красивая брюнетка и юноша с серьезными глазами. Джо не позволил Лорелли поговорить с ней.

— Учтя, каждое твое слово попадет в газету, — предостерег он.

После этого Клер задремала, но Джо разбудил их. Он метался по подвалу, не в силах совладать с болью в раненой руке.

— В чем дело? — спросила Клер.

— Ничего страшного, — успокоила ее Лорелли. — Просто Джо не в духе.

— Мы должны выбраться отсюда. — Юноша зло посмотрел на них. — Поломайте головы над этой проблемой, вместо того чтобы спать.

— Отсюда нет выхода, — сказала Клер. — Я уже все проверила.

— Вы же интеллигентная женщина, напрягите свой мозг, — Джо никак не мог успокоиться.

— Успокойся, Джо, — попросила его Лорелли. — Ведь Шульц скоро вернется.

— Вот именно! А ты догадываешься, что он с нами сделает?

— Где мы находимся? — спросила Клер.

— Под игорным залом. У Шульца в этом здании контора, но я понятия не имела, что здесь имеется еще и подвал, — ответила Лорелли.

— Гарри Дюк бывал здесь? — спросила Клер.

— Вопросы, одни только вопросы, — проворчал Джо. — Неужели у вас нет никаких предложений?

— Что вам известно о Гарри Дюке? — спросила Лорелли.

— Он мой друг.

Лорелли удивленно посмотрела на нее, потом пожала плечами.

— Что ж, нам от этого не легче. Давайте еще раз осмотрим подвал.

Клер встала и начала вновь ощупывать стены. Пол, покрытый соломой, был завален бочками и ящиками. Единственным необычным предметом здесь был шкаф, стоявший у противоположной стены. Клер сравнила входной люк подвала с огромным шкафом.

— Можете мне объяснить, как попала сюда эта вещь? — спросила она.

— Не говори чепухи! — буркнул Джо.

— Она права, — вдруг решительно заявила Лорелли. — Этот шкаф не могли протиснуть через люк. Значит, где-то здесь есть еще одна дверь.

Клер еще раз простучала стены, но безрезультатно. Тогда она подошла к шкафу. Он был заперт. Джо стал здоровой рукой выламывать дверь. После долгой возни ему это удалось.

— Здесь есть выход! — крикнула Клер.

Действительно, внутри шкафа была еще одна дверь.

Джо повернул ручку, и дверь открылась наружу.

— Тише! — шепнул Джо. Он вышел, и девушки последовали за ним. Они оказались в узком коридоре, перед лестницей, ведущей круто вверх. Джо начал подниматься по ней и вдруг приложил палец к губам: рядом отчетливо слышались голоса. Юноша вытащил револьвер.

— Подождите здесь, я посмотрю, в чем там дело. Что бы ни случилось, сидите тихо и не выдавайте себя.

Поднявшись вверх еще ступенек на десять, Джо прислушался. Теперь голоса звучали совсем рядом. Он даже мог различать отдельные слова.

— Сколько нам еще сидеть? — злым голосом спросил мужчина.

— Заткнись! — по-приятельски отозвался второй. Потом последовало какое-то несвязное бормотание, затем отчетливая фраза:

— Неужели никто не может сварить кофе?

Юноша понял, что в соседней комнате находится большая группа мужчин. Осторожно ступая, он достиг конца лестницы и оказался на площадке с окном, через которое просачивался слабый утренний свет. Было уже 5.30. В конце коридора были две двери. Одна вела в комнату, где сидели мужчины, вторая, вероятнее всего, на улицу. Джо бесшумно проскользнул по коридору и открыл вторую дверь — она действительно вела на улицу, — и нос к носу столкнулся с Коррисом.

Со смелостью, которую ему придавало отчаяние, Джо нанес тому сильнейший удар в подбородок. Коррис пошатнулся и чуть не потерял свои серебряные очки.

— Ты что, с ума сошел?! — спросил он довольно миролюбиво, но в следующее мгновение узнал Джо и отскочил в сторону. — Ты парень Шульца! Что здесь вынюхиваешь?

Голова Джо работала быстро. Нужно как можно быстрее сбить Корриса с ног и дать возможность девушкам убежать. Джо знал, что Коррис опасен, как кобра. Кроме того, в любой момент могли появиться его люди.

— Простите, но я не узнал вас, — начал оправдываться Джо. — Я ищу Шульца, и вы меня напугали.

— Оставь в покое свою пушку, — сказал Коррис, окидывая юношу недоверчивым взглядом.

— Вы любите рано вставать? — спросил Джо, опуская револьвер.

— Ранней пташке достается больше корма, — в тон ему ответил Коррис.

— Ну-ка, брось оружие! — услышал Джо позади себя, и холодное дуло уткнулось ему в спину.

Джо неохотно швырнул на пол свой револьвер, затем обернулся и увидел высокого мужчину со шрамом на щеке.

— Хэлло, Биф, — сказал Коррис. — Остальные в сборе?

— Да. А с этим что делать?

— Он парень Шульца, возьми его с собой.

Биф ухватил Джо за шиворот и поволок его по коридору, туда, где собрались все остальные мужчины.

Комната была полна табачного дыма. Посередине стоял длинный стол, уставленный стаканами и бутылками. Тут же лежали карты и деньги. Вокруг стола сидели восемь человек и играли в покер. Биф швырнул Джо на стол, так что бутылки и стаканы посыпались на пол. Игроки повскакивали с мест. Большинство из них Джо знал как завсегдатаев игорных залов Беновилля. Он вскочил и забился в угол. Коррис уселся за стол.

— Перестаньте хохотать, как идиоты. Пусть кто-нибудь сварит кофе и подайте сюда этого мальчишку. Я хочу его кое о чем спросить.

Как щенка, Биф встряхнул Джо и поставил на ноги.

— Что ты здесь делаешь? — начал Коррис.

Джо молчал.

— Да он немой! — Биф ударил тяжелой лапой по лицу Джо. Юноша застонал и пошатнулся, но Биф не дал ему упасть.

— Так что же ты здесь делаешь? — повторил Коррис.

— Я уже сказал вам, что ищу Шульца.

— Займись им, — Коррис кивнул Бифу. — У меня нет времени допрашивать его. Выколоти все, что можно, а главное, узнай, зачем он пожаловал сюда. Только не вытряхни из него душу.

Стоя на лестнице, девушки слышали все слова Корриса. Они поняли, что Джо пришлось расстаться со своим оружием. Наконец до них донесся шум захлопнувшейся двери. Постояв немного в темноте, девушки поднялись по лестнице, вышли в коридор и открыли дверь на улицу. Клер подняла с пола револьвер Джо.

— Мы не можем оставить Джо в опасности, — шепнула она Лорелли.

— Отдайте мне оружие! — решительно сказала Лорелли, отбирая у Клер револьвер. — Я останусь здесь. А вы пока найдите Гарри Дюка. В полицию не ходите. Здесь банда Спейда, а полиция защищает ее. Найдите Дюка, и как можно скорее.

— Но я не могу оставить вас здесь одну, — Клер была в нерешительности.

— Не беспокойтесь, у меня есть оружие. — Лорелли нетерпеливо подтолкнула ее. — Спешите, иначе мы пропали.

— Но где же мне найти Дюка?

— Узнайте у Питера Каллена, — подумав, ответила Лорелли.

Клер пожала ей руку и бросилась в узкий переулок.

Не прошло и минуты, как в коридоре появился Биф, тащивший Джо. Когда он нагнулся над своей жертвой. Лорелли изо всей силы стукнула его рукояткой револьвера по голове. Биф мешком осел на пол.

— Неплохо, — похвалил ее Джо, сплевывая кровь. Так начался третий день.

Глава 24

Гарри Дюк проснулся от аппетитного запаха, щекотавшего ноздри. Негр-служитель потряс его за плечо.

— Завтрак, мистер Дюк. Вы просили пораньше.

Гарри быстро сел и удивленно посмотрел на бифштексы с жареной картошкой. Он чувствовал себя неважно.

— Неужели все это я вчера заказывал? Принеси мне еще виски.

Пока негр ходил за виски, Гарри встал под холодный душ, и эта процедура немного взбодрила его. Выпив виски, он окончательно пришел в себя и, усевшись за стол, принялся за еду.

— Мистер Келле уже встал?

— Да, он сейчас придет.

Появился заспанный Келле.

— Ты уже набиваешь желудок? Боже мой, какой завтрак в пять утра!

— Принеси ему то же самое, — распорядился Гарри.

— Кофе, — запротестовал Келле, — только кофе!

— Не будь дураком, — ответил Гарри. — Нас ждет сегодня много дел, и тебе будет не до еды.

— Чем мы займемся в первую очередь?

— Прежде всего узнаем у Каллена, не нашел ли он Клер.

— Стоит тебе раскрыть рот, и каждый раз ты произносишь новое имя. Кто такая Клер?

— Клер Рассел из «Клериона». Она пропала. Ты случайно не видел ее вечером? Она собиралась взять интервью у Белмана.

— Ах, вот кого ты имеешь в виду! — Келле присвистнул. — Я встретил ее у входа в «Монте-Карло». Она выходила вместе с Шульцем…

— Шульцем? — Гарри уронил вилку. — Шульц был у Белмана?

Теперь настала очередь Келлса встревожиться.

— Боже мой! Какой же я дурак! Шульц вполне мог быть убийцей! Он держал девушку под руку, и у нее был странный вид. Помню, он что-то уж слишком поспешно усадил ее в машину.

— Ты непроходимый дурак! — Дюк вскочил. — Нам следовало заняться этим делом еще ночью! Пойдем, нельзя терять ни секунды!

— А как же мой завтрак? — запротестовал Келле.

— Забудь о нем! — Дюк поспешно натягивал пиджак. — Сначала мы должны найти Шульца.

Пока Келле одевался, Гарри позвонил Питеру Каллену, но не получил ответа.

Дюк и Келле уже подходили к двери, когда в комнату вошел негр с полным подносом. Келле быстро сделал себе бутерброд с ветчиной и ринулся вслед за Гарри. Негр с изумлением посмотрел им вслед. Пока они бежали к машине, Келле уплетал свой завтрак.

Хотелось бы знать, куда мог задеваться Питер Каллен? — проворчал Дюк, резко выжимая акселератор. — Нельзя было оставлять его одного!

— Что ты переживаешь за него, — Келлса нисколько не интересовал Каллен. — Появится, никуда не денется.

— Где твоя машина? — вдруг спросил Гарри.

— В гараже, позади «Монте-Карло».

— Мне пришла в голову одна идея. — Дюк свернул на боковую улицу. — Мы сейчас разделимся. Ты поедешь в Пиндерс-энд и объяснишь Кейзи ситуацию. Я буду спокойнее себя чувствовать, если ты будешь там.

— Хорошо, — согласился Келле. — Но как этот парень узнает, что мне нужно доверять?

Дюк вспомнил о бутылке яблочной водки и отдал ее Келлсу.

— Покажи Кейзи эту бутылку, и он сразу поймет, что ты его друг.

Он высадил Келлса у «Монте-Карло», развернулся и поехал в обратную сторону. В зеркало заднего вида он увидел, как Келле сделал основательный глоток из бутылки, очевидно в целях проверки ее содержимого. Увидя реакцию Ника, Гарри улыбнулся и дал газ. Дорога до дома Шульца заняла немногим более пяти минут. Дверь была заперта, но Гарри, не долго раздумывая, высадил ее плечом. Затем он расстегнул пиджак, чтобы в любой момент успеть выхватить револьвер.

Вдруг он остановился. Стены прихожей были забрызганы кровью. Сердце Гарри упало. Только в этот момент он понял, как много для него значила Клер. Он боялся сделать шаг и увидеть в гостиной ее труп. Пока он стоял так, позади раздались быстрые шаги, и голос Клер воскликнул:

— О, Гарри!

Он растерянно повернулся. В дверях стояла Клер, целая и невредимая. Солнце золотило ее каштановые волосы. Она серьезно посмотрела ему в глаза, и Гарри не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее. Клер хотела освободиться из его объятий, но силы были слишком неравны.

Внезапно Клер почувствовала, что все тревоги покинули ее. Ей захотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

Наконец Гарри отпустил ее.

— Я так боялся, что с тобой что-то случилось, — проговорил он. Тут Гарри вспомнил о пятнах крови на стене. — Подожди меня здесь, я сейчас…

Питера Каллена он нашел в гостиной. Тот сидел в кресле, и его рубашка была мокрая от крови, а из угла рта вытекала тоненькая черная струйка крови. Дюк безмолвно стоял и смотрел на это, не испытывая никакого сильного чувства. Он просто не мог поверить, что это его друг Питер Каллен сидит здесь с простреленной грудью. Питер Каллен не мог умереть. Кто же теперь посмотрит на Гарри укоризненным взглядом и скажет: «Сколько можно вести такую жизнь?»

В этот момент вошла Клер.

Джо не смог помешать ей увидеть Питера. Она даже не спросила, мертв ли он, и так все было ясно с первого взгляда. Клер прислонилась к Гарри и закрыла глаза, как будто весь мир вокруг разлетелся вдребезги.

— Уведи меня отсюда, — только и смогла произнести она.

Гарри вывел ее из дома и усадил в машину.

— Подожди минутку, — сказал он, — мне еще нужно кое-что сделать.

Он бегом вернулся в дом и обыскал все комнаты. Потом вернулся к мертвому Питеру. Тот был застрелен в упор с близкого расстояния. На его рубашке виднелись следы пороха.

Как Питер попал в этот дом? Скорее всего, он пришел сюда, узнав, что Клер похищена Шульцем. Никакого оружия Гарри возле трупа не обнаружил.

Когда он вернулся к машине, Клер вроде бы пришла в себя.

— Ты знаешь такую пару: девушку по имени Лорелли и парня Джо? — спросила она.

— Конечно. Но они меня не интересуют.

— Они в опасности. Собственно, поэтому я тебя и искала. Они остались в доме, где находится твоя контора. Там сейчас собралась целая банда гангстеров во главе с Коррисом.

— Джо и Лорелли ничуть не лучше этих гангстеров. Какое нам до них дело.

— Они послали меня за помощью. — Клер повернулась к нему. — Мы должны поехать туда.

— Как скажешь… — Дюк вел машину, но мысли его по-прежнему вертелись вокруг Шульца. Он дал себе слово во что бы то ни стало разыскать толстяка.

— Тебе нельзя ехать одному, — предостерегла его Клер. — Там слишком много народа. Ты должен взять еще кого-нибудь с собой.

— Не беспокойся об этом.

После некоторой паузы Клер спросила:

— Кто убил Питера?

— Вероятно, Шульц.

— Я так просила тебя, чтобы ты оставил его в покое. — Она не упрекала Гарри, а как бы разговаривала сама с собой. — Если бы не ты, ничего бы не случилось…

Дюк затормозил возле дома, в котором находилась его квартира, и повернулся к Клер.

— Ты не должна говорить об этом с такой горечью. Ведь Питеру уже не поможешь. Он был моим лучшим другом, и мне его будет очень не хватать. Я понимаю, что для тебя он тоже значил очень много. Нам остается только хранить светлую память о нем. Не говори сейчас ничего такого, о чем потом пожалеешь.

Клер молча отвернулась.

— Я только зайду за оружием, — сказал Гарри. — А ты возвращайся домой, я вызову тебе такси.

— Нет, я хочу видеть все до конца, — упрямо сказала она. — Неужели ты думаешь, что после смерти Питера Каллена я отступлюсь.

Дюк вбежал в дом. Когда он доставал из ящика стола пистолет-автомат, зазвонил телефон. Он снял трубку.

— Это Гарри Дюк? — он узнал голос Лорелли.

— Откуда вы звоните? — удивился Гарри. — Я только что собирался ехать к вам на помощь.

— Я сама могу позаботиться о себе, — сказала она. — Я нахожусь в аптеке на углу Линкольн-стрит. Можете заехать за мной?

— Уже еду. — Он вложил пистолет в кобуру и сбежал по лестнице вниз. — С Лорелли все в порядке, — сообщил он, садясь в машину. — Она только что звонила. Мы заедем за ней.

Клер молча смотрела перед собой.

«Лучше бы она плакала», — подумал Гарри.

Лорелли и Джо стояли на улице, поджидая их. Усадив обоих в машину, Дюк развернулся и выехал на главную улицу.

— В Фервью! — крикнула Лорелли. — Я вам все расскажу по дороге!

— Что там у вас произошло?

— Много всего, — ответила девушка. — Банда Спейда готовится захватить Пиндерс-энд. Они все в сборе.

Пятеро головорезов и Коррис, и все хорошо вооружены. Но они не ожидают отпора.

— Вот это приятная неожиданность, — Дюк усмехнулся. — Наконец-то все гангстеры Беновилля собрались вместе, и мы сможем одним ударом покончить со всеми, хотя бы и с помощью отверженных Фервью. Неужели тебя не радует, Клер, что через несколько дней воздух Беновилля будет чистым и здоровым.

— Слишком поздно, — прошептала она.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Лорелли с заднего сиденья.

— Я отвезу вас в Фервью, а потом поеду в Пиндерс-энд предупредить Кейзи. Его люди вооружены, и с ними Келле.

— Неужели вы думаете, что я позволю обойти себя?

— Мне очень жаль, но женщинам при перестрелке делать нечего.

— Но в Пиндерс-энде есть и другие дела. Вы займетесь стрельбой, а мы остальным.

Джо тотчас поднес пистолет к затылку Гарри. В его глазах мерцал опасный огонек.

— Ну что же, если вы так настаиваете, — сказал Гарри. — Но вначале отвезем Клер домой. А уж патом поторопимся на наше небольшое гулянье.

— Я поеду с вами! — отрезала Клер.

— Оставь ее в покое, — сказала Лорелли. — Она может пригодиться.

Джо, проворчав что-то, опустил пистолет. У него саднило лицо и ныла рука. В таком состоянии он мог натворить немало бед.

— Вечно ты так, — сказал он Лорелли. — Почему бы тогда не пригласить в компаньоны весь город!

— А вы знаете, сколько там лежит? — спросил Гарри. — Пятьсот тысяч. Этого хватит на всех!

— Пятьсот тысяч! — прошептал Джо.

Когда они достигли Фервью, Гарри спросил:

— Ты действительно хочешь ехать с нами, Клер? — Да.

Он пожал плечами и прибавил скорость. На въезде в Пиндерс-энд их окликнул мужской голос:

— Стой, или я стреляю!

Дюк нажал на тормоза и оглянулся кругом, однако никого не увидел. Затем кусты шевельнулись, и из них показался Дженкинс, сжимавший в руках ружье.

— Мне очень жаль, мистер Дюк, — сказал он. — Но Кейзи приказал проверять всех приезжающих.

— Здорово придумано! — восхитился Гарри. — А где все остальные?

— В главном лагере, — он указал на кучку домов. — А в чем дело? Нам грозит какая-нибудь опасность?

— Похоже на то. Теперь слушайте меня внимательно, Дженкинс. Пропускайте все проезжающие машины, но если какая-нибудь остановится и ее пассажиры не отзовутся, сразу же стреляйте.

— Вы хотите, чтобы я стрелял в людей? — Дженкинс удивленно уставился на него.

— Это мой приказ, — сказал Дюк. Он проехал шлагбаум и остановился возле домов, где Кейзи и Келле уже поджидали его.

— Кто это? — спросил Келле, указывая на спутников Дюка.

— Лорелли, Джо и мисс Рассел…

— У нас здесь неплохой арсенал, — сказал Кейзи, — но, надеюсь, стрелять не придется?

— Боюсь, еще как придется! — ответил Гарри. — Но не думайте об этом, ведь правда на нашей стороне. Если на нас нападут, мы будем защищаться. Это всего лишь самооборона. Кроме того, всю ответственность я беру на себя.

— Вы сняли камень с моей души, — признался Кейзи. — Мне не хотелось бы усложнять жизнь моим людям.

— Скоро у вас в гостях будет банда Снейда, — объяснил Гарри. — Ас ними шутки плохи.

— Если бы отсюда можно было убрать женщин и детей, то я бы с чистым сердцем помогал вам. — Кейзи почесал затылок.

— Отпустите их всех в город. — Дюк вынул из кармана пачку долларов и отдал ее Кейзи. — Пусть обратятся в редакцию «Клериона» к Сэму Тренчу. Он позаботится о них до тех пор, пока все не уляжется.

Кейзи побежал к домам, да так, что только пыль поднялась.

— Ты действительно думаешь, что они приедут? — поинтересовался Келле.

— Ты имеешь в виду банду Спейда? Разумеется. Не забывай, что на карту поставлено слишком много денег.

Три десятка женщин и детей полями направились в сторону Фервью. Так они делали довольно большой крюк, но зато должны были избежать встречи с Коррисом и его людьми. Дюк искренне жалел, что не увидит лица Сэма Тренча, когда этот караван появится в дверях редакции.

— Как нам лучше разместить людей? — спросил Кейзи у Гарри. — И что делать с Дженкинсом?

Гарри подумал немного, потом повернулся к Келлсу.

— Ник, возьми двух человек с автоматами и смени Дженкинса. Всех, кто появится, останавливай и поворачивай назад. Если не будет другого выхода, стреляй первым.

Келле с тоской посмотрел на пыльное поле.

— Неужели ты хочешь, чтобы я пешком отправился туда? Пошли лучше Кейзи, он привык к пыли.

Рассмеявшись, Гарри хлопнул его по спине.

— А я-то думал, что за пятьсот тысяч долларов ты будешь работать не щадя живота. Это еще только начало, мой дорогой!

Ворча что-то себе под нос, Келле отправился сменять Дженкинса.

Глава 25

Лорелли промывала и перевязывала лицо Джо. Из-под бинтов сверкали только его глаза, злые, как у гремучей змеи. Время от времени он стонал.

— Прекрати, — тихо сказала Лорелли. — Мы, наконец проникли в дом. Что мешает нам сразу приступить к поискам?

— Дай мне отдохнуть.

— С деньгами в кармане ты сможешь отдыхать сколько захочешь, хоть всю жизнь… Да возьми же себя в руки, тряпка!

— А вы знаете, где искать? — спросила Клер.

— Не беспокойтесь, — ответила Лорелли. — Побудьте только немного с Джо.

Она выбежала на кухню и столкнулась с Гарри.

— Куда это ты так спешишь? — удивился тот.

— По-моему, нам надо сейчас же приниматься за поиски денег, — ответила она.

— Почему бы и нет? А где Джо?

— Он хнычет на кухне. Настоящий театр. Можно подумать, что он умирает.

Дюк зашел на кухню и подошел к Джо.

— Пошли, Джо. У меня для тебя есть работа.

Тот медленно поднялся и вдруг замахнулся на Гарри. Клер вскрикнула, но ее испуг оказался напрасным. Гарри отскочил в сторону, и Джо свалился к ногам Лорелли.

— Вставай, — зло прошипела она. — Ты что, чистильщик сапог?

Джо поднялся и обвел всех ненавидящим взглядом. Его рука потянулась к заднему карману брюк, но Гарри опередил его.

— Прекрати, — он грубо встряхнул парня. — Что это с тобой происходит?

Он поволок Джо на второй этаж. Лорелли последовала за ними.

— Итак, вот первая комната, — сказал Гарри. — Возьмитесь за нее как следует — поднимите доски пола, простучите стены. Если здесь ничего не найдете, переходите в следующую.

Он подал Лорелли лом и направился к выходу.

— Если парень не будет работать, позови меня.

Когда Гарри вернулся в кухню, Клер отвернулась к стене. Она выглядела такой одинокой и потерянной, что Гарри с трудом удержался от желания обнять девушку.

— Напрасно ты поехала с нами, — сказал он. — Возле дома стоит моя машина. Ты еще вполне можешь уехать.

— Я чувствую себя вполне нормально, не беспокойся.

Внезапно Гарри охватила ярость. Он схватил Клер за плечи и повернул к себе.

— А теперь, будь добра, выслушай меня! Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что Питер был скромным, безгрешным юношей! Он только и умел, что сваливать свои грехи на других! Советую тебе принять это к сведению!

Клер размахнулась и закатила ему пощечину.

— Негодяй! — ее глаза горели гневом. — Я ничего другого от тебя не ждала. И ты еще считался другом Питера!..

Гарри ошеломленно уставился на нее. Потом пожал плечами, круто повернулся и вышел из кухни. В коридоре он встретил Кейзи и сразу же вспомнил о своих обязанностях.

— Пошли, сделаем круговой обход.

Несколько мужчин наполняли полотняные мешки песком и закладывали ими окна. Другие, в ста метрах от дома, рыли окопы.

— Вы действительно считаете, что все это нам понадобится? — спросил Кейзи. — Это начинает мне напоминать настоящую войну.

— Подождем, пока все начнется, — усмехнулся Дюк.

Он проверил окопы и остался ими доволен.

— Нас здесь человек тридцать, — сказал Кейзи. — И все вооружены, так как кроме вашего оружия у нас тоже кое-что имелось.

— Прекрасно! — Дюк кивнул. — Я сейчас загляну к Келлсу. Дом должен стать неприступным. У вас нет колючей проволоки?

Кейзи обещал поискать. Дюк направился в сторону Келлса. Едва он поравнялся с ним, как на дороге показалась машина. Келле окликнул ее водителя и приказал остановиться. Машина затормозила. Коррис высунулся из окна. При виде Гарри он помрачнел.

— Что все это значит? — спросил он. Рядом с ним сидело двое мужчин, а сзади еще трое. Дюк знал их всех и понимал, что пришельцы не остановятся перед убийством. Он неторопливо подошел к машине и оперся о край окна.

— Только без глупостей, ребята, — предупредил он. — Здесь, в кустах, трое парней с автоматами, и они просто жаждут пострелять.

— Что все это значит? — снова спросил Коррис.

— Это значит, что я занял Пиндерс-энд, — спокойно ответил Дюк. — Мне очень жаль, что я нарушил ваши планы. Мы пробудем здесь до конца недели, так что прошу повернуться на сто восемьдесят градусов и исчезнуть.

— Мы не собираемся подчиняться всякому проходимцу! — вскипел Коррис. — Убери свои локти, пока не нажил неприятностей!

Улыбнувшись, Гарри отвернул лацкан пиджака и показал новенькую звезду шерифа.

— Я теперь помощник шерифа в Пиндерс-энде, и эта местность находится в моем ведении. Очень жаль, ребята, но вам придется уехать.

— Вы не рискнете стрелять: здесь женщины и дети, — усмехнулся Коррис.

— Мы их отправили от греха подальше. Я это предусмотрел. А теперь испаритесь отсюда и побыстрее! — сказал Дюк. — Не то Келле и другие парни откроют огонь без предупреждения. Скажите вашему шефу, что мы знаем тайну Пиндерс-энда. Небольшая загадка Фрэнка Нокса разгадана. И если уж кто-то и найдет деньги, так это только мы.

Дюк с удовлетворением наблюдал, как машина развернулась и, поднимая клубы пыли, двинулась в обратном направлении.

— Ну, что скажешь? — обратился Дюк к Келлсу. — Теперь мистеру Коррису есть над чем подумать. Держу пари, что он вернется сегодня же ночью с подкреплением.

— Мне страшно хочется пить, — пожаловался Келле. — Неужели я должен проторчать здесь весь день?

Прежде чем уйти. Дюк переговорил с оставшимися в засаде мужчинами.

— Окликайте каждого проезжающего. Давайте в воздух предупредительный выстрел и, если машина не останавливается, стреляйте на поражение.

Дюк и Келле вернулись пыльным полем к дому Кейзи. В кухне они нашли Клер, заряжающую винтовки. Когда Гарри вошел, она даже не посмотрела в его сторону. И он тоже не взглянул на нее.

— У меня сейчас самое подходящее настроение для драки, — сказал Келле. — Если они не явятся, я буду разочарован.

— Не беспокойся, это настроение тебе еще пригодится, — обнадежил его Дюк. — Неужели ты считаешь, что такой человек, как Спейд, поставит крест на пятистах тысячах долларов?

— Нет, да и Коррис тоже.

— Вот видишь. А теперь поднимемся наверх и посмотрим, как там идут дела.

В комнате наверху они нашли Лорелли, разочарованно стоящую посреди разгромленной комнаты. Джо сидел на подоконнике и курил сигарету. Он зло посмотрел на Дюка, но ничего не сказал.

— Ну, нашли что-нибудь? — спросил Гарри.

Комната выглядела ужасно: половицы взломаны, в стенах пробиты огромные дыры.

— Здесь ничего нет, — ответила Лорелли. — Если бы у нас был план, а так…

— Ноу нас его нет, — напомнил Дюк. — Келле и я сменим вас, а вы займитесь снабжением нашего гарнизона продовольствием. В конце концов, тридцать человек должны что-то есть. Проверьте, что имеется у хозяина, и если этого покажется мало, берите мою машину и езжайте в Фервью.

— Вы что, считаете меня сумасшедшей? — усмехнулась Лорелли. — Мы будем разъезжать на машине, а вы, найдя денежки, смотаетесь отсюда!

— Какое недоверие, Лорелли! — Дюк расхохотался. — А теперь исчезни отсюда и делай то, что я тебе приказал. В конце концов, я здесь босс.

— Ну ладно, — наконец согласилась она. — Но если ты меня обманешь, пеняй на себя!

Весьма недовольная, она покинула комнату, и вслед за ней поплелся Джо.

— Ну, что теперь будем делать? — поинтересовался Келле, когда они остались одни.

— Осмотрим все еще раз, — сказал Дюк.

Глава 26

К вечеру Пиндерс-энд был превращен в неприступную крепость. Дюк весь перепачкался и устал от бесполезных поисков. Он совершил еще один Крутовой обход и дал часовым последние инструкции. Потом вернулся на кухню и принялся умываться. Клер и Лорелли приготовили ужин для мужчин. К Лорелли вернулось ее хорошее настроение и, возясь с кастрюлями, она тихонько напевала.

— Вы тоже ничего не нашли? — спросила она у Гарри.

— Ничего, — ответил тот, вытирая лицо. — А тебе не приходит в голову, что, может быть, здесь и нет никакого клада. В конце концов, мы полагаемся на сведения Белмана.

Лорелли озадаченно посмотрела на Гарри.

— Это было бы ужасно! Я так рассчитывала на свою долю. Что же мне делать, если я ее не получу?

— Устраивайся на работу, — усмехнулся Дюк.

— Бросьте ваши штучки!..

Весь вечер Клер, игнорируя Гарри, не сказала ему ни единого слова. Они молча поели. Через некоторое время Гарри спросил:

— Где может прятаться такой человек, как Шульц?

— Что?.. — Лорелли опустила вилку. — Я думаю…

— Молчи! — прикрикнул на нее Джо. — Оставь Шульца мне! Я сам должен с ним рассчитаться!

— Боюсь, что это тебе не по зубам, малыш, — заметил Гарри. — Но, может, у тебя есть какое-нибудь конкретное предложение?

— Я предлагаю найти Шульца и забрать у него план. Тогда мы более целенаправленно сможем продолжить поиски.

— Твое мнение? — Дюк вопросительно посмотрел на Келлса.

— Поручи это дело мне. Разве этот малыш сможет справиться с Шульцем одной рукой?

— Нет, это сделаю я! — крикнул Джо. — Только мне известно, где он может скрываться!

Дюк задумался. В схватке против банды Спейда от Джо мало пользы. Зато он так ненавидит Шульца, что разобьется в лепешку, разыскивая его.

— Хорошо, — он кивнул. — Возьми машину. Но будь осторожен.

— Тогда я сразу же и отправлюсь! — Джо вскочил.

Наблюдая за волчьей улыбкой на его лице, Дюк подумал, что Шульцу сейчас не позавидуешь.

Вдруг рядом с Джо встала Лорелли.

— Я тоже поеду с ним, — сказала она. — Раненой рукой он не сможет вести машину.

— Как ты на это смотришь? — спросил Дюк у Джо.

— Почему бы и нет? — Он старался говорить равнодушно, но Дюк все же уловил скрытую нотку торжества в его голосе.

— Мне кажется, вы не доверяете нам, — сказал Дюк Лорелли. — А что, если в ваше отсутствие мы найдем деньги и утаим их от вас?

— Не говорите ерунды! Мы искали их весь день и ничего не нашли. Без плана их найти невозможно!

Дюк медленно встал, не выпуская Джо и Лорелли из поля зрения.

— У меня такое чувство, что нам не удастся найти их и с помощью плана.

— Чертов умник! — крикнул Джо, и в руке его сверкнул револьвер.

Дюк схватился за свой, но было слишком поздно. Почувствовав резкую боль в плече, он бросился на пол и загородился стулом в ожидании второго выстрела. Клер вскрикнула. Келле, ошарашенный, сидел за столом. Все произошло так быстро, что он ничего не понял. Клер подбежала к Дюку и осторожно приподняла его голову. Джо потащил Лорелли к двери. Мельком он оглянулся на Келлса.

— Только без глупостей! Иначе получишь пулю.

Но Келле и не пытался вынуть оружие. Он сидел, положив руки на крышку стола, и удивленно таращился на Джо. Тот выбежал вслед за Лорелли и захлопнул за собой дверь. Только тогда в Келлсе проснулась жизнь.

— Что случилось с Джо? Он с ума сошел, что ли?

Гарри повернулся к нему.

— Все обстоит гораздо проще. Лорелли и он решили провести нас. Утром они нашли деньги, но, посоветовавшись, решили с ними удрать. Они тянули до последней минуты, и я чуть было не попал впросак. И похоже, их план удался. Пока у нас на шее висит вот это, — он ткнул пальцем в ту сторону, где вдруг загрохотали ружейные выстрелы, — мы не сможем даже организовать за ними погоню.

— Тогда нужно прекратить перестрелку, — предложил Келле. — Объясни Коррису ситуацию, и мы сможем взяться за охоту вместе.

— Коррис примет это за уловку с нашей стороны. Нет, мы должны разделаться сначала с его бандой, а уж потом заняться этой парочкой.

— Мои ребята ждут, мистер Дюк. Что нам делать? — сказал Кейзи, заходя на кухню.

— Я сейчас иду, — отозвался Дюк и повернулся к Келлсу. — Я пришлю тебе несколько человек. Ты будешь защищать дом и охранять Клер.

Келле с тоской посмотрел на Дюка.

— К чему все это? Деньги ведь улетучились.

— Зато мы очистим Беновилль от гангстеров. С меня достаточно и этого.

— Ты сумасшедший! — крикнул Келле.

Не обращая на него внимания, Дюк подошел к Клер.

— Мне нужно туда, к ребятам. Я оставляю здесь Келлса, он позаботится о тебе.

— Как ты себя чувствуешь? — она уткнулась в его грудь и заплакала. Дюк крепко прижал ее к себе. Снаружи с удвоенной силой захлопали выстрелы.

— Не ходи туда, — вдруг сказала она. — У меня предчувствие, что тебя убьют.

— Не беспокойся, со мной ничего не случится. Мы должны покончить с гангстерами, — он нежно погладил ее по плечу. — Я очень люблю тебя, Клер. — С этими словами Гарри исчез в темноте.

Кейзи ожидал его в коридоре. Не успели они сделать и пары шагов, как над ними просвистела пуля.

— Скорее винтовку! — крикнул Дюк.

Кейзи подал ему оружие. Дюк долго целился, потом выстрелил. В ответ загрохотали ружья с противоположной стороны. Дюк выстрелил еще раз и попал в цель: раздался крик, и стрелок упал.

— Отсюда не видно, куда целиться, — заметил верзила по имени Сингер, сидевший в окопе вместе с Дженкинсом. — Можно выйти из окопа.

— Но только осторожно! — предупредил Дюк. — Возвращайтесь в дом.

Сингер встал во весь рост.

— Пригнись! Ты что, с ума сошел? — крикнул Гарри, но было поздно. Просвистела пуля, и Сингер мертвым свалился на дно окопа. Кейзи и Дженкинс молча стояли над ним. Долгое время он был их другом, они знали его жену и детей. Гарри понял, что перестрелка вслепую ничего не даст. Чтобы добиться результата, нужно придумать что-то поэффективнее.

— Сбегай в дом, — сказал он Дженкинсу, — и передай Келлсу, чтобы он приполз сюда и прихватил автомат.

Дюку только что пришла в голову мысль напасть на банду Спейда с тыла.

— Это очень далеко, — попытался было Кейзи отговорить Гарри от его замысла. — Прежде чем вы успеете добраться до кустов, взойдет луна.

— Нужно все-таки попробовать. — Нагнувшись, Гарри посмотрел на мертвого Сингера. — Мне очень жаль…

— Надеюсь, вы позаботитесь о его семье?

— Разумеется…

— Не стреляйте! — раздался голос Келлса, и он спрыгнул в окоп.

Дюк поделился с Ником своим замыслом. Кейзи отвлекая внимание гангстеров, должен был прикрывать их продвижение огнем. Спустя полчаса они благополучно достигли кустов, бесшумно пробрались к лагерю Корриса и стали прислушиваться к голосам.

— Теперь он должен быть уже в доме, — сказал один из бандитов.

— Не так быстро, ведь ему придется сделать порядочный круг, — возразил второй. — Ты готов?

— Да, но мне не нравится, что придется пробираться через открытое поле, — ответил первый. — Что это они принялись стрелять, как полоумные?

Дюк выглянул из-за кустов. Пятеро мужчин стояли возле машин и спокойно курили, не ожидая никаких сюрпризов. Гарри подал знак Келлсу, и тот, усмехнувшись, вскинул автомат. Оба, как по команде, вышли из кустов.

— Начали! — крикнул Гарри.

Глава 27

— Ты не туда едешь! — сказал Джо, когда Лорелли внезапно свернула с главной улицы Беновилля.

— Мы едем домой, — решительно сказала Лорелли. — Надеюсь, ты не думаешь, что я брошу свои платья и драгоценности?

— Дура! Поворачивай! Мы должны как можно скорее пересечь границу штата.

У Джо болело все тело, и он с трудом сдерживал себя.

— Успеем, — успокоила его девушка. — Ты же понимаешь, что Дюк покончит с Коррисом не за пять минут.

— Каждая секунда промедления грозит нам гибелью!

Не слушая его, Лорелли затормозила у дома Шульца, и они вышли из машины. Одуряющий запах цветов из сада вызвал у Джо тошноту.

— Что с тобой? — испугалась Лорелли, вглядываясь в его побледневшее лицо. «В дальнейшем он будет для меня только обузой! С этой минуты наши пути должны разойтись…» — подумала она. Словно отгадав мысли Лорелли, Джо схватил ее за руку.

— Ты не посмеешь меня бросить!

— Что с тобой? Неужели ты перестал доверять мне?

— Я не доверяю никому! — Он медленно направился за ней к дому. — Смотри, я тебя предупредил!..

Они вошли в гостиную и прислушались. Тишина… Лорелли включила свет, увидела мертвеца и с ужасом воскликнула:

— Кто это?

— Друг Гарри Дюка, — ответил Джо, внимательно приглядевшись.

— Питер Каллен! — прошептала Лорелли.

— Теперь ты понимаешь, какую глупость мы совершили, вернувшись сюда?

— Бежим! — решительно сказала Лорелли.

Но было уже поздно. В дверях появились Каллаген и О’Мелли с оружием в руках.

— Не двигаться! — рявкнул Каллаген.

Увидев полицию, Джо автоматически схватился за револьвер. Если бы он был чуточку поосмотрительнее, то не сделал бы этого. Каллаген выстрелил. Лорелли с ужасом увидела дыру во лбу Джо.

— Тебе вообще не следовало связываться с этим подонком, моя крошка, — раздался у нее за спиной голос Шульца. Узнав этот голос, Лорелли вскрикнула. Шульц спускался сверху по лестнице.

— Она нервничает, — объяснил он полицейским. — Ее вполне можно понять. Оставьте ее со мной и уберите труп этого убийцы.

Каллаген тронул тело Джо ногой и убрал свой револьвер в кобуру.

— Это избавит государство от лишних судебных издержек, — сказал он.

— Посиди, нам еще нужно поговорить. — Шульц толкнул Лорелли в кресло.

Незаметно для Каллагена и О’Мелли, занятых осмотром трупа, он подменил пистолет Джо, валявшийся на полу. Оружие Джо он сунул себе в карман, а Каллагену протянул свой собственный револьвер.

— Каллена застрелил этот парень, — сказал он. — Вот оружие убийцы.

— Зачем вы его взяли? Ведь на нем теперь останутся отпечатки ваших пальцев!

— Об этом я не подумал. Но мистер Каллен мертв, убийца тоже, так что вам не понадобится собирать улики.

— Может, Спейд и это назовет самоубийством? — с иронией проговорил Каллаген, указывая на труп Каллена.

— Думаю, что нет, — отозвался Шульц и как-то странно засмеялся. Заметив во взглядах полицейских удивление, он оборвал смех и серьезно сказал:

— По-моему, дело закончено, капитан. Вы получили в свое распоряжение убийцу, — он указал на Джо. — А я свою девушку…

— Ну что же, хорошо, — сказал Каллаген и повернулся к О’Мелли. — Останьтесь здесь, а я позабочусь об остальном.

Он вышел, а О’Мелли сосредоточил внимание на бутылке с виски.

— Вы не побудете немного на воздухе, сержант? — обратился к нему Шульц. — Мне необходимо переговорить с девушкой с глазу на глаз.

Он сунул в руку О’Мелли пачку банкнот. Лорелли в ужасе вцепилась в руку сержанта.

— Не уходите! Он убьет меня!

Сержант рассмеялся и повернулся к выходу.

— Вы ведь не убьете ее, мистер Шульц?

— Конечно, нет! Просто иногда полезно дать почувствовать женщине, кто настоящий хозяин в доме… Ну, моя крошка! — процедил он сквозь зубы, когда сержант вышел. — Считай, что ты продала меня в последний раз Где деньги?

— У Джо, — прошептала Лорелли.

— Не лги! — Шульц ударил ее. — Я тебя знаю. Ты бы не выпустила их из своих загребущих лап. Ну, где они? Говори, пока я не содрал с тебя одежду!

Дрожащими руками она вытащила из-под платья пакет и бросила к ногам Шульца.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно проговорил Шульц и наклонился, чтобы поднять пакет.

Воспользовавшись этим, Лорелли бросилась к двери. В два прыжка Шульц догнал ее и повалил на пол, стиснув горло руками. Лорелли поняла, что наступила последняя минута ее жизни. Спасение пришло неожиданно. Раздался стон Шульца, железная хватка его рук ослабла, и она смогла вдохнуть немного воздуха.

— Все в порядке, — услышала она чей-то голос. — Мы, кажется, успели вовремя.

Поднявшись на ноги, Лорелли огляделась. На полу лежал оглушенный Шульц, а рядом стояли Сэм Тренч и Ол Барнс. Репортер торжествующе размахивал куском водопроводной трубы.

— Спасение в последнюю минуту, совсем как в кино, — сказал он.

Тренч усадил девушку в кресло, а Ол Барнс нагнулся над Шульцем и приподнял его веко.

— А я думал, что убил его! — разочарованно протянул он. — У этого парня железная голова.

Тренч подошел к мертвому Питеру Каллену.

— Бедная Клер, — сказал он.

Барнс обвел взглядом комнату.

— Сцена, как будто из фильма ужасов. Два трупа и до смерти перепуганная девушка. Жаль, что я не захватил с собой фотоаппарат.

Тренч заметил пакет, лежащий рядом с Шульцем, поднял его и заглянул вовнутрь.

— Вот это да! — изумленно присвистнул он.

— Это мое! — крикнула Лорелли.

— Не думаю, — тихо, но решительно сказал Тренч. — Кажется, я знаю, что это за деньги.

— Банкноты довольно старые, — заметил Барнс. — Черт возьми, здесь примерно полмиллиона долларов!

— Это клад Фрэнка Нокса! — Сэм стукнул себя по лбу.

— Конечно, как же я не сообразил сразу — вот она, тайна Пиндерс-энда!

Он взял пакет под мышку и повернулся к Лорелли.

— Ты девочка, поедешь с нами. Нужно обстоятельно поговорить!

— Оставьте меня в покое! И верните деньги, они мои!

— Не жадничай, — сказал Ол, подталкивая ее в коридор.

Полтора часа спустя Тренч позвонил Каллагену. В течение нескольких минут капитан слушал его рассказ, с трудом веря собственным ушам. Повесив трубку, он несколько минут сидел в растерянности, а потом выписал ордер на арест Шульца по обвинению в убийстве Питера Каллена. Каллагену пришлось расстаться с мечтой о политической карьере. Но он мог утешиться мыслью о том, что самоубийствам в Беновилле пришел конец.

Глава 28

Клер следила за перестрелкой из гостиной Кейзи. Услышав скрип двери, она повернулась и в ужасе замерла. На пороге стояли Коррис и Биф.

— Не двигаться! — прошипел Коррис.

— Привет, красотка! Не ждала? — ухмыльнулся Биф.

Клер молчала.

— Мы задержимся здесь ненадолго, — сказал Коррис.

— Вы знаете, зачем мы пришли. Говорите, где это?

— Не знаю, — ответила Клер. — Правда, я понятия не имею…

— Ну, ладно, — Коррис некоторое время размышлял. — Главное, что мы здесь. Надеюсь, Дюк теперь станет посговорчивее.

— Я тоже так думаю, — заметил Биф, плотоядно глядя на Клер.

Коррис заставил ее встать со стула. Она сопротивлялась, но силы были слишком не равны. В этот момент в комнату вошел Дженкинс. Биф ткнул его дулом пистолета в спину.

— Только без шума! Руки вверх!

Коррис подошел к оторопевшему Дженкинсу.

— Отыщи Гарри Дюка, — он взглянул на часы. — Если он появится через десять минут, то эта девушка еще будет жива. Надо же, в конце концов, поставить точку во всем этом деле.

Биф, разоружив Дженкинса, вытолкал его за дверь.

— Возьми девушку с собой наверх, — распорядился Коррис. — Если Дюк станет артачиться, пристрели ее, понял?

Биф кивнул и, взяв девушку за руку, поволок по лестнице. Коррис вышел на веранду. Он слышал одиночные выстрелы и крики Дженкинса. Прошло минут двадцать, пока он увидел идущего через поле Дюка. Выстрелы к тому времени уже прекратились. Коррис с раздражением спрашивал себя, куда могли подеваться его люди.

Дюк остановился возле старых ворот и посмотрел на дом.

— Идите сюда! — крикнул Коррис.

Дюк поднялся на веранду, и оба они прошли в гостиную.

— Ну, как вам понравилось это небольшое сражение? — поинтересовался Дюк.

— Теперь это не имеет никакого значения, — ответил Коррис. — Там наверху находится ваша девушка, и если вы позволите себе какую-нибудь глупость, Биф без промедления застрелит ее. Ведь вы знаете его?

— Знаю. — Гарри сжал губы. — Зачем втягивать в драку женщин.

— Где деньги? — спросил Коррис. — Я спешу.

— Вероятно, на пути в Беновилль. — Дюк не смог удержаться от злорадной улыбки. — Лорелли и ее парень обвели нас вокруг пальца. Они нашли деньги и удрали с ними.

— Удрали?

— Да, — Дюк кивнул. — Я пытался найти вас и прекратить сражение, но вы, как назло, исчезли. Пришлось заняться вашими ребятами. Теперь с ними покончено.

— Вы лжете!

— Убедитесь сами. Со второго этажа все, как на ладони.

— Пошли, — Коррис отступил в сторону, пропуская Дюка к лестнице вверх.

— Что случилось? — спросил Биф.

— Ничего, мы идем к вам, — ответил Коррис, а затем обратился к Дюку: — Только без глупостей. Ведь вы не хотите, чтобы девушка пострадала.

Дюк обернулся, чтобы ответить Коррису, но увидел позади него темный силуэт Келлса. В лунном свете блеснуло лезвие его широкого ножа, и Коррис с легким стоном начал падать. Келле подхватил его и осторожно опустил на ступеньки. Он кивнул Дюку, и тот, как ни в чем не бывало, начал подниматься.

— Вот отсюда все видно, — сказал Дюк, входя в комнату. Силуэты Бифа и Клер были еле различимы в полумраке. Он бросился на Бифа, мимоходом свалив Клер на пол. Биф выстрелил, но промахнулся. Мужчины сцепились и покатились по полу.

Острая боль пронзила раненое плечо Дюка, и он вынужден был ослабить хватку. Воспользовавшись этим, Биф нанес ему удар по голове, так что у Гарри потемнело в глазах. Биф вскочил и уже снова было собрался наброситься на Гарри, как в дверях возник Келле. Он выстрелил, и пуля угодила Бифу прямо между глаз. Гангстер свалился, не успев даже вскрикнуть.

— Я думал, банда Спейда сильнее, — сказал Келле разочарованно. — А все оказалось просто, как в вестерне.

Дюк медленно поднялся. Ребра его ныли, и он чувствовал, как кровь просачивается сквозь повязку.

— Пойдем вниз, я перевяжу тебя, — предложила Клер.

— Я чувствую себя прекрасно, — ответил Гарри, прислонясь к стене, так как ноги уже не держали его.

Глава 29

Около двенадцати дня Келле и Дюк отвезли Клер домой в черном «паккарде» Корриса.

Люди Кейзи остались на поле сражения, чтобы похоронить убитых.

— В моей квартире кто-то есть, — испуганно сказала Клер, когда они подъехали ближе.

Увидев освещенные окна, Гарри автоматически схватился за револьвер.

— Подождите здесь, — сказал он, а сам в сопровождении Келлса вышел из машины и направился к дому. Едва он приблизился к двери, как она распахнулась, и на пороге возник Сэм Тренч.

— Прошу вас, входите, — сказал он вместо приветствия. — Кофе как раз готов.

— Откуда вы узнали, что мы приедем? — удивленно спросила Клер, подходя к ним.

— Я — ясновидящий, — рассмеялся Сэм, обнимая ее за плечи и вводя в квартиру.

— Нам нужно спешить, у нас мало времени, — сказал Гарри.

— Нет, нет, заходите и вы оба, — пригласил их Сэм. — У меня есть новости и для вас.

— Эти новости подождут. Мы увидимся завтра. — Дюк и Келле повернулись, чтобы уйти.

— Скажи ты им, Клер! Они, видимо, ждут приглашения хозяйки.

— Прошу вас, входите, — попросила девушка.

Вторичного приглашения не потребовалось. Через пару минут все расселись в гостиной и принялись за кофе.

— Простите, а нет ли в этом доме более крепких напитков? — поинтересовался Келле.

— Это моя забота. — Дюк вышел и вскоре вернулся, неся в руках бутылку виски.

— Ну, чем кончилось сражение? — спросил Сэм.

— Банда Спейда уничтожена, — ответил Дюк. — Одни погибли, другие разбежались, и нам больше не опасны. Коррис убит. К сожалению, только Спейда нам не удалось поймать.

— А как Пиндерс-энд?

— Да, ведь я пообещал дать вам отчет. Пожалуйста, слушайте. — Дюк подробно рассказал Сэму историю о кладе в Пиндерс-энде.

— Лорелли и Джо удрали с деньгами, и Шульц тоже исчез, — закончил Гарри свое повествование. — Наша неотложная задача поймать их как можно скорее.

Сэм вынул из кармана пакет с деньгами и положил его перед Дюком на стол.

— Вот это вы собирались искать? — спросил он, широко улыбаясь. — Вы бросили бедного старика, считая, что он будет вам обузой, а он обскакал вас.

— Как это вам удалось, старый хитрец?

— Джо мертв, а Лорелли уехала из города. Я дал ей двести долларов и свое отеческое благословение. Она исчезла из Беновилля со скоростью метеора.

— А Шульц?

— Шульц сидит в тюрьме. Я недавно имел с ним очень интересный разговор. Его обвиняют в убийстве Питера Каллена, — сказал Сэм.

Дюк сделал ему предостерегающий жест, но старик не заметил этого и продолжал:

— Он не отрицает обвинения, так что жалеть его нечего.

— Вы не будете против, если я пойду спать? У меня что-то глаза слипаются, — попросила Клер.

— Спать? — переспросил Сэм. — В нашем распоряжении самая сенсационная история года, а ты собираешься спать! Какая же ты журналистка после этого? Мы должны работать, ведь завтра утром должен выйти внеочередной номер газеты со статьей: «Тайна Пиндерс-энда»!

— Но, Сэм… — нерешительно сказала Клер. — Мы ведь не поймали Спейда. А пока он жив, дело не закончено. Он может начать все сначала.

— Спейд? — Тренч серьезно посмотрел на Клер. — Спейд мертв. Он хотел убить Шульца, но тот его опередил… Спейд застрелен Шульцем.

— Не понимаю…

— Я надеялся, что ты и сама догадаешься. — Сэм помолчал. — Но, рано или поздно, тебе все равно придется узнать правду. Спейдом был Питер Каллен. Очень жаль, что именно мне пришлось сказать тебе об этом.

— Питер! — Клер побледнела.

— Я много думал об этом, — продолжал Сэм. — Почему Тимсена нашли зарезанным в кровати Питера? Теперь я знаю ответ. Он узнал, что Каллен — это Спейд, и решил продать ему контракт на покупку Пиндерс-энда. Вместо этого Каллен зарезал его и отобрал контракт. Но отделаться от трупа ему помешали вы с Лорелли. Сейчас контракт находится в банковском сейфе Каллена. Я навел полицию на след, и пару часов назад мы разговаривали с директором банка. Кроме того, на счету Питера Каллена лежат триста тысяч долларов. Это вас убеждает? Все деньги пришли из игорных домов Беновилля. Дело было поставлено очень хитро: Коррис делал работу, а Спейд загребал деньги.

— Хватит! — Дюк вскочил. — У Клер сегодня и без того много переживаний.

— Она должна это узнать, — проговорил Сэм. — И чем раньше, тем лучше для нее.

— Келле, уведи его! — вне себя крикнул Дюк.

Ник озадаченно смотрел на Гарри. Он только что хлебнул виски, и раздражение друга было ему непонятно.

— А как же с моей историей? — спросил Сэм.

— Что ж, пошли, старина, — наконец среагировал Келле. — Я расскажу вам гораздо более интересную историю, — сказал он старику, обнимая его за худые плечи и выводя из комнаты.

Дюк подошел к Клер и повернул ее лицом к себе.

— Не пора ли нам заключить перемирие?

Клер попыталась освободиться, но он крепко держал ее.

— Оставь меня в покое! Я все равно знаю, что это была твоя вина, — сказала она. — Если бы не твое влияние, Питер никогда бы не… — Она замолчала, прикусив губу.

— Перестань расстраиваться. Питер был нашим другом, но плохим гражданином. Я был не намного лучше его, но все-таки не скатился в пропасть. Возьми себя в руки. Нас ждет много работы, и ты должна помочь мне.

— Мне бы хотелось уехать отсюда, — вздохнула она. — Я больше не в силах выносить Фервью.

— Ты полюбишь новый Фервью. И теперь я уже больше не оставлю тебя одну.

Клер подняла руку, чтобы оттолкнуть Гарри, но внезапно бросилась ему на шею.

— Прости меня, — сказала она сквозь слезы. — Я вела себя очень глупо.

Тренч и Келле стояли на кухне, прижавшись носами к стеклянной двери гостиной.

— Этот Дюк не упустит ни единого шанса в своей жизни, — заметил Келле, толкая в бок старого редактора.

— Он профессиональный счастливчик, — ответил Тренч. — Я знаю Клер и считаю, что ему здорово повезло.

Они еще раз посмотрели через стекло, потом, взявшись за руки и во все горло распевая победную песню, вышли на улицу.

Блондинка из Пекина

Глава 1

Капитан О’Халлаген остановил свой джип во внутреннем дворике американского посольства в Париже, взял с заднего сиденья черный дипломат, вылез из машины и поднялся по ступенькам лестницы. Он пересек холл и остановился, увидев идущую ему навстречу молодую красивую девушку. Это была Мари Дэвис — личный секретарь шефа парижского отделения ЦРУ.

Мари улыбнулась в ответ, и ее глаза метнули на капитана восхищенный взгляд. Она всегда испытывала легкое сердцебиение при виде этого бравого молодца. «Как, должно быть, приятно очутиться в его объятиях!» — подумала она.

— Хэлло, Тим, каким ветром тебя занесло к нам?

— Патрон у себя? — О’Халлаген задал этот вопрос совершенно машинально, думая совсем о другом. Его занимала мысль о том, что было бы совсем неплохо очутиться когда-нибудь в постели с этой красоткой.

— Вы же сами прекрасно знаете, что он всегда здесь. А вот вас я не видела целую вечность. Вы были в отпуске?

— Отпуск? Я не припоминаю, что означает это слово. Нет, конечно, нет. Но я почувствовал бы себя счастливым, если бы под Рождество меня не отправили куда-нибудь к черту на рога. А вы?

— Я еду отдыхать в сентябре. Забронировала себе место на теплоходе, совершающем круиз по греческим островам. Пока, Тим!

Она одарила его еще одной ослепительной улыбкой и продолжила путь. О’Халлаген вздохнул и отбросил фривольные мысли, вспоминая о цели своего визита. Он направился к двери с надписью на табличке:

Центральное разведывательное управление.

Шеф отделения Джон Дорн.

О’Халлаген улыбнулся, увидев свежую позолоту на буквах, и склонил голову в почтительном восхищении.

— Он все-таки добился своего, — прошептал он. А ведь еще совсем недавно в отделении заключались пари относительно судьбы Дорна. Отправят ли его в Вашингтон в отставку или сделают шефом? Некто Тарлей Барелли в прошлом году перебил у него директорское кресло. Но очень быстро он перебрался поближе к Капитолийскому холму. И у Дорна вновь появились шансы занять это место, несмотря на свои шестьдесят лет. О’Халлаген давно знал его и восхищался своим шефом. Для него это был человек, умеющий рисковать, не теряющийся в любой обстановке и умеющий далеко видеть. Другими словами — настоящий шеф.

Капитан постучал в дверь и вошел в прекрасно обставленный кабинет, где, сидя за огромным столом, работал Джон Дорн.

Небольшого роста, в очках без оправы, Дорн внешне не производил сильного впечатления. Всегда с иголочки одетый, он скорее походил на преуспевающего банкира, чем на разведчика. Увидев входящего О’Халлагена, он повернул голову и посмотрел на того поверх стекол очков.

— В чем дело, Тим? Я вас не видел целую вечность. Интересное дело?

О’Халлаген, не выпуская ручки двери, показал свои золотые зубы в ослепительной улыбке.

— Поздравляю!

— Благодарю, — Дорн холодно улыбнулся. — Закройте дверь и садитесь. Судьба улыбается тем, кто вовремя ставит на верную карту.

— Попробую запомнить.

О’Халлаген снял фуражку и сел на один из стоящих возле стола стульев.

— У меня были все шансы получить отставку, — продолжал Дорн конфиденциально, как будто говорил сам с собой. — Тогда на сцене появился Барелли, и все изменилось. Иногда все же выпадает счастливая карта. Впрочем, вернемся к вашему визиту. Чем я могу вам помочь?

О’Халлаген достал из дипломата досье и положил к себе на колени.

— Сегодня утром я получил ноту из Управления французской безопасности. И, думаю, она вас заинтересует.

— Я вас слушаю, — сказал Дорн.

— Позавчера, четвертого июля, водитель, парковавший свою машину на набережной Турнель, заметил женщину, лежавшую на земле возле стены. Он подозвал полицейского. Женщина находилась в состоянии комы. Полицейский вызвал «скорую помощь», и женщину доставили в больницу Сан-Лазар. Там, к сожалению, не оказалось мест. В карманах пострадавшей не было никаких документов, но ее пальто и шарф были американского производства, прекрасный предлог для того, чтобы отправить ее в американский госпиталь в Нейи.

О’Халлаген остановился, чтобы взглянуть на бумаги.

— Я все еще не вижу ничего интересного в вашей истории, — сказал Дорн с ноткой нетерпения в голосе.

— Оказалось, что женщина приняла слишком большую дозу барбитуриентов, — невозмутимо продолжил капитан, игнорируя замечание шефа. — Ей оказали необходимую помощь и передали на попечение врачей. Вчера она пришла в себя, и врачи установили, что у нее полная потеря памяти. Она не знает, кто она такая, откуда приехала и так далее. Полнейшая амнезия. Она совершенно свободно говорит по-английски, но с американским акцентом. Очень слаба и очень возбуждена. До сих пор, казалось, ничего необычного нет: тысячи людей страдают амнезией в той или иной степени. Но дежурный врач хотел избавиться от этой больной под тем предлогом, что в госпитале не хватает коек. Он отправил уведомление о ней в Управление безопасности, которое должно было связаться со Швецией или Норвегией. Он, видите ли, исходил из предположения, что больная может быть уроженкой тех мест. Совершенно непонятно, что навело его на эту мысль. Однако никакого результата не последовало. Внешность больной — красивая крупная блондинка, классический тип скандинавки.

— Вы сказали, что при ней не было никаких документов?

— Даже сумки…

Дорн проявлял явное нетерпение.

— Я не вижу…

— Подождите немного, шеф. Сегодня я получил сообщение из управления. Я вам его зачитаю… Блондинка исключительной красоты, голубые глаза, очень загорелая. Рост метр семьдесят, вес пятьдесят семь килограммов. Особые приметы: родинка на правом предплечье и три китайских иероглифа, вытатуированные на правой ягодице.

Дорн удивленно посмотрел на О’Халлагена. Потом облокотился на стол, взял ручку и потер ею кончик носа.

— Китайские, вы сказали?

— Да, именно китайские. — Капитан положил свои бумаги перед патроном. — В нашей картотеке имеется досье, которым я воспользовался для получения кое-каких сведений. Они необходимы для разъяснения. Речь идет о Фенг Хон Кунге, самом крупном китайском специалисте в области ракетостроения. Прочтя доклад из управления, я вспомнил среди всяких ненужных подробностей, что этот ученый, видимо, сумасшедший и ставит свои инициалы на всем, что ему принадлежит. На зданиях, одежде, собаках, на своей лошади… и на своих любовницах. И еще я вспомнил, что у него имеется любовница-шведка. Его инициалы состоят из трех букв: «Ф. X. К.» Зад этой прелестной дамы также отмечен тремя иероглифами, которые могут быть прочтены как «Ф. X. К.» Вот почему я и подумал, что это может вас заинтересовать.

О’Халлаген с удовлетворением увидел, что Дорн сидит с непроницаемым лицом.

— Кто еще получил аналогичное сообщение?

— Посольство Великобритании, Швеции да еще редакция журнала «Франс матен».

Дорн недовольно скривился. Он терпеть не мог этот еженедельник, любивший поживиться всяким грязным или скандальным делом.

— Значит, управление передало заявление прессе?

— Нет, я успел их вовремя остановить.

— Тем не менее «Франс матен» все же получил это сообщение.

— Да. Этого, к сожалению, я предотвратить не смог. Вот их пятичасовой выпуск. Посмотрите на второй странице…

«Знаете ли вы эту даму?» — прочел Дорн под очень плохим снимком. На нем была изображена женщина лет двадцати — тридцати. Но как ни плохо был сделан снимок, он все же не мог скрыть красоту этой женщины. Следовавший под фото текст был очень краток: «На теле этой дамы вытатуированы три китайских иероглифа, к настоящему моменту еще не переведенные».

Дорн нахмурил брови.

— Как же этим шакалам удалось наложить свою грязную лапу на эту информацию?

О’Халлаген пожал плечами.

— А как шакалам удается учуять запах падали, находящейся от них на расстоянии в тридцать километров?

Дорн откинулся на спинку кресла и задумался.

— Все это, как мне кажется, не имеет особого значения, — сказал он медленно. — Кругом такое множество женщин… Хм!.. И однако, китайские иероглифы… Нет, все-таки, вероятность совпадения очень велика… Тим, я думаю, что это действительно серьезное дело. Очень серьезное… Но если мы и ошибемся, то ничего не потеряем. А вдруг эта девица действительно любовница Кунга!.. Какие вы приняли меры?

— Вы имеете в виду все меры предосторожности? — спросил О’Халлаген, устраиваясь поудобнее в кресле. — Так получилось, что сейчас в американском госпитале находится на обследовании генерал Вейнрайт. Я воспользовался этим предлогом, чтобы поставить на этаже, где он находится, часового… а даму поместил в соседнюю с ним палату. За ней установлено самое тщательное наблюдение. Я лично разговаривал с доктором Форрестером. Это надежный и не раз проверенный человек. Я сказал ему, что эта блондинка, возможно, замешана в деле, представляющем интерес для ЦРУ, и поэтому никакие визитеры к ней не допускаются, а из медицинского персонала ее должна обслуживать только одна медицинская сестра, по его выбору. Мой человек следит за выполнением этого распоряжения.

— Хорошая работа, Тим, ничего не скажешь. Я сам займусь теперь этим делом. Наша первая задача прочесть эти иероглифы. Если же вдруг окажется, что эта дама действительно была любовницей Кунга, она будет представлять для нас очень большой интерес… Ну а теперь всего хорошего, Тим. Я сам обо всем позабочусь и обо всем распоряжусь.

Быстрым движением О’Халлаген поднялся с кресла.

— Возможно, мы зря потеряем время.

— О, это совсем не так, — ответил Дорн, улыбаясь. — Идите и занимайтесь своим делом, а я со своей стороны тоже буду действовать.

После ухода капитана Дорн некоторое время пребывал в задумчивости, потом кивнул головой, как бы соглашаясь со своими мыслями, и снял телефонную трубку.

«Башня неба» — крошечный ресторанчик, спрятавшийся в одном из грязных двориков на улице Ренне. Несмотря на свою неприглядность, он славился лучшей китайской кухней в Париже. Он не фигурировал ни в одном справочнике или путеводителе по Парижу. Если же сюда по какой-либо случайности и забредал турист, ему с обезоруживающей улыбкой сообщали, что, к сожалению, все столики заняты. «Башня неба» предназначалась исключительно для завсегдатаев.

В то время как Дорн беседовал с О’Халлагеном, Чунг By, владелец этого ресторана, следил за официантками, которые обслуживали два десятка постоянных посетителей, сидевших за столиками, отделенными друг от друга соломенными ширмами. Приглушенные голоса клиентов и звуки музыки сливались в обычный шум, без которого любой китаец чувствовал бы себя печальным и покинутым.

Зазвонил телефон. Чунг By поднял трубку, некоторое время слушал, потом произнес несколько слов на кантонском диалекте, поставил аппарат на кассу и подошел к столику, за которым завтракал Саду Митчелл. Чунг By склонил голову перед клиентом, потом повернулся, чтобы приветствовать сидящую с ним вьетнамочку.

— Тысяча извинений, месье… вас к телефону… Что-то срочное, — произнес он на ужасном французском языке.

Саду выругался сквозь зубы, бросил палочки для еды и последовал за хозяином ресторана. Это был молодой человек высокого роста, худощавый, элегантно одетый, с узким лицом. Его черные волосы были зачесаны назад, а миндалевидные глаза цветом напоминали агат.

Саду был плодом любви американского бизнесмена и китаянки. Ни китаец, ни американец, с самого рождения обремененный разнообразными комплексами, он ненавидел Штаты, как своего личного врага.

Вот уже десять лет, как Саду совсем неплохо устроил личную жизнь, открыв маленький магазинчик на улице Риволи. Он продавал американским туристам изделия из нефрита и старинную китайскую мебель. Но Саду и дня не мог прожить без женщин. Их у него было очень много, а последний год он жил с вьетнамкой по имени Жемчужина Куо. Его совершенно пленила красота этой девушки. Как заявил некий китаец, ненависть Саду к Штатам не шла ни в какое сравнение с тем, какую ненависть испытывала к этой стране Жемчужина Куо.

Самолеты с белыми звездами убили всю ее семью и разрушили дом во Вьетнаме. Девушка совершенно случайно не разделила судьбу семьи и укрылась в Ханое, где поступила на службу к китайцам. Именно они через полгода отправили ее в Париж.

Благодаря своему магазинчику Саду имел неисчерпаемые возможности собирать разнообразную информацию, исходящую из уст американских туристов. Неосторожность этих людей была поистине невероятной. Они говорили где угодно и о чем угодно, как будто их никто не мог понять.

В задачу Жемчужины Куо входило соблазнить Саду, чтобы потом заставить работать на китайцев. Митчелл согласился снабжать сведениями китайцев отчасти потому, чтобы нанести вред американскому престижу, а отчасти из удовольствия насолить отцу. Но он не учел только одного: сунув палец в пасть дракона, он рисковал лишиться всей руки.

Телефонный звонок к Чунг By имел целью окончательно превратить Саду в китайского агента.

Митчелл подошел к телефону.

— Кто вы? — спросил он с нетерпением в голосе, думая об остывающих креветках.

— Я в вашем магазине. Приходите немедленно.

Он узнал голос Нет Сена, ответственного работника посольства Китая. Именно ему Саду обычно передавал все собранные сведения.

— Я не могу прийти сейчас…

— Я же сказал — немедленно! Неужели непонятно!

Саду выругался и вернулся к столику.

— Это Иет Сен. Он хочет срочно меня видеть.

— Значит, ты должен идти, дорогой.

— Но я ведь ему не слуга!

Саду еще немного попетушился, но Куо настаивала, и он вынужден был согласиться.

— Хорошо, хорошо, я пойду. Жди меня здесь, дорогая, я скоро вернусь.

Его маленькая машина «Триумф-4» стояла возле входа в ресторан. Через десять минут быстрой езды, лавируя среди автомобилей, он подъехал к своему магазину.

Крупный китаец, рассматривавший нефритовые безделушки в витрине, увидев Саду, повернулся, открыл дверь его машины и спокойно уселся рядом.

— Отвези меня куда-нибудь, где мы могли бы без помех серьезно поговорить.

Саду вновь принялся лавировать среди нескончаемого потока автомобилей, спустился по улице Риволи, с трудом обогнул площадь Согласия и поехал вдоль Тюильри.

— У нас есть одно очень срочное дело, — сказал Иет Сен. — Именно вы должны его уладить. Это, кстати, большая честь для вас… Попытайтесь остановиться у Лувра.

Саду ощутил некоторое беспокойство. Он посмотрел на китайца, сидевшего с непроницаемым выражением лица и скрещенными на животе руками. Сейчас как раз был час завтрака, и он не без труда нашел место, где можно было поставить машину.

Иет Сен вынул из кармана номер «Франс матен» и передал Саду, указав на фотографию с надписью: «Знаете ли вы эту даму?»

— Эта женщина должна умереть не позже послезавтрашнего дня, — сказал он. — Мы окажем вам всю возможную помощь, но детали операции вы должны разработать сами. Сегодня вечером к вам придет один человек. Это весьма аккуратный исполнитель, но он лишен всякой сообразительности. Шефом в этом деле будете вы. Слушайте меня внимательно.

Саду слушал, судорожно сжав руль «триумфа». Он видел себя у подножия какой-то высокой стены. Его мелкая ненависть к Штатам, его любительская месть — все кончилось. Саду должен был перейти к серьезной работе, и он не знал, радоваться или огорчаться этой перемене. Но интуитивно он понимал, хорошо это или плохо, но приказ Иет Сена должен быть выполнен.

Улица Бонд-стрит в Лондоне производит на туристов неизгладимое впечатление. После закрытия в половине шестого магазинов представители всех стран мира продолжают прохаживаться вдоль витрин, в которых выставлены на обозрение толпы старинные гравюры, редкие книги, ткани, роскошные фотоаппараты и дорогие безделушки.

Около семи часов, когда наступило время коктейлей, загорелый мужчина гигантского роста влился в уличную толпу. Он был одет в измятый костюм иностранного покроя, рубашку не первой свежести, галстук от «Марка и Спенсера» и стоптанные башмаки. Несмотря на совершенно седые волосы, ему можно было дать лет тридцать. Квадратное, с выступающими скулами лицо, зеленые глаза, которым явно не хватало выразительности, гибкая фигура атлета. Он плыл по течению с безразличным видом праздного человека.

Ею звали Малих. В Европе он считался одним из лучших агентов по специальным поручениям. Его направили восемь дней назад в Лондон познакомиться с городом и потолкаться в толпе. Вскоре у него могла появиться здесь работа.

Итак, сейчас Малих отдыхал. Он остановился в одном из отелей на Кромвель-роуд, где его, естественно, тут же засекли агенты английской контрразведки. Кроме того, за ним наблюдали и его соотечественники. Но Малих не обращал на это ни малейшего внимания. Это было частью игры, а он любил игру, находя в ней интерес, а иногда и выход своим темным инстинктам.

Прогуливаясь по Бонд-стрит, Малих наслаждался видом этих выставленных напоказ вещей. Он останавливался то перед одной, то перед другой витриной. И если его кулаки сжимались в карманах, то лицо оставалось совершенно непроницаемым. Он никогда не забывал, что за ним наблюдают.

Автомобильный сигнал прервал его размышления. «Ягуар» остановился почти перед его носом. За рулем сидела блондинка лет двадцати. На ее обнаженные плечи был накинут норковый палантин. Она кокетливо улыбалась ему. Малих отвел глаза, но его чувственность была задета. Он почувствовал желание добраться до этой нагло улыбающейся шлюхи.

Девица медленно вела автомобиль рядом с тротуаром.

— Ты ведь один, — сказала она. — Почему бы нам не развлечься вместе?

Но Малих с равнодушным видом шагал дальше. И все выставленные в витринах вещи, и эта девушка в автомобиле — все теряло для него интерес при одной только мысли, что за ним следят. У него было только одно желание — поскорее добраться до отеля и остаться одному.

«Ягуар» набрал скорость, и Малих с некоторым сожалением проследил, как он исчезает в потоке других автомобилей. Все тем же размеренным шагом он дошел до Пиккадилли, как вдруг раздался зуммер вмонтированного в наручные часы передатчика. Его вызывали.

В одно мгновение к Малиху вернулось все его хладнокровие. И девушка, и витрины магазинов мигом выветрились из его памяти. Быстрыми шагами он направился к отелю «Беркли».

Войдя в отель, он даже не обратил внимания, что его появление вызвало удивление портье. Быстрыми шагами он прошел к телефонным кабинам, расталкивая по дороге разряженных мужчин и женщин. Служитель возле кабин сделал недовольное лицо, но все же дал нужный номер. Малих зашел в одну из кабин. Там все еще чувствовался сильный и приторный запах духов, сразу напомнивший ему блондинку в «ягуаре». Его пальцы сжались в кулаки. Телефон зазвонил, и он снял трубку.

— Алло? — произнес мужской голос.

— Четыре, два, шесть, двенадцать, — ответил Малих, назвав свой личный номер.

— Немедленно отправляйтесь в Париж, — распорядился мужчина. — Вам забронировано место на рейс 361 в 20.40. Багаж и билет ждут в аэропорту. В Бурже вас встретит С. Дело весьма серьезное.

Малих оплатил разговор и вышел из кабины. Выйдя на улицу, он подозвал такси и попросил отвезти себя в аэропорт. Там в центре зала его ожидал агент, известный под кличкой Дрина. Он передал Малиху билет, триста франков и довольно тяжелый чемодан.

— У нас еще есть время, — произнес он почтительно. Он восхищался Малихом и одновременно завидовал ему. — Могу я еще что-то сделать для вас? — спросил он. — Смерк будет встречать вас в Бурже.

Малих взял деньги, билет, чемодан и зашагал прочь, даже не удостоив Дрину взглядом. Он ненавидел этого тщедушного субъекта, как ненавидел все, что вызывает неудачу. Услужливость и льстивость этого уродца были невыносимы. У Малиха было постоянное желание оскорблять его, но этот человек наблюдал за ним и мог подстроить любую гадость.

В Бурже Малих без особых осложнений прошел таможенный досмотр. Никто не обратил внимания на его фальшивый паспорт, поскольку он приехал как американец, проводящий отпуск в Европе. Полиция в аэропорту привыкла, что Америка постоянно поставляет им представителей своей «фауны», и этот субъект не был исключением.

Малих обрадовался, увидев Смерка в зале ожидания. Это был отличный парень, хорошо знавший свое дело, один из самых удачливых и находчивых агентов-охотников за людьми. Малих уже не раз имел возможность работать с ним. Кряжистый, коренастый, с редкими волосами и маленькими хитрыми глазками, Смерк не задумываясь соглашался на выполнение самых опасных заданий «Если это возможно, — говорил он, — то я это сделаю. Если невозможно, то я все же попробую это сделать».

Смерк, предвидя, что служба английской контрразведки отправит одного из своих агентов встретить Малиха в аэропорту, сумел парировать этот удар. За несколько минут до прибытия самолета трое людей в черных комбинезонах муниципальных служащих подошли к одиноко стоящему мужчине с газетой в руках и, ни слова не говоря, уложили его. Они исчезли так же быстро, как и появились, поэтому никто не успел должным образом отреагировать на это нападение. «Скорая помощь» увезла жертву, и Смерк с удовлетворением отметил, что среди людей, ожидающих прибытия лондонского рейса, больше нет ни одной подозрительной личности. Его черный «паккард» ожидал на стоянке, и они немедленно отправились в Париж.

— Дело предстоит не из легких, — принялся вводить Малиха в курс задания Смерк. — В госпитале в Нейи находится неизвестная женщина. У нее полная потеря памяти, и подозревают, что это бывшая любовница Кунга. Наша задача состоит в том, чтобы выкрасть ее из госпиталя и доставить на виллу в Мальмезон, где с ней попытаются поговорить. Вы будете руководить этой операцией. Девушку зовут Эрика Ольсен. Американская служба безопасности установила ее личность. Уже выставлен часовой возле ее палаты. Возможно, в самое ближайшее время ее переведут в какое-нибудь весьма труднодоступное место.

— А что, она действительно знает что-то важное? — осведомился Малих.

— Судя по поведению американцев, похоже на это.

Малих молча размышлял. Придется проникнуть в госпиталь и, обманув охрану, выкрасть женщину. Вот это как раз в его вкусе!

— Вы уже предприняли что-нибудь?

— О, мы не теряли времени даром. Около госпиталя постоянно дежурит наш человек. Он сообщает о положении дел каждые тридцать минут. На мой взгляд, самое простое — это пробраться в госпиталь, забрать женщину и так же спокойно выйти. Счастливый случай нам благоприятствует, поскольку на том же этаже находится палата американского генерала. Я уже раздобыл американскую форму, джип и санитарную машину. Мы сделаем вид, что приехали проведать генерала. Я разработал маленький сценарий, по которому мы и будем действовать. Но если этот план вас не устраивает, придумайте свой, ведь руководитель операции вы, а не я.

В то время как Смерк во всех подробностях излагал свой план, Малих рассматривал лицо своего компаньона. «Сейчас я начальник, — думал он. — И Смерк мне подчиняется. Но если он и дальше будет действовать подобным образом, наше сотрудничество не продлится долго. Его план с таким же успехом мог быть подписан «Малих».

— Великие умы, видимо, сходятся. Я поступил бы примерно так же, — сказал он Смерку. — План превосходен. Можете быть уверены, я сделаю все, чтобы он был по достоинству оценен.

— Как бы не так, — ответил Смерк, смеясь. — Я прекрасно понимаю, что вы этого никогда не сделаете. Но если мой план вам понравился, я рад его вам подарить.

— Вы не тщеславны?

— Нет… А вы?

— Я и сам себя частенько спрашиваю об этом. Может быть, в глубине души… Впрочем, нет, не думаю.

Он замолчал и перевел разговор на другую тему. Осторожность никогда не позволяла ему говорить откровенно.

— А кто займется девицей в Мальмезоне? — спросил Малих. — Надеюсь, роль сиделок тоже достанется нам?

— Это было бы не так плохо. Судя по всему, она весьма пикантна. Но, к сожалению, мы ей заниматься не будем. Ковский поручит работу Марине Дорийской.

— Этой шлюхе? — удивился Малих. — И что она вообще делает в Париже?

— О, она здесь часто бывает. Говорят, она и Ковский…

— Кто это говорит? — Малих едва не зарычал, но Смерк был не робкого десятка.

— Если вам об этом неизвестно, значит, вы один такой!

— Я обо всем знаю, но не собираюсь распространяться на подобные темы. Что касается меня, то я предпочел бы переспать с ведьмой, чем с этой бочкой.

— Ковскому, видимо, все равно…

В 16.40 Джон Дорн оказался наконец в американском госпитале. Он был страшно зол из-за вынужденной потери нескольких часов. Иероглифы, вытатуированные на ягодице женщины, требовали расшифровки, а для этого надо было заполучить Вольфганга Вольверта — эксперта американского посольства по китайским вопросам. Он же в это время находился на рыбалке в окрестностях Амбуазы. Пришлось посылать за ним вертолет, а потом долгое время втолковывать значимость этой проблемы. Джон Додж, лучший фотограф ЦРУ, сопровождал Дорна и Вольверта.

Дорн оставил своих спутников в коридоре, а сам прошел в кабинет доктора Форрестера.

— О'Халлаген уже предупредил вас, доктор, что пациентка, возможно, представляет большой интерес для Штатов?

— Да. Я в полном вашем распоряжении.

— Благодарю. Теперь самое главное, чтобы никто из посторонних не приближался к этой женщине. Я полностью рассчитываю на вас. Весьма возможно, что ее попытаются похитить. Кроме того, внимательно следите за пищей, которую подают ей. Не позволяйте никому заходить в ее палату, за исключением медсестры. За медсестру вы отвечаете лично.

— Обо всем этом меня предупредил уже О’Халлаген. Чем еще могу быть полезен?

— Мне необходима фотография иероглифов, вытатуированных на ягодице. Фотограф здесь за дверью.

— Но ведь эти знаки находятся на таком месте, что мы просто не можем заставить ее позировать перед незнакомыми людьми.

— Так что, она пришла в сознание?

— Да, сейчас она в полном сознании и очень возбуждена.

— Я все это прекрасно понимаю, но мне очень необходимы эти снимки, — продолжал Дорн голосом, не вызывающим возражения. — Вполне возможно, что их потребуют в Белый дом. Сделайте ей укол пенталона, и она ни о чем не узнает. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы эксперт по китайским вопросам осмотрел эти иероглифы. И поторопитесь, доктор, мое время ограничено.

Форрестер помедлил, потом пожал плечами.

— Ну, если это действительно так важно… — Он отдал какое-то распоряжение по телефону. — Ваши люди могут подняться к ней через десять минут.

Дорн подошел к двери, чтобы предупредить Доджа, потом снова вернулся к столу.

— Доктор, скажите, что вам известно об этой женщине?

— Пожалуйста. Когда ее сюда доставили, мы констатировали…

— Не то, доктор. Я знаю эти факты, так как читал ваш рапорт. Меня интересует ваше личное мнение. Во-первых она действительно потеряла память или просто ломает комедию?

— Я так не думаю. Она не поддается гипнозу. И у нее приличный кровоподтек на затылке. Вполне возможно, что это след от удара, который и послужил причиной потери памяти. Такие случаи редки, но тем не менее встречаются в практике. Я думаю, что у нее типичная амнезия.

— Что вы можете сказать относительно продолжительности этого состояния?

— Ничего определенного. Неделя… Месяц… Думаю, не больше.

— Вы не пробовали вводить ей скополамин, чтобы заставить говорить?

— Такая мысль была, но ведь это очень опасно. — Форрестер улыбнулся. — Если амнезия мнимая, то она заговорит. В противном случае мы усугубим потерю памяти. Конечно, если вы прикажете мне ввести скополамин, я введу, но при этом мы рискуем продлить амнезию на неопределенный срок.

— Благодарю за помощь, док. Я приду к вам еще раз, когда получу заключение нашего эксперта. Мы избавим вас от этой беспокойной больной, как только появится хоть какая-то возможность.

Полчаса спустя Вольверт вошел в помещение, предоставленное в распоряжение Дорна доктором Форрестером. Там уже был О'Халлаген.

— Ну что? — спросил Дорн, поднимаясь.

— Вне всяких сомнений, эта женщина была любовницей Кунга. Я достаточно часто видел его инициалы, чтобы не ошибиться. Да и цвет татуировки весьма специфичен, так что его практически невозможно подделать.

— Практически? — переспросил Дорн, пристально глядя на Вольверта.

— Может быть, какой-нибудь выдающийся мастер и смог бы это сделать, но я сильно сомневаюсь в такой возможности. Мое «практически» означает «абсолютно». Я поставил бы свое жалованье на то, что в данном случае речь идет об Эрике Ольсен.

— Ну что же, — проговорил Дорн, оглянувшись на О’Халлагена. — Наблюдайте за ней повнимательнее. Я сообщу в Вашингтон. Мы не можем ничего предпринять, не получив санкцию оттуда… Жаль, конечно, терять время. Но дело слишком важное. Слишком…

— Можете не сомневаться, здесь она будет жива и невредима, пока не понадобится вам.

Но, говоря это, О'Халлаген не брал в расчет приезд Малиха. Когда после приземления русского в Париже шеф английской разведки узнал, что его агент обведен вокруг пальца, он был так взбешен, что решил больше ни о чем не информировать американцев. Так уж получилось, что самый опасный из русских агентов совершенно свободно разгуливал по столице Франции, а ЦРУ совершенно про это не знало. Если бы необходимая информация своевременно поступила бы к О’Халлагену, Эрику охраняли бы намного бдительнее.

Когда в дело вступал Малих, никакие предосторожности не были излишними.

В начале седьмого вечера тщедушный человечек вошел в магазин Саду Митчелла. В руке посетителя был небольшой потрепанный чемоданчик с металлическими уголками. Его маленькие черные глазки бегали из стороны в сторону. Ему было девятнадцать лет, хотя он и выглядел на все тридцать. Это был Жожо Шанди. Он родился в Марселе, его отец был сутенером, а о матери вообще ничего не было известно. Десять лет спустя отца зарезали, хотя Жожо особенно этому не опечалился. Он честно зарабатывал себе на жизнь, работая зазывалой у проститутки-негритянки, чья выдающаяся профессиональная техника снискала одновременно и восхищение юного оборванца, и верность клиентов.

В восемнадцать лет, скопив немного денег, Жожо прибыл в Париж, где, как он не без основания предполагал, человеку с его способностями найдется лучшее применение, чем в Марселе. Но он просчитался. Парижская полиция не симпатизировала сутенерам; его так часто арестовывали и били смертным боем, что он решил сменить профессию и устроился мойщиком посуды в один из восточных ресторанов. Там он и познакомился с молодой китаянкой, состоявшей на жаловании у Иет Сена. Она-то и разглядела в юноше способности наемного убийцы.

Щедро оплачиваемый и умело обученный, Жожо уже через год стал одним из особо доверенных людей Иет Сена.

Продажный, аморальный, совершенно лишенный всякого представления о добре и зле, Жожо жил только ради денег. Ни опасности, ни трудности, ни смертельный риск не останавливали его, когда дело шло о приличной награде. Он играл своей жизнью, зная, что в этом мире ему уже нечего терять.

Жожо вошел в лавку в тот момент, когда Жемчужина Куо продавала нефритовую безделушку толстой американке, на голове которой красовалась нелепая шляпка с цветами.

Вьетнамка вздрогнула. Она знала этого подонка, и его приход означал, что Саду предстояла какая-то грязная работа. Когда американка вышла, Жемчужина натянуто улыбнулась Жожо.

— Сюда, — сказала она, открывая дверь позади прилавка. — Вас ждут.

Но Жожо медлил. Вид вьетнамки пробудил в нем вожделение, и он не отрывал от нее взгляда. Лишь повторное приглашение заставило его пройти в заднюю комнату.

Саду встретил его с презрительным снисхождением.

— Садитесь, — сказал он. — Если я все правильно понял, вы должны убрать эту женщину, а в мою задачу входит проследить, чтобы все было сделано как надо?

Жожо молча сел, положив чемоданчик себе на колени. От него исходил такой омерзительный запах, что Саду поморщился.

— Во-первых, — продолжал Митчелл, — мы должны установить, в какой больнице находится эта женщина, на каком этаже и в какой палате. Остальное уже не представляет трудностей. Хотя вполне возможно, что вам придется залезть в палату по стене.

— Это ваше первое дело? — вдруг спросил Жожо. Поскольку Саду ничего не отвечал, он продолжал: — Да? В таком случае ни о чем не волнуйтесь. Так будет лучше. Вы занимайтесь колымагой, а все остальное — мое личное дело. Вам достанется слава, а мне деньги, и все будут довольны.

— Вы не смеете разговаривать со мной подобным тоном! Здесь я распоряжаюсь… И вы будете делать то, что я скажу.

— Саду, умоляю тебя. — Митчелл резко повернулся, услышав ласковый голос женщины. — Саду, мне кажется, что ты должен все предоставить на усмотрение этого человека. У него уже есть опыт подобного рода дел.

Холодно посмотрев на вьетнамку, Жожо поставил чемоданчик на стол, открыл его и достал пистолет с глушителем. Осмотрев оружие, он спрятал пистолет под пиджак.

Увидев, с какой профессиональной уверенностью Жожо обращается с оружием, Саду сразу успокоился.

— Ну а теперь, — сказал Жожо после недолгого молчания, в течение которого он глазами раздевал Жемчужину, — мы отправимся в госпиталь. Наше первое дело, как вы сказали, узнать, где находится интересующее нас лицо. Стемнеет после девяти, так что у нас еще уйма времени. — Он пихнул свой чемодан в угол комнаты и прошел в лавку.

— Слушайся его, — сказала Жемчужина. — Это ведь его ремесло. Ты сможешь воспользоваться его опытом.

Саду помедлил. Полное отсутствие опыта в подобных делах приводило его в растерянность. Поразмыслив, он решил, что Жемчужина права.

Куо смотрела, как они дошли до Триумфальной арки и исчезли в уличной толпе. Час был неподходящий, но она все же встала, зажгла благовонную палочку и обратила свои молитвы к Богу.

Вашингтон дал добро на акцию Дорна как раз в момент встречи Малиха и Смерка в аэропорту. Рекомендованный посольством план был рассмотрен директорами ЦРУ и ФБР. Эти господа оказались очень осторожными. В своем естественном виде дело было еще не настолько важным, чтобы сообщать о нем Белому дому. Ведь та женщина могла и не быть Эрикой Ольсен. Но тем не менее игра стоила свеч.

— Я даю вам карт-бланш по крайней мере на первых порах, Джон, — закончил свой разговор Большой босс из Вашингтона. Этот разговор транслировался через спутник связи, и шеф из Вашингтона разговаривал с Дорном довольно снисходительным тоном. — Я открываю вам неограниченный кредит. Старайтесь придерживаться официального плана. Однако, если возникнет что-то непредвиденное, немедленно сообщайте.

— Вы немногим рискуете, давая мне карт-бланш. — Джон усмехнулся. Он любил именно такие дела, особенно когда ему предоставляется полная свобода. Денег сколько захочешь и полная ответственность, как за удачу, так и за поражение. Часы показывали 21.10, и у него было достаточно времени на размышления. Он чувствовал, что готов действовать.

Малих ехал по направлению к Парижу в машине Смерка. Саду и Жожо в это время уже изучали американский госпиталь. Предполагаемая Эрика Ольсен, любовница крупнейшего в Китае специалиста в области ракетостроения, спала под действием укола наркотика. Солдат первого года службы Вилли Джексон, довольно ограниченный, но достаточно дисциплинированный, склонный к быстрому отступлению перед любой опасностью, ходил взад и вперед по коридору госпиталя, время от времени поглядывая на дверь палаты Эрики Ольсен.

Дорн вызвал по телефону О’Халлагена.

— Тим, — сказал он, — помните ли вы Марка Гирланда?

— Гирланд?.. Ну конечно… Это тот, кто работал с Рослендом.

— Совершенно верно. Я узнал, что он в Париже, и хочу видеть его. Он живет на улице Рю де Свис. Доставьте его ко мне. Я не желаю знать, как вы это сделаете, но чтобы через час он был у меня в кабинете.

— Минуточку, шеф, если мне не изменяет память, этот тип весьма строптив и страшно упрям. А что, если он откажется поехать со мной?

— Упрям, говорите? Подумать только! Да в настоящее время он практически безработный. Не будем же считать работой фотографирование людей на улицах. Мне кажется, мы зря теряем время. Отправьте за ним двух парней покрепче. Я хочу, чтобы он был здесь не позднее чем через час.

Дорн повесил трубку. Он был доволен собой. С каким блеском он ведет это дело!

Марк Гирланд… Мало кто мог бы вспомнить о нем. Это человек момента. Совершенно незаменимый в делах подобного рода. Неоценимый… если, конечно, удастся заполучить его. Придется использовать для этого всю свою сноровку.

Дорн протянул руку к одному из сэндвичей, приготовленных Мари Дэвис, и подумал: «Интересный тип, этот Гирланд!»

Глава 2

Марк Гирланд находился в подавленном состоянии. Единственная вещь, которую он боялся в жизни, были одинокие вечера в бедно обставленной мансарде на седьмом этаже облупившегося старого дома на Рю де Свис.

«Может, пойти куда-нибудь?» — подумал он. Но на улице идет дождь, а ботинки совсем дырявые. «Может, все же пойти? Но куда податься, когда у тебя в кармане всего восемь франков, — вздохнул он и попытался устроиться в шезлонге, заменявшем ему кресло. — Все несчастье в том, что я неудачник… У меня столько блестящих идей, как делать деньги… И что же… Достаточно было трех неудач на скачках, чтобы все спустить».

Так он потерял деньги, позволившие ему заняться чем-нибудь другим, кроме опостылевшего ремесла контрразведчика.

Несколько раз он наведывался к Джону Дорну, но тот всегда был безапелляционен:

— У меня нет работы для такого человека, как вы, Гирланд, — говорил он. — Вам нельзя доверять. Вы в первую очередь руководствуетесь своими личными интересами, а уже потом интересами дела… Я не знаю, что делать с человеком, все время думающим о себе… Вы больше не работаете на меня.

— Кроме шуток? — переспрашивал Гирланд, улыбаясь. — Представьте, что сам себе я сказал то же самое. Надо совсем перестать уважать себя, чтобы работать на такого проходимца, как вы. Какие услуги я оказывал вашему Росленду, упокой его душу. Господи, и какие гроши я за это получал! Так вот, больше я на вас не работаю, и можете катиться ко всем чертям.

Однако постоянные неудачи на скачках очень быстро обратили его сбережения в ничто, и Гирланд уже жалел, что так неосмотрительно порвал с ЦРУ.

Вот уже почти пять месяцев он бродил по улицам и переулкам Парижа с фотоаппаратом через плечо в поисках одиноких хорошеньких американок, впервые приехавших в Париж. Он их фотографировал и предлагал снимки в обмен на десятифранковый билет. Гирланд очаровывал женщин, как святой Франциск птиц, и нередко новая фотомодель сопровождала его в холостяцкую мансарду. «Вероятно, существует и более презренное занятие, — говорил он себе, поглядывая на стоящий на столе фотоаппарат, — но не так уж и много…»

Сегодня день выдался совершенно неудачный. Ни одного подходящего объекта. Отчаявшись, он сфотографировал двух располневших дам, которые, поняв, что с них хотят сорвать двадцать франков, пообещали позвать полицейского.

Из окна своей комнаты Гирланд видел трубы, телевизионные антенны и закопченные крыши. В простенке между окнами стояла полка с книгами американских и французских авторов. В углу размещалась раковина и допотопная плита. Другой мебели, кроме обшарпанного гардероба, не имелось. «Впрочем, не так уж здесь и страшно, — думал обладатель этих хором, — сюда бы несколько картин, вазу с цветами и блондинку с данными Брижит Бардо. Пожалуй, блондинка была бы сейчас нужнее всего остального».

Он поднялся и подошел к окну. Все еще шел дождь, но вдалеке небо уже несколько прояснилось. Зевая, он направился к радиоприемнику, когда вдруг раздался звонок в дверь. Гирланд удивленно поднял брови, пересек комнату и заглянул в глазок. За дверью стояли два человека в американской военной форме.

В одно мгновение к Гирланду вернулась ясность мысли. Скорее всего это могло быть проверкой личности, или что-то еще в том же роде. Еще два бездельника, занимающиеся только тем, что досаждают людям. Давненько в его конуру не приходили люди, тем более господа из ЦРУ. Кто знает, может быть, Дорна хватил инфаркт и ему пришли сообщить об этом. «Может быть, он включил мою фамилию в свое завещание?» — с этой оптимистичной мыслью Гирланд открыл дверь.

Оттолкнув его, в комнату ввалились два гориллообразных джентльмена. Он узнал одного из них. Это был Лоскар Брукман — один из доверенных людей капитана О’Халлагена, известный своей жестокостью, смелостью и потрясающей меткостью в стрельбе. Ему было около сорока лет. Второй тип явно имел среди своих предков ирландцев, на что указывали рыжие волосы и выцветшие голубые глаза. Держался он весьма уверенно.

— Одевайся, — без лишних приветствий сказал Брукман. — Тебя ждут.

— Счастлив слышать, что мне оказывают такую честь, — Гирланд улыбнулся и отступил в глубь комнаты.

— Это неважно, — ответил второй, которого, как оказалось, звали О’Брайен. — Надевай пальто и следуй за нами.

Гирланд спокойно подошел к гардеробу, снял с вешалки белый плащ, рассеянно порылся в нем, а потом резким движением обернулся.

— Не двигаться! — приказал он, держа в руке пистолет, заряженный капсулами с аммиаком.

Лица непрошеных гостей застыли. Они не отрывали взгляд от оружия, действие которого было им хорошо известно.

— Извини, Гирланд, — сказал Брукман, сдерживая злость. — Не будем увлекаться. Может быть, мы слегка погорячились, но дело в том, что Дорн хочет срочно видеть тебя. Дело очень важное. Не будем валять дурака.

— Какой ответ вы желаете получить? Так вот, я презираю мелких и крупных мерзавцев, занимающихся тем, что ради собственного удовольствия пытаются перевернуть этот бедный мир. А теперь убирайтесь. Если через десять секунд вы все еще будете здесь, я не колеблясь всажу в вас всю обойму. Спускайтесь вниз, минут десять подумайте и снова поднимайтесь наверх. Если на этот раз вы будете вежливы и любезны, то, возможно, я выслушаю вас. Вон!

— И какой дурак сказал мне, что вы превратились в смирного ягненка, — сказал Брукман. — Вы, как я вижу, по-прежнему ищете повод к ссорам. Ну что ж, начнем все сначала, только на этот раз мы постараемся быть повежливее.

Брукман подтолкнул О’Брайена, а Гирланд раскрыл перед ними дверь. Затем, с минуту подумав, он набрал номер телефона Дорна.

— Говорит Гирланд, — начал он. — Чего ради вы вздумали отправлять ко мне этих идиотов? Я ведь уже послал вас к черту. Разве вам этого мало?

— У меня есть для вас работа, — ответил Дорн. — Связанная с красивой женщиной. Не будьте таким злопамятным.

— Сколько? — Гирланд машинально позвенел в кармане своим капиталом.

— Десять тысяч франков, — ответил Дорн, не колеблясь.

— О… вы пьяны? С чего бы такая щедрость?

— Перестаньте дерзить и приезжайте.

— Я приеду. Но женщина… какая она?

— Шведка. Молодая и красивая. Блондинка. Как раз то, что в вашем вкусе.

— Да, действительно. Что же, я ваш, Дорн.

Он повесил трубку, взял плащ на левую руку и начал спускаться с лестницы, прыгая через три ступеньки. На середине пути он встретил двух посланцев, поднимавшихся ему навстречу. Брукман и О’Брайен остановились, увидев Марка. Оба молодца вытаращили глаза.

— Я только что говорил с вашим шефом, — весело сказал Гирланд. — Пожалуй, мне придется принять его предложение.

— Вот как! — ответил О’Брайен с кислой миной. — Но, надеюсь, мы еще повстречаемся с вами. То-то будет забава.

— Советую следить за язычком вашего друга, Брукман. Он мне уже надоел, — сказал Гирланд.

— Прошу вас, не будем терять время на ссору, — мрачно сказал Брукман. — Шеф ждет вас.

Гирланд в это время вынул из кармана платок и неловко уронил его на пол. Пока агенты с нетерпением следили, как он, нагнувшись, пытается поднять платок, Гирланд молниеносным движением схватил О’Брайена за лодыжки и спустил с лестницы головой вниз. Тот, сломав перила, сорвался в лестничную шахту и, рухнув на площадку второго этажа, застыл.

Брукман, вытаращив глаза, нагнулся над перилами, а потом обернулся к Гирланду, совершенно спокойно засовывавшему в карман свой платок.

— Мерзавец! Ты же его убил!

— Не думаю. Такие идиоты легко не умирают.

Еще через секунду он неуловимым движением надвинул шляпу Брукмана на глаза. Здоровяк, выругавшись, отступил, однако сильнейший удар в солнечное сплетение заставил его упасть на колени. Весело посвистывая, Гирланд продолжил свой путь, не забыв по дороге пнуть тело О’Брайена, лежавшее в проходе.

«И все же жизнь чертовски хороша!» — подумал он, садясь в свой старенький «фиат». Впервые за последние несколько месяцев Гирланд чувствовал себя таким удовлетворенным.

В Нейи шел мелкий дождь. Дверь американского госпиталя открылась, и на бульвар высыпала кучка медсестер. Одни были в плащах, другие с зонтиками. Все они торопились к зданию общежития.

— Эти птички определенно знают, где находится наша девица, — заметил Жожо, показывая на них пальцем. — Время-то ведь уходит. Надо спросить у них.

— Не смешите меня, — ответил Саду. — Можно подумать, что они ответят на твой вопрос. Кроме того, я не хочу привлекать к себе внимание.

— Гляди, вон одна отстала, — вновь начал Жожо. — Скажи, что ты журналист. Нам позарез нужно знать, где они прячут шведку.

Саду решил, что Жожо прав. Другой такой случай вряд ли представится.

— Простите, мадемуазель, — сказал Саду, когда медсестра поравнялась с машиной. — Я репортер «Пари-матч». Мне нужно знать, на какой этаж и в какую палату поместили эту шведку.

Девушка остановилась, пристально рассматривая Саду.

— Зачем вам это?

— Видите ли, наш журнал любит информировать читателей обо всех подробностях. Не будете ли вы так любезны сообщить мне номер палаты этой загадочной дамы с татуировкой?

— Я не могу это сказать, — ответила медсестра, отступая на шаг. — Спросите в справочном бюро.

Краем глаза Саду увидел, как Жожо вышел из машины и скользнул за спину девушки. Сдавленно вскрикнув, она начала падать. Инстинктивно Саду подхватил ее и прижал к себе, затем быстро окинул взглядом бульвар. Справа было пустынно, а слева быстрыми шагами к ним приближалось двое мужчин.

— Тащи ее скорее на стройку! — прошипел Жожо. — Живее!

Саду понял, что это был единственный выход. Он взял девушку на руки, быстро пересек тротуар и нырнул во мрак недостроенного дома. Тут же около него появился и Жожо.

— Клади ее.

Саду положил медсестру на мешки с цементом.

— Ты с ума сошел, — сказал он, отдышавшись. — Она же может меня узнать. Что ты собираешься делать?

Жожо сорвал с девушки шарф я, схватив за волосы, грубо встряхнул ее. Несколько раз простонав, несчастная открыла глаза. Жожо грязной рукой зажал ей рот.

— Если закричишь, я убью тебя! — прошипел он. — А теперь быстро отвечай. Где находится эта женщина?

Девушка судорожно сглотнула и сделала попытку вырваться.

— Отвечай!

— Не бейте меня… она… она на пятом этаже. Палата 112.

— Пятый этаж, палата 112. Все верно?

— Да.

— Почему же ты мне сразу этого не сказала, мерзавка! — Жожо сделал стремительное движение, и Саду видел, как блеснуло лезвие ножа. Девушка захрипела и бессильно осела на пол.

— Что ты сделал? Боже мой, что ты сделал! — крикнул Саду, схватив Жожо за руку. Тот нетерпеливым движением оттолкнул Саду и нагнулся, чтобы вытереть лезвие ножа о плащ медсестры.

— Вот видишь, теперь мы знаем, где находится эта блондинка. Не будем терять времени.

Саду дрожащей рукой отыскал зажигалку и наклонился, чтобы осветить лицо убитой. Увидев это, Жожо дунул на пламя.

— Идем же. Никто ее до завтра не найдет. А мы к этому времени будем далеко.

— Но ты же убил ее!

— А ты как хотел? Ведь она продала бы всех нас. Пойдем! Надо торопиться.

Они осторожно покинули стройку и направились к госпиталю.

— Входите же, — поторопил Дорн появившегося на пороге Гирланда. — Как поживаете?

— Прекрасно, — ответил Гирланд с издевательской улыбкой. — Видно, плохи ваши дела, раз вы снова решили обратиться ко мне. — Он пересек комнату и спокойно уселся в кресло.

— Вы, как всегда, невежливы, — отозвался Дорн с горькой усмешкой. — Но у вас есть редкие качества, за которые я готов вам платить. Насколько мне известно, ваши дела в последнее время идут неважно.

Гирланд спокойно взял сигарету из серебряного портсигара, украшавшего стол Дорна.

— Все зависит от точки зрения. Люди вроде вас мечтают о богатстве и славе, а мне больше нравится фотографировать хорошеньких девушек.

— О вкусах не спорят, согласен. Но поговорим серьезно. Во-первых, хотели бы вы поработать на меня?

— Работать на вас? Конечно же — нет! — ответил Гирланд со смехом. — Но мне кто-то говорил о десяти тысячах. За такие деньги я готов рискнуть.

— У вас в голове, видимо, только две вещи — деньги и женщины…

— Я живу так, как мне нравится. Вас это совершенно не касается. Так о чем вдет речь? — Мужчины уставились друг на друга, и Дорн испытал странное удовлетворение, когда его взгляд встретился с холодным взглядом Гирланда.

«Я не ошибся, пригласив этого типа», — сказал он себе, а затем вкратце изложил дело Эрики Ольсен.

— Нам необходимы сведения о Кунге, — сказал он не терпящим возражения тоном. — А эта женщина, видимо, знает многое. Ходят упорные слухи, что он изобрел какое-то принципиально новое оружие. Так это или не так, но мы хотим знать как можно больше. Особенно нас интересуют его слабости. Кому их и знать, как не его любовнице.

— А почему вы думаете, что она начнет говорить? — Гирланд уселся поудобнее в кресла.

— Мы добьемся этого. Я же сказал, что ценю вас за особый талант. Талант нравиться женщинам. Ваши способности обольстителя я и оплачу.

— Да, ваши тупицы определенно не смогут сыграть такую роль. — Гирланд внимательно рассматривал дым сигареты. — А вы значительно хитрее, чем я думал, Дорн.

— И все же попытайтесь быть повежливее, хотя бы сейчас… Итак, вы беретесь?

— Я этого пока не сказал. Не будем торопиться. Что конкретно я должен сделать?

— Потеря памяти у вашей будущей подопечной, видимо, подлинная. Но доктор все же надеется, что память к ней вернется. Я хочу, чтобы вы жили с ней и сообщали обо всем, что касается Кунга.

— Жить с ней? Что вы хотите этим сказать?

Гирланд выпрямился в кресле. Дорн спокойно облокотился на подлокотники кресла.

— Я хочу сказать, что вы будете играть роль ее мужа. Сейчас она о себе ничего не помнит. Ни имени, ни прошлого, ничего. Вы будете представлены ей как муж. У вас на руках все доказательства: ее паспорт на имя Эрики Гирланд, ваше свидетельство о браке. Вы перевоплотитесь в богатого дельца, отдыхающего на берегу Лазурного залива. Эта женщина… я хочу сказать, ваша жена исчезла из Парижа в то время, когда вы отсутствовали по своим делам. Вы нашли ее в американском госпитале и, естественно, увезли на свою виллу. Вы будете помогать ей обрести память. Рано или поздно она заговорит и обязательно даст сведения о Кунге.

Гирланд встал и начал расхаживать по кабинету. На лице его было написано недоумение.

— Вы, вне всякого сомнения, гениальны, — заговорил он наконец. — Но рассмотрим дело поближе. Представим, что в определенный момент к ней вдруг возвращается память. В хорошеньком же я окажусь положении…

— Это маловероятно. Во всяком случае, вам будут выплачены деньги именно за то, чтобы вы играли эту дурацкую роль.

— Ну а что это за вилла? — Гирланд рассмеялся.

— Она принадлежит мне, — ответил Дорн. — Совершенно изолирована, очень удобна и хорошо защищена. Там есть слуга. Он полностью в вашем распоряжении.

— Ну и ну! Прямо идиллия!

— Если я вас правильно понял, вы согласны?

— Сделка еще не заключена. Пример Росленда заставляет думать, что вы ничего не даете даром. А кто поручится, что ваша шведка не разжиревшая матрона? Играть роль мужа подобной «красавицы» я не согласился бы и за десять тысяч.

— Вы заставляете меня зря терять время, — недовольным тоном отозвался Дорн. — Посмотрите на это, — он вынул из стола фотографию и передал Гирланду. Это был его главный козырь — снимок татуировки.

Гирланд изучал снимок с большим интересом, потом восхищенно присвистнул:

— Черт возьми! Может, и все остальное так же хорошо, как и это!

— Фотограф отнюдь не польстил ей, но все же вы можете составить себе некоторое представление, — Дорн протянул ему американский паспорт.

— Она и в самом деле красотка. На этот раз я действительно ваш. Когда можно будет приступать к делу?

— Немедленно. Внизу вас ждет машина. Отправляйтесь в госпиталь за вашей подругой. Вы должны быть в Эзе завтра утром. Я не успокоюсь до тех пор, пока Эрика Ольсен не покинет Париж. Имейте в виду, вы головой отвечаете за эту операцию. Позаботьтесь, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

— Какую машину вы мне даете?

— «Мерседес-202». Вы найдете его в гараже посольства. Графтон объяснит, как с ней обращаться. Вот папка, где находятся все необходимые документы, включая и ваше свидетельство о браке.

— Больше я в этом не сомневаюсь. Я действительно женат.

— «Франс матен» опубликовал ее фото и описание примет. Так что будьте осторожны. Китайцы, а возможно, и кто-то другой, будут интересоваться Эрикой.

— Значит, я должен все время опасаться ловушки? Многовато для одного человека! Впрочем, так оно и лучше. — Гирланд поднялся.

— Вот две тысячи франков. Остальное получите в обмен на информацию о Кунге. — Дорн протянул ему деньги.

— А как же мой гардероб? Вы хотите, чтобы я играл роль богатого дельца, а сами ставите меня в смешное положение. Мне потребуется по крайней мере…

— Нет! Больше вы не получите ни гроша! Диало, мой слуга, снабдит вас всем необходимым. Я уже распорядился об этом. Кроме того, я предупредил свой банк. Диало будет располагать в нем необходимым кредитом, но не вы. Надеюсь, вам ясно?

— Ваше исключительное доверие трогает меня до глубины души, — ответил Гирланд со смехом.

Дорн сделал вид, что не заметил последнего замечания Гирланда, и вынул из шкафа маленькую пластмассовую коробочку.

— Здесь находится предмет, который, вполне возможно, вам пригодится. Это радиоактивная пилюля, величиной с виноградную косточку. Пусть ваша подопечная проглотит ее. Если вы вдруг потеряете «жену», эта пилюля поможет вам найти ее.

— Потрясающе! — Гирланд взял коробочку, открыл ее и начал рассматривать крошечный черный предмет, находящийся там. — Как работает эта штучка?

— На миниатюрных транзисторах. Тело своим теплом приводит их в действие, и они начинают подавать сигналы, фиксирующиеся специальным приемником. Максимальная дальность действия около ста километров. Продолжительность работы сорок восемь часов. Спрячьте эту штуку и постарайтесь не потерять.

— Итак, вы опасаетесь неприятностей? — спросил Гирланд.

— Береженого Бог бережет. Я всегда к ним готов, и когда их не случается, бываю очень удивлен. Дай бог, чтобы я оказался не прав. Конечно, Гирланд, вы будете работать не один. Мои люди будут вас тщательно охранять. Ваша главная задача добраться до Эзе. Оказавшись на вилле, вы будете в полной безопасности.

— У меня такое впечатление, что в конце концов я честно отработаю свои деньги. Прекрасно. Я позвоню вам из Эзе.

Он вышел и направился к лифту, но в его походке уже не было той несокрушимой уверенности.

Солдат первого года службы Вилли Джексон переложил автомат в правую руку, чтобы еще раз взглянуть на часы. Было 22.10, и он глубоко вздохнул. «Еще почти два часа до смены. Но бывает работенка и похуже. Все-таки гораздо лучше разгуливать по коридору госпиталя, чем торчать в поле под дождем», — подумал он.

В коридоре появилась хорошенькая медсестра.

— Черт возьми! — пробормотал он.

Девушка, проходя мимо, слегка задела его грудью, улыбнулась и, покачивая бедрами, направилась в другой конец коридора.

Джексон был дисциплинированным и честолюбивым солдатом. Вдалбливая в его голову прописную истину о том, что в солдатских ранцах лежит маршальский жезл, сержант не терял времени даром. Перед глазами Джексона всегда был пример Эйзенхауэра, Бредли и Паттона — трех вершин человечества. Ничто не могло помешать ему стать в будущем генералом. Уже сейчас перед ним открывались прекрасные перспективы. Он участвовал в армейских соревнованиях по стрельбе и был чемпионом своего батальона по боксу. У него были все необходимые качества хорошего солдата, и именно это сослужило Джексону плохую службу.

В то время как он мысленно представлял себе те удовольствия, которые он мог бы получить в компании с очаровательной медсестрой, на его этаже остановился лифт, из которого вышел американский полковник.

Вилли благоговел перед чинами. При появлении капитана он выпячивал грудь, при виде собственного командира его бросало в пот, появление же незнакомого полковника превратило его в идиота. Его заветным желанием было получить это звание хотя бы к сорока пяти годам. Поэтому, увидев атлетически сложенного полковника, он перестал дышать и застыл на месте.

Смерк, не очень уютно чувствовавший себя в американском мундире, был слегка удивлен, натолкнувшись на часового.

— Что вы здесь делаете? — грозно спросил он солдата.

— Охраняю коридор, господин полковник.

По щекам Джексона струился холодный пот. Еще ни разу за всю его военную карьеру к нему не обращался с вопросом ни один из высших офицеров.

— В какой палате находится генерал Вейнрайт?

— В 147-й палате, господин полковник.

— Вы охраняете его палату?

— Нет, господин полковник, я охраняю палату 140.

Смерк вздохнул с облегчением. Он не рассчитывал получить нужные сведения так легко.

— Ах, да, я что-то слышал об этом. Вы свободны, вольно.

Джексон вздохнул с облегчением. Полковник между тем продолжал свои расспросы:

— А что это за женщина? Вы ее видели?

— Нет, господин полковник.

— А как чувствует себя генерал Вейнрайт?

— Не знаю, господин полковник…

— Должен сказать, что в ближайшем будущем у вас есть все возможности стать младшим командиром, — сказал Смерк, которого уже начинала забавлять комичность ситуации. — Так в какой палате лежит эта старая свинья Вейнрайт?

Джексон обалдело заморгал глазами. Вейнрайт был боевым офицером, что заставляло вдвойне уважать его. Фраза полковника совершенно сбила его с толку.

— Палата 147, господин полковник.

Смерк направился в указанном направлении. Вдруг он резко остановился и обернулся к Джексону.

— Боже мой! — проговорил он. — Мне, кажется, нужна помощь.

— К вашим услугам, господин полковник!

— Я забыл в машине свой портфель. Принеси его мне.

Джексон без раздумий сделал поворот крутой, пробежал три шага по направлению к лифту, потом остановился.

— Извините, господин полковник, но я же нахожусь на посту!

Смерк едва не разразился смехом, настолько у Джексона был ошалелый вид, но сдержался и сказал отеческим тоном:

— Я снимаю вас с поста, приятель. Я победу в коридоре, а вы отправляйтесь за портфелем.

— Слушаюсь, господин полковник!

Солдат вызвал лифт, вошел в кабину и исчез.

Минуту спустя он вышел из здания госпиталя. «Джип» полковника стоял шагах в двадцати от входа в госпиталь, в плохо освещенном месте. Но Джексон все же рассмотрел опознавательные знаки американской армии. Он подбежал к машине, возле которой стояли и разговаривали два американских солдата.

— Где портфель полковника? — спросил он.

— Посмотри на заднем сиденье, — ответил один из солдат.

Дальше события развивались в таком стремительном темпе, что Джексон впоследствии так и не смог восстановить их в памяти. Солдат, отвечавший ему, нанес сильнейший удар, а второй подхватил падающий автомат и положил на капот джипа. Затем два «американских» солдата уложили Джексона в джип и прикрыли сверху брезентом. Кордак, переодетый американским солдатом, взял лежащий на капоте автомат, подхватил объемистый кожаный портфель и вошел в двери госпиталя. Удачно проскочив мимо дремлющего портье, машинально ответившего на его приветствие, он поднялся в лифте на четвертый этаж.

Смерк в это время расхаживал по коридору.

— Все в порядке?

— Как по маслу, — Кордак утвердительно кивнул головой.

Он передал портфель, а сам занял место часового. Смерк зашел в туалет и через минуту вышел уже в халате врача. На шее его висел стетоскоп, а в руках он держал шприц и ампулу. Полковник исчез, а его место занял обычный врач.

— Найдите тележку для перевозки больных. Она должна находиться где-то на этом этаже, — сказал он Кордаку, а потом толкнул дверь палаты 140. Свет ночника позволял разглядеть роскошные волосы цвета меди, обрамлявшие очаровательное бледное лицо. Когда Смерк вошел в палату, женщина повернула голову в его сторону.

— Добрый вечер, — сказал он. — Я пришел, чтобы сделать вам укол. Снотворное позволит вам провести спокойную ночь, и завтра вы будете совершенно здоровы.

Больная ничего не ответила. Без всякого удовольствия она смотрела, как он готовит инъекцию.

— Все будет прекрасно, — сказал Смерк успокаивающим голосом и ввел иглу ей в вену. — Я не причиню вам ни малейшего вреда…

Как обезьяна, Жожо карабкался по водосточной трубе. На уровне третьего этажа он остановился, чтобы перевести дыхание. Внизу на тротуаре был виден силуэт Саду, нервно расхаживавшего взад и вперед возле машины. Около входа в госпиталь остановилась санитарная машина. Человек очень высокого роста вышел из нее. На нем был надет белый халат.

Жожо не обратил на это никакого внимания. Он смотрел на карниз четвертого этажа, нависавший в трех метрах над его головой. Затем он снова начал карабкаться по водостоку. Но продвигаться становилось все труднее и труднее, так как труба становилась все более скользкой. Вдруг он почувствовал, что вот-вот упадет. Несмотря на все усилия. Жожо сползал вниз. Его спина покрылась испариной. Но случай был на его стороне. Метром ниже скольжение прекратилось. Жожо улыбнулся. Смерть больше не пугала его. Как необходимый атрибут она входила в его ремесло.

Стоя внизу, Саду видел, как Жожо начал скользить, и испугался еще больше, чем он. Потом он увидел, что Жожо перестал скользить и вновь начал карабкаться вверх. На сей раз он благополучно достиг пятого этажа.

Несколько медсестер вышли из здания госпиталя и, весело болтая, направились к общежитию. По дороге они должны были пройти мимо машины Саду, и сердце его бешено забилось от страха. Он забился в угол машины, а когда девушки прошли мимо, дрожащей рукой зажег сигарету.

По его расчетам Жожо должен был уже добраться до карниза пятого этажа и отыскать палату, в которой находилась Эрика Ольсен. Однако на пятом этаже не было палаты номер 112. Жертва солгала. Убийство было напрасным.

Жожо все еще занимался эквилибристикой, когда к зданию госпиталя подъехал черный «мерседес», из которого вышел Гирланд. Хлопнув дверью, он посмотрел на санитарную машину, но не придал ей ровно никакого значения, что, конечно, было естественным, так как машина стояла у госпиталя. В вестибюле было полутемно и пусто.

— Что вам угодно, месье, — спросил портье недовольным тоном. В такое неподходящее время всех посетителей встречали не очень вежливо.

— Мне нужен доктор Форрестер.

— Его нет в госпитале. Он уже уехал домой.

— Я приехал за своей женой, мадам Гирланд. Вас предупредили?

Портье, маленький человек с отечным лицом, стал более приветливым. Кто в госпитале не интересовался дамой с вытатуированными иероглифами.

— Вы имеете в виду больную с полной потерей памяти?

— Да. И, пожалуйста, не будем терять времени. Кто занимается ею?

Портье полистал журнал.

— Минуточку… У меня есть особое распоряжение относительно этой больной… Вот оно… Вы действительно Гирланд?

— Да. Вот документы.

— Прекрасно. За мадам Гирланд ухаживает мадемуазель Рош. Я позвоню ей, чтобы она спустилась.

Гирланду мучительно хотелось закурить, чтобы заглушить голод, но он все же сдержался. Желудок его был пуст с самого утра. Выйдя от Дорна, он отправился в гараж, где ему показали «мерседес». Потом он заскочил домой, чтобы захватить кое-какие необходимые вещи. Сразу же после этого он направился в госпиталь. Среди всех этих хлопот не нашлось времени ни на обед, ни на ужин. А впереди у него еще было долгое путешествие в компании с девицей, потерявшей память. Да еще, вероятно, с китайцами на хвосте.

Из лифта вышла молоденькая медсестра лет двадцати, ее свежее миловидное личико сразу понравилось Гирланду.

— Вы приехали за мадам Гирланд? — спросила она.

— Да, мадам.

— Доктор Форрестер предупредил меня. Ваша машина здесь?

— Да. Но как чувствует себя… моя жена? В состоянии ли она выдержать поездку?

— Конечно. Доктор Форрестер очень доволен ею. К тому же, я думаю, вы не повезете ее очень далеко?

— О, что вы… каких-то два шага…

— Идите за мной, месье Гирланд. Мы все здесь очень заинтригованы. Скажите, зачем вы сделали жене такую татуировку?

Гирланд как можно серьезнее посмотрел на девушку.

— Представьте, я здесь совершенно ни при чем. Это старая традиция ее семьи. Вы бы видели мою тещу…

— Но это ужасно!

— Вы так думаете? А моя жена всегда очень гордится своей татуировкой и всегда готова была ее демонстрировать.

Они вошли в лифт. Джаннет Рош какой-то момент изучала взглядом своего спутника, потом вдруг разразилась заразительным смехом.

— Вы меня обманули, — сказала она.

— Немножко, — признался Гирланд.

— Вы, наверное, счастливы, что нашли жену. Потеря памяти — ужасная вещь.

— Только не для меня. Это меня устраивает. Ведь на моей совести так много дурных поступков.

Лифт остановился. Джаннет вышла первой, Гирланд за ней. Девушка широко распахнула дверь палаты сто сорок, чтобы пропустить посетителя вперед. Вдруг Гирланд почувствовал что-то неладное. Он сделал два шага и остановился как вкопанный, увидев человека в белом халате, склонившегося над больной.

— Простите, — ошарашенно сказал он.

Человек в белом халате медленно выпрямился и посмотрел сначала на Гирланда, а потом на опешившую Джаннет. К Смерку быстро вернулось его хладнокровие.

— Что вам нужно, мадемуазель, и кто этот господин?

Джаннет не так уж и давно работала в этом госпитале, однако считала, что знает всех врачей здесь. Увидев незнакомого человека, она была поражена, но уверенность, исходившая от него, сбивала с толку.

— Я муж этой больной, — сказал Гирланд. — Доктор Форрестер разрешил мне забрать ее домой.

Смерк на несколько шагов отступил от кровати, чтобы покинуть освещенное пространство.

«Этот тип работает на Дорна, — подумал он. — Где-то я уже видел его! Как видимо, предстоит хорошенькое дельце!»

— Я тоже не вижу никаких препятствий к тому, чтобы вы ее забрали. Но мы решили ввести ей сильное успокаивающее средство, и она проснется только утром. Приходите завтра, часам к восьми.

Врач в больнице — все равно что Бог. Его белая одежда, стетоскоп и непонятные речи производят на людей неизгладимое впечатление. Гирланд в этом смысле тоже не был исключением.

— Простите меня, но доктор Форрестер сказал, что я могу забрать ее сегодня вечером.

— Ничем не могу помочь. Я только что сделал ей инъекцию. Она проснется только завтра утром. Тогда вы ее и заберете, но никак не раньше.

Гирланд пожал плечами и уже сделал шаг назад из палаты, как вдруг его взгляд упал на брюки и ботинки врача. Это заставило его остановиться. Брюки имели цвет хаки, а ботинки были явно военного образца. Почти в то же мгновение в голове Гирланда пронеслись воспоминания: выжженная земля Сенегала, человек, прицеливающийся в него из винтовки.

— В таком случае, доктор, не смею больше настаивать, — сказал он примирительно. — Я приду завтра.

Он пытался оценить сложившуюся ситуацию. Человек, промахнувшийся по нему в Сенегале, был удивительным образом похож на этого врача. Гирланд открыл дверь и нос к носу столкнулся с Кордаком, катившим перед собой тележку. С завидной быстротой этот лжесолдат схватил автомат и направил его на Гирланда.

— Руки вверх!

Смерк выругался сквозь зубы, поскольку появление его помощника было явно несвоевременным. Однако он тут же бросился к Джаннет и рукой зажал ей рот.

— Если вы закричите, я сверну вам шею! — предупредил он грозно.

Кордак вошел в палату. Гирланд отступал перед ним, держа руки над головой. Затем Смерк отпустил Джаннет.

— Если я услышу хоть слово, то немедленно убью вас, — заявил он, доставая из-под халата револьвер. Указав стволом на Гирланда, он приказал: — Переложите больную на каталку!

Гирланд поставил каталку вплотную к кровати. Джаннет, бледная, как полотно, встала рядом с ним и сняла с больной одеяло.

На женщине была надета белая больничная рубашка, открывавшая ноги великолепной формы, но Гирланд был слишком занят анализом создавшегося положения, чтобы по достоинству оценить их. Ему только что удалось зажать радиоактивную капсулу между большим и указательным пальцами. Взяв больную под мышки, он приподнял ее и, сделав вид, что поскользнулся, упал на Эрику, успев засунуть ей пилюлю в рот. Гирланд горячо надеялся, что она проглотит ее.

— Осторожнее! — зарычал Смерк.

Джаннет и Гирланд переложили спящую женщину на тележку. Их взгляды встретились, и Гирланд попытался глазами как-то приободрить девушку.

В это время Жожо, найдя на пятом этаже приоткрытое окно, проник в госпиталь. Он обследовал все палаты на пятом этаже и, никого не обнаружив там, стал спускаться на четвертый этаж. Теперь, избавленный от необходимости карабкаться по скользкой трубе, Жожо чувствовал себя гораздо увереннее.

Едва только Гирланд вышел из кабинета, Дорн нажал на кнопку селектора.

— Пришлите ко мне Кермана, — приказал он и принялся терпеливо ждать. Рука его машинально потянулась за сэндвичем.

«Никто не может так прекрасно готовить сандвичи, как Мари», — подумал он. Мысли его текли спокойно. Он медленно и добросовестно пережевывал каждый кусок. Повседневные дела, состоявшие из чтения различных досье, писем, рапортов, наводили на него смертельную тоску.

В дверь постучали.

Дорн, вытирая губы, следил, как в комнату входит Джек Керман, тридцатилетний, хорошо сложенный мужчина. Он не без основания считал его лучшим среди своих агентов. Керман официально зарабатывал себе на жизнь тем, что содержал гараж недалеко от американского посольства. Его компаньоном был Джек Кодей, донжуан и весельчак, подозревавший, что его друг имеет отношение к ЦРУ. Но он был достаточно умен и предпочитал не задавать лишних вопросов, способных вызвать неудовольствие компаньона. Когда тот неожиданно исчезал, Джек вел все его дела.

При угрозе того, что события могут принять непредвиденный и опасный оборот, Дорн всегда вспоминал о Кермане.

— Садитесь, Джек, — сказал Дорн. — Хотите сандвич?

— Нет, благодарю вас, — отозвался тот. — Я как раз заканчивал обед, когда вы мне позвонили.

— Так вот, я только что нанял Гирланда. Кое-кто не будет рад этому, но у меня просто не было выбора.

Керман улыбнулся.

— Другими словами, патрон, у нас неприятности?

— Не исключено, — согласился тот. — Сейчас я вам все объясню.

Дорн вкратце изложил Керману дело Эрики Ольсен и обрисовал ту роль, которая в нем отводилась Гирлянду.

— Я думаю, все пойдет хорошо. Гирланд как раз тот человек, который как нельзя лучше подходит для подобного дела. Сейчас он в гараже. Мы дали ему «Мерседес-202», вот его номер… слушайте внимательно… машина черного цвета. Я поручаю вам следить за этим автомобилем. Но постарайтесь сделать это так, чтобы вас не заметили. Не нужно, чтобы у Гирланда сложилось мнение, будто я ему не доверяю. Однако если события примут плохой оборот, вы немедленно вмешаетесь. Я не могу допустить, чтобы мы потеряли эту женщину. — Дорн протянул Керману листок бумаги. — Передайте это начальнику гаража. Я распорядился предоставить в ваше распоряжение скоростную машину. К тому же она снабжена устройством типа радара. У Гирланда имеется радиоактивная пилюля. Надеюсь, в случае непредвиденных затруднений, он сумеет воспользоваться ею должным образом. Тогда вам не составит особого труда напасть на след. Поддерживайте контакт со мной. Я предупредил Гирланда, что китайцы, а возможно и кое-кто еще, охотятся за шведкой. Но я все же надеюсь, что нам удастся довезти ее до виллы. Но никогда ничего нельзя знать заранее. Могут случиться любые осложнения. Если вам понадобится помощь, не медлите, сразу же обращайтесь ко мне. О’Халлаген и его люди в полном вашем распоряжении. Я пока еще не ввел их в игру, поскольку они очень туго соображают для этой работы. Но если они понадобятся, вызывайте их.

Дорн вынул из ящика пачку стофранковых купюр и протянул их Керману.

— Если вам этого покажется мало, скажите сразу.

Керман пересчитал деньги и положил их в карман.

— Вполне достаточно, — улыбнулся он.

— Знаете, почему я люблю работать с вами, Джек? Вы очень осторожны. Гирланд же, напротив, всегда лезет на рожон.

— У меня ведь есть занятие, которое меня кормит, шеф. А у Гирланда такого подспорья нет. Этим все и объясняется. Но все же, шеф, это лучший наш агент.

— В этом я с вами согласен. — Дорн нахмурил брови. — Но Гирланд всегда ставит свои собственные интересы превыше всего.

— Но ведь своя рубашка ближе к телу.

— Ну ладно, Джек, не будем терять время зря. Возьмите машину и поезжайте в Нейи. Там вы найдете «мерседес» Гирланда.

Десять минут спустя, когда Дорн, прежде чем отправиться домой, запирал свой сейф, дверь широко распахнулась. В кабинет, красный от злости, влетел О’Халлаген.

— Тысяча чертей! Что случилось, Тим? — изумленно проговорил Дорн.

— Этот… этот подонок Гирланд! Он отправил на больничную койку одного из лучших моих людей!

— Не волнуйся так, Тим. Успокойся, — холодно сказал Дорн. — Так что там произошло?

— Извините меня… Но один из лучших моих людей… У него сломана ключица и три ребра.

— Кто это?

— Мак О’Брайен!

— О’Брайен? — Дорн удивленно поднял брови. — Удивительно! Я думал, что с ним никто не сможет справиться. Как же это произошло?

— Гирланд спустил его с лестницы.

— Черт возьми! Зачем он это сделал?

— Дело в том… О’Брайен и Брукман должны были пригласить его к вам. Вполне возможно, что они были… не совсем вежливы. Но кем же считает себя этот Гирланд? Я требую вашего вмешательства…

— Вы совершенно правы, Тим, — сказал Дорн, улыбаясь. — Но должен признаться, это происшествие меня весьма утешает. Гирланд долгое время находился в бездействии и мог утратить квалификацию. Но теперь я вижу, что мои опасения попросту чепуха. Чтобы отправить на больничную койку такого детину, как О’Брайен, нужно иметь недюжинную силу и ловкость. Я напрасно сомневался в правильности своего выбора. Гирланд по-прежнему в прекрасной форме.

О’Халлаген открыл рот от удивления, но потом решил изменить тактику.

— Он разделался с ним, как с малым ребенком, — уже несколько более спокойно заметил он. — Но я все же вынужден буду подать официальную жалобу.

— Хорошо, — согласился Дорн. — Я приму ее. Этот Гирланд — отъявленный негодяй, но есть ситуации, в которых он просто незаменим. Керман будет подстраховывать Марка. Вполне возможно, Гирланду понадобится помощь. В этом случае он обратится к вам. Что вы еще хотите сказать?

Капитан пожал плечами. Он понял, что его жалоба так и останется пустым звуком, однако, давно зная Дорна, не настаивал на своей точке зрения.

— Мы пытались разузнать все об этой шведке, — сказал он. — Из Пекина нам сообщили, что любовница Кунга исчезла 23 мая. В этот день одинокая женщина, описание которой полностью совпадает с описанием Эрики Ольсен, села в поезд Пекин — Гонконг. Два дня спустя она же купила билет на самолет, направляющийся в аэропорт Орли. Путешествовала она под именем Ноэми Хилл.

В Париж Ольсен прибыла 1 июня. Мы показывали ее фотографию всем служащим, работавшим в тот день в аэропорту. Один из таможенников опознал ее. К несчастью, в Орли след ее потерялся. Чем она занималась до 4 июня, когда мы обнаружили ее, установить не удалось. Согласно сведениям, Ольсен прибыла в Париж с двумя тяжелыми чемоданами. Но когда ее нашли, при ней не оказалось даже сумочки. Следовательно, ее багаж где-то находится. Вполне возможно…

— Если она остановилась в каком-нибудь отеле, то о ее исчезновении уже давно знала бы полиция, — перебил его Дорн. — Даже если она ушла из отеля без вещей. Скорее всего, она остановилась у друзей.

— Что же, я продолжу поиски. Когда вы собираетесь забрать ее из госпиталя?

— Как раз сейчас Гирланд и занимается этим. Керман должен сразу же сообщить о результатах.

Не успел О’Халлаген выйти из кабинета, как позвонил Керман и сообщил о событиях, которых Дорн совсем не ожидал.

Внимательно прислушиваясь, Жожо спускался по лестнице. Дойдя до четвертого этажа, он вдруг замер на месте. В нескольких шагах от него стоял солдат с автоматом.

«Прекрасно, — сказал он себе. — Значит, эта женщина находится именно здесь!» Однако он побоялся напасть на хорошо вооруженного солдата и предпочел снова подняться на пятый этаж, чтобы по водосточной трубе спуститься на четвертый и, двигаясь по карнизу, обследовать все палаты. Так он сможет легко обнаружить жертву.

— Откройте лифт, — приказал чей-то голос.

Жожо рискнул слегка высунуться из-за угла и увидел каталку с лежащей на ней блондинкой. Тележку толкал высокий, атлетически сложенный человек. Сзади него шел американский полковник с револьвером в руке. Это шествие замыкала медсестра, чье искаженное лицо позволило Жожо понять смысл происходящего.

— Не вздумайте внизу совершить какую-нибудь глупость, — предупредил Смерк Гирланда. — При малейшем подозрительном движении я всажу вам в голову все пули.

— Подчиняюсь силе, — спокойно сказал Гирланд. — На сей раз вы выиграли.

— Тем лучше для вас. Дорн, видимо, совсем выжил из ума, если рискнул доверить вам такое дело, — усмехнулся Смерк.

— Но я еще не выжил из ума, чтобы позволить вам продырявить меня. Особенно за те деньги, что мне платят. Вы хотели получить эту девицу? Вот и отправляйтесь с ней куда вам заблагорассудится. А меня оставьте в покое, я выхожу из игры.

Джаннет всхлипнула. Заметив это, Гирланд обратился к ней:

— А ты, малышка, закрой свой хорошенький ротик. Ты не несешь за это никакой ответственности.

— Мадемуазель, — приказал Смерк, — везите тележку к машине. Кордак, внимательно наблюдай за ней. А вы, Гирланд, поедете со мной. Вы должны подписать пропуск. Но помните, при малейшей опасности я прострелю вам голову.

Гирланд и медсестра молча повиновались.

— Я забираю свою жену, — сказал Гирланд портье, с удивлением смотревшему на автомат Кордака. — Нужно, чтобы я подписал какие-нибудь бумаги?

— Да, вы должны расписаться в журнале. Но что означает весь этот маскарад?

— Я занимаю достаточно высокое положение в обществе и попросил посольство выделить мне охрану.

— В таком случае, все в порядке.

Портье, так ничего и не поняв толком, протянул Гирланду журнал, в котором тот расписался. Смерк спрятал свой револьвер, едва только вышел из лифта, но Кордак оставался настороже.

Минуту спустя больная и ее эскорт были уже возле санитарной машины, рядом с которой их ожидал Малих.

Джек Керман остановил свой могучий «ягуар» шагах в тридцати от входа в американский госпиталь. Он видел, как в санитарную машину укладывали больную, затем туда же сели Гирланд, медсестра, человек в гражданской одежде очень высокого роста, солдат с автоматом и американский полковник.

«Это похоже на похищение», — подумал он и включил радар.

Санитарная машина отъехала от здания госпиталя.

Тридцать секунд спустя Керман завел свой мотор, и в то же мгновение маленькая светящаяся точка появилась на экране радара. Он с облегчением вздохнул и улыбнулся. Да, Гирланд парень что надо, все же исхитрился дать больной капсулу. Теперь ситуация значительно упростилась. Он подождал еще несколько секунд, потом включил первую скорость, выехал на бульвар Виктора Гюго и взял направление, руководствуясь сигналом радара.

Из своей машины Саду видел, как в санитарную машину уложили блондинку, но не обратил на это никакого внимания, так как с трепетом ожидал появления Жожо, надеясь услышать от него сообщение о смерти жертвы. Саду было страшно. Он курил сигарету за сигаретой и не сводил взгляда с дверей госпиталя.

Озадаченный Жожо снова поднялся на пятый этаж. Он был в ярости, так как знал, что Иет Сен не очень церемонится с неудачниками.

«Как же найти выход из этого положения?» — спрашивал он себя, входя в лифт, который должен был доставить его на первый этаж. Оказавшись в вестибюле, он с независимым видом прошел к двери. Снова задремавший портье не обратил на него никакого внимания. Десять секунд спустя Жожо уже сидел в машине рядом с Саду.

— Все прошло удачно? — спросил Саду.

— Нет! Медсестра солгала. На пятом этаже не было ни одной женщины.

Жожо вспомнил каталку, которую втолкнули в лифт, но решил об этом промолчать.

— Наша операция была плохо организована и потому обречена на неудачу, — сказал он. — Завтра начнем все сначала.

— Завтра! — Саду выругался, — Завтра уже будет поздно. Эта женщина должна была умереть сегодня! Надо вернуться и начать все сначала.

— Нет, так дело не пойдет, — Жожо почесал затылок. — Я не могу обшарить все палаты в этом госпитале. Скажите мне, в какой именно находится эта женщит на, а я уж выполню все остальное.

Саду почувствовал, как вокруг него все рушится. Его первое серьезное задание было провалено, а это означало, что он мог немедленно потерять доверие Иет Сена и, как следствие, лишиться Жемчужины. А это уже была катастрофа.

— Нет, мы обязательно должны вернуться, — сказал он, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Мы должны во что бы то ни стало найти эту женщину!

Жожо был в безвыходном положении и, после недолгого размышления, решил сказать правду.

— Это бесполезно. Дело провалилось. Ту женщину увезли из госпиталя. Я сам это видел.

— Кто увез? — Саду обернулся к Жожо.

— Американцы.

— На санитарной машине? Почему же ты не сказал этого мне сразу?

— Не дери понапрасну глотку… Не хотелось огорчать тебя, потому и промолчал.

Саду изо всей силы влепил Жожо пощечину.

— Подонок! Если бы ты сказал это сразу, еще можно было бы попытаться догнать эту машину. Мне даже и в голову не могло прийти, что наша блондинка находится там.

На минуту воцарилось молчание, затем Саду завел мотор и на сумасшедшей скорости направился к центру Парижа. Жожо вытирал свой разбитый нос. У него возникло острое желание всадить свой нож в водителя, но он сумел подавить первый порыв.

— Куда ты несешься? На кладбище, что ли?

— Заткнись! — в ярости выкрикнул Саду.

Жожо пожал плечами и умолк. Неудача мало беспокоила его. «У, голубчик, я верну тебе эту пощечину, и с процентами», — злобно думал он.

Десять минут спустя они без всяких приключений добрались до улицы Риволи. Саду открыл дверь своего магазинчика и втолкнул Жожо вовнутрь. Жемчужина Куо ждала их, сидя в кресле. Она вопросительно посмотрела на вошедших.

— Он не смог ее найти… Американцы увезли ее неизвестно куда. Этот мерзавец упустил ее. Теперь мы даже не знаем, где она может находиться.

Жемчужина встала, устремив взгляд своих огромных глаз на Жожо.

— Что произошло? Почему все так получилось?

Жожо кратко рассказал ей обо всем происшедшем: как медсестра дала им ложные сведения, об ударе ножом и о тщетных поисках на пятом этаже.

— Я и подумать не мог, что она сказала неправду, — заключил Жожо. — Операция была плохо организована. Вот в чем причина неудачи.

— Хорошо. Саду, ты должен сообщить Иет Сену, что женщину увезли еще до вашего появления. Скажи ему, что ты постараешься как можно скорее узнать, где она находится…

— Как же я смогу это сделать? — Саду вытер пот, обильно струившийся у него по лицу.

— Это мое дело. Я знаю одного человека, хорошо осведомленного о всех делах американцев.

Саду посмотрел на Жемчужину с подозрением.

— Кто этот человек?

— Тебе это совсем не обязательно знать. Теперь буду действовать я. А ты иди к телефону и позвони Иет Сену. Твоя машина здесь?

— Да… Но куда ты направляешься?

Куо молча прошла в спальню и через несколько минут вышла, одетая по-дорожному.

— Скажи, наконец, куда ты направляешься? — Саду был взбешен. Он преградил Куо путь, однако она коротким взглядом заставила его освободить дорогу.

Гирланд был весьма удивлен, заметив возле санитарной машины Малиха. Однако он быстро овладел собой.

— Вот так сюрприз! — воскликнул он. — Да ведь это мой старый приятель Малих! А я-то целый год тешил себя мыслью, что вы мертвы…

Малих бросил на него холодный взгляд своих зеленых глаз.

— Меня не так-то легко отправить на тот свет, — ответил он. — Садитесь в машину и молчите.

Гирланд с философским видом, пожал плечами, а потом, удостоверившись, что автомат Кордака по-прежнему направлен ему в спину, забрался в машину.

— И вы тоже, — приказал Малих Джаннет.

Гирланд галантно протянул руку девушке, но та отказалась от его помощи и самостоятельно влезла в машину. Малих последовал за ней, закрыв за собой дверь. Место водителя занял Смерк, а рядом с ним расположился Кордак. Машина рванулась с места и, включив фары и сирену, помчалась в направлении Парижа.

— Как же вам удалось выбраться целым и невредимым из того осиного гнезда, куда я вас заманил? — спросил Гирланд Малиха. — Я уже и не надеялся когда-либо увидеть вас.

— Но ведь не только у вас был вертолет, — сказал Малих. — Впрочем, это слишком старая история… Вы как будто стали мужем этой нордической красавицы, — продолжал он, взглянув на спящую женщину. — Куда вы хотели ее увезти?

— Дорн приготовил ей комнату в посольстве США. Мне предстояла очень интересная работа. Ухаживать за этой дамой, чтобы она открыла мне свое сердце, а заодно и мысли. А что вы собираетесь с ней делать?

— Это уже наше дело.

— Ужасно трудно с вами работать, дружище, — Гирланд снисходительно улыбнулся. — Вы все принимаете всерьез. Ох уж эти русские!.. А что вы собираетесь сделать со мной, когда я, благодаря вам, лишился работы? Впрочем, у меня есть идея. Возможно, мы заключим небольшую сделку. У меня ведь довольно много достоинств. А вы, Малих, к сожалению, не умеете обращаться с женщинами. Что будет, если, выполнив свою миссию, я передам полученные сведения не Дорну, как он надеется, а вам? В конце концов, Китай так же враждебен вам, как и нам. Естественно, я не работаю бесплатно, но, думаю, вы не испытываете недостатка в деньгах. Советую подумать над моим предложением. Э, да что говорить, я сговорчивый человек. За тридцать тысяч франков я согласен работать на вас. Ну, что скажете?

— Вы подлец! — воскликнула Джаннет, потрясенная таким цинизмом. — Как можно так бессовестно продаваться!

— А тебе, малышка, я, кажется, советовал не совать свой носик в чужие дела, — ответил Гирланд. — Твоим мнением никто не интересуется… Ну, так что скажете, Малих?

Тот лишь бросил на него презрительный взгляд.

— Я скорее доверюсь гремучей змее, чем такому субъекту, как вы… И не беспокойтесь обо мне. Я и без вашей помощи справлюсь с этой женщиной. Что меня действительно удивляет, так это то, что Дорн поручил вам такое ответственное дело.

— В этом вы совершенно правы. Я и сам удивлен. Но, видите ли, Дорн чересчур доверчивый тип. Так вы решительно не хотите заключать со мной джентльменский договор? Нет! Тем хуже для вас. Но что же тогда вы собираетесь со мной сделать?

Машина проскочила сквозь тоннель и выехала на западную автостраду.

— Через некоторое время мы остановимся и высадим вас. Так что можете отправляться к Дорну и доложить о своей неудаче. Но смотрите, не попадайтесь мне больше на дороге. Это я советую вам чисто по-дружески… Мне не поручали убивать вас… Но вряд ли я смогу долго противиться своему желанию.

— Понятно, приятель, — Гирланд притворно вздрогнут. — Ни за какие сокровища на свете я не хотел бы вводить вас в такой соблазн. А как вы собираетесь поступить с этой хорошенькой медсестрой?

Малих взглянул на девушку и равнодушно пожал пленами.

— Я высажу ее вместе с вами. В качестве дополнительной информации могу сообщить, что рядом с тем местом, где мы высадим вас, нас будет ждать другая машина. Не советовал бы вам терять время на преследование.

— С какой стати! Моя работа закончена. Я пришел, увидел и… был побежден. К счастью, я уже успел получить задаток, а все остальное — забота Дорна.

Малих глубоко вздохнул. Цинизм Гирланда и его легкомыслие смущали его. Сам он серьезно относился к поручаемым ему заданиям и был готов не задумываясь пожертвовать жизнью ради интересов своего государства.

Было половина двенадцатого. Из прекрасного проигрывателя лились последние аккорды Второй симфонии Моцарта, когда звонок в дверь заставил Вольфганга Вольверта подняться с кресла.

Этот пожилой низкорослый человек с румяным лицом жил на последнем этаже роскошного особняка на улице Зингар, откуда открывался прекрасный вид на Париж. Он в свое время купил эту трехкомнатную квартиру за деньги, оставленные его отцом, ловким коммерсантом, занимавшимся продажей китайцам американских товаров. Вольверт-старший хотел, чтобы и сын занялся его делом, но Вольверт-младший после бесконечных занятий на разных факультетах стал специалистом с мировым именем в области китайских нефритовых изделий.

После смерти отца Вольфганг очень разумно поместил свой капитал. Он вообще разумно вел свои дела, посещая аукционы, публикуя различные статьи о китайском нефрите, а при случае сотрудничая с Дорном, который, несмотря на всю антипатию к Вольверту, ценил его специальные знания.

Вольфганг Вольверт был зачислен в штат ЦРУ в качестве эксперта по китайским вопросам и после тщательной проверки был допущен к работе. К сожалению, сотрудники ЦРУ, проверявшие кандидата, были настолько ослеплены его знаниями и культурой, что не удосужились копнуть поглубже. В противном случае его бы и на пушечный выстрел не подпустили бы к разведке.

Вольфганг Вольверт испытывал непреодолимую страсть к восточным женщинам, а его сексуальные вкусы привели бы в ужас любого европейца.

Услышав звонок, Вольверт, недовольно ворча, отложил том Фишера и, пройдя через роскошно обставленный салон, открыл входную дверь.

Изящная фигура, закутанная в белый плащ, вызвала у него приятное удивление.

— Жемчужина!.. Моя маленькая! — проговорил он с восхищением. — Что вы здесь делаете? Ведь вы промокли до нитки! Заходите же скорее…

Жемчужина — а это действительно была она — ответила Вольверту очаровательной улыбкой и вошла в квартиру.

Взволнованный красотой своей посетительницы, Вольфганг провел молодую женщину в гостиную и включил проигрыватель.

Впервые он встретил Жемчужину несколько месяцев назад в одном из китайских ресторанов, где он был завсегдатаем. Он позволил себе смелость сесть рядом с ней, и они закончили обед вместе. При выходе из ресторана она вдруг сделала ему неожиданное предложение:

— Люди вашего типа так редки, — сказала она. — Мне бы хотелось оказаться в ваших объятиях. Может быть, вы пойдете вместе со мной?

Вольверт, весьма ошеломленный такой удачей, но достаточно самоуверенный, чтобы считать это вполне естественным, тотчас согласился и отправился вместе с ней в маленький отель на улице Кастельяно.

Вьетнамка попросила у портье ключ, бросив ему при этом многозначительный взгляд. Это не ускользнуло от внимания Вольверта, но он был слишком взволнован, чтобы придать таким вещам какое-то значение. «Возможно, это будет самым приятным приключением моей жизни», — думал он, поднимаясь вслед за девушкой по лестнице. Час спустя, покидая отель, Вольверт все еще находился под влиянием чар Жемчужины. «Западные женщины ничего не понимают в искусстве любви, — уже окончательно решил он. — Только восточные женщины способны добиться полного слияния двух существ».

После этого он еще раза три встречался с Жемчужиной, и она водила его в тот же отель, но ее искусство никогда не обновлялось. Эта монотонность заставила Вольверта пойти на разрыв с ней. Бешеный темперамент одной хозяйки ресторана в Орли некоторое время занимал его. Потом он познакомился с индийской студенткой, чрезвычайно серьезной девушкой, изучавшей в Сорбонне французский язык. У нее не было опыта ее предшественниц, но это с лихвой возмещалось молодостью и темпераментом. Затем у него появилась голландка, хотя ее замашки он не мог вспоминать без брезгливости. Ему, неспособному причинить боль женщине, был непонятен ее мазохизм. Очень быстро расставшись с ней, Вольверт на некоторое время приутих.

— Я так долго не имел счастья видеть вас, — сказал он Жемчужине, слишком уверенный в своих мужских достоинствах, чтобы насторожиться столь странному визиту. — Но как вы узнали мой адрес?

Жемчужина сняла свой промокший плащ и грациозно присела на ручку кресла. Вольверт с восхищением рассматривал обольстительное видение.

— Я хочу знать, где находится Эрика Ольсен, — сказала Жемчужина, игнорируя вопрос хозяина квартиры.

Вольверт раскрыл рот от удивления.

— Что вы сказали? — переспросил он. — Я что-то не понял.

— Где находится Эрика Ольсен, шведка, потерявшая память? Дорн только что забрал ее из американского госпиталя. А поскольку вы работаете на него, вам, возможно, известны детали операции. Моим друзьям очень надо это знать.

Вольверт сразу же пришел в себя. Он протянул руку в сторону дверей и сказал:

— Вон! Я ни секунды не собираюсь терпеть вас здесь. Убирайтесь немедленно, либо я вызову полицию!

Он заикался от охватившей его ярости.

Мгновение Жемчужина изучала его холодным взглядом, потом открыла сумочку и вынула пять фотографий, отпечатанных на глянцевой бумаге.

— Посмотрите на эти снимки, — с невозмутимым видом сказала она. — Хотите вы, чтобы их получили ваши друзья? Парочку я смогу послать Дорну. То-то удивится старичок! Хорошенько посмотрите и подумайте.

Вольверт почувствовал себя уничтоженным. Он вырвал фото из рук Жемчужины и буквально обомлел. Никогда еще он не казался себе таким омерзительным. Его нагота была отталкивающей. Фотограф искусно скрыл лицо девушки, но Вольверт легко узнал: тело Жемчужины.

— Где находится Эрика Ольсен?

— Я этого не знаю. Мне было известно, что она находилась в госпитале, но о том, что ее собираются увезти оттуда, я ничего не знал.

— В таком случаев вам придется ее разыскать.

— Но как я могу это сделать? Ведь Дорн мне не скажет. Бесполезно даже спрашивать его об этом. Поймите же!

— Но вы все равно поможете мне найти ее. — Она вынула из сумочки маленькую плоскую коробочку. — Вот миниатюрный микрофон на присосках. Ваша задача очень проста. Зайдите к Дорну и и прикрепите этот микрофон у него под столом. Остальное уже наше дело. Если завтра к десяти часам микрофон не будет в нужном месте, фотографии будут разосланы по известным вам адресам. У меня они имеются в достаточном количестве. А эти вы можете оставить у себя, как память о моем посещении.

Она встала, накинула на плечи плащ и, улыбаясь, вышла из комнаты. Вольверт, не двигаясь, следил за тем, как она уходит. Коробочка с микрофоном осталась на столе.

Приблизившись к пересечению с автострадой, ведущей в Виль Д’Аврей, Смерк затормозил.

— Высадим их здесь, — сказал он. Машина остановилась. Проливной дождь барабанил по крыше автомобиля. Малих вытащил пистолет и направил его сначала на Джаннет, потом на Гирланда.

— Выходите, — приказал он. — И без глупостей.

— Вы хорошо подумали? — быстро спросил Гирланд. — Вы полностью отвергаете мое предложение? Для вас это было бы прекрасное помещение денег.

— Убирайся! — прикрикнул на него Малих со злобой в голосе.

Джаннет уже выбралась из машины под дождь, в мгновение ока промочивший ее белую блузку. Гирланд пожал плечами и тоже выбрался из машины, хлопнув дверцей.

— Не прикасайтесь ко mhq, вы мне отвратительны! — крикнула Джаннет, видя, что Гирланд протягивает ей руку. — Вы не мужчина…

— Однако моя мать нисколько в этом не сомневалась, — ответил Гирланд легкомысленным тоном. — Иначе она вряд ли назвала бы меня Марком… Но этот дождь просто ужасен, а нам нужно преодолеть приличное расстояние, чтобы вернуться в город.

— Вернуться в город? И вы не попытаетесь задержать этих людей? На ваших глазах похитили женщину, а вы собираетесь вернуться в город!

— Мой бог, если у вас есть план действий, то не медлите, поскорее выкладывайте его. А то этот проклятый дождь уже льет мне за шиворот!

— Надо остановить какую-нибудь подходящую машину и попытаться догнать их.

— Надо же! Какая гениальная идея!

Он посмотрел на девушку, явно забавляясь. Джаннет сердито топнула ногой. Гирланд между тем открыто забавлялся:

— Может, у вас и револьвер имеется в корсаже?

— Тогда остановите машину и предупредите полицию!

— Это уже куда реальнее. Давайте попробуем это сделать.

Он вышел на шоссе, на котором как раз показался свет фар. Когда машина приблизилась, он отчаянно замахал руками, но та пронеслась мимо, забрызгав его грязью.

— Мерзавец! — пробормотал Гирланд. — Трудновато с этими французами. Они боятся, что их хотят ограбить… Вот еще какая-то машина, — он встал посреди шоссе, скрестив руки над головой. — Если этот тип отправит меня на тот свет, не забудьте, что я предпочитаю живые цветы.

Гирланд напрягся и был готов в любой момент отскочить в сторону, если машина не захочет остановиться. Раздался визг тормозов.

— Он остановился, а это уже кое-что, — сказал Гирланд и бегом помчался к могучему «ягуару», остановившемуся у обочины. Джаннет побежала за ним. Из машины высунулась голова Кермана.

— Я так и думал, что они вас отпустят, — сказал он. — Быстрее садитесь. Благодаря вашей капсуле я слежу за ними.

Гирланд открыл заднюю дверь и втолкнул Джаннет в машину. «Ягуар» ринулся вперед. Гирланд уставился на маленький экран приемника.

— Сбавь немного скорость, — сказал он. — Они остановились. Наверное, меняют машину. Малих предупреждал меня об этом.

Керман затормозил. Гирланд несколько мгновений изучал неподвижный сигнал, потом дал команду медленно двигаться.

— Черт возьми, вот уж чего в жизни не ожидал! Однако эта старая лисица Дорн не доверяет своему лучшему сотруднику… Он установил за мной слежку, негодяй!

— Он не ошибся, как я вижу, — отозвался Керман. — Вы упустили свою блондинку.

— К несчастью, это действительно так. Помните тот памятный день, когда вы на вертолете спасли меня? Мы бросили Малиха без малейшей надежды на спасение, но его спас другой вертолет. И он теперь руководит операцией.

— Не может быть! — Керман удивленно присвистнул.

— И тем не менее это именно так.

— Нужно немедленно предупредить Дорна.

Сигнал на экране вновь начал перемещаться. Машина с Эрикой удалялась.

— Они снова тронулись, — сообщил Керман. — Возьмите руль, а я вызову шефа.

Они поменялись местами. Керман занялся радиотелефоном, а Гирланд на большой скорости погнал «ягуар» вперед.

— Мне кажется, шеф настроен довольно скептически, — заметил он, слушая разговор Кермана с Дорном.

— Он считает вас виновником неудачи. Спрашивает, не нужна ли нам помощь. Хотите, чтобы я вызвал ребят О’Халлагена?

— Если он это предлагает, следовательно, руководство операцией пока остается за мной. А это уже хороший знак… Нет, скажите, что нам никто не нужен. Надеюсь, вы составите мне компанию?

— А как вы думаете?

— Прекрасно, — Гирланд улыбнулся. — Сообщите шефу, что мы справимся собственными силами.

Керман снова вызвал Дорна, переговорил с ним несколько минут, а затем сказал Гирланду:

— Это его устраивает только наполовину. Могу предложить пари, что он все же подсунет нам парней О’Халлагена.

— Пусть сначала найдут нас.

— Внимание! — предупредил Керман. — Они поворачивают. Нет никаких сомнений, они возвращаются в Париж.

Гирланд затормозил. Вскоре с ними разминулся мчащийся на бешеной скорости «Пежо-140». Керману даже показалось, что он различил светлую шевелюру Малиха. В любом случае, сигнал на экране не оставлял никаких сомнений, что в этой машине находилась Эрика Ольсен.

— Следуйте за ними и прибавьте скорость, — сказал Керман.

Гирланд через несколько минут довел скорость машины до ста пятидесяти километров в час.

— Наш маленький дружочек совсем затих, — сказал он. — Как там она?

Керман обернулся и увидел, что девушка дрожит от холода.

— Вам не очень страшно, мадемуазель?

— Нет! Нет! Все хорошо, — поспешно ответила она.

— Но, похоже, вы совсем замерзли.

— Это врожденное, — пошутил Гирланд. — Она, видимо, и родилась замороженной. Представьте, она совсем недавно спрашивала, мужчина я или нет.

— Дурак! — воскликнула Джаннет. — Как я ненавижу вас!

— Осторожнее, милашка, не забывайтесь, что от любви до ненависти один шаг, — засмеялся Гирланд.

«Пежо» затормозил при въезде в Мальмезон, потом повернул направо и проехал по великолепной, окаймленной столетними платанами аллее. Фары автомашины высветили прекрасный домик в стиле барокко.

Женщина, одетая в мужскую рубашку красного цвета и черные брюки, вышла на крыльцо. Это была Марина Дорийская. Женское коварство и изворотливость сочетались в ней с мужской силой и решительностью. Даже Малих, ненавидевший Марину, относился к ней с большой осторожностью.

— Вот ваша пациентка, — сказал он, вылезая из машины. — Сейчас она находится под действием сильного снотворного, но, думаю, к утру она придет в себя.

— Несите ее в дом, — распорядилась женщина грубым голосом. — За вами следили?

— Следили? За кого вы нас принимаете? — Малиха задело такое предположение. Хотя он считал любого мужчину значительно способнее любой женщины, но все же вынужден был признать, что эта мегера работает куда лучше, чем большинство агентов-мужчин.

Марина бросила на него презрительный взгляд своих глубоко посаженных глаз.

— Вы ведь имеете дело с Дорном, — сказала она. — Не вздумайте недооценивать его.

Мне прекрасно известно, с кем я имею дело, и не вам меня учить, — ответил Малих. — Займитесь этой женщиной и не разводите пустые разговоры.

— Вам лучше поскорее избавиться от этой машины, — продолжала Марина, ничуть не задетая грубостью своего коллеги. — Она может быть опознана.

— Здесь командую я, — зло сказал Малих. — Повторяю, займитесь вашей подопечной.

Марина наградила его долгим презрительным взглядом, повернулась и вошла в дом. Малих следил за ней глазами, полными ярости. Однако он понимал, что она права — их вполне могли засечь, и тогда машина выдаст местоположение Эрики Ольсен.

— Что будем делать? — спросил Смерк.

— Надо действительно поскорее избавиться от этой машины. Так будет надежнее. Кто, «кроме Кордака, останется охранять дом?

— Трое самых надежных моих людей.

Малих несколько помедлил, вспомнив предостережение Марины относительно Дорна. «Но что, в конце концов, она знает о Дорне? — думал он. — Только такой идиот, как он, мог довериться Гирланду, готовому служить каждому, кто больше заплатит».

Он решил, что нет причин для беспокойства и можно спокойно возвращаться в Париж. А пораньше утром он вернется, чтобы поговорить с Эрикой Ольсен.

— Поехали, — сказал он.

«Пежо» спустился по темной аллее и взял курс на Париж.

Черный «ягуар» стоял среди десятка других машин на обочине дороги. Ни Малих, ни его спутники не обратили на него никакого внимания. В темноте Гирланд подтолкнул локтем Кермана.

— Путь свободен, — сказал он. — Считаю, что нам пора навестить мою прекрасную супругу.

Глава 3

Чрезвычайно обеспокоенный и взволнованный, Дорн ожидал очередного сообщения по одному из трех телефонных аппаратов, установленных на его письменном столе. Его разбили наголову!.. Он был в тупике и спрашивал себя, как найти из него выход.

«Я совершенно забыл об осторожности. Нужно было изолировать эту женщину сразу же после разговора с О’Халлагеном. Сколько дорогого времени ушло на поиски Вольверта, расшифровавшего эти иероглифы, а потом на вербовку Гирланда. Что скажет Вашингтон, когда узнает, что не мы первые наложили лапу на любовницу Кунга?»

Сначала Дорн решил было немедленно дать отставку Гирланду, но чутье старого разведчика не позволило сделать ему этот опрометчивый шаг. Если кто-то еще и мог исправить положение, то только сам Гирланд.

Его руки передвигались от одного телефонного аппарата к другому, словно рука игрока, не знающего, на какой номер поставить последнюю ставку.

Наконец он решительно отодвинул телефон, связывающий его с О’Халлагеном, и снял трубку радиотелефона, служившего для переговоров с «ягуаром».

— Джек, — позвал он.

— Я слушаю.

— Дайте мне Гирланда.

— Минутку…

— Гирланд слушает. Вы что-то хотите сказать мне, шеф?

Спокойный голос агента вывел из себя Дорна.

— Еще бы! — прорычал он. — Я многое хотел бы сказать вам!.. Немедленно отвечайте, где вы находитесь и что делаете?

— Я нахожусь в пригороде Парижа и занимаюсь тем, чем нужно… Да успокойтесь вы, Джон. Вы поручили мне это дело и оплатили звонкой монетой, остальное не должно вас волновать. Сейчас я как раз занимаюсь выполнением первой части заключенного с вами контракта.

— Гирланд, — продолжал Дорн громовым голосом. — Я вам доверил самую важную из тайн, к которым вы когда-либо имели доступ. Это дело, возможно, дойдет до Белого дома. Вы упустили из рук главное действующее лицо и еще удивляетесь, когда я спрашиваю, что вы делаете! Что я отвечу Вашингтону?

— Все равно не вижу причин для преждевременного беспокойства. Женщина будет возвращена вам в самом лучшем виде. Не беспокойтесь, все будет в порядке.

Выключив радиотелефон, Гирланд покачал головой.

— Ему уже пора давно подавать в отставку… Пошли, Джек, завтра я должен быть уже в Эзе.

Керман засмеялся. Воистину большое удовольствие работать с таким повесой.

— Черт побери, — проговорил он. — Уж не хотите ли вы предложить мне штурмом взять этот дом, наверняка охраняемый целой бандой агентов?

— О, тут все дело в сообразительности. Думаю, мы вдвоем прекрасно справимся. Могу поспорить, что охранников не больше трех-четырех. И кроме того, эти наемники родом из Мидии, а не из Европы.

— Прекрасно, но будет лучше, если мы захватим мою личную артиллерию, — сказал Керман, открывая перчаточный ящик своего автомобиля. — Держите, вот пара газовых пистолетов и две маски. Что вы на это скажете? Если Дорн за что-то берется, он делает это на совесть. — Он протянул Гирланду нечто похожее на большой револьвер с коротким и толстым стволом. — Осторожнее с этой штукой, Гирланд, в ней достаточно газа, чтобы парализовать целый батальон коммандос. — Он положил револьвер к себе на колени и надел маску, закрывшую рот и нос.

— А ты, малышка, никуда не двигайся отсюда, — сказал Гирланд Джаннет. — Мы отлучимся ненадолго и вскоре вернемся с женщиной, о которой вы так беспокоились.

Джаннет взглянула на него со смесью неприязни и восхищения. Ее голос дрогнул, когда она сказала:

— Будьте, пожалуйста, осторожны.

— Так уж и быть, мы доставим тебе это удовольствие, — ответил Гирланд и бесшумно выбрался из машины.

Он быстро пересек дорогу и выбрался на главную аллею. Керман догнал его. В тридцати шагах от крыльца виллы они остановились.

— Я обойду дом сзади, — сказал Гирланд. — А вы попытайтесь проникнуть в дом через окно, но только спустя десять минут.

Керман мотнул головой в знак согласия. Гирланд помахал ему рукой и исчез за домом. Ночь была не настолько темна, чтобы скрыть от него все препятствия. Но ему очень мешала маска, и он стянул ее. Около угла дома Гирланд застыл в неподвижности.

В десяти шагах от него стоял человек. Не медля ни секунды, Гирланд бросился на него, схватил за горло, и они покатились по мокрой земле. Охранник попытался позвать на помощь, но Гирланд оказался намного сильнее его, и через минуту все было кончено. Вокруг по-прежнему было тихо. Гирланд подкрался к большому неосвещенному окну и, выдавив стекло, приоткрыл створку. С противоположной стороны дома раздался какой-то шум, потом сразу же последовал выстрел. Гирланд прыгнул в комнату, подбежал к двери и распахнул ее. Снова раздался выстрел, и посыпались куски штукатурки. Он упал на четвереньки и быстро надел маску. Рассеянный свет, падавший откуда-то сверху, позволил ему разглядеть огромный холл, в который спускалась лестница со второго этажа. Услышав шум шагов, он нажал на спуск. Вслед за звуком выстрела послышался свист выходящего газа, и его пары моментально заполнили холл.

Кордак в это время спускался по лестнице, сжимая в руке пистолет. Волна газа хлестанула ему в лицо. Он издал сдавленный крик и рухнул, как подкошенный.

Гирланд пересек холл, пнул ногой неподвижное тело и, отбросив пистолет в сторону, стал подниматься по лестнице. На площадке второго этажа он остановился, чтобы сориентироваться.

Больше всего его сейчас интересовала численность гарнизона, который охранял дом. Он знал, что даже самое незначительное количество газа должно было нейтрализовать врагов, но все же держался настороже. Открыв первую дверь, он заглянул в комнату. Она была пуста.

— Марк, — это был голос Кермана.

— Я наверху.

Керман взбежал по лестнице.

— Вы никого не видели?

— Двоих. Но они уже не в счет. Вы думаете, здесь есть еще кто-либо?

— Будем осторожны и не станем рисковать зря. Обследуйте следующее помещение, а я вас прикрою.

Гирланд прошел дальше по коридору и открыл дверь. Прижавшись к стене, на него смотрела могучая матрона с пистолетом в руке. Ее нос и рот были прикрыты мокрым носовым платком. Пары газа потоком хлынули в комнату. Они заставили Марину Доринскую судорожно закашляться. Не помог и защищавший ее платок. Воспользовавшись этим, Гирланд бросился на женщину и схватил ее за руку. Щелкнул выстрел, но пуля ушла в потолок. После короткой борьбы ему удалось сорвать с ее лица платок. Марина сделала два шага вперед, пытаясь вскинуть пистолет, но газ уже проник в ее легкие, заставив ее рухнуть на пол.

В дверном проеме возник Керман. Гирланд указал Джеку на большую кровать, где лежала Эрика Ольсен.

— Вот мы и нашли ее, — сказал он. — Быстрее уходим отсюда.

Он подхватил бесчувственную блондинку на руки и бегом выбрался на освежающий дождь. Керман следовал за ним. Без приключений преодолев пустынную аллею, Гирланд опустил свою добычу на заднее сиденье «ягуара» и только после этого сорвал свою маску.

— Ну, теперь поехали, — сказал Керман, садясь за руль.

— Итак, малышка, вы вновь обрели свою пациентку, не так ли? Теперь ухаживайте за ней хорошенько, — сказал Гирланд, обращаясь к Джаннет.

Десять минут спустя «ягуар» пересек Мальмезон и на большой скорости помчался по автостраде, ведущей на юг.

Без пяти девять, когда Мари Дэвис снимала чехол со своей электронной пишущей машинки, в приемную вошел Вольфганг Вольверт. При виде этого человека по спине девушки пробежал холодок отвращения.

— Добрый день, — сказал Вольверт. — Надеюсь, я пришел не слишком рано? Мистер Дорн свободен?

Поднимая трубку внутренней связи, Мари посмотрела на него с такой неприязнью, что Вольверт вынужден был отвести глаза.

— Пришел мистер Вольверт, — доложила она после того, как Дорн ответил.

— Пусть войдет.

— Входите, — сказала она, кивнув на дверь кабинета Дорна.

Вольверт еще раз плотоядным взглядом окинул ее фигуру, пересек маленькую приемную и постучал в дверь кабинета Дорна. Он не спал всю ночь и перед тем, как выйти из квартиры, выпил подряд три рюмки коньяка. Алкоголь придал ему смелости, однако сознание совершенного предательства мучило рассудок. Он инстинктивно поглаживал в кармане микрофон, переданный ему Жемчужиной. Вольверт не хотел признаться самому себе, что причиной его отступничества был обыкновенный страх. Но все же он нашел способ оправдаться, хотя бы в собственных глазах. «Американцы ничего не понимают в Китае. Я должен защитить от них тысячелетнюю империю, где я воспитывался среди людей, которых не могу не уважать».

Дорн принял своего советника по азиатским делам, не скрывая своего удивления. В восемь часов утра он уже получил успокаивающие сведения от Гирланда, который находился сейчас почти у цели. Дело было сделано, и каким бы невыносимым ни казался ему Гирланд, он еще раз доказал, что ЦРУ может на него положиться.

— Доброе утро, Вольверт, — сказал Дорн. — Что-то вы очень рано сегодня. Не случилось ли чего?

Шеф сгорал от нетерпения сообщить в Вашингтон о своих успехах и досадовал на раннего посетителя. Он даже не пытался скрыть свое раздражение.

Вольверт подошел к столу, положил на него папку и уселся в кресло.

— Прошу прощения, что я побеспокоил вас так рано, — начал он. — Но я собираюсь уехать в Амбуаз и хотел бы перед этим показать вам несколько фотографий нефритовых изделий, принадлежащих Кунгу. Я нашел их в своих альбомах. Вы сами можете убедиться, что этот маньяк не останавливается даже перед тем, чтобы испортить произведения искусства, лишь бы поставить на них свои инициалы.

Он приподнялся, раскрыл папку и вынул из нее несколько фотографий, которые и передал Дорну. Последний уже плохо скрывал свое бешенство. Он думал только о звонке в Вашингтон и никак не мог взять в толк, какой интерес для него могут представлять инициалы Кунга на нефрите.

— Я не знал, что Кунг еще и коллекционер.

— У него самая большая в мире коллекция нефритовых изделий… — говоря это, Вольверт вынул из кармана микрофон и зажал его в руке.

— Это очень интересно, — отозвался Дорн, с полнейшим равнодушием рассматривая фотографии. — О, действительно инициалы! Какой странный тип.

— Да, пожалуй, но это еще самая мягкая его характеристика, — сказал Вольверт. — Ах, простите меня! — вдруг воскликнул он, неловким жестом столкнув на пол несколько фотографий. Нагнувшись, чтобы поднять их, он прикрепил микрофон с внутренней поверхности стола.

Затем Вольверт поднялся и вытер обильный пот, струившийся у него по лбу. Дорн смотрел на него, нахмурив брови.

— Вольверт, вы нездоровы? — спросил он.

— Нет, нет, — поспешно ответил тот. — Просто я несколько переутомился в последнее время, вот и все. Поэтому и решил вернуться в Амбуаз. Два дня отдыха в деревне и все будет в порядке. — Вольверт встал, собрал фотографии и положил их в свою папку. — Я думал, что эти снимки могут заинтересовать вас. Простите, что отнял у вас драгоценное время.

— Ничего страшного, — ответил Дорн, демонстративно глядя на настенные часы. — Просто я жду телефонного звонка. Благодарю вас за визит.

После того как Вольверт закрыл за собой дверь, он еще некоторое время сохранял неподвижность. Прикрыв глаза, он размышлял над причинами, которые могли привести сюда этого человека. Да еще в такое время… Эта история с нефритом была явным предлогом… Интересно, есть ли в досье Кунга данные о его коллекции? Надо, чтобы Мари проверила это. Но сначала нужно было доложить начальству об успешно проведенной операции.

— Соедините меня с Вашингтоном, — сказал он Мари по внутреннему телефону.

Около девяти часов довольно потрепанный «рено» остановился в двадцати метрах от американского посольства.

— Ну и наглецы! — пробормотал полицейский, стоявший на посту перед посольством, и направился к машине-нарушительнице. Из «рено» вылез высокий желтолицый человек с узкими глазами. Открыв капот, он принялся копаться в моторе. На заднем сиденье сидела хорошенькая вьетнамка. Это очаровательное создание явно страдало глухотой, так как у нее на голове был надет слуховой аппарат.

— Отъезжайте отсюда побыстрее, — сказал полицейский водителю.

— Простите, но у меня забарахлил мотор. Сейчас я постараюсь исправить его, — ответил Саду с сильным иностранным акцентом.

— Это меня не касается, — отрезал полицейский. — Я приказываю вам немедленно отъехать от этого здания.

Полицейский повернулся к Жемчужине Куо, которая очаровательно улыбалась ему. В ее взгляде было такое восхищение, что бедный полицейский покраснел от смущения, мгновенно забыв о своих обязанностях. Он весьма изысканно приветствовал молодую женщину.

— Я бы с удовольствием закрыл на это глаза, — сказал он Саду. — Но все же не застревайте здесь надолго.

Затем он отдал честь и отошел. Саду вытер пот, который прошиб его при появлении полицейского и облокотился на крыло машины. Жемчужина сидела нахмурив брови. Маленький слуховой аппарат был связан с мощным усилителем, который позволял слышать все, что происходило в кабинете Дорна. Так прошло минут десять.

— Теперь мы можем ехать, — сказала, наконец, Жемчужина Куо Саду.

Саду закрыл капот, влез в автомобиль и направил его в сторону площади Согласия.

— Она в Эзе, на вилле, принадлежащей Дорну. Ты предупредишь Иет Сена. После завтрака мы выезжаем туда.

— Как это, мы? — запротестовал он. — Я поеду, а ты останешься, чтобы присматривать за магазином.

— Нет! Магазин мы закроем. Вы с Жожо уже наделали достаточно глупостей.

Саду попытался было протестовать, но потом решил, что это ниже его достоинства.

Подъехав к магазину, он сразу же направился к телефону, чтобы предупредить Иет Сена.

— Завидую вам, Гирланд, — сказал Керман, когда «ягуар» затормозил перед аэропортом в Ницце. — Через два часа я снова окажусь под неприветливым небом Парижа, а вы будете наслаждаться великолепным средиземноморским климатом. Да еще и с новой женой… Везет, как всегда, одним и тем же…

— Вы хотите сказать — «Тем, кто умеет ловить удачу»? — отозвался Гирланд, смеясь. — До свидания, Джек, и благодарю за помощь. После приезда в Эзе я сразу же позвоню Дорну.

Мужчины пожали друг другу руки, и Керман бросил многозначительный взгляд на Джаннет.

— Берегитесь, мадемуазель, — проговорил он и удалился по направлению к билетным кассам.

Гирланд повернулся и улыбнулся Джаннет.

— Как чувствует себя наша больная?

— Хорошо, насколько это возможно в ее состоянии. Но мне бы хотелось как можно скорее уложить ее в постель.

— Потерпите, осталось совсем немного. Она очень красива, не правда ли?

Их взгляды встретились, и Джаннет снова улыбнулась.

— Да.

— Ну что же, тогда в путь.

«Ягуар» мчался по дороге, петлявшей вдоль моря. Гирланд уже испросил у Дорна оставить при себе Джаннет, и шеф согласился, предварительно проконсультировавшись с доктором Форрестером. Джаннет была очень молода, и американец находил ее весьма привлекательной. Будущее представлялось ему в розовом свете. Было одиннадцать часов, когда «ягуар» достиг, наконец, виллы в Эзе.

«Вилла Гелиос», — прочел Гирланд на дорожном указателе в километре от деревни и повернул направо. Машина двигалась по узкой дороге между приморских сосен, и вскоре справа от себя путешественники увидели каменную стену, высотой не меньше трех метров. На массивной деревянной двери красовалось название виллы: «Гелиос». Но сама вилла не была видна за увитой плющом стеной.

— О, да это же настоящая крепость! — воскликнул Гирланд.

Он вышел из машины, подошел к двери и нажал кнопку звонка. В дверях открылось окошко, и Гирланд увидел молодого белокурого мужчину, рассматривающего Марка с нескрываемой подозрительностью.

— Это вилла господина Дорна? — осведомился Гирланд.

— А кто вы такой? — спросил блондин с явным акцентом.

— Меня зовут Марк Гирланд, если только это вам что-то говорит.

— Прекрасно, господин Гирланд, покажите ваши документы.

«Так я и знал! — подумал Гирланд. — Дорн прислал сюда кого-то из болванов О’Халлагена».

Он передал через окошко свои водительские права. Через несколько секунд массивная дверь отворилась. Сержант американской армии, вооруженный автоматом, вышел из будки. Немного поодаль к кольцу в стене была привязана немецкая овчарка.

— Я сержант О’Лари, — сказал военный. — Вы можете войти.

— О, я вижу Дорн принял меры предосторожности от любой неожиданности.

— Да, у меня здесь шесть человек. Вы можете совершенно не беспокоиться. Если и возникнут какие-либо осложнения, мы немедленно их разрешим.

Гирланд снова забрался в машину и въехал на территорию виллы.

— Поезжайте по этой аллее до конца, — сказал ему О'Лари, — и вы окажетесь перед домом.

Он с любопытством посмотрел на спящую блондинку, голова которой покоилась на коленях Джаннет. Потом его взгляд остановился на медсестре. Он легонько присвистнул, приподняв брови, но эти знаки внимания не понравились Джаннет, и она отвернулась, пожав плечами.

«Ягуар» проехал по аллее, повернул на девяносто градусов и очутился перед прекрасной двухэтажной виллой. Вокруг всего первого этажа шла открытая терраса. Фасад украшали цветы. Гигантские приморские сосны росли вокруг.

— Вы только посмотрите на все это! — воскликнул Гирланд, покидая машину. Огромный негр, одетый во все белое, спускался по террасе, чтобы встретить прибывших.

— Добрый день, месье, — сказал он, обнажая в улыбке великолепные зубы. — Меня зовут Диало, я мажордом мистера Дорна. Добро пожаловать. Для вас уже все приготовлено.

Действительно, все было приготовлено. Два часа спустя свежевыбритый, одетый в рубашку и шорты Гирланд растянулся в шезлонге с бокалом «чинзано» в руках.

Зазвонил телефон.

— Вы заказывали Париж? — послышался голос в трубке. — Я соединяю.

— Дорн? Добрый вечер. Да, я уже в Эзе. Должен сказать, что по части жилья вы не поскупились. Дом великолепный. Однако меня удивляет…

— Прекратите, — оборвал его Дорн. — Сейчас совсем не время для шуток. Как она себя чувствует?

— Не очень хорошо. Эти мерзавцы вкатили ей огромную дозу снотворного. Да еще я добавил немного парализующего газа. Мне кажется, что денька через два-три она придет в себя.

— Может быть, ей нужен врач?

— Медсестра сказала, что в этом нет необходимости.

— Начинайте работать, Гирланд, и не думайте, что вы на каникулах. Вам ведь известно, чего я от вас жду?

— Известно. Но ведь я ничего не могу поделать, пока она находится в этом летаргическом сне.

Дорн снова повторил свои рекомендации. Рассеянно слушая шефа, Гирланд отпил из стакана, слегка потянулся и принялся рассматривать домики Кап-Ферра, видневшиеся вдали.

— Скажите, — перебил он Дорна, — эти вооруженные до зубов типы подчиняются О’Халлагену?

— Да.

— Но подобное недоверие меня задевает.

— В Нейи Малих провел вас как детей. Мне бы не хотелось, чтобы нечто подобное повторилось. Излишняя предосторожность никогда не помешает. И, прошу вас, Гирланд, будьте осторожны. Отбросьте вашу легкомысленность. Имейте в виду, вы не получите ни единого су, пока не добудете нужную информацию… Да, кстати, что это за медсестра, которую вы увезли с собой? — Голос шефа выдал его подозрения.

— А в чем дело?

— Она молода?

— Значит, вы заботитесь о моей нравственности, дорогой Дорн? Не беспокойтесь. Ей около пятидесяти лет, и эта старая рухлядь совсем не в моем вкусе.

Когда минуту спустя Гирланд окончил разговор, то обнаружил, что стоявшая в дверях Джан нет слышала все. Они несколько секунд смотрели друг на друга, потом разразились смехом.

— Вам должно быть стыдно, — сказала она.

— О, мне действительно стыдно, так как ваш белый халат несколько не подходит к здешней обстановке. Пойдемте-ка со мной и попробуем найти более подходящую одежку. Дорн за все заплатит. Вы же ничего не успели захватить с собой, бедная девочка?

— Да, — ответила Джаннет, слегка смутившись. — Но я попробую сама о себе позаботиться. А вот для больной потребуется много всего. Я все указала в этом списке.

— Пожалуйста, ни о чем не беспокойтесь. У меня твердое намерение сделать наше пребывание здесь как можно более приятным. Вы ведь из-за нас натерпелись всякого. Подождите… Диало! Диало!

Через несколько минут появился улыбающийся негр.

— Диало, вы немедленно отвезете мадемуазель в Ниццу. Ей нужно кое-что купить для нашей больной и для себя. У вас имеются для этого деньги?

— Да. На этот случай месье Дорн открыл счет в банке.

— Прекрасно. Отправляйтесь в банк и возьмите побольше денег. И предоставьте мадемуазель распоряжаться ими по своему усмотрению. Вы поняли?

— Как вам будет угодно.

Гирланд улыбнулся Джаннет, которая смотрела на него округлившимися глазами.

— Желаю вам хорошо провести время, дорогая. Сейчас вы гостья США, а я тем временем присмотрю за больной.

Джаннет снова улыбнулась Гирланду и направилась вслед за негром к машине.

Роскошно одетая женщина подергала ручку двери лавки на площади Риволи. Дверь была закрыта. Она подождала еще немножко, но опущенные металлические шторы на окнах и полное отсутствие жизни внутри показывали, что владелец китайского магазинчика отсутствует. Женщина с досадой посмотрела на часы. Было 10.10.

Однако в заднем помещении магазина все же находились люди. Саду, услышав, как кто-то дергает ручку двери, хотел было пойти и открыть ее, так как не хотел упускать клиента. Но атмосфера в комнате была такой напряженной, что он не осмелился подняться со стула.

Он сидел напротив Иет Сена, а Жемчужина стояла рядом, опершись о спинку стула. В углу маялся Жожо и грыз ногти.

— В назначенный день и час эта женщина должна умереть, — в который уже раз повторил Иет Сен. — Если этого не произойдет, Пекин будет очень недоволен и я тоже…

— Мы все бы сделали еще вчера вечером, если бы Дорн не отреагировал так быстро. Мы и подумать не могли, что он отправит ее на Лазурный берег. Заметьте, однако, что нам не понадобилось много времени, чтобы снова напасть на след.

Иет Сен прекрасно понимал, кому именно «не понадобилось много времени», и слегка улыбнулся Жемчужине Куо.

— Но мне не хотелось бы, чтобы вас постигла еще одна неудача, — сказал он. — Когда вы едете?

— Двухчасовым самолетом Париж — Ницца, — ответил Саду.

— У нас там будет машина? — спросил Жожо.

— Я позвонил в гараж Гарца. Там имеются машины без водителей. Одна из них будет ждать вас на аэродроме. — Затем старый китаец посмотрел на Жемчужину. — Дорну не потребуется много времени, чтобы обнаружить микрофон. Подозрение неминуемо падет на Вольверта, и если его допросят с пристрастием, он обязательно заговорит. Он нам еще нужен?

— Нисколько! — Жемчужина совершенно спокойно вынесла смертный приговор своему бывшему возлюбленному.

— Ну что же, надеюсь, все ясно, — сказал Иет Сен. — Я ухожу. Но не думайте, что я так же спокойно восприму вашу новую неудачу. В этом случае я буду действовать решительно.

Он вышел через черный ход и сел в ожидавшую его машину. Вернувшись в свой кабинет, Иет Сен снял трубку и сказал в микрофон несколько слов на кантонском диалекте.

Человек, о котором как раз и шла речь в этом разговоре, только что подъехал к небольшой вилле в окрестностях Амбуазы. Вольверт, а это был именно он, едва держался на ногах. Выйдя от Дорна, он накачался коньяком, добавившим ему бодрости, а его машине — скорости.

«Сегодня или завтра люди Дорна обнаружат микрофон, — думал он. — Они обследуют его и, вполне возможно, найдут отпечатки моих пальцев. Это будет конец!..»

Вольверт поставил машину в гараж, взял чемодан и вошел в дом. В рабочие дни его убирала женщина, жившая неподалеку, но когда он был здесь, она не появлялась. Вольверт не любил, когда кто-то был свидетелем его амурных приключений.

Он оставил чемодан в прихожей, пересек холл и открыл ставни. Из окон открывался великолепный вид на Луару. Взяв в баре бутылку «Наполеона», он налил себе полный бокал. Наступило время завтрака, но ему было не до еды. От беспокойства он страдал больше, чем от голода.

Усевшись в одно из кресел, Вольверт принялся маленькими глотками пить коньяк.

«Единственный выход, — думал он, — это самому забрать микрофон. Уборщицу в субботу и воскресенье не пускают в посольство. Если я заберу микрофон в понедельник, все будет прекрасно. Остается найти еще один убедительный предлог, чтобы попасть к Дорну… У меня достаточно времени, чтобы обдумать это, а пока надо отдохнуть».

Несколько успокоившись, он расслабился и решил, что вернется в Париж вечером в воскресенье. Надо только найти, чем занять время… У него была на примете одна мышка с очаровательной родинкой на щечке…

«Где номер ее телефона? Я ведь записал его. Может быть, она согласится провести здесь уик-энд?»

Он осушил бокал и пошел к телефону. В тот момент, когда он уже снял трубку, снаружи раздался какой-то шум. Он увидел, как маленький «Фиат-500» подъезжает к его дому. Машина остановилась перед входом, и из нее вышла молодая женщина. Черный свитер туго обтягивал ее грудь, а брюки подчеркивали все остальные прелести. Роскошные волосы свободно падали на плечи.

Со своего наблюдательного поста Вольверт не мог видеть лица незнакомки, но ее соблазнительной фигурки было вполне достаточно, чтобы возбудить в нем желание.

Посетительница, забрав из машины дорожную сумку, подошла к двери и позвонила. Вольверт вытер носовым платком свои потные ладони, подождал несколько секунд и открыл дверь.

Лицо молодой китаянки было холодно и непроницаемо. Она произвела на Вольверта неприятное впечатление, но он выпил слишком много, чтобы помнить об осторожности.

«Она довольно красива», — сказал Вольверт самому себе. Он угадал в ней уроженку Кантона и оказался прав.

— Что вам угодно, прелесть моя? — сказал он на кантонском диалекте.

— Вы знаете мой язык? — черные глаза смотрели на него совершенно бесстрастно. Но Вольверт, часто общаясь с восточными людьми, уже привык к их внешней невозмутимости.

— И даже неплохо, — ответил он. — Но все же, что вам здесь нужно?

— Я хотела бы предложить вам вот это, — она достала из дорожной сумки огромный пакет стирального порошка, вот уже несколько дней шумно рекламировавшегося повсюду.

— Очень мило с вашей стороны, но я не занимаюсь стиркой.

— Будьте так любезны, примите этот пакет. Это подарок.

— Что вы делаете во Франции? — спросил он.

— Пытаюсь заработать себе на жизнь. Фабрика по производству стиральных порошков предложила мне разносить образцы ее продукции. Если вы не возьмете его, мне придется зайти в другой дом. Я могу закончить работу лишь после того, как опустеет сумка.

— Да, не очень приятное занятие. Войдите, мы поболтаем о ваших делах.

Вольверт отступил на шаг и распахнул двери перед китаянкой. Но девушка отклонила его предложение.

— Благодарю, но у меня еще много дел.

— Ерунда. Считайте, что на сегодня вы закончили работу. Я возьму себе все ваши пакеты.

Она засмеялась, но в ее смехе Вольверт почувствовал замешательство.

— Входите же. Объясните мне, как вам удается сводить концы с концами. Может быть, я найду для вас более доходное место.

Девушка вновь отрицательно покачала головой и сунула ему в руки пакет. Вольверт машинально взял его.

— Ну, в чем дело? — сказал он тоном человека, не привыкшего к отказам. — Может, вы боитесь меня? Мы сможем очень мило развлечься вдвоем. Мне кажется, что такая женщина, как вы, не откажется от лишней сотни франков.

Она закрыла свою сумочку и с таким презрением посмотрела на Вольверта, что тот отступил на шаг. Через несколько секунд китаянка уже уселась за руль своей машины и тотчас же отъехала.

Вольверт озадаченно следил, как исчезает вдали маленький «фиат».

«Сегодня для меня явно несчастливый день, — подумал он. — А что мне делать с этим порошком? Однако он может пригодиться уборщице».

Он вошел на кухню и положил пакет на стол.

«А теперь попытаем счастья у красотки с родинкой. Может быть, с ней мне больше повезет». Но этого Вольверту уже не суждено было узнать, ибо через полминуты пластиковая бомба, находившаяся в пакете, взорвалась и уничтожила то, что называлось Вольфгангом Вольвертом.

Благодаря поистине несчастливому стечению обстоятельств Жан Редуан, работавший носильщиком в аэропорту Орли, узнал Джека Кермана, когда тот выходил из самолета, прибывшего из Ниццы. Благодаря великолепной зрительной памяти Редуан нередко оказывал услуги определенной категории людей. Он проводил многие часы, изучая альбомы с фотографиями лиц, чьи приезды и отъезды интересовали его клиентов. Заметив в аэропорту одного из тех, за кем полагалось присматривать, он немедленно звонил куда следует. За это ему каждый раз переводили на банковский счет сто франков, в независимости от ценности полученной информации.

Заметив Кермана, фотография которого фигурировала в одном из изученных им альбомов, Редуан поспешил к телефонной будке.

— Это говорит Ж. Р. Я только что видел Кермана. Он прибыл из Ниццы без багажа.

Сообщение это было тут же передано Малиху. Смерк находился рядом с ним.

— Керман, доверенное лицо Дорна, — сказал Малих. — Дорн не доверял Гирланду после того, как тот едва не провалил дело. Видимо, он поручил Керману следить за ним. Это меня совсем не удивляет. Керман, скорее всего, подобрал Гирланда на автостраде, а потом в компании с ним совершил нападение на Мальмезон. Если он вернулся из Ниццы без багажа, это означает, что ваша блондинка отправлена на Лазурный берег. Что вы думаете по этому поводу?

— Ваше предположение вполне разумно, — сказал Смерк.

— Попробуйте разузнать об этом поточнее. Хоть ниточка и очень тонкая, у нас нет ничего другого, за что можно было бы ухватиться.

Смерк отправился на задание, а Малих погрузился в размышления.

«Если мне в руки еще раз попадется Гирланд, — думал он, — я с ним разделаюсь по-своему. Напрасно я не прикончил его тогда в машине. В другой раз я так не поступлю».

Потом он стал думать о Дорне.

«Эта кляча Марина Дорийская оказалась права. Мне следовало всерьез опасаться этой старой лисы. Больше я не буду таким легкомысленным. Берегитесь, мистер Дорн!»

Дорн был бы весьма польщен, если бы мог прочесть мысли Малиха. В этот момент он с безразличным видом листал какое-то досье. Он был счастлив тем, что Эрика Ольсен снова оказалась в его руках. Однако неприятный осадок, оставшийся в его душе после общения с Гирландом, не проходил.

Затрещал телефон.

— Да? — спросил он.

Это был голос Мари Дэвис.

— Пришел капитан О’Халлаген.

— Впустите его.

Вошел капитан, а с ним какой-то долговязый субъект, в котором Дорн узнал одного из специалистов технического отдела.

— Что случилось? — нетерпеливо спросил он.

— Кто-то установил в вашем кабинете подслушивающее устройство, — ответил О’Халлаген.

Дорн вскочил с места, глаза его недобро блеснули.

— Это невозможно! — крикнул он. — Мой кабинет каждое утро тщательно обследуется. И делается это еще до моего прихода. А я сегодня отсюда еще никуда не выходил. Это какая-то ошибка.

— Мне очень неприятно, но тем не менее это так. Кто-то установил здесь микрофон.

— Прекрасно. Тогда ищите.

Дорн встал возле стола, скрестив руки на груди, а оба его посетителя занялись поисками.

— Это просто невероятно, — говорил О’Халлаген, — однако я просто не осмелился бы беспокоить вас попусту…

«Вел ли я утром какие-нибудь секретные разговоры? — мучительно думал Дорн. — По-моему, ничего такого, что могло бы заинтересовать возможных противников… Стоп! Был один такой разговор, с Вашингтоном…»

Технику понадобилось всего лишь четыре минуты, чтобы найти микрофон, укрепленный под крышкой стола Дорна.

— А вот и он! — сказал О’Халлаген, указывая пальцем на миниатюрный прибор.

Дорн нагнулся, чтобы осмотреть находку поближе, затем снова выпрямился.

— Но ведь такой микрофон без усилителя ни на что не годен. К нему нужен мощный, очень мощный приемник в помещении поблизости.

— Мы уже предупредили инспектора Дюлея, — проговорил О’Халлаген. — В данный момент он обследует окрестности вокруг посольства. Можно спросить, кто был у вас сегодня утром?

— Вольверт, Сэм Бентли и еще Мэрф Джексон.

— Бентли и Джексон вне всяких подозрений, — подумав немного, сказал О’Халлаген. — Остается только Вольверт.

— Да-да, — согласился Дорн. — У него действительно был сегодня какой-то странный вид. Он проводит уикэнд на своей вилле в Амбуазе. Займитесь этим, Тим. Я тотчас же предупрежу Гирланда. Если этот микрофон работал, кто-то определенно знает, что Эрика Ольсен находится на моей вилле в Эзе. Это, конечно, еще не повод для беспокойства, так как мой дом надежно охраняется, однако предупрежденный человек стоит вдвое дороже.

Час спустя, когда Саду Митчелл, Жемчужина Куо и Жожо ехали в направлении аэропорта Орли, инспектор Жан Дюлей, из службы Национальной безопасности, предстал перед Дорном. Его сопровождал молодой полицейский, вид которого был весьма растерянный.

О’Халлаген еще находился в кабинете Дорна, но два его человека уже были направлены на виллу в Амбуаз, чтобы арестовать Вольверта. На микрофоне были обнаружены его отпечатки пальцев.

Молодой полицейский, краснея и заикаясь под гневным взглядом своего начальника, рассказал историю о машине, сломавшейся сегодня утром возле посольства.

— Вы говорите, что водитель был очень похож на китайца? — переспросил Дорн, очень заинтересовавшийся этой деталью.

— Да. Желтый цвет кожи, раскосые глаза. Я принял его за туриста. Сопровождала его женщина той же национальности или вьетнамка. На голове у нее было что-то вроде слухового аппарата…

Дорн понял все. Это был совсем не слуховой аппарат, а мощное приемное устройство, работавшее от аккумуляторов машины. Эти два китайца без помех подслушали его разговор с Вашингтоном. Значит, Малих не единственный, кто вышел на тропу войны. Пекин тоже включился в игру.

— Я буду весьма вам благодарен, если вы разыщете эту парочку, — сказал Дорн.

— Мы займемся этим немедленно. У постового все-таки хватило ума записать номер той машины.

Двадцать минут спустя парижская полиция сообщила, что машина с таким номером была взята напрокат человеком по имени Саду Митчелл, владельцем антикварного магазинчика по улице Риволи.

Дорн, решив, что этот человек после услышанного им разговора должен обязательно отправиться в Ниццу, приказал предупредить всех агентов на аэродромах. Но когда это распоряжение дошло до Ниццы, двухчасовой самолет уже приземлился.

Саду, Жемчужина и Жожо ехали по направлению в Виль-Франс.

Глава 4

— Как она красива! — сказала Джаннет с завистью в голосе.

— Да, недурна, — согласился Гирланд.

Он отошел от кровати спящей женщины. Этот человек, казалось, не боявшийся ни Бога, ни черта, был смущен.

«Она действительно красива, — думал он. — Даже очень красива. Хорошенький у меня будет вид в роли ее мужа, когда она проснется!»

— Как она себя чувствует, по-вашему мнению? — спросил он, глядя на сосны за окном.

— Довольно сносно. Пульс уже почти нормальный. Я думаю, она придет в себя или этой ночью или утром.

Гирланд направился к двери, и девушка последовала за ним. Они вместе спустились на веранду. Заходящее солнце окрасило небо и море в темно-красный цвет. На Джаннет было надето прекрасное платье. Она подошла к парапету и положила руки на еще теплые камни.

— Мне хотелось бы быть такой же красивой, как эта женщина, — проговорила Джаннет как бы самой себе. — И я хотела бы стать блондинкой. — Она повернулась к Гирланду. — Как вы думаете, пойдут мне светлые волосы?

— Хм, — задумался тот. — Купите светлый парик и посмотрите на себя в зеркало. Тогда вы это сами поймете.

Заботы женщин о собственной внешности всегда раздражали его.

— Вы нравитесь мне такая, какая есть, — сказал он, стараясь немного смягчить свою грубость. Потом посмотрел на часы. — Мне нужно сказать пару слов сержанту О’Лари. Извините, это не займет много времени.

Джаннет проводила взглядом его атлетически сложенную фигуру и вдруг поняла, что влюбилась в этого американца. Это открытие, как громом, поразило ее.

— Но это же невозможно! — прошептала она, бегом возвращаясь в дом.

О’Лари прохаживался вокруг виллы. Немецкая овчарка спокойно лежала возле стены. Завидев приближающегося Гирланда, она насторожила уши. Американец шел прямо к собаке и, поравнявшись с ней, погладил по морде. О’Лари открыл было рот, чтобы предупредить его, но побоялся еще больше обозлить собаку.

— Ну что, старый приятель? — спросил Гирланд, глядя собаке прямо в глаза.

Собака завиляла хвостом и лизнула пальцы Гирланда.

— Вот, черт возьми! — выдохнул О’Лари, облегченно вздохнув. — Вы меня здорово напугали. Ведь ей ничего не стоило запросто отхватить вам руку.

— Я очень люблю собак, и они платят мне взаимностью. Вы сами только что могли в этом убедиться. — Он погладил собаку еще раз и уселся на скамейку возле О’Лари.

— Говорят, китайцы заинтересовались нами.

— Пустое, — равнодушно отозвался ирландец. — Пусть делают, что хотят. Мы сумеем их хорошо встретить. Какой-то тип уже подкатывался сегодня утром. Он хотел знать, не принадлежит ли эта вилла лорду Бивебруку. Но я не попался на эту удочку, хотя, как мне кажется, у Бивебрука действительно имеется вилла где-то неподалеку.

— Да, на Кип-Д’Эй. А как выглядел этот человек?

— Да ничего особенного, желтокожий, грязный, в какой-то черной блузе.

Гирланд почесал себе нос.

— Думаю, вы приняли все меры предосторожности, но представьте, что будет, если эти господа бросят под ворота пластиковую бомбу?.. Тогда они смогут совершенно спокойно проникнуть на виллу.

— Вряд ли. На верхнем конце аллеи я поставил двух человек. А раз вы их не заметили, следовательно, они не так уж плохо замаскированы. Вооружены двумя автоматами. Следовательно, с фронта нас не взять.

Они еще немного поговорили о разных мелочах, потом Гирланд поднялся.

— И все-таки я был бы гораздо спокойнее, если бы у меня был пистолет. Вы, случайно, не продаете такие штуки?

— О, у меня как раз есть то, что вам нужно. — По лицу О’Лари расплылась улыбка.

Он вышел в сторожевую будку и вернулся обратно, держа в руке пистолет и три обоймы. Гирланд поблагодарил его, спрятал оружие в карман и двинулся к вилле.

— Ужин будет готов через полчаса, — объявил Диало, выходя ему навстречу. — Хотите пока аперитив?

Американец не скрыл своего удовольствия от этого предложения. На вилле «Гелиос» действительно умели жить! Улыбаясь, он ответил:

— Я бы с удовольствием выпил бокальчик «чинзано» Что у нас сегодня в меню?

— Крабы. Потом жаркое из баранины с фасолью, сыр, лимонный шербет.

— Сыр?

— Да. И кстати сказать, великолепный.

— О, у меня заранее слюнки текут.

Гирланд закрыл глаза и отдался покою наступающего вечера. Угроза внезапного нападения совершенно не тревожила его. Оборона виллы — обязанность О’Лари. В подчинении у него лучшие люди О’Халлагена. А Гирланд мог наслаждаться жизнью до того самого момента, когда к Эрике Ольсен полностью вернется память.

Диало принес ему стакан с вином, и Гирланд принялся смаковать «чинзано».

— Добрый вечер, — голос, произнесший эти слова, заставил его подскочить на месте. Девушка с совершенно светлыми волосами, одетая в сверкающее платье с глубоким декольте, улыбаясь, смотрела на него.

— Бог мой! — наконец выпалил Гирланд. — Джаннет! Да вас совершенно невозможно узнать.

Но он тотчас же прочел в ее глазах беспокойство.

— Я вам такая нравлюсь? Я вылила себе на голову целую бутылку перекиси.

— Джаннет, теперь вы стали еще более соблазнительной, — ответил Гирланд, любуясь молодостью и свежестью своей спутницы. — Сядьте здесь и расскажите мне о себе.

Она с отчаянием в глазах смотрела на него.

— Нет, я ничего не хочу рассказывать вам. В моей жизни не было ничего интересного. Ну, серьезно, мистер Гирланд, светлые волосы идут мне?

— Сколько вам лет, Джаннет?

— Вы нескромны.

— Ну а все же? Восемнадцать?

— О, нет, девятнадцать.

Гирланд взял ее за руку.

— А мне почти вдвое больше. Я вам завидую. Прекрасно, когда тебе девятнадцать лет.

— Вы говорите вздор, — раздраженно произнесла она. — Что значит возраст! Вы мне не ответили, нравлюсь я вам с такими волосами или нет?

— Вы мне нравитесь в любом виде: блондинкой, брюнеткой, рыжей. Скажите лучше, как чувствует себя наша больная?

— Эта Эрика Ольсен интересует вас больше, чем я! — с обидой воскликнула Джаннет. — Она чувствует себя превосходно!

— Но, милая, ведь Эрика — моя жена, и тут ничего не поделаешь.

— A-а! Ну, конечно. Не хотите ли вы и меня в этом убедить? Вы такой же ее муж, как и мой!

— Не надо так расстраиваться, лучше взгляните на меню нашего ужина.

Джаннет посмотрела на Гирланда с отчаянием, отошла и села на балюстраде. Мгновение он молча смотрел на нее, потом опустил взгляд. «Это то, чего я больше всего боялся, — подумал Гирланд. — Начинаются осложнения. Она очаровательный ребенок, но…»

Он продолжал сосредоточенно курить, наблюдая, как на небе постепенно зажигаются звезды. Его отвлек Диало, объявивший, что ужин готов.

Жемчужина не переставала удивлять Саду Митчелла. Она, казалось, знала все, и всюду у нее были знакомые. На аэродроме Саду уселся за руль автомобиля, предоставленного гаражом Герца в их распоряжение, и они направились в сторону Массена.

— Поезжай по автостраде до самого Виль-Франса, — приказала Жемчужина.

Четверть часа спустя она же приказала ему свернуть к отелю, примыкавшему к крутой горе. Индонезийка, лет этак пятидесяти, тотчас же вышла на крыльцо, чтобы встретить прибывших.

— Моя тетя, Рубис Куо, — объявила Жемчужина. — Владелица этого отеля.

Женщины довольно долго беседовали на глазах изумленного Саду. Жожо с безразличным видом топтался на одном месте. Затем Жемчужина вслед за теткой вошла в дом, сделав знак мужчинам следовать за ней.

Рубис предоставила каждому из гостей по комнате и тут же ушла. Саду и Жемчужина решили послать Жожо на разведку. Требовалось разузнать, где же конкретно находится вилла Дорна. Мысль о поисках усадьбы Бивебрука тоже принадлежала Жемчужине. Час спустя Жожо вернулся с отчетом.

— В парке этой виллы полно американских солдат, — сказал он гримасничая. — Нет никакой надежды пробраться к этой проклятой блондинке. Вы — мозговой центр, так и решайте, что сейчас делать.

— Я посоветуюсь с моей тетей, — сказала Жемчужина и вышла из комнаты.

— Где расположена эта вилла? — спросил Саду.

— Над Средним карнизом у самого моря. Проникнуть туда совершенно невозможно, по крайней мере мне так кажется. Дом стоит в парке, окруженном трехметровой стеной. Я говорил с сержантом, охраняющим дом, и успел заметить немецкую овчарку. Если шведка и дальше будет находиться в этом доме, то нам до нее не добраться.

Саду сжал губы и начал шагать по комнате. «Ваша вторая неудача вынудит меня принять соответствующие меры», — кажется, так сказал Иет Сен, напутствуя их. Нетрудно догадаться, что он имел в виду. Во всем виновата Жемчужина, втравившая его в это дело. А ведь поначалу все казалось таким простым и легким.

Жемчужина вернулась через пятнадцать минут. Мужчины выжидательно посмотрели на нее.

— К вилле все же можно подойти, — сообщила Жемчужина. — Моя тетка, живущая здесь очень давно, прекрасно знает эту виллу. Тропинка, о которой мало кто знает, едет от Большого карниза прямо к стене парка. С нее видна терраса виллы.

— Но Дорн, конечно, знает о ней, — возразил Саду. — Представьте себе, что он и с этой стороны поставил часового с собакой.

— Часовой, даже с собакой, никогда не сможет остановить смелого и решительного человека, вооруженного пистолетом с глушителем, — спокойно сказала Жемчужина.

«Фанатизм убил в ней всякую мораль!» — подумал Саду.

— Тогда пошли туда, время не ждет. — Жожо встал.

— Я сама сяду за руль, — заявила Жемчужина. — Мы поедем втроем. Я оставлю вас там, где начинается тропинка, а сама доеду до Тюрби. Там пережду с полчаса и вернусь обратно. У вас будет достаточно времени, чтобы обследовать все на месте и наметить план действий.

— Кстати, вы, кажется, забыли, что за операцию отвечаю я, — вмешался Саду. — Считаю, что сейчас туда ехать нельзя, так как на дороге слишком много машин. — Он взглянул на часы. — Четверть седьмого. Мы поедем в девять, когда движение немного спадет.

Жемчужина только усмехнулась, а Жожо пожал плечами.

— Где здесь можно поесть? — спросил он. — Я что-то проголодался.

— Она проснулась, — объявила Джаннет, выходя на балкон.

Было половина девятого вечера. Вытянувшись на шезлонге после великолепного ужина, Гирланд следил за пролетавшими по небу птицами.

— Значит, мне уже пора появиться на сцене. Она спрашивала, где сейчас находится? — Гирланд быстро надел куртку и пошел за Джаннет в комнату больной.

Эрика Ольсен подняла на него огромные синие глаза. От ее красоты у него перехватило дыхание.

— Я Марк, ваш муж, — сказал он ласковым голосом. — Вы у себя дома и вам не о чем больше беспокоиться.

— У себя? — она прикрыла глаза. — Невероятно, но я ничего не помню. Вы мой муж?

— Да, дорогая. Вы что, не помните меня?

Она на мгновение как бы замерла, а потом произнесла несколько бессвязных слов.

— Она великолепная и совсем черная… Говорят, это жемчужина…

Гирланд наклонился над Эрикой, чувствуя, что она говорит что-то очень важное.

— Что вы такое говорите про великолепное и черное?

— Разве я это сказала? — спросила Эрика, открывая глаза. — Я не помню. Но кто же все-таки вы?

— Ваш муж… Марк.

— Вы не можете себе представить, как это страшно потерять память. Я вас совсем не помню.

— Ваша память скоро вернется. Доктор уверен в этом. Единственное, что требуется от вас, это не переутомляться. Я позабочусь об этом.

— Благодарю, вы очень любезны. — Она глубоко вздохнула и снова закрыла глаза. — Я чувствую себя очень усталой… Кажется, некоторое время я была в госпитале…

— Да, вы правы, оттуда я забрал вас домой.

— Какая красивая комната, Марк… — Она опять открыла глаза. — Вам так подходит это имя.

— Да, да, а теперь попробуйте уснуть. Отдохните. Завтра вы будете чувствовать себя намного лучше. Когда проснетесь, я буду здесь, у вашей кровати, Эрика.

— Эрика? Меня так зовут?

— Да, дорогая.

— Я и не знала, — ее огромные глаза снова начали изучать Гирланда.

— И вы действительно мой муж?

— Да.

— Как хорошо быть дома…

Через некоторое время Эрика уснула. Гирланд подождал несколько минут, потом осторожно отошел от кровати. Вместе с Джаннет они отступили в другой конец комнаты.

— Вы что-нибудь поняли из этих слов о черной жемчужине? — спросил Гирланд. — Что она хотела этим сказать?

— Не знаю. Мне лучше остаться около нее. — Джаннет говорила с ним официальным тоном. — Я думаю, теперь она проспит до утра. Должна вам сказать, слова ваши звучали с неподдельной искренностью. Если бы я не знала правды, то и впрямь приняла бы вас за ее мужа.

— Я играю роль, за которую мне платят, — Гирланд сделал раздраженный жест.

Сидя за столом в крошечной комнатке, Малих занимался просмотром бумаг, когда к нему вошел Ковский.

Этот хитрый и опасный агент номинально считался начальником Малиха, однако гигант при его появлении даже и не подумал пошевелиться. Он был слишком уверен в себе. Ковский мог быть смещен в любой момент, тогда как положение Малиха было незыблемо. Если, конечно, он не допустит какой-нибудь серьезной оплошности.

— Что происходит? — спросил Ковский, останавливаясь возле стола. — Я жду!

Малих продолжал листать свои документы.

— Читайте! — прорычал Ковский, бросая на стол бумагу.

Малих прочитал то, что было написано на бланке, и вскочил, всей своей фигурой нависая над шефом.

— Если это дело такой важности, почему меня не уведомили сразу?

— Мы недавно узнали, что Кунг изобрел какое-то новое оружие. Нам жизненно необходимо получить сведения об этом. Вероятно, Эрика Ольсен знает о Кунге немало. Нам надо без промедления завладеть ею.

— Легко сказать! Правда, у нас имеется маленькая ниточка… Керман, которому Дорн поручил следить за Гирландом, сегодня утром вернулся в Париж самолетом из Ниццы. Следовательно, скорее всего Эрика Ольсен увезена на Лазурный берег. Попытаемся отыскать ее там. У меня в Ницце есть нужные люди. Но эти поиски могут продлиться долго. Почему вы сразу не сказали, что это так важно?

Ковский кусал губы. Он знал, что Малих был всегда настроен против него.

— Какая разница? Теперь-то вы знаете. Нужно как можно скорее разыскать эту женщину… Кроме того, не забывайте, что это именно вы ее потеряли.

— Нет, не я, а ваша любовница Марина Дорийская!

— Я запрещаю вам говорить подобным тоном. И Марина Дорийская совсем не моя любовница. — Ковский покраснел.

— Вы правы, шеф, я хотел сказать — ваша жена.

Взгляды мужчин встретились, и Ковский вынужден был отвести глаза.

— Что будем делать? — спросил он более миролюбиво.

— У Дорна есть очаровательная секретарша, Мари Дэвис. Она определенно знает, где прячут Эрику Ольсен.

— Что вы собираетесь делать? — Ковский нахмурил брови.

— Будет лучше, если я сам разберусь с этим, — отозвался Малих. — Чем меньше людей будут знать об этом, тем лучше.

— Я хочу знать, что вы собираетесь сделать с Мари Дэвис?

— Вы настаиваете на том, чтобы я официально информировал вас об этом?

— Нет… — Ковский замялся. — Но вы должны отдать себе отчет…

— Тогда на этом закончим. Или вы даете мне чрезвычайные полномочия, или я снимаю с себя ответственность.

— Мы не можем позволить себе провалить это дело.

— Разве я говорил о провале? — Малих снял телефонную трубку. — Немедленно пришлите ко мне Смерка, — распорядился он.

Весь взмокший от усталости, Саду остановился.

— Подожди, — крикнул он Жожо, шагавшему впереди него с пистолетом в руках.

Жожо замер и повернулся.

— Что? — прошипел он.

— Ты идешь слишком быстро. Это опасно. Мы рискуем вызвать обвал.

Тропинка, указанная Рубис Куо, действительно существовала, но никто, видимо, уже давно не пользовался ею. Сообщники прошли половину пути, когда впереди показались огни виллы «Гелиос».

Они возобновили подъем, на сей раз более осторожно. Жожо все время шел впереди. Саду шагал за ним на почтительном расстоянии, поскольку ему совсем не улыбалось оказаться нос к носу с полицейской овчаркой.

«Этот негодяй для того и нанят, чтобы рисковать своей шкурой», — рассуждал он.

Они с большим трудом прошли еще около пятидесяти метров, и Жожо вдруг остановился. Саду последовал его примеру. Он выждал некоторое время, чтобы убедиться в отсутствии опасности, и лишь после этого приблизился к Жожо.

Метрах в ста перед ними открылась большая терраса виллы. В одном из шезлонгов лежал Гирланд. Свет, падавший из комнаты, четко освещал его силуэт.

— Если она выйдет на террасу, — прошептал Жожо с уверенностью профессионала, — я сразу же отправлю ее на тот свет. У меня будет в запасе только один выстрел, а следовательно, нужно попасть ей в голову. Чтобы не вышло никакого недоразумения, мне нужен телескопический прицел. И еще мне нужен надежный глушитель, чтобы не поднимать лишнего шума.

Саду испытывал к этому надежному убийце непреодолимое отвращение, но все же сказал:

— Я обо всем позабочусь. Получив оружие, вы вернетесь сюда, спрячетесь в кустах и будете ждать.

— Хорошо, — согласился Жожо.

Мари Дзвис вышла из комфортабельного зала «Тур Д’А-жан», где она обедала и откуда открывался величественный вид на Нотр-Дам де Пари. Гарри Вейтлау и Клод Террей шли за ней. Обед здесь всегда был маленьким событием в ее жизни. Гарри Вейтлау, репортер «Нью-Йорк пост», был знаком с Мари уже довольно давно и всегда старался окружить ее знаками внимания. Она тоже ценила общество влюбленного в нее журналиста. Гарри приезжал в Париж три раза в год и всегда приглашал ее в «Тур Д’Ажан», считавшийся лучшим рестораном в Париже.

Клод Террей, молодой человек с аристократическими манерами, выйдя из лифта, откланялся.

— Вы угостили меня замечательным обедом, Гарри, — сказала Мари, когда они остались вдвоем. — Благодарю вас. Когда вы снова появитесь у нас?

— Я буду здесь к Рождеству… Портье, вызовите такси, — попросил он дежурного и снова повернулся к Мари. — А как поживает Дорн?

— Прекрасно.

— Вы знаете, как мы беспокоились за него. Был момент, когда в Вашингтоне собрались дать ему отставку.

— И не только вы одни, — сказала Мари, — но никогда нельзя терять веру в своего шефа, — добавила она, засмеявшись.

— Что интересного в вашей конторе сейчас?

— Ну и вопрос! Я думала, вам доставляет удовольствие мое общество… А вам, как выясняется, требуются материалы для статей.

— Нет, что вы! Это просто привычка, — он отступил на шаг и нежно посмотрел на нее. — Скажите, Мари, почему вы не замужем?

— Вот ваше такси, Гарри, — сказала она вместо ответа. — Еще раз благодарю. Известите меня, как только приедете на Рождество.

— Непременно, Мари, потому что… это трудно сказать… себе я тоже задаю такой вопрос. Почему я, черт возьми, не женат?

Когда он уехал, Мари пошла по направлению к улице Турнель, где она оставила свою машину. Отыскав ее, она достала из сумочки ключ и села за руль.

«Что он хотел сказать?» — спрашивала она себя. Мари исполнилось уже тридцать пять лет и ей смертельно наскучила служба под началом Дорна. Она любила Париж, но не могла забыть и Нью-Йорк. Если Гарри будет более настойчив, она, возможно, и согласится переменить образ жизни.

Подъехав к дому, она, как всегда, оставила свою машину в ста метрах от двери, вышла и заперла дверцы. Напевая, Мари направилась к своему подъезду. Жизнь в настоящий момент представлялась ей просто великолепной. Она нажала на ручку двери парадной, вошла в подъезд и поднялась на лифте к себе на третий этаж. Даже то, что ключ застрял в замке, вначале не обеспокоило ее.

«Странно, — подумала она, — что-то не припоминаю, чтобы с этим замком были какие-то неприятности».

Она нажала на ключ посильнее, и ей удалось открыть замок.

«Завтра надо сказать консьержке, чтобы она вызвала слесаря».

Сейчас ей хотелось только одного: поскорее попасть в кровать. Что может быть лучше постели после великолепного ужина в прекрасной компании? Сейчас она ляжет в кровать, почитает четверть часика и уснет до утра… Дверь в гостиную была приоткрыта, она толкнула ее, зажгла свет и… застыла на месте от удивления.

Огромного роста человек развалился в ее любимом кресле. В комнате стоял запах табачного дыма. Она открыла было рот, чтобы закричать, но почувствовала прикосновение к затылку холодного и твердого предмета.

— Спокойнее, мадемуазель, — сказал голос у нее за спиной. — Если вы попробуете крикнуть, я немедленно убью вас!

В зеркало Мари увидела лицо Смерка. Еще она заметила, как седая шевелюра сидящего перед ней гиганта контрастирует с его молодым лицом. Она узнала его, хотя никогда раньше не видела воочию. Однако фото его часто мелькали на страницах разных досье.

— Не делайте глупостей, — посоветовал ей Малих, — Думаю, вы достаточно умны, чтобы трезво оценить обстановку. Садитесь, мадемуазель Дэвис.

Смерк подтолкнул ее к другому креслу, в которое она и уселась, стараясь не терять самообладания.

— Я не могу зря тратить время, — продолжал Малих любезным тоном. — Я ищу Эрику Ольсен. Вы знаете, где она находится, и назовете мне сейчас это место.

Мари была женщиной с крепкими нервами. Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы взять себя в руки.

«Я попала в западню, — констатировала она. — Эти двое используют все средства, чтобы заставить меня заговорить… Моя единственная надежда, попробовать обмануть их…»

— Вы Малих, не правда ли? — спросила она гиганта.

Мари пыталась выиграть время. Она вспомнила, как Дорн по телефону хвалил Гирланда за то, что он обманул Малиха, сказав, что у него был приказ отвезти Эрику в посольство США. Это была вполне приемлемая ложь. Главное, нужно придать этим словам достоверность. Она должна выдать «тайну» только под страхом смерти.

— Кто я, совершенно неважно, — отозвался Малих. — Мне нужно знать, где находится Эрика Ольсен.

— Я вам ничего не скажу, — ответила Мари.

— Мадемуазель Дэвис, я знаю, что некрасиво бить женщину, и никогда этого не делаю. Но у моего коллеги отсутствуют предрассудки подобного рода. Вы заставляете меня терять драгоценное время. Я спрашиваю вас в третий и последний раз. Если вы не ответите по доброй воле, я буду вынужден передать вас своему коллеге. Уж он-то продолжит допрос по всей форме.

Мари казалась испуганной. Она забилась в глубь кресла, поднесла руки к лицу и устремила отчаянный взгляд на Малиха.

— Я вам скажу это… она в посольстве США.

Но Малих лишь вежливо улыбнулся ее словам.

— Ну что же, это именно та ложь, которую я и ожидал. А теперь перейдем к правде. Я прекрасно осведомлен, что Эрика Ольсен находится в окрестностях Ниццы. Уточните ее местонахождение.

Мари почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног, но решила защищаться до конца.

— Идите к черту! — закричала она и, схватив тяжелую пепельницу, размахнулась, чтобы кинуть в окно. Этим она хотела привлечь внимание прохожих. Но у нее не хватило сноровки. Резкая боль пронзила затылок, и она упала. Смерк схватил ее за плечи и бросил обратно в кресло, а Малих, закурив новую сигарету, встал рядом.

— Приступай, — приказал он напарнику.

Смерк достал из кармана шприц, наполнил его скополамином и ввел иглу в вену Мари. Полчаса спустя, когда препарат начал действовать, девушка ответила на все вопросы.

— …Вилла Дорна в Эзе… Эрика Ольсен находится там вместе с Гирландом… Да, там шесть человек охраны… Вилла называется «Гелиос». Туда можно попасть по Среднему карнизу.

Малих надел плащ и сделал знак Смерку.

— Мне этого вполне достаточно, теперь дело за вами. — Он высыпал из пепельницы окурки в носовой платок. — Не правда ли, жаль, такая хорошенькая мордашка…

Смерк равнодушно пожал плечами. Он никогда не интересовался женщинами.

— Ночью все кошки серы, — сказал он.

— Однако будьте осторожны, — сказал Малих перед уходом. — Дайте мне минут пять, чтобы исчезнуть.

— Не беспокойтесь, я свое дело знаю.

Было 23.50, когда Малих спустился вниз. В комнате консьержки было темно. Он вышел никем не замеченный, пересек улицу, сел в машину, стоящую перед домом, и уехал.

А в квартире Смерк помог Мари подняться.

— Вы немного утомлены, — сказал он ей. — Выйдите на балкон, там вам станет легче.

Совершенно не в состоянии понять ситуацию, Мари поблагодарила его и вышла на балкон. Ночная свежесть действительно принесла ей облегчение, и она оперлась о перила. Улица Де ла Тур была совершенно пустынна.

Смерк тщательно изучал соседние окна. Он видел, что тут и там из-за штор пробивались лучи света, но никого не было видно. Он возвратился в комнату, подождал некоторое время, потом снова вышел на балкон, нагнулся, схватил Мари за ноги, приподнял и перекинул через перила…

Джаннет вышла на террасу. Услышав ее шаги, Гирланд поднял голову и положил на колени книгу.

— Как она себя чувствует?

— Очень хорошо, — ответила медсестра, садясь рядом с ним на стул. — Она провела спокойную ночь. Теперь вы можете вживаться в свою роль.

— Вы же сами знаете, что она для меня ровным счетом ничего не значит. — Он пожал плечами. — Мне поручили дело, и я выполняю его. За это мне и платят деньги.

С минуту царило молчание.

— Я думаю, завтра мне уже можно будет возвращаться в Нейи, — сказала Джаннет. — Считаю, что мне незачем оставаться здесь дольше.

— Вовсе нет! Вы должны заботиться о больной, ведь вам за это платят.

— Завтра она встанет, и ей больше не нужна сиделка.

— Это мы еще посмотрим. В любом случае, мне нужно подумать, прежде чем принять решение.

Девушка поднялась и медленными шагами подошла к балюстраде.

Некоторое время она смотрела на огни побережья, потом повернулась к Гирланду, который, казалось, погрузился в созерцание небесной сферы.

— Больная сегодня будет спать крепко, — сказала она. — Я отправляюсь спать тоже… спокойной ночи.

Гирланд испытывал те же чувства, что переполняли грудь девушки, но он еще крепился.

«Она слишком молода, — думал он. — Я только усложню себе жизнь. А сейчас для этого совсем не подходящее время».

— Очень хорошо, спокойной ночи, — ответил он с напускным равнодушием.

Джаннет исчезла.

Он зажег сигарету, снова взял с колен книгу и попытался читать, но милый облик девушки застилал строки.

Он с досадой отбросил книгу и встал. Из сада доносились приглушенные голоса. Это бодрствовали люди О’Халлагена.

— Не хотите ли еще чего, месье? — раздался голос Диало.

— Нет, благодарю, можете идти спать. Я еще немного побуду здесь. — Гирланд бросил недокуренную сигарету и направился к своей комнате. В этот момент в гостиной зазвонил телефон.

Он подошел и снял трубку.

— Алло?

— Гирланд? Это Дорн. Полчаса назад погибла Мари Дэвис… она упала из окна. Сейчас производится вскрытие. У нее на руке след укола. Я думаю, что это скополамин. По-видимому, она все рассказала тому, кто сделал ей укол. Будьте внимательны и осторожны. Я отправлю вам на подмогу еще шесть человек. Думаю, что вас могут атаковать с Большого карниза. Да и хороший стрелок сможет достать вас оттуда. Не позволяйте Эрике выходить из комнаты ни под каким предлогом. Вы меня хорошо поняли? Терраса слишком открыта. Ей нельзя покидать комнату. За это вы отвечаете лично!

— Хорошо, шеф, я позабочусь об этом. Вы думаете, это Малих?

— Вероятно. Его почерк. Но ничего нельзя утверждать наверняка. Если он направится на юг, я вас предупрежу.

— Спасибо. Я переговорю с О’Лари. Мы поставим часового на Большом карнизе.

— Прекрасно.

— Да, еще одна просьба. Я хотел бы познакомиться с досье Кунга. Вы можете его мне прислать?

— Зачем?

— Мне будет легче понимать слова Эрики. Иначе я могу пропустить какую-нибудь важную деталь.

— Она уже сказала что-нибудь?

— Сегодня после полудня она говорила о какой-то черной жемчужине.

— О жемчужине?

— Да. Но я ничего толком не понял… Может быть, эти слова ничего не значат. Но если она и дальше станет говорить нечто подобное, будет лучше, если я как можно больше узнаю о Кунге.

— Хорошо. Я отправлю вам это досье с одним из людей О’Халлагена. А что она конкретно говорила о жемчужине?

Гирланд добросовестно повторил фразу, сказанную Эрикой.

— Очень странно, — сказал Дорн. — В любом случае, ключ должен оказаться в наших руках. Сообщайте мне обо всем, что она скажет.

Он повесил трубку. Гирланд вышел из комнаты и спустился в парк, чтобы переговорить с О’Лари.

— Поставьте человека с собакой на Большом карнизе, — приказал он тоном, не терпящим возражения. — Оттуда хороший стрелок может перебить нас всех, как зайцев.

— Как прикажете, — ответил ирландец, пожимая плечами. — Я сам обследовал все вокруг. С дороги вилла не видна, а по обрыву к ней невозможно спуститься. Если бы я предполагал хотя бы малейшую опасность с той стороны, то сам бы поставил там человека. Не беспокойтесь, наши тылы неприступны. Охрана территории — мое дело. Вы лучше занимайтесь своей блондинкой.

— Немедленно отправьте человека с собакой наверх. Это приказ, О’Лари.

Мужчины некоторое время молча смотрели друг на друга, потом ирландец голосом, в котором слышалась плохо скрываемая злоба, проговорил:

— Если это так необходимо, пусть будет по-вашему. Но гарнизон уменьшится на одного человека.

— Завтра вы получите еще шесть. А пока выполняйте то, что я вам приказываю.

Гирланд повернулся, пересек террасу и вернулся в дом. Проходя мимо комнаты Эрики, он прислушался, но ничего не услышал. Осторожно открыв дверь, он вошел внутрь. Молодая женщина спала, и ее белокурые волосы разметались по подушке.

Он прошел в ванную, принял холодный душ и, не одеваясь, направился в свою комнату, находящуюся в нескольких шагах от ванной. Открыв дверь, он замер на месте, прикрыв свою наготу одеждой, которую держал в руке.

— Джаннет!

— Простите меня, но я чувствую, что завтра потеряю вас… Когда эта женщина проснется, вы на меня больше и не взглянете… Не прогоняйте меня…

В лунном свете была еле различима обнаженная фигура, сидящая на кровати.

— Джаннет, милая, кто бы осмелился это сделать! — Он бросил одежду на пол и сел рядом с ней на кровать. — А вы уверены, что не будете в этом раскаиваться?

Его руки неясно обняли ее, такую милую и хрупкую.

— Я знаю, что мне должно быть стыдно, — проговорила она, лаская его лицо, — но я люблю вас!

Подарок был столь драгоценен, что Гирланд не мог не принять его.

Французская полиция, выслеживавшая Малиха и Смерка на всех дорогах, была ловко обманута. Они без всяких помех добрались на машине до Миле, где наняли самолет до Туке. А там их уже ждал один из людей Смерка, на машине доставил их в Гроде-Камп. Здесь на уединенной вилле их ожидал Пьер, один из глубоко законспирированных агентов Малиха.

— Вилла «Гелиос» практически совершенно неприступна, — заявил он, кладя на стол карту. — К тому же ее, как нам известно, охраняют шесть американских солдат.

Малих в течение нескольких минут сосредоточенно изучал карту, потом встал со своего места, зажег сигарету и прошел несколько раз по комнате.

— Это надо тщательно обдумать, — сказал он. — Лобовая атака, конечно, отпадает. Но я не вижу особых препятствий, которые могли бы помешать нам проникнуть туда с тыла. Вы абсолютно уверены, что к вилле нельзя спуститься с Большого карниза? Нет ли там какой-нибудь козьей тропинки?

— На картах, которыми мы располагаем, ничего нет.

— Но это ведь еще ничего не значит, — возразил Малих. — Тропинка все же может существовать. Немедленно отправляйтесь туда и как следует все проверьте.

— Слушаюсь, — ответил Пьер и вышел.

— Идиот! — прорычал Малих на Смерка. — Это ведь надо было проверить в первую очередь.

— Он еще молокосос, — ответил тот. — И поэтому неопытен. Но ведь нам приходится довольствоваться теми агентами, которых нам присылают.

Первый рейс самолета Париж — Ницца отравлялся в 7.50 и прибывал в Ниццу в 8.55. С самолета сошли американские и французские туристы, среди которых была молодая китаянка с виолончелью в руках. Она без всяких затруднений прошла контроль и вышла на территорию аэропорта, где ее уже ожидал молодой желтолицый человек.

— Привезли? — коротко спросил он.

— Да.

— Тогда поехали. — Он усадил китаянку в машину, сам сел за руль и покатил по направлению к отелю Рубис Куо. В продолжение всего пути он не раскрыл рта, молодая китаянка — тоже. Когда они приехали к отелю, Жемчужина сразу же провела китаянку в ее комнату, окно которой выходило на обрыв.

Саду открыл футляр виолончели. Там лежала винтовка с оптическим прицелом и глушитель. Жожо даже присвистнул от восторга и весь подался вперед, желая получше рассмотреть оружие.

— Вот ваша винтовка, — сказал Саду. — Я выполнил свою часть работы, теперь очередь за вами.

Убийца сложил все части винтовки на кровать и ловко собрал ее, надев на ствол глушитель.

— Великолепная штука, — заявил он, подходя к окну и прицеливаясь. — Все будет кончено в заданное время…

Глава 5

Какое-то необычное движение разбудило Гирланда. Он открыл глаза и прислушался.

— Спи, — прошептала Джаннет, — я возвращаюсь к себе.

— Который час?

— Только что пробило шесть.

Гирланд зевнул и слегка потянулся. Солнечные лучи уже проникли через окно. Джаннет сидела на кровати. Он приподнялся, обнял девушку и поцеловал.

— Еще очень рано, дорогая, не уходи.

Но она решительным движением освободилась, схватила со стула свое платье и быстро надела его.

— Прости меня, Марк… Я не хотела будить тебя.

Гирланд, опустив голову на подушку, с улыбкой следил за ней.

— Почему ты так торопишься, словно опаздываешь на поезд?

— Я провела чудесную ночь… Но она уже, к сожалению, кончилась… и больше никогда не повторится…

— Чудесную, да… — Гирланд был пленен красотой своей подруги. — Но я хочу, чтобы она повторилась.

— Нет, у тебя есть дело и у меня тоже. Мы поступили неразумно.

— Джаннет, — произнес он, когда она уже была в дверях. — Ведь наша миссия будет длиться не вечно. Хочешь, договоримся о свидании на будущее?

— Но ты же говорил, что я в два раза моложе тебя, — ответила она с серьезным видом.

— Но я попробую как-нибудь уладить это, если ты мне поможешь, — он улыбнулся.

— Посмотрим…

— Но и ты не усложняй мою жизнь. — Он поднял брови и изобразил на лице просящее выражение.

— Хорошо. Я надеюсь, американский госпиталь в Нейи не исчезнет в ближайшее время. Меня всегда можно там найти.

Гирланд нашел на столе свои сигареты и закурил. Потом откинулся на подушку и удовлетворенно вздохнул.

«Поистине это самое лучшее задание, которое мне поручало ЦРУ, — подумал он. — Но это слишком хорошо, чтобы долго продолжаться». Дым от сигареты поднимался к потолку, он смотрел на него и думал о том, сколько времени понадобится ему, чтобы получить от Эрики нужную информацию. Какой смысл таинственных слов о жемчуге? Гирланд чувствовал, что здесь есть какой-то смысл. Существует ли связь между этими словами и новым оружием, якобы изобретенным Кунгом? Конечно, это маловероятно. Оружие смерти трудно отождествить с жемчугом. Он посмотрел на свои часы. Четверть седьмого. Еще очень рано, чтобы вставать. Он снова закрыл глаза и улыбнулся, вспоминая минувшую ночь. «Как странно, — подумал он. — Женщина поистине загадочное существо. Кто бы мог предположить, что в этой девочке кроется столько страсти…»

Час спустя он все еще дремал, когда кто-то постучал в дверь.

— Войдите, — пробормотал он.

Диало принес ему кофе.

— В котором часу месье будет завтракать? — спросил он.

Гирланд приподнялся и обеспокоенно обвел взглядом комнату, боясь, как бы Джаынет не оставила следов своего пребывания здесь. Но все было в порядке.

— Часов в восемь, — ответил он, потягиваясь. — И что же вы мне предложите?

— Два яйца, великолепная ветчина и форель под голубым соусом.

— Без сомнения, я нахожусь в раю, — произнес Гирланд с улыбкой. — Скажите, Дорн всегда живет на широкую ногу?

— Про какую ногу вы говорите, месье? — удивленно спросил негр.

— О, это не имеет значения. Раз вы не понимаете сути вопроса, значит, все идет нормально. Накройте мне в столовой. Я буду готов через час.

Форель была очень вкусной, и, закончив завтрак, Гирланд развернул газету.

— Для вас пакет, — проговорил появившийся в столовой сержант О’Лари. — Один из наших агентов привез его лично для вас. Он требует расписку.

Гирланд взял объемистую папку, сплошь усеянную сургучными печатями.

— Благодарю, — сказал он. — Хотите кофе?

— Нет, я на службе. Докладываю вам, что человек с собакой выставлен на Большом карнизе.

Сказав это, О’Лари исчез. Гирланд пожал плечами.

«Он надулся, как индюк, — подумал он. — А все из-за того, что я заставил его поставить часового на Большом карнизе. Он, видимо, не понимает, что так мы еще больше обезопасим себя».

Столовым ножом он вскрыл пакет, содержавший толстую стопку бумаг. Это было заказанное им досье Кунга. Рассеянно полистав его, он сложил бумаги в большое бюро, стоявшее в салоне, спустился вниз и постучал в комнату Эрики Ольсен.

Дверь открыла Джаннет. Она снова была в белом халате и встретила Гирланда с холодной вежливостью.

— Как себя чувствует больная? — спросил Гирланд, подмигивая девушке.

— Очень хорошо, — ответила она, не меняя тона. — Она уже проснулась и хочет выйти в сад или на террасу.

Гирланд заглянул в комнату и обнаружил, что Эрика, стоя у окна, рассматривает сверкающее внизу море. На ней было голубое домашнее платье, накануне привезенное ей из Ниццы Джаннет. Услышав шаги, она повернула голову и улыбнулась.

— Хэлло, Марк, — сказала она.

Он поцеловал ей руку и сел рядом. Легкое движение воздуха свидетельствовало о том, что Джаннет вышла из комнаты.

— Как вы себя чувствуете, дорогая?

— Как нельзя лучше, а при виде моря мне даже хочется искупаться. Вы не составите мне компанию?

— Я бы с удовольствием, но, думаю, сегодня еще рано делать это. Не надо подгонять события. Было бы лучше, если бы вы несколько дней воздержались выходить на солнце.

— На солнце! Но я же обожаю его!

— Я в этом не сомневаюсь. Однако доктор утверждает, что память вернется к вам значительно раньше, если вы будете избегать солнечных лучей. Я знаю, что это противоречит вашим желаниям, но вам придется несколько дней побыть в доме. Надеюсь, вы не находите мои требования чрезмерными?

— Конечно, важнее всего для меня поскорее обрести память. Это так странно… я вас совершенно не помню. Я не могу поверить, что вы мой муж. Вы не обманываете меня?

— Я могу доказать это, предъявив свидетельство о браке. — Он положил руки на колени, совершенно искренне рассмеявшись.

— Я не знаю… — Она погладила его руку. — Я больше ничего не знаю… Но вы очень нежны, и если бы мне пришлось выбирать мужа, я выбрала бы именно вас. И сколько же лет мы уже женаты?

— Три года, — ответил Гирланд не колеблясь.

— И у нас есть дети?

— Нет.

— Почему?

Он почесал затылок, понимая, что разговор может принять опасный оборот.

— Просто мы все это время жили беззаботно, как птицы. К тому же мы очень много путешествовали.

— Чем вы занимаетесь?

— Я работаю в ИБМ, фирме по производству вычислительных машин. В данный момент я занимаюсь продажей очень большой партии, и потребуется немало времени, чтобы уладить все дела здесь.

— Здесь? — переспросила она. — Где это, здесь?

Она посмотрела в окно, задавая этот вопрос, и Гирланд почувствовал, как что-то привлекло ее внимание.

— Здесь, в Эзе. Но мои дела в Ницце, это двенадцать километров отсюда.

— Вы очень важная персона, Марк?

— О нет, я просто богатый человек, но не более.

— Тогда почему же в саду солдаты с автоматами?

Гирланд был застигнут врасплох этим, казалось бы, простым вопросом, но у него была богатая фантазия.

— О, это все из-за французских чиновников. Я уже сказал, что у ИБМ здесь большой рынок. На завтра мы пригласили сюда французского министра финансов, чтобы обсудить некоторые вопросы, связанные с кредитованием этого дела. Но на министра недавно было совершено покушение. Вот нам и пришлось вызвать солдат для охраны виллы. Мне бы не хотелось, дорогая, чтобы вы обращали на них внимание.

Казалось, Эрика поверила в его ложь и несколько успокоилась.

— Понятно, — сказала она, пристально вглядываясь в лицо Гирланда своими огромными синими глазами. — Я счастлива, что вы мой муж, Марк. Ужасно потерять память, да еще так внезапно, как это произошло со мной. Но мне все же повезло, потому что в горе мне помогает любящий человек… и я живу в таком прекрасном уголке.

— Через несколько дней память вернется к вам.

— А мы ссорились иногда?

— Нет, к чему нам это было делать.

— Но ведь это случается во всех семьях?

Разговор снова принял опасный оборот, и Гирланд изменил тактику.

— Неужели вы совершенно ничего не помните, Эрика? — спросил он. — Даже наше последнее путешествие в Пекин?

Она вдруг вздрогнула и сжала пальцы.

— Пекин?

— Да.

Она долго изучала окружающий пейзаж, потом опустила глаза и сказала тусклым голосом:

— Мне не понравился Пекин.

— Почему?

— Я не знаю. — Она скорчила гримасу. — Мне так кажется. Что со мной случилось в Пекине?

— Ничего особенного. У меня там были дела, а вы меня сопровождали. Вы много путешествовали, пока я работал. Неужели вы не помните об этом?

— Я предпочитаю не вспоминать, так как это меня огорчает.

— Черная жемчужина? — спросил он быстро.

Эрика живо обернулась к нему, и в глазах ее сверкнула догадка.

— Да!.. Как она была прекрасна! И золотой дракон!.. — Но вдруг ее глаза погасли, и она схватилась за голову. — Боже мой! Но почему я ничего не могу вспомнить! Ведь эта жемчужина имела такое большое значение!

— Почему она имела большое значение?

— Не знаю… Я это чувствую, и только. Она была моей… — Она замолчала с удрученным видом.

— Не волнуйтесь, дорогая, — сказал Гирланд нежно. — Память обязательно вернется к вам. Сегодня мне надо сделать еще кучу дел. Извините меня, но сейчас я оставляю вас. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь. Я скоро вернусь. Хотите что-нибудь почитать?

— Нет, спасибо. Я хочу подумать. Мне кажется, что чем больше я думаю, тем больше вспоминаю прошлое.

— Вы правы, но не надо переутомлять себя. Я попрошу медсестру составить вам компанию.

— Нет, нет! Только не сейчас, пожалуйста! — Эрика улыбнулась и подставила ему губы для поцелуя. Они поцеловались, и блондинка снова опустилась в свое кресло. — Пока, Марк. Занимайтесь своими делами. Но только постарайтесь возвратиться побыстрее. Я буду ждать вас.

Гирланд, несколько смущенный таким доверием, вышел из спальни. В салоне Джаннет листала журналы. Она вопросительно посмотрела на него.

— Джаннет, — сказал он. — У меня возникла одна проблема, и нам надо вместе ее разрешить. Эрике необходимы платья для выезда в город. Не отправитесь ли вы в Ниццу чтобы купить их? Возьмите с собой Диало. Можете ли вы это сделать?

— Разумеется.

Она тотчас же ушла к себе в комнату чтобы переодеться.

Гирланд вынул из бюро досье Кунга и пошел на террасу чтобы внимательно изучить его.

К десяти часам движение на Большом карнизе усилилось. Огромные экскурсионные автобусы, набитые туристами, шли один за другим. Солдат первого класса Фрэнк Кийн поставил свой джип на обочине, рассеянно слушая танцевальную мелодию, доносившуюся из приемника. На заднем сиденье лежала служебная собака. По правде говоря, Фрэнк смертельно скучал. Вместо того чтобы играть в покер с друзьями, он должен был без всякого смысла торчать под палящими лучами солнца на этом проклятом карнизе.

«Без всякого смысла…»

Сержант О’Лари не скрывал этого, посылая его сюда.

Три огромных автобуса один за другим проехали мимо. Солдат переменил позу на сиденье и тяжело вздохнул, вспоминая тенистый сад, где находились сейчас его товарищи. Почему этот мерзавец Гирланд заставил его торчать здесь? Сержант ведь лично обследовал окрестности виллы и убедился, что добраться до виллы с Большого карниза совершенно невозможно. Но приказ есть приказ, и Фрэнк оставался на посту.

«Однако, — думал он. — Если собака спит, то и мне не грех вздремнуть». Закрыв глаза, он откинулся на спинку сиденья и из-за этого пропустил весьма любопытное зрелище: медленно двигающийся автомобиль, в котором находились очаровательная азиатка, усатый метис и европеец с бегающими глазами.

— Посмотрите-ка направо, быстро, — сказала Жемчужина.

Саду уже и сам увидел джип. Быстро вытащив из кармана платок, он прикрыл им лицо. Жожо уставился на солдата, сидевшего на сиденье с полузакрытыми глазами.

— Ты думаешь, они обнаружили тропинку? — спросил он Саду.

— Возможно, — ответила Жемчужина. — На всякий случай ты будешь сопровождать Жожо.

Убийца вытащил из-за пояса пистолет с глушителем и кинул его на колени Саду.

— Держи, — сказал он.

Саду сунул оружие в карман. Эта авантюра нравилась ему все меньше и меньше.

— Я остановлюсь на другой стороне дороги, и вы вернетесь пешком. И не забудьте кинокамеру, Саду. — Жемчужина сделала поворот и притормозила, уже вне поля зрения солдата с джипа. — Выходите поскорее. Через полчаса я приеду обратно.

Саду направился к тому месту, где начиналась еле заметная тропинка. Он обливался потом от страха и жары. За ним шел Жожо с рюкзаком за плечами и футляром от виолончели в руках.

Фрэнк уже заметил двух пешеходов и удивленно поднял брови. Один из них нес кинокамеру и как будто снимал окружающий пейзаж.

«Еще два идиота, — подумал он, разрывая обертку очередной пачки жевательной резинки. — Готов поспорить, что фильм будет не так уж плох».

Пешеходы были уже в сотне ярдов от него. Слева приближался большой автобус.

— Внимание, — сказал Саду. — Ты видишь автобус? Как только он закроет от нас джип, прыгай через барьер.

— Хорошо, — согласился Жожо.

Минуту спустя тридцать туристов, находившихся в автобусе, с удивлением увидели, как двое мужчин перебрались через заградительный барьер и, рискуя свернуть себе шеи, запрыгали вниз по склону. Добравшись до тропинки, Саду еще некоторое время бежал, потом, убедившись, что их уже не видно с дороги, вынул пистолет и сел, стараясь перевести дыхание. Жожо последовал его примеру.

— Заметил ли нас солдат? — спросил Саду.

— Конечно, нет, пошли дальше.

Они продолжили спуск и через некоторое время увидели крышу виллы. Саду сделал еще один привал.

— Думаю, здесь никого нет. Американцы, скорее всего, не обнаружили тропинку. Оставайся здесь. Ты знаешь свое задание.

Жожо взвалил на себя снаряжение и начал спускаться. Саду немного подождал, потом двинулся в обратный путь. Ему снова повезло. Дорогу загородила длинная вереница автобусов, а Фрэнк, наклонившись вперед, вертел ручки настройки приемника, пытаясь поймать танцевальную музыку. Туристы, даже пешие, его совершенно не интересовали.

Убийца достиг зарослей кустарника, из которых открывался прекрасный вид на террасу виллы. Он снял со спины рюкзак, куда помимо всего прочего Рубис Куо предусмотрительно положила несколько бутербродов и бутылку вина, потом открыл футляр и вынул оттуда винтовку. Терраса в настоящее время была пуста. Но поскольку жертва могла появиться в любой момент, Жожо не позволил себе ни минуты отдыха и сразу же взвел курок.

Анри Дюмен был преуспевающим владельцем квартирного агентства в Эзе. Он нахмурился, увидев входящего к нему в контору Пьера. Внешний вид этого человека не позволял надеяться, что он может интересоваться покупкой земельных участков. Однако внешность часто бывает обманчивой, и Дюмен решил встретить посетителя приветливо.

— Знаете ли вы виллу месье Дорна? — спросил вошедший.

— Нет ни единого дома в округе, которого я не знал бы.

— Прекрасно. Один из моих друзей хочет найти участок в этом районе.

Пьер уже побывал на Большом карнизе, желая убедиться, что к вилле нельзя подойти с тыла, но его спугнул стоящий на обочине военный джип, и он решил навести предварительно справки в агентстве.

— Пожалуйста, но я должен предупредить, что зуда очень трудно провести воду.

— Это не имеет значения. Меня интересует, достижимы ли эти участки с Большого карниза?

— Обычно туда попадают со Среднего карниза, но мне кажется, что существует тропинка, ведущая на Большой карниз. Сейчас я проверю. — Дюмен открыл большой шкаф и вынул оттуда карту местности.

— Вот то, что вам нужно, — сказал он после непродолжительных поисков. — Смотрите, эта тропинка спускается до обрыва. Но, думаю, не всякий человек пройдет по ней.

Пьер побледнел. Тропинка все же существовала, и виллу можно было атаковать с тыла. Он же, не зная этого, уверял Малиха в обратном. Внимательно рассмотрев карту, Пьер вернул ее Дюмену.

— Я переговорю с моим другом, — сказал он. — Возможно, это его заинтересует. Если он согласится, я вас извещу.

Хозяин агентства, уже не скрывая своего раздражения, открыл дверь, чтобы выпустить клиента.

«Черт возьми, что же он хотел увидеть на этой карте?» — спрашивал он себя.

Пьер, запомнив, что тропинка должна начинаться примерно в том месте, где стоял джип, снова отправился к Большому карнизу Нельзя было предстать перед Малихом, не имея детального плана местности.

Движение на дороге к этому времени стало менее интенсивным, и Пьеру не представило трудности добраться до Большого карниза.

Фрэнк по-прежнему находился на посту Пьер остановил свою машину в двухстах метрах от него. Ему предстояло решить ту же проблему, что и Саду но он поступил проще: перепрыгнул через барьер в первом попавшемся месте. Это несколько затруднило спуск, но Пьеру в конце концов тоже удалось выбраться на тропинку.

Жожо вдруг услышал движение наверху Его предупредил камень, сорвавшийся из-под ноги Пьера. Жожо весь обратился в слух. На тропинке появился Пьер с маузером в руке. Осторожность, с которой он продвигался, облегчила задачу Жожо. Он аккуратно прицелился и выстрелил. Пуля попала Пьеру точно между глаз. Жожо вытер рукой вспотевший лоб и перезарядил оружие. Потом подошел к трупу, схватил его за ногу и стащил с тропинки.

А в это время в Гроде-Камп Малих и Смерк с нетерпением ждали известий от Пьера. Опершись о подоконник, Смерк разглядывал девушек в бикини, валявшихся на пляже.

Досье Кунга состояло из разного рода донесений, составленных многочисленными агентами. Одни касались характера ученого, другие говорили о его семье и работе. Гирланд внимательно просматривал все эти документы. Вдруг статья, вырезанная из журнала «Искусство и коллекционер», привлекла его внимание. В ней говорилось, что на протяжении веков семья Кунга коллекционировала драгоценные камни, золото и яшму. К этой уникальной коллекции и принадлежит знаменитая Черная жемчужина. Вначале, сообщалось в этой заметке, жемчужина принадлежала Ши Хуанг, архитектору, строившему Великую Китайскую стену. Семья Кунга купила эту жемчужину в 1753 году и обладает ею до сих пор.

Гирланд опустил досье на колени и закурил сигарету. Взгляд его блуждал по верхушкам деревьев.

«Именно о ней и говорила Эрика, — подумал он. — Должно быть, жемчужина произвела на нее неизгладимое впечатление». Он вспомнил фразу Эрики: «Она была моей…» Возможно, ей действительно удалось заполучить эту бесценную жемчужину. Тогда это объясняет ее поспешный отъезд из Пекина. Но в таком случае Эрика — беглянка.

Гирланд еще раз внимательно перечитал статью и, размышляя, вытянулся в шезлонге.

У него были самые разнообразные знакомства, в том числе и в мире ювелиров. Он перебрал всех своих друзей в Нью-Йорке и Париже и… вдруг щелкнул пальцами.

«Джек Ю! Это был именно тот человек. Он держал магазин ювелирных изделий на бульваре Матен в Монте-Карло. Он специализировался на предметах искусства с Востока.

Несколько лет назад один из многочисленных маклеров Джека Ю после одной сомнительной сделки пытался шантажировать своего шефа. Случай свел его с Гирланд ом в одном из кабачков Сен-Жермена, где антиквар рассказал Марку о своем горе. Шантаж всегда был йена-вистен Гирланду, и он обещал разобраться. Подкараулив подозреваемого, он хорошенько «обработал» этого молодого, но прыткого человека. Признательный Джек Ю умолял Гирланда обращаться к нему при малейшей необходимости. Он, не задумываясь, оказывал любые услуги, но так же, не задумываясь, взимал за них плату».

Гирланд посмотрел на часы. 11.30. Он уже не успеет до обеда добраться до Монте-Карло. С минуты на минуту должна приехать Джаннет. С другой стороны, Эрика уже на протяжении двух часов была одна. Он решил перенести визит к Джеку на вторую половину дня.

Убрав досье, Гирланд без всякого энтузиазма отправился к своей «жене». Эрика неподвижно сидела у окна. При звуке его шагов она обернулась.

— Вы закончили свои дела, Марк?

— На сегодня — да, — ответил он, целуя ее руку. — Но после обеда я буду вынужден отправиться в Монте-Карло. Вы не очень скучаете?

— Нет… я все время думала. Мы поедем в Париж?..

— Да. Но почему вы об этом спрашиваете?

— Мне кажется, мои мысли блуждают в каком-то тумане. Но иногда все же бывают просветы, и тогда я кое-что вспоминаю.

— Очень хорошо. И что вы вспоминаете?

— Я увидела себя в каком-то отеле, но вас не было со мной.

— Какой отель?

— «Астория», — ответила она без колебаний.

— Ваши вещи, по-видимому, еще там. Я позвоню в отель.

Она нахмурила брови.

— Что произошло в Париже?

— Я не знаю. Я отправился по делам, а когда вернулся, мне сказали, что вы уехали.

— Вы не думаете, что я хотела расстаться с вами?

— Нет, не думаю, — Гирланд улыбнулся. — Возможно, проснувшись после моего ухода, вы вдруг почувствовали, что теряете память. Это настолько потрясло вас, что вы бросились не сознавая куда.

— Возможно, — ответила она, грустно склоняя голову. — Мне бы хотелось найти свои вещи. Вы позвоните в отель?

— Сейчас же, моя дорогая. Медсестра отправилась в Ниццу, чтобы купить вам платье. Я вернусь через пять минут.

Из салона Гирланд позвонил Дорну.

— Она остановилась в отеле «Астория», — сообщил он. — Вероятно, ее вещи все еще там.

— Она начала говорить?.

— Понемногу.

— Еще что-нибудь она вам сказала?

У Гирланда на языке вертелась информация о Черной жемчужине, но он решил пока не говорить о ней.

— Больше ничего.

— Хорошо. Я отправлю О’Халлагена в отель. У вас все спокойно?

— Мне пока не на что жаловаться… — Гирланд улыбнулся, вспомнив о той райской жизни, которую он вел на вилле.

— Я не желаю никаких осложнений ни с этой женщиной, ни с медсестрой, — сказал Дорн. — Вы поняли меня?

— Понял. А что слышно относительно Малиха?

— Ничего, кроме того, что он не последовал вслед за вами.

— Где он находится в настоящее время?

— Нам это неизвестно. Мы потеряли его след, но уверен, он не в Провансе.

— Так я и поверил этому! Готов побиться об заклад, что как только вы потеряли его, он сразу же отправился в Эзе.

Окончив разговор, Гирланд вышел на террасу, что доставило большое удовольствие Жожо, скучавшему в кустах. Потом Гирланд спустился в сад, чтобы поговорить с О’Лари.

— У меня есть основания подозревать, что Малих в скором времени готовится нанести нам визит.

— Но я же говорил вам, что застраховался от всех неожиданностей, — самоуверенно ответил сержант. — Оборона виллы — мое дело. Вам бы лучше не вмешиваться в мои дела.

Гирланд собрался было хорошенько отбрить его за дерзость, но в этот момент появились Джаннет и Диало. Девушка купила себе огромную шляпу, практически полностью скрывавшую ее лицо. Выйдя из машины, она поднялась на террасу.

«Девушка, — подумал Жожо. — Но нужно еще проверить, блондинка ли она. Ведь мне нужна только Эрика Ольсен. Лучше уж немного подождать… У меня все равно масса времени…»

Гирланд и Джаннет поднялись к Эрике, а Диало быстро принялся за приготовление обеда.

— Мадемуазель Рош привезла вам все необходимое, — объявил Гирланд. — Я позвонил в «Астерию». Администратор выяснит, остались ли ваши вещи в отеле.

— Спасибо, Марк.

Эрика встала и подошла к кровати, на которую Джаннет сложила покупки.

Час спустя Гирланд уже искал на бульваре в Монте-Карло место, где можно было поставить машину. Наконец, он нашел его и быстрыми шагами направился к магазину антиквара.

Джек Ю сидел перед прилавком, заваленным изделиями из бронзы. Это был щуплый, женственного вида человек со светлыми волосами и аристократическим лицом. Он поднял голову, услышав звонок у входной двери, и приветствовал Гирланда с самым радостным выражением на лице.

— А, месье Гирланд, как я счастлив видеть вас у себя! Каким добрым ветром занесло вас?

— Отпуск, только отпуск, месье. А как вы поживаете?

— Так себе, — ответил антиквар. — Дела почему-то сворачиваются. У клиентов нет больше денег. Но расскажите лучше о себе.

— Спасибо, у меня все в порядке. — Гирланд предложил сигарету хозяину и закурил сам. — По правде говоря, я приехал к вам, чтобы задать один вопрос.

— Я слушаю.

— Только очень прошу пока ни о чем не расспрашивать.

— Условились. Ну?..

— Слышали ли вы о жемчужине, называемой Черной?

— Естественно. В нашей профессии ее знают все… Она принадлежит семье Кунга и находится, надо полагать, в Пекине. А в чем дело?

— Ю, вспомните о нашем уговоре, — прервал его Гирланд. — Расскажите мне все, что вам известно об этой жемчужине?

— Это совершенно уникальная жемчужина. Первоначально она принадлежала семье строителя Великой Китайской стены Ши Хуанга. Считается, что она была найдена ловцом жемчуга в Персидском заливе примерно в третьем веке нашей эры. Но как она попала в руки Кунга, мне неизвестно. В 1887 году дед нынешнего Кунга издал иллюстрированный каталог своей коллекции. В этом каталоге фигурирует Черная жемчужина.

Говоря это, Джек Ю копался в своей библиотеке. Он достал толстый том, полистал его и передал Гирланд у.

— Смотрите, вот фото этой жемчужины. Уникальная вещь.

Американец склонился над книгой, чтобы лучше рассмотреть фотографию. На ней была изображена жемчужина, черная, как смоль, укрепленная на спине маленького золотого дракона.

— Вот уж никогда не думал, что на свете существуют черные жемчужины.

— Так называемые черные жемчужины встречаются довольно часто, но в действительности они серые. Единственную, по-настоящему черную, вы видите на этой фотографии. Почему она такого цвета? Вот этого я не знаю. Дракон, на котором она укреплена, тоже не лишен интереса. Он сделан из цельного золотого самородка.

— Сколько она стоит?

— Сколько?.. — Антиквар улыбнулся с нерешительным видом. — О, она просто бесценна… Если бы она попала на распродажу, то туда устремились бы все коллекционеры мира. Но не думаю, что у кого-нибудь имеется достаточно денег, чтобы оплатить такую драгоценность.

— Прекрасно. Предположим, Кунг захочет ее продать. Какую реальную цену он сможет за нее запросить?

— Трудно сказать… Это слишком дорогая вещь. Но если бы пришлось ее продавать, я сделал бы это только в Лондоне в салоне Кристи, чтобы коллекционеры всего мира смогли принять участие в аукционе.

— Прекрасно. А если предположить, что Кунг хочет сознательно сохранить сделку в секрете. Могли бы вы найти покупателя?

Ю прикрыл глаза и некоторое время размышлял.

— Да, — ответил он наконец. — Я знаю трех или четырех коллекционеров, которых может это заинтересовать.

— За какую цену?

— Трудно сказать. Но можно попробовать начать с трех миллионов долларов.

— И вы сможете получить такую сумму? — Гирланд присвистнул.

— Да.

— И без всякой огласки?

Джек Ю окинул Гирланда заинтересованным взглядом.

— Дорогой друг, вы ведь не такой человек, чтобы впустую тратить время. Вы, конечно, пришли ко мне с определенными намерениями. Почему вы не откроете ваши карты? Вы можете полностью довериться мне в этом деле. Действительно ли Кунг хочет продать свою Черную жемчужину?

— Все в свое время, дорогой Ю, — ответил Гирланд. — Я задал вам вопрос, и вы ответили на него. Благодарю вас. Значит, если у вас будет Черная жемчужина, вы сможете тайно продать ее за три миллиона долларов. Это так?

— Так, — Джек Ю вытер платком свои виски.

— Ну, я ухожу, еще раз спасибо.

Гирланд пожал руку антиквару, вышел из магазина и с задумчивым видом отправился обратно в Эзе.

Малих, наливаясь яростью, ходил из угла в угол тесной комнаты.

— Куда запропастился этот идиот? — рычал он. — Вот уже три часа, как он уехал.

— Уж очень интенсивное движение на дорогах в это время, — примирительно сказал Смерк. — Ему ведь потребовался по меньшей мере час;, чтобы добраться до Большого карниза. И не меньше, чтобы вернуться обратно. Не нужно нервничать…

— Заткнись, ты! — грубо оборвал его Малих. — Лучше возьми машину и отправляйся на поиски этого идиота!

Смерк почувствовал в голосе своего шефа нешуточную угрозу и, не теряя времени, направился к двери.

— Но для этого мне тоже потребуется некоторое время, — сказал он.

О’Халлаген, постучав, вошел в кабинет Дорна, неся объемистый чемодан.

— Вот, — сказал он. — Она оставила этот чемодан в отеле, сказав, что пришлет за ним позже.

Дорн отодвинут от себя досье, которое только что изучал, и встал.

— Раньше вы говорили о двух чемоданах.

— В Пекине и Гонконге их было действительно два. Но здесь мы обнаружили только один. Возможно, и другой найдется. В этом же нет ничего интересного, только белье. Я все тщательно проверил.

Дорн с раздосадованным видом снова сел.

— А где может быть второй чемодан? — спросил он.

— Дюлей проверяет все отели. Все камеры хранения. Но для этого потребуется определенное время.

— Под каким именем она была зарегистрирована в отеле?

— Ноэми Хилл, как и раньше. Нет никакого сомнения в том, что это действительно была она. Я показал ее фотографию служащим отеля, и они сразу же опознали ее.

— А паспорт?

— Служащие отеля его не видели. Им она сказала, что все документы в чемодане, и заполнила учетный листок по памяти. Я приказал проверить номер паспорта, указанный Эрикой в учетном листке. Уверен, он окажется фальшивым.

— Прекрасно. Судя по тому, что вы мне сказали, у нее нет никакой амнезии. Думаю, она просто симулянтка.

— Разве мы были абсолютно уверены, что она потеряла память?

— Доктор Форрестер настаивал на этом. Но все же это мог быть и искусный обман. Я предупрежу Гирланда. А вы пока отправьте чемодан к самолету, отбывающему в Ниццу.

— Хорошо, сэр.

Дорн снял телефонную трубку. Через несколько минут его соединили с виллой «Гелиос», и он сообщил своему агенту о находке одного из чемоданов.

— Но мы не обнаружили там ничего интересного, — сказал он. — Отправляю чемодан самолетом в Ниццу. Пошлите кого-нибудь за ним в аэропорт. Что же касается вашей дамы… Мне кажется, она просто водит нас за нос. Я хочу, чтобы вы устроили ей ловушку.

— Ловушку? Какую ловушку? — переспросил Гирланд.

— Например, назовите ее Ноэми и посмотрите, как она будет реагировать на это.

— Но мне не кажется, что ее амнезия притворная. Хотя полностью ручаться я, конечно, не могу. — Гирланд повесил трубку.

— Это не притворство, — подтвердила Джаннет, следившая за его разговором с Дорном. — Могу дать голову на отсечение, что это не так. Я уже ухаживала однажды за подобной больной. У нее был такой же взгляд, как и у Эрики, а это нельзя симулировать.

— Вы, конечно, правы, — Гирланд улыбнулся. — Я тоже не думаю, что она нас дурачит. Но мой шеф родился чрезвычайно подозрительным. Я сейчас поднимусь к больной… Почему вы не принимаете солнечные ванны на террасе? Вам не помешало бы загореть.

— Это мысль, — ответила девушка слегка огорченным тоном. — Она красива, не так ли? — неожиданно спросила она.

— Вы тоже, Джаннет. Более того, у вас есть нечто такое, что отсутствует у нее и что трудно определить словами.

Он притянул девушку к себе, и она нежно провела пальцем по его щеке.

— Что же это такое?

— Об этом я расскажу тебе сегодня вечером.

— Да, — сказала она, покраснев, — вы скажете это мне сегодня вечером.

Затем Джаннет вошла к себе в комнату, чтобы надеть красивый купальник, купленный сегодня утром.

Жожо нестерпимо страдал от зноя. Он уже выпил вино, которое дала ему Рубис Куо, и теперь жалел об этом. «Чем больше пьешь вина, тем больше страдаешь от жары, — говорил он себе. — Надо было взять кока-колы».

Он снял куртку и закатал рукава рубашки. По его лицу струился пот. Вот уже три часа он следил за террасой и кроме девушки в большой широкополой шляпе и Гирланда никого не видел.

Вдруг Жожо застыл… Та, которую он так долго ожидал, появилась на террасе. Наконец-то!.. Он устроился поудобнее и приложил винтовку к плечу. Это была блондинка, одетая в яркий купальник. «Однако она не так уж и красива, — подумал убийца, рассматривая через телескопический прицел свою жертву. — Вне всякого сомнения, это Эрика Ольсен… Но мне казалось, что она крупнее… Но ведь медсестра брюнетка. Следовательно, никаких сомнений нет».

Его губы приоткрылись, обнажая мелкие желтоватые зубы. На мгновение Жожо задержал дыхание. Линии прицела скрестились точно на лбу девушки, которая, ничего не подозревая, сидела лицом к нему. В этот момент что-то привлекло ее внимание, возможно, лучи солнца отразились от телескопического прицела его винтовки, и она немного повернулась. Жожо плавным движением, чтобы не сбить наводку, спустил курок.

Если бы Вилли Джексон не был чемпионом батальона по боксу, ему пришлось бы не сладко после того позора, которым он покрыл себя, позволив увезти из госпиталя прекрасную шведку. После прогулки в чужом джипе он очнулся в какой-то канаве со свернутой челюстью и тяжелой головой. Вернувшись в свое подразделение, он был подвергнут допросу, а затем отправлен в Эзе для охраны виллы. По приказу О’Лари Джексон в 12.30 взял джип и отправился сменить Фрэнка. Теперь тылы виллы можно было считать неприступными, так как уязвленный в своем самолюбии чемпион по боксу решил больше не доверять никому.

К 14.30 движение на дороге стало еще более интенсивным, но часовой, сидя в своем джипе, все же мог наблюдать за тем, что происходит по обеим сторонам шоссе. Однако ничего примечательного пока не случилось. Вдруг Джексон весь напрягся, увидев на дороге человека с футляром от виолончели в руке.

От удивления Джексон даже рот раскрыл. Ведь еще десять секунд назад обочина дороги была совершенно пуста. Не мог же этот пешеход свалиться с неба! Скорее всего он вскарабкался по обрыву… Но с виолончелью?.. Странно.

— Стой! — закричал солдат, почуяв в повадках неизвестного что-то подозрительное.

Жожо, только что перелезший барьер, собирался отправиться в Ла-Тюри, чтобы там сесть на автобус. Услышав окрик, он притворился, что ничего не слышит, и продолжал спокойно идти.

— Эй, вы, остановитесь! — повторил Джексон.

Жожо даже не обернулся. Солдат, щелкнув пальцами, пнул ногой собаку, чтобы привлечь ее внимание. Потом, указав на Жожо, приказал:

— Вперед!

Полицейская собака стрелой выскочила из машины, проскользнула между двумя встречными потоками транспорта и выросла перед Жожо, преградив ему дорогу. Убийца застыл на месте. Впервые в жизни им овладел страх. Сжимая в руках автомат, к нему подходил Джексон.

— Вы разве не слышали, как я дважды приказал вам остановиться? — спросил он на ужасном французском языке.

— А какое вы имеете право приказывать мне? — дерзко ответил Жожо.

— Что у вас в футляре? — спросил Джексон.

— Если бы я спросил об этом вас, вы бы ответили, что не знаете.

— Откройте футляр!

— Ну, это уже слишком! Мы, кажется, во Франции, не так ли? Оставьте меня в покое… Я не обязан выполнять приказы какого-то американки. Уберите собаку и дайте мне пройти.

— Откуда вы идете?

— Зачем вам это знать?

— Вы что, взобрались по обрыву?

— Взобрался по обрыву? — переспросил Жожо, делая изумленные глаза. — Да вы что, с ума сошли? Дайте мне пройти, или я буду жаловаться полиции! Это ведь не Нью-Йорк!

— Вы уже говорили об этом. Ну-ка, откройте футляр!..

Если бы не собака, Жожо вытащил бы свой нож и прикончил американца. Но в ситуации, когда с одной стороны собака, а с другой автомат, трудно рассчитывать на легкую победу.

— Я — французский гражданин! Пропустите меня, или я вызову полицию!

Джексон заколебался. На иностранной территории у него действительно не было никаких прав. Но этот негодяй с лицом крысы мог идти только от виллы «Гелиос», и поэтому его необходимо было задержать.

— Послушайте меня, — сказал он примирительно. — Если у вас в футляре действительно музыкальный инструмент, то я вас отпущу…

— Даже и не подумаю исполнять приказание какого-то грязного американца…

В это время на дороге появились два французских полицейских на мотоцикле, и Джексон сделал им знак приблизиться. Жожо больше не мог увиливать. Он отшвырнул футляр и бросился на Джексона, стараясь вырвать у него автомат. Но слева на него обрушился удар по челюсти, а затем на руках защелкнулись наручники.

Гирланд постучал в дверь Эрики Ольсен и открыл ее, ожидая, что ему сейчас предложат войти. Стоя перед большим зеркалом, Эрика изучала свое отражение. Оно было восхитительным, особенно в глазах такого любителя хорошеньких женщин, как Гирланд. На шведке было черное без рукавов платье, плотно облегавшее ее красивые формы.

— Да, — сказала она поворачиваясь. — Это вы, Марк?

— Вы просто великолепны, Эрика… В этом платье вы совершенство.

— Марк, я хочу выйти в сад. Хочу побыть на солнце. Я чувствую, что от этого мне будет лучше.

— Не теперь, моя дорогая. Будьте благоразумны и терпеливы. Лучше поговорим немного.

Эрика, склонив голову в знак согласия, опустилась в кресло, демонстрируя взору Гирланда свои длинные ноги.

— Я хотел бы помочь вам вернуть память, — сказал Гирланд, садясь напротив. — Не знаете ли вы Ноэми Хилл? Напоминает ли вам что-то это имя?

Прежде чем ответить, Эрика некоторое время раздумывала.

— Нет… а разве я должна была его знать?

Ее глаза выражали такое искреннее изумление, что Гирланд никак не мог заподозрить ее в симуляции амнезии.

— Нет… Тогда не будем больше говорить об этом. Наверное, Черная жемчужина, это единственное, что сохранилось в вашей памяти.

— Да, — сказала она с живостью. — Я постоянно думаю о ней. Это действительно редкая жемчужина?

— Очень редкая и дорогая. Подставкой ей служит дракон из чистого золота.

Она посмотрела на него, потом утвердительно кивнула.

— Да… я вспоминаю теперь и‘подставку. Вы знаете что-нибудь об этой жемчужине?

— Немного. Она была у вас, Эрика?

— А разве она должна была быть у меня? — казалось, Эрику испугал это вопрос.

— Мне так кажется. Постарайтесь вспомнить… Эта жемчужина принадлежит Кунгу?

На ее лице отразились бесплодные попытки что-нибудь вспомнить. Наконец, она развела руками, словно сожалея о бесплодности своих попыток.

— Моя голова совершенно пуста. Я не могу вспомнить ничего, кроме Черной жемчужины. Но она существует, я в этом уверена. Что же до Кунга… Это какой-то китаец?

— Да.

— Дайте мне немного подумать, может быть, я и вспомню что-нибудь.

Она встала, подошла к окну и высунулась наружу. И вдруг Гирланд увидел, как она вздрогнула и отпрянула от окна. Изо рта ее вырвался отчаянный вопль.

— Джаннет! — крикнула она. — О, какой ужас!

Одним прыжком Гирланд достиг окна и выглянул на террасу. Он увидел Джаннет, лежащую в шезлонге. Тонкая струйка крови стекала по ее лицу и капала на пол. Гирланд попытался выскочить из комнаты, но не смог этого сделать, так как Эрика без чувств упала ему на руки.

Услышав телефонный звонок, Малих бросился к аппарату. Третий час находясь в этой душной комнате, он пришел в совершеннейшее бешенство.

— Говорит Смерк, — послышалось в трубке. — Произошло неприятное событие. Нас разыскивает полиция. Никуда не выходите до моего прихода…

Полчаса спустя он появился в комнате.

— Что там еще произошло? — нетерпеливо спросил Мал их.

— Оказалось, что тропинка к вилле со стороны Большого карниза все же существует. Пьер обнаружил ее, но какой-то тип, устроивший там засаду, убил его. Полиция арестовала некоего Жожо Санди, как оказалось, агента Нет Сена. У него при себе была винтовка с оптическим прицелом. Он стрелял из своей засады по шведке и убил ее.

— Вы полностью уверены, что речь действительно идет о шведке?

— Убита блондинка. Кроме нее в доме была только одна женщина — медсестра, а та брюнетка. Санди убил ее наповал. Дорн уже вылетел сюда самолетом.

Черты Малиха как бы окаменели. Мгновение он рассматривал свои могучие кулаки, потом произнес:

— Это наше первое поражение. Боюсь, что нам оно дорого обойдется.

Смерк, весьма довольный тем, что вся ответственность будет возложена на Малиха, с философским видом заметил:

— Это должно было рано или поздно случиться. Что же теперь мы должны предпринять?

— Мне нужна абсолютная уверенность, что убитая — действительно Эрика Ольсен. Пусть один из наших людей потолкается среди репортеров и разузнает все подробности.

— Я уже отдал такое распоряжение. Скоро нам должны позвонить.

Действительно, минут через пять зазвонил телефон. Смерк снял трубку, пробормотал что-то сквозь зубы и приказал своему собеседнику возвращаться в Париж.

— Сомнений никаких нет, — сказал он Малиху повесив трубку. — Репортер «Франс матен» сам видел труп. Речь идет именно об Эрике Ольсен.

— Хорошо. В таком случае наша миссия здесь закончена.

Но прежде чем уехать, он все же связался по телефону с Ковским.

— Они ни в чем не сомневаются. Я тут сделал одолжение репортеру «Франс матен» и показал ему труп, пояснив, что это и есть та самая шведка с татуировкой. И китайцы и те, другие, узнав новость, оставят нас в покое… Я приказал купить для мадам Ольсен темный парик. В этом парике и в одежде Джаннет я увезу ее отсюда. Когда мы окажемся вдали от всех этих кошмаров, я уверен, она обязательно разговорится.

— И куда это вы хотите увезти ее? — спросил Дорн, подозрительно глядя на Гирланда.

— В Монте-Карло. Один из моих друзей любезно предоставил мне для этой цели квартиру. Я уже с ним договорился. Там мы будем в полной безопасности, по крайней мере дней на восемь. Ведь блестящая идея поженить нас родилась в вашей голове, не так ли? Но теперь вы попались в собственную ловушку. Займитесь похоронами Джаннет, придайте им как можно больше огласки, а я тем временем тихонько уеду. Мне понадобятся деньги. Дайте мне сто тысяч франков. Она ведь считает меня богачом, и мне ни в коем случае нельзя выходить из этой роли.

— Где находится эта квартира?

Гирланд вынул из кармана блокнот, написал в нем адрес и, вырвав листок, подал его Дорну.

— Но, прошу вас, не мешайте мне даже телефонными звонками, — продолжил он. — Когда появится что-то интересное, я вас немедленно извещу.

Дорн некоторое время как бы колебался. Его доверие к Гирланду имело свои границы, но за неимением лучшего варианта он был вынужден одобрить этот план.

Полчаса спустя Гирланд уже разговаривал по телефону с Джеком Ю.

— Можете ли вы оказать мне одну услугу, месье Ю? У вас есть квартира в Монте-Карло?.. Как раз рядом с отелем «Лонг Бич», вы говорите?.. Великолепно! Можете ли вы уступить мне ее на некоторое время?.. Спасибо, дорогой друг… В таком случае уж будьте любезны до конца. Я сейчас нахожусь на вилле «Гелиос». Не могли бы вы заехать за мной часам к восьми? И еще одна просьба. Необходимо, чтобы вы привезли с собой темный женский парик… Полицейский роман?.. Да, вы правы, немного похоже, но скорее всего это коммерческая тайна довольно крупного масштаба. Помните ли вы наш разговор о Черной жемчужине? Эти дела связаны между собой… Благодарю… Я уверен, что на вас можно рассчитывать. Итак, до встречи.

Даже не зная об этом разговоре, Дорн не скрывал своего недоверия к плану Гирланда.

— У мадемуазель, конечно, есть семья. Мы должны уведомить их о случившемся. Да мы и права никакого не имеем хоронить эту девушку под именем Эрики Ольсен.

— Совершенно верно. Но поскольку было совершено преступление, то потребуется расследование, вскрытие и тому подобное. Протяните это дней десять. Мне хватит и недели, чтобы заставить заговорить шведку. Если я не добьюсь этого до следующего воскресенья, значит, этого не удастся сделать никогда.

— Она что же, в самом деле ничего не помнит?

— Почему же? Отель «Астория» она вспомнила. Ведь нашли же вы там ее чемодан.

— Но у нее было два чемодана, когда она уезжала из Пекина!

— Два чемодана, вы говорите? — Гирланд подался вперед.

— Да, как нам стало известно, при отъезде из Пекина у нее их было два. И в Гонконге тоже. О`Халлаген пытался найти второй, но безуспешно. Но, уверен, он скоро найдется.

— Хотелось бы в это верить. А пока дайте мне денег. Мне нужно по крайней мере сто тысяч франков.

— Еще чего! Я дам вам двадцать тысяч, и вы представите мне подробный отчет о всех расходах.

Дорн опустился на стул и вынул чековую книжку.

— О, в этом весь Дорн! — прокомментировал Гирланд. — До безобразия скуп даже в самых трагических ситуациях!

— Не скуп, но разумно бережлив, — сказал Дорн, заполняя чек.

Сидя в маленьком садике перед отелем, Саду все больше и больше терял терпение. Прошло уже восемь часов с тех пор, как он расстался с Жожо. Жемчужина лежала в каталке и с фатализмом восточного человека ожидала новостей.

Вдруг тишину дома нарушил какой-то крик. Он раздался из дома. Саду сразу же узнал голос Рубис Куо. Он инстинктивно схватился за пистолет, потом оглянулся, словно пытаясь найти поддержку у сообщницы.

— Что случилось? — спросила та совершенно спокойно.

Крик оборвался так же внезапно, как и возник. Саду, не в состоянии выносить неизвестность, с пистолетом в руке бросился к дверям отеля.

— Бросьте оружие! — вдруг услышал он чей-то резкий голос.

Саду потерял всякий контроль над своими эмоциями и выстрелил в темноту. В ответ раздался другой выстрел, и он почувствовал резкую боль в груди. Мгновение спустя, уже лежа на земле, Саду снова попытался поднять оружие, но руки уже не повиновались ему. Он бросил умоляющий взгляд туда, где должна была находиться Жемчужина, но различил рядом со своим лицом два черных ботинка. Затем свет погас в его глазах.

В половине шестого на вилле «Гелиос» снова воцарилась тишина. Санитарная машина увезла труп Джаннет Рош. Дорн отравился с инспектором Дюленом в комиссариат полиции, а сержант О Лари на старом джипе отбыл в аэропорт Ниццы.

Диало, Гирланд и Эрика остались одни на вилле. Время от времени американец поднимался наверх взглянуть на шведку, неподвижно лежащую на кровати лицом к стене.

Гирланд старался не беспокоить ее вопросами. Он предпочитал, чтобы она побыстрее успокоилась и начала разговаривать сама.

В шесть часов черный «кадиллак» Джека Ю появился на аллее. Гирланд встретил своего друга на террасе.

— Я ничего не понимаю, друг мой, — сказал Джек Ю, выкладывая на стол маленький бумажный пакет. — Вот парик, который вы заказывали. Можете быть спокойны, это поручение выполнено. Но вы меня совершенно заинтриговали вашей таинственной историей.

— Вы не единственный, могу вас успокоить, — заверил его Гирланд. — Но поскольку вы согласились мне помочь, я вам кое-что объясню.

И Гирланд изложил Джеку суть дела.

— Вполне возможно, что эта женщина владеет Черной жемчужиной, — сказал он в заключение. — Если это действительно так, то я надеюсь уговорить ее доверить продажу этой драгоценности нам. Вы, естественно, получите свои комиссионные, а я, как посредник, удовлетворюсь небольшими процентами.

— Что заставляет вас думать, что у нее действительно есть эта жемчужина? — спросил Ю.

— Ничего определенного. Просто ряд деталей. Например, ее воспоминание о жемчужине. Кроме того, мне кажется, что если бы я сам был любовницей этого старого китайца и почувствовал, что моим успехам на этом поприще приходит конец, то обязательно наложил бы руку на какой-нибудь ценный предмет. Эрика вполне могла рассуждать подобным образом.

— Но это же несерьезно! — воскликнул Ю.

— Серьезно или несерьезно, но если у нее есть жемчужина, согласитесь ли вы ее продать?

— Естественно.

— Прекрасно. Через час мы будем на вашей квартире. Вы можете не ждать нас. У меня имеется своя машина. Не шныряют ли вокруг виллы журналисты?

— Нет! Нет!

— Очень хорошо. Я покидаю вас, чтобы приготовиться к отъезду.

— И вы уверены, что у нее действительно есть эта жемчужина? Я что-то не верю в это…

— Конечно… Это только мои предположения… Но в любом случае, мы ведь ничего не потеряем.

Джек Ю с нерешительным видом покачал головой.

— Однако… Впрочем, там видно будет. Держите, вот вам ключ от квартиры. Запомните номер 127. Вы будете там жить один, а я пока перееду к брату. Каждое утро квартиру убирает приходящая прислуга. Если вы захотите, чтобы вам приносили обед, позвоните портье. Чем еще могу вам быть полезен?

— Тысячу раз благодарю. Надежда слабая, но если нам повезет, это принесет не так уж и мало денег.

Когда «кадиллак» исчез в конце аллеи, Гирланд поднялся наверх и обнаружил молодую женщину сидящей на постели.

— Как вы себя чувствуете, дорогая?

— Вы можете говорить мне все, что заблагорассудится, — сказала она сухо. — Я, конечно, не знаю, кто вы такой, но твердо убеждена, что вы не мой муж.

— Уф-ф! — Гирланд улыбнулся. — Вы меня наконец-то освободили. Эта роль мнимого мужа мне просто отвратительна. Однако позвольте мне все же сесть… Если я вас правильно понял, к вам вернулась память?

— О, она еще только возвращается. Что произошло с медсестрой?

— Она решила, что ей будет лучше со светлыми волосами, а люди, охотящиеся за вами, приняли ее за вас и убили.

Эрика Ольсен еще больше побледнела.

— А вы… кто вы?

— Думаю, будет лучше, если я расскажу вам все. Вас нашли без сознания на одной из улиц Парижа и отправили в американский госпиталь в Нейи. Когда вас там переодевали, медсестры увидели татуировку на вашем теле… Китайские иероглифы. Они сразу же сообщили об этом в отделение ЦРУ. Эта почтенная организация обратилась за консультацией к специалистам, и те пришли к выводу, что вы были любовницей Кунга, китайского специалиста по ракетостроению. Американцы, естественно, хотели получить сведения о Кунге. Один человек с богатым воображением составил изумительный сценарий: воспользовавшись вашей амнезией, я должен был выступить в роли мужа и выпытать у вас все о Кунге. Но между тем китайцы и некоторые другие люди тоже узнали о татуировке и сделали точно такие же выводы. Китайцы решили быстренько отправить вас на тот свет… Другие хотели выведать все, что только возможно. И вот в такой ситуации вместо вас была убита мадемуазель Рош. Но мы сразу же повсюду раструбили, что убита именно Эрика Ольсен. Вы в безопасности до тех пор, пока те и другие не поймут, что ошиблись, и снова не бросятся по вашим следам.

Она долго рассматривала свои тонкие руки, не проявляя никаких эмоций.

— Вся беда в том, — наконец сказала она, — что я совершенно ничего не знаю о Кунге.

— Почему вы расстались с ним?

— Он мне надоел.

— Почему же, в таком случае, китайцы хотят убить вас?

Эрика замялась, потом, не поднимая головы, ответила:

— Кунг — величайший собственник. Я была его игрушкой, а злые дети всегда разбивают свои игрушки.

— Но по вашей вине погибла девушка, — сказал Гирланд печально, — умереть должны были вы, но судьба избрала ее… Ваши шансы благополучно выбраться из этой передряги очень и очень малы… Возможно, вы считаете, что можете вести игру в одиночку? Это было бы непростительной ошибкой. Достаточно мне покинуть вас сегодня вечером, как вы сразу окажетесь в безвыходном положении. У вас нет ни денег, ни документов. Вы погибнете, если не согласитесь работать с нами.

— Что все это значит?

— Уверен, что у вас все же есть сведения о Кунге. Нам пригодится любая информация.

— Я могу рассказать вам только о его сексуальных привычках, — ответила она, пожимая плечами. — Это действительно все, что я знаю. У меня была собственная вилла. Он приезжал ко мне два раза в неделю, но никогда не говорил о работе. Я могу также сказать, что он был не очень благородный, ужасно скучный и довольно странный.

— Странный?

— У меня действительно не было денег, — продолжала Эрика. — Я отправилась в Китай как секретарша одного шведского предпринимателя. Он платил мне очень мало. Там я встретила Кунга. Он предложил мне двенадцать тысяч долларов в месяц, если я соглашусь стать его любовницей. Я согласилась, а потом он захотел и на мне поставить свой штамп. Это доставило ему удовольствие… и я позволила.

— Вы никогда не бывали в его доме?

— Один раз была. Но это же музей, а не дом.

— Итак, он вас не удовлетворял, и вы бросили его?

— Так и было.

— И ваш отъезд так огорчил Кунга, что он приказал убрать вас?

— Да.

— Как же вы собирались жить дальше, после столь роскошного существования?

— Попробую найти подходящую работу, — она пожала плечами.

— Ваша история не очень-то убедительная. Кунг владеет богатой коллекцией произведений искусства. Не прихватили ли вы одну из безделиц с витрины его музея? Продажа одной такой вещицы могла бы обеспечить вас до конца дней.

Эрика напряглась, но быстро взяла себя в руки и иронически улыбнулась.

— Вы хотите сказать, что я воровка?

— Отнюдь! Скорее вы современный человек, как и я.

— Вот это да! Очень интересно. Вы — современный человек? — и молодая женщина с нескрываемым интересом принялась изучать Гирланда.

— Я стараюсь извлечь выгоду из любого дела. Однако до последнего времени мне не очень-то везло… Сейчас я работаю в ЦРУ. Но так же как и вам, бесцветное существование мне противно. Я ищу удачу.

— Я не отказалась бы от сигареты, — сказала Эрика.

Гирланд предложил ей сигарету и, дав некоторое время поразмыслить, продолжил разговор.

— Сейчас мы покинем этот дом и отправимся на квартиру одного из моих друзей. Он является специалистом по драгоценным камням. Он продает и покупает украшения, не задавая лишних вопросов…

— Это действительно так? — она медленно повернула к нему лицо.

— Подумайте, — сказал он улыбаясь, — когда мой шеф убедится, что вы ничего не знаете о Кунге, он попросту выбросит вас на улицу. Ваши приятели из китайского посольства снова выйдут на тропу войны, и вы кончите тем же, что и бедная мадемуазель Рош.

— Вы уверены? — Эрика первоклассно владела собой, и он слышал в ее голосе иронию.

— Остановимся пока на этом. Мы можем не торопиться дней семь-восемь… Вот прекрасный черный парик. Сейчас я принесу белый халат Джаннет. Через полчаса мы уедем.

Он вышел. Эрика Ольсен продолжала внимательно изучать небо. Ее тонкие пальцы барабанили по колену.

Квартира Джека Ю, со вкусом обставленная, выходила на большой балкон, откуда открывался великолепный вид на порт, дворец и казино.

Эрика подошла к ограждению, положила на него руки и погрузилась в созерцание сновавших у причала яхт.

— Устраивайтесь, — сказал ей Гирланд. — Я спущусь вниз заказать обед. Будет лучше, если вы пока воздержитесь от прогулок.

Она не ответила и продолжала с задумчивым видом изучать пейзаж, как будто мучительно стараясь разрешить какую-то проблему.

Американец спустился вниз и заказал обед: семга, курица в винном соусе, земляника и мороженое. Посыльный должен был доставить все это через полчаса. Гирланд ощутил необыкновенное удовольствие, расплачиваясь за все деньгами Дорна.

Когда он вернулся в квартиру Джека Ю, Эрика сидела на террасе с дымящейся сигаретой в зубах. Гирланд решил, что она все еще занята своими проблемами, и прошел прямо в свою комнату. Двадцать минут спустя, освеженный холодным душем, он вышел на террасу.

— Обед будет подан через десять минут, — сказал он Эрике.

Он накрыл стол в гостиной, вместе с посыльным расставил блюда и открыл бутылку «Марго» урожая 1945 года.

Эрика теперь выглядела гораздо спокойнее.

— Не хотите ли сесть? — спросил Гирланд, предлагая стул.

— О, вы прекрасный организатор! — она улыбнулась. — Благодарю. И пахнет очень вкусно.

— За чужие деньги я покупаю только самое лучшее, — скромно признался Гирланд. — Когда же приходится расплачиваться собственными деньгами, я более разборчив. И вообще, я занимаюсь делами своих ближних гораздо охотнее, чем своими.

— Я тоже не очень успешно веду свои дела.

— Тем более в ваших интересах сотрудничать со мной. Но сначала скажите мне, как вам удалось завладеть Черной жемчужиной Кунга?

Она медленно отрезала кусочек семги и так же медленно положила его в рот, сделав вид, что не слышит вопроса.

— Семга шотландская или норвежская? — спросила она.

— Шотландская, — он засмеялся.

— Она лучше норвежской… Ваш друг, у которого так много связей, действительно сможет продать жемчужину? — неожиданно сказала она, в упор глядя на Гирланда.

— Да, сможет. Он знает много богатых коллекционеров, которые не смогут устоять перед искушением приобрести столь уникальную вещь. Они купят ее, не задавая никаких лишних вопросов.

Эрика продолжала сосредоточенно пережевывать еду, а Гирланд пил вино, ожидая, когда она снова заговорит. Когда они покончили с закуской, он встал, переменил приборы, подал курицу и снова наполнил бокалы.

— Мой друг, думаю, не будет в претензии, что мы выпили одну из лучших бутылок из его погреба.

В течение минут десяти они говорили о всякой ерунде.

— Он предложил цену? — вдруг спросила Эрика.

— Он хочет получить три миллиона долларов… естественно, надо будет вычесть из этой суммы комиссионные. Да и мой гонорар…

— И что же останется на мою долю?

— Два миллиона долларов! Это достаточно кругленькая сумма!

— Да, весьма солидная, — согласилась она. Но ее задумчивый вид показывал, что она совсем в этом не уверена.

— Вы что же, собираетесь получить больше? — спросил Гирланд.

— Человеку свойственно надеяться, — ответила она.

Они закончили обед в молчании. Наконец, она положила вилку в тарелку и сказала:

— Вы сегодня устроили мне великолепный обед.

— Заключая сделки, их всегда скрепляют хорошим обедом.

— Вы полагаете, что мы с вами обо всем договорились?

— А вы полагаете иначе?

— А если вам не удастся получить три миллиона долларов? — спросила она, в упор глядя на Гирланда.

— Я уверен, что мы их получим.

— Золотом?

— Золотом? — переспросил он. — Но ведь это будет слишком громоздко. Целый мешок. Чеки на предъявителя в швейцарский банк, я думаю, будут гораздо удобнее… Значительно компактнее… и не менее весомо. По крайней мере свою часть я хотел бы получить именно так.

— Вы уверены, что получите ее?

— Возьмите мороженое, — предложил Гирланд. — Видите ли, Эрика, я не только современный человек, но еще и оптимист.

— А какова будет процедура?

— Вы передадите жемчужину моему другу Джеку Ю. Он проверит, действительно ли речь идет о жемчуге Кунга, а не о ловкой подделке. Затем он найдет покупателя и обменяет жемчужину на соответствующие чеки. Я думаю, все это не так сложно.

— Выглядит действительно просто.

— Так где же жемчужина, Эрика?

— Я все время ждала этого вопроса. Успокойтесь, она в надежном месте.

Гирланд облегченно вздохнул. Предчувствие не обмануло его. Первый раунд был выигран. Но впереди был второй — продажа. Если он выиграет и здесь, то разделит с Джеком Ю миллион долларов.

— Я всегда был в этом уверен, — сказал он. — Когда же вы сможете показать жемчужину моему другу?

— Когда мне предложат настоящую цену. Три миллиона долларов, это же абсурд. Моя жемчужина совершенно уникальна. Я уже отказалась от четырех миллионов. Я хочу за нее не меньше шести.

Гирланд уставился на нее округлившимися глазами.

— Но вы же никогда не получите такой суммы, — сказал он. — Да и вряд ли есть коллекционер, располагающий такой суммой. Будьте благоразумны.

— Существует один нефтяной магнат, коллекционирующий жемчуг. Его состояние оценивается в двести миллионов долларов. Он мог бы заплатить за мою жемчужину шесть миллионов.

— Так почему же вы не продали ее? — спросил Гирланд, уверенный, что она лжет.

— Мешают определенные трудности.

— Какие же?

— Вас это не касается.

Гирланд закончил есть клубнику и принес две чашки кофе.

— Давайте выпьем его на воздухе, — предложил он.

Он вышел на террасу, поставив кофе на маленький столик, рядом с шезлонгом, и придвинул еще одно кресло. Они уселись и некоторое время молча смотрели на огни порта.

— Так какие все-таки возникли трудности? — спросил Гирланд.

— Повторяю, вас это не касается, — она закурила. — Ваш друг может получить шесть миллионов?

— Не думаю. — Гирланд отпил несколько глотков кофе и поставил чашку на стол. — Ваши друзья определенно обманули вас, моя девочка. Вам не справиться с этим делом без меня. Но это не так уж и плохо, поскольку две головы лучше, чем одна. Расскажите о своих затруднениях…

— Вы ошибаетесь, — спокойно сказала Эрика. — Я прекрасно могу обойтись и без вас. И, наконец, я не ваша «милая девочка».

— Извините меня, я больше не позволю ничего подобного, — усмехнулся Гирланд. — Но я все же надеюсь, что вы позволите объяснить вам, почему без меня не обойтись. Вы утверждаете, что имеете эту жемчужину. Другими словами, вы просто украли ее. Если мы не договоримся по-хорошему, ничего не помешает рассказать мне об этом журналистам. «Эрика-беглянка! Прекрасная и таинственная любовница Кунга украла из его коллекции знаменитую Черную жемчужину!» Представьте себе такой заголовок. А потом я позвоню Дорну и скажу, что вы знаете Кунга только по постели. В результате Дорн перестанет интересоваться вами и лишит всякой поддержки и защиты. Коллекционеры, как бы их ни привлекала Черная жемчужина, тоже не захотят иметь с вами дело. И в довершение всего, вас арестуют. Не советую забывать, что французское правительство в данный момент как раз заигрывает с Китаем. В полиции вас заставят сказать, где находится жемчужина. Если вы выложите им все, жемчужина для вас потеряна. Если вы проявите выдержку, они выпустят вас. Это не менее опасно, так как вы сразу же попадаете в лапы агентов Кунга. А уж они без сожаления перережут вам глотку. Или, что будет еще неприятнее, отрежут и выбросят ваш маленький язычок. Я думаю, вы слышали о китайских пытках?.. Больше я ничего не хочу говорить, но поскольку вы женщина умная, то поймете все выгоды союза со мной. К тому же три миллиона долларов, полученные без всякого риска, не так уж и мало.

Если он надеялся смутить шведку, то жестоко обманулся. Она уронила голову на шезлонг и искренне захохотала.

— Кажется, вы и есть та редкая птица, которую я так искала. По-моему, вы, как и я, совершенно лишены даже самых элементарных угрызений совести. Видимо, мы созданы, чтобы понять друг друга.

— Где жемчужина, Эрика?

— Я могла бы довериться вам, — сказала она совершенно серьезно, — но дело настолько сложное, что я… я не могу решиться.

Гирланд поднялся с шезлонга и опустился перед ней на колени.

— Эрика, давайте попробуем лучше узнать друг друга. А лучшее средство для этого — постель.

Синие глаза Эрики выразили искреннее изумление.

— Вы думаете, что достаточно мне лечь с вами в постель, и проблема будет разрешена?

Гирланд поднялся, увлекая ее за собой.

— Честно говоря, мне абсолютно все равно. Я знаю только одно — вы исключительно красивы, и я хочу вас. Мы уже достаточно наговорились сегодня, и пора заняться любовью. А завтра мы возобновим разговор о делах. Ну, так как?

Она положила руку ему на плечо и серьезно посмотрела в глаза.

— Вы — удивительный тип!

Его губы искали ее губы, но она уклонилась от поцелуя.

— Нет, подождите, — сказала она. — Пройдемте в мою комнату. Я ведь не делаю это со всеми мужчинами, с которыми мне приходится встречаться. Но я тоже хотела бы узнать вас поближе. Входите, — она открыла дверь.

Он вошел, и в тот же момент Эрика неожиданно толкнула его влево. Он потерял равновесие, а она, воспользовавшись этим, отскочила вправо. Никогда еще Гирланд не испытывал подобного потрясения. На подоконнике открытого окна стоял человек с револьвером в руке.

Глава 6

Придя в себя от неожиданности, Гирланд заметил, что вид у незнакомца довольно миролюбивый, но шутить с человеком, в руках которого оружие, не стоило, и он предпочел не делать резких движений.

— Почему вы не входите, мистер Гирланд? — сказал незнакомец. — Я так долго ждал случая познакомиться с вами.

Это был мужчина лет шестидесяти, высокого роста, лысый и довольно полный. Улыбка обнажила его искусственные зубы. На нем был костюм от хорошего портного и элегантный галстук. Вид он имел солидный, однако манера обращения с оружием выдавала его профессию.

«Этот джентльмен скорее всего грабитель, — подумал Гирланд, хорошо разбиравшийся в людях. — Или светский аферист, который одевается, как милорд, чтобы легче было втираться в доверие к людям».

— Как вы сюда попали? — спросил Гирланд, дойдя до середины спальни.

— Шарлотта открыла мне дверь, пока вы ходили заказывать обед.

— Шарлотта?

Эрика сидела на кровати и наблюдала за происходящей сценой с легкой улыбкой. Гирланд заметил перед трюмо пуф и сделал к нему несколько шагов, собираясь сесть.

— Не двигайтесь дальше, — предупредил его незнакомец, стоявший теперь возле стены. — И советую не разыгрывать из себя героя. Я стреляю очень метко, а на такой дистанции просто невозможно промахнуться.

— Понятно, — сказал Гирланд, поднимая руки. — Итак, эту молодую женщину зовут Шарлотта?.. А я был уверен, что она — Эрика Ольсен.

— Нет. Это Шарлотта Ольсен, сестра Эрики. Эти очаровательные создания — мои дочери, господин Гирланд. Я подслушивал под дверью, и меня убедили ваши доводы. Вы именно тот человек, которого мы так долго искали. Не правда ли, моя девочка?

— Да, я думаю, он справится.

Ольсен, не спуская глаз с Гирланда, нагнулся и левой рукой взял портативный магнитофон, спрятанный за стулом.

— Здесь записан весь ваш разговор с Шарлоттой. Вы немного шантажировали ее, но теперь я могу отплатить вам тем же. Я думаю, господин Дорн послушает эту запись с большим удовольствием.

Гирланд разразился таким искренним смехом, что Ольсена даже передернуло.

— Когда вы кончите забавляться и мы сможем поговорить серьезно? — спросил он резко.

— Вы определенно выиграли этот раунд. Так значит, вы — мистер Ольсен?

— Эрик Ольсен.

— Ваша история меня очень волнует. — Гирланд вытащил сигарету. — Объясните же вы мне наконец…

— Вы признаете, что эта магнитофонная запись пробивает брешь в вашей позиции?

— Да, конечно. Однако ее обнародование не пойдет на пользу ни мне, ни вам. Впрочем, оставим это. Что вы предлагаете?

— Месье Гирланд, мои дочери, так же, как и я — современные люди. Мы долгое время охотились за большим кушем. Терпения нам было не занимать, и вот теперь цель почти достигнута. Вы уже знаете начало этой истории. Эрика была секретаршей шведского предпринимателя. Но он платил ей очень мало, да еще к тому же увез в Пекин. Там она встретила Кунга. Китаец сделал ей предложение, которое она приняла. Это был тяжелый удар по мне и Шарлотте. Мы уже думали, что наш триумвират распался. Но все оказалось иначе. Через несколько месяцев Эрика поняла, что такая жизнь не для нее, но покинуть Пекин она не смогла. Однако счастье ей улыбнулось. Она встретила молодого китайца, и тому удалось увезти ее в Гонконг. В это время Шарлотта жила в Стокгольме, а я в Париже.

— В Париже?

— Да. Между мной и шведской полицией произошло небольшое недоразумение. Вы знаете, как это бывает. Короче, я предпочел на время переселиться в Париж. Шарлотта получила от Эрики телеграмму с просьбой немедленно вылететь за ней в Гонконг. Из телеграммы можно было понять, что игра стоит свеч. Шарлотта вылетела туда, предварительно посоветовавшись со мной. А произошло вот что. Эрика на протяжении целого года вынуждена была сносить капризы старого китайского бонзы. Поэтому она сочла вполне справедливым захватить с собой в качестве компенсации Черную жемчужину. Но исчезновение столь редкой драгоценности было очень быстро обнаружено, и Кунг поднял на ноги всех своих агентов в Гонконге. Эрика оказалась в ловушке и была вынуждена скрываться. Короче говоря, Шарлотта все же разыскала ее. Мои доченьки очень умные девочки. Вместе они придумали очень остроумный план: Шарлотта сыграет роль Эрики и уведет за собой ищеек. Шарлотте для этого, разумеется, понадобилась вся смелость и выдержка, но эти качества присутствуют у всех в нашей семье. Китайский друг Эрики нашел специалиста по татуировке, который и воспроизвел известное клеймо Кунга. Шарлотта села в самолет, летевший в Париж. Эрика дала ей китайское снадобье, вызывающее временную потерю памяти. В плане было учтено, что Кунг немедленно узнает о появлении в Париже лже-Эрики. Итак, прибыв в Париж, Шарлотта проглотила пилюлю и разыграла потерю памяти. Применение этой пилюли было крайне необходимо, так как у современной медицины имеются средства для определения подлинности амнезии. Все остальное вам уже известно. Первый раз счастье нам улыбнулось, когда вместо Шарлотты была убита медсестра, и второй, когда вы объявили, что убита именно Эрика Ольсен. Теперь у нас развязаны руки, но трудности еще не кончились. Мистер Гирланд, нам нужна ваша помощь. Согласитесь ли вы отправиться в Гонконг и привезти оттуда Черную жемчужину?

Гирланд удивленно поднял брови.

— Почему, черт возьми, вы не отправитесь туда сами?

— На территории, так или иначе находящейся под юрисдикцией Великобритании, климат для меня очень вреден. К тому же, как вы видите, я очень хорошо чувствую себя во Франции, и намереваюсь пребывать здесь и дальше.

— Давайте все же поставим точки над и. Вы хотите, чтобы я приехал в Гонконг, взял там жемчужину, вернулся сюда и продал ее через Джека Ю?

— Не только. Вы должны будете привезти оттуда и Эрику. Она ведь не доверит жемчужину никому другому.

— Почему же она не приедет сюда сама? Вы же сказали, что теперь у нее развязаны руки.

— Нет, не совсем. Ведь Эрика может путешествовать только под чужой фамилией, к тому же у Кунга есть прекрасные осведомители в гонконгском аэропорту. А нам так и не удалось раздобыть надежный паспорт.

— Вы похожи на Эрику? — обратился Гирланд к Шарлотте.

— Да, очень.

— Сам Дорн выдал мне паспорт на имя Эрики Ольсен, или точнее, Эрики Гирланд. Кроме того, у меня имеется свидетельство о браке, где ее фотография фигурирует на первой странице. С этими бумагами Эрика и совершит свое путешествие.

— Вот видите, как мы были правы, обратившись к вам за помощью, — лучезарно улыбнулся Ольсен.

— Но ведь на все это потребуются деньги. Они у вас есть?

— Деньги? Это как раз то, чего мне всегда не хватает. Но мы, возможно, сможем выпросить их у вашего друга. Пусть он оплатит путешествие в Гонконг.

— Вы самый большой пройдоха, которого я когда-нибудь встречал, — засмеялся Гирланд. — Думаю, Джек Ю даст нам деньги, если мы разрешим продать ему жемчужину.

— В таком случае, проблема решена. Но остается еще одно — Шарлотта. Французская специальная полиция не выпустит мою дочь со своей территории, пока не убедится, что она не имеет ничего общего с Кунгом. А ей необходимо срочно вернуться в Стокгольм, где важные дела требуют ее присутствия. Сможете ли вы без промедления отправить ее в Швецию?

— Это нетрудно. — Гирланд повернулся к Шарлотте. — Вы отправитесь в посольство США к Дорну. Он, конечно, измотает вас вопросами. Но если ваш план удачен, то не позднее воскресенья вы уже будете в Стокгольме.

— Это было бы восхитительно, — сказал Ольсен, отделяясь от стены. — У нас состоялся чрезвычайно полезный разговор, мистер Гирланд. И чем раньше вернется Эрика, тем лучше будет для всех нас. Итак, с чего вы начнете?

— Сначала я отправлюсь к Джеку Ю, чтобы раздобыть денег. Завтра утром мы с Шарлоттой вылетаем в Париж. Я поговорю с Дорном и, оставив там Шарлотту, сяду на самолет до Гонконга. Где мне искать Эрику?

— Шарлотта даст вам адрес.

Гирланд улыбнулся и, употребив все свое умение очаровывать людей, сказал:

— Я думаю, вы отдадите мне магнитофонную ленту? — Американец встал, но дуло направленного на него револьвера остановило его.

— Не совсем, мистер Гирланд. Вы слишком большой пройдоха, чтобы я мог довериться вам без оглядки. В Гонконге вы вряд ли завладеете жемчужиной, но я знаю, что для вас не существует слово «невозможно». Поэтому пленка останется у меня в качестве залога. Когда я получу свои деньги, вы получите компрометирующую вас запись. Но если вы попытаетесь надуть меня, я отправлю две копии: одну Дорну, другую французской службе безопасности. Я не хочу, чтобы этой жемчужиной воспользовался кто-либо другой, кроме семейства Ольсен.

— Это нечестная игра, но я ничем не рискую, если приму участие в ней, — Гирланд улыбнулся, а потом повернулся к Шарлотте: — Ваш отец вполне заслужил, чтобы ему повезло.

— Удача нам еще не улыбнулась, — ответила она. — Но мы надеемся.

— Я ухожу. До свидания, мистер Гирланд. Простите, что не пожимаю вашу руку, моя, как видите, занята. — Он указал подбородком на револьвер и, пятясь задом, вышел из комнаты.

— Я буду ждать вашего звонка, — сказал он на прощание. — Позднее Шарлотта даст вам номер.

— До свидания, — ответил Гирланд.

Дверь спальни закрылась, потом хлопнула входная дверь.

— Ну и семейка! — пробормотал Гирланд. — Мечтаю познакомиться с настоящей Эрикой.

— Она не такая уж и симпатичная. Возможно, она красивее меня, но гораздо меньше шарма.

— Это, видимо, очень обидно для нее?

Гирланд пересек комнату и открыл дверь, намереваясь выйти.

— Вы ничего не забыли? — спросила его молодая женщина.

— Вроде…

— Я думала, бы пришли сюда, чтобы поближе познакомиться со мной?

— Старею, извините меня, — засмеялся Гирланд. — Конечно, Джек Ю может подождать и до завтра.

Синие глаза одарили его многообещающим взглядом. Без единого слова, медленным движением она сняла с себя платье.

Мэвис Пол, новая секретарша Дорна, была прекрасно сложенной брюнеткой, очень уверенной в себе. Ее личные достоинства, неподкупный характер и красота (почему бы и нет!) позволили ей выделиться среди массы машинисток и занять этот престижный пост.

Она бросила уничтожающий взгляд на типа, который без стука вошел в ее бюро. Она сразу же отметила, что на нем мятая рубашка и не первой свежести синие джинсы. Уважающий себя американец не станет так одеваться в Париже.

— Что вам угодно? — спросила она ледяным тоном.

— Немножечко полюбезнее, малышка. Таким хорошеньким губкам больше идет улыбаться. — Гирланд положил на стол свои загорелые сильные руки. — Представляюсь — Марк Гирланд! Защитник вдов и сирот Парижа. Если когда-нибудь вам станет грустно, один только телефонный звонок…

— Прекратите, как…

— … вы осмеливаетесь говорить такие вещи? Так ведь? — закончил Гирланд за нее. — Простите меня, но вы так красивы и так одиноки. Я читаю это в ваших глазах. Как поживает эта старая обезьяна, мой шеф? Он занят?

Мэвис бросила отчаянный взгляд по сторонам. Она была одна и не могла защититься от этого наглеца.

— Мистер Дорн занят, — наконец сказала она.

Гирланд протянул руку и нажал на кнопку внутренней связи.

— Алло! — сказал он. — Марсиане высадились! Советую вам немедленно капитулировать!

Мэвис просто остолбенела от такой наглости и не смогла выдавить из себя ни звука. Из динамика раздался сухой голос Дорна:

— Это вы, Гирланд? Войдите.

— Видите, — проговорил Гирланд, отпуская кнопку. — Нет ничего легче. — Потом нагнулся и поцеловал ошеломленную девушку. — Где я могу увидеть вас, мой зайчонок?

Мэвис отпустила ему звонкую оплеуху, но Марк даже и глазом не моргнул.

— Да, не следует заигрывать с такой сильной девушкой! Черт возьми, вполне достаточно, чтобы отправить на пол Кассиуса Клея!

— Идите же, пока я не кинула в вас машинку!

— Злость делает вас еще более привлекательной. Вам об этом никогда не говорили? Ваши глазки так и мечут искры.

С этими словами Гирланд вошел в кабинет Дорна, послав девушке воздушный поцелуй.

Из глубины своего кресла Дорн бросил на Гирланда недоумевающий взгляд.

— Что происходит? Почему вы в Париже? Не говорите мне только, что вы ее опять потеряли.

— Нет, нет и нет! Позвольте… я обожаю ваши сигареты.

— Что это у вас на щеке?

— Нежная ручка вашей секретарши оставила след на моей бедной коже. Несчастный случай на производстве, если можно так выразиться профессиональному соблазнителю.

— Надеюсь, вы не приставали к ней?

— Нет, как раз наоборот. Это она ко мне приставала… Дорн, поговорим серьезно. Держитесь покрепче в вашем кресле. Я должен сообщить вам о полнейшей катастрофе.

— Что все это значит? — Дорн напряженно выпрямился.

— Представляете, наша очаровательная во всех отношениях пленница обрела память и сообщила, что она вовсе не Эрика Ольсен, а Шарлотта Ольсен-младшая. Сестра Эрики. Что вы на это скажете? Если я правильно понял ее историю, она просто послужила прикрытием, чтобы облегчить исчезновение Эрики, которая так устала от своего Кунга, что вынуждена была бежать. Ей удалось добраться до Гонконга, но там ее засекли ищейки Кунга, и ей не оставалось ничего другого, как спрятаться там. Она дала телеграмму младшей сестре, чтобы та приехала за ней. Потом она уговорила это очаровательное создание сыграть ее роль и увести за собой ищеек. Шарлотта из любви к сестре согласилась, чтобы ей сделали такую же татуировку, как и у Эрики. Затем она приехала в Париж. По приезде сюда она приняла пилюлю, вызывающую временную потерю памяти, и легла на землю, надеясь, что полиция и ЦРУ заинтересуются ею. Что и не замедлило случиться. Китайцы пытались убить ее, а кое-кто другой похитить. Эти опасные инциденты сестры не предусмотрели. Но между тем настоящая Эрика исчезла. Сейчас никто не знает, где она.

Дорн выслушал все это, не произнеся ни единого слова. Затем он некоторое время пребывал в задумчивости, после чего спросил:

— Где эта женщина?

— Шарлотта? Она здесь, в вашей приемной. Я думаю, что вы сами захотите обо всем расспросить ее. Она просто помогла сестре выбраться из передряги, совсем не понимая, что та замешана в большой политике.

— Пусть она войдет.

— Сейчас, — Гирланд встал. — Но сначала мы могли бы уладить наши счета. Думаю, моя миссия закончена. Я очень сожалею, что дело обернулось не так, как бы этого хотелось… но тут я ничего не могу поделать. Все, что от меня зависело, я сделал, так что считаю выполненной свою часть контракта. — Он вежливо улыбнулся, прежде чем продолжать: — А теперь выполните вашу часть. Вы должны мне десять тысяч франков.

— Ошибаетесь, Гирланд, я дал вам двадцать тысяч. Не я, а вы должны мне десять тысяч франков.

Гирланд изобразил удивление.

— Вы абсолютно забывчивы, плохо информированы и бесчеловечны. Вспомните, эти двадцать тысяч мне были даны на жизнь в Монте-Карло. Вы никогда не снимали квартиру в тех местах? Это же стоит целое состояние. Да и Шарлотта привыкла к роскоши. Прибавьте сюда стоимость проезда в спальном вагоне. Дайте мне двадцать четыре часа, и я составлю подробный перечень всех наших расходов. После этого вы увидите, что не я, а вы мне должны… но я совсем не такой скупердяй и прощаю ваши долги. Пойду позову Шарлотту. Она вам понравится.

— Нет! Сначала вы должны вернуть мне паспорт!

— Паспорт? Какой паспорт?

— Паспорт на имя Эрики Гирланд.

— О… Я совсем забыл о нем за всеми этими хлопотами. Одну минутку… где же я его оставил?.. А, в среднем ящике моего комода на вилле «Гелиос». Извините меня шеф.

— Пустяки. Я позвоню Диало, чтобы он отправил его по почте. — Дорн задумчиво посмотрел на Гирланда. — У меня такое впечатление, что вы задумали какое-то опасное дело. Что вы собираетесь теперь делать?

— Я очень устал и хочу немного отдохнуть. По-моему, я заслужил несколько дней отдыха.

— Выслушайте меня внимательно, Гирланд. Я совсем не собираюсь вмешиваться в ваши дела. Отправляйтесь, куда хотите, и делайте, что вздумается, но если я узнаю, что вы надули меня, даю слово, что сведу с вами счеты.

— И почему вы так любите говорить гадости, Дорн? — сказал Гирланд с искренним разочарованием. — Ваше дело, к искреннему моему огорчению, не удалось, но это еще совсем не значит, что меня можно подозревать во всех содомских грехах.

— И тем не менее запомните мое предупреждение. Я вряд ли смогу использовать вас на работе. Стоит вам только заняться каким-нибудь делом, как оно тут же проваливается. Впрочем, это не мешает вам извлечь выгоду из него.

— Ну, уж кому как везет. До свидания, Дорн. И кто знает, может быть, и до скорого. Забудем прошлое.

Услышав, как открылась дверь, Мэвис принялась печатать с пулеметной скоростью. Гирланд остановился возле стола и снова положил на него руки. Она сделала вид, что не замечает его. Американец принялся изучать табличку с именем девушки на столе, потом достал блокнот и записал: «Мэвис Пол».

— Красивое имя для красивой девушки, — изрек он вполголоса, затем вырвал листок, засунул его в карман рубашки и вышел.

— Можете зайти туда, — сказал он Шарлотте, напряженно ожидающей в приемной. — Он порядочный болтун, но вы не расстраивайтесь, я уже подготовил его к вашему появлению.

Они улыбнулись друг другу, и Гирланд отправился на улицу Габриэль, где он оставил свою машину.

На следующее утро Гирланд отправился на такси в аэропорт Орли, где ему был заказан билет на самолет авиакомпании «Эр-Франс», летевший в Токио через Гонконг. На аэродроме он отдал свой чемодан носильщику, который дошел со своим клиентом до окошечка касс, зарегистрировал его багаж, получил чаевые, поблагодарил Гирланда и помчался к телефонным кабинам.

Носильщиком был тот самый Жан Редуан, сразу же опознавший американского агента. Фотография Гирланда была ему хорошо знакома. Он сообщил обо всем Ковскому. Тот выслушал сообщение, закрыл глаза и некоторое время размышлял.

«Гирланд вылетел в Гонконг. Эрика Ольсен умерла, и сомневаться в этом не приходится. Но тем не менее у Гирланда появилось в Гонконге какое-то срочное дело. Это определенно что-то значит…»

Он решил действовать. Малих, с некоторого момента попавший в немилость, находился в Риме, где пытался наладить контакт с английским агентом, подававшим явные признаки того, что хочет переменить хозяев… Ковский вызвал Рим…

Джек Ю согласился оплатить билеты до Гонконга, но предложил Гирланду взять билеты туристского класса.

— Ни в коем случае! — ответил Гирланд, любивший жить с размахом. Он нашел тысячу причин, из-за которых антиквар в конце концов вынужден был оплатить ему первый класс.

Салон первого класса находился в носу самолета. Гирланд наслаждался покоем и был прав, поскольку будущее не сулило ему ничего хорошего.

Пассажиров в самолете было так мало, что стюардесса смогла уделить внимание каждому. В ее понимании пассажир с такой очаровательной улыбкой, хоть и одетый в несуразный костюм, несомненно, был миллионером. Она поила его шампанским и угощала бутербродами с икрой до самого Рима. В Риме Гирланд вышел, чтобы немного размять ноги и выпить в баре стаканчик виски.

Вдруг раздался голос диктора, сообщивший о задержке рейса в Токио на двадцать минут. Гирланд не был обеспокоен этим обстоятельством. Он купил последний роман Фредерика Форсайта И спокойно вернулся к самолету. Пассажиры уже заняли свои места, и стюардесса закрыла люк, когда аэродромный джип подвез к трапу опоздавшего пассажира. Это был Малих, занявший место в туристском классе. С час назад ему позволил Ковский.

— Гирланд отправляется в Гонконг на борту самолета «Эр-Франс». Сядьте на тот же или следующий самолет. Возможно, шведка, прежде чем умереть, сообщила Гирланду нечто важное. Я совершенно уверен в этом. Делайте, что хотите, но обязательно разузнайте, что к чему. Это для вас шанс загладить скандальный провал в Ницце. Я предупредил наших агентов в Китае, и они в вашем распоряжении с момента прибытия в Гонконг.

Малих без лишних возражений сразу же отправился в Фьюмичино, и удача не изменила ему: он успел на самолет, в котором летел Гирланд.

А в это время Нет Сен готовил шифрованное донесение в Пекин. Он спешил доложить о своем успехе.

Эрика Ольсен уничтожена, как того и требовал Кунг. Правда, цена этому оказалась достаточно высокая: были потеряны две явки и четыре агента. Но в конце концов, агенты рано или поздно гибнут. Когда он уже написал донесение, ему пришла в голову мысль добавить еще один абзац. «Сообщаю о необходимости установить наблюдение за американским агентом Гирландом, описание прилагается… Фотография будет отправлена дипломатической почтой».

Эта телеграмма пришла в Пекин за восемнадцать часов до приземления самолета «Эр-Франс». Китайцы и не предполагали, что агент, за которым им было предписано следить, задумает совершить путешествие на Восток. Но будучи людьми педантичными и не без оснований считая, что три предосторожности все же лучше, чем одна, они передали описание примет Гирланда во все азиатские аэропорты.

Гирланд чувствовал себя превосходно, думая, что находится на пути к богатству. Но на самом деле он находился на пути к пропасти.

Гирланд неплохо знал Гонконг. Он посещал этот город уже в третий раз. Он шел к зданию аэропорта и говорил себе: «В первый раз я встретил здесь молодую богатую наследницу, предложившую мне стать ее телохранителем, и поскольку тело это было весьма привлекательным, я согласился». Второе путешествие организовало ЦРУ, поручившее ему выявить шайку торговцев опиумом. Тогда он и познакомился с Гарри Куртисом, местным агентом. Куртис имел привычку встречать все самолеты, прилетающие из Европы. Гирланд знал об этом и, поскольку ему совсем не улыбалась встреча с этим типом, высматривал его так внимательно, что не заметил Малиха.

В багажном зале китайской таможни служитель потребовал его паспорт. Он с бесстрастным видом рассматривал его некоторое время, потом написал на квитанции таинственные для европейцев знаки и разрешил покинуть территорию аэропорта.

Десять секунд спустя таможенник сделал знак высокому китайцу следовать за Гирландом. Этот сигнал не ускользнул от внимания Малиха, подошедшего к стойке одним из последних. Завершив все формальности, гигант вышел на площадь, где его уже ожидал светловолосый европеец.

— Добрый день, — сказал он. — Вронский, начальник отдела. За вашим Гирландом следят трое моих людей.

Малих одобрительно кивнул и пошел к автомобильной стоянке.

Гирланд тем временем сел в такси и приказал отвезти себя к пристани. Он любил этот шумный город, где удача могла улыбнуться каждому.

На пристани он рассчитался с таксистом, прошел турникет и спрыгнул в маленький прогулочный катер. Двое агентов Вронского и высокий китаец последовали за ним. У Гирланда было необычайно развито чувство опасности, и он сразу заметил, что за ним следят.

Десять минут спустя Гирланд покинул катер и, опять взяв такси, направился к отелю «Шанхай», хорошо знакомому ему еще с времен первого посещения города. Он вышел из машины и заметил, что два типа, которых он засек на катере, наблюдают за ним из другого такси. На китайского разносчика, продававшего газеты, он не обратил никакого внимания.

На ступеньках отеля Гирланда встретил старый китаец с любезной улыбкой. Это был Ван Си — владелец отеля, обладавший необыкновенной памятью на лица и имена, работавший на американцев. Он сразу же узнал Гирланда и вручил ему ключ от номера на верхнем этаже с окнами на море.

Путешественник принял душ, надел рубашку с короткими рукавами и спустился вниз, чтобы поговорить с Ван Си. Он сообщил хозяину отеля, что находится здесь с официальной миссией, потому в его отсутствие никто не должен входить в номер.

— Хорошо, — коротко ответил Ван Си. — Никто не зайдет без моего ведома.

— Сейчас мне необходимо позвонить.

— Направо.

Гирланд подошел к телефону и набрал номер, который дала ему Шарлотта.

— Кто спрашивает? — послышался в трубке мужской голос.

— Друг из Парижа.

Воцарилась тишина.

— Надеюсь, ваше путешествие прошло хорошо?

— Я в отеле «Шанхай». Должен ли я приехать к вам или вы заедете за мной?

— Будет лучше, если вы приедете ко мне. У нас некоторые затруднения. Больше я не могу говорить. Через час за вами придет женщина. На ней будет красное платье и серьги с бриллиантами.

— О, это мне нравится!

Но собеседник Гирланда, видимо, не расположенный к шуткам, уже повесил трубку.

Американец повернулся к Ван Си.

— За мной придет женщина. Но за отелем уже установлено наблюдение. А я не хочу, чтобы за нами увязались ищейки.

Ван Си улыбнулся.

— Сюда каждую минуту входят женщины, так как нижние этажи сдаются под комнаты для свиданий. Так что вряд ли кто на нее обратит внимание. Выйти же незаметно вы можете по крыше. Она соединяется с крышей соседнего здания. А там по пожарной лестнице спуститесь на улицу, перпендикулярную к морю.

Гирланд поблагодарил хозяина и, вернувшись в свой номер, принялся терпеливо ждать.

Час спустя к нему постучали. Он поднялся и открыл дверь. На пороге стояла красивая молодая китаянка. На ней было красное платье, а в ушах блестели бриллианты.

— Вы ждете меня?

Гирланд во время своих посещений Востока был знаком со многими китаянками. Они очень старались удовлетворить все прихоти своего партнера и обладали прекрасной техникой секса. А эта китаяночка была не только красива, но еще и чувственна.

— Тая Той. Я куртизанка.

— Куртизанка? — Гирланд рассмеялся. — Мы поговорим об этом после, а теперь поехали.

Они поднялись на крышу, с большими предосторожностями прошли по ней, перебрались на соседнюю и, наконец, спустились вниз по пожарной лестнице. Один из агентов Вронского прекрасно знал отель и все выходы из него. Заметив на крыше две тени, он по рации сразу же сообщил Малиху, что Гирланд с какой-то китаянкой покинули отель. Высокий китаец устроился перед входом и видел, как туда вошла Тая Той. У него тоже был радиопередатчик, и он предупредил своих друзей, что американец, возможно, скоро покинет отель.

Тая Той посадила Гирланда в старенький «остин» и повезла его к холмам.

— Вам не о чем беспокоиться. Ее нет сейчас на вилле, там вы сможете встретиться только с Хунг Яном.

— Это тот, с кем я разговаривал по телефону?

— Да.

— А где же сейчас находится Эрика?

— О, это мне неизвестно, — ответила она с очаровательной улыбкой.

— А кто же вы? Как оказались причастны к этой истории?

— Хунг Ян — мой друг. Однажды, когда я была больна, он помог мне, а я всегда отдаю долги.

Наконец машина остановилась возле маленькой виллы. Она находилась на высоком холме, с вершины которого открывался вид на весь город. Американец вышел из машины и осмотрелся по сторонам.

— Войдите, — сказала китаянка, — вас ждут там.

— А где я смогу найти вас?

— Ван Си знает.

Некоторое время Гирланд стоял и смотрел на уезжающую машину. Никакого другого транспорта не было видно. Затем он пошел по тропинке, через сад ведущую к дверям виллы. У двери он позвонил, и она тут же открылась.

— Входите.

Вслед за еле различимым силуэтом он последовал в маленькую гостиную, освещенную керосиновой лампой. Только тут мужчины рассмотрели друг друга.

Хунг Ян, молодой худощавый китаец, был одет в национальный костюм. Его глаза блестели от лихорадки, а сухие руки горели.

— Я приехал от Ольсена.

— Это мне известно. Но в данный момент создалось слишком сложное положение. Это ведь я вывез Эрику из Пекина. Однако спустя некоторое время ищейки Кунга разыскали меня здесь. Но они так и не узнали, жива ли она или умерла. Меня они рано или поздно, но уничтожат. У вас есть для нее паспорт? Именно это ей сейчас нужно больше всего.

— Да. У меня есть для нее паспорт. А где она сейчас?

— Я провожу вас к ней. Она находится на одной из джонок залива Пак Коке.

— Почему вы поселились именно здесь? — спросил Гирланд.

— Видите ли, эта вилла принадлежит моему отцу. Недавно он решил переселиться в Америку. Я привез Эрику сюда дней восемь назад, но она не чувствовала себя здесь в безопасности. Она очень напугана. А эта джонка входит в флотилию моего двоюродного брата. Там Эрика чувствует себя спокойнее.

— Она там одна?

— Одна. Я очень боюсь за нее.

— Когда мы отправимся туда? За мной, возможно, следят.

— Это в настоящий момент не имеет значения, потому что следят и за мной. Но у меня есть машина, о которой они не знают.

Он подошел к шкафу и, открыв его, достал два длинных ножа в кожаных ножнах.

— Умеете ли вы пользоваться таким оружием? Это значительно надежнее, чем пистолет.

— Разумеется, — ответил Гирланд, беря нож из рук Хунг Яна и с видом знатока рассматривая лезвие.

— Немедленно привяжите нож к своему поясу. От дома в направлении полей идет тропинка, она выведет нас на дорогу. В гараже одного из моих друзей стоит машина. На ней мы доедем до порта, а там меня ожидает моторная лодка.

Мужчины с предосторожностями двинулись вниз по тропе. Вдруг сзади них раздался какой-то шум.

— Кто-то увязался за нами, — прошептал Гирланд, обернувшись к Яну, — вы идите, а я подожду.

Молодой человек кивнул и тем же ровным шагом двинулся дальше. Гирланд сошел с тропинки и спрятался за ближайшим кустом, настороженно прислушиваясь к звукам и вглядываясь в туман.

Прошло несколько минут, и легкое поскрипывание песка выдало приближение человека. Это был китаец высокого роста, передвигавшийся с чрезвычайной осторожностью.

Гирланд шагнул к тропинке, собираясь схватиться с преследователем, но у того был отличный слух. Он повернулся и с быстротой молнии выхватил длинное лезвие. Но американец тоже был не промах. Прием джиу-джитсу, и они покатились по траве. Хунг Ян вернулся назад и склонился над борющимися телами. Прежде чем Гирланд успел вмешаться, он распорол преследователю живот.

— Осторожнее, — проговорил Ян, — здесь могут быть и другие.

Ударом ноги он столкнул труп с тропинки. Они двинулись дальше и добрались до гаража без всяких инцидентов. Пять минут спустя старый «фольксваген» выехал на шоссе и взял курс к морю.

— Наш подопечный едет на машине к порту Абердин, — сообщили по радио Малиху.

Тот посмотрел на Вронского и поднялся.

— Могу побиться об какой угодно заклад, что он приведет нас к ней.

В тот же момент смертельно раненый китаец, следивший за Гирландом, пришел в себя, дотянулся до рации и передал своим хозяевам информацию о том, что американец и Хунг Ян покинули виллу и движутся по направлению к морю.

Моторная лодка Хунг Яна с большим трудом пробиралась через восточный рукав Ламы. Гирланд смотрел на огни тысяч джонок, стоявших в порту Абердин. Хотя за лодкой и не было заметно погони, он шестым чувством понимал, что за ними неотступно следят. Взошла полная луна, и внимание Гирланда привлек какой-то блик. Можно было подумать, что поверхность воды рассек огромный нож. Это мог быть только плавник акулы. Гирланд решил отвлечься от печальных мыслей и еще раз продумать операцию. В Монте-Карло она казалась ему совершенно простой: приехать в Гонконг, найти Эрику, используя паспорт Дорна, посадить ее в самолет и вернуться в Париж. Но в этой утлой лодке, окруженный невидимыми врагами, он воспринимал задание в совершенно другом свете. Сыновья Неба засекут любое перемещение Эрики по направлению к аэропорту. Гарри Куртис, конечно, мог бы помочь ему, но привлечь его — значит предупредить Дорна. А он отнюдь не обрадуется такому повороту дела.

Но ведь Черная жемчужина уже почти была в его кармане. Если дело касается таких ценностей, всегда можно найти отчаянный ход, ведущий к успеху.

Гирланд решил, что не стоит терять время на разработку какого-то определенного плана. Надо дождаться встречи с Эрикой Ольсен, возможно, у нее есть свои соображения на этот счет.

— Мы у цели, — вдруг объявил Ян и выключил мотор.

Привязав свою лодку к джонке, он тихо свистнул. На палубе тотчас же раздался звук шагов, и луна осветила силуэт молодой женщины. Она была одета так, как одеваются простые крестьянки.

— Эрика Ольсен? — спросил Гирланд, вступая на настил палубы.

— Да. Идите за мной. Хунг, останьтесь наверху.

Женщина спустилась в маленькую каюту. Гирланд последовал за ней. Воздух в каюте был ужасно спертый. Эрика закрыла дверь и зажгла маленькую лампу. Она была очень похожа на свою сестру, но превосходила ее красотой. Однако она была очень бледна и явно находилась на пределе нервного истощения.

— Дайте мне сигарету, — попросила она, — мои уже давно кончились.

Гирланд достал из кармана пачку и протянул ее Эрике.

— У вас есть паспорт для меня?

— Вот он.

Американец передал ей документ, и она принялась внимательно изучать его.

— Вы думаете, это сгодится?

— Если к этому добавить немножко везения, то да. У вас есть какой-нибудь план?

— Самое главное добраться до аэропорта, там в вашем присутствии они не осмелятся напасть на нас. А билет вы купили?

— Да, Гонконг — Париж, без обозначения даты.

Она внимательно изучала лицо своего спасителя.

— Каким образом вы познакомились с Шарлоттой?

Гирланд коротко рассказал обо всем, что произошло во Франции. Она буквально передернулась, когда он сказал, что работает на ЦРУ.

— Не беспокойтесь из-за этого, — успокоил он ее. — Я белая ворона в этой шайке. Американская администрация ничего не знает о моем пребывании здесь. Я приехал за вами, заключив соглашение с вашим отцом. Доставив вас во Францию, я получу определенный процент от стоимости жемчужины.

— Жемчужины?

— Да. Черной жемчужины.

— Боже мой! — вскочила она. — И вы поверили этому обману?

— Какому обману? — спросил ошарашенный американец.

— Значит, вы приехали сюда из-за жемчужины… Так вот… Ее у меня нет!

— Не надо так нервничать, — сказал Гирланд, ощущая полнейшую катастрофу своих надежд. — Ведь вы же украли жемчужину? Она у вас? Именно из-за нее вы и скрываетесь. И не надо морочить мне голову.

— Я должна разочаровать вас, милостивый государь, — она стряхнула пепел сигареты на пол. — То, что вы мне сейчас поведали — сплошная выдумка. Она целиком и полностью сочинена мной. Я разыграла эту комедию, чтобы заставить сестру приехать сюда и помочь мне… Вы, кажется, еще не поняли, что за птицы мои родственники? Это же самые отпетые негодяи, которых только видел свет. Их интересуют только деньги. Я оказалась в безвыходном положении, и когда поняла это, мне стало ужасно страшно. Вы и представить себе не можете, что значит жить среди враждебных китайцев. Я еще счастливая, что сумела добраться хотя бы сюда. Без помощи Яна я это никогда бы не сделала. Но здесь я снова оказалась в тупике, потому что у моего друга не оказалось средств, чтобы раздобыть паспорт. Единственные люди, которые могли это сделать, были мои отец и сестра. Но поскольку они ничего не делают без выгоды для себя, я выдумала эту историю. — Из ее горла вырвалось что-то похожее на смех. — Черная жемчужина находится в музее Кунга, охраняемом днем и ночью вооруженными людьми. Украсть ее, это все равно, что украсть из Лондона сокровища Короны. Шарлотта, желая завладеть жемчужиной, согласилась на татуировку, но риск оказался гораздо большим, чем предполагалось.

Гирланд в изнеможении откинулся на спинку стула.

— Значит, Шарлотта и Ольсен солгали мне? Или вы лжете мне сейчас, чтобы лишить комиссионных?

Она выдержала его взгляд.

— У меня в самом деле нет этой жемчужины. Никто не сможет завладеть ею. Очень сожалею, что вам пришлось влезть в эту историю. Однако вы теперь мой единственный спаситель… Не покидайте меня.

— Но если у вас нет жемчужины, зачем же вас преследуют? Почему китайцы так хотят убить вас?

— Потому что я слишком много знаю. Ведь невозможно, прожив с человеком на протяжении целого года, ничего не узнать о его делах.

— Что вы знаете о нем, Эрика?

— Вывезите меня отсюда, и я расскажу вам все, — она улыбнулась. — Но я не скажу ни слова, пока не окажусь на борту самолета.

Гирланд тяжело вздохнул. Своей искренностью Эрика разбила все его надежды на богатство. Однако он был большим любителем приключений. И если даже это приключение и не сулит денег, то по крайней мере, оно будет интересным. Но, с другой стороны… кто знает… возможно, Эрика располагает именно той информацией, которую так хотелось заполучить Дорну.

— Хорошо, — сказал он с решительным видом. — Я вытащу вас отсюда. Можете на меня положиться. А теперь подумаем… Первый самолет отлетает завтра в четыре дня. У вас есть какой-нибудь багаж?

— Только один чемодан.

— Вот и разрешение загадки с двумя чемоданами. У мисс Ольсен в Гонконге было два чемодана и только один в Париже. Второй-то оказывается, остался у вас.

— Да.

— А теперь подумаем вместе. Честно говоря, мы ничего не выиграем, если сегодня ночью проберемся в город. С таким же успехом мы можем отсидеться здесь. Мы могли бы…

Сдавленный крик Эрики прервал его монолог. Гирланд схватил кинжал и рывком повернулся.

— Не двигаться! — приказал Малих, стоя на верхней ступеньке лестницы с пистолетом в руке.

Он медленно спустился в каюту. На противоположной стене возникла его огромная черная тень.

— Черт возьми! — воскликнул Гирланд. — Вы просто не можете не совать нос в чужие дела!

Малих бросил на него язвительный взгляд.

— Заткнись, — сказал он. — Не знаю, что удерживает меня от того, чтобы всадить пулю в твою голову. Положи кинжал на стол.

Эрика поднялась со стула и, совершенно раздавленная страхом, прислонилась к переборке.

— Не бойтесь ничего, мадемуазель Ольсен. Я пришел сюда как ваш друг. Вы доверились Гирланду, но могу вас заверить, что мое правительство, от лица которого я выступаю, сможет защитить вас гораздо надежнее, чем это сделают американцы. У меня в распоряжении быстроходный катер, а на острове нас ждет вертолет. В аэропорту зафрахтован самолет, готовый взлететь в любую минуту. Через час вам нечего будет бояться.

Под пристальным взглядом Малиха к Эрике постепенно начало возвращаться хладнокровие.

— Не верьте ни единому слову этого человека, — предостерег ее Гирланд.

— Я уже сказал, чтобы ты заткнулся, — рявкнул Малих. — Мадемуазель. Гирланд не сможет предложить вам ничего существенного. Он даже не в состоянии вам помочь. Он попросту блефует. Если он и попытается провести вас на самолет, гарантирую, вы будете убиты китайцами.

Эрика встала, чтобы одновременно видеть обоих мужчин. Было похоже, что она собирается сделать выбор.

— А где гарантия, что самолет зафрахтован вами?

Малих вытащил из кармана кожаный планшет и бросил на стол.

— Вот, мадемуазель. Видите, маршрут — Гонконг — Токио. Это для того, чтобы не лететь над территорией Китая.

— Все так, — сказала окончательно убежденная Эрика. — Я, конечно, уеду с вами. Но имейте в виду, я хочу получить за свою информацию приличную плату.

— Не бойся, малышка, тебе заплатят, только не в той валюте, на которую ты рассчитываешь, — усмехнулся Гирланд.

Но Эрика даже не удостоила его взглядом.

— Не сомневайтесь, мадемуазель, мы всегда платим настоящую цену, — сказал Малих, с презрением глянув на Гирланда. — Поднимитесь на палубу. Катер уже ждет вас.

— Минуточку, — сказал Гирланд, — а что вы сделали с возлюбленным Эрики? Он, правда, несколько желтоват, но ведь у каждого свой вкус.

— Да, где Ян? Я без него никуда не поеду. Ведь он спас мне жизнь.

— Он уже в катере. Мадемуазель, мы теряем драгоценное время!

— У меня чемодан.

— Я понесу.

— Сделайте поскорее то, о чем вас просят, — вмешался Гирланд. — Вы же прекрасно понимаете, что он предпочитает убить меня без свидетелей.

— Чушь! — сказал Малих. — Я обещаю, что не причиню этому человеку никакого вреда.

Женщина медленно поднялась по лестнице и исчезла за дверью. Малих пятясь, добрался до верхней ступеньки, не спуская с Гирланда колючего взгляда.

— Я ведь уже предупреждал вас, что в случае нашей следующей встречи буду вынужден избавиться от вас раз и навсегда. Место здесь как раз очень подходящее. Когда вас найдут, я буду уже очень далеко.

Гирланд почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица. Через несколько секунд он будет уже мертв.

— Что же вы еще хотите? — спросил он, стараясь сохранить твердость в голосе. — Женщина у вас и…

Шум мощного мотора заставил его замолчать, а Малиха насторожиться. Наверху, заглушая все другие звуки, загрохотали автоматы. Малих инстинктивно повернул голову в направлении двери, и Гирланд, не медля ни секунды, сильным ударом выбил пистолет из его рук. Малих со страшным ругательством повернулся к своему противнику, готовый вцепиться ему в глотку, но новая автоматная очередь разорвала воздух. Гигант нагнулся, чтобы подобрать оружие, но Гирланд ногой отпихнул его в глубь каюты. После третьей очереди с палубы джонки раздался душераздирающий предсмертный вопль. Вслед за этим мотор снова заработал на полную мощность, и было слышно, как катер удаляется. Малих выхватил кинжал и бросился на палубу. За ним по пятам бежал Гирланд.

Эрика Ольсен лежала на палубе, изрешеченная пулями. Вдалеке виднелся удаляющийся катер. Малих, взбешенный таким поворотом дела, резко повернулся к Гирланду, но, увидев блеск кинжала в руках противника, остановился.

— Ну что же, иди сюда, приятель! Мне доставит удовольствие зарезать тебя, как паршивую свинью!

Малих оценил ситуацию, потом посмотрел на труп Эрики.

— Она мертва! Мерзавцы!

Он перегнулся через борт джонки и посмотрел на свой катер. Вронский лежал на планшире, и рука его свешивалась в воду.

— И этот тоже, — с тяжким вздохом добавил Малих.

— Вот видите, Малих, пока мы выясняли отношения, китайцы чужими руками загребли весь жар. — Затем он тоже склонился над Эрикой. — Я спрашиваю себя, действительно ли она знала что-нибудь важное? Или просто блефовала, как и все остальные члены ее семейки.

— Не попадайся мне больше на дороге, — сказал Малих с неукротимой злобой. — Если я когда-нибудь доберусь до тебя!..

— Занимайся лучше китайцами, — насмешливо сказал Гирланд.

Малих ничего не ответил. Отвязав канат от джонки, он прыгнул в катер. Приподняв тело Вронского, он спихнул его в воду. Потом завел мотор и, ни разу не оглянувшись, направился прямо к Гонконгу.

Гирланд проводил взглядом быстроходный катер Малиха, потом проверил, на месте ли находится его моторка. После этого он попытался отыскать Хунг Яна, но эти поиски не увенчались успехом. Он нагнулся над водой, освещенной светом луны, и в глубине различил какую-то темную тень.

— А вот и могила Яна. Малих уложил его на месте и сбросил труп за борт, — сказал он себе.

Какое-то мгновение Гирланд размышлял, потом вернулся обратно в каюту, нашел чемодан Эрики и вывалил его содержимое на стол. Там не оказалось ничего интересного. Он вытащил кинжал и вспорол обшивку чемодана… — ничего! Может, она спрятала ее где-нибудь в каюте? Нет, конечно, нет! Черная жемчужина должна быть при ней! Или в чемодане, или в одежде.

Он снова поднялся на палубу и встал на колени возле трупа Эрики.

«Нет, — подумал он. — Я ни за что на свете не прикоснусь к ее телу. Да и к чему ей было лгать? У нее нет и никогда не было этой жемчужины. Вся эта история так или иначе означает для меня полное фиаско».

Потом он прыгнул в свою лодку, завел мотор и направился к порту Абердин. После долгого и монотонного путешествия в компании стаи акул он, наконец, добрался до берега. Привязав лодку, Гирланд направился к телефонной будке.

— Алло? Комиссариат полиции?

— Вас слушают, — ответил голос с шотландским акцентом.

— Сообщаю вам, что на одной из джонок в заливе совершено убийство. Эту джонку вы легко найдете, она без парусов и стоит особняком…

— Минуточку! — прервал его голос. — Кто говорит?

— У бита женщина по имени Эрика Ольсен, — продолжал Гирланд, игнорируя вопрос. — Ею интересуется ЦРУ. Предупредите американцев. Она была убита агентами Пекина.

— Действительно? — издевательски произнес голос полицейского. — И вы беспокоите нас так поздно, чтобы рассказать эту басню?

— Заткни лучше свою грязную шотландскую пасть, — оборвал его Гирланд. — И отправь одного из агентов на эту джонку, если ты дорожишь своей карьерой!

Он повесил трубку, остановил такси и поехал в центр. Часы показывали полночь, когда он снова очутился в отеле. В это время из него, смеясь, выходили две китаянки. Они сразу же принялись зазывать его, но он даже не повернул голову в их сторону. Поднявшись в свой номер, Гирланд принял душ и растянулся на койке. Пришло время обдумать свое положение.

«Эрика мертва, и это произошло по моей вине. Именно я привел к джонке Малиха и китайцев. Малих прибыл первым и отправил к акулам Яна. Потом появились китайцы. Судьба распорядилась так, что именно в этот момент Эрика вышла на палубу. Желтолицые сделали свое дело. Сообщник Малиха, остававшийся в катере, тоже был убит ими, хотя, возможно, они и не хотели его смерти. В любом случае, они свое дело сделали».

Жара мешала Гирланду уснуть. Он решил воспользоваться этим неудобством и закончить свои дела с Ольсенами. Телефонистка сказала, что соединения с Монте-Карло придется ждать часа два. Гирланд устроился в баре отеля, и после трех бокалов мартини к нему понемногу начал возвращаться оптимизм. Ресторан, к счастью, был еще открыт. Он спустился туда и заказал ужин. Поглощая его, он размышлял о своих нынешних неудачах и о неудачах предстоящих. Мысль о том, что ему снова придется бродить по улицам Парижа с фотоаппаратом в руках, была невыносима. А почему бы не остаться на некоторое время в Гонконге? Это ведь город самых неожиданных возможностей! И кто знает, может быть, здесь, наконец, он найдет применение своим способностям. В кармане у него было двадцать тысяч франков, полученных от Дорна, не говоря о билетах компании «Эр-Франс», которые можно было продать в любой момент.

Ресторан закрылся. Гирланд вернулся в бар, куда за ним через час зашел посыльный. Монте-Карло было на линии.

— Вы разыскали объект? — спросил Ольсен издалека.

— У меня для вас очень плохие новости, — Гирланд говорил медленно, тщательно выговаривая слова, не заботясь о том, что его информация может быть перехвачена. — Эрика мертва, китайцам все же удалось наложить на нее лапу…

— Черная жемчужина у вас? — с нетерпением спросил Ольсен.

Мимолетная улыбка тронула губы американца: молодая женщина действительно не солгала. Отец семейства интересовался только деньгами, смерть дочери его нисколько не опечалила.

— Нет. Ее у Эрики никогда и не было. Это была просто приманка, чтобы заманить в Гонконг Шарлотту. Эрике необходима была помощь, чтобы выбраться в Европу, и она выдумала эту историю.

Мгновение на линии царила тишина, потом Ольсен продолжил разговор:

— Вы лжете! Негодяй, жемчужина у вас, и вы просто хотите меня надуть!

— Почему вы не обвиняете меня в убийстве вашей дочери? Я уже сказал, что у нее никогда не было этой вещицы. Истина в том, что она очень много знала о работах Кунга, и китайцы заставили ее замолчать.

— И вы думаете, что я вам поверю, проклятый лжец?! Слушай меня внимательно… Или через три дня ты привезешь мне жемчужину, или я высылаю Дорну кассету. Ты понял?

— Понял! Но перестань ты, наконец, говорить о деньгах! Эрика умерла, понял!

— Что из того! Или жемчужина, или через три дня кассета будет у Дорна! — с этими словами он закончил разговор.

Гирланд всмотрелся в зеркальце, висевшее на стене, и скорчил грустную мину.

«На сей раз, Марк, дела действительно плохи! Ольсен не любит шутить!» — Гирланд вернулся в бар, где начал с того, что потребовал стакан виски. «У меня больше нет выбора, — подумал он. — Сама судьба вынуждает меня остаться в Гонконге. Если Дорн получит эту магнитофонную ленту, то подпрыгнет до потолка. Я и носа не смогу показать в Париже, пока эта буря не уляжется!»

Он расплатился за виски и некоторое время размышлял, сидя в кресле. «Может быть, все же сохранить один билет? Рано или поздно, но мне ведь захочется вернуться в Париж. Отель «Шанхай» вполне подходящее место, где можно отсидеться месяца два. А там видно будет…»

Эти размышления вернули ему спокойствие. Марк Гирланд был из тех счастливых натур, которые легко переносят трудности в настоящем, если есть хоть малейшая надежда на лучшее будущее. А два месяца жизни в Гонконге сулили ему массу удовольствий.

Он вернулся к телефонистке.

— Соедините меня с Ван Си…

— К вашим услугам, — немедленно ответил китаец.

— Я интересуюсь молодой девушкой по имени Тая Той. Вы ее знаете?

— Да. Я ее знаю. Она живет на Джеф-роуд.

— Это в вашем квартале?

— В двух шагах…

— Пошлите кого-нибудь и передайте, что я жду ее в баре…

— Хотя уже и поздно, но для вас я сделаю подобную услугу с удовольствием, — ответил Ван Си.

— Удовольствие будет для меня… Однако благодарю.

Гирланд вернулся в бар и снова уселся в кресло.

Основной принцип его философии запрещал Гирланду напрасно растрачивать свою жизнь. «Она слишком коротка, чтобы терять хоть маленький кусочек. Если хотите, чтобы жизнь была наполнена до краев, следуйте золотому правилу: берите от каждого часа максимум возможного. Пользуйтесь моментом, как говорил старик Гораций!»

Удобно устроившись в кресле и потягивая виски, Гирланд стал ждать Тая Той, свою новую красивую игрушку…

Запах золота

Глава 1

Майское солнце, заливая Париж бриллиантовыми лучами, делало город еще краше. Через громадное окно своего кабинета Джон Дорн, шеф французского отделения ЦРУ, любовался изумрудной листвой деревьев, красивыми девушками в нарядных костюмах и запруженной, как обычно, толпой народа площадью Согласия. Весь его вид излучал довольство.

Бросив рассеянный взгляд на несколько досье, веером разложенных на столе, и отметив, что ничего срочного в них нет, он удобнее устроился в кресле и снова повернулся к окну.

Прослужив тридцать девять лет в ЦРУ, Дорн в свои шестьдесят шесть был еще довольно крепким мужчиной и имел все основания гордиться своей карьерой. Он занимал ответственный пост директора французского отделения ЦРУ — по существу, его уговорили продолжить свою деятельность, несмотря на то, что он уже давно перешагнул через пенсионный возраст. Это было несомненным доказательством, что его работа была и остается безупречной и он вправе считать себя здесь незаменимым.

Дорн был мужчиной небольшого роста, подвижным и немного смахивал на птицу. Из-за стекол очков без оправы живо поблескивали его глаза. Он больше походил на преуспевающего банкира, чем на шефа всесильной организации. Тем не менее это был хитрый и решительный директор чрезвычайно эффективной по своей деятельности организации, влияние и финансовое могущество которой были столь значительны, что только идиот мог не понимать масштабы и значительность его власти.

В тот момент, когда Дорн любовался девушкой в мини-юбке, пережидающей красный свет светофора, чтобы перейти улицу, и являющейся как бы живым воплощением этого весеннего утра, на столе зазвонил телефон.

Дорн недовольно поморщился. Телефон был сущим проклятием в его жизни. Всякий раз, когда он пытался воспользоваться предоставившейся минутой отдыха, звонок разрушал атмосферу покоя. Сняв трубку, он раздраженно произнес:

— Да?

Мэвис Пол, личный секретарь, доложила:

— Капитан О’Халлаген на линии. Соединить?

Капитан Тим О’Халлаген курировал действия всех секретных агентов ЦРУ в Европе, был правой рукой Дорна и его другом. Дорн вздохнул. Каждый раз звонок Тима возвещал об очередных неприятностях.

— Соединяйте… Слушаю, Тим!

— Доброе утро, шеф. Включите систему защиты от подслушивания.

Тон капитана не оставлял сомнений в серьезности сообщения.

«А ведь это действительно неприятности!» — с сожалением подумал Дорн, включая систему защиты.

— Сделано, Тим… Так что там у вас случилось?

— Я только что получил сообщение от Алека Хаммера. Это наблюдатель в аэропорту Орли. Он сказал, что Генри Шерман только что прилетел ночным самолетом из Нью-Йорка. Он загримирован и путешествует с фальшивым паспортом.

Дорн мигнул. У него мелькнула мысль, а не ослышался ли он. Ведь что ни говори, а шестьдесят шесть лет приличный возраст.

— Как вы сказали? Кто прибыл?

— Генри Шерман. Тот самый Генри Шерман!

Дорн вдруг почувствовал, как вся кровь бросилась ему в голову.

— Что вы здесь мелете? Подшутить надо мной решили, черт возьми!

— Генри Шерман только что покинул аэропорт Орли и направляется в Париж, — терпеливо повторил О’Халлаген.

— Но это же невозможно! Здесь какая-то ошибка! Шерман в Вашингтоне. Я…

— Я осведомлен, где он должен находиться в настоящий момент, сэр, но все же в это мгновение он приближается к центру Парижа. Хаммер в ©том абсолютно уверен. Как вы помните, прежде чем поступить к нам на службу, Хаммер четыре года был личным телохранителем Шермана. Шерман имеет привычку размахивать руками и покачивать головой, и эти жесты столь характерны, что ошибиться невозможно. Этот человек носит усы, черные очки и прибыл туристским классом из Нью-Йорка. Здесь не может быть ошибки, Хаммер абсолютно уверен, что это действительно он. Алек является лучшим моим агентом и до сих пор не допустил ни единой ошибки.

— Но вам же известно, что Генри Шермана и днем и ночью охраняют агенты ФБР. Не успел бы он покинуть Вашингтон, как нас немедленно бы известили об этом. Нет, Хаммер ошибается…

— Увы, сэр, — в который раз терпеливо возразил О’Халлаген. — Существует и еще одна немаловажная деталь. Этот человек путешествует с паспортом на имя Джека Кейна. Этот Кейн весьма похож на Шермана. Генри раза два или три даже пользовался его услугами, чтобы отделаться от назойливых журналистов, которые порядком досаждали ему. К тому же по непонятной причине Кейн отпустил усы.

— И вы совершенно уверены, что этот человек не Кейн?

— Абсолютно. Да это я уже и сам проверил. В настоящий момент Кейн пребывает в госпитале с переломом ноги. Его угораздило попасть в автомобильную аварию. Официально Шерман в самом деле должен находиться дома и даже якобы болен гриппом. Все обставлено так, что только жена может его видеть. К нему сейчас никого не пускают. Так что, как видите, Шерману удалось провести своих охранников, а жена утверждает, что он находится в своей постели. Я убежден, что Хаммер не ошибается, и Шерман в настоящий момент находится в Париже.

— И вам известно, где он остановился?

— Пока нет, сэр. К сожалению, Хаммер потерял его след в аэропорту, когда Шерман уехал на единственной стоявшей на стоянке машине. Сейчас он ожидает возвращения в аэропорт водителя того такси, но шансы на это весьма сомнительны. Не пора ли навести справки в отелях?

Дорн некоторое время колебался, лихорадочно раздумывая, что бы такое предпринять.

— Подождем, — решил он наконец. — У Шермана имеется багаж?

— Только небольшой чемодан.

— Тогда пока ничего не предпринимайте и прикажите Хаммеру, чтобы он молчал. Если же ему удастся увидеть водителя такси, пусть поинтересуется, куда он отвез своего пассажира. Но все это необходимо проделать строго конфиденциально. Не исключено, что это весьма деликатное дело. Не отходите от телефона, Тим, возможно вы мне будете нужны.

Дорн аккуратно положил трубку, откинулся в кресле и некоторое время сидел неподвижно, бездумно глядя в пустоту. Мысли вихрем кружились в его мозгу. «Если этот человек действительно Шерман, то какого дьявола ему понадобилось приезжать в Париж?» — думал он. Дорн почти не сомневался, что Хаммер не ошибся, и этот человек действительно Генри Шерман. Но его поступки явно не укладывались в рамки здравого смысла.

Дорн попытался отбросить эту мысль. Скорее всего именно Мэри Шерман помогла мужу осуществить это опасное и таинственное путешествие. Это наводило на мысль, что они оба замешаны в каком-то очень серьезном деле личного характера, вынудившем Шермана тайно приехать в Париж.

Дорн вытер повлажневшие ладони платком и тяжело вздохнул.

«А если пресса узнает об этой истории? Генри Шерман, как простой человек, изменил внешность и путешествует с фальшивым паспортом!»

У Дорна были все основания тревожиться, так как Шерман был кандидатом на пост президента США и на сегодняшний день являлся несомненным фаворитом у избирателей. И не только потому, что казался наиболее подходящим претендентом на столь высокий пост, но и потому, что был одним из богатейших людей в Штатах. Президент Американской стальной корпорации, объединенных американских и европейских авиалиний, почетный председатель бесчисленных компаний, он являлся другом почти всех членов правительства, в настоящий момент находящегося у власти. До сих пор он был безупречен в личной жизни, и его жена была бы замечательной хозяйкой Белого дома, с чем никто не спорил. Дорн знал Шермана уже сорок пять лет. Будучи студентами Иелльского университета, они жили в одной комнате, и Дорн отдавал себе отчет, что только благодаря Шерману он до сих пор занимает столь высокий пост, вместо того, чтобы умирать от скуки, находясь на пенсии. Признавая, что Шерман довольно часто был груб, имел талант легко наживать врагов, Дорн все же испытывал безмерную признательность этому человеку, так много сделавшему для него. И если бы предоставилась возможность в чем-то помочь Шерману, Дорн не колебался бы ни секунды. Но что он может сделать в подобной ситуации? Ведь Шерман и сам далеко не дурак и понимает, чем рискует, приехав в Париж инкогнито. Если его опознают, разразится грандиозный скандал.

Дорн размышлял еще несколько минут, потом принял решение. Если он действительно хочет помочь Шерману, то пока не следует предпринимать никаких действий. Генри и сам способен выкрутиться из любой ситуации. Итак, необходимо предупредить О’Халлагена, а Хаммер и так будет молчать. Пусть приезд Шермана останется в тайне. Даст Бог, он сделает дело, ради которого пустился в столь опрометчивое путешествие, и побыстрее вернется в Вашингтон. Если не возникнет никаких непредвиденных случайностей, то пусть все так и останется. Но если предположить, что кто-либо все же узнает его?.. Дорн бросил взгляд на залитые солнечным светом зеленые деревья, но на этот раз их вид не доставил ему удовольствия. Предположим, французская полиция арестует Шермана, инкриминировав ему использование фальшивого паспорта? Предположим, какой-нибудь придурок, ненавидящий его, — а многие ненавидели его, — опознает Шермана и совершит террористический акт?.. Предположим…

Дорн поморщился. Все что угодно может случиться с такой важной особой, как Шерман. Но что же делать?

И как бы в ответ на этот вопрос звякнул телефон.

— Кому я нужен? — раздраженно спросил Дорн, недовольный, что перебили его мысли.

— Кто-то пытается позвонить вам, сэр, — ответила Мэвис Пол. — Он не назвал своего имени. Он сказал только, что вы вместе учились в Йелле.

Дорн судорожно вздохнул.

— Соедините его со мной.

Короткая пауза, затем мужской голос произнес:

— Это вы, Джон?

— Да. Не называйте себя, мне известно, кто вы. Я полностью к вашим услугам. Чем могу помочь?

— Я хочу вас видеть… Это очень срочно.

Дорн бросил быстрый взгляд на лежащее перед ним расписание. Две встречи назначены на ближайшие два часа, но не настолько важные, чтобы их нельзя было отменить.

— Где вы?

— Отель «Парк». Рю Меслей.

— Я буду у вас через двадцать минут. Пожалуйста, оставайтесь в номере. Мне спросить Джека Кейна?

— Да, но…

— Это моя работа, сами понимаете.

Дорн поднялся, надел пиджак и торопливо вышел из кабинета.

Мэвис Пол, смуглая, прекрасно сложенная и очень уверенная в себе девушка, прекратила печатать и посмотрела на шефа. Она работала с Дорном немногим более года и была весьма довольна им, так же, как и он был доволен тем, что взял себе такую исполнительную секретаршу. Но Мэвис еще никогда не видела Дорна таким встревоженным.

— Я вернусь часа через три, — сказал он. — Объясните посетителям, что у меня появились неотложные дела. Все будет хорошо.

Мэвис проводила начальство удивленным взглядом и уже собралась было продолжить работу, как зазвонил телефон. Это был О’Халлаген. Мэвис сообщила ему, что Дорн только что ракетой промчался мимо нее, пообещав вернуться часа через три.

Дорн подъехал в своем «ягуаре» к отелю «Парк», маленькому неприметному зданию возле площади Республики. Он удовлетворенно отметил, что Шерман поступил осмотрительно, поселившись здесь. Никому и в голову не может прийти, что будущий президент США мог остановиться в такой дыре. С трудом найдя место для машины, Дорн подошел к грязной, обшарпанной двери отеля, толкнул ее и оказался в вестибюле, пропахшем чесноком и потом.

Толстый лысый мужчина сидел за конторкой и с рассеянным видом листал «Фигаро». Позади него висела доска с ключами, а рядом небольшой телефонный коммутатор.

— Господин Джек Кейн проживает у вас? — спросил Дорн, останавливаясь возле конторки.

Служащий сонно посмотрел на Дорна.

— Как вы сказали?

Дорн снова назвал имя.

Служащий неохотно пододвинул к себе журнал регистрации жильцов, некоторое время листал его, потом буркнул:

— Номер 66, третий этаж, — и вновь погрузился в чтение газеты.

Дорн поднялся по ступенькам, покрытым выцветшим зеленым ковром, зажимая нос, так как вонь стала непереносимой. На третьем этаже он прошел по коридору и остановился перед номером 66. Он не спешил стучать, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. Непонятно было, от чего оно так расшалилось — то ли от быстрого подъема, то ли от чрезмерного волнения.

Он осторожно постучал, и после короткой паузы дверь отворилась.

— Входите, Джон.

Дорн прошел мимо Шермана в маленькую убогую комнату, а Генри тотчас же запер дверь ключом.

Мужчины молча посмотрели друг на друга.

Шерман был весьма импозантным мужчиной высокого роста, с широкими плечами. У него было загорелое лицо, проницательные глаза и тонкий жесткий рот. Несомненно, образец красивого мужчины, в котором к тому же чувствовалась сильная личность. Но за те пять лет, что они не виделись, Шерман заметно сдал. Вид у Шермана был усталый, под глазами набрякли мешки. Слишком много неприятностей, похоже, в последнее время свалилось на его плечи.

— Рад вас видеть снова, Джон, — сказал Шерман. — Спасибо, что приехали так быстро. — Он помолчал, глядя на Дорна, потом продолжил: — Как вы узнали, что я приехал под именем Джека Кейна?

Дорн снял пальто. Так как Шерман сел на кровать, он устроился в единственном кресле.

— Вас засекли, едва вы прилетели в аэропорт Орли, — спокойно ответил Дорн. — И тут же проверили вашу регистрационную карточку. О’Халлаген сразу же позвонил мне, но я велел ему пока ничего не предпринимать.

Шерман провел рукой по лицу. Его массивные плечи поникли.

— Но каким образом меня смогли узнать? — спросил он, глядя на Дорна в упор.

— Алек Хаммер ведет наблюдение за аэропортом Орли. Вы помните его? Он узнал вашу походку.

Шерман пожал плечами, и его лицо прояснилось.

— На вас работают прекрасные люди, Джон.

— Да. Когда вы собираетесь возвращаться, сэр?

— Я уже заказал билеты на следующий рейс, через три часа. Но почему вы не интересуетесь, зачем я прилетел сюда?

Дорн покачал головой.

— Мне это ни к чему. Но, уверен, это очень важное и не терпящее отлагательств дело, раз вы приехали сюда. Вы очень рискуете… Впрочем, нет нужды напоминать вам об этом.

Шерман снова утомленно улыбнулся.

— Я знаю это, но Мэри и Кейн сговорились. Иначе я никогда бы не смог приехать сюда, — он наклонился вперед, и его толстый палец едва не уперся в грудь Дорна. — Я здесь, потому что вы единственный человек, на которого я здесь могу положиться, если надеюсь удержаться в гонке за президентское кресло… Я прекрасно знаю это.

Дорн сменил позу в кресле, но его лицо осталось непроницаемым.

— Для меня будет большим удовольствием, сэр, помочь вам наилучшим образом. Что я должен сделать?

Шерман внимательно посмотрел ему прямо в глаза.

— Вы серьезно говорите это?

— Да… Самым серьезным образом.

— Я знал, что могу положиться на вас, Джон. Боже мой! Вы и я — старые друзья. Когда выплыла на свет эта грязная история, я сказал Мэри, что вы единственный человек, к которому я смогу обратиться за помощью и кому могу полностью доверять. Мэри согласилась со мной. Без нее я никогда бы не смог появиться здесь. — После некоторого молчания Шерман сказал: — У меня слишком мало времени, Джон. Я хочу показать вам кое-что, а потом мы продолжим разговор.

Он поднялся, открыл свой чемодан и извлек восьмимиллиметровый проектор в чехле из голубой кожи. Он быстро установил аппарат, заправил в него пленку и направил объектив на стенку. Затем зажег ночник и опустил шторы на окнах.

Дорн наблюдал за ним с некоторой тревогой. Шерман настроил проектор на резкость и сказал:

— Я уже видел это и не имею ни малейшего желания смотреть повторно.

Шерман пересек комнату, на мгновение его тело закрыло освещенное пятно на стене, но в последний момент он, видимо, передумал уходить, уселся на кровать, обхватив голову руками и уставясь взглядом в пол.

Дорн смотрел фильм. Один из тех, которые так популярны в Америке на холостяцких вечеринках: непристойный, грубый, без малейшего намека на сюжет. Дорн смотрел его с отвращением. У партнера-мужчины на голове была черная сетка, полностью скрывавшая лицо. Лицо девушки было открыто. На вид ей было около двадцати двух лет, брюнетка, загорелая, прекрасно сложенная, обладающая какой-то чувственной красотой. Фильм длился около пяти минут, и Дорн с облегчением вздохнул, когда пленка кончилась. Он довольно часто слышал, что существуют порнографические фильмы, но до сего времени никогда их не смотрел. Он был шокирован тем, что мужчина и женщина могут вести себя столь отвратительным образом, и не понимал, чего ради Шерман показал ему эту гадость.

Едва фильм закончился, Шерман встал, поднял шторы и выключил проектор. Затем повернулся в сторону Дорна. Джон снял очки и отвел глаза в сторону.

Голосом, полным нескрываемого волнения, Шерман проговорил:

— Девушка в этом фильме — моя дочь!

Если капитан Тим О’Халлаген был доволен наблюдательностью своего агента Алею. Хаммера, так четко вычислившего Шермана, то и Серж Ковски, руководитель парижского отделения КГБ, мог быть доволен своим агентом Борисом Дриной, также опознавшим Генри Шермана.

Дрина — толстый, вечно потный, безликий мужчина лет сорока — большую часть своего времени проводил в аэропорту Орли. Ковски поставил его на это место, так как хорошо знал, что Дрина труслив, ленив и совершеннейший дурак. Но у него было одно замечательное качество — феноменальная фотографическая память на лица. Ему было достаточно раз увидеть человека, чтобы его черты, походка, даже голос навсегда запечатлевались в памяти — сколько бы времени ни прошло.

Четыре года тому назад Генри Шерман со своей женой прилетал в Орли, чтобы присутствовать на приеме у президента Франции. Дрина как раз был в аэропорту и видел этого веселого массивного человека, а камера в его голове сфотографировала жесты, мелкое подергивание головы и другие характерные особенности облика американца. Они оставались в виде негатива в памяти до того момента, пока Шерман, но теперь уже с усами и в черных очках, не прошел мимо него за барьером таможни, быстро направившись к стоянке такси.

Дрина сразу же сообразил, что человек, которого он только что видел, — и есть будущий президент США, только слегка изменивший свою внешность. В отличие от Алека Хаммера, некоторое время колебавшегося, не веря в то, что он видит, Дрина абсолютно доверял своей памяти и действовал более решительно. Он последовал за Шерманом к стоянке такси и подошел к единственной машине практически одновременно с ним, успев услышать названный Шерманом адрес.

Дрина сделал вид, что пытается тоже сесть в такси. Заметив это, Шерман сухо сказал:

— Я занял эту машину, месье.

— Извините… — Дрина отошел, приняв огорченный вид, но едва такси тронулось с места, сразу же устремился к телефону-автомату. Он был настолько толст, так как страдал обжорством, да к тому же был не дурак выпить, что даже это небольшое усилие вызвало у него одышку. Задыхаясь, он передал Ковски сообщение.

Его рапорт взволновал Ковски. Прекрасно зная заслуживающую доверия фотографическую память своего агента, он не стал терять времени на уточняющие вопросы, сразу исключил возможность ошибки.

Они оба разговаривали по-русски.

— Немедленно отправляйтесь к отелю, — распорядился он. — Я посылаю туда Лабри в машине, снабженной радиопередатчиком. Держите меня в курсе всех передвижений Шермана. Желаю успеха!

Дрина имел собственный автомобиль на стоянке в Орли. В то время как Хаммер еще только звонил О’Халлагену, Дрина рысцой добрался до автомобиля, скользнул внутрь и рванул машину с места.

Включив приятную музы icy, он начал вспоминать, когда в последний раз Ковски давал ему какое-нибудь задание. Случилось это довольно-таки давно, так что сегодня у него был повод порадоваться. Дрина увеличил скорость, выбираясь на парижскую автостраду.

«Девушка в этом фильме — моя дочь».

Ошеломленный Дорн подумал, что ослышался. Но взгляд, брошенный на расстроенное лицо Шермана, подтвердил, что это правда.

Дорн знал, что у Шермана действительно есть дочь. В последний раз он слышал о ней, когда та училась в колледже в Швейцарии. Это было лет шесть или семь тому назад. Когда Шерман и его жена приезжали во Францию, бывали на разнообразных приемах, участвовали в деловых встречах, дочь никогда с ними не появлялась. Девушка из фильма была очень похожа на свою мать. Такая же красивая, обаятельная, имела такие же длинные ноги и прекрасной формы руки.

— Я извиняюсь, сэр, — пробормотал он еле слышно.

— Да? — Шерман вновь сел на кровать. — Будет лучше, если вы всю эту грязную историю… — Он помолчал, как бы собираясь с мыслями. Рука нервно пощипывала подбородок. — Мы с Джулией никогда не ладили между собой. — Он в упор посмотрел на Дорна. — Я понимаю, что здесь частично моя вина… но частично ее. Может быть, в большей степени все же виноват я, так как не хотел иметь детей и ее рождение встретил без энтузиазма. Мы постоянно ссорились, дочь выросла совершенно неуправляемым ребенком. Каждый раз, когда она не получала, что хотела, капризничала, устраивала ужасные сцены, закатывала истерики. Со временем, став уже подростком, она сделалась просто невыносимой… Для меня, во всяком случае. Джулия окружала себя молодыми людьми весьма сомнительного поведения. В доме с утра гремела музыка, толклись длинноволосые проходимцы, происходили скандалы… В один прекрасный момент мое терпение лопнуло, и я отослал ее в закрытый пансионат в Швейцарии. Заведение, в котором она училась, было первоклассным, и мне обещали перевоспитать ее там. Четыре года она приезжала к нам только на каникулы. Вы и представить себе не можете, как, я наслаждался покоем, пока ее не было. Она оставалась в пансионате до девятнадцати лет. Я и Мэри привыкли жить без нее. — Шерман посмотрел на свои массивные руки, лежащие на коленях. — Мы оба понимали это. К тому же мы вращались в такой среде, где нечего было делать девочке ее возраста. Поэтому было решено оставить ее в Европе. Разумеется, мы регулярно писали друг другу. Поскольку она, как видно, ничем не интересовалась, я предложил ей изучать архитектуру. Она согласилась, и я нашел ей преподавателя-женщину, чтобы та обучала ее, приглядывала за ней и сопровождала в поездках. Они побывали во Франции, Италии, Германии… Как вдруг восемь месяцев назад я получил от профессора известие, что Джулия собрала свои вещи и исчезла неизвестно куда. В тот момент я подумал, что, быть может, это и к лучшему… В тот момент у меня было слишком много важных дел, чтобы отвлекаться еще и на это. Но Мэри, естественно, очень разволновалась, хотя тоже была чрезмерно занята… Она готовилась стать первой леди, в случае моего успеха на выборах в президенты.

Дорн слушал его невнимательно, ему никак не удавалось избавиться от стоящего перед глазами вида обнаженной девушки. Противная дрожь пробежала у него по спине. Дочь Шермана! Если этот фильм попадет в чьи-то руки, на политической карьере Шермана можно поставить крест. Он — конченый человек. Ему уже ничто не поможет подняться.

Шерман между тем продолжал:

— Естественно, я признаю, что частично несу ответственность. Мы показали себя форменными эгоистами, ведь так случилось, что Джулия не нашла места в нашей жизни. Так же, как и мы в ее. Я думал, будет лучше, если она поживет в свое удовольствие. Я всегда был готов выслать ей практически любую требуемую сумму, хотя частенько она и не просила об этом. — Он замолк, глядя на Дорна, неподвижно застывшего в своем кресле. — Мы пытались похоронить ее в наших сердцах, и вот результат!..

— Да, — сказал Дорн, чтобы только нарушить воцарившееся молчание в комнате. — Я понимаю.

Шерман грустно улыбнулся.

— Это только потому, что вы верный друг, Джон. Большинство же людей сказало бы, что я заслужил это наказание. Мы были плохими родителями и теперь пожинаем плоды этого… И, боже мой, какие плоды!

Он вытащил из кармана листок бумаги и протянул его Дорну.

— Посмотрите на это.

Дорн развернул листок. Машинописный текст гласил:

Простаку, воображающему себя президентом.

Мы посылаем вам сувенир из Парижа. Мы имеем еще три подобных сувенира, выполненных даже лучше этого. Если вы будете продолжать стремиться победить на выборах, эти сувениры будут посланы представителям оппозиционной партии, которые, несомненно, смогут извлечь из них большую выгоду.

Дорн прочел все, отметив про себя неквалифицированную машинопись.

— У вас сохранился конверт?

— Фильм и письмо поступили через дипломатическую почту, — сказал Шерман. Он открыл портфель и вынул оттуда большой конверт, протянув его Дорну. Адрес на конверте гласил:

Мистеру Генри Шерману.

134 Вестсайд. Крисчент. Вашингтон.

Американское посольство. Париж.

Срочно. Лично в руки. Важно.

После короткого молчания Шерман произнес:

— Теперь вы понимаете, Джон, почему я здесь. Кто-то, находящийся в Париже — а это ваша территория, — шантажирует меня, чтобы я снял свою кандидатуру на президентских выборах. Мэри и я решили обратиться к вам за помощью. Джек Кейн всегда относился ко мне хорошо. Я навестил его в госпитале, сказал, что необходимо слетать в Париж, и он без колебания отдал мне свой паспорт. Хотя он и понимал, что этот поступок может стоить ему карьеры. И вот я здесь. Если вы не сможете помочь, то мне придется устраниться от предвыборной борьбы, а вы сами понимаете, к чему это может привести.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какая угроза нависла над старым товарищем Дорна.

Шерман умолк, давая ему время на размышление, и дрожащей рукой зажег сигарету. Несколько томительных минут прошло в молчании, прежде чем Дорн сказал:

— Я смогу обнаружить этого шантажиста в течение нескольких дней и пресечь его действия. У меня для этого имеется соответствующая организация и надежные люди. Мы друзья, и я искренне хочу вам помочь. Но это не снимет проблемы. К несчастью, у вас много врагов, которые всеми силами будут стараться свалить вас. Да и среди некоторых моих агентов есть такие, кто не хотел бы видеть вас президентом — они не согласны с проводимой вами политикой. Так что использование в этом случае всей моей организации опасно, это может привести к разглашению тайны. Я говорю совершенно откровенно, так как, сами понимаете, времени у нас нет. Мне очень жаль, но я не могу поручить расследование моим людям. Ведь вам хорошо известен существующий у нас порядок. Заводится досье на каждое дело, и копия немедленно отсылается в Вашингтон.

Шерман провел рукой по лицу.

— Мэри сказала мне почти то же самое, и я знаю, что вы совершенно правы, Джон. У меня теплилась слабая надежда, что вы поможете мне, но я не особенно обольщался ею. Ну что же, тогда на этом и закончим. По крайней мере, я испробовал все варианты…

— Но я же не сказал, что не помогу вам. Я просто отметил, что моя организация не сможет ничем помочь, — спокойно прервал его Дорн.

Шерман быстро глянул на друга.

— Вы сможете мне помочь?

— Думаю, да. Но это обойдется вам в приличную сумму.

— Какое это может иметь значение, — раздраженно махнул рукой Шерман. — Я могу выплатить любую разумную сумму. Но как вы сможете помочь мне?

— Я поручу Гирланду, считаю его единственным человеком, способным кое-что сделать.

— Гирланд? Кто это?

Дорн горько улыбнулся.

— Вы задали хороший вопрос. Гирланд являлся лучшим моим агентом. Он везде и во всем был первым. И все-же я был вынужден отказаться от его услуг. Этот человек по натуре бунтарь. У него совершенно отсутствует понятие совести, деньги для него все. Это тот тип людей, которые просто чудом остаются на свободе, в то время как их место в тюрьме… Он совершенно неразборчив в средствах, чемпион по каратэ и, надо отдать ему должное, — прекрасный стрелок. Он очень опасен, отважен, расчетлив и хитер. Он прожил в Париже достаточно много лет, чтобы изучить этот город, как собственный карман. Он свой среди отбросов общества: проституток, наркоманов, гомосексуалистов. Связи его более чем подозрительны, и тем не менее этот человек пользуется у всех доверием. У него имеются только две слабости: деньги и женщины. Если кто-то и сможет решить вашу проблему, то этот кто-то Гирланд.

Шерман взволнованно смотрел на Дорна.

— Вы уверены, Джон? Ведь такой человек и сам с успехом может шантажировать меня. Мне кажется, вы говорите несерьезно.

— Гирланд никогда не будет шантажировать кого-либо. Я его слишком хорошо знаю. Он, конечно, своевольный, но у него есть и свои принципы. Если он брался за работу, то выполнял ее безупречно. Он единственная наша надежда. Я не говорил бы вам о нем, если бы не был уверен в этом человеке.

Шерман поколебался еще некоторое время, потом решительно махнул рукой.

— Кажется, у меня нет другой альтернативы, не так ли? Если он действительно такой, как вы говорите, наймите его. Но возьмется ли он?

— Едва Гирланд услышит запах денег, как согласится ради них на любую работу. Я думаю, это обойдется нам тысяч в двадцать. Я, конечно, попытаюсь уговорить его на меньшую сумму. Но за такие деньги Гирланд украдет самого де Голля!

Дрина нашел Лабри удобно устроившимся за столиком кафе, расположенного напротив отеля «Парк». Он тяжело опустился на стул рядом с Лабри, снял шляпу и вытер пот.

— Ничего не случилось за это время? — спросил он.

— Интересующий вас человек прибыл пятнадцать минут назад, — ответил Лабри, не глядя на компаньона. — Он до сих пор там.

— Никто больше не приходил?

— Нет.

Дрина недовольно поморщился. Он не любил Лабри и знал, что тот его тоже презирает. Полю Лабри было двадцать пять лет. Его мать, француженка, работала официанткой в маленьком кафе, а отцом, скорее всего, был какой-то американский солдат. Высокий, очень худой, с густой светлой шевелюрой до плеч, Лабри носил зеленые противосолнечные очки. Его друзья утверждали, что он даже спит в них. Одет он был в потертый свитер и обтягивающие бедра джинсы. В драке он был очень опасен. Всем было известно, что он хитер, очень коварен. И к тому же коммунист. Один из агентов Ковски встретил его в винном погребке, где Лабри перед группой хиппи излагал свою теорию коммунизма. Агент с интересом выслушал его и поспешил уведомить о Лабри своего шефа. С того дня Лабри начал работать на Ковски, изредка получая деньги от русских, но продолжая вести прежний образ жизни.

Ковски часто заставлял Лабри сводить знакомство с американскими туристами, что было для него, парня общительного, совсем нетрудным делом, предлагал туристам свои услуги в познавании ночного Парижа и попутно узнавал от них много разных вещей. Если сведения были достаточно интересными, они тут же передавались в Москву. Ковски не без основания считал Лабри прекрасным вложением капитала, платя ему восемьсот франков в месяц.

Подошел официант и, остановившись возле столика, вопросительно посмотрел на Дрину.

— Месье?

Дрине очень хотелось заказать водки, но Лабри мог донести шефу, что он пьет во время работы. Со вздохом сожаления он заказал кофе.

Едва официант отошел, как Лабри сказал:

— Неужели ты не можешь купить новую шляпу? В этой ты похож на утонувшего пса.

Дрина обиделся. У него и в самом деле не было денег на шляпу, но даже если бы они и были, он все равно не купил бы другую. Эта шляпа была памятью о тех счастливых днях, когда он жил в Москве.

— А ты не мог бы обрезать волосы? — буркнул он. — А то у тебя вид лесбиянки.

Лабри громко рассмеялся.

— А ты прогрессируешь на глазах, — сказал Лабри, когда удалось совладать со смехом. — Это не так плохо! Может быть, ты и не такой дурак, каким кажешься!

— Заткнись! — озлился Дрина. — Поезжай в Москву и делай там…

Но Лабри не слушал его. Он продолжал довольно хихикать.

— Лесбиян!.. Мне нравится это. Надо будет сказать об этом Ви…

Дрина вдруг выпрямился, заметив Джона Дорна, который быстро шагал вдоль улицы. Перед отелем он помедлил, затем решительно вошел внутрь.

Лабри вопросительно посмотрел на Дрину, лицо его сразу стало серьезным.

— Кого это ты там приметил… Кто-нибудь из твоих знакомых?

— Замолчи! — Дрина подхватился, выбежал из кафе и бросился в телефонную будку, чтобы позвонить Ковски.

— Что случилось? — спросил тот.

— Джон Дорн только что зашел в отель «Парк», — по-русски сообщил Дрина.

— Дорн?

— Да.

Последовала пауза, затем Ковски спросил:

— Лабри с тобой?

— Да.

Ковски еще немного подумал. По всем признакам, Дорн секретно встречается с Шерманом. Должно быть, это очень важно.

— Сейчас я подошлю к вам еще двух человек. Ни в коем разе не теряйте из виду Шермана и Дорна… Ты все понял?

— Да.

Дрина вернулся в кафе и снова сел за столик. Он снял шляпу и пригладил свои волосы.

— Человек, который только что вошел в отель, это Джон Дорн, шеф парижского отделения ЦРУ, — сказал он Лабри. — Товарищ Ковски сейчас пришлет нам в помощь еще двух агентов. Ни в коем случае мы не должны потерять из виду Шермана и Дорна… Это приказ.

Лабри кивнул. Его длинные соломенного цвета волосы заплясали по воротнику.

Серж Ковски был маленьким человеком с узкими глазами и приплюснутым носом. Он носил бородку клинышком, а его огромный череп был совершенно лыс. На нем был старый черный костюм, весь в сальных пятнах, Ковски не отличался особой аккуратностью. Когда телефон вновь зазвонил, он просматривал документы, только что полученные через дипломатическую почту.

Это снова был Дрина.

— Шерман взял такси и уехал в Орли, — говорил он. — Лабри и Алекс последовали за ним. Я думаю, что Шерман улетит в Нью-Йорк рейсом в 15.00. Лабри позвонит вам, едва только они прибудут в аэропорт. Макс и я следим за Дорном. Он покинул отель раньше Шермана и в его руках восьмимиллиметровый проектор, которого раньше не было. Он мог получить его только от Шермана. Сев в такси, Дорн поехал на Рю де Свис. Отпустив машину, он вошел в здание и поднялся на последний этаж. — Дрина оставил самую важную новость для эффектного финала. — На последнем этаже этого здания, товарищ Ковски, проживает Марк Гирланд… Это тот самый тип, который принес нам в прошлом массу неприятностей.

Маленькие глазки Ковски, пока он внимательно выслушивал сообщение, все больше щурились.

— Очень хорошо, — сказал он после небольшой паузы. — Пусть Макс проследит за Дорном, когда тот выйдет от Гирланда. А вы проследите за Гирландом. Будьте внимательны и осторожны. Он очень хитер. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он заметил слежку.

— Я понимаю, — без воодушевления проговорил Дрина и повесил трубку.

Некоторое время Ковски смотрел на свой письменный стол, потом на его лице мелькнула злорадная улыбка. Протянув руку, он нажал кнопку. На пороге появилась толстая женщина неопределенного возраста с блокнотом и карандашом в руках.

— Вызовите ко мне Малиха, — приказал он, не глядя на секретаршу.

За те восемь лет, что он провел в Париже, он привык к красивым женщинам и всегда тайно их желал. Толстухи же вызывали у него отвращение.

Секретарь вышла. Пятью минутами позже дверь кабинета отворилась, и на пороге возник Малих. Перед тем как впасть в немилость, Малих считался одним из наиболее способных и опытных советских агентов. Это был высокого роста, атлетически сложенный мужчина. Его светлые волосы были всегда коротко подстрижены, а зеленые глаза напоминали два открытых окна, и из них излучался такой холод, что под его взглядом терялись многие люди.

Ковски и Малих непримиримо враждовали. Пока не попал в немилость, Малих всегда обращался с Ковски с подчеркнутой неприязнью. Хотя Ковски и был его непосредственным начальником, Малих никогда не признавал этот факт. А Ковски, из-за своей лени, по отношению к этому светловолосому гиганту никогда не пользовался своей властью начальника в полной мере. Но теперь, когда Малих уже не считался заслуживающим доверия и поговаривали, что его вообще могут отстранить от оперативной работы, Ковски решил, что "наступил момент, позволяющий по-настоящему расквитаться за все те унижения, которые Малих доставил ему в прошлом. Опережая события, он написал начальству в Москву, что ему нужен человек для канцелярской работы. Патрон Ковски, который тоже недолюбливал Малиха, с удовольствием согласился. С тех пор Малих и занимался бумажками. С этим он ничего не мог поделать. Но его ненависть к Ковски только усилилась, и он терпеливо ждал часа, чтобы насолить шефу.

Малих и Ковски посмотрели друг на друга.

— Я что-то не слышал, чтобы вы стучали, — проворчал Ковски.

Малих наклонил голову.

— Естественно, я не делал этого. — Малих осмотрелся вокруг, подтянул к себе стул и, не дожидаясь приглашения, уселся, пристально глядя на шефа.

Ковски хотел было сделать замечание, что в присутствии начальства подчиненные стоят, но ледяной блеск зеленых глаз остановил его. Как ни говори, а Малих мог одной рукой свернуть ему шею.

— У вас появился шанс восстановить свой авторитет, — сказал Ковски, фальшиво улыбаясь. — Вот послушайте…

Он рассказал о приезде Шермана, о том, что в отеле его посетил Дорн, который вышел оттуда с кинопроектором.

— А для вас, — заключил он, — наиболее интересным будет вот что: в настоящий момент Дорн разговаривает с Гирландом… Человеком, который вас всегда обводил вокруг пальца… Человеком, из-за которого в основном вы и попали в теперешнее незавидное положение. Это для вас счастливый случай отыграться. Именно вам поручается это дело. Лабри, Дрина, Алекс и Макс уже занимаются им. Необходимо выяснить, с какой целью Шерман передал Дорну проектор, зачем вообще Шерман находится здесь, о чем Дорн разговаривает с Гирландом и вообще, что это за дело, ради которого Шерман рискнул прилететь в Париж. Вы слышите меня?

Малих поднялся.

— Глухота до сих пор не входила в число моих недостатков, — отрезал он и, не глядя на Ковски, вышел из кабинета.

Глава 2

В это солнечное майское утро Гирланд проснулся немногим позже десяти часов. Вылезать из постели не хотелось, но, вспомнив о неотложных делах, он, покряхтывая, спустил ноги на пол и все еще сонный поплелся под душ. Гирланд провел изнурительную ночь с девушкой, молодой и полной энергии, и был счастлив, когда она ушла. Только стоя под ледяной струей воды, Гирланд ощутил, как к нему возвращается жизнь и он снова обретает форму. Облачившись в спортивный костюм, он прошел на кухню и открыл холодильник. Через несколько минут на плите уже жарились два яйца с ветчиной. Кофе был прекрасным, и Марк Гирланд вновь почувствовал себя примирившимся со всем миром.

Позавтракав, он убрал стол, свалив грязную посуду в раковину. Закурив, сел перед зеркалом и, взяв в руки колоду карт, начал не спеша тасовать их. Сегодня вечером он был приглашен на партию в покер. Он знал, что двое из игроков были профессиональными картежниками, остальные шестеро простаками, выбранными для того, чтобы их остригли, и Гирланд никак не хотел быть в их числе. Он давно серьезно не играл в покер, а потому опасался, что потерял технику. Наблюдая в зеркало за своими пальцами, он понял, что его манипуляции не смогут обмануть опытного глаза. Он терпеливо продолжал тренировку. Примерно через час почувствовал, что форма постепенно восстанавливается… Тогда начал отрабатывать другой вариант, более сложный. Время шло, пепельница на столе заполнялась окурками. Неожиданно зазвонил телефон.

Он отложил карты, поколебался немного, потом все же встал, пересек комнату и поднял трубку.

— Это вы, Гирланд? — спросил голос, смутно ему знакомый.

— А кто же еще может находиться в моей квартире? — ответил Гирланд. — Кто это?

— Я буду у вас через десять минут… Подождите меня, — в трубке послышались короткие гудки.

Гирланд в задумчивости поскреб свой нос и нахмурил брови.

— Если я не ошибаюсь, — медленно проговорил он, — то это звонил очень мной любимый старый козел Дорн.

Гирланд осмотрел свою большую комнату. Он мог, разумеется, уже давно поменять жилище на лучшее, имея на счету несколько тысяч долларов, вытянутых у Дорна. Но оно его пока устраивало. В квартире стояли большой раскладной диван, несколько удобных кресел. На этом диване он провел очень много времени, развлекаясь со своими подругами. Пол украшал великолепный бухарский ковер, его многоцветный узор придавал комнате уют.

Марк поставил зеркало на место, убрал окурки, заправил постель и привел себя в порядок.

Через десять минут он услышал торопливые шаги на лестнице. Раздался звонок, и Гирланд распахнул дверь.

Запыхавшись после подъема на пятый этаж, Дорн смотрел на Гирланда и видел перед собой стройного мускулистого верзилу с седеющими висками, темными, иронично глядящими глазами, тонким ртом и чуть горбатым носом.

Гирланд бросил взгляд на проектор в руках Дорна и, широко улыбнувшись, покачал головой.

— Не сегодня, спасибо… Я ничего не покупаю у бродячих торговцев.

— Не будьте таким нахалом, — Дорн вошел, с трудом переводя дыхание. — Я хотел бы поговорить с вами.

Гирланд насторожился, как охотничья собака, почуявшая дичь.

— Хорошо, входите. Вот сюрприз! Я думал, вы давно уже на пенсии, вернулись в Штаты и развлекаете внуков.

Дорн игнорировал насмешку. Его глаза обежали комнату и остановились на роскошном ковре на полу.

— Хм-м-м… как вижу, вы заимели прекрасный ковер… Бухарский, не так ли?

— Да… Спасибо за комплимент.

— Вы его купили за те деньги, которые украли у меня?

Гирланд засмеялся.

— Присаживайтесь. Эта проклятая лестница слишком крутая для людей вашего возраста… Даже мне иногда тяжело по ней подниматься.

Дорн снял пальто, небрежно бросил его на пустое кресло, а сам уселся рядом. Затем посмотрел на Гирланда долгим взглядом.

— У меня есть работа для вас.

Гирланд недовольно поморщился, выставил перед собой руки, как бы прося пощады.

— Нет, спасибо. Если это такая же работа, какую вы мне подсунули в последний раз, то прошу покорно меня извинить. Мне до чертиков надоели ваши миленькие гадости, Дорн. Я прекрасно живу и без ваших подачек. Работа не для меня, так как я мечтаю и дальше продолжать в таком же духе.

— Это неофициальная работа. — Дорн устроился в кресле поудобнее. — У вас весьма удобные кресла, как я вижу.

— Рад, что они вам понравились, — Гирланд усмехнулся.

Лицо Дорна сохраняло серьезное выражение.

— Не выставляйте себя на посмешище, Гирланд. Насколько мне известно, в последнее время вы испытываете определенные финансовые затруднения. Как вы смотрите на то, чтобы заработать тысяч десять?

— Вы выпили лишнее, не так ли? — Гирланд присел на пуфик, глядя на Дорна с некоторым интересом. — Десять тысяч… Не ваших, разумеется, не так ли?

— Десять тысяч и плюс оплата всех расходов, — нажимал Дорн, чувствуя, что Гирланд, как голодная форель, уже проглотил приманку. — И вы можете поднять гонорар до пятнадцати или даже до двадцати тысяч долларов. Это представляет для вас интерес, не так ли?

Гирланд поудобнее устроился на пуфике и некоторое время смотрел в потолок. Потом сказал:

— Вы хотите что-то узнать, Дорн? Но вы стали слишком прямолинейным и почему-то уверены, что меня можно купить. Но это далеко не так, хотя уже не в первый раз я таскаю для вас каштаны из огня. И при этом всякий раз попадая во всевозможные смертельные переделки… Я прекрасно обойдусь без ваших десяти тысяч. Это меня не интересует.

Дорн улыбнулся.

— Что это с вами случилось, Гирланд? Я надеялся, что у вас еще сохранились мозги.

— И достаточно много, смею вас уверить.

— Ну, довольно шутить, — сказал Дорн, и голос его стал серьезным. — Так согласны на пятнадцать тысяч или нет?

Гирланд испытующе посмотрел на Дорна.

— Гарантировано?

— Да.

— Как я могу получить эти пятнадцать тысяч?

— Пять тысяч завтра и десять по окончании работы.

Гирланд покачал головой.

— Нет, Дорн, так дело не пойдет. Но, может быть, если вы завтра уплатите мне десять тысяч, а еще десять тысяч я получу после окончания работы… Да… Тогда, возможно, я возьмусь.

Дорн выругался и вскочил с кресла.

— Вы слышали мое предложение, Гирланд? Не ставьте себя так высоко, ведь я могу найти и другого человека…

— Неужели? — вздохнул Гирланд, закрывая глаза. — Было так приятно вновь увидеть вас. Вы совсем неплохо выглядите для человека вашего возраста. Благодарю за визит. Пока.

Дорн некоторое время колебался, потом вновь устроился в кресле.

— В один прекрасный день, Гирланд, вы все же сделаете роковую ошибку, и я устрою вас, и устрою хорошо, в том доме, который давно по вас плачет, — в тюрьме…

— Старая песня. — Гирланд устало прикрыл глаза. — С вами очень тоскливо, Дорн, вы все принимаете слишком фигурально. Не стоит этого делать и, пожалуйста, не стройте мину обиженного крокодила… Договорились, не так ли?

Дорн постарался сдержать свой гнев. Дело настолько серьезное, что нельзя было терять драгоценное время на торг. Правда, Шерман был одним из богатейших людей мира, но Дорн привык экономить даже чужие деньги. Однако сейчас у него не было выбора.

— Да… Я согласен на ваши условия, — сдался он наконец.

Гирланд взглянул на него.

— Десять тысяч завтра и десять тысяч по окончании дела?

— Да.

Гирланд рывком поднялся на ноги, его лицо оживилось, глаза засияли.

— Прекрасно… Но в чем состоит эта работа?

Дорн водрузил проектор на стол.

— Вы знаете, как работает эта штука? Я нет. Я хочу показать вам фильм.

— Нет ничего проще! — Гирланд достаточно быстро подготовил аппарат и выключил свет.

Когда до него дошло, что это за фильм, Гирланд весь напрягся и пробормотал:

— Ну, Дорн, вы меня просто удивляете…

Марк с интересом следил за тем, что происходило на экране. Едва только пленка кончилась, он поднялся, выключил аппарат и, отодвинув занавески, вновь уселся на диван.

— Ну а теперь рассказывайте. Я не думаю, что вы принесли этот фильм, чтобы развлечь меня. Что все это означает?

— Существуют еще три фильма со сходным сюжетом. Я должен их получить. Необходимо также разыскать девушку, которую вы видели на экране. За все это я и плачу. Как вы думаете, сможете разыскать девушку и эти фильмы?

— Да, — сказал Гирланд. — Вот это вопрос! Но вы не откровенны со мной, Дорн.

— Эти фильмы сняты в Париже, и я думаю, девушка до сих пор здесь.

Гирланд внимательно посмотрел на Дорна, похлопывая рукой по колену.

— Ну, ну, и что же дальше?

— Этого достаточно. Неужели вам нужна еще какая-то информация?

— Ах, так! Имейте в виду, что, если я берусь за работу, я должен знать все от начала до конца. Иначе нет смысла браться за это дело. Какой резон вам этим заниматься?

— Это вас не касается, Гирланд. Неужели вам мало денег?

Гирланд поднялся, взял со стола пачку сигарет и закурил.

— А как поживает наш будущий президент? У него в последнее время не было никаких неприятностей во Франции? Он счастлив?

Дорн даже подскочил от неожиданности.

— Что это вы несете?! Что…

— Не притворяйтесь, Дорн. Не забывайте, что я очень много времени прожил в этом городе. Забыли, что я был одним из лучших ваших агентов? К тому же у меня полно всяких знакомых. Девушка, фигурирующая в этом фильме, не кто иначе, как Джулия Шерман, дочь возможного президента США. И нет ничего удивительного, что вы пришли ко мне с таким предложением. Что ж, Дорн, возможно, впервые в жизни вы поступили правильно, придя сюда. Не делайте такую физиономию, Дорн, это ведь действительно дочь Шермана, не так ли?

Дорн глубоко вздохнул.

— А вы ее знаете?

— Я с ней встречался, скажем так… Но мы не знакомы. Как-то я встретился с ней вечером в одном заведении. Знакомый парень сказал мне, что это дочь Шермана. Это было примерно три месяца назад.

— И вы знаете, где ее найти? — быстро спросил Дорн.

— Вы не ответили на мой вопрос. Так это действительно дочь Шермана?

— Да… — Дорн поколебался, но продолжил: — В настоящее время Шерман — жертва шантажа. Его предупредили, что если он не снимет свою кандидатуру на выборах, три оставшихся фильма будут переданы его политическим противникам. А это означает, что он не только не будет избран, но вообще наступит крах всей его политической карьеры. Он приехал ко мне в Париж и обратился за помощью. Я пришел к вам.

Гирланд некоторое время раздумывал.

— Итак, за двадцать тысяч долларов Шерман надеется стать президентом, не так ли? Конечно, при условии, что я выполню эту грязную работу, не так ли?

— Разве этой суммы недостаточно? — взволнованно проговорил Дорн.

— О, да, но я еще не решил, хочу ли я помогать ему. Чем-то он мне не нравится. К тому же в настоящее время я уже не ваш подчиненный, да и кое-что мне известно. Мне известно, как он относился к своей дочери, а это никому не может понравиться. Он опьянен властью и расправляется со всеми, кто становится у него на пути. Нет, я не буду голосовать за него.

— Ну что же, Гирланд, я вижу, что напрасно теряю с вами время. Не положите ли вы проектор в коробку?

— Сейчас я это сделаю, Дорн. Вы прекрасно знаете, что я возьмусь за эту работу. За такую кучу денег я сделаю все, что угодно. Оставьте мне этот фильм. Я сообщу вам новости через три дня.

— Итак, вы согласны?

— О, разумеется, — Гирланд широко улыбнулся. — Я всегда люблю деньги. Я хочу, чтобы десять тысяч были доставлены мне завтра утром, и надеюсь, вы выполните обещание и остальную сумму я получу после выполнения работы, не так ли?

— Можете быть уверены в этом! — достав пленку и отдав ее Марку, Дорн взял коробку с проектором. — Я думаю, нет необходимости говорить вам об особой деликатности дела. Если будет хоть малейшая утечка информации…

— Идите, идите, — Гирланд открыл дверь перед Дорном. — Сейчас это уже мои проблемы, так что советы мне ни к чему.

Макс Линтц был высоким и костлявым человеком. Он недавно прибыл из Восточного Берлина, чтобы работать в парижском отделении КГБ. Лет пятидесяти, с глубоко сидящими глазами и тонким безгубым ртом, он был профессиональным доносчиком и профессиональным стрелком.

Дрина симпатизировал ему. Примерно одного возраста, они много времени проводили вместе и оба недолюбливали Лабри, который был значительно моложе их. Сейчас Линтц и Дрина сидели в кафе напротив дома Гирланда.

— Ты будешь следить за Дорном, — спокойно сказал Линтц. — Я же прослежу за Гирланд ом… Если ты не против.

Дрина нахмурился. Это означало, что ему не очень-то доверяют. Подумав об этом, он недовольно посмотрел на Линтца.

— Мы выполняем приказ, товарищ. Я должен следить за Гирландом. Так приказал товарищ Ковски.

— Как скажешь, — Линтц пожал плечами. — Но будь осторожен. Тебе должно быть известно, что Гирланд профессионал.

Снова Дрина взъерошил свои волосы.

— Я тоже, — он с вызовом уставился на сообщника.

Несмотря на дружеские чувства к Дрине, Линтц думал, что Ковски поступил неправильно, поручив ему следить за Гирландом. Но, в конце концов, начальству виднее.

— О, конечно, — ответил он.

Последовала длинная пауза. Дрина выпил успевший остыть кофе, не спуская глаз с дома Гирлянда.

— Малих сейчас в Париже, — как бы между прочим сказал Линтц. — Правда, он сейчас в немилости.

— Да, — глаза Дрины обежали террасу кафе. Рядом не было никого, кто бы мог их подслушать. — Это замечательный человек… Один из лучших в нашем деле.

— Да. Он может здорово помочь нам.

— Гирланд несколько раз обставлял его.

— Я слышал об этом. Но Малиха такое положение вряд ли устраивает.

Дрина колебался. Он снова осмотрелся вокруг, желая убедиться, что их никто не подслушивает, потом шепнул:

— Ковски не переносит Малиха.

— И все же из этих двух людей я как-то больше симпатизирую Малиху.

По мнению Дрины, беседа приняла слишком опасный оборот. Он почел за лучшее прекратить разговор, так как слишком боялся Ковски.

— Не будем об этом, Макс, — сказал он беспокойно. — О тех, кто отсутствует, лучше говорить только хорошее.

— Здесь ты прав.

Они оба сидели молча на террасе кафе до тех пор, пока Дорн не вышел из подъезда и не направился к припаркованному «ягуару».

— А ваг и мой человек, — сказал Линтц. — Рассчитайся за меня и будь внимателен… Пока. — Линтц поспешно покинул кафе, сел в свою машину и поехал вслед за «ягуаром» Дорна.

Дрина положил три франка на стол, закурил, продолжая наблюдать за домом. Он был взволнован разговором. Линтц, безусловно, прав. Гирланд был высокопрофессиональным агентом. Естественно, лучше бы за ним следил Линтц, а он проявил самолюбие и сейчас раскаивался. Даже при мысли о том, что ему придется следить за подобным типом, да еще так, чтобы тот не заметил слежку, Дрина покрылся холодным потом. Но почему он должен бояться Гирланда? Неужели Гирланд опытнее его? Ведь на протяжении пятнадцати лет он следил за многими людьми и почти всегда успешно. Он так разволновался, что даже встал из-за стола. Потом сделал знак официанту, что уходит, вышел из кафе и сел в свой автомобиль.

Десятью минутами позже он увидел Гирланда, который вышел из дома и спокойно пошел вдоль улицы. На нем были кожаная куртка, свитер и брюки. Он шел спокойно, небрежно покуривая и держа правую руку в кармане.

Дрина завел свою машину. Он видел, как Гирланд пересек улицу и сел в довольно потрепанный «Фиат-600». Дрина поехал за «фиатом» по запруженной народом Рю Реймон Лоссеран, потом проехал авеню де Майн. Здесь Гирланд повернул налево. Держа расстояние в два автомобиля между Гирландом и собой, Дрина прилагал отчаянные усилия, чтобы не потерять «фиат» из виду. Вдруг Гирланд резко свернул направо и заехал в маленький дворик. Не имея возможности сразу же остановиться на оживленной магистрали, Дрина тем не менее заметил, что Гирланд вышел из машины. Доехав до перекрестка, Дрина развернулся и, по счастью, сразу же нашел место для парковки. Быстро поставив автомобиль и не тратя время на запирание дверцы, Дрина помчался к машине Гирланда. Она была на месте, но Марка и след простыл. Дрина в отчаянии оглянулся вокруг. Во двор выходило несколько дверей. Табличка на одной из них привлекла его внимание.

Бенни Слейд. Фотостудия.

Дрина вспомнил о проекторе и решил, что Гирланд приехал именно сюда, чтобы просмотреть что-то. Он теперь особенно жалел, что не передал этого дела Линтцу.

В случае, если вдруг Гирланд выйдет и вновь сядет в машину, у Дрины не будет ни малейшей возможности добежать до своей и продолжить преследование. Он неизбежно потеряет Гирланда из виду. Ему ничего не оставалось, как по улице Вожирар вернуться к своему автомобилю. Некоторое время он сидел в нем, потом решил просить у Ковски помощи.

Подозревая, что за ним могут следить, Гирланд поднялся на третий этаж, позвонил и принялся ждать у дверей салона Бенни. Он знал Бенни уже лет десять. Педераст и гениальный фотограф, Бенни неплохо зарабатывал, поставляя в отели, где часто бывали американские туристы, фильмы и фотографии с весьма пикантными сюжетами о парижских девушках. Это была не то чтобы порнография, но где-то рядом с ней, хотя и сделанная рукой высококлассного художника.

Дверь открыл очень молодой смазливый парень, одетый в узкие брюки и рубашку навыпуск. Он улыбнулся Гирланду и вопросительно посмотрел на него:

— Да, месье?

— Бенни здесь? Мне он нужен по делу.

— Мистер Слейд сейчас работает.

— Следовательно, он здесь. Отлично. Я подожду, — обойдя парня, Гирланд пошел по коридору, освещенному маленькими лампочками, излучающими рассеянный желтый свет. Каждый раз в студии Бенни было полно народу.

Парень закрыл дверь и поспешил вслед за Гирландом.

— Как о вас доложить, месье?

— Гирланд… Он знает меня.

Парень подошел к двери в конце коридора и открыл ее.

— Подождите здесь, пожалуйста.

Гирланд прошел мимо него в маленький салон, стены которого были украшены фотографиями в позолоченных рамах. Это были наиболее удачные работы Бенни. Вдоль стен стояли удобные кресла с резными спинками, в центре находился стол, заваленный иллюстрированными журналами. В углу салона в кресле сидела девушка с сигаретой в руке и листала журнал. Оторвавшись от своего занятия, она подняла глаза на Гирланда. «Ну и куколка!» — подумал он.

Девушке на вид было года двадцать три-двадцать четыре. Блондинка, с прекрасными шелковистыми волосами, спадающими на плечи, глаза сапфирового цвета, а рот словно созданный для поцелуев. Гирланд перевел взгляд на ноги девушки. Как раз то, что ему всегда нравилось! Легкий шелковый халатик, в который была облачена девушка, слегка распахивался на груди. «Под ним, по-видимому, ничего нет!» — подумал Гирланд.

Заметив взгляд Гирланда, девушка распахнула халатик чуть больше, чтобы у Марка не осталось никаких сомнений относительно ее изящных форм.

Гирланд одарил девушку одной из своих самых обольстительных улыбок.

— Ждем, словно на приеме у дантиста, — непринужденно сказал он. — Вы одна из фотомоделей Бенни, не так ли?

— Вы правы, — девушка с интересом оглядела Гирланда с головы до ног и осталась довольна осмотром. — А вы кто?

— Я? — Гирланд засмеялся и сел рядом с девушкой. — Увы, Бенни отказывается снимать меня. Я пришел сюда просто с дружеским визитом. Я Марк Гирланд.

— Меня зовут Ви Мартин.

С интересом они рассматривали друг друга.

«Вот девушка, с которой не соскучишься в постели», — подумал Гирланд.

— И часто вы работаете для Бенни? — спросил он.

— Примерно раз в месяц, конкуренция ужасная, — ответила Ви, сделав гримасу. — Каждая девчонка с длинными ногами бросается сюда в надежде получить работу и позирует в сущности за гроши.

— Что поделаешь. Ну а чем вы занимаетесь кроме работы на Бенни?

— О, я манекенщица, — уклончиво ответила девушка, и Гирланд подумал, что это вряд ли соответствует действительности. — А вы кто?

— О, я живу в роскоши, — беззаботно произнес Гирлянд. — Я против любой работы. Это один из моих принципов.

— Я хотела бы придерживаться того же, но надо же что-то есть.

— Я думаю, с такими данными, как у вас, нет нужды особенно волноваться на этот счет.

Она улыбнулась.

— А я и не говорю, что волнуюсь. А это правда, что вы совсем не работаете?

— Не совсем так, но стараюсь делать это как можно реже.

— И вы живете, ни в чем не нуждаясь? — она еще больше распахнула халатик, давая Гирлянду возможность полюбоваться ее совершенными формами.

— Пока да. Может быть, один из вечеров мы могли бы провести вместе, поужинав в ресторане, и я бы рассказал вам о своей жизни… Уверяю, в ней много интересного.

Она посмотрела на него, думая, не шутка ли это предложение.

— Я всегда мечтала жить в роскоши и ничего не делать.

— Итак, мы договорились. Вы знаете ресторан Чеза Карена?

Ее сапфирового цвета глазки широко раскрылись.

— Я слышала о нем… Но ведь там ужасно дорого!

— Естественно, — небрежно бросил Гирланд. — Но зато там очень вкусно кормят. Как насчет того, чтобы встретиться сегодня вечером в девять часов? Я буду ждать вас там.

Она недоверчиво уставилась на него.

— Я боюсь, что вы просто смеетесь надо мной.

— О, я никогда в жизни не обманывал красивых девушек, — искренне сказал Гирланд. — И если я приглашаю куколку отужинать со мной, я ее никогда не обману.

— Да, хорошенький у меня будет вид, если я появлюсь в этом ресторане, а вас там не будет и некому будет заплатить.

— О’кей… Раз вы так недоверчивы… Я отвезу вас туда… Где вы живете?

Она улыбнулась, потом заразительно рассмеялась.

— Я вам верю. Итак, в девять часов у Карена. — Она поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее, и ее глаза сверкнули. — А после ужина вы повезете меня к себе, чтобы показать абстрактные картины?

— Не совсем так, — Гирланд, улыбаясь, смотрел на девушку. — У меня нет ни картин, ни японского фарфора, зато имеется прекрасный бухарский ковер.

— О, я еще никогда в жизни не занималась любовью на полу. Но сейчас, говорят, это очень модно…

Дверь внезапно распахнулась, и в салон ввалилось нечто слоноподобное. Это и был Бенни Слейд. Несмотря на свои двести восемьдесят килограммов, он передвигался удивительно свободно и легко на коротеньких ножках.

Прежде чем Гирланд успел сообразить что к чему, он уже был прижат маленькими ручками Бенни к его гигантской груди. Слейд радостно смотрел на него.

— Марк, сокровище мое, я так рад, я так счастлив лицезреть тебя. Не далее как сегодня ночью я мечтал о тебе, и вот ты здесь!..

— Послушай, Бенни, — запротестовал Гирланд, высвобождаясь из объятий толстяка. — Ты просто испортишь мою безупречную репутацию. Не забывай, среди нас дама.

Бенни фыркнул.

— Рад тебя видеть, кошечка! — Он повернулся к Ви. — Привет, деточка! Это мой самый хороший, самый приятный мальчик — друг Марк Гирланд. Это мой самый любимый мужчина!.. Он…

— Бенни! Остановись, пожалуйста! — сказал Гирланд быстро. — Мы уже познакомились. Ты же знаешь, я совсем другой.

Бенни сделал испуганное лицо.

— Я сказал что-то не так?

— Нет, пока… Но можешь и сказать. Мисс Мартин ожидает, что ты ее сфотографируешь.

Бенни поднял вверх руки в театральном жесте.

— Только не сейчас, моя дорогая, — он повернулся в сторону Ви. — Я извиняюсь… Мне очень жаль, но нужно поговорить с моим другом Марком. Найди Алека. Скажи, чтобы он все уладил. Ты знаешь… Он даст тебе все, что нужно. Приходи завтра в это же время. Мне просто необходимо поговорить с Марком.

Взгляд Ви способен был превратить их в глыбу льда.

— Вы хотите сказать, что он заплатит мне, даже если я ничего не делала? — Ви вскочила с кресла. — Держу пари, этого не будет!

— Ну, ну, не нужно быть такой недоверчивой. Ты же знаешь, что Алек тебя просто обожает… Так же, как и я.

— Ну да, как кошка мышку.

Бенни затрясся от смеха.

— О, какая ты забавная! Ну же, дорогая, я шепну пару слов Алеку. Иди одевайся, он тебе заплатит. Быстро, быстро! — С этими словами он взял Марка за руку, развернул кругом и подтолкнул к двери.

Гирланд обернулся к девушке, улыбавшейся ему.

— Операция Бухара в девять часов, — напомнил он.

Она кивнула, наблюдая, как Бенни едва не волоком потащил Тирланда по коридору.

— Марк, надеюсь, у тебя нет никаких плохих мыслей относительно этой девчушки? — спросил Бенни, продолжая тащить Гирланда по коридору.

— А почему бы и нет?

— Должен тебя предупредить, у нее имеется один знакомый, ужасный тип, между нами. Он очень ловко играется с ножом.

— Я тоже не подарок.

Бенни втолкнул Гирланда в студию. Марк остановился на пороге и даже зажмурился от удивления. Бенни, должно быть, потратил уйму денег на интерьер. Удобные кресла были покрыты шкурами изюбров, вдоль стен вились орхидеи. Огромный письменный стол был обтянут красной кожей, и все помещение из-за этого приобретало какой-то неземной розоватый оттенок.

— Да, похоже, ты не отказываешь себе в земных радостях! — восхищенно присвистнул Гирланд.

— Тебе нравится?

— Очень.

— Я потратил уйму времени и денег, пока не добился нужного эффекта, но от этого едва не сошел с ума. Я вижу, ты смеешься, но все же, скажи откровенно, тебе нравится?

— Мне это кажется просто отвратительным, — вздохнул Марк, садясь в кресло.

— Как приятно это слышать. Я тоже так считаю. Но представляешь, какое впечатление производит на клиентов интерьер моей студии?! Они просто писают в штанишки, когда заходят сюда.

— Послушай, Бенни, я к тебе по делу. Нужно разрешить один вопрос.

Выражение лица Бенни моментально изменилось, взгляд стал острым и настороженным.

— Требуется моя помощь? Нет проблем. Я слушаю тебя.

Несколько месяцев назад Гирланд уладил дело с одним негодяем, шантажировавшим Бенни. Помощь Гирланда оказалась весьма кстати, ибо в противном случае фотограф был бы разорен и оказался без гроша в кармане. С того времени Бенни преисполнился благодарности к Гирланду, чувствуя себя преданным ему, как говорится, душой и телом.

— Ты же знаешь, для тебя я сделаю все, что ты только пожелаешь. Проси и получишь.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел один фильм. Надеюсь, ты сможешь определить, кто его сделал. И еще, я хочу знать, кто снимался в мужской роли. Это дело связано с шантажом и очень серьезно.

— Посмотреть фильм? Пройдем в мой рабочий кабинет.

— Это очень большой секрет, Бенни. Я покажу, тебе этот фильм, но хочу быть уверенным, что ты никому не скажешь ни слова.

— Ты же знаешь, что можешь положиться на меня, мое сокровище.

С серьезным видом, взяв Гирлянда за руку, Бенни провел его через студию в рабочий кабинет. Это было огромное помещение, до невозможности захламленное разнообразными увеличителями, проекторами, экранами. Кровать, достойная королей, стояла на позолоченном возвышении. На этой кровати Бенни снимал практически всех своих девушек, работающих у него в качестве фотомоделей. Молодой блондин, открывший Марку дверь, возился возле фотоаппарата, заряжая пленку.

— Оставь нас на минутку, Алек, — обратился Бенни к нему. — И дай немного денег Ви. Она как раз одевается.

— Но ведь она ничего не сделала, — запротестовал тот с недовольным видом.

— Это неважно… Нельзя же быть таким жадным. Дай ей немного. Неважно сколько. Она отработает завтра утром.

Алек пожал плечами и развинченной походкой вышел из кабинета. Бенни закрыл за ним дверь.

— Ну вот мы и одни, дружок. Так где там твой фильм?

Но Бенни ошибался, так как минутой раньше Ви Мартин бесшумно вошла в студию, в поисках своей сумочки. Алек ее не заметил, в то время как она, услышав голоса Бенни и Гирлянда, быстро спряталась за ширмой. Гирланд заинтересовал ее. Ей хотелось узнать, что за дела могут связывать подобного человека с Бенни.

Гирланд передал пленку Бенни, и тот, заправив ее в аппарат, направил изображение на серебристый экран. Стоя рядом, они смотрели изображение на экране. Ви рискнула высунуть головку из-за ширмы, чтобы посмотреть, что там происходит. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять сюжет фильма, и она снова спряталась. Едва пленка кончилась, Бенни откинулся на спинку кресла, закурил и спросил Гирлянда:

— Кто эта девушка? Я знаю почти всех, кто занимается подобным ремеслом, но эта новенькая.

— Мне нет дела до нее, — сказал Гирланд, усаживаясь на стол. — Можешь ли ты сказать, кто снял этот фильм?

Бенни на минуту задумался, потом поудобнее устроился в кресле и сказал:

— В Париже человек шесть снимают подобные фильмы. Ты понимаешь, эти сюжеты приносят неплохой доход. Конечно, это очень деликатное дело, и все они рискуют, занимаясь столь криминальным бизнесом. Но, снова замечу, это очень прибыльное дело. Например, фильм, который мы только что видели, стоит не меньше тридцати тысяч долларов. Каждый из фотографов обладает собственной техникой. Этот фильм, скорее всего, снимал Пьер Раснольд. Я, конечно, не могу дать стопроцентную гарантию, но, судя по технике, это именно его работа.

— Где я могу найти его?

— У него студия на Рю Гарибальди. Для маскировки своей истинной деятельности он берет заказы на выполнение фотопортретов. Ты сам это увидишь. Но основная его деятельность — это съемка порнофильмов.

— Ты его знаешь?

Толстая физиономия Бенни сморщилась от отвращения.

— Я не хотел бы быть с ним в одной компании даже в туалете. Этот тип не внушает мне доверия.

— А что ты скажешь о том типе, который снялся в фильме?

— Это не такая уж и тяжелая проблема. Раснольд для подобной работы обычно пользуется услугами одного человека — Джека Доджа… Он американец. Я лично с ним не знаком, но слышал, что он всегда снимается в подобных фильмах, так как любит этим заниматься. Он подрабатывает в баре у Сэма. А как ты помнишь, этот бар всегда набит до отказа американскими туристами. — Бенни в волнении пересел из кресла на табуретку. — Но вот девушка меня интересует. Она, конечно, любительница, но очень талантлива. Могла бы зарабатывать кучу денег… Было бы полезно познакомиться с ней.

— Она не представляет для меня интереса, — раздраженно повторил Гирланд. — Существуют еще три подобных фильма, Бенни. Я должен разыскать их. Придется нанести визит этому мастеру и несколько укоротить ему руки.

Маленькие глазки Бенни округлились в испуге.

— Только будь осторожен. Это опасный тип.

Гирланд соскользнул со стола.

— Я тоже, — он улыбнулся Бенни. — Большое спасибо. Пойду навещу этого Раснольда.

Бенни перемотал пленку на бобину и протянул Гирланду.

— Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня отыскать.

Он проводил Марка до коридора. Едва только они вышли, Ви Мартин покинула свое укрытие, перебежала из студии в гардеробную и начала торопливо переодеваться.

Весь в поту, Дрина поминутно тревожно поглядывал на часы. Ковски обещал прислать помощь, но время шло, а никто не появлялся. Что случится, если помощь так и не придет, а Гирланд уедет? Он же не сможет последовать за ним! А ведь Ковски, и Дрина это прекрасно знал, очень плохо относится к нему. Он вполне может услать его из страны.

Он снял с головы шляпу и, переминаясь с ноги на ногу, вытер струившийся по лбу пот.

И тут вдруг он увидел появившегося Гирланда. Дрина растерялся. Некоторое время он стоял посреди безлюдного двора, затем резко повернулся, чтобы выйти на улицу, но сделал это так неуклюже, что привлек к себе внимание Гирланда.

Марк не обратил бы на толстяка никакого внимания, если бы не растерянность, с которой Дрина поспешил ретироваться. Он насторожился. Маловероятно, что за ним уже установлена слежка, но береженого бог бережет.

Так как студия Раснольда располагалась сравнительно недалеко от студии Бенни, Гирланд решил пройти туда пешком. Оставив машину во дворе, он вышел на улицу, едва не столкнувшись нос к носу с Дриной. Тот в это время раздумывал, где бы ему затаиться, чтобы Гирланд его не заметил снова. Они встретились взглядами. Гирланд тоже обладал фотографической памятью. Он тотчас же узнал Дрину, одного из самых ничтожных советских агентов, работающих в парижском отделении КГБ.

— Простите, — сказал он и, обойдя Дрину, направился в сторону бульвара Пастера.

Дрина, едва веря в свою удачу, расталкивая прохожих, поспешил за Гирландом.

Гирланду хотелось верить, что это простое совпадение. Неужели русские знают о Шермане? Поразмыслив немного, он все же решил проверить, не за ним ли бежит этот тип.

Он вышел на бульвар Пастера и остановился возле маленького кафе. Подошло время завтрака, и не худо было бы перекусить. Он зашел в кафе и занял столик в самом конце большого зала.

Дрина увидел, что Гирланд вошел в кафе, и некоторое время колебался, не зная, как ему поступить. Ему тоже хотелось есть, и в конце концов он решил зайти на открытую веранду. Там он устроился, чтобы без помех наблюдать за входной дверью.

Из глубины зала Гирланд прекрасно видел веранду и сидящего там в ожидании официанта Дрину. Подошедшему официанту Марк заказал бифштекс и светлое немецкое пиво. Дрина же попросил сэндвич и водку.

Дрина считал, что выбрал неплохое место: видел всех входящих и выходящих из кафе. Но в его наблюдательном пункте был один недостаток: он не мог видеть Гирланда, сидящего в дальнем конце зала. Марк сразу сообразил это. Он поднялся, зашел в телефонную кабину и позвонил Дорну.

Когда на том конце провода сняли трубку, Гирланд сказал:

— Мне кажется, наши советские друзья тоже интересуются этим делом. За мной следит Дрина.

Дорн знал Дрину, как, впрочем, и всех остальных советских агентов, подвизавшихся в Париже.

— Фильм с вами?

— Конечно.

— Где вы?

Гирланд назвал место.

— Оставайтесь там. Сейчас я подошлю туда двух человек.

— Не надо так волноваться, — остановил его Гирланд. — Я как-нибудь и сам справлюсь с этой проблемой. К тому же вы не сможете прислать мне в помощь своих людей, не поручив им этого дела официально, — резонно добавил он.

Подумав, Дорн согласился.

— Но ведь они же могут напасть на вас и отнять фильм!..

— Ну это вряд ли. Успокойтесь, ничего не случится. Я сумею оторваться от хвоста и позвоню вам несколько позже. Я просто хотел сообщить, что от наших советских друзей не ускользнули ваши действия и они что-то подозревают, — раздраженно сказал Гирланд и повесил трубку.

Когда он вернулся, бифштекс уже стоял на столе. Он не спеша позавтракал и заплатил по счету. Затем вышел и, будто прогуливаясь, неторопливо пошел по бульвару. В нескольких шагах сзади, как тень, за ним неотступно следовала Дрина.

У Гирланда был вид человека, которому просто некуда девать время. Уверенный, что остался незамеченным, Дрина ослабил бдительность.

Но Марк имел особый талант избавляться от слежки. Подойдя к магазину по продаже радиотоваров, где небольшая кучка людей смотрела телевизионную программу по аппарату, выставленному в витрине, он резко повернул и стремглав бросился в подъезд соседнего дома. Этот маневр был так стремителен и внезапен для Дрины, что бедняга даже не успел заметить, куда вдруг исчез его подопечный. На какое-то мгновение он замер как вкопанный, а затем в панике добежал до угла улицы, посмотрел направо, петом налево и, не увидев Гирланда, растерянно остановился.

Видя панически-испуганное лицо нерасторопного агента, Гирланд от души веселился.

Глава 3

На верхних этажах многочисленных старых домов в Париже размещались маленькие квартирки, известные как холостяцкие норы. В основном их нанимали рабочие и студенты, не имеющие средств для более благоустроенного жилья.

Одну из таких дешевых квартирок с совмещенным санузлом и электрообогревателем снимала Ви Мартин на восьмом этаже старого покосившегося здания на Рю Зингер. Обстановка была более чем скромна: кровать, пластиковый платяной шкаф и раскладное кресло. Под узким окном на столике стоял маленький транзисторный приемник, начинавший извергать музыкальные ритмы, едва Ви поднималась с постели, и замолкавший лишь тогда, когда она ложилась спать. Она не представляла себе жизни без музыки.

На этаже было еще восемь подобных клетушек. Четыре из них занимали пожилые женщины, работавшие прислугой в богатых домах. Они уходили из дому очень рано. Еще в двух комнатушках жили испанские супружеские пары, а в оставшихся — пожилые вдовы. Обе они служили на почте, располагавшейся немного ниже по улице.

Все жильцы обычно оставляли двери своих квартир открытыми, чтобы иметь возможность беспрепятственно переговариваться друг с другом. Эти разговоры, шедшие на повышенных тонах, плюс транзистор Ви создавали на верхнем этаже сущий бедлам.

Ви делила свою квартирку с Полем Лабри. Они познакомились на левом берегу Сены, и Ви он как-то сразу понравился. Ей ужасно импонировали темно-зеленые стекла его очков, которые он никогда не снимал, длинные волосы. В первую встречу он пригласил ее где-нибудь потанцевать, и она предложила для этого свою квартиру, где они могли бы без помех послушать танцевальные мелодии Сенегала. Ви выглядела достаточно сексуально, синие джинсы выгодно подчеркивали ее длинные ноги, так что дальнейшее нетрудно было предугадать. Едва они захлопнули за собой дверь, как руки Лабри сомкнулись на ее талии, медленно поползли вниз и… вечер танцев, так и не начавшись, закончился в кровати.

Когда Ви поинтересовалась, чем он занимается, Лабри ответил, что продает почтовые открытки на площади Мадлен. За это неплохо платят туристы, буквально наводняющие окрестные улицы. Она, конечно, в это не очень поверила, так как Поль часто возвращался после трех ночи и уходил из дома достаточно рано. Но ей на это было наплевать. У Поля водились деньги, он не скупился, а это было для нее весьма важным.

Первые два месяца их совместной жизни они платили за квартиру поровну, потом Лабри взял расходы на себя. К тому же он всегда рассчитывался за совместные обеды, что Ви было тоже кстати. За все это она расплачивалась тем, что спала с ним на своей узкой кровати. Но это было ей не в тягость — Лабри был весьма искушен в вопросах любви. К тому же Лабри не ревновал ее, и Ви имела возможность встречаться еще и с другими мужчинами.

До семнадцати лет Ви жила с родителями в Лионе. Ее отец был пенсионером, семья жила просто. Ви пришла к выводу, что такая жизнь ее не устраивает. Она начала мечтать о Париже. В конце концов ей удалось уговорить родителей отпустить ее изучать английский язык в Сорбонне. Она училась без особого усердия, а тут и родители погибли в автомобильной катастрофе. В наследство девушке досталось триста тысяч франков. Сумма ей показалась немалой, и она решила на этом свою учебу закончить. Она познакомилась с американским журналистом, и за два года они благополучно промотали все деньги. После этого американец исчез, а Ви осталась без единого су в кармане. Следующие два года она провела в меблированных комнатах, зарабатывая на жизнь своим телом.

Совершенно случайно однажды она встретилась с Бенни Слейдом. Ви прогуливалась по Елисейским Полям в поисках очередного клиента. По счастливому совпадению он как раз подыскивал для фотомодели длинноногую блондинку. Бенни она приглянулась, и он подписал с Ви контракт на тысячу франков в месяц, что позволило ей снять довольно приличную квартиру и сносно питаться. Одежда тоже ей ничего не стоила. Когда приходило время сменить обновку, она наносила визит в ближайший большой универмаг и воровала платье там. А необходимые наличные она, как и прежде, подрабатывала проституцией. Когда на ее горизонте появился Лабри, она это бросила, но воровать в магазинах готового платья не перестала.

Возвращаясь в тот вечер домой, она думала только о Гирланде. Чез Карен! Она порылась в платяном шкафу в поисках подходящего к такому случаю платья. Да, миленькое красное платье, украденное на прошлой неделе, будет в самый раз. Его вполне можно надеть даже в такой шикарный ресторан, как «У Карена». Довольная всем, Ви включила радио и улеглась на постель. Закрыв глаза, она вновь начала думать о Гирланде. Что за мужчина! Она попыталась сравнить его с Полем. Поль был крепким, молодым, хорошо выглядел, но не обладал шармом Гирланда. Ей уже надоели его зеленые очки и растрепанные волосы. Если бы он мыл их чаще, возможно, они выглядели бы лучше…

Думая о его волосах, она вспомнила о своих. Встав с кровати, Ви подошла к зеркалу и критически себя осмотрела. Ей показалось, что волосы несколько тускловаты, и она решила вымыть их. Налив в умывальник теплой воды, она принялась за дело.

Когда вошел Лабри, Ви стояла, наклонившись над умывальником в плавках и бюстгальтере.

— Имей в виду, если ты меня тронешь, я забрызгаю тебя водой! — закричала она, опасаясь, как бы Лабри не затеял с ней любовную игру.

Но у Лабри в этот день совсем не было желания трогать ее. Физиономия его была хмурой, и он вовсе не был расположен к шуткам. Поездка в аэропорт Орли была безрезультатной. Он только и успел заметить, как Генри Шерман проходил полицейский контроль. Американец улетел в Нью-Йорк. Но когда Лабри сообщил об этом по телефону Ковски, шеф выразил недовольство его работой. Он ждал от Лабри информацию о том, зачем Шерман прилетал в Париж.

Естественно, Лабри ничего не мог добавить по этому поводу. Он только увидел, как Шерман прошел полицейский контроль, о чем еще раз и повторил шефу. Ковски обругал его идиотом и сказал все, что думает о таких бестолковых агентах, как Лабри. Естественно, это не способствовало хорошему настроению.

— Что ты здесь делаешь в такое время? Я думал, ты все еще на работе, — спросил он, наблюдая за ее манипуляциями над умывальником.

— К Бенни неожиданно пришел посетитель, — ответила она, отжимая волосы и закручивая их тюрбаном. — Блестящий мужчина! Мы встречаемся с ним сегодня вечером.

Лабри воспринял заявление без особого интереса. Еще раньше они договорились, что каждый из них совершенно свободен в выборе сексуальных партнеров.

— Надеюсь, ты не приведешь его сюда? — спросил он. — У меня определенные проблемы.

— Привести его сюда? — Ви рассмеялась. — Ты в своем уме? Это же ведь классный мужчина. Мы идем в ресторан Чеза Карена!.. Держу пари, ты даже не знаешь, что это такое!

— А мне, собственно, наплевать на это, — Лабри зажег сигарету и выпустил дым к потолку. По правде говоря, он несколько покривил душой, так как испытал укол ревности. Он прекрасно понимал, что если мужчина ведет девушку в подобное заведение, то за удовольствие ей придется переспать с ним. — Только будь осмотрительной. Чем-то мне не нравятся приятели Бенни. Да ты и сама об этом знаешь.

— Только не этот! Это настоящий мужчина! После ужина он обещал показать мне свой бухарский ковер. — Ви принялась сушить свои волосы. — У него есть деньги и, судя по всему, немалые.

— Что же, в таком случае, его может связывать с Бенни? — спросил Лабри, начиная проявлять интерес.

— Он показал Бенни фильм… порнографический фильм. Он хотел узнать, кто мог снять этот фильм и что за мужчина в нем снимался… Но не спрашивай, зачем это ему понадобилось.

Глаза Лабри, скрытые темными стеклами очков, заблестели.

— Ты не можешь сказать мне его имя?

— Разумеется! Как бы я смогла в таком случае пойти с ним в ресторан сегодня вечером?! — сказала Ви безмятежно. — Уж не думаешь ли ты, что я способна пойти в ресторан Карена с человеком, даже не поинтересовавшись, как его зовут?

Лабри насмешливо улыбнулся.

— Нет, я прекрасно знаю, что ты можешь лечь с кем угодно и когда угодно. Ну так как же его имя?

— Марк Гирланд, если тебя это так интересует!

Лабри напрягся. Он просто не мог поверить в такую удачу. Дрина часто рассказывал ему об экс-агенте ЦРУ в Париже по имени Марк Гирланд. «Это один из самых опытных агентов Дорна, но он сейчас отошел от дел, — сказал тогда Дрина с ноткой зависти в голосе. — Малих много знает о нем». Как-то позже, когда Лабри и Дрина вместе выполняли одно из заданий, Гирланд очень крупно надул их. Дрина тогда показал Лабри Гирланда.

— Это имя тебе что-нибудь говорит? — спросила Ви, глядя на Лабри.

— Этот человек — высокий брюнет с большим носом?

— Не такой уж у него и большой нос… Просто благородной формы нос.

— Он высокий и темноволосый? — Лабри с трудом сдерживал свое нетерпение.

— Да, и весьма красивый.

Перед тем как прийти домой. Лабри звонил Дрине, и тот намекнул, что Гирланд, возможно, тоже замешан в деле Шермана. Лабри почувствовал, как забилось его сердце.

— Сядь-ка сюда, — сказал он, похлопывая по постели.

— Я занята… Неужели ты этого не видишь? — Ви повернулась к зеркалу. — Я же сказала тебе, что придется обойтись без… ох!..

Лабри шлепнул Ви по ягодицам, при этом раздался звук, словно выстрелили из пистолета.

— Оо-о-ох! Ты, скотина! — Ви скривилась от боли и принялась тереть задницу. Она направилась было к умывальнику, но тут Лабри буквально взорвался:

— Кому сказано, сядь!

Угрожающие нотки в его голосе остудили ее пыл. Она посмотрела на него и, увидев выражение лица, которое обычно ее так пугало, без промедления выполнила приказ.

— Все в порядке, все в порядке, но зачем же бить так больно?! — Она подошла к нему и села рядом. — Что с тобой?.. Хорошо. Но ты сделал мне больно!

— Я хочу знать, что произошло между Гирланд ом и Бенни. Я хочу знать все подробно… Начинай с самого начала.

— Для чего тебе все это? — удивилась Ви, широко раскрыв глаза.

Лабри вновь ударил ее, но теперь уже по голому бедру, да так больно, что она вскрикнула.

— Говори!

Напуганная Ви рассказала Лабри все, что знала. Когда она закончила, Лабри некоторое время размышлял, потом спросил:

— Ты в самом деле встречаешься с ним в ресторане в девять часов?

— Да, — Ви потерла покрасневшее бедро. — Он встретит меня там…

— Заткнись! — Лабри напряженно размышлял. — Ты уверена, что это был порнографический фильм?

— Я же сказала. Там была кровать, очень широкая.

Лабри взял ее за ногу.

— Теперь слушай, никому ни слова, о чем мы только что говорили… Ты поняла? Никому! Если ты хотя бы заикнешься об этом, я попросту сверну тебе шею!

Ви невольно отшатнулась, пораженная гримасой злости, перекосившей его лицо.

— Я никому ничего не скажу, — пробормотала она испуганно. — Обещаю…

— Так будет лучше. И оставайся здесь до тех пор, пока я не вернусь. Не выходи отсюда.

— Я буду здесь…

Снова он со злобой посмотрел на нее, затем повернулся и вышел из комнаты. Некоторое время она еще слышала его шаги на лестнице.

«Что случилось? — думала она. — О, боже! Он еще никогда не был таким злым. Он выглядел так, словно собирался убить меня. Что же все это значит?»

Не понимая, что же все-таки произошло, она сидела неподвижно, ломая голову над такой разительной переменой в поведении Лабри.

Несмотря на уверенность, что Дрина потерял его, Гирланд решил быть осторожным, проверять, не следит ли за ним еще кто-либо. Так как Дрина удалился вниз по улице Вожирар, Гирланд вышел из подъезда и пошел в направлении студии Бенни. Но, заметив свободное такси, переменил решение и, остановив машину, распорядился отвезти его в посольство США. Двадцать минут спустя он уже входил в приемную Мэвис Пол. Едва только девушка увидела Гирланда, как тотчас же ее пальцы сомкнулись на тяжелой линейке, а глаза настороженно уставились на Марка. Она еще не забыла его последний эксперимент над ней и не хотела, чтобы это повторилось.

— Салют, красотка! — жизнерадостно сказал Гирланд, держась все же на почтительном расстоянии от линейки. — Как долго я вас не видел. Вы все такая же обворожительная, как и в то майское утро. Когда же мы поужинаем вместе? У меня имеется новый шикарный бухарский ковер, и я горю желанием показать его вам.

Мэвис нажала кнопку интеркома.

— Мистер Гирланд здесь, сэр.

— Пусть войдет, — коротко ответил Дорн.

Мэвис указала своей изящной ручкой на дверь.

— Вам туда, Ромео.

Гирланд с сожалением покачал головой.

— Если бы вы только знали, как грустно без вас. Мы могли бы провести такую замечательную ночь.

— Представляю! — произнесла Мэвис без всякого воодушевления. — Идите же, он ждет. — Она положила линейку около себя и застучала на машинке.

— В последний раз вы поцеловали меня… — начал было Гирланд, но замолчал, так как Мэвис вновь схватилась за линейку.

— Ни единого слова об этом! — воскликнула девушка с покрасневшим лицом. — Идите же!..

Дверь отворилась, и Дорн вошел в приемную.

— Сколько вас можно ждать, Гирланд? Заходите…

Когда Гирланд прошел мимо него в просторный кабинет, он сказал печально:

— И где вы нашли эту глыбу льда, Дорн? Я в депрессии.

— Оставьте в покое мою секретаршу, — раздраженно сказал Дорн. — Это серьезная девушка, и вы напрасно теряете время.

Гирланд уселся в кресло для посетителей.

— Это ни в коем случае не потерянное время. Когда-нибудь она изменит обо мне мнение.

Нахмурясь, Дорн уселся напротив него за свой письменный стол.

— Вы уверены, что Дрина следил именно за вами?

— Разумеется, — Гирланд вытащил катушку с пленкой и положил ее на стол. — Спрячьте это у себя. Теперь, когда этим заинтересовались русские, фильм может стать динамитом для Шермана.

— Вы думаете, Дрина опознал Шермана?

— Я в этом абсолютно уверен. — Гирланд бесцеремонно вытащил из ящичка Дорна сигару и закурил ее. — Я только не могу понять, почему он не предупредил французскую полицию о том, что Шерман путешествует с фальшивым паспортом. Они же свободно могли арестовать его. И зачем следить за мной?

— Ковски свалял дурака, — согласился Дорн. — Это для нас счастливый случай.

— Хотелось бы в это поверить. Он знает, что вы встречались с Шерманом и что он передал вам фильм. — Гирланд некоторое время размышлял. — Если он решит, что это важно, а он определенно придет к такому выводу, то сразу же начнет обрабатывать Бенни Слейда.

— Кто это? — спросил Дорн.

Гирланд объяснил ему и добавил:

— Бенни видел фильм, но не знает девушку. Мне пришлось показать его, чтобы Бенни смог сказать, кто снимал этот фильм. Без сомнения, Ковски сможет обработать Бенни, и, если тот заговорит, Шерману придется весьма несладко.

Дорн на некоторое время задумался.

— Но я же ничего не смогу сделать официально, Гирланд. Я могу только рассчитывать на вас. Сможете ли вы обеспечить безопасность этому человеку?

— О, конечно, хотя это будет стоить достаточно дорого. — Гирланд посмотрел на Дорна. — Кажется, вы что-то говорили о возмещении финансовых трат, не так ли?

— Можете не стесняться в средствах, — перебил его Дорн.

Гирланд удивленно уставился на Дорна.

— Никогда бы не подумал, что могу услышать от вас такое, — сказал он. — Хорошо, хорошо… Конечно, если это деньги Шермана, я могу их тратить, но даже в таком случае…

Дорн ударил кулаком по столу.

— Я хочу, чтобы вы действовали решительно и быстро. Неважно, сколько это будет стоить.

— Не торопитесь. Я знаю парочку крепких ребят, которые смогут защитить Бенни. Если вы хотите как можно быстрее добиться результата, то покажите, как выглядят мои деньги.

Дорн достал из ящика толстый конверт и перебросил его через стол Гирланду.

— Здесь десять тысяч в чеках на предъявителя.

— Спасибо… Теперь я со спокойной душой могу приняться за работу. — Гирланд положил конверт в карман.

— Вы даже не посмотрели на них! Вдруг они не подписаны, — Дорн с интересом наблюдал реакцию Гирланда на это сообщение.

Марк пожал плечами.

— Это так похоже на вас, шеф… Тем не менее за работу. — Гирланд поднялся и подошел к телефону. Некоторое время он что-то говорил в трубку тихим голосом, потом удовлетворенно положил трубку и заявил: — С Бенни все урегулировано. Скажите, а вы не могли бы предупредить Шермана, что им заинтересовалась советская разведка?

— Как я могу это сделать?! — Дорн развел руками и опустил их на поверхность стола. — Я даже не могу послать ему телеграмму. Нет никакой возможности связаться с ним там, чтобы это не стало известно всем. Это сугубо личное дело и должно таковым оставаться.

Гирланд задумчиво почесал свой нос.

— Я начинаю задумываться, стоит ли вообще браться за это дело, чтобы немного заработать, — сказал он. — Я уверен — это будет не такая уж и легкая работа.

— Если вы так считаете, то возвратите деньги, и дело с концом, — взорвался Дорн.

— Ну я не уверен, так ли все это, — Гирланд поднялся и направился к двери.

— И прошу вас, оставьте в покое мою секретаршу, — посоветовал Дорн.

— Да у вас это прямо навязчивая идея, — с притворной грустью Гирланд посмотрел на Дорна, вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Едва увидев его, Мэвис вновь схватилась за линейку, но Гирланд, не обращая на ее предосторожность внимания, медленно подошел к столу и положил на его поверхность свои руки, наклонясь над Мэвис.

— Мой папа всегда твердил мне, что нужно остерегаться красивых девушек. Но вы сейчас — самая красивая звезда на моем небосклоне… Поцелуйте меня.

Она задумчиво посмотрела на него, медленно опустила линейку, и в этот момент Дорн открыл дверь.

— Вы все еще здесь, Гирланд?

Мэвис тут же застучала на машинке, а Гирланд с оскорбленным видом выпрямился, недовольно поворачиваясь в сторону Дорна.

— Единственный человек, который, видимо, вас любил, была ваша мать, — сказал он. — Бедная женщина! Мне ее искренне жаль!

— Пусть вас не беспокоит моя мать, — ответил Дорн. — Идите и отрабатывайте ваши деньги.

Гирланд взглянул на Мэвис, склонившуюся над машинкой, погладил ее по головке, вздохнул и вышел в коридор. Едва он закрыл за собой дверь, как Дорн вернулся к себе в кабинет.

Сидя за маленьким, обшарпанным столом, Малих слушал Лабри, думая про себя, что, к счастью, не все агенты такие законченные идиоты, как Дрина. Этот длинноволосый парень в смешных темно-зеленых очках стоит пятерых Дрин. Когда Дрина упустил Гирланда, Малих подумал, что все потеряно, и размышлял, как бы выпутаться из безнадежного положения. И вот теперь Лабри навел его на новый след… Вернее, не Лабри, а его любовница.

— Можем ли мы доверять этой девушке? — зеленые глаза Малиха в упор уставились на Лабри.

— Можно ли вообще доверять любой женщине? — пожал плечами Лабри. Он был польщен, что вышел на прямой контакт с Малихом, некогда знаменитым агентом. Малих имел все то, чего очень недоставало Лабри: высокий рост, мускулы, отвагу и хитрость. Лабри очень хотелось быть похожим на такого человека. — Я, правда, постарался запугать ее, но не уверен, что этого хватит надолго.

— А есть еще способ нажать на нее? — спросил Малих.

— Она подворовывает в магазинах…

— И у вас есть доказательства?

— Разумеется. Ее шкаф полон ворованного барахла.

— Это ровно ничего не значит. Тем не менее вы обязательно должны использовать ее, похоже, Гирланд всерьез заинтересовался девушкой. Но согласится ли она работать на нас? Как вы думаете?

Наморщив лоб, Лабри сказал:

— У нее нет мозгов. Она совершенно равнодушна к политике. Все ее мысли сконцентрированы на деньгах, тряпках и сексе.

Малих размышлял — массивная, словно высеченная из камня фигура с руками, покоящимися на столе.

— Мы ей заплатим, вот и все. Сколько вы получаете у нас?

— Восемьсот франков в месяц.

— Ей мы предложим шестьсот. Скажите, что мы нуждаемся в ее услугах. Если она заартачится, намекните, что ей может не поздоровиться… Запугайте как следует, но объясните, что мы никогда не забываем услуг, нам оказанных, и хорошо награждаем старательных работников. Вы все поняли?

— Я понял.

— Отлично. — Малих похлопал Лабри по плечу. — Остальное постарайтесь уладить сами. Вы хорошо поработали, и я позабочусь о достойном вознаграждении.

Когда Лабри ушел, Малих открыл нижний ящик письменного стола и включил магнитофон. Затем взял миниатюрный, очень чувствительный микрофон и проверил его работу, постучав по микрофону ногтем. Микрофон он прикрепил к манжете рубашки и закрыл рукавом пиджака. Проделав все это, он поднялся и, выйдя в коридор, направился к шефу.

В этот момент Ковски составлял рапорт и резко Бздрогнул, когда над ним неожиданно нависла массивная фигура Малиха.

— Вы когда-нибудь научитесь стучать, прежде чем входить? — рассердился Ковски, швыряя авторучку на стол.

Никак не среагировав на замечание. Малих без приглашения уселся в кресло.

— Шерман прилетает в аэропорт Кеннеди через пять часов, — начал он. — Нам известно, что он путешествует по фальшивому паспорту и под гримом. Как я понимаю, если в будущем он станет президентом, нас это не очень-то устроит. Необходимо предупредить полицию аэропорта, что Шерман путешествует с фальшивым паспортом.

— Предположим, я сделаю это?

— Американской полицией немедленно будут приняты соответствующие меры, об этом узнает пресса, разразится скандал. Шермана ни в коем разе не изберут президентом, — продолжал Малих.

Краска бросилась Ковски в лицо. Если бы эта блестящая идея пришла в голову ему, он, без сомнения, тут же ее реализовал. Но поскольку она исходила от Малиха, он ни в коем случае не мог принять ее. Малих это предвидел.

— Кто у вас спрашивает совета? — Ковски повысил голос. — Это не ваше дело! Ваша обязанность выяснить, зачем Шерман прилетал в Париж и ради чего Дорн заходил к Гирланду.

— Но наша анонимная телеграмма в аэропорт Кеннеди, адресованная американской полиции, принесет Шерману огромные неприятности, — настаивал Малих. — Просто необходимо поступить таким образом.

— Вы будете мне указывать, как поступать?

— Да.

Ковски с ненавистью посмотрел на этого гиганта, так спокойно сидящего в кресле перед ним.

— Уверены! — заорал Ковски. — Вы ничто! Одного моего слова достаточно, чтобы послать вас на несколько лет в Сибирь! Я хочу, чтобы вы хорошо усвоили это! Понимаете?! Запомните, вы будете выполнять то, что я вам прикажу! Мне надоели ваши бредовые идеи! — Ковски с удивлением заметил, что от злости перестал бояться Малиха.

— Но послав эту телеграмму, вы можете быть уверенным в том что Шерман никогда не станет президентом США. — невозмутимо произнес Малих.

— Вы думаете так вы глупец! — закричал Ковски. — А вы совершенно уверены, что этот человек был именно Шерман? Мы полагаемся только на слова этого идиота Дрины. Если это действительно Шерман, в чем я сильно сомневаюсь, и мы предупредим американскую полицию, то как же мы сможем узнать, зачем он сюда прилетал? А именно это нас интересует прежде всего! Как только в ЦРУ прознают, что мы этим интересуемся, они так все запутают, что мы никогда не доберемся до истины.

— А нам, собственно, на это будет наплевать, раз мы пошлем телеграмму. Главное, чего мы хотим достичь, это то, чтобы Шерман не был избран президентом.

— Вы трижды дурак! — вновь завопил Ковски, окончательно потеряв над собой контроль. — Сколько времени я должен повторять вам это, идиот?! Мы просто хотим узнать, зачем он приезжал сюда… Идите и узнайте это! Как долго Шерман находился здесь, зачем так поспешно вернулся в Америку, и почему именно он был здесь!

— Но мы сделаем максимум возможного, когда пошлем телеграмму, — невозмутимо гнул свое Малих.

— Вон! — Ковски хлопнул рукой по столу. — Делай то, что я сказал тебе! Узнай, зачем Шерман был здесь! Это твое задание!

Малих поднялся с невозмутимым выражением лица.

— Это приказ?!

— Да!

Малих с сожалением развел руками.

— Я подчиняюсь приказу только потому, что вы мой начальник.

Он резко повернулся и вышел из кабинета, аккуратно притворив за собой дверь. Вернувшись к себе, снял с манжеты микрофон, удовлетворенно прослушал запись, потом взял конверт и со злорадством написал внизу: «Разговор между мной и Ковски. 5 мая. Предмет разговора: Генри Шерман». Он вложил пленку в конверт, запечатал его и положил в карман. Еще одна магнитофонная лента небольшой коллекции записей, хранящихся в сейфе депозитного банка, находящегося недалеко от штаб-квартиры КГБ в Париже. Еще один гвоздь в гроб Ковски, заботливо подготовленный Малихом.

Опасаясь, как бы за ним не была возобновлена слежка, Марк Гирланд, покинув американское посольство, отправился пешком к Раснольду. Студия располагалась на четвертом этаже довольно старого здания по улице Гарибальди, но лифт и оформление холла выглядели вполне современными. Двойная дверь, обитая белой кожей, предупредительно раскрылась перед Гирландом, едва он оказался в поле зрения автоматической следящей телекамеры. Марк вошел в роскошно обставленный салон, отделанный красным бархатом. На столиках, вокруг которых стояли позолоченные стулья, были разложены разные газеты и журналы.

Гирланд отметил, что интерьер Раснольда куда более богатый, чем у Бенни, да и денег у него, видимо, побольше. Пока он осматривался, открылась боковая дверь, и в салоне появился весьма элегантно одетый мужчина благородной внешности. Удлиненным аристократическим лицом, вялым чувственным ртом, глазами, обрамленными темными полукружьями, он напоминал Казанову. Как только он увидел Гирланда, выражение покоя моментально покинуло его лицо. Он бросил на посетителя несколько смущенный, даже какой-то боязливый взгляд и моментально ретировался. Гирланд услышал, как хлопнула дверь лифта и он начал опускаться.

— Слушаю вас? — раздался за его спиной чей-то голос.

Гирланд быстро повернулся.

Перед ним стояла высокая и худая женщина с лицом, похожим на гипсовую маску.

— Могу я повидать месье Раснольда? — Гирланд адресовал женщине свою самую обаятельную улыбку.

И тени улыбки не появилось в ответ на этом застывшем лице.

— Месье Раснольда здесь нет.

— А где бы я мог найти его?

Ее темные глаза, в упор изучающие Гирланда, сузились.

— Не можете ли вы подождать?

В это время автоматические двери вновь отворились, впуская еще одного элегантно одетого посетителя. Он несколько замешкался, увидев Гирланда, потом одарил женщину широкой улыбкой.

— Ах, мадемуазель Лотас, как я рад вас видеть! — Он снова бросил взгляд на Гирланда.

Женщина улыбнулась в ответ, и на какой-то момент Гирланду показалось, что гипсовая маска, покрывающая ее лицо, треснула.

— Входите, пожалуйста, месье, я сейчас освобожусь.

Пожилой мужчина обошел их и исчез за боковой дверью.

— Если вы сообщите ваше имя, я проинформирую месье Раснольда о вашем визите.

— Но это очень срочно, — настаивал Гирланд. — Когда он вернется?

— Не раньше понедельника. Могу я узнать ваше имя? — женщина не отрывала от него цепкого взгляда. — Ваше имя, пожалуйста.

— Тотм Стаг. Месье Раснольд и я занимаемся общим делом.

— Я сообщу о вашем визите месье Раснольду, когда он вернется, — произнесла женщина все тем же бесстрастным тоном, — вы можете позвонить сюда в понедельник, — с этими словами она закрыла за собой дверь.

Гирланду ничего не оставалось, как уйти. Он подошел к лифту, спустился вниз и, вынув из бумажника два билета по десять франков, постучал в окошечко консьержки.

Толстая старая женщина, с бигуди в волосах и шалью, покрывающей плечи, отворила окошечко и посмотрела на Гирланда тем индифферентным взглядом, который так характерен для всех консьержек Парижа.

— Извините меня, — Гирланд наклонился к окошечку. — Я весьма сожалею, что потревожил вас, мадам. Я хотел бы увидеть мистера Раснольда и очень срочно.

— Четвертый этаж, — пробормотала консьержка и сделала движение, будто намеревалась захлопнуть окошечко.

— Не могли бы вы помочь мне? — Гирланд положил двадцать франков на окошечко и пододвинул их ближе к ней.

Женщина посмотрела на билеты, потом перевела взгляд на Гирланда. Ее лицо стало более приветливым.

— Я понимаю, что вы весьма заняты, мадам, — сказал Гирланд. — Конечно, я не хочу отнимать ваше время. Возьмите, пожалуйста, эти деньги. Я уже поднимался на четвертый этаж. Мне сообщили, что месье Раснольд будет отсутствовать до понедельника. Мне же он нужен весьма срочно. Не могли бы вы сказать, где я могу увидеть его?

— А разве его секретарь не сказала вам, где он? — спросила консьержка, косясь на деньги, лежащие между ними.

— Я спрашивал, но она уклонилась от ответа. Но, видите ли, мадам, месье Раснольд должен мне некоторую сумму денег. Если я не отыщу его в ближайший момент, у меня могут быть определенные неприятности. — Гирланд обворожительно улыбнулся. — Но может быть, вы все же поможете мне, — он подтолкнул деньги еще ближе к ней.

— Я знаю, где он, — сказала консьержка, понижая голос. — Вчера я передавала письмо его секретарше и узнала почерк на конверте. По штемпелю на конверте было достаточно легко определить, откуда пришло письмо… «Альпенхоф-отель». Гермиш… Он определенно там. Когда он уезжал, то сообщил мне, что будет отсутствовать примерно месяц.

— Когда это было, мадам?

— В прошлый понедельник.

— Вы очень любезны… Благодарю вас, мадам.

— Надеюсь, вам удастся получить свои деньги, месье.

Это весьма непорядочный человек, — ее морщинистое лицо искривила гримаса. — Но он достаточно богат.

Гирланд еще раз поблагодарил ее и вышел на улицу. Бросив взгляд по сторонам, он посмотрел на часы. Было 16.20. Он решил посетить бар Сэма и попытаться увидеться там с Джеком Доджем.

Он отыскал бар Сэма на улице Барри, недалеко от Елисейских Полей. Это было небольшое заведение, которые сотнями открывались в кварталах, наиболее часто посещаемых туристами. Слева от стойки находилась небольшая площадка для танцев, а все остальное пространство было заставлено столиками и стульями.

Когда Гирланд появился в баре, кроме бармена, погруженного в чтение бюллетеня о результатах скачек, там было всего несколько посетителей. В бармене Гирланд сразу же опознал Джека Доджа. Это, несомненно, был эталон мужчины. Массивное мускулистое тело венчала маленькая головка, явно с небольшим количеством мозгов. Но для определенного типа женщин этого было более чем достаточно.

Увидев Гирланда, бармен свернул газету и отложил ее в сторону. Устроив свои мощные руки на стойке, он выжидательно уставился на Гирланда.

— Да, сэр? — сказал он. — Что вы желаете?

Гирланд подошел к стойке и забрался на табурет.

— Виски и имбирного пива.

— Да, сэр… Желаете немного взбодриться?

— Надеюсь. Налейте и себе.

— Не откажусь, — бармен налил две порции виски и улыбнулся Гирланду. — Первая за сегодня. — Он поставил бокал перед Гирландом и поднял свой. — Ваше здоровье!

Они выпили, потом Гирланд спросил неожиданно:

— Вы Джек Додж?

Бармен поднял на него удивленные глаза.

— Да, это я. Но не помню, чтобы мы встречались раньше. А у меня прекрасная память на лица.

— Это не столь важно. Я хочу, чтобы вы вспомнили одну девушку.

— Здесь их бывает так много, что я едва ли смогу вспомнить нужную вам. В основном я обращаю внимание на мужчин. Ведь платят-то они, — он улыбнулся Гирланду.

— Я понимаю. Хорошо, мы поговорим о девушке немного позже. Вы довольны своей работой у Пьера Раснольда? — спросил Гирланд, не отрывая взгляда от лица Доджа.

Додж подскочил от неожиданности, и его лицо под загаром залилось краской. Но он достаточно быстро оправился от шока и с неприязнью посмотрел на Марка.

— Я не знаю этого человека. Простите меня, но мне нужно работать.

— Не будьте таким наивным, Додж, — сказал Гирланд. — Я хочу только побеседовать с вами. Я знаю, чем вы зарабатываете себе на жизнь, но здесь я не для того, чтобы причинить вам неприятности. Как вы смотрите на то, чтобы получить сотню-другую долларов?

— Я же сказал вам, что мне нужно работать. — Додж отошел от Гирланда.

— Если вам не нужны мои деньги, то я могу в любой момент позвонить инспектору Дюпье из полиции нравов и кое-что ему рассказать. Так что выбирайте сами.

Додж некоторое время колебался, потом вновь с неприязнью взглянул на Гирланда.

— Что именно вы хотите узнать от меня и кто вы?

— Считайте меня приятелем, — сказал Гирланд и улыбнулся. Он вытащил из кармана десять билетов по десять долларов. Это были деньги, которые он получил по одному из чеков на предъявителя, полущенных от Дорна. — Это плата за те незначительные сведения, которые останутся между нами. Так что можете не беспокоиться. Я хочу отыскать девушку, которая вместе с вами проделывала один номерочек перед камерой Раснольда.

Додж посмотрел на деньги, сделал пару глотков из стакана, потом вновь перевел взгляд на деньги.

— Это вы дадите мне, да?

— Совершенно верно. Но только за информацию.

Додж был в нерешительности, но власть денег над ним была сильнее его сомнений. Он допил содержимое бокала и налил себе еще виски.

— Что вы хотите знать? — спросил он наконец.

— Я совершенно случайно участвовал в просмотре одного фильма, — начал Гирланд. — Он назывался «Сувенир из Парижа». В нем вы снимались в паре с одной черноволосой девушкой. Имеются и еще несколько фильмов на подобную тематику. Это вам говорит о чем-то?

Додж снова взглянул на деньги.

— Это вы в самом деле дадите мне?

Гирланд положил на стойку перед Доджем пять банкнотов по десять долларов.

— Возьмите. Остальные получите, когда заговорите.

Додж поспешно схватил деньги и засунул в карман.

— Это строго между нами.

— Договорились. Так что вы знаете об этом фильме?

— Хорошо. Как-то Раснольд позвал меня. Он сказал, что для меня имеется специальная работа. Нет проблем! Это и работа, и удовольствие. Я работал на Раснольда два или три раза в неделю. Это было в прошлом месяце. Я пришел к нему в студию и увидел девушку. Я никогда не видел ее до этого момента… Это была новенькая. Очень хорошенькая… Но дилетантка, вы понимаете, хотя не без способностей.

— Вы знаете, как ее зовут?

Додж покачал головой.

— Нет. Раснольд называл ее «милая», но я понял, что он знает девушку достаточно хорошо. Мы сняли четыре фильма. Раснольд заплатил мне за каждый по пятьдесят долларов. — Глаза Доджа сверкнули. — Это было настоящим удовольствием.

— Не надо отвлекаться, — остановил его Гирланд. — Почему вы решили, что Раснольд и девушка знают друг друга?

— По обращению… По манере говорить. Это сразу видно. Я решил, что Раснольд живет с ней.

— И, несмотря на это, снимает такие сцены, в которых вы…

— Что здесь особенного, — Додж пожал плечами. — Это ведь бизнес. Иногда мне приходилось работать и с порядочными женщинами, а их снимали на пленку мужья. Когда вы занимаетесь подобным, это только работа, и ничего больше. К тому же мне показалось, что девушка была под действием наркотиков.

— Почему вы так подумали?

— Я знаю… ЛСД… Она была как бы в прострации и к тому же горяча, как печка.

— Вы думаете, она была под воздействием наркотиков?

— Я в этом уверен.

Гирланд поморщился.

— Они о чем-нибудь говорили… Вы что-нибудь слышали?

— Ну… Я как раз отдыхал между съемками — Додж глумливо улыбнулся Гирланду. — Вы же знаете, как ужасно утомительна эта работа… Они тихо беседовали. Я расслышал, что они собираются поехать вместе в Гермиш, как только работа над фильмами будет закончена.

— Что вам известно о Раснольде?

— Это достаточно расторопный малый. Когда он не занят на съемках подобных фильмов и не колдует над портретами снобов, желающих запечатлеть себя для потомков, он участвует в делишках им же созданной организации, которую они называют между собой «Нет войне!». Он пытался втянуть и меня в эту организацию, но она меня нисколько не интересует. По-моему, глупо состоять в подобной организации. Нечего биться головой о стенку. Но он сам достаточно хорошо на этом зарабатывает. Каждый вновь принятый член обязан внести вступительный взнос в размере десяти франков. Нет сомнения, все эти денежки также попадают в карман Раснольда.

В это время отворилась дверь, и четверо американских туристов с фотоаппаратами и кинокамерами, свисающими с животов, ввалились в бар. Видимо, умирая от жажды, они сразу же забрались на табуреты.

— Я вижу, вам придется немного поработать, — сказал Гирланд.

Он пододвинул остальные банкноты к Доджу. — Забудьте что вы видели меня. — Поднявшись с табурета, он вышел из бара на залитую солнцем улицу.

Он решил, что следующим действием будет посещение Гермиша. Но вначале необходимо получить дополнительную информацию. Гирланд вновь направился в американское посольство.

Глава 4

В аэропорту Орли Генри Шерман вспотевшими руками протянул свой фальшивый паспорт человеку в голубой униформе. Тот равнодушно глянул на фотографию, потом на Шермана, поставил штамп в билете и с легким поклоном головы вернул документы. Шерман прошел за барьер, посмотрел на информационное табло и прочитал, что к самолету на Нью-Йорк необходимо пройти через выход номер десять. Оставалось еще двадцать пять минут до вылета. Он купил в киоске «Нью-Йорк тайме» и несколько детективов. Пока все шло гладко. Он уже собрался пройти к выходу № 10, когда голос из репродуктора сообщил: «Рейс АФ-025 до Нью-Йорка задерживается на один час. Всех пассажиров просят собраться в центре зала. Там они получат дополнительную информацию о посадке».

Шерман побледнел. Это было опасно. Чем дольше он будет оставаться в аэропорту, тем больше вероятность, что кто-нибудь может его узнать.

— Неприятность, не так ли? Особенно для вас? — неожиданно раздался голос у него за спиной.

Шерман резко повернулся и увидел маленького толстого человечка, остановившегося у него за спиной. У толстяка были мохнатые ресницы, большой горбатый нос и загорелая кожа. Он был одет в прекрасно сшитый твидовый костюм, с локтя свисало кашемировое пальто, а на пальце поблескивал громадный бриллиант. Все — и костюм, и рубашка, и туфли из крокодиловой кожи — свидетельствовало о богатстве этого человека. Собственно, ничего удивительного в этом не было. Перед Шерманом стоял Герман Радниц, чье баснословное богатство было известно всему миру. Это был настоящий финансовый спрут, чьи щупальца прочно удерживали многочисленных банкиров, высокопоставленных государственных деятелей и даже королей небольших государств.

Радниц был последним человеком, которого Шерман желал бы сейчас встретить. Он сразу же понял, что проницательный Радниц, конечно же, узнал его, так что блефовать нечего.

— Нас не должны видеть вместе., — быстро прошептал Шерман. — Это очень опасно.

— И все же нам необходимо поговорить, — сказал Радниц своим гортанным голосом. — Видите открытую дверь «А»? Входите туда, я сейчас к вам присоединюсь.

— Я извиняюсь, Радниц, я…

— Но ведь у вас нет выбора, — Радниц ленивым взглядом окинул Шермана. Его глаза были словно два кусочка льда. — Надеюсь, вы не строите иллюзий?

Угроза была слишком очевидной, чтобы не понять ее. Шерман мгновение колебался, потом, не говоря ни слова, направился к двери «А». Он толкнул ее и вошел в прекрасно обставленный зал ожидания, видимо, предназначенный для особо важных персон. Несколькими минутами спустя к нему присоединился Радниц.

— Могу я спросить, что вы здесь делаете, Шерман? — вопрос Радниц задал с деланным равнодушием. — Вы что же, путешествуете под чужим именем и с фальшивым паспортом? Вы что, сошли с ума?

Шерман выпрямился. Несмотря на страх, внушаемый ему Радницем, он все же пытался сохранить хорошую мину при плохой игре. Как-никак, а он все же будущий президент США, и этот немецкий толстяк не должен забыть этого.

— Не понимаю, что вы хотите сказать. Я чувствую себя прекрасно. Если вас так заинтересовало мое пребывание здесь, то могу сказать, что я приехал сюда по сугубо личному делу, настолько срочному, что я был вынужден прибегнуть к камуфляжу.

Радниц уселся в одно из больших кресел, вынул портсигар из моржовой кожи, тщательно выбрал сигару, аккуратно обрезал кончик золотым ножом, затем не спеша раскурил. Только после того, как сделал несколько затяжек, Радниц поднял глаза на Шермана.

— Дело настолько срочное и важное, что ради этого можно поставить на карту исход выборов?

— Спокойно, Радниц. Мне кажется, что вас это не касается. Поймите, я не приехал бы сюда, если бы это не было так важно.

— Мой дорогой Шерман, мне кажется, вы забыли о нашем соглашении. Позвольте в таком случае напомнить, что деньги, гарантирующие вам успех в предвыборной кампании и составляющие кругленькую сумму в тридцать пять миллионов долларов, наполовину пожертвованы мной. — Радниц наклонился вперед, едва сдерживая бешенство. — И вы полагаете, я буду спокойно смотреть на безумные поступки человека, задолжавшего мне такую сумму? Иначе, чем безумием, такое поведение назвать нельзя. Вы просто сошли с ума, и риск, которому вы подвергаетесь, не может быть оправдан ничем. Он удивляет меня. Если вас вдруг кто-то узнает… Например, какой-нибудь любопытный журналист… Да и не важно кто… Вы попрощаетесь со своими деньгами. Я обещал вам, что вы станете президентом. Вы в обмен на это гарантировали контракт на постройку плотины в Аркадии. И вот мы ведем этот нелепый разговор… Здесь, в Париже.

Шерман нервно заерзал в кресле. Они действительно заключили это соглашение. Радниц добивался контракта на строительство плотины, стоящего примерно пятьсот миллионов долларов. Шерман пообещал, что в случае избрания его президентом, он гарантирует получение контракта именно Радницем. Шерман отдавал себе отчет в том, что без колоссального политического влияния и фантастического богатства Радница ему никогда не удалось бы стать даже кандидатом в президенты, не говоря уже о том, чтобы надеяться занять этот пост, учитывая даже то, что он сам был достаточно богатым человеком. И сделка была заключена.

Шерман натянуто улыбнулся.

— Ну, ну, Радниц, вам нечего беспокоиться. Ведь вы бы ничего так и не узнали, не будь этой случайной встречи. Так что об этом не узнает и никто другой.

— Вот как? Вы сказали, что я ничего не знаю? — Радниц повысил голос, со злобой глядя на Шермана. — Мне стало известно о вашем вылете из Нью-Йорка в тот же момент, как вы сели в самолет. Я знал о вашем прибытии в Париж. Мне известно о вашей встрече с Дорном из ЦРУ. Я здесь, задержав вылет на два часа в Рабат. Я здесь, так как хочу знать, что явилось причиной такого риска. Я требую, чтобы вы сказали мне это.

Шерман едва не подскочил в своем кресле, удивленно уставясь на Радница.

— Вы знали? — вся кровь покинула лицо Шермана. Я вам не верю!.. Откуда это вы могли узнать?

Радниц нетерпеливо махнул рукой.

— Шерман, я поставил на вас слишком много денег, так что не могу себе позволить роскошь хотя бы на день выпустить вас из виду. У меня имеется достаточное количество весьма высокооплачиваемых агентов, следящих за каждым вашим шагом… Вы не ответили на мой вопрос.

Шерман облизнул пересохшие губы.

— Это сугубо личное дело и вас ни в коей мере не касается.

Радниц выпустил дым через ноздри. Он не отрывал пристального взгляда от потного лба Шермана.

— В таком случае, почему вы рассказали все Дорну, а не захотели попросить у меня помощи?

Поколебавшись, Шерман пробормотал:

— Дорн — моя единственная надежда. Мы с ним давние друзья.

— Почему же вы не считаете меня своим другом?

Шерман некоторое время смотрел на него, потом покачал головой.

— Нет… Я смотрел на вас, как на могущественного союзника, но никак не друга.

— Итак, вы больше доверяете такому кретину, как Дорн? — Радниц стряхнул пепел сигары прямо на зеленую дорожку. — Вы начинаете меня беспокоить. Я уже сомневаюсь, обладаете ли вы в достаточной мере всеми теми личными качествами, которые позволили бы вам занять столь высокий пост. Неужели вы не понимаете, что раз у вас серьезные личные неприятности, вы ни в коей мере не должны обращаться к друзьям, а сразу идти к таким людям, как я, которые поставили на вас и которые в силах уладить любое дело.

— Но Дорн далеко не дурак, — запротестовал Шерман. — Он принял близко к сердцу мои неприятности и уже занялся этим делом. Я уверен, все уладится.

— Я спрашиваю, что это за неприятности. Имею я право знать это или нет?

Шерман лихорадочно обдумывал создавшуюся ситуацию. Видимо, он действительно поступил опрометчиво, приехав в Париж и обратившись к Дорну, который смог предложить ему услуги только одного человека. Может быть, ему действительно нужно было повидать Радница и поставить того в известность о всей этой мерзкой истории? Но Мэри этого очень не хотела. Она просто ненавидит этого толстого немца. Но сейчас он начал понимать, что ошибся, уступив жене. Конечно же, следовало проконсультироваться у Радница. Тот действительно заинтересован в том, чтобы он стал президентом, и к тому же обладает колоссальным влиянием.

Выхода не было, нужно было рассказать обо всем Радницу.

Это было единственно правильным выходом. Коротко он посвятил своего союзника в курс дела, упомянув все: фильм, письмо с угрозами, существование трех других фильмов и настоятельную необходимость разыскать дочь.

Не шевелясь, затягиваясь дымом сигары, Радниц внимательно слушал, устремив взгляд куда-то за спину Шермана.

— Как видите, — Шерман беспомощно развел руками, — у меня действительно крупные неприятности. Дорн мой друг. Я надеюсь, он поможет мне. Сейчас я понимаю, что пошел на риск, приехав сюда, и мне следовало в первую очередь обратиться к вам.

Радниц выпустил дым из своих тонких губ.

— Итак, Гирланд является непосредственным исполнителем этой операции?

Шерман удивился:

— Вы знаете этого человека?

— Не так уж много людей, способных заниматься подобными делами. Я и сам использовал его однажды. Результаты были ужасными. Он, надо отдать ему должное, довольно ловок, хитер, очень опасен… Но ему совершенно нельзя доверять.

— Дорн уверил меня, что только Гирланд сможет разыскать эти фильмы.

— Да… Если Дорн хорошо заплатил Гирланду. Если это так, Гирланд, несомненно, выполнит задание — отыщет пленки и дочь… Но что будет после этого?

Шерман пожал плечами.

— Я уничтожу фильмы и установлю контроль над дочерью.

— Надеюсь. И сколько же лет вашей дочери?

— Двадцать четыре года.

— И как же вы будете присматривать за ней, интересно знать?

— Поговорю с ней… Постараюсь убедить…

Радниц раздраженно махнул рукой.

— Что вы вообще знаете о своей дочери, Шерман?

Плечи Шермана поникли, он обреченно вздохнул.

— Только то, что она всегда была бунтарем. Признаю, я ее очень мало знаю. Уже целых три года, как я не видел ее. Надеюсь, за ней присматривали.

— И как вы к ней относитесь?

— Не могу сказать, что испытываю к ней симпатию. Она не вошла в мою жизнь, как дочь, и я совершенно не представляю ее в Белом доме… Это совершенно невозможно.

Последовала долгая пауза, затем Радниц напряженно спросил:

— Представьте, что с ней произошел несчастный случай и вы ее потеряли. Это для вас что-то значит?

Шерман удивленно уставился на толстяка.

— Я… Я не понимаю…

— Мы напрасно теряем время, Шерман. Вы слышали мой вопрос? Если вы никогда не увидите свою дочь, вы будете очень огорчены? Да или нет?

Шерман, недоумевая, посмотрел на Радница, потом покачал головой.

— По правде говоря, нет. Я был бы огорчен, конечно, если бы узнал, что никогда больше не увижу ее, но не более. Но к чему этот разговор? До нее еще необходимо добраться.

Радниц снова стряхнул пепел на дорожку.

— Ваша дочь — постоянный источник опасности… До тех пор, пока жива. Предположим, Гирланд достанет для вас эти фильмы… И что же? Она ведь может сняться в еще нескольких. Или вляпаться еще в какой-нибудь скандал… Все дело в том, что дочь ненавидит вас, ваш образ жизни, так же, как вы ненавидите ее образ жизни. Я уже провел кое-какое расследование и узнал, что она член глупейшей организации некого Пьера Раснольда и к тому же его любовница. Она полностью под его влиянием. У этого типа определенные политические амбиции, и они сделают все, чтобы помешать вам стать президентом. Он — потому, что вы выступаете за расширение войны во Вьетнаме, она — потому, что вы ее отец. Она никогда не простит, что вы обращали на нее так мало внимания… Дети ведь делают свои выводы. Вы хотели бы освободиться от нее, она это прекрасно понимает и пытается держать вас в руках на свой манер. Уже поэтому вы должны были ввести меня немедленно в курс этого дела. Гирланд, вполне возможно, найдет вам дочь, но вряд ли заставит ее замолчать. И тем более он не сможет заставить замолчать Раснольда. А я смогу.

Холодный пот выступил на лбу Шермана.

— Я отказываюсь говорить об этом дальше. Неужели вы всерьез намерены сделать то, что предлагаете?

— Я удивлен! А вы можете предложить другое решение? В таком случае, валяйте. Гирланд, вне всякого сомнения, найдет вашу дочь… Но потом? Что будет потом?

Шерман ничего не мог ответить, опустив глаза, он кусал губы.

— Неужели вы позволите маленькой дегенератке стать между вами и Белым домом? Она ведь воспользуется всеми средствами, чтобы не пустить вас туда… И, к сожалению, вполне может добиться успеха, фильмы можно найти и уничтожить… Все это пустяки. Не фильмы нужно уничтожать… Неужели вам не понятно, что в первую очередь необходимо уничтожать тех, кто в них снимается, то есть ее?

Громкий голос прервал их разговор, диктор объявил:

— Пассажиров рейса 025 до Нью-Йорка просят немедленно пройти к выходу номер 10. Спасибо за внимание.

Шерман поднялся на ноги..

— Мне нужно идти, — сказал он хрипло. Он потерянно посмотрел на Радница и отвел взор. — Я… Я уверен, что в этом вопросе я могу положиться на вас…

Но от Радница не так легко можно было отвязаться. Уставясь в мертвенно-бледное лицо возможного президента США, он сказал:

— Я передумал улетать. Возвращаюсь в отель «Георг V». По прибытии позвоните Дорну и узнайте, на какой стадии операция. Затем немедленно информируйте меня об этом. Понятно?

Шерман кивнул и направился к выходу.

— Один момент… — остановил его Радниц. — Итак, я занимаюсь устранением вашей дочери.

Шерман снова вытер вспотевший лоб.

— Я… Я должен обсудить этот вопрос с Мэри… Но если вы думаете, что другой альтернативы нет… Я надеюсь… Я думаю… Джулия всегда была… — Он беспомощно умолк. — Я должен идти.

— Очень хорошо. Итак, договорились. Я жду вашего звонка. Я немедленно начну действовать, как только получу ваше согласие. Помните об этом.

Едва Шерман вышел из маленького салона, как Радниц неприязненно скривился.

Сидя на кровати и округлив глаза от удивления, Ви слушала, что говорил ей Лабри. Тот сидел в кресле, напротив нее, держа сигарету в руке, и его глаза поблескивали за темно-зелеными стеклами очков.

Вначале она решила, что он шутит, но теперь видела, что все это совершенно серьезно. Дрожь пробежала у нее по спине. Поль! Работает на Россию! У нее в голове никак не укладывалось, что ее сожитель террорист и работает на Россию! Она видела все фильмы с Джеймсом Бондом. Она просто обожала Майкла Кейна в этой роли. Она прочитала массу дешевеньких книг о приключениях шпионов, но они всегда оставались для нее не более чем мифическими существами. И вот сейчас… Поль склоняет ее к этой работе… Чтобы она работала на русских!

— Нет, я не сделаю этого! — закричала она. — Я никогда не пойду на это! Забирай свои вещи и немедленно убирайся отсюда! Слышишь?.. Немедленно убирайся!..

— Заткнись, — устало сказал Лабри. — Ты сделаешь то, о чем я тебя прошу. У тебя просто нет выхода. Нечего было распускать язык. Если ты встретишься с Гирландом, ты нам здорово поможешь.

— Гирланд? — Ви набросила на себя одежду. — Но при чем здесь Гирланд?

— Неужели ты такая дура?! Гирланд такой же агент, как и я. Ты обязательно должна встретиться с ним сегодня вечером. Нам совершенно необходимо узнать его намерения. И ты для нас это сделаешь. Понятно?

— Тогда я просто не пойду на это свидание. Шпион! Не хочу вмешиваться в подобные дела. Забирай свои вещи и убирайся!

— Мой шеф решил, что ты сделаешь эту работу для нас, — спокойно сказал Лабри. — Раз он так решил, ты обязана подчиниться, иначе… — Глаза Лабри злобно уставились на нее из-под темно-зеленых стекол.

Ви задрожала. Спокойный тон Лабри испугал ее сильнее, чем злобный окрик. Она больше привыкла иметь дело с мужчинами, которые орут и распускают руки. В бытность ее проституткой столько мужчин кричали на нее, что она выработала в себе способность не замечать этого. Но спокойный и от этого еще более грозный голос вселял ужас.

— Иначе… что? — спросила она дрожащим голосом.

— Существуют разные способы уговорить строптивых. С женщинами это особенно просто. Не думай, что сможешь спрятаться от нас. Мы тебя разыщем везде. Назову самое элементарное, что с тобой могут сделать. Ты идешь по улице, и вдруг перед тобой появляется мужчина с пузырьком кислоты в руках. Он брызгает это тебе в лицо. После этого кожа становится похожей на кожуру апельсина. Существует и другой способ — тебя впихивают в проезжающую машину и отвозят в заброшенный домик. Там они проделывают с тобой разные штучки… Я толком не знаю, какие. Не интересовался подробностями. Но после подобных сеансов передвигаться тебе будет весьма затруднительно. Ты будешь широко расставлять ноги. И пузырек с кислотой, как мне говорили девушки, даже предпочтительнее…

Ви с ужасом смотрела на него.

— Я не могу поверить! — снова крикнула она. — Ты просто хочешь меня запугать!

Лабри поднялся на ноги.

— Подумай над этим. Я и не собирался тебя пугать, просто жалею, ведь мы столько времени провели вместе. Извини. Ты пойдешь в ресторан сегодня вечером и встретишься с Гирландом. Советую тебе над этим хорошенько подумать, прежде чем отказаться и подвергнуть себя ненужной опасности. Куда бы ты ни скрылась, тебя обязательно отыщут. Хорошенько подумай.

Он покинул их комнатку и через пару минут уже спускался вниз по улице.

Гирланд осторожно открыл дверь приемной Дорна и бесшумно вошел. Он надеялся застать Мэвис Пол врасплох, но его хитрость не удалась. Мэвис как раз выходила из кабинета Дорна.

— А, это опять вы? — улыбнулась она, снова возвращаясь в кабинет Дорна и громко объявляя: — Мистер Гирланд здесь, сэр!

— Пусть войдет, — сказал Дорн, отложив авторучку в сторону и захлопывая папку с бумагами.

Гирланд вошел в кабинет Дорна, послал Мэвис ослепительную улыбку, но девушка проигнорировала ее.

— Пожалуйста, не можете ли вы кое-что сделать для меня? — сказал он после паузы. — Мне необходимо позвонить в отель «Альпенхоф» в Гермише.

Мэвис вопросительно посмотрела на Дорна, и тот кивнул.

— Сейчас все будет сделано, — сказала девушка и вышла из кабинета, стараясь держаться подальше от Марка.

Гирланд бесцеремонно выбрал из коробки сигару; сел на ручку кресла и закурил.

— Дела понемногу продвигаются, — сказал он. — От вас мне нужна небольшая информация. Что вам известно об организации «Нет войне!»?

Дорн пожал плечами.

— Ничего особенного… В ней около пятисот человек, в основном молодежь. Обычно они собираются в подвальчиках на левобережье и, на мой взгляд, вполне безобидны. Иногда, правда, они бросают камни в витрины магазинов, маршируют по улицам, да пачкают стены всякими антивоенными лозунгами. Но они не опаснее других.

— Джулия Шерман член этой организации, — Гирланд рассказал Дорну все, что успел узнать за это время. — Похоже на то, что Раснольд и Джулия в настоящее время в Гермише. Я думаю отправиться самолетом в 7.50 до Мюнхена. Там я найму машину до Гермиша. — Марк глядел мимо Дорна в окно. — Я надеюсь отыскать там девушку… И что же мне тогда с ней делать?

— Вы должны уговорить ее отдать вам оставшиеся три фильма и вернуться обратно в Париж. Привезете ее ко мне, а уж я сам отправлю ее домой.

Гирланд прижмурил глаза.

— А если она пошлет меня куда-нибудь подальше… Что тогда?

— Это часть вашей работы, Гирланд, — раздраженно сказал Дорн. — Действуйте в соответствии с обстановкой. Вам за это платят деньги. Можете и ей предложить деньги, в разумных пределах, конечно. Шерману наплевать, сколько это будет стоить. Он хочет получить фильмы и дочь.

— А Шерману никогда не приходило в голову, что девушка может быть равнодушна к деньгам?

Дорн подскочил.

— Как вы смеете в таком тоне разговаривать о будущем президенте?! Вы что, не понимаете, что это национальная драма?

Гирланд рассмеялся.

— Ну и дела! Это драма Шермана, согласен. Американцы без труда могут найти себе другого президента. А мне вообще на это дело наплевать… Но все же, что делать, если деньги не заинтересуют малышку?.. Есть же на свете люди, которым совершенно наплевать на деньги… Вы разрешите мне украсть ее?

— Я вам плачу кучу долларов за то, чтобы вы разыскали фильмы и девчонку и привезли сюда. Как именно вы это сделаете, меня не интересует!

В дверь постучали, и в кабинет вошла Мэвис.

— Отель «Альпенхоф» на проводе, — сообщила она и удалилась.

Гирланд поднял трубку телефона на столе Дорна.

— Администратора, пожалуйста, — сказал он. — Мистер Пьер Раснольд остановился у вас?.. — Выслушав, Гирланд ответил: — Нет, спасибо. Я просто хотел быть уверен, там ли он еще. Пожалуйста, примите заказ на номер с ванной на завтра… Три или четыре дня… Марк Гирланд. Прекрасно… Благодарю вас, — сказал он, положив трубку. — Он все еще там, — сказал он, обращаясь к Дорну. — Думаю, и она тоже.

— А вы не могли бы улететь сегодня вечером?

Гирланд покачал головой.

— Слишком поздно, — он подумал с удовольствием о предстоящей встрече с Ви Мартин. Для него удовольствие от встречи с женщиной было важнее работы. — Я вылечу завтра рано утром. В Мюнхене я буду примерно в 9.15, в аэропорту найму машину до Гарца и в 11.30 буду уже в Гермише. Не могла бы ваша секретарша заказать мне билет на 7.50?

— Разумеется. Ваш билет будет ждать вас в кассе аэропорта.

— Тогда я пошел.

— Информируйте меня о ваших действиях.

Гирланд уже открывал дверь, когда Дорн сказал ему:

— Есть одна вещь, которую вам не мешало бы знать… Малих в Париже.

Гирланд остановился.

— Я думал, он в Москве и в опале из-за всех неприятностей, свалившихся на его голову в последнее время.

— Он в Париже, но по-прежнему в опале. Зная Ковски, могу предположить, что к делу Шермана обязательно будет подключен Малих.

— В таком случае, эта работа становится действительно весьма серьезной, — сказал Гирланд. — Благодарю, что предупредили.

Дорн поднялся на ноги и проводил Гирланда до выхода из кабинета, оставшись у раскрытой двери. Зная, что Дорн смотрит ему вслед, Гирланд прошел мимо Мэвис, не говоря ни слова, и пару минут спустя уже был на оживленной улице.

Подозвав такси, он поехал в студию Бенни Слейда и два с четвертью часа пробыл там, наблюдая за работой друга, затем на машине вернулся к себе на квартиру. Заказал такси на завтрашнее утро до аэропорта Орли, навел в квартире относительный порядок и оставшееся время до встречи с Ви Мартин провалялся на кровати.

Гирланд сидел уже за своим столиком, когда появилась Ви. Едва он ее увидел, как сразу понял, что с девушкой случилась какая-то неприятность. Ее глаза неестественно блестели, кривая улыбка блуждала на лице, заставляя думать, что Ви приняла что-то возбуждающее. Марк был разочарован. Сейчас она выглядела гораздо менее привлекательной, чем в тот момент, когда он увидел ее у Бенни.

Ви заявила, что не голодна. Марк надеялся, что девушка оценит кухню и роскошную обстановку этого заведения, но Ви даже не смотрела по сторонам. Чез Карен лично подошел к их столику, чтобы принять заказ. Гирланд объяснил ему, что мадемуазель хотела бы что-нибудь легкое.

Карен предложил форель в кисло-сладком соусе, миндаль и виноград. Гирланд, внимательно наблюдая за Ви, заметил, что девушка сильно побледнела, едва Карен начал объяснять рецепт приготовления форели.

Заметив взгляд Гирланда, девушка спохватилась. Кокетливо улыбаясь, сказала, что всю жизнь мечтала отведать такое блюдо. Расстроенный Гирланд заказал себе бифштекс.

Ви была сама не своя. Вконец запуганная угрозами Лабри, она согласилась выполнить все его требования. Чтобы лучше перенести предстоящее испытание, приняла четыре возбуждающие таблетки, и это стало сказываться. Голова была легкой, но сердце билось учащенно. К винограду она едва притронулась, не переставая рассказывать о Бенни, своей работе, многочисленных фильмах, которые смотрела в последнее время. Ее непрерывная болтовня уже начала раздражать Гирлянда.

Догадываясь, что она очень скоро может наскучить этому обаятельному американцу, и ужасаясь мысли, что она слишком скверно играет свою роль, Ви постаралась взять себя в руки.

— Ой, я много говорю, правда? — взглянула она на Марка. — Может, вы расскажете немного о себе. Как это вам удается вести шикарную жизнь, нигде не работая.

Официант принес форель и бифштекс и расставил блюда на столе.

— Я, разумеется, не могу утверждать, что живу совершенно без забот, — проговорил Гирланд медленно. — Но все же как-то выкручиваюсь. Вот уже пятнадцать лет, как я в Париже, а здесь немало возможностей заработать деньги тому, у кого голова на плечах.

Ви подцепила рыбу кончиком вилки, никак не решаясь взять ее в рот. Сердце было готово выскочить из груди.

— Чудесно, — сказала она, фальшиво улыбаясь и касаясь его руки. — Ну а чем будете заниматься, например, завтра?

Гирланд посмотрел на часы. Эта девушка уже решительно не нравилась ему.

— Завтра я буду в Гермише. Необходимо обтяпать одно дельце.

— Замечательно, что же именно?

Гирланд посмотрел на нее и улыбнулся в ответ.

— Да так, сущие пустяки. А чем вы будете заниматься завтра?

— Позирую у Бенни.

«Гермиш?» — думала про себя Ви, подавляя подступившую к горлу тошноту. Это как раз то, что Поль хотел знать. Она все же кое-что узнала! Правда, Гирланд разочарован. Как же быть? Задавать новые вопросы она боялась — это могло вызвать подозрение. Хотя слова Поля: «Он заглотнул тебя, как наживку, и уже не вырвется» несколько успокаивали.

Чувствовала себя Ви отвратительно. Наверное, из-за таблеток. Не надо было принимать их. Только при одном взгляде на форель в ее желудке начинался спазм. Внезапно она поняла, что если немедленно не пойдет в туалет, с ней случится нечто ужасное. Она подняла на Гирланда расширившиеся глаза, лицо ее побелело, на верхней губе выступили капельки пота.

— Мне очень жаль, но мне очень плохо, — прошептала Ви. — Что-то с желудком… Я… Простите меня, — она встала.

Видя ее состояние, Гирланд тоже поднялся, взял Ви за руку и повел к двери. К ним подбежал встревоженный Карен.

— Такси, — попросил Гирланд. — Мадемуазель плохо.

Пока Ви надевала пальто, такси остановилось у дверей ресторана. Охваченная безумным страхом, Ви хотела как можно скорее отделаться от Гирланда.

— Я уеду одна, — попросила она. — Благодарю вас за все и еще раз извините.

— Будет лучше, если я провожу вас…

— Нет! Нет! Оставьте меня, я уеду одна! — Оттолкнув Гирланда, она вскочила в машину и захлопнула дверцу.

Озадаченный Гирланд проводил машину глазами и пожал плечами. «В конце юнцов, всех не соблазнишь!» — философски подумал он, возвратился в ресторан и вновь уселся за свой столик. Ему подали бифштекс, заботливо сохраненный официантом в горячем виде. Через некоторое время появилось и знаменитое бургундское. Но аппетит у Гирланда уже пропал.

«Испорченный вечер», — думал он, однако вино действительно было превосходным, и это несколько подняло его настроение. Закончив ужин, он расплатился, вышел из ресторана и сел в свой маленький «фиат». Некоторое время сидел за рулем, размышляя, что же сейчас делать. Было всего без десяти минут десять. Можно было поехать в «Покер-клуб» и сыграть в карты. Но он был совершенно не настроен на серьезную игру. К тому же завтра предстояло вставать очень рано, чтобы успеть на самолет. Настроение снова ухудшилось. Поразмышляв над еще несколькими вариантами приятного времяпрепровождения, он все же решил отправиться домой.

Однажды, сказал Гирланд себе, медленно проезжая вдоль сверкающих неоновыми огнями реклам, он встретит чудесную темпераментную женщину. Тогда и наверстает упущенное сегодня вечером.

Марк мрачнел все больше. И вдруг глаза его наткнулись на идущую по тротуару блондинку. На ней была красная мини-юбка и обтягивающий маленькую грудь белый свитер, ее длинные ножки вызывали восхищение. Она шла свободно и раскрепощенно, радуясь жизни. Гирланд проводил ее глазами. Когда-нибудь он познакомится с такой же красоткой. Но в настоящее время будет лучше все же вернуться домой.

Ви лежала на кровати. Сейчас ей было немного лучше. Едва успев приехать домой, она сразу же бросилась в туалет. И хотя, освободив желудок, она чувствовала себя разбитой, ей полегчало. Она уже с сожалением вспоминала о прекрасной форели, оставленной в ресторане Карена, и наконец поняла, что очень голодна.

Дверь вдруг отворилась, и вошел Лабри. Он озадаченно поднял брови, увидев ее.

— Какого черта ты вернулась обратно? — он закрыл дверь и направился к ней. — Почему ты не встретилась с Гирландом?

Ви с ужасом отшатнулась от него.

— Я заболела… Я встретилась с ним… Приняла слишком много таблеток… Мне было очень плохо.

Лабри с угрожающим видом поднял руку. Ви поняла, что ее сейчас будут бить, и вжалась в кровать.

— Больна? Неужели тебе не удалось разузнать хоть что-нибудь? — с бешенством проговорил он.

— Не оскорбляй меня! — взвизгнула девушка, пытаясь подняться.

Лабри залепил ей звонкую пощечину, и Ви снова опрокинулась на постель.

— Отвечай мне!

— Он сказал мне, что завтра собирается поехать в Гермиш.

Лабри облегченно вздохнул и, сменив гнев на милость, уселся на кровать рядом с ней, сжав пальцами ее кисть.

— Гермиш? Это в Германии, не так ли? Ты уверена в этом?

— Откуда я могу быть уверена?.. Он мне сказал это… Ой, ты делаешь мне больно!

— Что случилось? Расскажи мне об этом.

Ви, как могла, подробно рассказала Лабри обо всем, что произошло в ресторане. Лабри немного подумал, потом поднялся.

— Все в порядке. Сиди здесь. Я пойду позвоню.

— Но я очень голодна, — сказала Ви жалобно.

— Тогда пошли со мной. Я тоже голоден.

Поднявшись с кровати, Ви спросила с надеждой:

— Выходит, я все же кое-что узнала? Ты доволен мной?

Лабри вдруг улыбнулся ей. Выражение жестокости исчезло с его лица, и он снова стал таким, каким она его знала всегда.

— Да, ты проявила себя молодцом, — похвалил он. — По крайней мере, я так думаю. Спасибо. Пошли быстрее…

В бистро, расположенном недалеко от их квартиры, Поль заказал ужин, и пока Ви с жадностью поглощала мясо, он заперся в телефонной кабине и позвонил в советское посольство, попросив Малиха. Хотя было уже половина десятого, Мапих все еще сидел за своим рабочим столом, разбираясь в документах и рапортах, подсунутых Ковски.

Лабри сообщил ему, что Гирланд собирается рано утром улетать в Гермиш.

— Минуточку, — прервал его Малих. Последовала пауза, затем Малих снова взял трубку. — Утром только один рейс до Мюнхена в 7.50. Следующий в 14.00. Гирланд может лететь, видимо, утренним рейсом. Необходимо узнать, где он остановится. Будьте крайне осторожны и внимательны. Этот человек очень опасен. Я полечу за вами следующим рейсом. Гирланд очень хорошо знает меня. Встретите меня на железнодорожном вокзале в Термите. Вы все поняли?

— Да.

— Твоя подружка полетит со мной… Она может оказаться полезной. Скажешь ей, чтобы она ждала меня в аэропорту Орли в 13.15. Как я смогу узнать ее?

— Но она может не согласиться, — попробовал было возразить Лабри. — Мне будет трудно уговорить ее.

— Она поедет с нами. Это уж твое дело уговорить ее, — сухо отрезал Малих. — Как мне узнать ее?

— У нее длинные волосы до плеч. Блондинка. Я скажу, чтобы она держала в руках журнал «Пари-матч».

— Хорошо. Пусть она ждет меня у бюро проката автомобилей Гарца в 1.15. Свой билет до Мюнхена получишь в бюро информации «Эр Франс». Ты понял, где встретить меня?

— Да. До завтра.

Лабри еще несколько секунд постоял в телефонной кабине, затем вышел и подошел к столику. Ви уже успела заказать и луковый суп. Он молча сел и принялся за еду, поглядывая на нее.

Ви подняла глаза от тарелки и вопросительно посмотрела на Лабри.

— Что еще случилось?

Он объяснил девушке, что завтра она должна будет найти Малиха в аэропорту Орли и полететь с ним в Мюнхен. Бледная, как полотно, Ви смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Нет! Я не сделаю этого! — она отодвинула тарелку.

Лабри ожидал от нее именно такой реакции.

— Все в порядке, — сказал он, не глядя на девушку. — Но ты ведь знаешь, что ожидает тебя в случае отказа?

Ви задрожала.

— Ешь! — сказал Лабри. — Ты же говорила, что голодна.

— Поль! Как ты мог так поступить?! — простонала она со слезами на глазах. — Как ты мог!

Лабри холодно посмотрел на нее.

— Я ничего не могу сделать. — Он помешал ложкой суп, но есть не стал. — Ведь это ты познакомилась с Гирландом. Если бы ты каждый день не теряла головы, увидев парня с деньгами, то никогда бы не влипла в подобную историю. Тебе, милая, нужно было держаться только меня. А сейчас у тебя нет выбора.

— В таком случае, я пойду в полицию, — выкрикнула она. — Они защитят меня!

— Ты так думаешь? — сделав над собой усилие, Лабри все же хлебнул супа. — О’кей, можешь все рассказать им. Неужели ты предполагаешь, что они дадут тебе телохранителя? И не надейся, дорогая. Имей в виду, если ты не будешь в точности исполнять мои приказы, последствия могут быть непредсказуемы.

Ви некоторое время молчала, закрыв глаза и сжав кулаки. Потом встала, решительно отодвинула стул и заявила:

— Пойду собираться, я уже не голодна.

Когда она вышла, Лабри поморщился. Он тоже потерял аппетит. Когда официант принес бифштекс, он отказался от заказа.

Глава 5

Мэри Шерман, высокая и элегантная женщина лет сорока, выглядела так, словно сошла со страниц журнала мод. Она ни на минуту не теряла надежды, что вскоре станет первой леди США. Высокомерная, холодная и очень расчетливая, она тем не менее обладала определенным шармом. К тому же умела всегда притворяться, что интересуется заботами других людей, и это ее качество весьма способствовало политической карьере мужа.

Когда Шерман вошел в просторную, шикарно обставленную гостиную, Мэри за столом писала письмо. Она повернулась и подняла на мужа большие голубые глаза, затем поспешно встала.

— Генри! Я тебя так ждала! — Она подошла к нему, и Шерман поцеловал ее в щеку. — Все в порядке? Ничего не случилось?

По дороге домой из аэропорта Кеннеди он успел отклеить свои накладные усы, но оставался в темных очках. Его возвращение было менее удачным, чем отъезд. Когда он осторожно входил через черный ход своего громадного дома, то нос к носу столкнулся с Морганом, офицером ФБР, отвечающим за его безопасность.

Тот был явно изумлен. Понимая его состояние, Шерман широко улыбнулся.

— Извините, мне просто захотелось немного прогуляться на свежем воздухе. Я чувствую себя значительно лучше. Конечно, нужно было предупредить вас, но… Не переживайте, надеюсь, это останется между нами, не так ли?

Прежде чем Морган успел что-либо ответить, Шерман поспешил в дом.

— Морган видел, как я возвращался, — мрачно сказал он, снимая пальто. — Однако я надеюсь, он будет молчать. Я в этом уверен. Присаживайся, Мэри, сейчас я тебе все расскажу.

С тяжелым вздохом Шерман опустился на небольшую тахту, а Мэри устроилась рядом.

— Ты нашел ее?

— Пока нет.

Шерман рассказал о своем свидании с Дорном и о том, что предпринял Дорн.

Мэри слушала его, широко раскрыв глаза.

— Ты хочешь сказать, что только один и к тому же бывший агент занимается нашим делом? Но ведь это же абсурд, Генри!

— Мы не можем дать делу официальный ход, — Шерман покачал головой. — Ни в коем случае! Нам остается только надеяться, что этот человек Дорна сделает все, как надо.

— Но это же ужасно, Генри!

— Этот человек найдет ее, Мэри… он обязательно найдет ее.

— И потом… Что потом?

— Мне, может быть, удастся убедить ее…

— О, мой бог! Убедить ее? Разве ты не понимаешь, что она решила погубить нас! — закричала Мэри, вскакивая с тахты и бегая по большой комнате. — Ну чем я прогневила Бога, родив такого ребенка?! Послушай, Генри, ты должен по крайней мере снять свою кандидатуру, тогда мы хотя бы сохраним наше положение в свете. Если эти фильмы станут достоянием общественности, как же мы будем смотреть людям в глаза? К нам никто не придет!..

Не дослушав причитания жены, Шерман поднялся, взял записную книжку и направился к телефону. Он решил посоветоваться с Дорном.

— Кому это ты еще звонишь? — возмутилась Мэри.

— Дорну. Надо бы узнать, какие новости.

Дорн уже спал. Телефонный звонок разбудил его. Он сразу же узнал голос Шермана.

— Да. Как вы добрались? Надеюсь, все благополучно?

— Более или менее. У вас есть какие-нибудь новости для меня?

— Да. И хорошее, и плохое. Нужно быть предельно осторожными. Мы ведь говорим по общей линии. Вы помните дядюшку Джо?

Шерман вздрогнул.

— Конечно… Что произошло, Джон?

— Его племянники заинтересовались этим делом. Месье Кейна узнали в Орли. Племянникам в настоящее время известно, что я встречался с Кейном.

Шерман беспомощно заморгал глазами. Мэри бросилась было к нему, но он остановил ее движением руки.

— Они знают о существовании фильмов?

— Пока я этого еще не думаю, но прекрасно осведомлен, насколько они любопытны. Мой человек уже предупрежден.

— Продолжайте. Что еще?

— Часа через два он собирается в Гермиш. Он полагает, то, что вас интересует, находится там.

— Гермиш? Это что, в Германии? Вы в этом уверены?

— Да. Нужный нам человек остановился в отеле «Альпенхоф».

— Вы полагаете, ваш человек уладит это дело?

— Если он этого не сможет, значит, никто не сможет.

— Такой ответ не очень-то обнадеживает. К сожалению, мне ничего не остается делать, как ждать. Я целиком и полностью рассчитываю на вас.

— Сделаю все, что только смогу, — сухо заверил Дорн, Тон Шермана ему не понравился. — Я вам позвоню.

Шерман осторожно опустил трубку и повернулся к жене.

— Русский агент узнал меня в Орли, и теперь русские заинтересовались этим делом.

Мэри побледнела и всплеснула руками.

— Ты хочешь сказать, что они узнали об этих ужасных фильмах?

— Пока еще нет, но это вопрос времени. Этот Гирланд выяснил, что Джулия находится в Гермише в отеле «Альпенхоф».

— Гермиш? Что она делает там?

— Откуда мне знать, — раздраженно ответил Шерман. — Гирланд едет туда.

Мэри внезапно успокоилась и вернулась на тахту.

— Но что может сделать этот Гирланд? Ведь он же один! О боже! Я предпочла бы, чтобы эта противная девчонка умерла!

Поколебавшись мгновение, Шерман сказал:

— Я думаю, тебе лучше знать. Мэри… В Париже я встретился с Радницем.

— Радниц? И он тоже узнал тебя? — изумленно переспросила она.

— Да. Это произошло совершенно случайно. Я вынужден был ввести его в курс дела.

— Как? Ты рассказал ему обо всем? О Джулии и фильмах?

— У меня не было выбора.

— О, Генри, — застонала Мэри. — Ты просто сошел с ума! Ведь он думает только о контракте и больше ни о чем! Он может нас шантажировать.

— Ну это вряд ли, — спокойно возразил Шерман. — Радниц сможет заполучить этот контракт лишь в том случае, если я стану президентом, и посему будет всячески нам помогать в этом. — Он пересек гостиную, налил в баре виски и вернулся к жене. Та испуганно смотрела на него.

— Радниц? Будет тебе помогать? Этот человек вообще не помогает никому.

— Мэри… Несколько минут назад ты сказала, что предпочла бы видеть Джулию мертвой… Ты это говорила серьезно? — Шерман испытующе смотрел на жену.

Та сразу поняла, что вопрос задан неспроста, и насторожилась.

— Если бы она умерла, ты стал бы президентом безо всяких осложнений. Если же будет жить, то всегда сможет нас шантажировать… Следовательно… Полагаю, ей лучше быть мертвой.

Шерман, не поднимая глаз на жену, смотрел на свои руки.

— Радниц сказал мне одну вещь. Он придерживается такого же мнения. Он уверил меня, что сможет уладить это дело. Я… Я сказал ему, что вначале должен переговорить с тобой. Если ты согласна… Если ты согласна, я должен буду сказать ему, где ее можно найти. Но мне кажется, ему и без меня прекрасно известно, где она находится в настоящее время. Он ведь знает все. Если я сообщу ему что она в настоящий момент в отеле «Альпенхоф», он поймет, что я даю зеленый свет, и тогда он навсегда освободит нас от нее.

Мэри наклонилась вперед, ее глаза заблестели.

— Ну так чего же ты ждешь? — крикнула она. — Мы так долго взбирались наверх, на это ушли годы и годы, и все это может быть разрушено в один миг. Звони немедленно!

Шерман поднял дрожащие руки к лицу.

— Но ведь это же наша дочь, Мэри!

— Позвони ему!

Некоторое время они смотрели друг на друга, потом Шерман отрицательно покачал головой.

— Нет! Я не могу сделать это, Мэри. Не могу!

— А русские? Вдруг они узнают об этих ужасных фильмах? Нет, мы должны, просто обязаны это сделать! Она должна тихо исчезнуть.

— Может быть, мы все же подождем, пока Гирланд отыщет ее? Может быть, ему удастся все же ее уговорить приехать сюда. — Он поднялся на ноги. — Я иду спать, — заключил он усталым голосом.

— Да… — Мэри посмотрела на него странным взглядом. Ее глаза были непроницаемы. — Ты сказал, она в отеле «Альпенхоф» в Гермише, не так ли?

— Да.

— А где находится Радниц?

Шерман заколебался.

— В отеле «Георг V» в Париже, — он поглядел на нее. — Зачем ты это спрашиваешь?

— Иди спать, Генри, — спокойно сказала она. — Ты нуждаешься в отдыхе.

Шерман вновь поколебался, потом все же направился к выходу. У двери он остановился и посмотрел на жену. Ее холодные голубые глаза ничего не выражали.

— Иди спать, Генри, — повторила она.

Шерман вышел из гостиной и медленно прикрыл за собой дверь. Он шел сгорбившись, волоча ноги, как глубокий старик.

Мэри какое-то время прислушивалась к его тяжелым шагам на лестнице. Несколько долгих минут она смотрела через окно в темный сад, и ее лицо было абсолютно непроницаемым. И только неестественно блестевшие глаза выдавали ее состояние. Наконец она взяла трубку и попросила телефонистку соединить ее с отелем «Георг V» в Париже.

Шикарный черный автомобиль затормозил возле двери отеля «Георг V». Портье стремглав бросился открывать дверцу. Из машины вышел Лу Силк.

— Припаркуйте ее… Я ненадолго, — распорядился он и прошествовал в холл, где сразу же направился к сидевшему за своим столом администратору.

— В каком номере мистер Радниц?

Администратор, уже неоднократно встречавшийся с Силком, знал, что тот никогда не дает чаевых. Поэтому он холодно поздоровался, снял трубку телефона и что-то тихо сказал. Только после этого ответил:

— Номер 457. Четвертый этаж.

Силк усмехнулся.

— А то я не знаю! — не поблагодарив, он повернулся и направился к лифту.

Лу Силк был наемным убийцей Радница. Высокий, худой, лет сорока, с лицом, напоминающим лезвие ножа, и белыми, коротко подстриженными волосами, он производил угнетающее впечатление. Он был одет в черный фланелевый костюм, болтающийся на нем, как на вешалке, и черные ботинки, на голове красовалась черная шляпа. Левый глаз Силка был стеклянный. Каждый раз, когда Радницу необходимо было освободиться от кого-то нежелательного, он обращался к Силку. Пятнадцать тысяч за работу и тридцать тысяч годовой тариф, без учета, делал ли он какую-либо работу или нет, — во столько ему обходились услуги профессионального убийцы.

Силк поднялся на четвертый этаж, подошел к номеру 457 и нажал кнопку звонка. Дверь открыл Коу Ю — японец, слуга и одновременно личный водитель Радница.

— Привет, — сказал Силк. — Старик ожидает меня?

— Мистер Радниц ждет вас, — Коу Ю безучастно смотрел на Силка.

Тот, не обращая на слугу внимания, прошел в просторный, хорошо обставленный кабинет. Радниц сидел за столом и диктовал письмо своему секретарю Фрицу Куртцу, маленькому худенькому человеку. Едва Силк вошел, секретарь оторвался от работы.

Радниц отослал Куртца прочь. Затем без обиняков сказал:

— У меня есть для вас работа.

— Я так и предполагал, — Силк уважал Радница, называл его «Да-человек». Тем не менее он без приглашения уселся в кресло и закинул ногу на ногу. — Что на этот раз?

— Вы готовы уехать немедленно?

— Разумеется. Я всегда держу свой чемодан в автомобиле. Куда, интересно?

— Мюнхен. — Радниц открыл портфель и вытащил толстый конверт. — Здесь все инструкции, билет и деньги. Необходимо освободиться от двух лиц: девушки и мужчины. Девушка — Джулия Шерман, мужчина — Пьер Раснольд. В конверте имеется фотография девушки, фото мужчины, к сожалению, отсутствует. Но, я думаю, это не столь важно. Они находятся вместе. Это весьма срочное дело. Вы получите свои тридцать тысяч сразу же, как я услышу, что они устранены.

Силк поднялся, взял конверт и внимательно ознакомился с его содержимым. Особо он изучил фотографию Джулии, красота девушки не произвела на него ровно никакого впечатления. Уже много лет Силк не интересовался женщинами. Он внимательно прочитал два листка с инструкциями и затем поднял глаза на Радница.

— Я смогу их устранить только после того, как фильмы будут изъяты у них. Как я это узнаю?

— Это не ваша забота. Фильмы возьмет Гирланд. Ваша миссия заключается только в устранении этих двоих.

— А как вы хотите, чтобы я это сделал?

Радниц достал сигару.

— Ну… Скажем, несчастный случай… Несчастный случай на прогулке… И сразу с обоими.

— Это очень подозрительно. Один может погибнуть случайно, но двое… Эти немецкие полицейские не такие уж и дураки.

Радниц нетерпеливо пожал плечами. Детали его всегда утомляли.

— Предоставляю это на ваше усмотрение. У меня около Обермергау вилла. Там находится надежный человек, в случае нужды он нам окажет всяческое содействие. Я распоряжусь об этом. Его зовут Ганс фон Гольтц. Он встретит вас в мюнхенском аэропорту и отвезет в поместье. Он же соберет и все необходимые сведения. Оружия на этот раз брать с собой не нужно. Там вы найдете все необходимое. В этом поместье находятся мои люди. Они надежны. Можете использовать и их в случае надобности.

Силк засунул конверт в карман.

— Я предпочитаю отправиться немедленно, если успею на рейс в 14.00.

— Будьте крайне осторожны. Гирланд очень опасен.

Силк самоуверенно усмехнулся.

— Спасибо за предупреждение. Буду осторожен.

Так как Мэри забыла предупредить Радница, что русские тоже влезли в это дело, Силк покинул отель «Георг V» в полной уверенности, что ему следует опасаться только Гирланда. Если бы он знал, что у него на дороге будет стоять еще и Мал их, не менее опытный и опасный, чем Гирланд, он бы призадумался. Сев в машину, он помчался в сторону аэропорта Орли.

Все еще расстроенный неудачным вчерашним свиданием, Гирланд прошел таможенный контроль в мюнхенском аэропорту и сразу же направился в бюро проката автомобилей Гарца. Разгадав его намерения, Лабри остановился. Он имел слишком мало денег, чтобы позволить себе роскошь нанять автомобиль. Его советское начальство экономило на всем. Ему оставалось только наблюдать, как его подопечный разговаривает с миловидной блондинкой. Гирланд попросил «Мерседес-230».

— Да, сэр, — ответила служащая. — На какое время вам нужна машина?

— Я этого еще не знаю, — Гирланд адресовал девушке ослепительную улыбку. — Все зависит от вашей страны, но если здесь пейзажи столь же очаровательны, как и вы, то, возможно, здесь я и окончу свои дни.

Блондинка покраснела и опустила глаза.

— Скажем… на неделю?

— Может быть… — Гирланд облокотился о барьер конторки, ожидая, пока она заполнит соответствующую карточку.

— Автомобиль сейчас будет, сэр, — она отдала распоряжение по телефону. — Пять минут, сэр. Дверь направо.

— Благодарю вас, — Гирланд вышел из бюро и остановился, ожидая заказанную машину.

— Извините, сэр, — произнес голос у него за спиной. — Вы случайно направляетесь не в Гермиш?

Гирланд обернулся и увидел высокого худого парня с длинными волосами, в очках с темно-зелеными стеклами и рюкзаком за плечами.

— Действительно, — ответил Гирланд. — Вы хотите попасть туда же?

— Да, — ответил Лабри. — Но мои средства не позволяют нанять машину.

В этот момент черный «мерседес» остановился возле них. Механик в белом комбинезоне спросил:

— Вы знакомы с машиной, сэр?

— Разумеется. — Гирланд бросил свой чемодан на заднее сиденье, дал механику чаевые и приглашающе махнул Лабри: — Садитесь.

Тот не заставил себя просить дважды. Он уселся на переднее сиденье, разместив рюкзак между ног.

Гирланд завел мотор, и автомобиль медленно тронулся с места.

— Я вам очень благодарен, сэр, — сказал Лабри. — Я начал свое путешествие из Франции. Вы ведь американец, не так ли?

— Действительно.

— Вы выглядите американцем, но говорите по-французски совершенно без акцента.

— Стараюсь. А откуда вы? — поинтересовался Гирланд, направляя машину по главной дороге к Мюнхену.

— Из Парижа. У меня каникулы. Хочу пройти пешком по долине Изера. — Лабри весьма полезно провел время в самолете, изучая туристские путеводители по Германии, любезно предложенные стюардессой.

— О, это действительно прекрасное место для пеших прогулок, — тоном знатока ответил Гирланд.

Лабри внимательно посмотрел на него.

— Вы тоже в отпуске или по делам, сэр?

— И то, и другое. Вы рассчитываете остановиться в Гермише?

— Да, но только в том случае, если найду недорогой отель.

— Ну, я думаю, это не составит особых проблем, — Гирланд прекрасно знал Гермиш, так как приезжал сюда прошлой зимой покататься на лыжах.

Лабри вдруг вспомнил предупреждение Малиха и решил пока воздержаться от дальнейших вопросов, чтобы, не дай бог, не вызвать подозрения у Гирланда. Ему действительно повезло — ехать в компании с бывшим агентом ЦРУ — что может быть лучше? Лабри имел все основания быть весьма довольным собой.

Дальнейший разговор шел о Париже и его ночных клубах. Лабри поделился с Гирландом опытом в этой области, а Гирланд, в свою очередь, показал свои познания. Они миновали Мюнхен, и Марк резко увеличил скорость. До Гермиша было примерно сто километров, и через час с небольшим они уже ехали по узкой главной улице Гермиша.

Остановившись на площади, Гирланд сказал своему попутчику:

— Здесь вы найдете три или четыре недорогих отеля. Желаю прекрасно провести каникулы.

— А где остановитесь вы? — спросил Лабри, покидая машину.

— Мой отель располагается внизу по дороге. — Гирланд помахал рукой. — Желаю удачи!

— Благодарю за прекрасное путешествие, сэр.

Гирланд кивнул и повел машину в направлении отеля «Альпенхоф». Лабри бегом последовал за «мерседесом», медленно лавировавшим по запруженным улицам. Не упуская машину из виду, Лабри проследил, в каком именно отеле остановился Гирланд. Убедившись, что не ошибается, он, успокоенный, отправился на поиски пристанища для себя.

Входя в просторный холл отеля, Гирланд едва не столкнулся с невысоким коренастым человеком в светло-сером свитере с отложным воротником и белых фланелевых брюках. Толстяк вежливо посторонился, пропуская его. Рядом с ним стояла девушка. Скользнув по ней взглядом, Гирланд моментально узнал ее. Это была Джулия Шерман, девушка из порнографического фильма. Невысокого роста, с бронзовыми волосами, подрезанными в форме каски, обрамляющей красивое личико. На ней был белый свитер до горла и черные, платно облегающие брюки, выгодно подчеркивающие ее сексуальную фигуру. Гирланд, в свою очередь, посторонился, чтобы пропустить их. Девушка взглядом поблагодарила и улыбнулась:

— Спасибо, сэр.

— Поторопись, Джули, ради бога, — напомнил мужчина на французском. — Мы уже опаздываем.

Гирланд проследил, как они усаживались в небольшой «Триумф-4», припаркованный напротив отеля. Машина резко взяла с места и помчалась по главной улице, исчезнув за поворотом.

Гирланд подошел к окошку администратора и поставил на пол свой чемодан.

— Моя фамилия Гирланд, — представился он. — Скажите, это случайно не мистер Раснольд только что уехал? Мне кажется, я его узнал.

— Это так, месье.

— Он уехал насовсем?

— О, нет, месье, он пробудет у нас еще примерно неделю.

Удовлетворенный ответом администратора, Гирланд заполнил стандартный формуляр и поднялся к себе в номер. Разобрал багаж и сменил дорожный костюм на свитер и голубые джинсы. Было немногим более одиннадцати часов, когда он отправился прогуляться и осмотреть город, подумав что Раснольд и Джулия вряд ли вернутся сегодня в отель.

Выходя из своего номера, он увидел дежурную по этажу. Улыбнувшись пожилой женщине, он спросил на безукоризненном немецком языке:

— Извините, вы не знаете случайно, номер мистера Раснольда находится на этом этаже?

— Он здесь, — она указала на дверь, расположенную прямо напротив номера Гирланда, — но он, к сожалению, отсутствует.

Гирланд поблагодарил и, спускаясь по лестнице, подумал о том, что его путешествие началось удачно, но хорошо ли это?

Сидя в кафе через улицу, Лабри наблюдал за отъездом Гирланда. Необходимо было дождаться Малиха. Но, главное, он теперь знал, где остановился Гирланд. Оставалось лишь выяснить цель его приезда.

Марк тем временем позавтракал и, осмотрев знаменитую кирху, которую все специалисты единодушно считают замечательнейшим образцом немецкого барокко, возвращался в отель. Он медленно ехал по шоссе, наслаждаясь идиллическим сельским пейзажем. Когда он свернул на узкую дорогу, окаймленную луговыми цветами, то вдруг заметил маленький блестящий спортивный автомобиль, стоящий у обочины дороги с поднятым капотом. Он затормозил и сразу же узнал Джулию, сидевшую на переднем сиденье. Раснольд копался в моторе.

«А ведь действительно удачный день!» — с досадой подумал Гирланд, останавливаясь.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил он по-французски.

Раснольд выпрямился. Это был человек лет сорока пяти, хорошо сохранившийся и довольно привлекательный, несмотря на близко посаженные глаза и жесткий рот.

— Эта проклятая коробка ни с того ни с сего вдруг остановилась. Вы что-нибудь понимаете в машинах?

Гирланд выбрался из своего «мерседеса» и подошел к «Триумфу-4», стараясь не смотреть на Джулию.

— Попробуйте запустить мотор.

Раснольд сел за руль. Стартер взревел, но двигатель не запускался.

— Как дела с бензином?

— Бак полон на три четверти.

— Видимо, засорился карбюратор. У вас есть какие-нибудь инструменты?

Раснольд покопался в багажнике и, найдя сумку с инструментами, передал ее Гирланду. Десятью минутами позже все было исправлено, и двигатель ровно заурчал.

Гирланд выпрямился и довольно улыбнулся.

— Ну вот и все… Когда знаешь, где искать неисправность, это просто.

— Не знаю, как вас и благодарить, — сказал Раснольд.

— Пустяки, я был рад оказать вам помощь, — Гирланд посмотрел на улыбающуюся Джулию и адресовал ей ответную улыбку.

— Я думаю, вы хороший человек, — поблагодарила его Джулия.

— Если вы позволите, мадам, я возвращу вам комплимент. — Он посмотрел на девушку столь красноречивым взглядом, что заставил ее задрожать. Но все же это было несколько не то, что Гирланд собирался получить в ответ. Он еще раз внимательно на нее посмотрел, сел в машину и отъехал. Вернувшись в отель, он еще раз плотно поел разделся и улегся в постель. Гирланд старался отдыхать при первой возможности. Через две минуты он уже крепко спал.

Проснулся он немногим раньше шести часов, побрился, принял душ и облачился в легкий голубой костюм, белый свитер с отложным воротником и черные ботинки. С удовлетворением посмотрев на себя в зеркало, подтянул кресло к двери, приоткрыл ее и, усевшись, принялся ждать.

В 7.30 дверь напротив открылась, пропуская Раснольда. Тот вышел из номера и закрыл его на ключ. Гирланд оттолкнул кресло и тоже вышел, направившись к лифту. Раснольд узнал его и улыбнулся.

— Так мы снова встретились, — протянул он руку.

Гирланд с улыбкой пожал ее.

— А я и не знал, что вы живете в этом отеле. С машиной больше неприятностей не было?

— Нет. Спасибо. Если вы не торопитесь, я хотел бы выпить с вами. Я ведь должен вас отблагодарить.

— Нет, я не тороплюсь, — Гирланд вошел следом за Раснольдом в лифт. — Я здесь на коротких каникулах. Я прожил в Париже слишком долго и нуждаюсь в смене обстановки. Вы не знаете поблизости хороший ресторан, где можно было бы прилично поужинать. Питание в отеле быстро надоедает.

Они вышли из лифта на первом этаже. Раснольд спросил:

— Вы один? В таком случае поужинайте с нами, доставьте мне это удовольствие.

— Но ваша жена… — Гирланд сделал красноречивый жест рукой.

Раснольд рассмеялся.

— Она не моя жена. Мы просто вместе. Она тоже будет очень довольна, вы ей понравились.

Гирланд улыбнулся. Они прошли холл и устроились в углу уютного бара, заказав два двойных виски.

— Я фотограф, — сказал Раснольд, когда они выпили немного. — А чем занимаетесь вы?

— Я не могу сказать ничего определенного о своей профессии, — ответил Гирланд. — Я работаю только тогда, когда у меня появляется такое желание, но стараюсь делать это как можно реже. Мне на этот счет крупно повезло, мой старик оставил мне достаточно крупную сумму, чтобы я ни в чем не нуждался.

На Раснольда заявление Гирланда произвело должное впечатление. С видом знатока он оглядел костюм Гирланда, купленный, кстати, на деньги Дорна у лучшего лондонского портного.

— Везет же некоторым, — с легким вздохом заметил он. — А мне приходится вкалывать, чтобы заработать себе на жизнь.

— Но мне показалось, что вам тоже грех жаловаться.

— Вообще-то да. Кручусь помаленьку.

Они не успели допить виски, как в бар легкой походкой вошла Джулия Шерман. На ней был бархатный костюм, а вокруг талии обвивался пояс в виде золотой цепи. Гирланд подумал, что она выглядит сенсационно. Двое мужчин смотрели на ее ноги.

— Джулия… Джулия Шерман, — Раснольд растерянно повернулся к Гирланду. — Извините, я ведь не представился: Пьер Раснольд.

Гирланд посмотрел на Джулию.

— Марк Гирланд, — проговорил он, протягивая руку. Девушка с откровенным любопытством смотрела на него. — Мисс Шерман, эта встреча самая приятная на моих каникулах.

— Они будут такими короткими? — спросила Джулия, садясь. — Пьер, «чинзано», пожалуйста, — потребовала она.

Едва Раснольд ушел к бару, Гирланд прошептал:

— Вас здесь устраивает?..

Джулия внимательно посмотрела на него.

— А вы можете предложить нечто лучшее?

— Пожалуй…

Они понимающе переглянулись. Гирланд включил все свое очарование, которое обычно действовало на женщин неотразимо. Джулия наклонилась к нему и, улыбаясь, прошептала:

— Да… Я думаю, вы сможете.

Вернулся Раснольд и поставил перед Джулией бокал с «чинзано». Завязалась оживленная беседа, и Гирланд, умевший быть общительным и очень интересным собеседником, настолько хорошо играл свою роль, что Джулия просто задыхалась от смеха.

В тот момент, когда Гирланд рассказывал очередную историю, в бар зашел высокий худой мужчина лет сорока. У него было длинное узкое загорелое лицо, бледно-голубые глаза и густые вьющиеся волосы. Вельветовый пиджак бутылочного цвета, белая рубашка и черные брюки выгодно подчеркивали его фигуру. На левой мускулистой руке сверкал платиновый браслет, а на правой платиновая «Омега». У вошедшего был высокомерный вид богатого и знающего себе цену человека. Едва бросив на их компанию взгляд, он сел за соседний столик в углу.

— Добрый вечер, граф фон Гольтц, — приветствовал его бармен. — Чего изволите?

— Шампанского… Как обычно, — мужчина раскрыл тяжелый золотой портсигар и взял сигарету, к которой бармен тотчас же поднес горящую зажигалку.

— Ну и ну! — восхитилась Джулия. — Вот это мужчина!

Гирланд поперхнулся на слове и тоже посмотрел на нового посетителя. Раснольд коснулся руки Джулии.

— Не лучше ли, дорогая, обратить внимание на меня? — раздраженно сказал он.

— Когда будешь иметь то же самое… Он просто великолепен! — Джулия произнесла это слишком громко.

Мужчина обернулся, бросил взгляд на Джулию и улыбнулся.

— Ваш французский говорит о том, что вы американка. Американки очень экспансивны. Я их обожаю, только, ради бога, не поймите меня превратно. — Затем он обратил внимание на Раснольда. — Может быть, я вам мешаю, месье? В таком случае я выпью шампанское у стойки.

Раснольд и Гирланд привстали.

— Мешаете? Конечно же нет! — сказал Раснольд. — Не могли бы вы присоединиться к нам?

— Если только на несколько минут. У меня мало времени, — фон Гольтц поднялся со своего стула. — Граф Ганс фон Гольтц, — он отвесил всем присутствующим по очереди церемонные поклоны.

Раснольд представил графу Джулию.

— А вы в самом деле настоящий граф? — спросила она. — Я еще никогда в жизни не встречала настоящего графа.

Фон Гольтц усмехнулся.

— Приятно быть первым. — Он посмотрел на Гирланда. — А вы? Вы тоже американец?

— Совершенно верно. Я здесь на отдыхе.

— О, это идеальное место для отдыха! — оживился граф, тут же начав рассказывать о местных достопримечательностях. Когда фон Гольтц покончил со своим шампанским, Раснольд предложил выпить еще. Граф отрицательно покачал головой.

— Благодарю, но мне, к сожалению, действительно нужно покинуть вас, — он прищурил глаза, будто что-то обдумывая. — Знаете что, если вы не найдете ничего лучшего, мадемуазель, то приезжайте со своими друзьями в мой скромный замок. Если вас, конечно, заинтересует мое приглашение. Я мог бы предложить вам кое-какие развлечения. С превеликим удовольствием приму вас.

Джулия в восторге захлопала в ладоши, ее глаза расширились.

— О, это же просто замечательно! — воскликнула она. — Мы с удовольствием приедем.

— Замок мой достаточно просторен, так что вы никого не будете стеснять. Я живу один. Вы можете даже остаться дней на пять-шесть, то есть столько, сколько заблагорассудится. Окажите мне эту честь.

Джулия повернулась к Раснольду.

— Да, Пьер? Это же замечательно!

— Это очень любезно с вашей стороны, сэр, — сказал Раснольд. — Если мы вам не помешаем, то с удовольствием приедем.

Фон Гольтц посмотрел на Гирланда.

— А вы, сэр?

«Это действительно удачный день, — снова подумал Гирланд. — Там у меня появится прекрасная возможность остаться наедине с Джулией».

— Спасибо. Как я уже говорил, я здесь на отдыхе, так что с благодарностью принимаю ваше приглашение.

— Очень рад. Я пришлю за вами завтра одного из моих слуг, и он покажет вам дорогу к замку. Это примерно в часе езды отсюда. Если вы выедете пораньше, то как раз будете у меня к завтраку.

Он поклонился, поцеловал кончики пальцев Джулии и пожал руки мужчинам.

— Итак, до завтра… Спокойной ночи. — И с любезной улыбкой граф вышел из бара.

— Что вы на это скажете?! — Джулия была в восхищении. — Настоящий живой граф! И к тому же у него имеется замок!

Раснольд смущенно посмотрел на Гирланда.

— Я и не знал, что немцы так гостеприимны, — медленно проговорил он. — А вы?

— Мне все понятно, — ответил Гирланд, смеясь. — Если бы мы сидели вдвоем, нас бы ни за что не пригласили.

— В таком случае, вы должны быть мне благодарны, — заявила Джулия. — И знаешь что, Пьер, нужно оплатить счет. Раз мы проведем неделю в замке, нечего оставлять за собой номер в отеле.

— Ты как всегда права, — Раснольд поднялся. — Не пора ли ужинать, я буквально умираю с голоду.

Все трое подошли к администратору.

— Мы приглашены в замок графа фон Гольтца, — сообщил Раснольд. — Не будете ли вы так любезны подготовить счет. Мы уезжаем завтра утром.

— Конечно, сэр. Вам будет приятно провести время в замке, — с ноткой зависти сказал администратор.

— Рассчитайте и меня тоже, — попросил Гирланд администратора.

Они вышли из отеля и подошли к машинам.

— Не поехать ли нам в моей машине, — предложил Гирланд. — Она больше.

Джулия села на переднее сиденье, а Раснольд расположился сзади.

— Куда ехать? — спросил Гирланд.

— Поверните направо. До ресторана километров восемь. Я покажу, — сказал Раснольд.

Машина тронулась от здания отеля, провожаемая пристальными взглядами Малиха и Лабри, сидевших в кафе через улицу.

Они представляли собой самое странное трио, когда-либо появлявшееся в Гермише. Ви с длинными светлыми волосами, в бледно-голубых брюках и красном свитере казалась совершенно крохотной рядом с гигантской фигурой Малиха, одетого в черную кожаную куртку и вельветовые брюки. Макс Линтц в толстом свитере и в заношенных брюках, стоя позади Ви, неприязненно разглядывал прохожих. Они прибыли сюда лишь несколько минут назад. Было немногим больше девятнадцати часов, когда Малих в аэропорту Мюнхена обратился в бюро проката с просьбой предоставить в его распоряжение «Фольксваген-1500». Ожидая, пока подадут машину, он заметил высокого худого мужчину с белыми волосами и стеклянным глазом, прилетевшего тем же самолетом, что и он. Но Малих едва удостоил его взглядом. И Лу Силк не знал, кто этот колосс, так что тоже не обратил на Малиха ровно никакого внимания.

Подкатил большой черный «мерседес», и водитель, распахнув дверцу машины, позвал Силка. Сразу же за «мерседесом» появился и «фольксваген». Малих усадил рядом с собой Ви, а Макс устроился сзади. Ви прижалась к дверце, только бы быть подальше от этого гиганта, внушавшего ей ужас. Он напугал ее сразу, как только внезапно вырос перед ней в аэропорту Орли. Не меняя выражения лица, без обиняков поинтересовался:

— Мадемуазель Мартин?

Онемев от страха, она только кивнула головой. Он протянул свою громадную руку.

— Ваш паспорт?

Дрожа, как в лихорадке, она порылась в сумочке и подала ему документ.

— Идите за мной, — коротко приказал он и вошел в здание аэропорта. Они вместе прошли таможенный досмотр. В один из моментов ей захотелось закричать, что ее увозят насильно, но вовремя вспомнилось предупреждение Лабри. В зале к ним присоединился Макс Линтц. Мужчины разговаривали между собой по-немецки, совершенно игнорируя присутствие Ви. В салоне самолета Малих посадил ее одну, а сам устроился вместе с Максом на задних местах. Во время полета они продолжали о чем-то тихо беседовать, а Ви, сжавшись на своем сиденье, с ужасом думала, что же с ней будет. В мюнхенском аэропорту ей удалось как-то взять себя в руки. Вспомнив, что паспорт до сих пор находится у Малиха, Ви нерешительно попросила вернуть ей документ.

Тот резко повернулся и посмотрел на нее так, словно видел впервые.

— Он будет у меня, — отрезал Малих и отвернулся.

— Но ведь это же мой паспорт! — попыталась возмутиться она. — Вы не смеете держать его у себя! Отдайте сейчас же!

Линтц недоуменно посмотрел на нее, а Малих повторил:

— Он останется у меня!

Ви прикусила губу и отошла на несколько шагов, вновь почувствовав себя в ловушке. Страх и отчаяние с новой силой охватили ее.

— Вот он! — облегченно произнес Линтц.

— Я заблудился, — запыхавшись, сказал Лабри, подходя к ним и не глядя на Ви. — Прошу извинить за опоздание.

Малих отвел его в сторону.

— Что произошло? — спросил он.

— Гирланд остановился в «Альпенхофе». Он нанял «мерседес». Сейчас находится в отеле.

— Есть какой-нибудь отель неподалеку?

— Как раз напротив. Я снял там три номера для всех нас.

— Прекрасно. Тогда пошли побыстрее.

Ви и Лабри сели на заднее сиденье машины. Ви схватилась за Лабри, умоляюще глядя на него. Он грубо сбросил ее руку. Он понимал, что Малих наблюдает за ними, а этот гигант внушал и ему страх.

Отель, в котором Лабри заказал для них номера, был значительно скромнее «Альпенхофа». Отослав Ви и Линтца устраиваться, Малих и Лабри, не выходя из своей машины, остались наблюдать за входом в «Альпенхоф». Они видели, как граф фон Гольтц садился в серебристый «ролле», но не обратили на него внимания. Через несколько минут появились Гирланд, Раснольд и Джулия и, сев в машину, уехали.

— Кто эта женщина? — спросил Малих. — Я никогда не видел ее. — Он немного подумал, потом проговорил: — Мне нужны часы вашей подружки.

Лабри посмотрел на него с изумлением.

— Часы?

— Да, и побыстрее! — приказал Малих.

Лабри побежал в отель и буквально вломился в номер Ви. Та сидела на кровати, обхватив голову руками. Подняв глаза на Лабри, она вскочила на ноги.

— Он забрал мой паспорт! — завопила она. — Прикажи ему вернуть мои документы! И…

— Заткнись! Дай мне твои часы!

Она изумленно уставилась на него, ничего не понимая.

— Мои часы?.. Зачем тебе мои часы?

— Давай их сюда! — На лице Лабри вновь появилось выражение, которого она всегда боялась. Дрожащей рукой девушка безропотно сняла браслет. Он выхватил его из ее рук и стремглав бросился вон.

— Вот, — запыхавшись, сказал он Малиху, подавая часы.

Тот внимательно осмотрел их и недовольно скривился.

— Дешевка. Ну что ж, тем лучше. Подожди меня здесь.

Он вышел из машины, переждал поток автомобилей и, перейдя дорогу, вошел в холл отеля «Альпенхоф». Администратор настороженно поднял глаза, когда Малих остановился рядом с его окошком. Но Малих вежливо улыбнулся.

— Месье? — вопросительно сказал администратор.

— Несколько минут назад отсюда вышла дама в красном костюме, — на чистейшем немецком языке проговорил Малих. — Усаживаясь в машину, она обронила вот это. Я хотел бы ей вернуть. — он продемонстрировал часы администратору.

— Спасибо, месье, вы очень любезны. Я их ей передам.

Малих посмотрел на администратора и доверительно улыбнулся.

— Но я хотел бы передать их лично. Не скажете ли мне, кто она?

— Мисс Джулия Шерман. Мне кажется, она вышла поужинать и вскоре вернется.

— Тогда я приду завтра. Скажите ей, пожалуйста, чтобы она не переживала о пропаже.

— Разумеется, я передам. Но приходите до десяти часов утра. Мисс Шерман уезжает.

Администратор думал, что этот плохо одетый гигант надеется получить вознаграждение.

— Но вдруг я ее не застану… Вы не знаете, куда она направляется?

— Граф фон Гольтц пригласил ее погостить у него в замке.

— Ладно, тогда я приду завтра до десяти.

Малих пересек холл и заперся в телефонной будке. Открыв записную книжку, он нашел телефон советского агента в Мюнхене. Через несколько минут он уже знал, что замок графа фон Гольтца в Абермиттен Шлос принадлежит Герману Радницу. Малих прекрасно знал, кто такой Радниц. Дав ему соответствующие инструкции, он попросил агента позвонить в Париж Ковски. Агент пообещал связаться с Малихом сразу же после разговора с Парижем. Малих предупредил телефонистку, что будет ждать вызова в холле. Через час последовал звонок из Мюнхена. Малих внимательно выслушал сообщение, проворчал: «Спасибо» — и повесил трубку.

Глава 6

Было уже за полночь, когда Гирланд вернулся в отель. Он прекрасно провел вечер. Правда, еда была несколько обильней, чем он рассчитывал, но зато отлично приготовленной. Ресторан тоже был великолепным. Оба — и Джулия, и Раснольд — оказались толковыми собеседниками.

Сейчас он пытался сосредоточиться на деле, ради которого приехал сюда, гадая, как лучше переговорить с Джулией и заполучить от нее оставшиеся фильмы. Но после сытного ужина, приправленного к тому же замечательным немецким вином, мысли его поворачивались совсем не в ту сторону. Отбросив тщетные попытки сосредоточиться, он решил, что поговорит с Джулией в графском замке.

Гирланд принял душ и растянулся на постели, закурив сигарету. Джулия произвела на него сильное впечатление. Она была очень красивой и образованной, и Гирланд никак не мог понять, зачем она снялась в этих фильмах.

Раснольд, по его мнению, тоже был весьма интересным. Если человек зарабатывает деньги, снимая порнографические фильмы, то это касается только его, и никого больше. Такова была философия Марка Гирланда. Для него были важны сами люди, а чем они занимаются, ему было совершенно безразлично. Он докурил сигарету и уже протянул было руку, чтобы погасить свет, как раздался телефонный звонок.

— Да?

— Это я, — он сразу же узнал мелодичный голос Джулии.

— Добрый вечер… Чем могу быть вам полезен?

— Я так одинока.

— Забавно… Я ведь тоже одинок.

— А нельзя ли быть одинокими вместе?

— Но тогда это уже не будет одиночеством. Два человека вместе уже не одиноки.

— Иногда можно быть одиноким и вдвоем.

Последовала долгая пауза, в течение которой Гирланд сосредоточенно смотрел в потолок, размышляя об этой ее очередной выходке.

— Я в номере 462, это в конце нашего коридора, — сказала Джулия.

— Вам нравится селиться в конце коридора?

Она рассмеялась.

— Но ведь это приглашение, бестолковый вы человек, а не урок географии!

Как ни заманчиво было такое приглашение, Гирланд решил отказаться. Он сознавал, что Джулия — девушка Раснольда, а не в его привычках было уводить чужих девушек.

— Но ведь это слишком далеко, — сказал он решительно. — Ложитесь спать.

Он закурил сигарету. Он не ждал от этого разговора никакого продолжения и уже собрался было снова лечь, как дверь его номера бесшумно отворилась, и в комнату скользнула Джулия. На ней был легкий белый халатик, накинутый поверх ночной сорочки. В полутьме она казалась привидением, но не в пример привидению выглядела просто обворожительно.

— Привет, — только и смог промолвить Гирланд. — И вы все еще одиноки?

Девушка подошла к кровати и уставилась на него.

— Ну вы и поросенок! — воскликнула она. — Когда я вас пригласила, вы обязаны были прийти ко мне!

— Я же посоветовал вам спать, — ответил Гирланд. — Но раз вам так не хочется спать, то мне и подавно. Будет лучше, если вы сядете сюда. — Он откинул одеяло и подвинулся, давая ей место.

— Если вы воображаете, что я пришла для того, чтобы спать с вами, то глубоко заблуждаетесь. Я пришла сказать вам, что вы поросенок, но и только!

Гирланд вновь набросил на себя одеяло и вернулся на прежнее место.

— Ну что же, ваше заявление принято к сведению… Я свинья. Спокойной ночи, — он отвернулся от Джулии и погасил свет. В комнате стало темно.

— Зажгите немедленно лампу, — потребовала Джулия. — Как иначе я найду дорогу обратно.

— Потолкаетесь среди мебели и как-нибудь выйдете. Я хочу спать, — зевая, посоветовал Гирланд. — Спокойной ночи… Надеюсь увидеть вас утром.

Она ощупью обошла кровать, и Гирланд, улыбаясь в темноте, вновь откинул одеяло. Последовала короткая пауза, затем он услышал легкое шуршание ткани, когда девушка сбросила с себя одежду.

— Я вас ненавижу, — проговорила она свистящим шепотом. — Но раз я здесь, я остаюсь.

— Я так и думал. Ведь это такое долгое путешествие пешком обратно по этому длинному коридору. — Он протянул руки, обнял Джулию и притянул к себе. Она глубоко вздохнула, и ее рот нашел рот Марка. Через мгновение они погрузились в сладостную пучину любви.

За свою суматошную жизнь Гирланд знал многих женщин, но для него обладание ими всегда было чем-то особенным. Иногда он бывал разочарован, иногда удовлетворен. Но Джулия дала ему нечто особенное, неиспытанное доселе. Позже они повторили все еще раз, и Гирланд не мог вспомнить ничего, что приносило бы ему большее наслаждение, чем испытанное в эту ночь. Потом они отдыхали, лежа друг подле друга. Снаружи до них доносился шум проезжающих мимо автомашин, из кафе напротив звучала музыка. Джулия, задыхаясь, ласкала его грудь.

— Я догадывалась, что это будет чудесно, но все же не представляла, что ты окажешься таким удивительным.

— Спать, — приказал Гирланд. — Не надо комментариев.

Солнечный свет, пробившись меж щелей в шторах, разбудил Гирланда. Он открыл глаза, протер их и глубоко вздохнул. Джулия лежала рядом, прекрасная и обнаженная. Гирланд погладил рукой ее бедро. Она что-то пробормотала во сне, повернулась и, все еще с закрытыми глазами, крепко обняла его. На сей раз их любовная игра была менее страстной, но более нежной и продолжительной… Утомленные, они снова уснули.

Несколько позже Гирланд проснулся и взглянул на часы. Было двадцать минут десятого. Он мягко потряс Джулию.

— Пришло время вернуться в свой номер, — сказал он. — Уже больше девяти утра.

— Какая разница, — ответила она, потягиваясь. — Поцелуй меня!

Но Гирланд не хотел подвергать себя риску, так как не знал, во сколько обычно встает Раснольд. Ему совсем не улыбалось, что тот вдруг обнаружит номер Джулии пустым. Он соскользнул с постели и прошел в ванную. Открыв кран, прокричал:

— Возвращайся к себе. Встретимся внизу через час.

Освеженный и чисто выбритый, он вернулся в спальню. Джулия уже ушла. Заказав тосты, мармелад и кофе, он оделся и, открыв окно, наслаждался свежим майским воздухом, наблюдая за людьми, сновавшими внизу на улице.

В скромном отеле, расположенном напротив «Альпенхофа», Малих прошел по коридору и ударом ноги распахнул дверь номера Лабри.

Ви в бюстгальтере и трусиках сидела перед небольшим зеркалом. Лабри надевал туфли.

— Вы что? — испуганно вскрикнула Ви, закутываясь в халатик. — Вас что, никогда не учили стучать?

Малих проигнорировал ее возмущение, напомнившее ему Ковски. Он бросил паспорт Ви на кровать и позвал Лабри. Когда вышли, Малих сказал:

— Вы оба мне больше не нужны. Можете возвращаться в Париж. — Он вынул несколько банкнот по сто марок и передал их Лабри. — Я доволен вашей работой. Линтц и я сможем продолжить ее одни. Составьте рапорт на имя Ковски и скажите, что я наблюдаю за Гирландом. Но ничего больше. Вы все поняли?

Лабри кивнул. Он был рад вернуться с Ви в Париж.

— А она? — спросил он.

— Скажите ей, что она и в будущем может работать на нас, когда понадобится. Дайте часть денег ей. Их вполне достаточно на двоих. Я рассчитывал использовать ее здесь, но сейчас необходимость в этом отпала. Уезжайте как можно быстрее.

Он отпустил Лабри и спустился на террасу к Линтцу, сидящему за столиком.

— Ты рассчитался за номер? — поинтересовался он, садясь.

— Да, мы можем уезжать хоть сейчас.

— Я отправил обратно тех двоих. В изменившейся обстановке они бы нам могли только помешать.

— Что мы теперь будем делать?

— Эта троица собирается поехать в Абермиттен Шлос сегодня утром, — ответил Малих, зажигая сигарету. — Мы с тобой поедем за ними. Теперь я знаю, кто эта девушка. Это Джулия Шерман, дочь, возможно, будущего президента США. Она живет с Пьером Раснольдом, с которым и находится здесь. Раснольд подрабатывает порнографическими фильмами. Скорее всего, Джулия тоже снималась у него. Видимо, поэтому Шерман и приносил к Дорну кинопроектор. Скорее всего, дочь шантажирует батюшку. Теперь вот еще и Радниц появляется на сцене. Как мне известно, Радниц и Шерман знают друг друга. Радниц заинтересован в контракте на строительство плотины в Аркадии, и он получит этот контракт, если Шерман станет президентом. Следовательно, Радниц заинтересован в том, чтобы помешать этой девушке, то есть дочери Шермана, оказывать давление на отца. Раснольд, Гирланд и она приглашены в замок подручного Радница фон Гольтца… Зачем? Зная Радница и методы его работы, я больше чем уверен, что их там ликвидируют.

— И нас это касается? — спросил Линтц, глядя на Малиха.

— Еще как. По причинам, которые я сейчас не буду обсуждать, нас это действительно крепко касается, — ответил Малих.

Получасом позже, когда Малих и Линтц, выжидая, прогуливались по узкому тротуару, Ви и Лабри вышли из отеля. Лабри нес чемодан.

Ви прошла мимо Малиха. Этот гигант все еще внушал ей ужас. Словно ища защиты, она взяла Лабри под руку. Их путь лежал к железнодорожному вокзалу.

— Хорошенькая девушка, — заметил Линтц, наблюдая за торопливо семенившими ножками Ви.

— Шлюха, — равнодушно пожал плечами Малих. — Главное, чтобы она была нам полезна.

— Да, — засмеялся Линтц, но, взглянув на Малиха, резко оборвал смех и вновь сделал серьезное лицо.

Около середины дня черный «мерседес» подъехал к отелю «Альпенхоф» и остановился. Маленький коренастый человек, одетый в ливрею, выбрался из машины и прошел в холл отеля. Малих напрягся.

Несколькими минутами позже этот же человек, в сопровождении Джулии, Гирланда и Раснольда, появился снова. За ними несли багаж.

— Они уезжают, — сказал Малих. — Тяти чемоданы!

Линтц бегом скрылся в своем отеле.

Коротышка в это время говорил Гирланду:

— Вы будете ехать за мной. Замок совсем рядом. Не более часа пути.

— Хочу ехать в «мерседесе», — закапризничала Джулия. — Ты поедешь за нами… Хорошо?

— Нет, — коротко ответил Раснольд. — Ты поедешь со мной.

Гирланд, слыша этот разговор, сел в машину, запустил мотор и отъехал. Скорчив недовольную гримасу, Джулия забралась в красный «триумф».

— Ты что, положила глаз на этого парня?

Джулия быстро посмотрела на него и покачала головой.

— Если я на кого-то и положу глаз, так это на графа… У него много денег.

Неприязненно взглянув на Джулию, Раснольд нажал на акселератор и поспешил за Гирланд ом.

Граф Ганс фон Гольтц сидел в старинном кресле перед Лу Силком, расположившимся на диване. Они находились в просторном холле замка, убранном с помпезной роскошью. Большие окна выходили в ухоженный парк. Точнее, даже не парк, а лес — такой он был большой и густой. Граф фон Гольтц являлся племянником Германа Радница. Без помощи дяди фон Гольтц в свое время наверняка получил бы пожизненное заключение за изнасилование и убийство. В шестнадцать лет он жил со своими родителями в Саксонии, близ Гамбурга. Однажды он встретил юную австрийскую студентку, заблудившуюся в лесу их поместья. Поблизости никого не было, и молодой Ганс слишком настойчиво попытался познакомиться с нею. Та воспротивилась. После короткой борьбы Ганс все же изнасиловал девушку, а потом задушил. В страхе от содеянного он едва присыпал труп листьями и, помчавшись домой, сразу же во всем признался отцу. Герман Радниц как раз в это время гостил у своей сестры, матери Ганса. Фон Гольтц обратился к Радницу за помощью. Тот посоветовал пока ничего не предпринимать. Труп, разумеется, будет найден, но необходимо твердить, что Ганс неотлучно находился дома. Однако они не приняли в расчет одного из лесников. Услышав крики девушки, он поспешил на помощь. Но опоздал, обнаружив лишь труп и часы убийцы. И тут же поднял тревогу. Когда на место преступления прибыла полиция, лесник, ненавидевший владельцев замка, отдал комиссару найденные им возле трупа часы, и Ганса сразу же арестовали. У него к тому же были исцарапаны руки, и это тоже стало уликой. Хотя он и утверждал, что его поцарапала кошка, никто ему, естественно, не поверил.

Дело бы приняло естественный оборот, если бы Радниц не принял свои меры. Он навестил лесника, и тот, соблазненный большими деньгами, изменил свои показания: дескать, хотел насолить фон Гольтцам и подбросил часы к трупу убитой.

После этого Радниц побеседовал с шефом полиции, стремившимся сделать политическую карьеру. Радниц пообещал содействие, и дело было закрыто.

Через год замок фон Гольтцев был разрушен бомбежкой, и родители Ганса погибли. Ганс служил в немецкой армии, и после демобилизации Радниц предложил отставному солдату стать управляющим его громадного поместья в Баварии. Фон Гольтц согласился и с того времени, то есть уже около пятнадцати лет, жил в одном из прекраснейших поместий Радница. Время от времени дядюшка навещал племянника, проверяя, как идут дела в поместье. Была у Ганса и другая обязанность. Он получал приказы съездить в Восточный Берлин и привезти оттуда объемистые пакеты для Радница. Однажды, выполняя дядино поручение, он даже побывал в Пекине.

Правда, такие поездки случались весьма редко. Чаще всего задания ограничивались делами на месте. Ганс добросовестно исполнял все приказы дяди, получая за это возможность жить в замке на широкую ногу — охотиться, принимать друзей, делая вид, что он тут хозяин.

Очередные инструкции дяди впервые заставили его испугаться. Радниц писал:

Возникла необходимость любыми средствами изъять три фильма у девушки. В помощь я посылаю Лу Силка, который займется этой проблемой. Тебе самому ни о чем не надо беспокоиться. Силк профессионал, хорошо оплачиваемый и достойный доверия. Твоя работа заключается только в изъятии фильмов. Но до тех пор, пока ты этого не сделаешь, Силк должен выжидать.

— Я облегчил вам задачу, — заявил фон Гольтц дядиному посланнику, открывая шампанское. — Они приглашены сюда. Я отберу фильмы, а после этого вы сможете убрать всю их банду.

— Хорошо, — кивнул Силк. — Я не буду показываться до тех пор, пока фильмы не будут у вас. Кому-нибудь известно, что они едут к вам? Ведь в отеле наверняка знают, что эта троица приглашена в замок. Это может осложнить дело.

Фон Гольтц пожал плечами.

— Это уже ваши трудности. Моя задача — забрать фильмы.

— Ну что же, небольшое умственное упражнение может оказаться полезным мне, — Силк улыбнулся, поднимаясь на ноги. — А пока я испаряюсь. Будьте осторожны с Гирландом. Те двое совершенно безобидны, но Гирланд не подарок.

— Дядя тоже предупреждал по поводу него.

Силк вышел из зала и спустился по лестнице на второй этаж. Длинными галереями, украшенными охотничьими трофеями и средневековым оружием, он прошел в отведенные для него апартаменты. Заперев дверь на ключ и закрыв окно, выходящее на террасу парадного входа, он уселся в удобное глубокое кресло, закурил и принялся наблюдать за аллеей, ожидая гостей.

Дорога, ведущая к замку, свидетельствовала о богатстве хозяина. Поместье было обнесено семиметровым забором, украшенным наверху стальными пиками.

Железные ворота распахнулись перед черным «мерседесом» Гирланда, и он машинально отметил, что их половинки украшены затейливыми вензелями со стилизованными буквами «Г» и «Р». Это несколько удивило его. Почему не «Г» и «Г»? Он вдруг почувствовал непонятное беспокойство. Но идиллический пейзаж вокруг несколько успокоил. Подумалось, что это просто смешно — нервничать в таком прелестном месте. В зеркало Гирланд видел красный «триумф», идущий следом за ним. Три машины проехали еще километров пять, потом густой лес стал редеть, и они оказались на обширной поляне, вернее, площади, украшенной фонтанами, клумбами с цветущими тюльпанами. На фоне голубого неба серо-белой громадой вырисовывался замок — величественное сооружение с башнями, башенками и террасами, многочисленными мраморными статуями. Парадный вход был столь широк, что в него могли въехать сразу, по крайней мере, два грузовика.

Джулия подбежала к Гирланду, который стоял рядом со своим «мерседесом».

— Ты только посмотри на это! — воскликнула она восторженно. — Какое величественное и впечатляющее сооружение. Никогда не видела ничего похожего!

К ним подошел Раснольд. Глядя на замок, он удивленно покачал головой.

Открылась тяжелая дверь, сделанная из мореного дуба, и на террасе появился фон Гольтц.

— Добро пожаловать, — проговорил он, улыбаясь и делая приглашающий жест рукой.

Пока двое слуг занимались багажом приезжих, они поднялись по мраморной лестнице на главную террасу.

— Какое замечательное место! — вновь воскликнула Джулия. — И вы живете здесь совершенно один? Но ведь здесь, по крайней мере, пятьдесят комнат!..

Фон Гольтц улыбнулся, но все же, видимо, польщенный ее восторгом, ответил:

— Здесь сто пятьдесят пять комнат. Это абсурдно, конечно… Такие апартаменты. Но мне нравится замок. Я живу здесь уже двадцать пять лет и не хотел бы его покинуть.

Гирланд окинул взглядом обстановку террасы. Все кресла были украшены маленькими гербами, на которых повторялся все тот же узор из двух стилизованных букв «Г» и «Р». Скрывая вопрос, он посмотрел на фон Гольтца, затем перевел взгляд на Раснольда и Джулию, любующихся ухоженной лужайкой перед замком.

— Фриц покажет вам ваши комнаты, — проговорил фон Гольтц, указывая на низенького человечка. — Вы, разумеется, хотите немного освежиться. Минут через тридцать будет подан завтрак. — Он сделал паузу. — Я разместил всех вас на первом этаже, в соседних комнатах, — он хохотнул: — В лабиринтах замка так легко заблудиться…

Минут через двадцать в огромную спальню Гирланда, главным украшением которой была необъятная постель, а из окон открывался вид на парк и темнеющий вдали лес, ворвалась Джулия. На ней было простое белое платье и колье из голубых камней.

— Замечательно! — восторг источался из нее. Она подбежала к Марку, потянула его от открытого окна. — Ты только посмотри на эту кровать… Она создана для любви!

Гирланд улыбнулся.

— Ну, это очевидный факт… Все постели созданы для любви, моя радость. Все зависит от того, кто на них.

— Моя комната за следующей дверью, — она понизила голос до шепота. — Я приду к тебе этой ночью.

Гирланд удивленно поднял брови.

— Что-то я не помню, чтобы приглашал тебя.

Она рассмеялась.

— Не надо дурачить меня, Казанова. Я же ведь прекрасно вижу, что ты меня хочешь… Все время. Я приду сегодня ночью.

— Там видно будет, — он посмотрел на нее. Она действительно была очень соблазнительной. — Где Раснольд?

— У себя. Давай спустимся вниз, я буквально умираю от голода.

Рука об руку они прошли через комнату. Прежде чем выйти, Джулия помедлила, привлекла к себе Гирланда и прошептала:

— Поцелуй меня!..

Едва он обнял ее, как в дверь постучали. Они отпрянули друг от друга. Гирланд открыл. На пороге возник Раснольд. Он внимательно посмотрел на Гирланда, затем его взгляд задержался на Джулии.

— А я уже гадал, где ты пропала!

— Ну вот ты меня и нашел. Я пришла посмотреть, как он здесь устроился… Посмотри, какой чудесный вид, не так ли? — восторженно повторила Джулия.

Раснольд подозрительно оглядел комнату, задержав взгляд на прибранной кровати, и покачал головой:

— Замок выглядит просто фантастично. Интересно, сколько это может стоить?

В коридоре послышался негромкий кашель, и в проеме двери возник Фриц.

— Завтрак готов, — сообщил он. — Прошу вас.

Стол был сервирован в огромном зале, способном вместить, по крайней мере, человек двести. Для начала подали икру с охлажденной водкой, затем дикую утку с вином урожая 1949 года. На десерт была земляника с шампанским.

Во время еды фон Гольтц умело поддерживал беседу, обращаясь главным образом к Джулии.

Гирланд снова отметил, что на всей серебряной посуде значились все те же загадочные инициалы «Г» и «Р». Это его вконец заинтриговало.

Когда они перешли в гостиную, где был приготовлен кофе с ликером, он не удержался и спросил об этом. Фон Гольтц пристально посмотрел на него, потом улыбнулся.

— Это делает честь вашей наблюдательности. По правде говоря, замок принадлежит моему дяде.

— Прекрасный обед, граф, — сказал Раснольд, усаживаясь в удобное кресло. Буквы и вензели его не интересовали. — Поздравляю вас. Ваш повар был бы нарасхват в лучших парижских ресторанах, и, имейте в виду, это не комплимент, а правда.

— Он француз, — уточнил хозяин замка, усаживаясь рядом с Джулией. Слуга сразу же подал напитки. Едва он отошел, как фон Гольтц повернулся к Гирланду.

— Мы разговаривали о моем дяде. Как я вижу, вы хотите знать, кто он.

Гирланд зажег сигарету. Сохраняя равнодушное выражение лица, он весь подобрался в ожидании ответа.

— Кто он?

— Это Герман Радниц.

Гирланд продолжал простодушно улыбаться, но сердце его екнуло: «Ловушка!» Так как молчать было невозможно, он сказал:

— Как я сразу не догадался! Мы как-то работали вместе. Как он поживает?

— Прекрасно.

— Мы его увидим здесь?

— Нет, — фон Гольтц закинул ногу на ногу и отпил кофе, изучающе глядя на Гирланда. — Думаю, нам нечего утаивать друг от друга. Вы думаете, что попали в ловушку, не так ли?

Гирланд отставил чашку с кофе и взял рюмку с бренди.

— Если Радниц действительно стоит за этим приглашением, то тогда не исключена такая возможность, — ответил он небрежно.

Джулия с изумлением слушала их разговор.

— Можно смеяться сейчас или… Или? — спросила она. — Я что-то не понимаю ваш разговор.

— О, конечно, — ответил Гирланд, вытягивая свои длинные ноги. — Дядя графа один из влиятельнейших и богатейших людей мира. Если бы он не был так богат, то наверняка давно бы попал в тюрьму. Ведь его настоящее имя Генрих Кунцли. И богатство свое он сделал, снабжая нацистов и японцев мылом, маслом и порохом. При этом необходимо уточнить, что нацисты и японцы обильно снабжали его соответствующим сырьем: костями, волосами, жиром и зубами миллионов людей, убитых в концлагерях. А милый дядюшка нашего хозяина трупы евреев и других жертв последней войны перерабатывал в деньги. Не так ли, дорогой друг? — спросил он графа с легкой улыбкой.

Фон Гольтц улыбнулся в ответ.

— Да… Я вижу, вы хорошо информированы, но это давняя история, — его глаза блеснули. — Какой вы въедливый человек, Гирланд. Все время суете нос в чужие дела. Пора это оставить.

Гирланд отпил немного бренди и кивнул головой.

— О, мне это говорят уже не в первый раз. Но, признаюсь, это не мешает мне спать.

— Ради бога, — воскликнула Джулия, — не объясните ли вы мне, что все это значит?

— Позвольте мне вам все объяснить, — сказал фон Гольтц. — Как мне известно, вы шантажируете своего отца. У вас имеются три порнографических фильма, которые вы угрожаете переслать его политическим конкурентам, если он не снимет свою кандидатуру на пост президента США. Вот мне и нужны эти три фильма… И я их возьму, — добавил он ледяным тоном.

Джулия вскочила на ноги. Кровь бросилась ей в лицо. Ее глаза зло сверкнули.

— Вы их не получите! — воскликнула она. — Пьер, мы уезжаем отсюда! Немедленно!.. Ну, чего ты сидишь, как идиот?! Уходим!

Раснольд взглянул на фон Гольтца, невозмутимо сидящего с рюмкой бренди в руке и улыбавшегося так, что Раснольд содрогнулся. Он перевел взгляд на Джулию.

— Лучше сядь и заткнись, идиотка! — сказал он злобно. — Разве ты не видишь, мы попали в ловушку!

— Ловушка?! Он не сможет остановить нас… Я уезжаю отсюда! — топнув ногой, она помчалась к двери, открыла ее и побежала по громадному вестибюлю к выходу. Дверь была заперта. В бешенстве она повернулась и бросилась на террасу. Внизу сиротливо стоял красный «триумф». С возгласом облегчения она метнулась к мраморным ступеням, но вдруг замерла на месте. Две огромные немецкие овчарки, рыча и скаля зубы, поднялись на ноги, кровожадно поглядывая на нее. Она испуганно вскрикнула, отступила на несколько шагов и остановилась. Продолжая глухо рычать, овчарки начали медленно подниматься по ступенькам. Джулия бросилась назад в гостиную.

— Собаки!.. — запыхавшись, крикнула она и прикусила язык, так как фон Гольтц громко рассмеялся.

— Не могли бы вы сесть? — спросил он. — Вы не сможете уехать отсюда. Да, там собаки… И они немедленно разорвут вас, если вы будете настолько глупы, что сделаете попытку убежать. Где фильмы?

Джулия побледнела, но все же вскрикнула, блестя глазами:

— Вы их не получите!.. — она повернулась к Раснольду. — Сделай же что-нибудь! Скажи им… Не сиди, как остолоп! Сделай что-нибудь!

— Я предупреждал тебя. — Раснольд был бледным и встревоженным. — Я не сомневался, что это когда-нибудь случится. С меня достаточно…

Гирланд молча слушал все это. На некоторое время о нем как бы забыли. Между Джулией и Раснольдом разыгралась сцена, за которой заинтересованно наблюдал фон Гольтц.

— Он их не получит! — кричала Джулия, заламывая руки. — Он не сможет заставить нас отдать их! Он не может!..

— Вы ошибаетесь, — со вздохом промолвил Гольтц. — Когда я хочу чего-то, я всегда имею это. Желаете, чтобы я продемонстрировал свои способности убеждать?

— Пошел вон! — закричала Джулия, сверкая глазами. — Я ни за что не отдам пленки! Если вы нас не отпустите, я… я сообщу об этом в полицию!

Фон Гольтц смотрел на нее, как на капризного ребенка.

— Вы очень молоды и глупы. Интересно, каким же образом вы собираетесь предупредить полицию?

Джулия повернулась к Гирланду.

— А вы не можете сделать что-нибудь? — она вскочила, подбежала к нему и остановилась рядом. — Вы же настоящий мужчина и не можете просто сидеть здесь. Помогите мне уйти отсюда!

— Но, к сожалению, все козыри у нашего дорогого графа, — спокойно ответил Гирланд. — А я никогда не играю на верный проигрыш. Отдайте ему фильмы.

Джулия отвернулась от него с отвращением.

— Я их не отдам, — глухо проговорила она. — Понятно? Никогда не отдам!

Немец повернулся к Раснольду, поблескивая глазами от еле сдерживаемого бешенства.

— Вы, конечно, понимаете, у меня богатый набор средств, чтобы убедить вас обоих. Зачем лишние неприятности? Где фильмы?

Раснольд облизал сухие губы.

— Если ты ему скажешь, я тебя убью! — Джулия билась в истерике. — Он не сможет нас заставить…

Фон Гольтц с неожиданной быстротой вскочил с кресла и ударил Джулию по лицу так сильно, что она пролетела несколько метров, опрокинув по пути столик, и грохнулась на пол.

Гирланд опустил вниз сжатые кулаки. В создавшейся ситуации он ничего не мог предпринять, хорошо понимая, что при первой попытке дать опзор в зал влетят слуги.

Раснольд поднялся и посмотрел на Джулию, все еще лежащую на паркете, с прижатыми к пылающему лицу руками.

— Приношу свои извинения, — спокойно сказал фон Гольтц. — Я ненавижу подобные сцены, но эта маленькая идиотка никак не может понять, что к чему… Где пленки?

— В моем банке, в Париже, — ответил Раснольд.

— Сволочь! — Джулия вскочила на ноги. — Трус! Сволочь! — Она метнулась к Раснольду, но Гирланд перехватил ее.

— Спокойно, — прошептал он. — Не надо так волноваться. Вы же этим ничего не добьетесь.

Некоторое время девушка пыталась вырваться из его рук, потом посмотрела в лицо Марка, оттолкнула от себя и уселась в кресло, подальше от всех.

Гирланд вернулся на свое место, уселся на подлокотник, вытащил сигарету и закурил.

— Напишите письмо в свой банк, мистер Раснольд, — потребовал фон Гольтц. — И попросите, чтобы пленки передали подателю этого письма. Бумага и конверт лежат на столе. Когда мой посыльный вернется с пленками из Парижа, вы сможете беспрепятственно уехать отсюда.

Раснольд некоторое время колебался, потом пожал плечами и подошел к секретеру. Дрожащей рукой он написал записку, надписал конверт и передал его фон Гольтцу.

— Отлично! Благодарю вас за понимание, мистер Раснольд. Через пару дней вы сможете уехать. А пока развлекайтесь, но я не советовал бы вам ходить на террасу. Понимаете, эти собаки очень злы. В замке имеется отличный бассейн, биллиардный зал. Прошу вас, чувствуйте себя как дома. Мы встретимся за обедом. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь к Фрицу.

Держа письмо в руках, граф вышел, удовлетворенно улыбаясь.

Гирланд поднялся на ноги.

— После такого прекрасного завтрака мне хочется немного отдохнуть. — Он посмотрел на Джулию. — Не встретиться ли нам через часок в плавательном бассейне?

Он вышел в холл, где на страже стояли слуги, спустился по ступенькам на первый этаж и ушел в свою комнату.

В четыре часа дня Гирланд вышел из своей спальни в купальных шортах и с полотенцем на правом плече. Фриц ожидал его в коридоре. Он поклонился и без слов проводил Марка в бассейн. Бассейн с подогреваемой водой находился в задней части замка под открытым небом.

Вокруг него стояли столики, шезлонги и удобные лежаки.

Гирланд прыгнул с вышки, доплыл до противоположного бортика, некоторое время неподвижно полежал в теплой голубоватой воде, потом вернулся назад. Через несколько минут появилась Джулия в белом бикини. Она с разбегу врезалась в воду и поплыла, энергично работая руками. Гирланд проводил ее глазами. Держалась она, как заправский спортсмен-профессионал. Добравшись до края, села на бортик. Гирданд медленно подплыл к ней.

— Успокоились? — спросил он, улыбаясь.

— Оставьте меня в покое, — огрызнулась девушка. — Это совсем не смешно. Вам известно, что нас ожидает?

Он схватил ее за лодыжку и стянул в воду. Она свалилась, поднимая брызги, и замахнулась рукой, намереваясь ударить Марка.

— Осторожно, за нами наблюдают, — шепнул Гирланд, прижимая ее к себе. — Из окна второго этажа на нас смотрит какой-то тип.

Джулия высвободилась из объятий, еще раз переплыла бассейн, после чего вернулась к Гирланду.

— Кто это?

— Я ведь знаю не больше вашего. Вылезайте, погреемся. Говорите потише и перестаньте нервничать. Помните, за нами все время наблюдают.

Они растянулись на пляжных матрасах. Появился толстый Фриц с сигаретами и зажигалкой. Поинтересовался, не требуется ли еще чего-нибудь. Джулия отказалась, но сигарету все же взяла. Когда Фриц ушел, Марк прошептал:

— Надеюсь, вы понимаете, как мы влипли?

Джулия повернулась к нему.

— Вы меня интригуете. Какую роль во всем этом играете вы?

— Ваш отец нанял меня, чтобы я раздобыл эти фильмы, — тихо ответил Гирланд, лежа на спине и глядя в небо. — Но меня удивляет, как может такая девушка, как вы, участвовать в подобных съемках.

— Так вы работаете на моего отца?

Она подхватилась с матраса, потом с большим усилием подавила гнев и снова улеглась рядом.

— Но я работаю за деньги. Я, если говорить откровенно, не очень симпатизирую вашему отцу, а вас я не люблю тем более. Для меня это работа и все.

— Так вы не любите меня?! Да, действительно, в это можно поверить, особенно после прошлой ночи, — саркастически сказала Джулия, испепеляя его взглядом.

— Когда девушка без приглашения приходит ко мне в спальню и бросается на шею, к тому же достаточно красивая, я беру то, что мне предлагают. Но это еще не означает, что мне нравится эта девушка. Тем более нельзя ничего говорить о любви…

— О! Почему же я вам не нравлюсь?!

— Потому что вы шантажистка, — Гкрланд сделал глубокую затяжку, докуривая сигарету. — А мне никогда не нравились шантажисты.

— Согласна. Я шантажистка, — проговорила она глухо. — Но как иначе я могу помешать моему отцу стать президентом? Ему ведь совершенно наплевать на меня. Ему ведь всегда было наплевать, что со мной, где я, и вообще на мое существование. Теперь же я сделаю все возможное для того, чтобы он не был избран. Я использовала единственное оружие, которое у меня имелось.

Гирланд повернул голову и некоторое время внимательно изучал ее.

— Скажите мне, почему вы хотите помешать ему стать президентом?

— Это понятно. Потому что он попросту недостоин такой чести. Он слаб духом, труслив и глуп. Потому что моя мать и он думают толью о себе. Потому что они опьянены властью.

— Это сугубо ваша точка зрения. Я, разумеется, не говорю, что вы правы. Вы работаете с Раснольдом. И эта ваша организация «Нет войне!», она вам нравится?

— А почему бы и нет?

— О, это старая история, Джулия. Люди всегда хотят ловить рыбку в мутной воде. Если бы Раснольд и его организация ценили вас — а вы их, несомненно, весьма интересуете, так как на самом деле можете помешать одному из неугодных им людей стать президентом, — у вас не было бы всех этих неприятностей. Разве не из-за этой организации вы начали шантажировать отца?

— Да. Если вы так думаете, что… Мне наплевать. И вообще, из всего множества причин есть одна главная. Он испортил мне жизнь. А теперь пришла моя очередь.

— А вы уверены, что это он испортил вам жизнь? А может быть, в том есть и ваша вина?

— Не смейтесь надо мной, — закричала она в бешенстве. — Мои родители никогда меня не хотели! Они сделали все, чтобы избавиться от меня! А теперь, когда я действительно могу отомстить им за все, вы хотите, чтобы я задумалась, правильно ли поступила. Послушайте, может быть, вы мне и не поверите, но мне было очень страшно сниматься в этих фильмах. Однако Пьер заверил, что если я снимусь, мой отец никогда не станет президентом. И я согласилась…

— Нет, — возразил Гирланд. — Я не верю вам. Лучше посмотрите правде в лицо, Джулия. Ведь вы теперь обыкновенная шлюха. Идеи этой дурацкой организации вам просто вбили в голову. Вам было лестно считать себя настолько значительным лицом, которое может дюке помешать кому-то стать президентом США, пусть это и ваш отец. Но если бы не было Раснольда и его шайки, вам было бы в высшей степени наплевать, станет ли ваш отец президентом или нет.

— Вы отвратительны! Я вас ненавижу! Ведь вы сами не сказали ни единого слова правды! Граф, конечно, монет забрать эти фильмы, но едва я вернусь в Париж, я снимусь в новых. Мой отец никогда не станет президентом!

— Вернетесь в Париж? — Гирланд закурил еще одну сигарету. — Кто вам сказал, что вы вернетесь в Париж?.. Неужели вы в это верите?

Она широко раскрыла глаза.

— Но… Конечно! Я вернусь в Париж. Что вы хотите сказать?

— Это просто невозможно, — спокойно сказал Гирланд, глядя на маленькое облачко, наплывавшее из-за высокой башни. — Вы глубоко заблуждаетесь, дорогая. Едва только фон Гольтц получит в свои руки эти злосчастные пленки, он определенно позаботится, чтобы никто из нас не вышел из этого замка. Так что вряд ли вам с Раснольдом удастся создать еще хотя бы один фильм.

Джулия некоторое время подавленно молчала, потом неуверенно сказала:

— Он не сделает этого! Вы увидите. Как только они будут у него, мы сможем уехать. А едва я вернусь в Париж, как тут же снимусь по новой.

— Вы никогда больше не вернетесь в Париж.

Джулия хотела заспорить, но вдруг, побледнев, уставилась на Гирланда.

— Вы думаете?..

— Никаких сомнений. Когда фильмы будут доставлены, наш милейший гостеприимный граф сразу же освободится от нас. — Гирланд поднял голову и огляделся, особое внимание уделив темнеющему вдали лесу. — Как я вижу, здесь достаточно места для трех скромных могилок.

— Как вы можете так говорить, — Джулия буквально подскочила на матрасе. — Чушь.

— Если это распоряжение его любимого дяди, а я уверен в этом, нет никаких сомнений, нас обязательно уничтожат.

— Но нельзя же убить трех человек просто так! — простонала она. — Вы ошибаетесь! В отеле знают, где мы. Если мы исчезнем, обязательно будет назначено следствие. Полиция… Он не может… Он не осмелится.

— Я видел что-то весьма интересное из окон моей спальни, перед тем как спуститься сюда, — усмехнулся Гирланд, устремив глаза к небу. — Один из слуг фон Гольтца выезжал из замка на «триумфе», а другой на моей машине. Мне кажется, ваш «триумф» будет найден на стоянке в аэропорту Мюнхена, а моя машина в любом другом месте. Разумеется, полиция приедет сюда, но, не забывайте, фон Гольтц достаточно важная персона здесь. Он скажет, что мы провели у него ночь и уехали в Париж. Он даже может притвориться расстроенным. Вы же не думаете, что полиция обыщет здесь буквально каждый метр, чтобы найти наши трупы.

Джулия задрожала.

— И все же я не верю. Вы просто пытаетесь запугать меня, потому что ненавидите.

Гирланд пожал плечами.

— Откровенно говоря, вы мне просто безразличны, Джулия. Вы просто бедная девушка с соответствующими комплексами. Признаюсь, девочки с комплексами меня утомляют. Послушайте: посыльный прилетит в Париж сегодня около десяти вечера. А за фильмами он пойдет только завтра утром, следовательно, сможет вылететь в Мюнхен не ранее двух дня. Сюда же он доберется только к шести часам. Таким образом, до завтрашнего вечера нам необходимо придумать, как выбраться отсюда живыми и невредимыми.

— А вы действительно уверены, что этот человек убьет нас всех, когда фильмы будут доставлены ему?

Гирланд поднялся на ноги, повесил полотенце на плечо и улыбнулся Джулии.

— А на его месте разве вы не поступили бы точно так же? — спросил он и ушел по террасе в направлении своей комнаты.

Джулия широко раскрытыми глазами рассматривала расстилающуюся перед ней нарядную лужайку. Поодаль от бассейна она заметила двух громадных черных псов, лежащих на земле. Собаки сторожили каждое ее движение. Дрожа от страха, Джулия схватила полотенце и бросилась вдогонку за Гирландом.

Из раскрытого окна второго этажа Лу Силк стряхнул пепел вниз и поднялся с кресла. Он посмотрел на собак, потом взял со стола винтовку с оптическим прицелом. Он очень любил это оружие. Положив ствол на подоконник, он прицеливался в одного из псов. Перекрестье оптического прицела остановилось на черепе с торчащими ушами. Силк слегка подкрутил резкость, голова отчетливо вырисовывалась в прицеле. Он с удовольствием прислонил винтовку к стене.

В дверь тихо постучали, и в комнату вошел фон Гольтц.

— Оба автомобиля отогнаны, — сообщил он, закрывая за собой дверь. — Вы уверены, что сможете освободиться от них без особого риска?

— Да… Никаких проблем, — Силк снова сел. Он зажал сигарету в своих тонких губах. — Где мы сможем избавиться от них?

— Совершенно безразлично где, — сказал фон Гольтц. — Завтра утром подумаем над этим.

— Вы доверяете вашим людям?

Фон Гольтц некоторое время колебался.

— Да… Доверяю.

Силк в упор смотрел на фон Гольтца.

— Смотрите… Если вы уверены, то это ваше дело.

Фон Гольтц забегал по комнате.

— А как вы намереваетесь это проделать?

— Ну, скажем, небольшое упражнение в стрельбе… Это должно быть забавным. — Силк взял в руки винтовку двадцать второго калибра и прицелился. — Отличное оружие! Под каким-либо предлогом выманите их на лужайку, а уж я подстрелю эту троицу, как кроликов.

Фон Гольтц задрожал.

— Опасайтесь Гирланда.

Силк широко улыбнулся.

— Я его убью первым, — заверил он, кладя винтовку на стол.

Едва Гирланд вошел в спальню, как инстинктивно почувствовал, что здесь кто-то побывал. Это не было для него неожиданностью. Он запер дверь, достал чемодан и вывалил его содержимое на кровать. Внимательно осмотрев дно, удовлетворенно покачал головой. Тот, кто проверял чемодан, скорее всего был любителем, а не профессионалом. Гирланд нажал на крохотную, еле заметную кнопку, двойное дно поднялось, открыв спрятанные там восьмизарядный «вальтер», нож с двумя лезвиями, отточенными, как бритва, и слезоточивую бомбу.

Всякий раз, когда Гирланду приходилось выполнять дела подобного рода, он прихватывал с собой этот набор.

Удовлетворенный, что никто не обнаружил секретное содержимое чемодана, он снова закрыл его, уложил вещи и засунул чемодан на прежнее место. Потом снял плавки, насухо обтерся полотенцем и облачился в халат. После этого вышел на балкон и удобно устроился в кресле. Отсюда лужайка просматривалась достаточно хорошо.

Под вечер, когда воздух заметно посвежел, Гирланд вернулся в комнату. Принял теплый душ и начал неторопливо одеваться, собираясь отправиться на ужин. Когда он уже завязывал галстук, дверь его комнаты внезапно распахнулась и в спальню влетела Джулия с перекошенным от страха лицом и вытаращенными глазами.

— Помешайте ему! — закричала она, хватая Гирланда за руку. — Он хочет удрать.

Гирланд среагировал мгновенно.

— Где он?

— Он спустился вниз на террасу.

Марк выбежал на балкон. Как раз в этот момент Раснольд спрыгнул на землю, рядом с бассейном. Он был вооружен средневековым клинком, явно снятым со стены в холле.

— Раснольд, не делайте этого! — кричал Гирланд.

Джулия не отставала от Марка, моля Пьера вернуться.

Раснольд не обращал на крики внимания. Спустившись еще на несколько ступенек, он, словно заяц, помчался по лужайке и вскоре исчез в надвигающихся сумерках. Слышен был только топот его ног.

Внезапно на крыше замка загорелся мощный прожектор. Луч ослепительного света уперся в фигуру Раснольда, бегущего по лужайке.

Из темноты выскочил пес. Раснольд остановился и повернулся к нему. Блеснуло лезвие клинка, и пес забился в судорогах на траве, а Раснольд побежал дальше. Из темноты вылетела вторая собака и бросилась на беглеца.

Но Раснольду удалось увернуться. Пока она разворачивалась, Раснольд успел приготовиться. Вновь выпад клинком, и собака взвыла, пытаясь схватить себя за пораненную лапу. Джулия закричала и закрыла лицо руками. Гирланд, облокотившись о перила, наблюдал за развитием событий. Раснольд уже приближался к темнеющему лесу, и Марк было подумал, что он достигнет спасительных деревьев. Они были совсем рядом, и в этот момент на балконе второго этажа прозвучал еле слышный выстрел.

Лу Силк удовлетворенно опустил винтовку. Раснольд неподвижно лежал в высокой траве, его голова откинулась назад.

— Они же убили его! — простонала Джулия, широко раскрытыми глазами уставившись на неподвижное тело Раснольда. — Я говорила ему! Я предупреждала его, но он не поверил! Он не стал слушать меня! — причитала она.

Не обращая на нее ни малейшего внимания, Гирланд вбежал в спальню, схватил чемодан и вновь вывалил его содержимое на постель. Открыв двойное дно, схватил пистолет и сунул его в задний карман брюк. Кое-как упаковав содержимое, он захлопнул чемодан. В спальню, шатаясь, вошла Джулия, бледная от пережитого.

— Успокойтесь! — рявкнул Гирланд. — Нечего впадать в истерику. Где ваш паспорт?

— Паспорт? — она непонимающе уставилась на него.

— Где он?

— В моей комнате.

— Найдите его… Быстро!

— Они Пьера убили! — снова простонала она.

Гирланд схватил ее за плечи и встряхнул:

— Быстро тащите сюда паспорт!

Рыдая, она бросилась к себе. Гирланд пошел за ней. Когда он вошел, Джулия нервно рылась в сумочке. Он вырвал сумочку из ее рук, вытащил оттуда паспорт и, схватив Джулию за руку, вытолкал в коридор.

— Ни звука!

По лестнице они поднялись на второй этаж. Гирланд осмотрел длинный коридор, и они поднялись этажом выше. Уже слышен был топот ног слуг фон Гольтца на первом этаже. Перегнувшись через перила и свесившись немного вниз, Гирланд видел, как несколько слуг в ливреях бросились в его комнату. Стоя неподвижно, он ждал, что же последует дальше.

Один из слуг выскочил на площадку и заорал:

— Его там нет!

Когда зазвенел резкий звонок, Гирланд схватил Джулию за руку и увлек в темный коридор.

Глава 7

«Фольксваген-1500» стоял на обочине, неподалеку от ворог старинного замка. Мужчина гигантского роста с серебристыми волосами, одетый в поношенный костюм, копался в моторе. Другой человек сидел рядом на траве и курил сигарету. Время от времени мимо них проносились машины, направлявшиеся в сторону Мюнхена, но никто из водителей не остановился и не предложил помощь.

Малих уже в пятый раз отвинчивал свечу. Даже будучи уверенным, что за ним никто не следит он, тем не менее не полагался на случай. Когда он в очередной раз ставил свечу на место, ворота отворились и оттуда выехал красный «триумф».

Малих выпрямился и проводил машину глазами, направлявшуюся, похоже, в Мюнхен. Он прекрасно знал, что машина принадлежит Раснольду. Но сейчас за рулем сидел совсем другой человек, коренастый, со светлыми волосами, в плохо сшитом костюме.

Малих быстро принял решение. Он опустил капот и крикнул мужчине, сидевшему на траве:

— Следуй за ним!

Линтц мгновенно вскочил на ноги и скользнул за руль.

— А что будешь делать ты? — спросил он, запуская двигатель.

— Не беспокойся. Проследи весь его маршрут. Едва только узнаешь конечный пункт, сообщи мне.

Линтц кивнул.

Малих спрятался в лесу. Удобно устроившись под кустом, он стал терпеливо ждать. Вскоре из ворот замка появился черный «мерседес» Гирланда и двинулся в сторону Гермиша.

Малих задумчиво почесал щеку, размышляя, что и на сей раз он прав. Все трое, без сомнения, находятся в ловушке, и сейчас фон Гольтц освобождается от машин, прежде чем устранить их владельцев. И все же он пришел к выводу, что следует дождаться ночи.

Два часа спустя, когда уже достаточно стемнело, Малих подошел к ограде замка и осторожно пошел вдоль нее. Найдя удобное место, вытащил из кармана стальную кошку на тонком нейлоновом тросе. Со второй попытки кошка надежно зацепилась за что-то наверху. Малих огляделся вокруг и быстро вскарабкался по шнуру на высокую стену. Поднявшись, он остановился и посмотрел вниз. Затем отцепил крюк, перебросил веревку на другую сторону и надежно закрепил ее. Спустившись вниз, он отцепил ее и, свернув, вновь положил в карман. После этого, вытащив маузер, снабженный глушителем, как тень двинулся по лесу, пока не добрался до начала лужайки, Луна спряталась за облаками, и в лесу стало совсем темно. В окнах замка начали зажигаться огни. Прислонившись к дереву, он принялся терпеливо ждать.

Прошел еще час, и он стал свидетелем разыгравшейся драмы. Он заметил человека, бежавшего в его сторону.

Вдруг сильный луч осветил бегущего. Малиху оставалось только быть безучастным свидетелем борьбы Раснольда с собаками, и когда он уже надеялся, что тот вот-вот достигнет леса, послышался отдаленный звук ружейного выстрела.

Спрятавшись за деревом, Малих видел, как двое слуг подняли труп и унесли в замок.

Лу Силк и фон Гольтц, стоя на освещенной террасе, смотрели в сторону леса. Фон Гольтц держал в руке мегафон. Время от времени он медленно и четко увещевал:

— Вы не сможете нигде спрятаться. Не приближайтесь к стене, к ней подведен ток высокого напряжения. Возвращайтесь назад. Мистер Раснольд ранен, но ничего серьезного. Возвращайтесь!

Силк нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Вы уверены, что они не смогут бежать?

Фон Гольтц ответил:

— Несомненно… Они не смогут уйти отсюда сейчас… Стена и ворота смертельно опасны, и все же в темноте мы вряд ли их найдем. Если бы у меня были собаки, но без них…

— У вас их больше нет?

Фон Гольтц с сожалением покачал головой.

— Эти две были специально выдрессированы для охоты на людей. Это были прекрасные сторожевые собаки, и к тому же они никогда не задавали лишних вопросов. Что ж, когда станет светло, придется пойти на охоту в лес. Это будет весьма занятная охота. Я уверен, эти двое не смогут выбраться отсюда… Но если они все же попытаются перелезть через стену…

Фон Гольтц снова включил мегафон и повторил предостережение об электрическом токе.

Слыша это, Малих мрачно улыбался.

Гирланд, находящийся на балконе нависающего над террасой третьего этажа, пользуясь темнотой, чувствовал себя в безопасности; он втянул Джулию с балкона в темную, захламленную старой мебелью комнату и закрыл окна.

— Полный порядок, — прошептал он. — Они, как я и предполагал, думают, что мы в лесу. — Он зажег небольшой электрический фонарик и осмотрел помещение. — Глядя на все это, можно подумать, что мы на железнодорожной станции, — пробормотал он, беря Джулию за руку. Пробираясь между пыльной мебелью, они отыскали такую-то дверь. Гирланд осторожно толкнул ее и прислушался, направив луч фонарика в темноту.

— Мы устроимся здесь, — решил он. — Пока лучшего места не отыскать.

Дрожа от страха, Джулия опустилась на пыльную кровать. Гирланд закрыл дверь и подошел к ней.

— Что мы будем делать? — прошептала она. — Ведь если нас обнаружат, то наверняка убьют, да?

— Пусть вначале обнаружат, — Гирланд мрачно улыбнулся. — Они наверняка будут ждать рассвета и только после этого начнут охоту в лесу. Когда это произойдет, я спущусь вниз и попытаюсь найти телефон. Нужно предупредить кого-нибудь из военных в Мюнхене. Они сразу же начнут действовать, и с их помощью мы вскоре будем на свободе. Нечего беспокоиться об этом. Дождемся первого завтрака и…

— Позвать армию? Да вы с ума сошли! — воскликнула Джулия, пытаясь в темноте разглядеть выражение лица Гирланда. — Почему вы хотите, чтобы именно военные занимались этим? Не лучше ли обратиться за помощью к полиции?

— Нет… Только американская армия, — сказал Гирланд. — Не нужно забывать, что вы дочь будущего президента США. Едва я сообщу им, что вы в опасности, что вас похитили, как все наличные вооруженные силы в Германии, включая танки и вертолеты, примчатся спасать вас.

— Нет! — в исступлении закричала Джулия. — Я никогда не воспользуюсь именем своего отца.

Гирланд устало вздохнул.

— Вы в этом уверены?

— Да… Я никогда…

— Порядок. Порядок, не надо на меня орать. Итак, вы не хотите, чтобы вас спасала армия Соединенных Штатов?

— Нет!

— А жаль… Было бы весьма занятно посмотреть, как танки генерала разламывают эти решетки. Ну хорошо, вот что вы сделаете. Вы спуститесь вниз, найдете графа, мило расскажете ему, что не хотите иметь ничего общего со своим папочкой, и попросите сделать небольшую любезность — перерезать вам горло.

Джулия окаменела от ужаса.

— Вы изверг! — воскликнула она. — Вы ничего в этом не понимаете!

— Я только понимаю, что вы девчонка, которая слишком быстро развилась физически, но тем не менее осталась ребенком в умственном смысле. Мы зря теряем время. Вы уверены, что не хотите обратиться за помощью к американской армии?

— Лучше умереть…

— Совсем не исключено, совсем не исключено… Что ж, в таком случае я буду выбираться сам. Вы же можете оставаться здесь и дожидаться, пока вас найдут. Мне ведь не нужна армия, чтобы выбраться отсюда. Салют, девочка!

Он хотел подняться, но Джулия вцепилась в его руку.

— Не оставляйте меня!

— Увы, придется это сделать. Нужно заботиться и о своей шкуре. А девчонка с политическими амбициями — всегда обуза. Я даю вам десять минут на размышления: либо вы остаетесь здесь, либо сразу же опускаетесь вниз к графу. Кто знает, вдруг он и сжалится над вами, а может, даже и женится на вас. Но, готов держать пари, он просто перережет вам горло.

— Вы отвратительны! Как можно меня покинуть в такой момент!

— Не нужно нервничать, девочка. Вы должны выбрать… Есть, кстати, и третий путь… Мы можем договориться. Я вытащу вас отсюда, не обращаясь за содействием к армии, но прежде мы заключим одно небольшое соглашение.

— Какое?

— Вы должны пообещать мне, что оставите в покое вашего отца и больше не будете участвовать в этой дурацкой организации. И, само собой, не сниматься в порнографических фильмах.

Она выпрямилась и вздохнула.

— Вы действительно наемник моего отца?

— Нет, моя радость. Я работаю только на себя. Этим делом я занялся исключительно ради денег. Мне ровным счетом наплевать на него. Но если я берусь выполнить какую-то работу, то всегда довожу ее до конца. Если вы дадите мне слово, я помогу вам. Честно говоря, Джулия, мне в высшей степени безразличны политические амбиции вашего отца, как и ваше поведение. Если вы серьезно думаете, что сможете сами выкрутиться из этой ловушки и вернуться в Париж, чтобы снова делать эти свинские кадры, Бог вам судья.

— Но это же самый настоящий шантаж, — проговорила Джулия, несколько успокоившись.

— Ну и что с того? Разве это противоречит вашим принципам? У нас еще есть немного времени, так что подумайте над моим предложением, а я пока полюбуюсь пейзажем.

Гирланд поднялся, открыл дверь и вышел на балкон. Луч прожектора по-прежнему шарил по лесу. На лужайке суетилась группа слуг в ливреях. Вновь раздался металлический голос, предупреждающий об электрифицированной ограде. Надежно скрытый темнотой, Гирланд стоял на балконе, радуясь, что собак больше нет и не надо их опасаться.

Тем временем людей на лужайке стало значительно больше. Точно пересчитать их было невозможно, так как они то появлялись, то исчезали из луча прожектора. Наконец Гирланд решил, что дал Джулии достаточно времени на размышления. Если она откажется, он ее все равно не оставит. Но он все же надеялся, что его блеф даст нужный эффект. Марк вернулся в помещение.

— Итак, что же мы скажем друг другу на прощание?

— Если я дам слово, какая гарантия, что вы вытащите меня отсюда?

— А какая гарантия, что вы сдержите свое слово? — вопросом на вопрос ответил Гирланд, усаживаясь рядом с ней.

— Когда я даю слово, я всегда его держу, — запальчиво сказала Джулия. — Пусть я шлюха и ничего не стою, но я всегда держу свое слово.

— Если вы этого не сделаете, ничто в мире вам не поможет.

— Прекратите меня запугивать! — закричала она зло.

Я же сказала, что держу слово. Сколько можно это повторять? Но есть ли хоть малейшая возможность вытащить меня отсюда?

Марк пожал плечами.

— Я не могу этого утверждать, Джулия. Внизу, по крайней мере, тридцать человек. Все вооружены. К тому же эта стена… Существует еще снайпер, хорошо знающий свое дело. Нельзя забывать и о графе, который из кожи вылезет, чтобы выполнить приказ своего дорогого дядюшки. Без вас я бы наверняка вырвался, но вы заметно осложняете задачу. Все это, конечно, трудно, но не невыполнимо. Только совершенно необходимо, чтобы вы подчинялись всем моим требованиям. Это будет нелегко для вас, но ничего не поделаешь…

— Согласна… Я дала слово и сдержу его.

— Я удовлетворен. А пока… Пока у нас впереди целая ночь.

— Вы что, собираетесь спать?

— Почему бы и нет? У нас еще есть время.

— А нельзя ли попытаться выбраться сейчас?

— Мне нужны эти фильмы. Когда я передам их вашему отцу, он выдаст мне десять тысяч. Поэтому нужно оставаться здесь и дождаться, пока привезут фильмы. Мы уйдем только после этого.

— Вы с ума сошли! Вы же не сможете их достать! Они никогда не позволят вам это сделать!

— Спокойно, Джулия. Доверьтесь мне. Я не уйду отсюда без этих фильмов. Я же сказал, что у нас есть шанс выбраться отсюда. Доверьтесь мне. А сейчас я хочу спать.

Видя, что слуги направляются как раз к тому месту, где он прячется, Малих забрался поглубже в заросли. У каждого из охотников имелся мощный электрический фонарь, но это нисколько не беспокоило Малиха. Лично он никогда не отдал бы приказ производить ночные поиски в лесу. Он поднял глаза и на одном из деревьев обнаружил толстый сук. Через минуту он уже удобно устроился на нем. Внизу мелькали лучи фонарей, под ногами преследователей трещал хворост.

Поиски продолжались около часа. Потом до кого-то, видимо, дошло, что они зря теряют время. Было уже около пяти часов утра, и Малих, глядя вслед удаляющейся поисковой группе, невольно подумал о завтраке. Он видел, как все слуги скрылись за дверью черного хода, и только низенький, коренастый человек, тоже одетый в ливрею, взбежал по ступенькам терассы и что-то сказал двум сидящим в креслах мужчинам, ожидавшим его.

— Ну? — сухо спросил фон Гольтц.

— Совершенно невозможно, господин граф, — ответил слуга. — Нет никаких шансов обнаружить их в темноте. Утром, может быть, но сейчас…

— А вы уверены, что сможете найти их завтра?

Слуга поклонился.

— Понадобится какое-то время, но ведь у них нет никакой возможности убежать отсюда. К тому же к завтрашнему утру им захочется есть и пить.

Фон Гольтц жестом отослал его. Когда слуга ушел, Лу Силк допил виски с содовой и посмотрел на графа.

— Вы удовлетворены?

Граф пожал плечами.

— Мои люди сделали все, что могли, — заметил он. — Но они правы, в темноте их найти невозможно. Едва рассветет, мы их быстро обнаружим. Гирланд не вооружен, это я знаю точно. Когда он был в бассейне, мои люди обыскали его вещи. Так что обнаружить их — не более чем вопрос времени.

Появился дворецкий и объявил., что кушать подано.

Фон Гольтц и Силк уселись в обеденном зале за обильно сервированный стол. Граф немного обиделся, увидев, что Силк едва притронулся к еде.

— Может быть, попробуете это, — спросил он, пододвигая к гостю еще одну тарелку.

— Благодарю, с меня достаточно. Я не голоден, — буркнул Силк, отодвигая кушанье.

Фон Гольтц раздраженно сделал знак слуге, чтобы подали новое блюдо.

— Что вас беспокоит? — спросил он у Силка.

— Поговорим позднее.

Принесли баранину, но к этому времени и фон Гольтц уже потерял аппетит. Волнение передавалось и ему. Радниц предупреждал же его, что Гирланда надо опасаться. А ведь американец, похоже, ускользнул. На паре сотен акров леса можно найти множество укромных убежищ. Хотя фон Гольтц был уверен, что Гирланду не удастся преодолеть ограждение замка, он допускал, что тот еще долго может прятаться в каких-нибудь зарослях.

Рубильник, включающий ток в проводах, находился в помещении охраны. Утром его обязательно отключают, чтобы впустить в замок приходящую обслугу. Если Гирланд догадается об этом, он в укромном месте сумеет беспрепятственно перебраться через ограду. Но откуда он может знать это?

Совершенно потеряв аппетит, фон Гольтц отодвинул тарелку и приказал слуге, неподвижно застывшему у него за спиной, прислать старшего охраны.

— В чем дело? — спросил Силк, глядя на графа.

— Гирланд, — фон Гольтц поднялся. — Мысль о том, что он где-то прячется, не дает мне покоя. Я знаю, что он не может удрать, но…

Вошел начальник охраны.

— Что происходит на галерее? — спросил фон Гольтц.

— Все в порядке, экселенц, — заверил охранник. — Трое будут дежурить все время.

Фон Гольтц немного расслабился.

— Прекрасно. Пусть они будут начеку.

— Разумеется, экселенц, — охранник поклонился и вышел.

— Может быть, немного сыра? — предложил граф, снова садясь за стол. Хорошие вести вернули ему аппетит. Он уже почти жалел, что приказал убрать баранину со стола.

— С меня достаточно, — отказался Силк и, поднявшись, подошел к открытому окну. Некоторое время он осматривал полутемную террасу, затем перевел взгляд на темнеющий вдали лес.

Фон Гольтц, пережевывая сыр, раздумывал, не приказать ли принести вновь баранину, но решил присоединиться к Силку. Он недолюбливал его. Этот невозмутимый американец, выходец из самых низов общества, со своими манерами профессионального убийцы, всегда расчетливый и беспощадный, внушал ему отвращение. Но он вынужден был терпеть его. Силк пользовался полным доверием дяди. А это значило, что если Силк даст ему, Гансу, нелестную характеристику, его могут изгнать из замка. Когда Радниц был недоволен кем-то, того немедленно увольняли, или, еще хуже, бедняга таинственно исчезал.

— Что еще? — нервно спросил он у Силка.

— Я пытаюсь поставить себя на место Гирланда, — медленно сказал Силк, зажигая сигарету. — Я начинаю думать, что он обманул нас. Мы исходим из предпосылки, что раз Раснольд предпринял попытку убежать, Гирланд поступил точно так же. Мы предполагали, что когда Раснольд отбивался от собак, Гирланд с этой девкой спокойно могли удрать в противоположную сторону и без помех достичь леса. Ведь все внимание было сосредоточено на Раснольде. Но если допустить, что они не сделали этою? Если они попросту поднялись выше? На месте Гирланда я поступил бы именно так. Ведь в замке очень много укромных уголков, чтобы хорошо спрятаться. Можно потратить несколько дней на безуспешные поиски в лесу, а они в это время будут скрываться в самом замке.

Фон Гольтц замер.

— Уж не думаете ли вы, что Гирланд настолько глуп, чтобы остаться в доме? У него была прекрасная возможность убежать, и он, естественно, воспользовался ею.

— Это вы так думаете? Но ведь он не мог знать, что у вас только две собаки. Нет, я уверен, он до сих пор находится в замке вместе со своей девкой. И мы это скоро узнаем. Я обшарю весь дом сверху донизу. Даже если их здесь и нет, это хоть как-то займет ваших людей.

— Что ж, это неплохая мысль. Я согласен с вами.

Они вернулись в обеденный зал.

— Что ж, я, пожалуй, съем немного сыра, — сказал Силк, садясь за стол.

Фон Гольтц вновь послал за старшим охраны.

Тот в это время только принялся за еду. Услышав приказ, выругался и отбросил вилку, зная, что граф не любит, если его приказы не выполняются немедленно. Слуги, с которыми он ужинал, едва скрыли улыбки. Начальник охраны не пользовался у них уважением.

— Возможно, — сказал фон Гольтц, накладывая себе большую порцию сыра, — беглецы не в лесу… Они вполне могут прятаться внутри замка. Возьмите своих людей и обыщите каждую комнату.

Охранник с тоской подумал о своем так и не состоявшемся ужине.

— Как прикажете, экселенц, — сказал он, поклонившись. — Но позвольте заметить, верхние этажи захламлены старой мебелью. Там нет нормального освещения. Будет весьма трудно искать при свете фонарей. Рискну все же посоветовать, экселенц, отложить поиски на утро. Утром мы откроем ставни.

Фон Гольтц вопросительно посмотрел на Силка. Тот пожал плечами.

— Хорошо. Но на всякий случай все же поставьте по одному вооруженному человеку на каждом этаже. Пусть караулят всю ночь. Едва рассветет, немедленно возобновляйте поиски.

Заверив, что все будет исполнено, охранник поклонился и вернулся к прерванному ужину. Но перед этим отдал подчиненным нужные распоряжения.

Гирлянд тем временем решил, что будет безопаснее, если они поднимутся еще выше, на пятый этаж. Он знал, что в замке было восемь этажей. Их он на всякий случай пересчитал еще тогда, когда они только подъезжали. Выбирая пятый, он тем самым оставлял в резерве еще три, на всякий случай.

Держа Джулию за руку и освещая фонариком ступени, он осторожно прошел к лестничной клетке. Толстый ковер заглушал шаги. Было слышно только прерывистое дыхание Джулии, да из кухни доносился негромкий звон переставляемой посуды.

Поднявшись, они на мгновение замерли, глядя на шестой этаж, тоже полностью погруженный в темноту. Гирланд прислушался, но все было тихо. Не зажигая фонарика, он проскользнул в коридор. Здесь пахло гнилью и сыростью.

Крепко держа Джулию за руку, он прошел мимо четырех дверей и осторожно толкнул пятую.

Немного постояв прислушиваясь, он зажег фонарик и направил луч внутрь. Это была достаточно просторная комната с наглухо закрытыми ставнями. В углу стояла широкая кровать. Они вошли и закрыли за собой дверь.

— Это вроде нам подойдет, — заметил Гирланд.

— О, как мне хочется поскорее выбраться из этого проклятого замка, — вздохнула Джулия.

— Придется подождать до завтра. Вы голодны?

Он почувствовал, как она задрожала.

— Нет.

— А я страшно голоден. Что ж, немного попостимся. А теперь давайте спать.

— Я не могу уснуть, я страшно боюсь.

Гирланд молча улегся, заставив Джулию прилечь рядом.

— Жаль, что вы не побоялись сниматься в этих фильмах, — заметил он, беря ее за руку. — Неужели вы не отдавали себе отчета, какому риску подвергаете себя, пытаясь таким образом шантажировать отца?

— Если бы потребовалось повторить, я, не задумываясь, снова сделала бы это, — заявила Джулия, хотя и не очень убедительно. — Оставьте меня в покое.

— Извините, я забыл, что вы женщина зрелая и со сложившимися убеждениями.

— Довольно! Вы просто отвратительны!.. Послушайте, а если действительно пойти к графу, отдать ему эти фильмы и пообещать не сниматься в новых? Может, тогда он выпустит нас отсюда. Как вы думаете?..

— Блестящая идея! — деланно восхитился Гирланд. — Так или иначе, но пленки и без вас будут завтра в руках графа. И почему вы уверены, что он вам поверит? Да еще и отпустит?

— Но… Вы же поверили мне!

— О, я… Это совсем другое дело. Давайте спать.

Гирланд отвернулся от Джулии и закрыл глаза. Через пару минут он уже посапывал.

Джулия продолжала смотреть в невидимый потолок, вспоминая прошлую жизнь. Она всегда, сколько помнила себя, ненавидела своих родителей, но сейчас все же сожалела о содеянном. Она признала, что Гирланд был абсолютно прав, и эта организация, «Нет войне!», конечно же, совершеннейший блеф. Она уступила в нее лишь постольку, поскольку это могло разозлить отца. Она вспомнила о Раснольде и с удивлением отметила, что ей совершенно безразлично, жив он или нет. Он был ее демоном. Если бы не он, она никогда не снялась бы в этих мерзких фильмах. Она почувствовала, как краснеет от запоздалого стыда. Как она могла так поступить! Видимо, из-за наркотика. Раснольд заставил ее принять что-то. Иначе она никогда бы не согласилась. Сейчас она была в этом совершенно уверена. Если ей удастся выбраться из этой передряги, пообещала она себе, она кардинально изменит свой образ жизни. Пусть отец становится президентом, пусть американцы получат то, что они заслужили. Мысли ее текли непрерывным потоком. Придется оставить так полюбившийся ей Париж, потому что организация никогда не отстанет от нее. Придется переехать в Лондон. В посольстве США работает ее двоюродный брат, он поможет устроиться на работу.

Она слушала ровное дыхание Гирланд а и завидовала этому человеку. Вспоминая о ночи, проведенной в его объятиях, она поняла, что с таким человеком ей бы понравилось жить… Но это было невозможно, он никогда не согласится…

Внезапно она напряглась и с бьющимся сердцем села на кровати. Ей послышались голоса. Рука Гирланда лежала на ее руке. Марк сразу же проснулся.

— В чем дело?

— Мне послышались голоса.

— Не шевелись! — Она, хотя и не видела его, но почувствовала, как ослабли пружины кровати.

— Не оставляй меня! — прошептала она.

— Не шевелись! — свистящим шепотом повторил он. Это было сказано тихо, но достаточно внятно.

Гирланд осторожно подошел к выходу и прислушался. Не уловив ничего подозрительного, осторожно приоткрыл дверь. С лестничной площадки в коридор проникал слабый свет. Потом послышался мужской голос, говоривший по-немецки:

— Все в порядке у тебя там, Райнер?

Внизу другой голос что-то ответил, но Гирланд не смог разобрать, что именно.

— У меня? — вновь прозвучал первый голос. — Пока все в порядке. Правда, сидеть всю ночь на ступеньках не очень большое удовольствие.

Послышался смех, затем наступило молчание.

Гирланд осторожно вышел в коридор. Он увидел крепко скроенного мужчину в ливрее, примостившегося на ступеньках лестницы с винтовкой, зажатой между колен. Это встревожило Гирланда. Что ему здесь надо? Неужели граф догадался, что он и Джулия не в лесу, а прячутся в замке? В таком случае, почему он немедленно не организовал повальный обыск? Гирланд некоторое время поразмышлял, потом пришел к выводу, что в такой темноте это было бы трудно. Видимо, граф ожидает утра, чтобы все обшарить при дневном свете.

Гирланд закрыл за собой дверь и вернулся на постель. Он рассказал Джулии, что видел, и о своих догадках относительно дальнейшего развития событий.

— Вы хотите сказать, что они знают, где мы находимся? — прошептала Джулия испуганно.

— Наверняка они этого не знают, но подозрения имеются. Не надо только пугаться раньше времени, у нас достаточно места для маневра. Если вы будете выполнять в точности все то, что я вам буду говорить, они никогда нас не найдут. Но если вы потеряли голову, то мы определенно пропали.

— Что же мы будем делать?

— Ожидать. У нас пока еще есть время.

Джулия уже было открыла рот, чтобы запротестовать, но, поразмыслив, смирилась. Снова воцарилась тишина. По совету Гирланда она попыталась было расслабиться, но ей это не удалось. Даже лежать неподвижно было невмоготу.

Текли нескончаемые минуты. Вдруг она услышала, что ритм дыхания Гирланда изменился. Он спал! Она снова позавидовала его полному презрению к опасности. И в этот момент услышала доносившийся из коридора звук, напоминающий легкий храп.

— Вы слышите? — прошептал Гирланд. — Охранник тоже уснул.

— А я думала, вы спите.

— У меня очень чуткий сон.

Она почувствовала, как Гирланд встал, приоткрыл дверь и взглянул на охранника. Тот, закрыв глаза и открыв рот, дрых, сидя на прежнем месте.

Гирланд вновь закрыл дверь и зажег фонарик.

— Ну, Джулия, за работу! — сказал он, отворяя ставни.

Она соскочила с кровати и подошла к нему.

— Хватайся за эти шторы и тяни вниз.

Едва только ока взялась за тяжелые бархатные шторы, как Гирланд повис на шнуре. Шнур некоторое время держал его, потом оборвался. То же самое Гирланд проделал и со второй шторой. Через несколько минут они имели шесть кусков прочной веревки. Гирланд связал их за концы.

— Зачем это?

Он открыл окно, распахнул ставни, вышел на балкон и посмотрел вниз. На нижних этажах по-прежнему было темно. Луна освещала лужайку серебристым светом, а лес виднелся темной громадой.

Гирланд опустил веревку вниз, стараясь, чтобы она прошла, по возможности, мимо окон.

— Не хватает, — прошептал он. — Ждите здесь, я пойду поищу.

— Я пойду с вами!..

— Делайте то, что вам велят! — рассердился он.

Открыв дверь, Марк убедился, что их страж спит. Он тенью проскользнул в соседнюю комнату. Через несколько минут вернулся, неся еще два куска шнура. Он подвязал их к уже имеющимся, и на сей раз веревка достигла земли. Закрепив ее за балюстраду, вернулся в комнату.

Может быть, это введет наших тюремщиков в заблуждение, — сказал он. — Но даже если они и не поверят, это позволит нам выиграть время.

— А мы не можем сами спуститься?

Гирланд покачал головой.

— Я-то могу, но вы — вряд ли.

Она взяла его за руку.

— Если мы благополучно выйдем отсюда, я обещаю, что оставлю в покое отца.

— Браво! Но вначале еще нужно выбраться. А сейчас пошли. И снимите туфли, я хочу осмотреть другие помещения.

Они разулись. Гирланд открыл дверь, посмотрел на стража и, убедившись, что тот все еще спокойно храпит, увлек Джулию в коридор. В глубине они обнаружили еще одну дверь. Гирланд на мгновение включил фонарик.

— Подождите! — предостерегающе прошептал он и прильнул ухом к двери, потом осторожно открыл ее и еще раз прислушался. Было тихо. Луч фонарика осветил просторное помещение, служившее раньше, по всей видимости, банкетным залом. Вдоль стен стояли какие-то смутные фигуры. Присмотревшись, Гирланд понял, что это рыцарские доспехи и охотничьи трофеи. Гирланд и не подозревал, что перед ним прекрасная коллекция средневекового западноевропейского оружия и доспехов, скупленных Радницем во всех уголках Европы. Гирланд повернулся к Джулии.

— О, у нас появилась компания. Входите, мне кажется, что лучше мы вряд ли найдем.

Они вошли в зал, и Гирланд бесшумно прикрыл за ними дверь.

Человек на лестнице не пошевелился.

Со своего дерева Мал их видел манипуляции Гирланда. Луна ярко освещала ночной фасад замка, и Малиху не нужно было даже пользоваться своим ночным биноклем. Прислонившись спиной к стволу дерева, он ждал. Появился Гирланд, подвязал дополнительный кусок веревки и надежно закрепил ее за балюстраду.

«Итак, он решил бежать, — подумал Мал их. — Но ведь спуск с девушкой очень опасен».

Он с интересом ждал развития событий. Но ничего не изменилось. Деревянные ставни оставались полуоткрытыми, а балкон пустым. Прошло полчаса. Мал их понял, что опущенная веревка — ложный след. Он одобрительно покачал головой. Ему уже неоднократно приходилось сталкиваться с Гирландом, и каждый раз он все больше и больше восхищался им. На этот раз Гирланд, похоже, решил остаться в замке, стараясь убедить преследователей, что он вместе с девушкой убежал в лес.

Малиху этот план понравился. Еще с полчаса он просидел на дереве. Все огни в замке давно погасли. Охота, скорее всего, начнется лишь утром.

Малих некоторое время размышлял. Гирланд вынужден рассчитывать только на себя, девушка для него скорее обуза, нежели помощник. Малих вспомнил тот день, когда Гирланд совершенно свободно мог разделаться с ним, но, к удивлению, не сделал этого. Мало того, он вернул ему пистолет и, обращаясь к девушке, которая намеревалась его убить, сказал: «Спокойно, бэби. Мы с ним просто по разные стороны занавеса. Мы профессионалы и занимаемся одинаковой работой. Придет время, когда можно будет забыть мелких сволочей, дергающих за веревочки сверху…»

С тех пор он, Малих, часто вспоминал этот эпизод. Он сознавал, что сам бы никогда не сказал такого человеку, которого считал своим врагом. Слова Гирланда произвели на него неизгладимое впечатление.

«Придет время, когда можно будет забыть мелких сволочей, дергающих за веревочки сверху…»

Малих подумал о Ковски, кабинетном интригане в заношенном костюме, его ненависть ко всем и ко всему направлялась только во зло… Маленькая сволочь… Да, Гирланд был прав. А сейчас он вместе с этой девушкой находится в ловушке. Малих решил, что настал тот час, когда он сможет заплатить долг Гирланду. Он вспомнил фразу, которую ему вбили в голову преподаватели английского языка: «One good turn desemes another» — «Доброе дело никогда не пропадает». В русском языке тоже существовала похожая пословица: «Закинешь спереди, найдешь сзади». Сколько раз он повторял ее, усваивая произношение. Это, конечно, общая фраза, но общие фразы как раз чаще всего бывают удивительно конкретны.

Он бесшумно спустился с дерева и, осторожно передвигаясь от ствола к стволу, добрался до края лужайки. Остановившись, внимательно изучил фасад замка. Его затея могла оказаться весьма рискованной. Хотя в замке и не было видно освещенных окон, нельзя было поручиться, что оттуда за ним сейчас не следят чьи-нибудь глаза. Его рука сжалась на рукоятке маузера. Он вытащил пистолет, бегом пересек лужайку и затаился.

Перед лестницей на террасу Малих остановился и прислушался. Ничто не нарушало тишины. Удовлетворенный, он поднялся на террасу и прошмыгнул мимо столиков и шезлонгов к веревке. Спрятав пистолет в карман, попробовал, выдержит ли его веревка. Она казалась прочной. Опираясь ногами о стену, Малих начал медленно подниматься. Для него такой подъем был нетрудным и обычным делом. Малих сохранял прекрасную форму, и мысль о том, что веревка может оборваться и он упадет с высоты нескольких метров, даже не приходила ему в голову.

Добравшись до второго этажа, он ухватился за перила балкона и, поставив ноги на голову дракона, украшавшего стену в этом месте, прислушался.

Затем полез выше. На пятом этаже он перелез через перила и замер возле полуоткрытой двери. Хотя он и старался подниматься как можно тише, сбрасывать со счетов тонкий слух Гирланда было нельзя. Наверняка уже засек, что кто-то поднимается. Поэтому сразу входить в комнату — значило подвергнуться лишней опасности. Он постоял немного на балконе, прислушиваясь. Гирланд вполне мог находиться рядом, думая, что по веревке поднимается кто-либо из людей графа.

— Гирланд… Это я, Малих, — прошептал он по-английски. — Гирланд… Это Малих.

Он ждал. Было тихо. Малих медленно подошел к двери и зажег фонарик. Луч света пробежал по комнате. Она была пуста. Малих зашел внутрь.

Итак, Гирланд действительно сделал отвлекающий маневр, привязав веревку, а сам покинул комнату. Очень хорошо, но где же они теперь?..

Малих бесшумно подошел к двери, приоткрыл ее и замер, увидев свет на лестничной щющадке. Там преспокойно дрых сторож, зажав ружье между колен. Малих вышел в коридор. Слева и справа тянулась анфилада комнат. «Они где-то здесь, на этом этаже, — думал Малих. — Они определенно здесь».

Он понимал, что надо соблюдать предельную осторожность — вдруг проснется. Нельзя было и проверять комнату за комнатой, окликая Гирланда. Но, с другой стороны, было бы глупо войти в комнату и ничего не сказать, рискуя получить пулю в грудь от прятавшегося там Марка.

В конце концов Малих решил уйти как можно дальше от спящего сторожа и поискать надежное укрытие. Стараясь не производить лишнего шума, он добрался до последней двери. Это было сооружение из мореного дуба. Немного постояв на пороге, прислушиваясь, он вошел в темный банкетный зал.

Глава 8

Из-за горных вершин поднималось солнце, осветив вначале верхушки деревьев, а уж потом и башни замка.

Ганс фон Гольтц нервно шагал из угла в угол своей просторной спальни. Окна были широко распахнуты. Майский воздух был свеж и приятен. Первые лучи солнца, проникая в комнату, ласкали древние украшения на стенах и персидский ковер, расстеленный на полу.

На столике стоял завтрак. Для графа процесс принятия пищи всегда был достаточно серьезным делом. Он поднял серебряную крышку и с удовольствием вдохнул дразнящий аромат жареного мяса. И лишь потом приступил к трапезе. Но не успел покончить с первым яйцом, как в дверь постучали. Нахмурившись, он разрешил войти.

В дверном проеме появился Сандер — старший слуга.

— Ваша светлость… Извините меня, пожалуйста, но вы, вероятно, захотели бы узнать, что с балкона пятого этажа свисает веревка.

Фон Гольтц вскочил, схватил бутерброд и поспешил на балкон. Откусывая кусочек за кусочком, он внимательно осмотрел висящую веревку. Затем вернулся в спальню.

— Вы сообщили об этом мистеру Силку?

— Нет, ваша светлость.

— Сообщите и пригласите его сюда. Немедленно.

Понимая, что позавтракать нормально вряд ли удастся, граф торопливо затолкнул остатки бутерброда в рот. Когда в спальню вошел Силк, он так и не успел дожевать. Лу был в черной рубашке, черных шерстяных брюках и черных туфлях. Фон Гольтцу показалось, что это само воплощение смерти. Силк остановился возле двери и холодно посмотрел на графа своим единственным глазом.

— Вы видели веревку? — спросил фон Гольтц.

— Разумеется, я ее видел. Еще полчаса назад.

— Итак, вы были правы. Они действительно были здесь, а потом убежали в лес.

— Возможно, — Силк сел и закурил сигарету. — Уже достаточно светло. Будет лучше, если вы велите начать поиски.

Фон Гольтц забегал по комнате. Торопливый завтрак грозил ему несварением желудка. Он не привык питаться урывками.

— Раз они в лесу, незачем тратить время на поиски в замке.

— Начинайте! — Силк выпустил из ноздрей дым.

Фон Гольтц открыл дверь и позвал Сандера из коридора.

— Пошлите людей в лес, — распорядился он. — Думаю, вам не нужно объяснять, что делать. Найдите их!

— Правильно, — одобрил Силк и вдруг втащил графа обратно в спальню, закрыв дверь. — У меня есть идея. Я хочу, чтобы вы тоже ушли в лес со всеми.

Фон Гольтц изумленно уставился на Силка.

— Что все это значит?

Силк резким движением погасил сигарету в пепельнице.

— Я думаю, они все еще здесь, — объяснил он. — И мы их отыщем значительно быстрее, если заставим думать, что замок пуст.

— Еще здесь?

— Почему бы нет? — в голосе Силка звучали нетерпеливые нотки. — Вы осмотрели веревку? Мужчина, разумеется, мог воспользоваться ею, но женщина вряд ли. Мы поставили сторожей на каждой площадке, так что по лестнице они уйти не могли. Кстати, можно спуститься как-то иначе?

— Нет.

— Следовательно, они в замке.

Фон Гольтц в задумчивости массировал себе затылок.

— В таком случае я пошлю на пятый этаж людей, и они их схватят. Зачем терять время на бесполезные поиски.

Силк улыбнулся фон Гольтцу.

— Мы не потратим бесполезно время, мы просто проявим элементарную осторожность.

— Но я совершенно ничего не понимаю. Если вы уверены, что они все еще на пятом этаже, то у меня достаточно людей, чтобы схватить их.

— А потом?

Двое мужчин посмотрели друг на друга.

И все же я ничего не понимаю, — недоумевающе проговорил фон Гольтц.

В вашем распоряжении около сорока человек, может быть, больше…

— Тридцать восемь мужчин и пять женщин. Так что я должен делать?

— Я хочу, чтобы все вы ушли отсюда в лес, — сказал Силк, зажигая очередную сигарету. — Женщины тоже. В замке не должно остаться никого, — его тонкое жесткое лицо было невозмутимым. — Пусть Гирланд поверит в это.

— А что намерены делать вы?

— Освободиться от него. Девушку желательно оставить в живых, пока не будут на месте фильмы. Не исключено, что Раснольд соврал. Когда фильмы будут у нас в руках, мы освободимся и от нее.

— Так вы хотите остаться здесь совершенно один? — недоверчиво спросил фон Гольтц. — Разумно ли это? Ведь Гирланд очень опасен.

Силк рассмеялся.

— Он же безоружен. Я могу его совершенно не опасаться. Едва только все уйдут из замка, я займу удобный пост и буду незаметно следить за лестницей. Он нуждается в двух вещах: еде и телефоне. Следовательно, он обязательно появится на лестнице. Вот и попадется.

— Может быть, оставить в вашем распоряжении пару-тройку слуг?

Силк посмотрел на графа.

— Вы уверены в их молчании?

Фон Гольтц пожал плечами.

— Ну… — Он подумал немного. — И все же это большой риск… Когда вы освободитесь от Гирланда, что вы сделаете с ним?

— С телом? — Силк улыбнулся. — Я изучил план замка, любезно предоставленный вами. Есть ли вода в колодцах?

— Да. Они никогда не используются, но все же там достаточно много воды.

— Трудно найти более подходящее место. Позже туда вслед за Гирландом отправится и девушка.

Фон Гольтц вытер вспотевшие руки носовым платком. Ледяная невозмутимость этого убийцы его шокировала.

— Хорошо… Поступайте, как считаете нужным.

— А как вы намерены услать женский персонал?

Фон Гольтц на некоторое время задумался, потом посмотрел на Силка.

— Сегодня в Гермише праздник. Я могу послать их туда.

— Очень хорошо… Действуйте.

Граф посмотрел на часы.

— Сейчас восемь тридцать. Понадобится некоторое время. Вы же знаете женщин.

— Потом пошлите мужчин в лес. Вместе с ними отправляйтесь и вы, — сказал Силк нетерпеливо.

Фон Гольтц вышел в коридор и отдал соответствующее распоряжение Сандеру. Услышав, что женщины должны ехать на праздник, Сандер вытаращил в изумлении глаза.

— Но ваш обед… И потом уборка…

— Никаких причин! Я хочу, чтобы все ушли отсюда. Быстро!

Зная, что совершенно бесполезно, да и опасно, возражать графу, Сандер поспешил исполнить приказ.

Особенно был недоволен указанием фон Гольтца шеф-повар, когда узнал, что он тоже должен искать исчезнувших гостей. Толстый француз заявил, что он ни за что не пойдет туда, ему необходимо готовить обед и он совсем не желает провести в лесу весь день.

Сандер вынужден был напомнить, что на то существует повеление графа.

Взбешенный шеф-повар снял белый халат и нарядился в зеленую ливрею.

Через полчаса из всех уголков замка начали выходить мужчины, собираясь на лужайке. Сандер, весь в поту, поднялся к графу, чтобы доложить о выполнении приказа. Фон Гольтц велел слуге подождать в коридоре. Он закрыл дверь и повернулся к Силку, продолжавшему невозмутимо курить.

— Итак, я вас оставляю.

— Да. Уходите.

— Вы совершенно уверены, что я должен уйти?

— Это необходимо.

— Я хочу, чтобы операция закончилась успешно.

— Не говорите об этом, — Силк сверкнул своим единственным глазом. — Вы что, хотите стать соучастником преступления?

Фон Гольтц побледнел. Он вспомнил свое прошлое, когда его так выручил Радниц и чего это ему стоило. Ни слова не говоря, он круто повернулся и присоединился к Сандеру.

— Пойдем посмотрим, что делают наши люди, — сухо сказал он слуге.

Силк тем временем поднялся в свою комнату, вынул люгер, зарядил его и взвесил в руке. Затем спустился в гостиную, оставив приоткрытой дверь с таким расчетом, чтобы была видна лестница. Он знал, что ожидание будет долгим, но это входило в его замысел. Рано или поздно Гирданд будет вынужден появиться здесь. И уж тогда он определенно попадет к нему на мушку.

Гирланд услышал, как медленно приоткрывается дверь в зале. Звук был настолько тихим, что Джулия не обратила на него внимания. Гирланд предупреждающе взял ее за руку, а другой прикрыл ей рот. Он абсолютно ничего не видел в темноте. Отпустив руку Джулии, его пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета. Он услышал, как дверь снова закрылась.

Последовала продолжительная пауза, затем голос прошептал из темноты:

— Гирланд… Это я, Малих.

В первый момент ошеломленный Гирланд не мог произнести ни слова. Малих! Здесь? И все же этот голос был ему знаком. Он толкнул Джулию за спину и, вытащив пистолет, спустил предохранитель. Щелчок явственно прозвучал в тишине просторного помещения.

— Не шевелись! — приказал Гирланд. — Я вооружен.

— Ты что, не узнаешь меня, Гирланд? — спросил Малих. — Тебе не понадобится оружие.

Гирланд включил фонарик и направил луч света на голос. Возле двери стоял Малих с поднятыми кверху руками.

Джулия вскрикнула. Гирланд опустил фонарик, чтобы не слепить Малиха.

— Вы были последним человеком, которого я ожидал здесь увидеть, — сказал он, — что вы здесь делаете?

— Мне показалось, что вы нуждаетесь в помощи.

— А-а, — улыбнулся Гирланд, глядя в сторону Малика. — И с каких пор у вас возникло желание помочь мне?

— Я ваш должник.

Услышав это, Гирланд смутился, потом улыбнулся.

— Понимаю… В последний раз, когда мы расставались, вы обещали поставить стаканчик водки при новой встрече. Ведь это была ваша идея насчет выпивки?

— Можете это назвать так. Я здесь, чтобы помочь вам.

Гирланд, идя через зал, светил фонариком под ноги Малиху до тех пор, пока не подошел вплотную. Затем засунул пистолет в карман и протянул ручку.

— В последнее время я не у дел. Я слышал, вы тоже.

Мужчины обменялись рукопожатием.

— Вы совершенно правы. По крайней мере, так было до последнего времени, пока я не получил приказ следить завами.

Они разговаривали так тихо, что Джулия, стоя у стены, не могла разобрать ни слова. Этот гигант с серебристыми волосами пугал ее. Она видела, как Гирланд подошел к незнакомцу и они пожали друг другу руки, но ее страх от этого не исчез.

— Будет лучше, если я вас познакомлю с Джулией Шерман, — сказал Гирланд, подводя Малиха к девушке.

— Джулия, позвольте представить вам моего старого врага, работающего в советской разведке. Его зовут Малих, и это имя одно из известнейших.

Джулия смотрела на Малиха с ужасом. Тот равнодушно скользнул по ней взглядом своих зеленых глаз, отчего Джулия стала белее стены.

— Малих, это Джулия Шерман, дочь будущего президента США, — продолжал Марк. — Пожмите же руки и не смотрите так серьезно друг на друга.

Джулия постаралась отодвинуться от Малиха как молено дальше, а Малих спрятал руку в карман.

— Я знаю все о ней, — Малих разговаривал по-немецки. — Я хочу поговорить с вами, Марк, — он замолчал, потом спросил: — Она понимает немецкий?

— Нет… Французский да, но не немецкий.

— Прекрасно, — Малих зажег фонарик, прошел половину зала, уселся в одно из вместительных кресел и закурил.

— Он хочет сказать мне несколько слов, — сказал Гирланд Джулии. — Перестаньте дрожать от страха. — Он усадил ее в кресло, стоящее возле стены.

— Я боюсь этого человека… Он ужасен.

— Можете не беспокоиться. Я знаю его немного дольше, чем вы. Его совершенно нечего бояться. Сидите спокойно.

— Вы так уверены, — зло прошептала Джулия. — А я вам говорю, что это плохой человек.

Гирланд ощупью нашел ее лицо, взял за подбородок и поцеловал. Какой-то момент она боролась с желанием оттолкнуть его, потом поцеловала в ответ.

— В другое время… В другом месте, — сказал Гирланд, отодвигаясь. Он зажег фонарик и, подойдя к Малиху, уселся рядом.

— Сигарету? — любезно предложил Малих.

Гирланд взял русскую сигарету, и оба закурили. Несколько секунд они молчали, затем Малих сказал по-немецки:

— Вы должны знать, Гирланд, что я работаю вместе с вами и только поэтому я здесь.

Эта новость совсем не удивила Гирланда. Из различных источников он знал, что Малих сейчас в немилости, отстранен от оперативной работы. Для такого человека, как Малих, это сильнейший удар по самолюбию. Ведь он был опытным агентом: решительным, безжалостным и очень хитрым. Однако сейчас было не до сентиментальных воспоминаний.

— Я все время думаю о том, что вы сказали мне при нашей последней встрече, — голос Малиха доносился из темноты. — Мы — профессионалы, а маленькие сволочи, дергающие за ниточки, не более чем любители. Я часто думал о ваших словах. Мы зарабатываем себе на жизнь, выполняя приказы своих начальников. Но придет момент, и мы рассчитаемся с ними сполна. Вы не работаете больше на Дорна… Я думаю, что теперь и у меня появилась возможность поквитаться с Ковски.

— Товарищ Ковски… Как он поживает? — спросил, смеясь, Гирланд.

— Сегодня лучше, чем завтра, — скривился Малих. — Он поручил мне выяснить, зачем Шерман прилетал в Париж, для чего Дорн вручил вам кинопроектор и по какому случаю вы так спешно вылетели в Баварию.

— Ну и как успехи на этом поприще? — с иронией спросил Марк.

— Приличные, — Малих глубоко затянулся, и на какое-то мгновение его лицо осветилось огоньком сигареты. — Эта девушка снялась в порнографических фильмах и в настоящее время шантажирует этим своего отца. К тому же она член некой антивоенной организации, которую возглавлял Раснольд, фотограф. Я видел, как его застрелили. Шерман обратился к Дорну за помощью. Дорн сразу понял, что не сможет воспользоваться своими людьми иначе, чем дав ход официальному расследованию. Тогда он связался с вами. Вы примчались за этой парочкой сюда в Гермиш. Каким-то образом об этом деле пронюхал Радниц. Кстати, это его замок. Вы были приглашены… Приняли приглашение, и вот что из всего этого вышло. Я последовал за вами сюда. Я видел человека, выехавшего из замка на машине Раснольда. Я перебрался через стену, и вот я рядом с вами.

Гирланд улыбнулся в темноте.

— Прекрасная работа, Малих, — признал он. — Вы правы во всем. Человек, воспользовавшийся автомобилем Раснольда, отправился за фильмами… Их три. Когда фильмы будут у этой банды, они тут же постараются избавиться от девушки. На этом операция подойдет к логическому завершению.

— Но они устранят также и вас.

— Разумеется.

— Зачем же ждать? Мы можем выбраться отсюда немедленно, — сказал Малих. — Можно спуститься по той же веревке. И выйти. Вход охраняют три человека, рубильник, отключающий напряжение на стене, в дежурке. Вдвоем мы без особого труда справимся с ними. К тому же у меня пистолет с глушителем.

— Девушка не сможет спуститься по веревке.

— Она не в счет. Почему бы не оставить ее здесь?

— Нет… Не будем обсуждать этот вопрос… — Гирланд снова улыбнулся. — Существует еще одна, хоть и небольшая, сложность. Я не уеду отсюда без этих фильмов. Вместе с девушкой мы останемся здесь, пока их не привезут. Человека, поехавшего за ними, следует ждать не раньше шести часов вечера.

— Понимаю. Шерман за все платит, не так ли?

— А вы как думаете? Разве в противном случае я взялся бы за эту работу?!

Малих бросил сигарету на пол и растер ее ногой.

— Вы всегда были неравнодушны к деньгам.

— А вы?

— Нет… В моей стране нельзя заработать слишком много денег. И они не имеют для меня большой ценности. Итак, вы будете дожидаться здесь этого курьера. И что потом?

— Возьму их и смоюсь.

— Но как вы это сделаете? — Малих не понимал уверенности Гирланда.

— Пистолетом заставлю кого-либо из слуг вывести нас отсюда.

Малих молчал несколько минут.

— Что ж, тогда и мне придется задержаться здесь до восемнадцати ноль-ноль.

— Но ведь вас никто не заставляет делать это.

— Я же сказал, что хочу помочь вам. Сами вы ни за что не справитесь, имея на руках девушку. Нужно, чтобы кто-то прикрывал вам спину, а не то очень легко получить пулю. В замке находится наемный убийца. Прекрасный стрелок. Видели бы вы, как он метко достал Раснольда. Прямо в голову. У вас не будет ни единого шанса выскользнуть.

Гирланд потер щеку.

— Но я во что бы то ни стало должен заполучить фильмы. Они стоят для меня по меньшей мере десять тысяч долларов. Я их все же подожду.

Малих зажег фонарик и бросил взгляд на часы. Было два часа ночи.

— Нам ждать еще часов шестнадцать, — сказал он.

— Около того.

— Без еды.

— Попозже придется спуститься вниз и что-нибудь поискать.

— Не забывайте о наемнике. Он первоклассный стрелок.

Гирланд встал.

— Итак, вы остаетесь со мной?

— Да.

— Я действительно нуждаюсь в вашей помощи… Спасибо. Пошли спать. В соседней комнате имеется кровать. Поспим немного.

— Я не нуждаюсь в сне, — покачал головой Малих. — Идите, я постерегу.

Гирланд, который весьма любил прикорнуть лишний часок, не стал спорить. Он подошел к Джулии.

— Пошли поспим. Малих нас посторожит, — сказал он ей.

Она послушно двинулась за ним, обходя сторонкой Малиха. На пороге зала они остановились и, убедившись, что сторож продолжает храпеть, проскользнули в соседнюю с залом комнату.

— Я ничего не понимаю, — прошептала Джулия, укладываясь позади Гирланда на постель. — Это что, действительно русский агент?

— Это без сомнения лучший их агент.

— Но что он делает здесь?

— Просто русские не хотят, как и вы, чтобы папочка стал президентом. Не ломайте над этим голову, я устал.

Джулия приподнялась.

— Но как русские смогли узнать обо мне?

— Русские всегда интересуются столичными делами. Но вам не надо беспокоиться об этом. Ложитесь.

Он уснул задолго до Джулии, которой в голову все время лезли мрачные мысли.

Ночь прошла спокойно. В шесть тридцать первые лучи солнца, поднявшегося над лесом, проникли сквозь неплотно притворенные ставни. Гирланд проснулся. Он потянулся и сел на кровати.

Джулия тоже собралась подняться.

— Подождите немного, — прошептал Гирланд и, подойдя к двери, осторожно приоткрыл ее. Страж исчез. Зато в большом зале Гирланд увидел Малиха, сидящего в кресле. С сигаретой во рту.

— Охранник ушел полчаса назад, — буднично сообщил он. — Напротив ванная комната. Я здесь уже все обследовал. — Он подошел к Гирланду.

— Ничего не случилось? — спросил тот.

Малих покачал головой.

— Я считаю, что ваш блеф их ни в коем разе не введет в заблуждение. Они обязательно обыщут замок сверху донизу.

— Поживем, увидим.

Сделав свой туалет, Гирланд вернулся в спальню и послал Джулию в ванную.

— Все слуги ушли, — сказал он ей. — Вы можете освежиться, но делайте это быстро.

Она уже скрылась в ванной, когда с нижних этажей донесся какой-то шум. Гирланд подошел к лестнице и наклонился над перилами. Но смог увидеть только площадки четвертого и третьего этажей. Их сейчас тоже никто не охранял. Голоса звучали на первом этаже, но о чем именно шла речь, разобрать было невозможно. Он повернулся к Малиху.

Из ванной появилась бледная Джулия. Она была явно перепугана.

— Они уже наверняка обнаружили веревку, — сказал Гирланд. — Сейчас, когда лестница свободна, мы можем подняться повыше. Они наверняка придут сюда.

Малих кивнул.

Они прошли по коридору и задержались на площадке. Гирланд, не выпуская из рук пистолет, начал осторожно подниматься. Убедившись, что все спокойно, махнул рукой. Джулия и Малих поднялись вслед за ним.

На следующей площадке Гирланд присел на ступеньку и прислонился спиной к стене. Остальные последовали его примеру.

— Подождем здесь и понаблюдаем за развитием событий. Я с удовольствием выпил бы сейчас чашечку кофе и съел яичницу с беконом, — вздохнул он.

Малих посмотрел на него, но ничего не сказал. Он всегда осуждал простые человеческие слабости. Джулия, услышав о яичнице, буквально передернулась. В том паническом состоянии, в котором она пребывала, сама мысль о еде была ей сейчас невыносима.

Примерно в восемь утра они услышали громкую немецкую речь:

— Я хочу, чтобы вы все ушли в лес на розыски. Вооружайтесь, и побыстрее. Нужно найти этих двоих. В лес должны пойти все.

Малих и Гирланд переглянулись. Затем Гирланд встал на ноги.

— Следите за лестницей, — прошептал он, открывая дверь и выходя в коридор. Толкнув первую же дверь, он оказался в небольшой, лишенной мебели комнатке, в которой был ход на лестницу, ведущую к башенке. Марк осторожно поднялся наверх. Через небольшую амбразуру можно было совершенно спокойно наблюдать за лужайкой и лесом. Минут через пять он увидел, как первые люди фон Гольтца пересекли лужайку и углубились в чащу. Он начал считать их. Пятнадцать… Двадцать три… Тридцать. Подходя к лесу, они рассыпались цепью. Гирланд продолжал хздать. Вскоре появилось еще пять человек, за ними семенил толстяк, в котором Гирланд узнал повара. Еще минут через пять из ворот замка выехала машина. В ней сидели пять женщин. Машина направилась в сторону Гермиша.

Наконец Гирланд увидел фон Гольтца. Граф вместе со старшим слугой тоже направился к лесу. Подождав еще минут десять, Гирланд убедился, что больше никого не предвидится, и вернулся к Малику.

Малих, наклонясь над перилами, прислушивался к шуму внизу. При появлении Гирланда он выпрямился и повернулся к нему.

— Ну?

— Тридцать восемь человек ушли в лес на поиски, а женщины покинули территорию замка на машине. Граф тоже вместе со слугами в лесу. Что произошло здесь?

— Трое поднялись на пятый этаж. Они отвязали веревку и вернулись вниз.

Мужчины переглянулись.

— По всей вероятности, это тоже ловушка, — пробормотал Гирланд. — Блеф. Наверняка в замке остался убийца. Он ожидает, что мы обнаружим себя, успокоенные уходом слуг. И тогда он легко возьмет нас на мушку.

Малих кивнул.

— Да. Спустимся вниз и поищем его сами.

Джулия безмолвно слушала этот разговор. Ее глаза, не отрываясь, следили за мужчинами.

— Не обязательно он находится внизу. К чему ненужный риск, ведь у нас еще есть время. Дадим ему понервничать часок-другой. Ведь он не уверен, находимся мы здесь или нет. Так что пусть подождет.

Малих снова кивнул.

— Я останусь здесь, а вы подниметесь на башенку. Нужно быть уверенными, что поиски в лесу не прекратились и слуги не вернулись в замок.

Гирланд повернулся к Джулии:

— Пойдем со мной. — Он привел ее в маленькую комнатку с башенкой и сказал: — Я поднимусь туда, а вы пока посидите на ступеньках или на полу. Ждать придется довольно долго. Попытайтесь отвлечься. Подумайте о том хорошем, что вы сделали в своей жизни… Если сможете вспомнить хорошее, само собой… Пока, красавица, думаю, это вас немного развлечет.

Джулия покраснела.

— Временами мне хочется вас убить. Вы обращаетесь со мной, как с девчонкой.

— Нет, Джулия… не как с девчонкой!..

Одно мгновение Гирланд внимательно вглядывался в ее лицо, потом, не сказав больше ни слова, повернулся и начал взбираться в башню.

Самое неприятное для Джулии заключалось в том, что она думала о себе почти то же самое, что и Гирланд. И ей ничего не оставалось, как расплакаться.

Лу Силк неподвижно сидел в кресле, держа пистолет на коленях. Тишина, царившая в замке, была утомительной, но Силк привык к тишине. Он привык к ожиданию в течение многих часов и был уверен, что рано или поздно, но Гирланд спустится вниз, и тогда…

Сидя, Силк попытался вспомнить, когда в последний раз он так долго ожидал свою жертву. Когда это было? Три года назад? Он напряг память. Да, три года назад!

На строительстве крупного объекта, принадлежавшего Ради иду, профсоюзный лидер, некто Джек Адамс, начал подбивать рабочих на забастовку, требуя повышения зарплаты. Радниц тут же вызвал Силка и приказал убить Джека Адамса.

Адамс жил в двухкомнатной квартире неподалеку от Бруклина. Он понимал, что подвергается серьезной опасности, став поперек дороги такому могущественному человеку, как Радниц, но не принимал никаких мер предосторожности.

Силк снял комнату через дорогу от многоквартирной коробки, где жил Джек Адамс. Он прибыл туда рано утром и занял наблюдательный пост на кухне, приоткрыв окно. Он был вооружен винтовкой, снабженной оптическим прицелом. На протяжении всего дня голодный и злой Силк поджидал свою жертву, но та не спешила.

Силк вспоминал, как долго ему пришлось тогда сидеть. И он дождался своего часа. Адамс все же появился, когда почти стемнело. Едва он открыл дверцу своей машины, как перекрестье прицела замерло точно на его голове. Затем был выстрел, положивший конец профсоюзной карьере Адамса.

И теперь Силк готов был ждать Гирланда хоть весь день. По договоренности с графом тот был обязан задержать своих людей в лесу до вечера. Даже если Гирланд и будет подозревать ловушку, даже если попытается использовать в качестве оружия одну из многочисленных шпаг или кинжалов, в изобилии развешенных на стенах в залах замка, Силк этого не боялся. Он был уверен, что никто в мире не сможет устоять против него, если он держит в руке пистолет.

Силк очень хотел закурить, но понимал, что это опасно. Поднявшись, он некоторое время переминался с ноги на ногу, не спуская взгляда с полуоткрытой двери.

В вестибюле громадного холла находились старинные часы, и их громкое тиканье эхом отдавалось в сводах коридоров замка. Мало-помалу часы начали раздражать Силка. Непреодолимое желание остановить их крепло с каждой минутой. Но и это было слишком опасно, ибо Гирланд тоже мог слышать тиканье, и, если их остановить, это сразу насторожит его.

Часы мелодично пробили девять. Потом десять. Хотя у него и были стальные нервы, через два часа ожидания Силк почувствовал себя уже не так уверенно.

Дважды на протяжении этого времени ему казалось, что он слышит какой-то посторонний шум. Крепко сжав пистолет, он подбегал к полуоткрытой двери. Но не обнаруживал ничего. Проклиная Гирланда, он возвращался в кресло. Курить хотелось все больше и больше, и он с тоской вспоминал, что когда ожидал Адамса, он мог, по крайней мере, смолить сколько влезет.

Он вновь начал думать о Гирланде. Как-никак это был экс-агент ЦРУ. Так что он прошел суровую школу выживания. Тонкий рот Силка скривился в гримасе. Его первое задание состояло в устранении именно сотрудника ЦРУ, сумевшего раздобыть доказательства противозаконной деятельности Радннца. По ним тот мог пожизненно угодить в тюрьму. В то время Силк был молод и уверен в себе, даже слишком уверен. И поплатился за это. Убить все же удалось, но после этого он сам провалялся почти полгода в госпитале — агент успел выстрелить ему в лицо. Это тогда Силк лишился одного глаза. С тех пор он подсознательно боялся агентов ЦРУ. Однако со временем этот промах стал забываться, ибо последующие жертвы походили скорее не на серьезных противников, а на беззащитных овечек, с которыми справиться не составляло никакого труда.

Радниц советовал быть ему особенно осторожным с Гирландом, и Силк не забывал это. Почему-то на память сейчас пришли слова фон Гольтца: «А вы уверены, что вам не надо оставить пару-тройку моих людей?» И признавал, что с ними ему было бы легче.

Старинные часы мелодично начали вызванивать одиннадцать. Встревоженный Силк поежился.

Гирланд спустился вниз. Три долгих часа он наблюдал за лесом, но не увидел и тени людей фон Гольтца.

— Джулия… Будьте хоть немного полезной. Поднимитесь в башенку и, если увидите хотя бы одного человека, выходящего из леса, немедленно дайте знать. Мне необходимо сказать пару слов Малиху.

Она послушно поднялась наверх, а Гирланд спустился к Малиху.

— Я думаю, не пора ли нам предпринять что-нибудь, — прошептал он на ухо Малиху. — Ничего не слышали?

— Ничего.

— Вооруженный убийца поджидает нас где-нибудь в засаде. И я думаю, если это действительно так, то он скорее всего в большом зале. Только оттуда можно следить за лестницей. Я спущусь на веранду и загляну туда.

Малих покачал головой.

— Это слишком рискованно. Вы не сможете спуститься без шума, к тому же слуги унесли веревку. Он увидит и услышит вас раньше. — Некоторое время он размышлял. — До какого этажа можно спуститься незамеченным?

— До третьего.

— Тогда двинулись. Поиграем на его нервах. Я выйду на балкон и постучу по перилам. Это небезопасно, но надо же что-то предпринимать.

Мысль понравилась Гирланду. Он одобрительно кивнул.

— А что делать мне?

— Оставайтесь пока на лестничной площадке. Если я увижу, что он вышел на террасу, то быстро ударю два раза. Тогда мгновенно спускайтесь. Нужно оказаться на втором этаже, прежде чем он успеет вернуться.

Мужчины, как тени, спустились на третий этаж. Гирланд остался на площадке, а Малих вышел на террасу. Окна зала находились несколько ниже, справа. Малих лег плашмя на пол, так, чтобы наблюдать за окнами через решетку балкона, и дулом пистолета принялся стучать по решетке. Он стучал с неравными интервалами. Тук-тук-тук. Долгая пауза, и вновь: тук-тук-тук.

Встревоженный непонятным шумом, Силк весь напрягся. Вскочив с кресла, как кошка, держа оружие наготове, он прислушался. Звук так же внезапно прекратился, как и возник. Осталось лишь тиканье часов.

Он еще немного подождал, прислушиваясь, и решил что, в конце концов, это просто случайность. Силк провел ладонью по вспотевшему лицу. Снова потянулись томительные минуты. Мучительно хотелось курить.

Вдруг постукивания возобновились. Силк подошел к балконной двери и выглянул на залитую солнцем террасу. Может быть, это ветка дерева? Нет, звук очень уж металлический. И идет явно изнутри.

Силк сделал еще один шаг к окну. Удары зазвучали чаще. Силк теперь уже был уверен, что это где-то сверху, на балконе. «Там что-то есть! А вдруг это девушка?» Он подошел к окну, потом оглянулся, не выпуская из виду лестницу, просматривавшуюся в открытую дверь. Но там, казалось, все было спокойно.

Постукивание прекратилось так же внезапно, как и возникло. Снова наступила тишина. Силк сделал еще несколько шагов, но ничего не услышал. И в тот момент, когда он уже решил вернуться, непонятный шум возобновился. Фон Гольтц уверял, будто Гирланд не вооружен. Так что можно было бы без опаски выяснить, что там нарушает тишину.

Он стремительно проскользнул на террасу, держа оружие наготове. Едва только Малих увидел его, как быстро дважды ударил по перилам и тут же спрятался.

Гирланд услышал сигнал и мгновенно сбежал этажом ниже. Дверь в зал была открыта, и перед ней стояло пустое кресло. Усмехнувшись, Марк спрятался в коридоре.

Силк поднял глаза на балкон, но не увидел ничего подозрительного. Его нервы были так напряжены, что, совершенно забыв об осторожности, он начал осматривать фасад замка.

Малих улыбнулся, на этот раз удовлетворенно, и поднял пистолет. Стрелять было трудно, балконная решетка мешала прицелиться.

Силк шестым чувством уловил опасность. Он выстрелил навскидку, и пуля впилась в камень над головой Малиха. Осколки штукатурки брызнули ему в лицо. Малих вскочил, и Силк, зная теперь, где находится его противник, бросился назад. Теперь он понимал, что пора кончать с игрой в «кошки-мышки», ведь Гирланд не вооружен и прячется на третьем этаже. Больше Силк не колебался. С пистолетом в руках, не таясь, помчатся вверх по лестнице.

Гирланд побежал за ним. На середине лестницы Силк услышал, что его кто-то преследует, и сразу же остановился. Но было поздно. Гирланд схватил его за руку и сильно рванул на себя. Силк упал, однако потянул за собой Гирланд а. Они покатились по ступенькам. Гирланд сориентировался первым. Не давая Силку опомниться, ребром ладони он ударил его по шее, и удар был неожиданным и мощным. Силк потерял сознание.

Слетевший с третьего этажа Малих застал Гирланда склонившимся над телом поверженного Силка. Увидев кровь на лице Малиха, Гирланд встревожился.

— Вы ранены?

— Пустяки, — Малих носовым платком вытер лицо. — Кто это?

— Я не знаю… Но выглядит неплохо, не так ли? Присмотрите за ним, а я поищу веревку понадежнее.

Марк зашел в одну из комнат и повторил несложную манипуляцию со шторой. Затем вернулся и связал Силка.

— Берите мерзавца! — Они внесли неподвижное тело Силка в комнату и бросили в постель.

— Пусть парочку часов полежит здесь, — сказал Гирланд, для верности закатывая Силка в ковер. — Я просто умираю с голоду. Нужно поискать чего-нибудь съестного. Да и Джулию не мешает позвать.

Десятью минутами позже они уже сидели за громадным кухонным столом и уминали холодную курицу.

— У меня есть идея, — вдруг объявил Малих с набитым мясом ртом. — Нам совершенно незачем ждать посыльного здесь. Поедем навстречу ему в аэропорт. Вдвоем мы легко отнимем фильмы. И к полночи вернемся в Париж.

— Это слишком рискованно. А вдруг мы его упустим?

— Я его очень хорошо рассмотрел… Так что вряд ли упущу.

— А как же ток на стенах?

Малих вытер пот тыльной стороной ладони.

— Нужно взять машину. В гараже их четыре. Подъедем к домику охраны, нейтрализуем ее, выключим напряжение и спокойно уедем.

Гирланд некоторое время обдумывал предложение. Он посмотрел на часы. Ближайший самолет из Парижа прибудет не раньше пяти часов. У них еще было время.

— Хорошо, согласен. — Он повернулся к Джулии: — Вы умеете водить машину, беби?

— Разумеется. Но не называйте меня беби.

Гирланд рассмеялся.

— Идите и поскорее собирайте свой багаж, — он повернулся к Малиху. — Вы пригоните машину, Малих?

Десятью минутами позже Гирланд, неся чемоданы Джулии и свой, спустился по лестнице. Их уже ждал белый «Мерседес-200».

— Вы поведете машину, — напомнил он Джулии, забрасывая чемоданы на заднее сиденье и залезая туда вместе с Малихом.

Джулия села за руль.

Машина устремилась по длинной пыльной аллее. Не доезжая нескольких десятков метров до домика охраны, Гирланд приказал остановиться.

— Дальше пойдем пешком. Когда я свистну, подъезжайте к воротам.

— Будьте осторожны, — простонала Джулия. Ее страх вновь вернулся.

— О, разумеется. Только не беспокойтесь и ждите сигнала.

Малих и Гирланд быстро подошли к павильону, остановившись у дверей.

— Я пройду через вторую дверь, — сказал Малих, вытаскивая пистолет. — Подождите пару минут…

Но их предосторожность была излишней. Трое охранников в этот момент безмятежно завтракали. Все их внимание целиком было поглощено огромным блюдом с мясом.

Ударом ноги Гирланд распахнул дверь. Охранники с изумлением и страхом уставились на пистолет. Малих ворвался в дежурку с противоположной стороны.

— Выключите ток! — проревел он, сверкая своими зелеными глазами.

Один из охранников быстро поднялся и дернул рубильник. Еще через несколько минут все трое были надежно привязаны к стульям.

Пока Малих открывал огромные ворота, Гирланд вышел на середину дороги и свистнул.

Когда Гирланд подрулил к автостоянке в мюнхенском аэропорту, Джулия воскликнула:

— Вот он, наш «триумф»!

И действительно, знакомая им маленькая красная машина была здесь. Малих, сидевший сзади, наклонился вперед и сказал:

— Ну что же, похоже, мне придется заняться этим. Посыльный вас знает, а меня он не видел. Вот что будем делать…

Рейсовый самолет из Парижа подрулил к зданию аэропорта. Фриц Кирст, слуга графа, расстегнул ремни безопасности. Он не очень был доволен тем, что так скоро вернулся. Утешало лишь то, что задание оказалось не таким уж трудным. Да и плюс к тому в его распоряжении оказалась целая ночь. Фриц служил у графа уже около двух лет и был не очень доволен своим положением. Платили плохо, постоянно унижали. Кирст намеревался поискать другое место. Поездка в Париж как-то компенсировала неприятности, но стоила денег — он потратил гораздо больше, чем предполагал. Но Париж есть Париж.

Едва Кирст вышел из здания аэровокзала, как перед ним возник мужчина громадного роста с совершенно белыми волосами.

— Ваше имя?

Властный тон и холодные зеленые глаза сразу же подавили его волю, вызвав к жизни уже выработанный рефлекс автоматического подчинения приказам.

— Фриц Кирст, господин, — ответил он.

Малих кивнул головой.

— Прекрасно. Твой хозяин приказал мне встретить тебя. Следуй за мной, — не проверяя, выполняет ли приказ Кирст, Малих направился к белому «мерседесу». Кирст был вынужден почти бежать за ним. Он размышлял, кто бы это мог быть и почему граф послал за ним. Но когда он увидел знакомую машину, все его сомнения рассеялись.

Малих сел за руль, а Кирст устроился рядом. На его коленях лежал кожаный портфель. Едва Малих немного отъехал от аэропорта, Фриц отважился робко спросить:

— Извините меня, господин, но…

— Я не люблю разговаривать за рулем, — отрезал Малих.

Кирст послушно замолчал. Этот седой гигант внушал ему трепет. Они быстро миновали Мюнхен и выехали на дорогу в Гермиш. Случайно взглянув в зеркало заднего вида, Фриц увидел нечто такое, что вновь ввергло его в страх. За «мерседесом» ехала маленькая красная машина. Кирст сразу же узнал водителя и девушку, сидящую сзади. Ведь именно этих двоих граф задержал в замке. А их автомобиль? Именно он по приказу графа отогнал его на стоянку в аэропорт!

Мурашки пробежали у него по спине. Он осторожно скосился на Малиха, тот глядел прямо перед собой, казалось, не обращая на Кирста ни малейшего внимания.

— Сиди тихо и не шевелись, — прорычал Малих, заметивший, однако, его движения.

Вскоре Малих свернул налево на узкую проселочную дорогу и, немного проехав, остановился.

— Я вижу, ты привез пакет из парижского банка, — повернулся он к Фрицу. — Отдай его мне!

«Триумф» остановился рядом с «мерседесом», и из него выскочил Гирланд. Подбежав к машине, через стекло смотрел на Кирста.

— Он отдал вам пакет?

— Нет еще. Но отдаст.

Кирст колебался только секунду, потом дрожащей рукой открыл портфель и вытащил запечатанный пакет. Малих взял его и внимательно осмотрел.

Гирланд осторожно вытащил пистолет из кобуры. Несмотря ни на что, он не очень-то доверял Малиху. Это движение не ускользнуло от внимания последнего. Он посмотрел на Гирланда и улыбнулся.

— Вы, как я вижу, совершенно никому не доверяете, — сказал он, перебрасывая пакет через Кирста.

Гирланд поймал его левой рукой.

— Простите меня. Это уже сила привычки, — он спрятал пистолет и, подойдя к «триумфу», показал пакет Джулии. — Он?

— Да, — Джулия сделала попытку выхватить пакет из рук Гирланда, но Марк был проворнее. Она умоляюще посмотрела на него. — Отдайте его мне. Он мой!

Гирланд покачал головой.

— Не будем все начинать сначала, Джулия. Вы же дали слово. Этот пакет для вашего отца.

Она побледнела.

— Нет! Пожалуйста! Я покончу с жизнью, если буду знать, что он видел их. Уверяю вас!

Гирланд внимательно посмотрел на нее.

— Но, Джулия, вам бы следовало подумать об этом, прежде чем сниматься в подобных фильмах. К тому же их вы собирались послать его политическим противникам, не так ли?

— О, конечно, нет! Пожалуйста, поверьте мне! Я просто блефовала. Конечно же я ни за что никому не послала бы эти фильмы. Я умру от мысли, что кто-нибудь посмотрит их.

— Не держите меня за простака, Джулия! Ведь вы уже послали одну пленку отцу.

— Не я! Это все Пьер! Он послал ее и только потом сообщил мне. Я была готова убить его! Кроме того… Эти три… Они совершенно непристойные! Я умру, если кто-нибудь увидит… Вы что, не понимаете этого? Разве вы не знаете, что я это делала опьяненная наркотиками? — спрятав лицо в ладонях, она разрыдалась. — О, вы не сделаете этого!..

Гирланд взвесил пакет в руке, затем перевел взгляд на Джулию.

— Эта маленькая штучка лично для меня стоит десять тысяч долларов. Почему я должен лишиться этих денег?

Джулия зарыдала еще сильнее.

Гирланд заметил, что Малих вышел из «мерседеса» и с любопытством наблюдает за этой душераздирающей сценой.

Все еще держа пакет в руке, Гирланд спросил:

— Ну и что мы будем делать с нашим другом Фрицем?

— Думаю, нужно связать его и оставить здесь. Рано или поздно его кто-нибудь найдет. Зато у нас будет время добраться до аэропорта и без помет вылететь в Париж, если мы, конечно, поспешим.

Гирланд взглянул на Джулию, которая, всхлипывая, с надеждой смотрела на него, и покачал головой.

— Джулия… Кончайте комедию. Вы, конечно, понимаете, что меня это нисколечко не трогает. К тому же, как мне кажется, Раснольд не единственный виновник. Без вас он вряд ли сделал бы то, что сделал. Но я добрый человек, и это когда-нибудь меня погубит… Ладно, забирайте!

Оставив пакет на капоте «триумфа», он вернулся к «мерседесу», вытащил чемодан Джулии и забросил в «триумф».

Джулия продолжала всхлипывать, не отрывая рук от лица. Гирланд еще раз глянул на нее, пожал плечами и вернулся к своей машине.

— Не пора ли нам ехать? — сказал он.

— Вы забыли пакет, — заметил Малих, садясь за руль.

— Такой я человек, товарищ, — пожал плечами Гирланд. — Вперед!

Малих доехал до следующего поворота и остановился. Он вытащил из машины Кирста. В этот момент мимо них на предельной скорости промчался красный автомобиль. Малих посмотрел ему вслед.

— Она уехала.

— Да.

— И увезла фильмы…

— Естественно.

Малих связал ноги Кирста, поднял его и, как куль, перебросил через изгородь.

— А мне почему-то всегда казалось, что деньги для вас превыше всего, Гирланд, — сказал он. — Разве Дорн щедро не заплатил бы вам за эти фильмы?

— По крайней мере, он обещал сделать это. — Гирланд забрался на место пассажира. — Не пора ли и нам?..

Малих развернул машину и выехал на главную дорогу. Хотя они мчались по шоссе на приличной скорости, след красного «триумфа» словно простыл. Джулия удирала еще быстрее.

Так как в самолете было всего шесть пассажиров, Малих и Гирланд сели вместе. Погруженные каждый в свои мысли, они долго молчали.

Спросил Гирланд неожиданно:

— Вы, разумеется, можете не отвечать мне, Малих, но я хочу задать вам один вопрос. Почему вы отказались от этих фильмов? Я был уверен, что ваше задание раздобыть их. Вы произвели бы фурор среди своих и вернули бы былой авторитет. Ваши люди обязательно воспользовались бы ими, и Шерману пришел бы конец. Разве ваша работа вас больше не интересует?

Малих с мрачным видом смотрел на свои громадные руки. Гирланд уже подумал, что он не ответит на его вопрос, но услышал:

— Все время, пока я работал на КГБ, я никогда не считался со своими собственными интересами. Работа была для меня превыше всего. В то время как вы сначала думали о собственном благополучии, а уж только потом о работе. Но с некоторого времени я принял вашу точку зрения. Пока такие, как Ковски, остаются у власти, я не могу действовать с полной отдачей. Сидеть в бюро и перебирать бумажки — это не для меня! В настоящее время у меня появилась возможность как следует насолить этому прохвосту, и я не упущу свой шанс. Как только Ковски слетит со своей должности, я вернусь к активной работе. Вот тогда мы снова станем врагами.

— Но мы, скорее всего, больше никогда не встретимся снова, — ответил Гирланд, пожимая плечами. — Я ни за что не взялся бы за это грязное дело, если бы Дорн не пообещал так много. А каким же образом вы думаете освободиться от товарища Ковски?

Снова Малих долго молчал. Наконец сказал:

— Завтра, когда я явлюсь для отчета, то скажу, что вы уничтожили фильмы, прежде чем я сумел до них добраться. И еще я обрадую его, что если бы он последовал моему совету и сообщил полиции о Шермане, путешествующем с фальшивым паспортом, карьера Шермана была бы окончена уже тогда. Послав телеграмму, мы наверняка воспрепятствовали бы избранию его президентом. Но, как последний идиот, Ковски отказался это сделать. Естественно, я не утаю, что наш разговор записан на пленку и отправлен в Москву. — Малих вновь посмотрел на свои руки и улыбнулся. — У него был момент… слушаться моих советов. А сейчас поезд ушел.

Гирланд покачал головой.

— Могу себе представить. Дорн будет весьма доволен.

Малих с равнодушным видом пожал своими могучими плечами:

— Многие будут довольны, — он посмотрел на часы. — Мы приземляемся через несколько минут. Я бы не хотел, чтобы нас видели вместе. Дрина наверняка толчется в аэропорту. Бдит, мерзавец. Вы выйдете первым. А я несколько позже, когда Дрина побежит докладывать о вашем прилете.

— Согласен.

Когда самолет зашел на посадку, Малих глянул в упор на Гирланд а.

— Теперь я говорю вам «прощайте». Надеюсь, мы не встретимся на узкой дорожке. Не пройдет и месяца, как я вернусь к активной работе. Мы квиты сейчас… Вы понимаете?

Гирланд рассмеялся.

— Я понял ваш намек. Я тоже надеюсь, что мы больше не встретимся соперниками. Я благодарен вам за помощь. Да, теперь мы квиты. — Он подал свою руку, и Малих сжал ее, как тисками.

Самолет приземлился и подрулил к зданию. Мужчины отстегнули ремни безопасности.

Гирланд был разочарован, когда в приемной Дорна не увидел Мэвис Пол на своем месте. Подойдя к столу, он сам нажал кнопку интеркома.

— Да? — услышал он вопросительный тон Дорна.

— Ваш бывший лучший агент пришел отчитаться за проделанную работу. Можете вы меня принять?

— О… Вы? Входите!

Гирланд с невозмутимым видом пересек просторный кабинет и опустился в удобное кожаное кресло для посетителей. На нем был прекрасный серый твидовый костюм, темно-красный галстук и темно-коричневые туфли. На Дорна его нарядный вид произвел соответствующее впечатление.

— Надеюсь, вы рады мне? — спросил Гирланд с легкой иронической улыбкой.

Дорн не пожелал участвовать в представлении.

— Фильмы у вас?

Гирланд покривился, пренебрежительно пожал плечами и, прежде чем ответить, выдержал небольшую паузу.

— И да, и нет. Я их раздобыл и уже держал в руках, но бедный маленький ребенок так плакал, так убивался, когда я сообщил, что передам пленки папе, что я не выдержал слез и отдал фильмы ей.

Дорн вскочил.

— Что это вы себе позволяете? Объясните! Не заставляйте меня напрасно тратить время!

— Если вы мне не верите, то позвоните в советское посольство и попросите Малиха. Без его помощи я вряд ли сумел бы добраться до фильмов. Когда я не выдержал потока слез и решил отдать пленки бедной девочке, Малих как раз был свидетелем этой сцены.

— Другими словами, вы не выполнили обещание! — возмутился Дорн, и лицо его перекосилось от злобы.

— Ну нет, уважаемый шеф. Я всегда выполняю порученную мне работу. Я держал пленки в руках, и вы совершенно определенно можете сказать своему дружку, что ему нечего бояться собственной доченьки. Он может выставить свою кандидатуру на президентских выборах. Фильмы уничтожены! Джулия обещала мне в дальнейшем быть благоразумной и не докучать своему папочке. Так что, как видите, все условия соблюдены.

— И вы хотите, чтобы я поверил в этот бред? — кричал Дорн. — Вы в любом случае были обязаны привезти пленки мне! Прекратите издеваться! Отдайте их мне, если они у вас!

— Я знаю, что вы постарели, но никогда не думал, что к тому же еще и глухи, — Гирланд откровенно насмехался. — Девчонка уничтожила фильмы. И обещала никогда не сниматься в будущем.

— Как вы можете ручаться за нее? Вы что, видели, когда она их уничтожала? Обещание шлюхи! Чего стоят такие обещания?! — в порыве гнева Дорн ударил кулаком по столу.

— Вы знаете, что Шерман поручил Радницу убрать свою дочь? — быстро спросил Гирланд.

Дорн моргнул и в упор посмотрел на Гирланда, невозмутимо сидевшего напротив него. По глазам Марка Дорн понял, что это вовсе не шутка.

Я начинаю думать, что вы должны рассказать подробнее о своих действиях, — сказал он уже более спокойным тоном.

— А чем же я занимаюсь-? Какого же черта я нахожусь здесь?! А чем занимался ваш друг детства, когда ушел от вас?

— Хотите знать точно? Из-за недостойного поведения дочери он много времени провел дома. Но ведь нельзя же сидеть дома и проводить предвыборную кампанию.

Гирланд широко улыбнулся.

— Вот это действительно хорошая новость! Благодаря Джулии он не смог провести нормальную избирательную кампанию, не так ли? Значит, он не будет президентом?

— Я бы не сказал так, но, видимо, это уже случилось. Нельзя просидеть дома десять дней и оставить все без последствий.

— Так эта мелкая сволочь не станет президентом после всего этого?

— Это не ваше дело, Гирланд. Но это уже случилось.

Гирланд взял со стола Дорна сигарету, закурил и удобно устроившись в кресле, обстоятельно изложил Дорну события последних дней.

Дорн слушал его молча, не прерывая и не задавая дополнительных вопросов. Даже когда Гирланд сообщил об убийстве Раснольда, Дорн сжал губы, но не прервал рапорт.

— Итак, когда эта девчонка буквально утопила меня в океане слез, — закончил Гирланд свое повествование, — я подумал, что наиболее гуманно и порядочно вернуть эти фильмы ей… Что я и сделал. Может быть, вы поступили бы иначе?

Некоторое время Дорн сидел молча, нахмурив брови и глядя на Марка.

— Но это никак не доказывает, что Шерман замешан в похищении дочери, — сказал он наконец.

— А я и не нуждаюсь в доказательствах. Ведь Шерман и Радниц два сапога пара… Джулия, надеюсь, не будет больше нарушать общественный порядок. А какой путь она выберет, это уж ее дело. В одном я твердо уверен, она обязательно сдержит свое слово.

Дорн немного расслабился.

— Но, надеюсь, вы понимаете, Гирланд, что раз я не смогу передать Шерману эти три фильма, он ничего вам не заплатит за проделанную работу.

— Я знал об этом, когда отдавал Джулии пленки, — Гирланд невесело улыбнулся. — Десять тысяч долларов я заработал и оставлю их себе. А в дальнейшем я не приму ни единого доллара от Шермана, даже если он на коленях будет умолять меня об этом. Тот, кто утверждал, что деньги не пахнут, определенно ошибался, ибо не знал Шермана. Я прекрасно знаю, что его деньги воняют.

Дорн безнадежно махнул рукой.

— Бывают такие моменты, когда вы абсолютно ничего не понимаете, Гирланд, — упрекнул он. — Мне всегда казалась, что деньги для вас все, и совершенно безразлично, откуда они и чем пахнут.

— Жизнь идет, и мы учимся понемногу, — с иронией сказал Гирланд. — Да, кстати, у меня есть новость и для вас. — И Гирланд сообщил Дорну, что, по всей видимости, Ковски вскоре впадет в немилость.

Дорн выслушал это и равнодушно покачал головой.

— Это не очень хорошая новость, Гирланд. Зная Ковски, я был бы гораздо более спокоен, если бы он сохранил свой пост. Но если на его место придет Малих, я бы не сказал, что буду спать спокойно.

Гирланд пожал плечами.

— Я, собственно, никогда не думал об этом. Но хочу обратить внимание на то, что это личная месть Малиха, а мне совершенно наплевать, как будут развиваться события. К тому же я больше не работаю на вас, так что вряд ли мне угрожает еще одна встреча с Малихом. Но я все же советую, на всякий случай, предупредить своих парней, а то в последнее время они настроены очень уж благодушно.

Дорн некоторое время задумчиво смотрел на Гирланда, потирая щеку.

— Откровенно говоря, мне хочется верить, что вы совсем не мечтаете уходить от нас, Гирланд. У меня как раз в производстве весьма любопытное дело в Танжере, словно специально созданное для вас, — проговорил он, подталкивая Марку досье, лежавшее на столе. — Весьма любопытное. Две женщины, к тому же очень красивые. Это как раз для вас…

Гирланд удивленно поднял брови.

— Да вы просто сирена-соблазнительница. Ну а как с деньгами?

— Раз это официальное задание, вам и заплатят по действующему официальному тарифу, — в голосе Дорна прозвучала ирония.

Гирланд встал с кресла.

— Нет, благодарю вас. В настоящий момент у меня имеется десять тысяч долларов, и я могу позволить себе роскошь некоторое время пожить спокойно. — Он помахал Дорну рукой. — Пока, Дорн. Но если у вас случайно вновь появится работа тысяч на десять, не меньше, я, может быть, и соглашусь. Я ведь всегда говорил, что мыслить надо широко. Воспользуйтесь моим советом.

С этими словами он вышел и плотно прикрыл за собой дверь. Лицо его сразу просветлело, когда он заметил Мэвис Пол, сидящую за пишущей машинкой.

Она увидела его, покраснела, но тем не менее продолжала печатать.

— Ни слова приветствия? — упрекнул Гирланд, наклоняясь над столом и посылая девушке самую обольстительную из своих улыбок. — Ни малейшего возгласа радости и удовольствия?

Мэвис заколебалась и сделала ошибку в тексте. Она с укоризной посмотрела на него.

— Разве вам никто не говорил, что у вас глаза, как звезды, а рот специально создан для поцелуев? — продолжал Гирланд. — Я как-то прочитал нечто подобное в рекламе парфюмерной фирмы.

— Выход находится прямо за вами, справа, — произнесла Мэвис, правда, без прежней настойчивости.

— И все же, может быть, вы поужинаете со мной у Лассара: мягкая музыка, прекрасная пища, бархатные вина. Я как раз заработал кучу денег, и мне не терпится потратить их вместе с вами. Как вы смотрите на то, чтобы встретиться в девять часов?

Мэвис внимательно посмотрела на него. Она подумала, что он выглядит просто блестяще. И с ним чудесно можно провести время. Она подумала о своей жизни, наполненной только заботой и одинокими вечерами.

— Спасибо… Да…

— Моя мать всегда внушала мне, что необходимо быть настойчивым и тогда всегда добьешься своей цели, — счастливо рассмеялся Гирланд. — Мы проведем с вами самый замечательный вечер в нашей жизни, это я вам обещаю. Итак, в девять у Лассара!

Она снова улыбнулась и застучала пальчиками по клавишам.

Гирланд подошел к двери. Едва он взялся за ручку, как машинка за его спиной замолкла. Он повернулся и удивленно уставился на девушку.

Ее глаза блеснули, и она вдруг спросила:

— У вас до сих пор бухарский ковер?

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Собрание сочинений в 30 томах (18 том)
Конец банды Спейда
Блондинка из Пекина
Запах золота

Конец банды Спейда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Блондинка из Пекина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Запах золота

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8