Вуд Джессика

Обещание жениться (ЛП)

Джессика Вуд

Обещание жениться

Серия: Обещание #1

Надежда — это крылатое создание, обитающее в сердце, поющее без слов и никогда не умолкающее.

Эмили Дикинсон

Пролог.

Когда мы встретились в первый раз, двадцать три года назад, я возненавидела его.

— Ты выглядишь, как Пеппи Длинный Чулок! — это было первое, что он сказал мне тогда. Он одарил меня ребяческой усмешкой, когда указал на косички, которые утром заплела мне мама, прежде чем я попрощалась с ней.

Я показала ему язык в качестве протеста, когда следовала за тетей Бетти и дядей Томом в их дом, мой новый дом. Я точно знала, что этот мальчишка не нужен здесь. Он был злым, был хулиганом, и он определенно не собирался становиться моим другом.

Ну, по крайней мере, я так думала в тот день, когда переехала к тете Бетти и ее мужу. Но, как и в большинстве случаев, я оказалась неправа.

Так или иначе, несмотря на мое сопротивление, в течение одной недели он покорил семилетнюю холодную девочку. Я убедилась, что он не злой и вовсе не хулиган.

Даже не понимая, как это произошло, он быстро стал моим другом, и не просто старым добрым другом, а моим лучшим другом. Моим доверенным лицом. Моей постоянной. Моим якорем.

Мы были неразлучны, все время проводили вместе у него дома, болтая и смеясь, пока тетя Бетти не звала меня ложиться спать.

И даже несмотря на самый мрачный период моей жизни, с тринадцати лет, когда я чувствовала себя потерянной и одинокой, он был рядом, на моей стороне, чтобы успокоить меня. Он был моей скалой и игнорировал просьбы подвинуться.

Мы заключили наш договор днем: если мы к тому времени, как нам исполнится тридцать, до сих пор будем холостыми, то мы вступим в брак друг с другом.

Даже тогда я знала, что он будет в моей жизни. Я любила его так, как могут любить лучшие друзья. Но только когда я потеряла его, я поняла, насколько сильно люблю его, насколько моя любовь к нему была выше дружбы. И только теперь, когда мы больше не лучшие друзья, я понимаю, что всегда его любила и люблю до сих пор.

Но поняла я это слишком поздно. Я облажалась. Я все разрушила. Я сделала кое-что непростительное. И часть меня задавалась вопросом, наслаждалась ли я этим? И сможет ли он простить меня, когда я сама себя не могу простить?

Теперь, когда мы впервые встретились спустя двадцать три года, нам было за тридцать, и мы были одинокими, но я знала, что именно сейчас он меня ненавидит.

Глава 1.

Наши дни.

— Обещание?— я смотрела в его изумрудные глаза, которые всегда заставляли чувствовать себя как дома.

— Обещание, — он просиял и сжал мои руки, когда мы повесили на мост замочек влюбленных.

Он притянул меня в свои объятия и прошептал на ухо:

— Ты мой лучший друг, Хло. Тебе никогда не придется беспокоиться об одиночестве. Я обещаю, что всегда буду с тобой, когда ты будешь нуждаться во мне.

Потрясающая смесь блаженства и комфорта распространялась по мне, как теплое одеяло в холодный день, когда я погружалась в его объятия. Несмотря на все, что произошло в моей жизни, у меня все еще была надежда. Потому что я знала, несмотря на будущее, предназначенное мне, там всегда будет Джексон. Этого для меня было достаточно.

— Это случится в твой тридцатый день рождения, — сказал он игриво и отстранился.

— И в твой тоже, — добавила я.

— Ну, не совсем, — он сделал паузу и усмехнулся той же мальчишеской улыбкой, какой он одарил меня в день нашего знакомства, и мне было так хорошо, когда я вспоминала те годы, что мое сердце парило от счастья.

— Что ты имеешь в виду? — я сделала вид, что нахмурилась, хорошо зная, какой он хитрый и умный.

— Ну, видишь ли, я на восемь месяцев тебя старше, поэтому наш договор не вступит в силу, когда мне исполнится тридцать, — он самодовольно ухмыльнулся. — Поэтому я поддержу тебя в твои тридцать.

— Джекс.

Мой собственный голос вырвал меня из сна. Мои тяжелые веки боролись за то, чтобы не закрыться вновь. Наконец, я сдалась и снова закрыла глаза, часть меня надеялась подрейфовать по осколкам памяти моих прошедших дней, которые были сто лет назад, а, казалось, будто вчера.

Но, увы, уже слишком поздно. Сон ушел. Я не могу вернуться в то время, назад, к тому моменту, когда я с ним.

Я открыла глаза и сделала глубокий вдох, окунаясь в свою реальность. Сегодня мой тридцатый день рождения. Черт, тридцатый! Я думала, что когда он, наконец, придет, я буду чувствовать себя иначе. Я думала, что этот день станет самым значимым, каким-то волшебным, так я представляла его себе.

Я ошибалась. Я не чувствую никакой разницы между минувшей ночью и этим утром. Ничего не изменилось. Я все еще была скучным помощником администратора в юридической фирме, жила в маленькой квартире-студии в центре Лос-Анджелеса, от зарплаты до зарплаты. Не так я представляла себе свою жизнь в тридцать лет. Потому что ЕГО нет в ней, подсказал мой внутренний голос.

Я почувствовала разочарование, вылезла из-под одеяла и направилась в ванную, чтобы умыться холодной водой.

— Ты смешная, Хлоя, — сказала я вслух, уставившись на свое отражение в зеркале. — Слишком эмоциональна. Твоя жизнь не несчастная. На самом деле, все чертовски хорошо. Тебе просто приснился странный сон, ты ведешь себя нерационально, это просто ностальгия.

Я плеснула в лицо холодной водой, пытаясь убедить саму себя, что я все-таки здраво мыслю. Я сделала пару глубоких вдохов, успокоила себя, потом снова устремила свой взгляд в зеркало и заговорила, но уже таким тоном, словно я выступала с докладом:

— Все это в прошлом. Мы его не можем изменить. Единственное, что мы можем сделать, так это двигаться дальше. У нас есть много всего в будущем, чего стоит ждать.

Я схватила полотенце, выключила воду и вытерла лицо.

— Ты права, — снова сказала я своему отражению и решительно улыбнулась. — В моей жизни есть много чего, и это делает меня счастливой. Мне тридцать, у меня есть замечательный парень, который радует меня и заботится обо мне.

И в подтверждение этих слов мой телефон начал трезвонить. Это была Карли.

— И у меня есть новая, лучшая подруга и она сейчас мне звонит.

Я сразу же почувствовала себя лучше и ответила на звонок.

— Привет, Карли! — ответила я бодро.

Прежде чем я смогла ее остановить, она фальшиво запела мне в трубку песню «С Днем Рождения!», но пела она с такой уверенностью, будто делает это просто потрясающе, так что я не стала ее останавливать.

Я разразилась хохотом:

— Спасибо за это. Мне нужна была доза юмора с утра.

— Эй, все любят мою потрясающую версию этой песни. Я просто придаю ейновое звучание от Карли. Это называется Карли-Твист, — я слышала смех в ее голосе, хотя она и пыталась говорить серьезно.

— О, я обожаю Карли-Твист! — протянула я.

— Ну конечно! — сказала она с сарказмом в голосе.

Я хихикнула, когда представила, как она теребит свои длинные светлые волосы, переброшенные через плечо, и хлопает ресницами.

— Так каково это — быть такой старой? — дразнила она.

— Точно так же, как и вчера. Но не переживай, через несколько месяцев ты сама все узнаешь, — парировала я.

— Попалась, — она застонала. — Эй, старушка, прихвати и для меня костыли.

Я рассмеялась и покачала головой:

— Иногда тебя слишком много, Карли.

— Но ты все равно меня любишь!

— Тоооооооочно! — протянула я, подчеркнув сарказм в голосе.

— Какие планы у тебя на вечер? Я увижу тебя сегодня?

— Ну, Джефф ведет меня на ужин, и на какое-то комедийное шоу сегодня вечером.

— Оооо, похоже, что сегодня будет весело. Итак, ты работаешь сегодня или у тебя выходной?

— Работаю. Я хочу сохранить отпуск, и не могу взять один неоплачиваемый выходной день.

— Девочка, ты слишком много работаешь. Тебе нужно пожить немного. Это твой тридцатый день рождения, у тебя есть чудесный парень, который работает на дому. То, что ты должна получить сегодня — это большое количество секса, горячего секса, с горячим парнем.

Я рассмеялась:

— Ты все время думаешь только о сексе.

— Ты права. Это как раз тот подарок, который нужно дарить.

— Серьезно, тебя слишком много, Карли, — хихикнула я.

— Спасибо, — сказала она с гордостью.

Я закатила глаза. Я знаю Карли два года, она всегда обладала духом волевого ребенка, она была той, кем мечтала быть я, но даже если бы я попробовала ей подражать, у меня ничего бы не вышло.

— Детка, в любом случае, — продолжала она, — мне сейчас нужно бежать, но я хотела бы тебя поздравить с днем рождения.

— Спасибо, Карли. Может, встретимся в обед возле офиса? — мы с Карли работали в двух кварталах друг от друга, поэтому старались хотя бы раз в неделю вместе выбираться на обед.

— Может быть на поздний обед? У меня есть деловые встречи вне офиса этим утром, так что я, вероятно, не появлюсь в офисе где-то до часа дня.

— Отлично. Как насчет 13:30? А если будешь опаздывать, дай знать.

— Звучит как план. Хорошего дня на работе, детка. Скоро увидимся!

— Спасибо, Карли. И не волнуйся, я найду время для праздничного секса!

Она рассмеялась:

— Да, детка, сделай это! — и мы обе положили трубку.

***

— Спасибо вам, мистер О’Брайен. Простите, что вот так, в последний момент...

— Не волнуйся, Хлоя, — успокоил меня босс. — Все равно на этой неделе в офисе тихо. Хорошего тебе дня рождения и выходного!

На моем лице сияла широкая улыбка, когда я вышла из офиса. Через несколько минут после разговора с Карли я поняла, что она права. Мне нужно немного пожить. Сегодня у меня день рождения. У меня замечательный парень, у которого гибкий график. Почему я не могу просто взять выходной в свой день рождения и заняться сексом с моим парнем?

Я жутко волновалась, когда перебирала наряды в своем шкафу. Я потянулась к телефону, чтобы предупредить своего парня о приходе, но в итоге решила сделать ему сюрприз.

Удивить сексом. Секс в честь моего дня рождения. Дзинь-дзинь. Я чувствовала, как кружиться от волнения голова, когда надевала кружевное белье. После нескольких нарядов я нашла то, что идеально подходило мне. Хитрая улыбка появилась на лице, и я схватила наряд с вешалки и приоделась.

Тридцать минут спустя я стояла возле квартиры Джеффа. На мне был черный плащ, который доходил до середины бедра, и пара черных сапог на высоченном каблуке.

Я чувствовала сексуальное напряжение, я знала, что он такое любит, поэтому я постучала в дверь, и была в предвкушении того, чем мы будем заниматься. Джефф, может, и неидеальный во многом, но когда дело касалось секса, то тут ему равных не было.

Когда он не открыл дверь, я постучала снова. Ответа нет. Я прислонилась ухом к двери и услышала работающий телевизор. Он сегодня должен работать дома.

Потом я вспомнила, что Джефф давал мне ключи от своей квартиры, в случае чрезвычайной ситуации.

Мне нужен был секс в мой день рождения, это можно считать чрезвычайной ситуацией?

— Вполне, — ответила я сама себе вслух.

Когда я вошла в гостиную, я услышала приглушенные крики и звуки борьбы из телевизора в спальне.

Я засмеялась, когда поняла, что Джефф, возможно, смотрит телевизор и пошла по коридору в спальню.

— Джефф, ты снова смотришь Джерри Спрингера? Я знала, что ты его любишь... — слова застряли в горле и шок парализовал меня, когда я вошла в спальню и увидела это.

Там, на краю кровати, стоял на коленях Джефф, и трахал в задницу какую-то блондинку.

— Хлоя! — завопил Джефф. Он отскочил от женщины, и когда она обернулась, я резко втянула воздух.

Это была не просто женщина. Она не была чужой. Это была Карли, моя лучшая подруга.

Я чувствовала, будто весь кислород выкачали из комнаты, и в нем появилось что-то другое, плотное, угрожающее. Казалось, что мы стоим вечность, никто не проронил ни слова, нас поверг шок.

— Я-я могу объяснить! — пробормотал Джефф и направился ко мне. Его член, который был все еще твердым, болтался из стороны в сторону, явно намекая: посмотри на меня, посмотри, где я только что был.

— Не прикасайся ко мне! — закричала я и попятилась от него. Я уставилась на него, потом на Карли, а затем снова на него.

— Я не понимаю. Как вы могли? Мой парень? Моя лучшая подруга? — мое дыхание было нервным, сбивчивым. — И в мой гребанный день рождения?

— Хлоя... — прошептала Карли, ее голос звучал умоляюще. — Мне жаль. Мы не хотели сделать тебе больно...

— Заткнись, Карли! Просто заткнись! Что это вообще за фигня? Только сегодня утром ты убеждала меня о выходном, о сексе с Джеффом. И когда я решаю последовать твоему совету, беру выходной и еду сюда, что я вижу — с ним трахаешься ТЫ. Я что-то пропустила? Тебя зовут Хлоя? — я кипела от злости.

— Я-я не знала, что ты появишься здесь, Хлоя, — взмолилась Карли. — Я спросила тебя о планах на сегодня. Ты сказала, что будешь работать. Я не планировала, что ты увидишь это.

Я фыркнула.

— Ах, тебе с ним так хорошо, что тебе плевать на то, что он парень твоей лучшей подруги? Ты это хочешь мне сказать?

Я видела, как она открыла рот и хотела что-то сказать, но потом закрыла его, не сказав ни слова.

Джефф снова двинулся ко мне. На этот раз он схватил меня за руку, поворачивая лицом к себе.

— Хлоя, я люблю тебя. Это просто ошибка. Все это не меняет моих чувств к тебе.

Я уставилась на него в полном недоумении.

— Ты действительно думаешь, что это ничего между нами не изменит? Ты, правда, думаешь, что я смогу забыть то, что только что увидела? Потому что, если возможно стереть воспоминание, как твой парень трахает в зад твою подругу, то принеси мне отбеливатель и щетку!

— Пожалуйста, Хлоя. Детка? — он бросил на меня невинный взгляд.

— Пошел ты, Джефф! Я тебе не детка.

— Ну же, давай поговорим об этом, — не унимался он.

— Засунь свою башку себе в задницу, или в ее, раз уж на то пошло! Ты еще не понял? Тут не о чем говорить! Все кончено! — я вывернулась из его хватки и выбежала из комнаты. Я бежала так быстро, как только могла, пока не оказалась в безопасности моей машины. Я быстро выехала со стоянки, гнев покинул меня, а на его месте появились слезы. Они текли по моим щекам.

Я плакала всю дорогу домой. Как только мой мозг прогнал миллион мыслей, осталась только одна, которая постоянно звучала в моей голове.

Это карма. Я ускользала от нее целый год и вот сейчас она меня настигла. И я заслуживаю каждый болезненный момент.

Глава 2.

Наши дни.

Я стала пьяницей.

Я вела себя безрассудно, уничтожая себя.

Я была совершенно потеряна.

Но дело было в том, что мне плевать.

Я делала то, что хотела.

Это единственный способ, который был мне известен, чтобы мысленно отключиться от всего.

Это было то, кем я являюсь.

Очередная ночь, и я обнаружила, что нахожусь в районе Дайв-парка на Голливудском бульваре.

Как и предыдущие ночи на этой неделе, я вернулась домой после работы, рассеянно съев все, что купила по дороге домой, сделала пару глотков водки дома, чтобы сэкономить деньги, прежде чем отправиться в путь, состоящий из четырех кварталов до бара, и утопить ночь в размытом мареве.

Было чуть меньше девяти, когда я пришла в бар сегодня вечером. Была пятница, так что сегодня здесь довольно многолюдно, чем в предыдущие ночи. Вариантов больше и на работу утром идти не надо, — подумала я про себя. Я прошла прямо к бару и подозвала бармена.

— Эй... Хлоя, да?

— Да, это я. А ты?.. — я чуть склонила голову, давая понять, чтобы он напомнил мне свое имя. Кто следит за именами, когда вы столько выпили?

— Стив, — он одарил меня своей идеальной белозубой улыбкой. Точно актер, подумала я. Живя в Лос-Анджелесе, вы можете почувствовать их за милю.

Это единственный способ, который я знаю, чтобы отключиться от всего.

Это то, кем я являюсь.

— Точно. Привет, Стив.

— Итак, что у нас сегодня.

— Водка и шот Bacardi 151.

Он ухмыльнулся.

— Как всегда? — я не знаю почему, но его самодовольное замечание меня взволновало.

Я не ответила ему. Не дожидаясь ответа, он пошел за выпивкой, принимая мое молчание за согласие. Минуту спустя он вернулся с напитками.

— Тяжелый день? — он поставил стакан передо мной и посмотрел на меня.

— Ты хотел сказать неделя? — поправила я его, опрокинула шот, а следом сделала два больших глотка водки.

— Эй, — Стив приподнял брови, его глаза расширились от удивления. — Дорогая, тебе лучше сбавить темп, если хочешь что-нибудь вспомнить утром.

— Я разве нанимала тебя в психиатры? — с вызовом бросила я, ощущая сильное волнение, когда он посмотрел на меня с тревогой, будто я не в своем уме, словно я нуждаюсь в помощи. Неправда. Он не видел меня пьющей накануне ночью.

Ну, хорошо, может, я и была немного неуравновешенная, и, может, мне нужна помощь. Но он бармен. Ему платят за то, чтобы он ставил мои напитки передо мной, а не становился психиатром. К счастью, Стив мне ответить не успел. Группа девиц в конце бара подозвала его, он с облегчением прервал наш разговор и двинулся к ним принять заказ. А я сидела и потягивала свою водку, как вдруг что-то привлекло мое внимание. Девушка с ярко-синими волосами только что вошла в бар и помахала своим друзьям. Но меня привлекла не сама девушка. Не цвет ее волос. А красный замочек в форме сердца, который был защелкнут вокруг ремешка ее сумочки, и это вызвало напряжение в моем теле.

— Тьфу. Я не хочу думать о нем, — пробормотала я себе под нос, когда отвела взгляд от этого замочка. Но чем больше я старалась не думать о нем, тем сильней в моей голове всплывали фрагменты. Джекс. Я взболтала водку в стакане и опрокинула ее до дна, пытаясь приглушить поток мыслей. — Я думаю о чем угодно, но не о нем прямо сейчас.

— Почему ты не думаешь обо мне? — раздался голос позади меня.

То, насколько близко он находился, встревожило меня, но я быстро оправилась и повернулась лицом к незнакомцу, который только что подошел ко мне и сел рядом на барный стул. Он улыбнулся мне, я же просто окинула его взглядом, а потом снова уставилась в свой пустой стакан. Он был старше двадцати и отлично подходил для моих замыслов.

— И почему я должна думать именно о тебе? — кокетливо поинтересовалась я.

— Ну, такая сексуальная девушка, как ты, пьет в одиночестве и не думает обо мне.

Я вскинула бровь, но не ответила ему. Мне понравилась его дерзость и уверенность, которой он обладает. Он был именно тем, кого я искала сегодня.

Когда я снова посмотрела на него и обнаружила, что он внимательно за мной наблюдает, я поняла, что все это слишком просто.

— Ну, ты неправ. Сегодня я пью не одна... — на секунду на его лице отразилось изумление. — Потому что я пью с тобой.

Его лицо озарилось, как рождественская елка, он немедленно придвинулся ближе ко мне и к бару. В его глазах пылала голая и неприкрытая похоть, я уверена, что это его самая лучшая ночь, потому что весь его облик преобразился. Но мне просто нужно было забыться.

— Что будем пить?

— Еще порцию водки, подонок.

— Подонок, — повторил он, — мне нравится, — он ухмыльнулся и облизал губы.

— Уверена, что нравится, — бросила я саркастично.

— Ты смелая, — засмеялся он и кивнул Стиву. Я избегала взгляда Стива, не желая найти в нем хоть намек на осуждение. Мне было хорошо в загуле, и мне не нужно, чтобы меня возвращали в реальность.

— Итак, меня зовут Брент. А тебя?

— Х... — я сделала секундную паузу. — Карли.

Я усмехнулась. Все, что я хочу сделать вечером, так это забыть, кто я такая. Ситуация казалась вполне подходящей, чтобы использовать ее имя.

Когда принесли напитки, я схватила шоты и осушила их, не дожидаясь парня.

Он усмехнулся, когда потянулся за своей выпивкой:

–– Мне нравится, когда женщина может оценить хороший жесткий напиток.

Возбуждение внутри меня нарастало, и я опустила свою руку под барную стойку. Когда я обнаружила внушительных размеров выпуклость на его джинсах, я придвинулась к нему поближе и прошептала на ухо:

— Это не единственная жесткая вещь, которую я могу оценить.

Такое тонкое приглашение, это все, что потребовалось. Прежде чем мы успели прикончить наши напитки, мы уже были в мужском туалете, где он припер меня к стенке кабинки.

— Трахни меня жестко, — требовала я, когда его руки судорожно стягивали с меня маленькое черное платье и трусики, он бросил все за дверцу кабинки. — Я хочу грубо и больно.

— Ты плохая девочка, не так ли, Карли? — прорычал он мне на ухо, тепло его дыхания вызвало смесь любопытства и отвращения по всему телу. Но я знала, что не смогу остановиться. Я знала, что хочу перестать думать. Я знала, что этот побег мне нужен больше чем когда-либо. Я закрыла глаза и позволила его рукам, как и алкоголю, пройтись по моему телу, его голодный рот набросился на мои губы, а руки сжали грудь. Я задыхалась и стонала, где это было нужно, но я не была там сердцем. Словно я была вне своего тела и смотрела тупое приватное порно. Мое тело не сопротивлялось, когда его рука покинула грудь и исчезла между моих ног, исследуя глубину моей влажности, его язык терзал мои соски. Я слышала, как он зарычал от удовольствия, когда вошел в меня пальцем, заставляя мои колени подогнуться.

Затем он извлек пальцы и слизал с них мои соки, потом снял штаны и натянул презерватив. Я видела холодное безумие в его глазах, назад дороги уже не было.

— Ты хочешь грубо, детка? — его голос был темным и угрожающим.

— Да, — услышала я свой ответ.

Вдруг он оторвал меня от пола, и я почувствовала, как он трется своей эрекцией о мой вход.

— Боже, ты чертовски мокрая, — простонал он хрипло.

Я хотела ответить, но было поздно. Вместо этого я закричала от боли и удовольствия, когда он полностью погрузился в меня. Я впивалась ногтями в его мускулистое тело, когда каждое его движение становилось все грубее, глубже, жестче. Сквозь полуприкрытые веки я видела, как его лицо перекосило от удовольствия, а с моих губ слетали стоны и вздохи.

Несколько минут спустя мы достигли кульминации, приводя меня на пик наслаждения и забвения. В эту секунду мой разум был совершенно свободен от оков моих мыслей. Но как быстро он пришел, так быстро и ушел. Я быстро схватила трусики и натянула платье на свое тело, реальность возвращалась обратно в мой разум.

— Черт, это было невероятно, — прорычал он хрипло, подаваясь вперед, чтобы уткнуться в мою шею.

Я съежилась и отвернулась, направляясь к выходу.

— Ты куда тащишь эту сексуальную попку?

Я чувствовала головокружение и тошноту, но все же повернулась к нему лицом. Когда наши глаза встретились, я поняла, что незнакомец, трахнувший меня в туалете... я видела его впервые.

Почему я снова это делаю?

Чтобы избежать боли в своем сердце, сказал внутри меня тихий голосок.

Но спасение от боли было недолгим. Даже оргазм не может удержать это максимально долго. Я почувствовала, как мое тело пробуждается от онемения и боли, я знала, что мне нужно выбираться отсюда, пока не стало еще хуже.

Когда я потянулась к замку на двери туалета, его руки нашли мои и притянули к себе. Прежде чем я успела сообразить, он опустил мою руку на свою эрекцию.

— Как насчет второго раунда?

Я отвернулась, внутренне содрогнувшись от мысли, чем я только что занималась с незнакомцем.

— Извини, Брайан, мне нужно идти, — мне, наконец, удалось вырвать руку из его хватки. Я быстро открыла дверь и, шатаясь, вышла из кабинки.

— Я Брент.

— Что? — я смотрела на него и не могла понять, о чем он говорит. Мой разум убегал как можно дальше от моих ошибок.

— Меня зовут Брент, а не Брайан.

Я вздохнула:

— Слушай. На самом деле, меня это не волнует. Если бы я была собой, я бы наверняка не позволила тебе трахать меня в мужском туалете через пять минут после знакомства, — меня накрыл позор, когда я осознала, что трахалась с мужчиной, к которому не испытывала чувств.

— Ох, вот только не надо начинать, — одернул он меня. — Мы можем вернуться в бар, пропустить еще по стаканчику, а потом я снова насажу твою киску на свой член.

— Поверь мне, — сказала я чуть слышно, когда отвернулась от него. — Ты не хочешь иметь со мной ничего общего.

Мои внутренности были скручены в тугой узел, когда я выбежала оттуда, не дожидаясь ответа.

Мое тридцатилетие пугало меня больше, чем я хотела признать. Я хотела всю вину свалить на Джеффа, на его измену, винила Карли, винила все, что только возможно, за то, что произошло в мой день рождения. Но в глубине души я знала, что это было нечто большее, чем просто несчастье. Я знала, что это не имело ничего общего с Джеффом и Карли. Я знала, в течение девяти лет что-то назревало. Все, что было связано с ними, было всего лишь верхушкой айсберга. Но они не были самим айсбергом. Не были источником настоящей боли, она была внутри меня, она жила там, в моей груди, не находя выхода.

Глава 3.

Наши дни.

К тому моменту, как я добралась до своей квартиры, я чувствовала себя настоящим дерьмом. Я чувствовала себя грязной. Я чувствовала себя еще больше одинокой, чем когда-либо. Действие алкоголя слабело, и я чувствовала, как эмоциональный комок начал распутываться внутри меня. Я знала, что не должна зацикливаться на одном человеке, но было поздно. В пьяном угаре я села за компьютер, запустила Facebook и в поисковой строке набрала его имя — Джексон Пирс. Его имя было первым в списке результатов. У нас был двадцать один общий друг. Но мы больше не были друзьями. Он удалил меня сразу после того случая. Я навела курсор на его имя и остановилась. Я знала, что пути назад нет, и нажала Enter. Я хотела посмотреть все. Дважды. Я знала, что мне это не пойдет на пользу. Но трудно было устоять. Я чувствовала себя ребенком, которого оставили в комнате одного и которому хочется заглянуть во все коробки с игрушками. Я должна посмотреть! Это убивает меня, я прекрасно понимаю это.

Прежде чем я смогла собрать все чувства воедино, я нажала на фотографию профиля. В мгновение ока я просмотрела все его фотографии. Оливковый цвет кожи, его глубокие изумрудные глаза сияли, на лице красовалась теплая улыбка, он выглядел еще лучше, чем я помнила, он выглядел счастливым, улыбаясь мне с фото. Я тоже улыбнулась в ответ и очертила пальцем контур его лица. Я провела несколько часов, просматривая каждую запись, каждую новость, фото, комментарий.

— Мне так жаль, Джекс, — прошептала я, глядя на фото. — Если бы я могла вернуть время вспять, я не навредила бы тебе. Я бы нашла другой способ, чтобы справиться с этим.

Пойдя наперекор моим же суждениям, я полезла в шкаф и достала оттуда коробку с компакт-дисками. Как только я нашла то, что искала, я поставила CD в музыкальный центр. Этот диск подарил мне Джекс, когда мы еще учились в колледже. Никак не могла понять, почему не видела, как он переживает за меня, но каждая песня на этом диске была о том, что он хочет большего, чем просто быть друзьями, но он понимает, насколько я напугана, чтобы надеяться. Я быстро переключила на трек Jeff Buckley — Lover, You Should've Come Over и зациклила его. (Примеч. Джефф Ба́кли (англ. Jeff Buckley, полное имя Jeffrey Scot tBuckley, 17 ноября 1966—29 мая 1997) — культовый американский музыкант, мультиинструменталист. Современному слушателю наиболее известен благодаря своей кавер-версии песни Леонарда Коэна «Hallelujah»).

Я сидела на диване и чувствовала физическое и эмоциональное опустошение. Зазвучала гитара, меланхолические песни Джеффа Бакли наполнили комнату. Его голос гипнотизировал, когда он пел песню о влюбленных и о сожалении, а мои слезы нещадно скатывались по лицу. Я долго пыталась убежать от правды, скрыть ее, игнорировать мои истинные чувства к нему, после того, как я все потеряла, у меня больше нет тыла, за которым я могла спрятаться.

Я потеряла его. Я теряла его в течение длительного времени. Глубоко. Отчаянно. Больно. Я дошла до той точки, где становилось больно дышать. Я отдала бы все на свете, чтобы мы вновь стали друзьями. Я сделала бы для него все, лишь бы он был здесь, со мной, прямо сейчас, как обещал много лет назад, когда я чувствовала себя одинокой. Слезы продолжали стекать по моему лицу, когда песня проходила через меня, обращаясь к моему сердцу, что же я все-таки к нему испытываю.

Я села прямо.

— Может быть, еще не поздно, — сказала я вслух, вслушиваясь в текст. — Может, мы похожи на героев песни, может, мы были слишком молоды, и между нами могло не сложиться. Но теперь мы стали старше…

Прежде чем я осознала, что творю, я набрала номер, который знала наизусть и который нашла пять лет назад, и нажала на кнопку вызова, пока не передумала. Спустя пару гудков, он снял трубку и сонным голосом пробормотал:

— Алло?

Я втянула в себя воздух, собираясь сказать ему, как сильно я сожалею, что упустила его, что я была единственным человеком, который хотел с ним быть. Но я не смогла. Я почувствовала парализующий меня страх.

— Алло?

Я слышала, как он снова обратился уже чуть громче и более бодро. И вдруг в момент ясности, я запаниковала и отключилась. О чем я только думала, когда звонила ему среди ночи? Мы не говорили и не виделись с того самого дня, десять лет назад. Ничего хорошего не выйдет из-за позднего пьяного звонка.

Я застонала и упала на диван. Именно тогда кипа бумаг и писем на журнальном столике привлекла мое внимание. Там, по центру, лежал толстый конверт, и карточка цвета слоновой кости. Я протянула руку и взяла конверт из общей кипы. Мне не нужно было открывать конверт, чтобы понять, что это приглашение на свадьбу. Я посмотрела на обратный адрес.

Мистер и Миссис Монтгомери

6843 Лестер Суд

Вест Честер, Пенсильвания.

Вест Честер… Я выросла там с тетей Бетти и дядей Томом. Но кто такие Монтгомери?

Затем до меня дошло. Клара Монтгомери. Всегда жизнерадостная, резвая девочка из школы. Она дружила с теми же ребятами, что и я с Джексом. Мы не общались два года, и то это была случайность: мы столкнулись, когда я приехала к тете и дяде после того, как провела за границей пять лет, прежде чем переехала в Лос-Анджелес.

Я улыбнулась. Она всегда была любезна со мной, оптимист в нашей компании. Я рада, что она нашла свое счастье. Когда я посмотрела на приглашение, то задумалась: а пойдет ли Джекс? Мои нервы расшатались, когда я представила нашу встречу после всего, что произошло. Сотни вопросов зароились в моей голове. Что бы я ему сказала? Что бы он мне сказал? Один ли он? Скучает ли по мне? Сможет ли он простить меня? Может ли быть между нами все, как прежде? Все вопросы, которые крутились в голове, сводились всего лишь к одному: помнит ли он наш договор?

Пока играла песня Lover, You Should’ve Come Over, я дрейфовала в своей памяти. Мой потолок принял образ мерцающих огней, которые светились прекрасным калейдоскопом. Я чувствовала его руку всвоей, видела его улыбку, когда он смотрел на меня. Мы были там, где прозвучал наш договор. Где он впервые поцеловал меня. Там, где я хочу быть.

И прямо перед тем, как провалиться в сон, я услышала свое бормотание:

— Джекс… Я одна… Надеюсь, что ты тоже.

Глава 4.

Лето 1992 года

Семь лет

— Будь хорошей девочкой, слышишь, детка? — сказала мама, заплетая мои каштановые волосы в косу и стягивая резинкой.

— Я буду, мамочка, — я попыталась повернуться и посмотреть на нее. Я знаю, она думала, что я прошу ее заплетать мне волосы, потому что люблю косички. Но это было не так. Мне казалось, что с косичками я выгляжу глупо, как ребенок, я не хотела казаться ребенком. Мне нужно повзрослеть, чтобы я могла сама заботиться о нас обеих.

Мне никогда не нравились косички, вообще. Но я никогда не говорила об этом маме. Единственная причина, почему я ей не говорила этого, так это просто желание быть рядом с ней. Это было то время, когда она разговаривала со мной, не отвлекаясь, когда не разговаривала по телефону и не решала денежные вопросы, когда она не плакала и не злилась. Ведь у нее были заняты обе руки, тогда она не могла пить и курить, что было хорошо для нее.

Когда мама заплетала мне косички, она казалась счастливее. Она напевала про себя и улыбалась, и мне нравилось, когда она улыбалась. Она выглядела неотразимой, когда улыбалась, это чувство согревало и радовало изнутри.

Но сегодня все было иначе.

Я не могла видеть ее, так как она стояла позади меня, но я точно могла сказать, что сегодня было что-то не так. Она не улыбалась напевая.

— Ты не должна беспокоиться обо мне, мамочка, — я старалась быть позитивной и счастливой ради нее.

— Ты всегда должна слушать то, что говорит тетя Бетти и дядя Том, ладно?

Ее голос звучал странно, это заставило меня загрустить.

— Я буду. Обещаю. Крест на сердце, без лишних фраз, пирожок мне прямо в глаз.

Мама вдруг засмеялась, но смех был необычный. Она будто смеялась и плакала одновременно. Я обернулась и в замешательстве на нее посмотрела.

— Что случилось, мамочка? Почему ты так смешно смеешься?

— Просто ты самая милая девочка, которая может быть у мамы.

Она смотрела на меня какое-то мгновение, ее взгляд был чистым, сосредоточенным, когда обычно ее глаза были налиты кровью. Она наклонилась ко мне и нежно поцеловала в лоб, это заставило меня захихикать от восторга.

— Щекотно, мамочка!

Но она меня не слышала, она щекотала мои бока, переходя на живот, заставляя меня визжать и просить ее остановиться. Когда у меня уже разболелся живот от смеха, мама прекратила.

— Ладно, хватит дурачиться, дорогая. Тетя Бетти и дядя Том скоро будут здесь. Так что если ты хочешь, чтобы я заплела твои волосы, ты должна сидеть спокойно.

— Ладно, мамочка. Я буду хорошо себя вести.

Когда мама заплела мои волосы, я посмотрела на красивые волосы моей Барби, она мне напоминала маму. Я улыбнулась и поцеловала Белль в щеку. Она была моей первой и единственной куклой. Моей лучшей подругой. Я все еще могла вспомнить, когда мне ее подарили, на прошлое Рождество. Я чувствовала себя самой счастливой девочкой в мире, когда развернула подарок. Мама сказала, что мне ее подарил Санта. Она сказала, что я была хорошей девочкой весь год, и Санта захотел мне подарить что-нибудь особенное. Она была права. Белль была особенной.

— Мамочка? — я снова посмотрела на нее, когда она завязывала резинкой волосы.

— Да, дорогая?

— Ты не знаешь, есть ли у тети Бетти и дяди Тома в доме книги?

— Почему ты спрашиваешь?

Я показала маме куклу.

— Белль любит читать книги. Когда она жила с чудовищем, у него в замке была своя библиотека, поэтому она была очень счастлива. У тети Бетти и дяди Тома большой дом, как замок. Значит ли это, что у них тоже есть библиотека?

Мама улыбнулась мне.

— Я не припоминаю, есть ли она в доме, но знаю, что библиотека есть рядом с домом, и я уверена, что тетя Бетти отведет тебя и Белль туда, если вы попросите. Разве это не чудесно?

Я улыбнулась и кивнула с энтузиазмом.

— Белль это понравится.

— Ты и твоя красавица будете счастливы там.

Ее голос снова зазвучал грустно. Я нахмурилась: я сказала что-то, что заставило ее расстроиться?

— Мамочка, а почему ты не переезжаешь к тете Бетти с нами?

Я снова посмотрела на маму и заставила себя улыбнуться. Я не понимаю почему, но я знаю, что маме грустно, и я должна быть смелой, чтобы она не беспокоилась обо мне.

Мама ответила не сразу.

— Дорогая, ты уже спрашивала меня об этом.

— Я знаю мамочка. К сожалению, я не помню, что ты мне ответила.

Мне было плохо от того, что я вру ей, но я не хотела ей говорить, что когда обратилась к ней с этим вопросом, она мне не ответила, потому что забыла.

Я слышала, как она испустила глубокий вздох, прежде чем развернула меня к себе лицом.

— Хлоя, ты уже большая девочка, и заслуживаешь знать то, что происходит. Я скажу тебе кое-что важное, хорошо?

Я кивнула.

Когда она наклонилась ко мне, я почувствовала запах вчерашнего алкоголя, который был смешан с утренней сигаретой.

— Дорогая, мама больна, — она замолчала, на глаза выступили слезы. — Я долго не хотела признаваться даже самой себе, но это так. Именно поэтому я не заботилась о тебе так, как должна заботиться хорошая мамочка.

Ее слова испугали меня.

— Ты умираешь, мама?

Я, как могла, пыталась сдержать слезы. Я должна быть сильной ради нее. Я должна быть сильной за нас обеих. Но я не могла. Я не могла сдержаться, и мое тело содрогалось от рыданий. Я уткнулась ей в грудь и прижалась к ней так сильно, как только могла.

— Шшш, дорогая, — она присела рядом, все так же удерживая меня. — Все будет хорошо. Я не собираюсь умирать.

Я отодвинулась от ее груди и посмотрела на нее.

— Обещаешь?

Она кивнула и улыбнулась.

— Я хочу выздороветь, детка. Я иду туда, где мне помогут это сделать.

— Как долго тебя не будет?

Она пожала плечами.

— Я не знаю. Процесс реабилитации может занять много времени.

—Ох, — я склонила голову и уставилась в пол, стараясь не думать о том, что она сказала. — А мы с Белль тоже можем пойти?

Я посмотрела на нее с надеждой.

— Нет, прости, дорогая. Это место для больных людей, где они идут на поправку. Поэтому ты будешь жить с тетей и дядей. Там ты будешь счастлива.

Я покачала головой и надула губки. Мне не понравилось то, что я услышала.

— Мамочка, я притворюсь такой же больной, как и ты. Тогда я смогу быть с тобой и заботиться о тебе. Я умею хорошо притворяться. Пожалуйста, мамочка. Я просто хочу быть там, где будешь ты.

— Я очень хочу, чтобы ты была рядом со мной, но ты не можешь быть там. Есть очень хорошие люди, которые защищают таких деток, как ты, но они думают, что тетя Бетти и дядя Том смогут о тебе сейчас позаботиться лучше.

По ее лицу скатывались слезы, от этого мне стало еще грустней.

— Пожалуйста, мамочка, не плачь, — я протянула руку и вытерла ее слезы. — Я не хотела тебя расстраивать. Я уже большая девочка, мама. Я буду заботиться о Белль и буду слушать все, что скажет тетя Бетти и дядя Том. Я буду хорошей девочкой. Пожалуйста, не сердись на меня.

Она улыбнулась, но улыбка не тронула глаз, как было раньше. Но прежде чем я успела задать еще один вопрос, раздался стук в дверь, застав нас обеих врасплох так, что мы подпрыгнули.

— Все, Хлоя, это они.

Моя мама взяла меня за руки и притянула к себе, крепко сжимая в объятиях. Я могла слышать, как быстро билось в груди ее сердце.

— Помни, будь хорошей девочкой. Все будет хорошо, я обещаю.

— Хорошо. Я запомню, — мой голос звучал сипло, хоть я и пыталась быть сильной и не плакать. Я могла сказать маме, что мне грустно, но я не хотела расстраивать ее еще больше, я не хотела, чтобы она видела как я плачу снова.

Тридцать минут спустя, после того, как я очень долго держала маму в своих объятиях, я сидела на заднем сидении автомобиля тети и дяди. В следующее мгновение я почувствовала, как завели мотор, по моим щекам скатывались слезы. Я выглянула в окно и увидела, что мама тоже плачет.

— Нет! Мамочка! — я закричала, прижимая руки к стеклу.

— Будь умницей, Хлоя! Мы скоро увидимся! Обещаю!

Стараясь изо всех сил дышать, сквозь рыдания я подумала, что она сдержит обещание.

Глава 5.

Лето 1992 года

Семь лет

Я проснулась, когда машина, наконец, остановилась на подъездной дорожке возле дома тети Бетти и дяди Тома. Когда я осознала, что произошло, я сразу же загрустила. Пока мы ехали, я старалась запомнить место, где мы жили с мамой, дом, дорогу. Мне нужно было знать, как добраться домой на случай, если вдруг я буду нужна маме.

— Тетя Бетти?

Тетя Бетти только что отстегнула ремень безопасности и повернулась ко мне.

— Да, дорогая? Мы приехали.

Будучи маминой старшей сестрой, она была старше мамы, но у нее была такая же улыбка, как у мамы, которая успокаивала меня.

— Можете нарисовать для меня и моей мамы карту, как добраться до вашего дома?

Она сохранила улыбку на лице, но в ее глазах читалась обеспокоенность.

— Дорогая, твоя мама не будет с нами жить, помнишь? Она будет жить с такими же больными людьми, как и она сама, и останется там до тех пор, пока не поправится.

— Ох, — я не могла вспомнить, что говорила мне мама, но я надеялась, что все изменилось. — Я могу ей позвонить?

— Конечно, можешь. Давай сначала устроимся, и мы позвоним ей перед ужином. Хорошо?

Я кивнула. Я действительно хотела сказать тете Бетти, что хочу поговорить с мамой именно сейчас, но я знала, что должна слушаться и быть хорошей.

— Ну, пойдем. Давай посмотрим твою новую комнату, — сказала она с волнением. — У нас есть для тебя сюрприз.

— Правда? — я посмотрела на тетю Бетти с чувством надежды. Сюрприз? Может, это мама? Может, мама просто шутила со мной!

Я схватила Белль, которая сидела возле меня и вышла из машины. Я была вся липкая, на улице было жарко, но я чувствовала себя немного счастливей, я знала, что меня ждет сюрприз. Я с трепетом подняла глаза на тетю Бетти и дядю Тома. Дом был такой большой, больше чем квартира. У них было три парковочных места в гараже, которые были больше нашего с мамой дома.

— Почему ты не припарковал машину в гараже, дядя Том?

Дядя Том усмехнулся.

— Ты очень умный и наблюдательный ребенок, Хлоя.

— Мама говорит, что я всегда задаю слишком много вопросов, а задавать слишком много вопросов невежливо. Извини, если я была груба, дядя Том.

—Ты не была грубой. Любопытство — хорошая вещь, — заверил он меня с усмешкой. — И, отвечая на твой вопрос, поскольку Чарли учится в колледже, мы перенесли его вещи в гараж, а в комнате сделали ремонт.

— Оу.

Я вспомнила Чарли. Он был намного старше меня, и мы никогда с ним много не разговаривали. Он ничего не имел против меня, он мне нравился.

— Чарли не будет злиться, когда приедет и узнает, что я живу в его комнате?

— Нет, — дядя Том послал мне понимающую улыбку. — Я говорил с ним об этом. Он остановится в гостевой комнате, когда вернется домой из колледжа. Ты ведь будешь жить с нами какое-то время, и мы хотели, чтобы у тебя была большая комната, и чтобы тебе было комфортно.

— Ну же, Хлоя, — крикнула тетя Бетти, поднимаясь на крыльцо. — Тут очень жарко. Давай зайдем в дом. Дядя Том захватит остальные вещи.

— Хорошо, тетя Бетти.

Я схватила Белль чуть крепче и прошептала:

— Мы поживем здесь немного, пока мама не поправится, Белль. Не бойся, ладно? Я здесь с тобой, чтобы защищать тебя, — я поцеловала Белль в лоб так, как я хотела, чтобы поцеловала меня мама, когда она старалась сделать что-то хорошее.

Когда я шла по подъездной дорожке, из домика на дереве между домом тети с дядей и соседей, показалась голова мальчика. Одно мгновение мы просто смотрели друг на друга. Я хотела спросить о домике на дереве, потому что никогда его не видела. Но прежде чем я успела это сделать, он посмотрел на меня сверху и выкрикнул:

— Ты похожа на Пеппи Длинный Чулок! — его слова задели меня, это сводило с ума.

— Я не Пеппи, ты, толстяк! — кричала я снизу вверх.

— Пеппи Длинный Чулок! — он одарил меня своей детской улыбкой и указал на косички, которые мне заплела мама, прежде чем мы попрощались.

— А ты большой и толстый скупердяй! — закричала я снова, но потом прикусила язык, заметив, как он скорчил физиономию.

Затем я отвернулась и побежала в дом, потому что не хотела, чтобы этот мальчик еще больше меня обидел.

— Ты уже завела нового друга? — спросил дядя Том с улыбкой на лице, шагая по лестнице на второй этаж.

— Нет, — тут же выпалила я, и мое лицо скривилось от отвращения. — Он сказал, что я похожа на Пеппи Длинный Чулок.

Тетя Бетти рассмеялась.

— Похоже, кто-то влюблен в тебя, Хлоя.

— Нет. Не влюблен, — я нахмурилась, и мне стало интересно, нет ли проблем со слухом у моих родственников. Не было ни единого шанса, чтобы мальчик мне понравился.

— Дай парнишке шанс, — продолжил дядя Том, хихикая. — Иногда парням трудно выразить свои чувства.

Он, казалось, не испытывал никаких затруднений в выражении своих чувств ко мне. Я хотела поспорить, но я помнила, что обещала маме быть хорошей девочкой и не должна огрызаться со старшими. Поэтому я держала свои мысли при себе, пока шла вслед за тетей Бетти и ее мужем вверх по лестнице. Но я знала, что они ошибаются. У мальчика не было ко мне чувств, как и у меня к нему. Он был злым. Хулиганом. Он никогда не будет моим другом.

Минутой позже мои мысли о мальчике испарились, потому что мы вошли в комнату, которую тетя Бетти и дядя Том подготовили для меня.

— Это действительно моя комната?

Она была большой, больше чем дом, в котором я жила с мамой. Я не могла поверить, что такая большая комната теперь принадлежит мне.

— Это кукольный домик? — завизжала я, когда подбежала к углу возле окна, где стоял домик. Он был таким большим, что мне пришлось привстать на носочки, чтобы иметь возможность прикоснуться к крыше своими руками.

— Мы слышали, что Белль тоже будет жить с нами, — тетя Бетти подошла ко мне с улыбкой и помогла открыть кукольный домик, чтобы я могла рассмотреть его изнутри. — Поэтому мы хотели убедиться, что она будет чувствовать себя как дома.

Я ахнула, когда увидела домик изнутри. Это не просто кукольный домик, это целый кукольный особняк.

— Спасибо, спасибо, спасибо, тетя Бетти. У Белль никогда не было своего дома, — я взвизгнула от восторга и показала Белль комнату. — Смотри, Белль! В твоем доме есть библиотека! Смотри сколько книг, которые ты сможешь читать!

— Значит, тебе нравится твоя комната? — глаза тети Бетти сияли, она улыбнулась мне.

Я взволнованно кивнула.

— Спасибо, тетя Бетти, спасибо, дядя Том.

Дядя Том расплылся в широкой улыбке.

— Я думаю, ты не заметила сюрприза.

— Что ты имеешь в виду? — я в замешательстве уставилась на него. — Разве комната не сюрприз?

Тетя Бетти и дядя Том переглянулись, словно они знали секрет.

— Мама здесь? — мои глаза загорелись от возбуждения, когда я осматривала комнату в поисках того места, где мама может прятаться.

Но потом я заметила взгляд тети Бетти и дяди Тома, их явно что-то беспокоило.

— Ну... — тетя Бетти виновато на меня посмотрела. — Нет, дорогая, мамы здесь нет, — потом она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Я чувствовала себя подавленной из-за того, что мамы не было рядом. Также я чувствовала себя виноватой, что часть меня радовалась пребыванию в этом большом доме, когда я не знала, где живет моя мама.

— Сюрприз на потолке, — сказала, наконец, тетя.

Я посмотрела наверх, чтобы понять, о чем она говорит. Громкий вздох слетел с моих губ, и я крепче прижала к себе Белль.

— Звезды!

Весь серо-голубой потолок был покрыт сотней звезд различной величины.

— Это созвездия? — мои глаза загорелись, и я посмотрела на дядю и тетю для подтверждения.

Дядя кивнул с улыбкой.

— Ты же умная девочка, Хлоя. Да, это созвездия.

— Мы слышали, что ты любишь смотреть на ночное небо и читать о том, что происходит в небе, — пояснила тетя Бетти. — Теперь ты можешь спать под звездами.

Я кивнула с улыбкой и посмотрела на звезды.

— И что ты думаешь? — спросил дядя Том.

— Что? — мои глаза округлились, когда я посмотрела на него снизу вверх.

— Ночью, в темноте, эти звезды будут гореть.

— Будут гореть?

Я не была уверена, возможно ли это, но я не могла дождаться, когда уже стемнеет. Столько волнения пробежало по моему телу, что я ощущала его запах, как сахар, словно я получила много конфет, как на Хэллоуин. В первый раз за весь день я почувствовала себя счастливой оттого, что нахожусь здесь.

Глава 6.

Лето 1992 года

Семь лет

— Хорошо, класс! — высокая женщина с рыжими волосами, стоящая передо мной, крикнула классу, обращая на себя внимание.

— Пора приступать к работе. Займите все свои места, — она повернулась ко мне и одарила меня улыбкой. — Я хочу тебя всем представить. Хорошо?

Я кивнула и бегло бросила взгляд по классу, отмечая, что все уже сидят на своих местах и смотрят на меня с интересом. Мои щеки запылали, и я уставилась в пол.

— Доброе утро, класс.

— Доброе утро, мисс Питерс, — в унисон ответил класс.

— Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы вы поздоровались с Хлоей Синклер.

— Привет, Хлоя Синклер, — отозвался класс.

— Привет, — неуверенно ответила я и всем помахала.

Мисс Питерс улыбнулась мне.

— Хлоя недавно сюда переехала и присоединится к нашему классу в этом году. Так как она новенькая, она может заблудиться, поэтому, пожалуйста, убедитесь, что она чувствует себя комфортно, и отвечайте на все ее вопросы, хорошо?

— Да, мисс Питерс, — ответил класс.

— Хлоя, мы все рады познакомиться с тобой. В третьем ряду есть свободное место. Почему бы тебе не сесть там?

— Хорошо. Спасибо, мисс Питерс, — я улыбнулась, прежде чем скользнуть на место.

Когда я шла к своему месту, девочка со светлыми волосами улыбнулась мне. Я улыбнулась ей в ответ, и хотела было поздороваться, но как только я приблизилась ближе, оказалось, что это была всего лишь ухмылка.

— На твоем комбинезоне много черных дырок.

Чувствуя себя неловко, я опустила свой взгляд вниз и посмотрела на комбинезон. Я заметила небольшие черные дырочки, о которых говорила девочка. Это был след от маминой сигареты. Она была немного неловкой, когда занималась домашними делами, после того как выпьет.

Я не знала, что ответить девочке, поэтому просто прошла мимо и села на свое место.

— Ладно, давайте начнем наш день с пополнения словарного запаса, — провозгласила мисс Питерс и поручила нам забрать свои тетради.

Когда я вытащила свой ноутбук, который мне подарили дядя и тетя, я услышала чей-то шепот:

— Псс. Эй.

Я посмотрела налево, потом направо, но на меня никто не смотрел.

Затем раздался снова тихий шепот:

— Псс. Пеппи Длинный Чулок.

Я замерла, когда услышала эти слова. Это не может быть он. Или может? Я, наконец, снова огляделась, и увидела его. Он сидел на соседнем ряду, его парта была рядом с моей. Это был тот мальчик, которого я видела на дереве неделю назад, и я не собиралась с ним дружить.

— Это я, — прошептал он.

— Угу, — ответила я. Затем я показала ему язык и отвернулась. Я не собиралась с ним разговаривать.

И я не разговаривала. Все утро он пытался привлечь мое внимание, но я делала вид, что не видела и не слышала его, и смотрела прямо перед собой.

***

Когда подошло время ланча, я нервничала. В старой школе я сидела за столом с девочкой, у которой, казалось, не было друзей. Она была очень застенчивой, и мы никогда с ней не разговаривали. Но это было нормально. Мне нравилось сидеть рядом с ней, потому что она не знает, что меня беспокоит.

Я достала новый ланчбокс (Примеч. маленький чемоданчик, куда складывают еду) с Барби из рюкзака и посмотрела, куда можно сестьи поесть. В кафетерии было шумно, пахло тунцом и картофелемфри. Пока я ходила вокруг кафе, я не находила ни одного свободного места.

Я уже была готова сдаться и пойти сесть в коридоре, когда, к моей радости, я услышала, как кто-то сказал:

— Привет, Хлоя.

Я быстро повернулась на звук голоса и улыбнулась. Это была красивая белокурая девочка из класса.

— Привет... Я не знаю твоего имени, — смущенно призналась я.

— Я Эмбер.

— Привет, Эмбер, — я улыбнулась и помахала ей и еще трем девочкам. Они захихикали и ответили привет.

— Где ты будешь обедать? — спросила Эмбер.

— Еще не знаю, — ответила я. Я стояла, потупив взгляд, и пожелала сесть с ней и ее друзьями.

— Ну, у нас есть свободное место за столом, и ты могла бы... — начала она и указала на место рядом с ней.

Мои глаза загорелись, я посмотрела на нее, и меня накрыло облегчение.

— Правда? — спросила я с надеждой в голосе и сделала шаг в сторону ее стола.

— Но, — продолжила она с той же самодовольной улыбкой, которая появилась на ее лице утром, — я не думаю, что ты захочешь сидеть с нами.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты грязная и любишь сидеть на земле, поэтому твоя одежда может стать еще грязней и на ней может появиться еще больше дыр.

Она начала смеяться и к ней присоединились подружки. Когда я услышала ее слова, я почувствовала, как мои щеки заалели, а на глаза навернулись слезы. На прошлой неделе тетя Бетти купила мне новую одежду, но я хотела носить свой вишнево-красный комбинезон. Это напоминало мне о маме, поэтому этот комбинезон был моим любимым. Моя мама купила мне топ и комбинезон всего за пятьдесят центов на распродаже. Я до сих пор помню, как она радовалась, что все мне идеально подошло. Она сказала, что теперь это ее любимый наряд, потому что в нем я выглядела как маленькая сладкая клубничка.

— Я не грязная, — сказала я, наконец. Я хотела, чтобы голос звучал громче, но слова сорвались шепотом. Я не стала ждать, чтобы понять, услышала она меня или нет. Я развернулась и побежала к ближайшему выходу, чтобы сбежать от насмешек.

Но когда я пробегала мимо одного столика, я споткнулась о чью-то ногу. Я с ужасом наблюдала, как мой ланчбокс вылетел из моих рук, когда я упала и распласталась на полу.

— Боже мой, она собирается это есть! — закричала Эмбер, обращая внимание на мое падение.

Взрыв смеха пронесся по кафетерию, и мою грудь сдавило от боли из-за падения. Я чувствовала взгляды на себе, пока лежала на виниловом полукафетерия в бело-зеленую клетку. Я не хотела вставать. Не потому, что мне было больно, я просто не хотела, чтобы все видели как я плачу.

Затем я услышала, как кто-то подошел ко мне. Я затаила дыхание и приготовилась к новой волне смущения.

— Изо рта Эмбер несет гнилью, — раздался голос мальчика. — Не позволяйте ей на себя дышать!

Снова раздался смех, но к моему облегчению, он, казалось, был направлен не на меня.

Я слегка повернулась и попыталась рассмотреть того, кто насмехается над Эмбер. Но прежде чем я смогла увидеть кто это, Эмбер пронзительно завизжала:

— Нет! Забери свои слова обратно, Джексон!

Джексон просто рассмеялся.

— Но ведь это правда! — продолжал он со смехом в голосе. — Вот почему ты жуешь жвачку все время, когда бы мы на тебя ни посмотрели.

— Это неправда! — воскликнула Эмбер. Я не видела ее лица, но могу поклясться —она вот-вот заплачет. Когда я подняла голову, Эмбер пронеслась мимо меня на выход.

— Я ненавижу тебя, Джексон Пирс! Я все расскажу твоей маме!

— Это потому что ты ябеда! Ябеда Эмбер! — мальчик по имени Джексон рассмеялся и, к моему удивлению, некоторые ребята тоже смеялись и скандировали: «Ябеда Эмбер! Ябеда Эмбер!»

Отчасти мне было грустно, что все смеялись над Эмбер за то, что у нее пахло изо рта и что она ябеда, но я была спокойна, потому что, казалось, никто не смотрит на меня.

— Эй, возьми меня за руку, — раздался голос Джексона рядом со мной.

Я улыбнулась и хотела обнять мальчика, который помог мне. Но когда я перевернулась на спину и увидела его, я ахнула.

Мальчик по имени Джексон, который спас меня в кафетерии от злой ябеды Эмбер, был тем же мальчишкой, живущим по соседству, который называл меня Пеппи Длинный Чулок с нашей первой встречи; мальчик, которого я ненавижу.

— Это ты, — ляпнула я и уставилась на него и его протянутую руку.

— Последний раз, когда я проверял, да, это был я.

Он ухмыльнулся, наверно гордится собой, остряк.

— Давай, возьми меня за руку, — он протянул мне руку и улыбнулся.

Я не нуждалась в его помощи, не от мальчишки, для которого я ничего не значу. Но потом я вспомнила, что он сделал для меня. Он хотел, чтобы Эмбер и другие дети перестали надо мной смеяться.

Но могу ли я доверять ему? Задавалась я вопросом, колеблясь.

Но мы встретились с ним взглядом, и я почувствовала себя свободно и расслаблено. В его глазах играла улыбка, как и на его губах, и моя рука потянулась к нему прежде, чем я сообразила, что делаю. Когда его рука крепко схватила мою, я почувствовала себя в безопасности и покое.

— Спасибо, — сказала я тихо, когда он поднял меня с пола. Затем он вручил мне мой обед. — Ой, — я посмотрела на него удивленно. — Спасибо, что позаботился и об этом.

— Нет проблем, — он отряхнул пыль с моего комбинезона. — Эмбер — довольно неприятная девочка. Будь с ней осторожна.

Я кивнула, понимая, что только что на собственной шкуре ощутила кто такая Эмбер.

— Но почему тогда ты мне помог? Ты не был осторожен. Что если она тебе что-то сделает? — внезапно я заволновалась за Джексона. Хоть раньше он и не был добр ко мне, я не хочу, чтобы Эмбер ему мстила за то, что он помог мне.

Джексон улыбнулся, его глаза сверкали.

— Она не будет, — сказал он уверенно.

— Почему нет?

— Потому что она влюблена в меня, — он содрогнулся, и его лицо скривилось от отвращения.

— Правда? Влюблена?

Я смотрела на Джексона и гадала, правда это или нет. Я думала, что многие девочки находили его симпатичным, с его зелеными глазами и взъерошенными каштановыми волосами. Но я не люблю мальчишек. Мама всегда говорила, что девочки из-за них только и делают, что плачут, а я не хотела плакать.

— Ты можешь сесть со мной за стол, если хочешь.

— Могу? — спросила я с нетерпением. — Ты не считаешь меня грязной?

— Неа. Дети должны быть немного грязными. Если ты чистый, значит, ты скучный.

Я хихикнула над его рассуждениями. Может, в конце концов, он не такой уж и плохой, подумала я. Когда мы дошли до его стола, два мальчика сказали мне «привет» и вернулись к обсуждению вчерашнего эпизода Бэтмена.

— Ты смотришь мультики? — спросил меня Джексон.

— Немного, — ответила я уклончиво.

— Если бы ты могла быть супергероем, кем бы ты была?

Я смотрела на него и хихикала. Это то, о чем говорят мальчики?

— Я не знаю. А кем был бы ты?

— Я был бы Микеланджело! — он встал со своего места, сжал кулаки и продемонстрировал пару элементов каратэ. — Он забавный и любит пиццу. Я обожаю пиццу!

— Хорошо, — я старалась не хихикать, но он был так взволнован.

— Я знаю все о Черепашках Ниндзя. Это мое любимое шоу, — он снова сел рядом со мной. — Ну, поскольку ты не знаешь, кем хочешь быть, ты можешь быть Эйприл О'Нил.

— Почему?

— Ведь черепашки спасли ей жизнь, как я спас тебя ранее.

Я закатила глаза.

— Черепашки Ниндзя просто большие черепахи, которым повезло и их обучает Мастер Сплинтер.

Его глаза загорелись, и он наклонился ко мне.

— Так ты смотришь это шоу.

— Не смотрю, — соврала я, хотя это было одно из моих самых любимых шоу.

— Хочешь после школы зайти и поиграть? Мы можем их вместе посмотреть? — казалось, что он полностью проигнорировал мой ответ.

Я уставилась на него и попыталась напомнить себе, что на прошлой неделе он смеялся надо мной.

— Почему ты хочешь, чтобы я смотрела их с тобой? — я посмотрела на него с сомнением.

— Потому что мы друзья, глупышка, — он закатил глаза. — Понятное дело.

— Друзья? — я склонила голову и посмотрела на него, интересно, я правильно расслышала?

— Да. А что? — он нахмурился. — Ты не хочешь быть моим другом?

Я пожала плечами.

— У меня никогда не было друзей.

— Никогда? — он с удивлением посмотрел на меня.

Я опустила голову и медленно покачала ею, чувствуя себя неловко из-за этого.

— Там, где я жила, детей не было.

— Оу, — он помолчал. — Значит, я буду твоим первым другом!

Я не могла не улыбнуться тому, что он это сказал.

— Тогда, после школы Черепашки Ниндзя?

Я улыбалась, ощущая счастье, что встретила друга — своего самого первого друга.

Глава 7.

Ноябрь 1994 года

Девять лет

— Я серьезно влюблен в твою тетю, — Джексон облизал ложку, смакуя последние кусочки куриного пирога, который я принесла.

Я в изумлении качала головой, переводя взгляд от Джексона к пустым тарелкам.

— Знаешь, если бы я не была в курсе, что ты живешь в большом доме как этот, с полным еды холодильником, я бы подумала, что ты не ел нормальной пищи в течение нескольких недель.

Он рассмеялся:

— Ну, ты просто избалована, и не понимаешь, насколько вкусно твоя тетя готовит.

— Да, наверное, ты прав.

Мне достаточно было обвести взглядом дом Джексона, чтобы понять, что он имел в виду. В то время как его дом был в два раза больше моего, в нем не чувствовалось комфорта. Каждая комната, ну, кроме комнаты Джексона, выглядела так, словно сошла с обложки журнала по дизайну интерьера. Все выглядело дорого и непорочно, но чувствовался холод и словно никто здесь не живет.

— Подставка, — предупредил меня Джексон, бросив взгляд на мой стакан, который стоял на столешнице из клена.

— Ой, ой, — я виновато улыбнулась. — Прости, я всегда забываю.

Джексон немного расслабился.

— Все в порядке. Просто моя мама немного придирчива ко всему.

— Да, я знаю, — я огляделась. — Все чисто.

Он пожал плечами.

— Будто это так важно. Не похоже, что они дома проводят так много времени, чтобы насладиться чистотой.

Я нахмурилась и положила руку ему на плечо.

— Твои родители действительно много работают, чтобы обеспечить тебя. Я уверена, если бы у них был выбор, они бы предпочли быть дома, чем все время торчать на работе.

Он вздохнул.

— Да, ты права. Я просто хочу, чтобы у нас были регулярные семейные вечера, как у вас, ребята, а не один раз в неделю, или что-то вроде того.

— Тетя Бетти и дядя Том замечательные, — призналась я, — но я все бы отдала, чтобы у меня были еженедельные вечера с мамой и папой, — сказала я тоскливо.

— Черт. Прости, Хлоя. Я не должен был быть таким бесчувственным, когда говорю о своих родителях.

Я ободряюще улыбнулась ему:

— Все в порядке. Ты не ведешь себя бестактно. Ты не должен чувствовать себя плохо потому, что хочешь видеть своих родителей чаще.

— Да, но я чувствую себя идиотом, когда говорю все это. Твой папа умер до твоего рождения, ты не увидишь свою маму, которая часто…

— Все хорошо, — перебила я Джекса. Я на самом деле не хочу, чтобы он напоминал мне, чего у меня нет. — Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Я старалась выглядеть веселой, поэтому заставила себя улыбнуться.

Только тогда мы услышали, что открылась дверь в гараже и раздались шаги по коридору.

— Джексон, ты дома? — прозвучал голос.

— Эй, пап. В столовой, — отозвался Джексон.

— Вы посмотрите, кто у нас здесь, — произнес мистер Пирс с улыбкой, проходя через кухню.

— Здравствуйте, мистер Пирс, — улыбнулась я в ответ.

— Нет, нет. Называй меня Джон, Хлоя. Я чувствую себя старым, когда меня называют «Мистер Пирс», — усмехнулся он.

Но вы и в самом деле старый, подумала я про себя, но вслух не решилась этого сказать. Я издала короткий смешок.

— Океей… Джон.

— Уже намного лучше, — он повернулся к сыну. — К сожалению, мои приемные часы днем немного затянулись, на носу экзамены, так что в последнюю минуту я получил кучу вопросов от студентов. Мария уже ушла?

— Да. Она ушла примерно час назад. Она сказала, что вещи из химчистки уже в шкафу.

— Хорошо. Здорово, — он взглянул на часы. — Она закала вам ужин?

— Нет, тетя Хлои передала куриный пирог, поэтому я сказал Марии не заказывать мне ужин.

Мария, это женщина, которую родители Джексона наняли, чтобы она присматривала за ним, пока их нет дома.

— Это так мило с ее стороны, — затем он повернулся и посмотрел на меня. — Передай ей «спасибо» от меня, Хлоя.

— Конечно.

Когда мистер Пирс прошел мимо нас, он положил руку на мое плечо и сжал его.

— Спасибо за заботу о моем сыне. Я не знаю, чтобы я без тебя делал.

Я покраснела.

— Папа, перестань. Ты меня смущаешь, — пожаловался Джексон, вставая со стула. — Нам пора. Мы хотим потусоваться немного в парке.

Мистер Пирс засмеялся, когда подошел к холодильнику и взял бутылку воды.

— Знаешь, Хлоя, — начал он, глядя на меня, — ты занимаешь особое место в жизни парня, если он смущается при тебе. Не разбивай ему сердце, — затем он подмигнул мне, прежде чем сделать большой глоток воды.

Ощущая неловкость от его комментария, я быстро выпалила:

— Мы просто друзья, мистер Пирс.

— Джон, — поправил он.

— Точно. Джон. Простите. Мы просто друзья.

— Это я на всякий случай, — он посмотрел на Джексона, потом на меня. — Что ж, я направляюсь в свой кабинет. У меня есть кое-какие дела.

— Доброй ночи, мистер... имею в виду, Джон.

— Спокойной ночи, ребята. Не задерживайтесь слишком долго.

— Не будем, пап. Увидимся.

Парк находится в пятнадцати минутах ходьбы от моего дома и дома Джексона. Помимо домика на дереве, озеро в парке тоже было одним из наших любимых мест, чтобы тусоваться. Ночью было холодно, появились первые признаки зимы. Но после нашей прогулки холодный воздух приятно ласкал кожу. Солнце уже исчезло за горизонтом, и мы лежали возле озера на траве, глядя в ночное небо и наблюдая за появлением звезд.

— Они прекрасны, правда? — я глубоко вздохнула, всматриваясь в широкие просторы сумеречного цвета небо, удивляясь, как такое простое может быть таким прекрасным.

— Да, это довольно круто, — по его тону я могла сказать, что ему абсолютно все равно, и здесь он только потому, что я захотела прийти.

— Джекс? — я повернулась к нему лицом, назвав его сокращенным именем.

Он повернулся ко мне.

— Да, Хло? — ответил он моим сокращенным именем.

Я слышала, как он рукой перебирал травинки.

— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Хм, не знаю, мне всего десять.

— Ну, давай, — настаивала я. — Если бы ты мог делать все, что хотел, что бы это было?

Несколько секунд он молча смотрел на небо. Тогда краем глаза я заметила на его лице ухмылку.

— Что? — спросила я подозрительно.

— Я знаю, кем я хочу быть.

— Ладно. И кем? — я была нетерпелива немного.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня и усмехнулся.

— Ребенком, — он посмеялся над собственной шуткой, а затем бросил горсть травы мне в лицо.

— Эй! — я выплюнула пару травинок, которые попали мне в рот. — Зачем ты это сделал? — взвизгнула я, чувствуя смесь досады и восторга, когда я сорвала горсть травы и бросила в него.

— Потому что это весело, — он рассмеялся, отскакивая от меня, избегая травы и грязи, которые приземлились возле него. Я попыталась его догнать, но он держал дистанцию, уворачиваясь от каждой моей попытки схватить его. После нескольких минут игры в кошки-мышки, я вынуждена была остановиться, чтобы отдышаться. Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша и смеясь.

— Ты для меня слишком быстрый, — я покачала головой, досадуя, что за последние несколько лет он стал не только быстрее меня, но и выше на несколько сантиметров и сильнее.

— Это потому что у меня полномочия супергероя, — он упер руки в боки и посмотрел направо, подражая позе Супермена.

Я закатила глаза.

— Как скажешь. Это только потому, что ты мальчик, и ты растешь быстрей меня. Тетя Бетти сказала, что это нормально.

— Ты так говоришь, потому что завидуешь, что ты не супергерой, и у тебя нет скорости, чтобы догнать меня.

— Нет, я не завидую, — я надула губы. — Я просто не знаю, зачем ты бросил траву мне в рот. Я думала, мы друзья.

В раздражении я отвернулась от него, убедившись, что он знает, что я злюсь на него, хотя на самом деле это не так.

— Ну, не будь такой, — он подошел ко мне.

— Какой? — повернулась я к нему. — Не знаю как ты, но я не очень люблю жувать траву.

— Ну да, я не видел, чтобы ты этим увлекалась, если это поможет, — он улыбнулся мне своей невинной, но-не-настолько-невинной, улыбкой. — Кроме того, я все время пытаюсь ответить на твой вопрос.

Я нахмурилась, совершенно позабыв, о чем же я его спросила.

— А какой был вопрос?

— Кем я хочу стать, когда вырасту, — по его лицу было видно, что он изо всех сил старается не засмеяться.

— Хочешь бросать в людей траву, когда вырастешь? — съехидничала я, зная, каким хитрожопым он может быть.

— Нет, — возразил он. — Только в тебя.

Затем он наклонился, сорвал еще горсть травы и бросил в меня. Но на этот раз я была готова, и отвернулась как раз вовремя.

— Ну, я надеюсь, что тебе понравится всю жизнь быть ребенком. Это звучит довольно скучно, всю жизнь ходить в школу, — поддразнила я его.

— Но я был бы самым умным ребенком в классе, — парировал он. — Это звучит довольно круто.

Я закатила глаза, но не могла не захихикать, когда представила фото, на котором сидит Джексон, старый Джексон, за маленькой школьной партой среди четвероклассников.

— Почему ты хочешь это знать? — спросил он, но голос звучал серьезно, когда он сел на траву. — Ты знаешь, что это будет длиться вечность, пока мы вырастем.

Я улыбнулась на его замечание и села рядом с ним. Я завидовала Джексу. Во многом его жизнь казалась такой простой и беззаботной, по сравнению с моей. Мне нравилось, что он всегда находил способ напомнить мне, что я все еще ребенок.

— Окей, мне на следующей неделе десять, и я много думаю о будущем.

— Ох. Так кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Я хочу такую работу, чтобы я могла путешествовать по всем уголкам мира, — я улыбнулась при этой мысли.

— Правда? — он посмотрел на меня и я могу сказать, что это не тот ответ, который он ожидал услышать, и что он раньше никогда не думал об этом.

— Да, я думаю, было бы потрясающе. Так много мест есть в мире, которые я бы хотела увидеть, я столько журналов прочитала. Дядя получает их каждый год.

— Серьезно? — он нахмурился. — Я немного знаю о таких вещах.

Он сделал паузу, обдумывая ответ.

— А есть одно место в мире, которое ты хотела бы увидеть больше всего?

Я смотрела на озеро, и думала об этом.

— Если бы я могла выбрать только одно, то больше всего я хотела бы увидеть Аврору бореалис.

— Рор… Что?

Я хихикнула.

— Северное сияние. Некоторые люди называют это Полярным сиянием.

— Что это? — он с интересом посмотрел на меня.

— Я видела только на фотографиях, но выглядит это волшебно. Это естественное явление, которое происходит в небе высоко над нами. Я не знаю, что это за наука, но я много читала об этом. Северное сияние возникает в ночное время, и когда это происходит, небо вдруг озаряется в насыщенные ярко-красные, зеленые, желтые и синие цвета, и они кружатся вокруг, словно танцуют. Для меня все это так прекрасно.

— Это на самом деле звучит здорово, — Джексон посмотрел на небо. — А куда ты поедешь, чтобы увидеть Полярное — Северное сияние?

— Северное сияние. Я думаю, это явление можно увидеть во многих странах, таких как Канада, Аляска, Норвегия и Исландия. Но место, которое я видела в журнале, называется Какслауттанен, Финляндия.

— Ка... как? — Джексон посмотрел на меня в замешательстве. — Как ты запоминаешь все эти названия и знаешь, как правильно их произнести?

Я усмехнулась, зная, что в его глазах я выгляжу как ботаник.

— Я храню журнал в моей комнате в письменном столе. Я просматриваю его, когда мне хочется помечтать.

— Ох. Так что ж такого особенного в как-каком-то там месте?

— Ну, в журнале я видела, что там у них курорт, комнаты там стеклянные и из своего номера можно увидеть национальный парк и наблюдать за Северным сиянием над головой всю ночь, — я мечтательно вздохнула. — Это так удивительно звучит, правда?

— Это круто, правда.

Мы сидели рядом в абсолютной тишине, наслаждаясь компанией друг друга, такой комфорт я ощущала только с ним.

Затем меня пронзил укол вины, что я не думала так о своей маме.

— Также я хочу иметь возможность быть с мамой, когда вырасту.

— Ты будешь с ней, — заверил он меня с улыбкой. Он повернулся, и встретил мой взгляд. Хотя было темно, его изумрудные глаза блестели, когда он смотрел на меня. Мне нравилась его улыбка, она была теплой, неподдельной. Казалось, что он всегда знал способ, как успокоить меня, когда я в нем так нуждалась.

— Спасибо, — я попыталась вернуть ему улыбку.

— Как она в последнее время?

Я пожала плечами. Эта не та тема, которую мы с Джексоном часто обсуждаем, потому что, по сути, я не хотела часто об этом говорить. Я скучала по ней, и чтобы я не делала, я чувствовала себя виноватой, что она не принимает в этом участие. Я чувствовала себя виноватой потому, что не была рядом с ней там, для нее, когда она болеет. Я чувствовала себя виноватой, когда пыталась не думать о ней. Я чувствовала себя плохой дочерью, потому что наслаждаюсь жизнью без нее.

— Она все так же, — ответила я, в конце концов. — Тетя Бетти говорит, что она меняет места, где ей пытаются помочь.

— Оу.

Я могла сказать, что Джексону неудобно, когда мы говорим о моей маме, потому что я всегда грущу, как только заходит о ней речь.

— Тетя Бетти сказала, что моей маме пришлось вернуться во все эти места, чтобы ей стало лучше. Вот почему я не могу с ней жить. Вот почему меня отправили жить к тете и дяде, пока мамино состояние не улучшится.

— Ясно.

Джекс посмотрел на меня и потом отвел взгляд. Он, видимо, хотел что-то еще сказать, но не хотел ранить мои чувства. У него сейчас было такое же лицо, как если бы я принесла ему на обед то, что не особо съедобно, но он не хотел ранить меня, рассказав правду. Так или иначе, он все равно бы съел это, чтобы меня осчастливить. Однажды я видела, как он выбросил то, что я принесла, но он не знал, что я вижу.

— О чем ты думаешь? — спросила я, наконец.

— Ни о чем, — быстро ответил он.

— Нет, скажи мне. Ну же, — я скривила губы. — Я не буду сердиться, обещаю.

Прежде чем спросить, он посмотрел на меня.

— Хорошо, обещаешь?

Я кивнула.

— Ну… — он замолчал. — Мне нравится, что ты не живешь со своей мамой, а живешь с тетей и дядей.

Я почувствовала себя немного задетой его словами.

— Почему ты хочешь, чтобы моя мама болела?

— Нет, — быстро сказал он. — Я не хочу, чтобы твоя мама болела. Я… Мне просто нравится, что ты живешь пососедству, и недалеко от меня, — он склонил голову и смущенно поежился. — Я очень скучаю по тебе.

— Оу, — та боль, что появилась во мне несколько минут назад, исчезла, и теплое чувство поселилось в груди. — Я тоже скучаю по тебе, Джекс.

— Ты тоже? — его лицо засияло, когда он встретил мой взгляд.

Я улыбнулась.

— Да. Конечно. Ты мой первый лучший друг. Я скучаю по нашим встречам с тобой.

— Лучший друг? — он улыбнулся, но блеск в его глазах померк.

— Да. Лучшие друзья навсегда.

Я заулыбалась, чувствуя, как мне повезло иметь возможности разделить с кем-то свои секреты.

***

Ноябрь 1994 года

Десять лет

Пара рук обхватила меня сзади, заставляя вскрикнуть и выронить первое издание книги «Паутина Шарлотты». (Примеч. «Паутина Шарлотты» — детская книга Эдвина Брукса Уайта, 1952 год.)

— С днем рождения! — Джекс предстал передо мной с широченной улыбкой на лице.

— Спасибо, — сказала я рассеянно, так как наклонилась поднять книгу с пола. Я струсила пыль с нее и осмотрела, чтобы убедиться, что углы не повреждены. Я вздохнула с облегчением — книга была целой.

— Что это? — он покосился на совершенно новую книгу в моих руках.

— Это подарок мамы на день рождения, — я провела рукой по обложке и улыбнулась. — Это первое издание, копия «Паутины Шарлотты», моя любимая книга.

— О, правда? Я думала, ты не виделась с мамой какое-то время.

Правдивость его слов меня задела.

— Тетя Бетти дала мне ее сегодня утром перед школой.

— Оу, — поморщился Джекс. — Тогда, как ты узнала, что это от твоей мамы?

— Так сказала тетя Бетти.

— Ааа, — он замолчал, но я знала о чем он думает.

Я думала то же самое. Действительно ли моя мама сделала мне подарок? Она помнит про мой день рождения? Или это на самом деле был подарок тети Бетти и дяди Тома?

— Хороший подарок, — сказал Джексон, который быстро сменил хмурое выражение лица на веселое. — Ты любишь читать, и думаю, что это действительно твоя мама сделала тебе такой подарок.

— Да, — я улыбнулась, но улыбка вышла грустной. Я снова посмотрела на книгу, и глянцевая обложка уже не казалась мне такой красивой, как несколько минут назад. И тогда я поняла, что никогда раньше во время своих посещений не упоминала о «Паутине Шарлотты».

— Вот твой обед, — я достала коричневый бумажный пакет из своего шкафчика и протянула его Джексу, пытаясь сменить тему.

— Мм. Что сегодня тетя Бетти положила в пакет? — Джексон выхватил у меня пакет и, не теряя ни минуты, запустил туда руку.

Я пожала плечами и последовала за ним в сторону класса.

— Думаю, сегодня она приготовила панини с ростбифом, которые тебе так нравятся. (Примеч. Булочка чиабатта собственного приготовления, сыр, свежие томаты, огурцы и лист салата, соус (по желанию)).

— Боже, она лучшая! — его глаза загорелись, словно наступило Рождество.

Сколько я знала Джексона, его родителей никогда не было дома. Его отец работает профессором в университете, мама юристом в крупной фирме по корпоративному праву в Филадельфии. Они круглые сутки работали и давали Джексу деньги на обед. Но несколько лет назад Джексон отравился в школьной столовой, и я начала давать ему половину того обеда, который мне с собой давала тетя. Когда тетя узнала об этом, она делала столько еды с собой, что хватало обоим.

— Итак, что сегодня делает именинница? — спросил Джексон, откусив сэндвич с ростбифом.

Я засмеялась.

— Джекс! Всего десять тридцать утра! У нас еще пара перемен до обеда.

— Что? Я голоден! — он пожал плечами и укусил еще один большой кусок сэндвича.

— Только не пытайся съесть половину моего обеда, когда прикончишь свой.

Он смущенно улыбнулся.

— Ну, никто ничего обещать не может.

Я хихикнула и шутливо ударила его по руке.

— Так, если серьезно, чем бы ты хотела заняться после школы?

Я нахмурилась, ощущая тяжесть на сердце.

— Я хочу, чтобы моя мама была со мной в мой день рождения, я хочу, чтобы моя мама улыбалась, напевая со мной, пока заплетает мои волосы, — я замолчала, осознавая, как горько все это звучит. — Не бери в голову. У меня нет никаких планов.

Я ускорила шаг, чтобы Джекс не видел навернувшихся на глаза слез.

— Подожди! — он побежал за мной. — Это твой день рождения. Почему ты не можешь этого сделать? Я могу спросить, может ли Мария отвезти нас, если твои тетя и дядя не могут уйти с работы, чтобы забрать тебя.

Я не могу этого сделать, но предложение Джекса вызывает улыбку на лице.

— Спасибо... Но в этом нет ничего страшного. Тетя Бетти говорит, что это плохая идея, посещать ее сейчас.

— Что? Почему нет?

— Моя мама очень больна и доктор не думает, что я должна видеться с ней сейчас.

— Оу.

Я наблюдала, как Джексон убирает оставшийся сэндвич в пакт.

— Это отстой, Хло. Прости.

Он берет меня за руку и тянет в свои объятия.

Я собиралась сопротивляться, но как только он обнял меня, я поняла, что это именно то, в чем я так отчаянно нуждаюсь в этот момент.

Глава 8.

Весна 1998 года

Тринадцать лет

Это был звонок, к которому никто не был готов. Это был звонок, который никто не хотел бы получить. Это был звонок, который не пожелаешь даже злейшему врагу.

Но это был звонок, который я получила в тот день.

Это была среда, обычный будний день, обычный учебный день. Я делала домашнюю работу и ждала Джексона, когда он закончит свои дела.

Я работала над своим проектом по алгебре в гостиной, сидя за журнальным столиком, на фоне звучал MTV. Карсон Дэли разговаривал с людьми из аудитории, но я знала, что сейчас он объявит победителя, самое востребованное видео дня. Я держала пальцы скрещенными, надеялась, что победит Savage Garden —Truly Madly Deeply, моя любимая песня.

Я звонила каждый день и голосовала в течение нескольких месяцев, чтобы убедиться, что у них достаточно голосов для победы. Я даже звонила из дома Джексона и просила его звонить и голосовать. Я делала это постоянно, для меня это уже была простая формальность, и к концу дня Savage Gardenс «Truly Madly Deeply» получали как минимум пару голосов каждый день. Вчера они были шестыми, я была их верной поклонницей, и я не хотела, чтобы они опустились на седьмую строчку. Поэтому я с тревогой ожидала, когда Карсон объявит, кто же занимает шестое место сейчас.

Но тут зазвонил телефон. Я подошла к кухонной стойке, схватила телефон и повернулась так, чтобы видеть экран телевизора.

— … и шестое место на MTV сегодня занимает… — начал говорить Карсон. Я задержала дыхание, когда подняла трубку, чтобы ответить на звонок.

— Здравствуйте, — рассеянно ответила я в трубку, все еще безотрывно смотря на Карсона.

— …«Truly Madly Deeply» в исполнении Savage Garden!

— Ура! — заверещала я в трубку, когда начали крутить клип на экране.

— Хлоя? — я услышала голос тети Бетти, когда ко мне обратились.

— Эй, тетя Бетти. Прости за это. Моя любимая песня заняла шестое место.

Я начала пританцовывать в такт мелодии.

— Вот и славно, дорогая, — сказала она, устрашающе мягким голосом. — Хм, я хотела сказать, что прямо сейчас я еду домой.

Мое тело напряглось, когда я услышала ее сдавленный голос.

— В чем дело? Что-то не так, тетя Бетти?

— Я скоро буду дома.

Я заметила, что она не ответила на мой вопрос.

Я почувствовала волну паники, которая прошлась по моему телу.

— С тобой все в порядке? Ты не заболела? Дядя Том в порядке? — спросила я в порыве паники.

— Да-да, мы оба в порядке. Мы не заболели.

Она запнулась, и я поняла, что она взволнована и ее что-то тревожит.

— Что случилось? — я посмотрела на часы и поняла, что Джексон ко мне до сих пор не пришел. — Это Джексон? Пожалуйста, тетя Бетти, не говори мне, что это Джексон, — я чувствовала, как мою грудь сдавило беспокойство от мысли, что с Джексоном могло что-то случиться, мои внутренности разрывались.

— Нет, дорогая. Пожалуйста, успокойся. Это не Джексон, — ее голос был слишком успокаивающим и это вызывало во мне приступ замешательства, вызывая противоположный эффект ее просьбе.

— Тогда в чем дело? Что ты скрываешь от меня?

— Я выехала на шоссе, так что я скоро буду дома. Мы поговорим потом.

Я с беспокойством искала смысл в ее словах, пытаясь собрать воедино логическое объяснение ее странного поведения. Было ясно, что она хочет мне что-то сказать, но она не хотела говорить об этом по телефону. Ладно. Она сказала, что Джексон в порядке, хорошо. Тогда что это может быть?

Затем, внезапно, озарение ударило меня по лицу, и еще один человек пришел мне на ум. Волна страха прокатилась по моим венам.

— Это моя мама? — воскликнула я, мой голос звучал на октаву выше.

Повисло недолгое молчание, прежде чем она ответила мне, но эти мгновения показались мне вечностью.

— Дорогая, я буду дома меньше чем через две минуты. Просто подожди меня, ладно?

Мой желудок скрутило, я знала, что она скажет «да». Что-то случилось с моей мамой, и это точно не было благой вестью, иначе тетя Бетти так прямо мне и сказала бы.

Поскольку подавляющие потоки страха принялись пожирать мои мысли, я начала вспоминать, когда в последний раз видела свою маму. Это было почти месяц назад, когда я посетила ее в центре реабилитации, где она поселилась. Подходил к концу ее трехмесячный курс, и она выглядела вполне здоровой, трезвой и счастливой. Я рассказала ей все, что со мной происходило с тех пор, как видела ее в последний раз. Она пообещала мне, что как только она покинет реабилитационный центр, ей больше не придется сюда возвращаться. Она обещала мне, что перестала чувствовать тошноту. Она обещала мне, что я смогу прийти к ней в ближайшее время.

— Хлоя? — раздался голос позади меня. — Хлоя?

Я повернулась на голос. Это была тетя Бетти, она стояла возле кухонного островка, с беспокойством глядя на меня.

— Ты в порядке, дорогая? Я несколько раз окликнула тебя, прежде чем ты повернулась.

Ее глаза были покрасневшими. Во мне словно щелкнул переключатель, и я бросилась к тете Бетти.

— С мамой все в порядке?

В этот момент я увидела, как ее лицо исказила печаль, я знала, что не хочу слышать ее ответ.

— Дорогая, — медленно начала тетя Бетти, — я думаю, тебе нужно присесть.

Я села и быстро задала волнующий меня вопрос:

— Где сейчас моя мама? — я всматривалась в ее лицо в поисках ответа, нетерпение возрастало все сильнее.

— Хлоя... Нет ни единого способа сказать это, но ты уже взрослая, и я буду честна с тобой.

— Она снова сорвалась? Где она сейчас? — паника уже вырывалась из меня, когда я пыталась затолкать свои мысли куда-нибудь далеко, в надежде, что это не то, о чем я думаю. Но, как и раньше, я была неправа.

— Хлоя, сегодня утром твоя мама умерла.

Ее голос сбился, но слова были такими же ясными, как день.

Хоть я и слышала ее, я просто уставилась на тетю, не в состоянии переварить то, что она мне сказала. Я почувствовала онемение и не знала, как реагировать на то, что она мне только что сказала.

— Ее нашли утром в квартире, она не была в реабилитационном центре, хотя должна была быть еще там, — она замолчала, вытирая слезы со своего лица. — Они сказали, что она умерла от передозировки какого-то препа... — тетя Бетти прервалась на полуслове.

Она обняла меня и зарыдала.

— Мне так жаль, Хлоя. Я знаю, как ты хотела, чтобы она поправилась.

Я сидела, не в силах пошевелиться, и смотрела, как мою маму оплакивает ее младшая сестра. Я знала, что должна всхлипывать по моей умершей матери, должна чувствовать сильную боль. Я знала, что должна реагировать на новость о женщине, которую я любила больше всего на свете.

Но я ничего не чувствовала.

— Хлоя? — тетя Бетти, наконец, заметила, что со мной что-то не так, потому что я не издала ни звука с тех самых пор, как мне сообщили новость.

— Ты в порядке, дорогая?

— Я в порядке.

Это было единственный ответ, который я могла ей дать. Именно так я себя и чувствовала. Нормально. Я не могла почувствовать боль. Я не могла проронить ни слезинки. Кажется, я не смогу реагировать на все это. Единственное, что я могла чувствовать, это всепоглощающее онемение и желание отгородиться от остального мира.

***

Через неделю после смерти матери мы ее похоронили. Похороны были похожи на ее жизнь: темные, скудные, краткая речь и мало человек.

Это была простая церемония, которая длилась всего пятнадцать минут от начала и до конца. Помимо грозовых туч над головой, рядом был Джексон с родителями, тетя Бетти и дядя Том.

После того как гроб опустили в землю и каждый из нас бросил горсть земли, таким образом прощаясь с ней, присутствующие малыми группами начали расходиться по своим машинам.

Я намеренно задержалась, чтобы провести больше времени с мамой, хоть ее уже и нет на свете.

Мысль, что она ушла, и я больше никогда ее не увижу, не услышу ее голоса... Все это не укладывалось в голове. Мое сердце не принимало этого. Это было то, чего не чувствовало мое тело.

— Ты обещала, мама, — прошептала я, стоя над открытой могилой. — Почему ты оставила меня? Ты сделала это нарочно? Я не была той, ради которой стоит жить? Ты обещала поправиться, и что в ближайшее время мы будем вместе... Ты обещала…

— Эй, Хлоя, — раздался позади меня голос. Я обернулась и увидела папу Джексона, а сам он стал возле небольшой группы людей и разговаривал с ними.

— Привет, Джон, — после стольких лет, что он поправлял меня, я наконец-то привыкла называть его по имени.

— Я сожалею о твоей утрате.

Я просто кивнула, не совсем уверенная в том, что сказать в ответ. Я не могу сказать ему, что не пролила ни единой слезинки с тех пор, как мама умерла, что я не чувствую ни злости, ни грусти, я совершенно ничего не чувствую.

— Я могу представить, как ты, должно быть, сейчас переживаешь.

— Да.

— Джексон упоминал, что у тебя не было возможности видеться с ней часто.

Я нахмурилась. Меня не волнуют разговоры о моей маме, но я думаю, это было бы невежливо, ответь я так.

— Ты хорошая девочка, Хлоя. Даже когда ты только переехала к тете и дяде, ты была хорошей. Я думаю, что ты хорошо влияешь на Джексона, он повзрослел за эти годы.

— Оу. Спасибо, — я была поражена глубиной этого разговора. Он сказал мне сейчас гораздо больше слов, чем обычно.

— Ты ведь знаешь, что это значит, правда? — он ждал от меня ответа.

— Что? — спросила я.

— Это значит, что твоя мама воспитала твою тетю и тебя, а дядя продолжает тебя воспитывать, и воспитывает хорошо. Но важно помнить, что все началось с твоей мамы. Я могу сказать, что твоя мама заботилась о тебе и любила тебя.

— Конечно.

Его слова меня не убедили. Он многого не знал о моей маме. Откуда ему знать, заботилась она обо мне на самом деле или нет?

Словно почувствовав мои сомнения, он продолжил:

— Я знаю, что это сложно разглядеть, но, как родитель, для меня это кристально ясно. Может, она не всегда знала, как сказать тебе, что любит тебя, но она показала это в том, насколько хорошо тебя воспитала.

Его слова заставили меня вспомнить все, что мама делала, чтобы научить меня думать за себя и нести ответственность.

Даже когда ей было очень плохо от излишне выпитого ночью, она все равно находила в себе силы, чтобы быть со мной и отвечать на мои бесконечные вопросы.

— Спасибо, Джон. Я думаю, вы правы. Моя мама была хорошей матерью, — это было откровением, которого я не ожидала.

Он протянул руку и похлопал по моему плечу.

— Я не сомневаюсь, что твоя мама гордилась тобой.

— Спасибо, Джон.

Он улыбнулся и кивнул, прежде чем покинуть меня, одиноко стоящую возле могилы мамы.

— Папа Джексона прав, мама. Ты была замечательной матерью. Хотела бы я сказать тебе спасибо за все, что ты сделала для меня. Я знаю, как тебе было тяжело поднимать меня, — я замолчала, почувствовав эмоции внутри себя. — Мама, я так по тебе соскучилась.

Мои ноги подогнулись и я, обессилев, рухнула на колени перед ее могилой. Тогда, впервые в жизни, я отпустила всю боль, весь гнев, слезы боли и потери, обиды, и похоронила все это глубоко внутри ради мамы. Когда я отпускаю весь негатив, я не могу сдерживать слезы боли, потери и они безвольно скатываются по щекам, как и все приятные воспоминания, связанные с мамой, они все всплывают на поверхность. Было такое чувство, что открылись все шлюзы. Каждой слезинкой я попрощалась с женщиной, которая любила меня больше себя самой.

Глава 9.

Весна 1998 года

Тринадцать лет

— Дорогая? — раздался мягкий стук в дверь моей спальни.

Я подняла глаза от телевизора, но ничего не ответила.

— Дорогая? — снова позвала тетя Бетти. — Я принесла ужин тебе.

— Я не голодна, — сказала я, наконец, через дверь, которая нас разделяла.

— Милая, ты ничего не ела весь день. Тебе нужно съесть хоть что-нибудь. Ты можешь заболеть, если будешь морить себя голодом.

Я знала, что она права. Я знала, что она хочет как лучше. Чувствуя себя немного виноватой за то, что она переживает, я встала с кровати и подошла к двери, чтобы открыть ее для тети.

Ее лицо засияло, и я заметила, как она расслабилась и вздохнула с облегчением.

— Я не была уверена, чтобы ты хотела съесть, поэтому принесла всего понемногу. Ты можешь съесть то, что хочешь.

В руках у нее был большой поднос с едой. Там была тарелка с беконом, картофельные оладьи, яичница, тарелка макарон с сыром и ее знаменитый пирог с курицей.

— Спасибо, тетя Бетти, — я взяла поднос у нее из рук и поставила на свой стол. — Вы не должны были так беспокоиться.

— Никаких проблем, Хлоя. Я просто хочу знать, что ты в порядке.

Я знала, что это больше вопрос, чем утверждение.

— Да, я в порядке. Я просто все еще пытаюсь смириться с тем, что она ушла, — я нахмурилась.

Она понимающе улыбнулась.

— Я знаю, милая. Я тоже по ней скучаю. Это было так неожиданно, на последней нашей встрече она держалась молодцом, так что мы даже и не подозревали ни о чем.

— Тетя Бетти? — было кое-что, что я хотела узнать после похорон матери.

— Да, Хлоя? — такое знакомое, доброе лицо выглядело изможденным и осунувшимся.

— Ты думаешь, она принимала эти таблетки по назначению?

Наступило недолгое молчание, лицо тети стало мрачным.

— Я, — она сделала глубокий вдох, — я думаю, что это вполне возможно.

Я кивнула, не в состоянии ответить никаким другим способом.

Я думала, что тетя Бетти рассмеется и скажет, что моя мама не сделала бы подобное, но вместо этого она рассказала мне, о чем на самом деле думает.

— Как вы думаете, если бы я приезжала к ней чаще, она бы не... — мой голос надломился, и я не смогла закончить свой вопрос.

— Ох, милая. Пожалуйста, не надо, — она протянула руки и заключила меня в свои объятия. — Все это произошло не по твоей вине. У твоей мамы была депрессия еще до твоего появления. Несколько дней она была в порядке, но в другие дни возвращалась к алкоголю и наркотикам, чтобы справиться с этим. С годами становилось только хуже. Ты ничего не смогла бы сделать. Это была ее битва, которую ей пришлось вести в одиночку. Это ее демон, и в течение долгого времени она жила с ним один на один.

— Я просто чувствую себя такой виноватой, — прошептала я, прижавшись к тётиной груди. — Я представляю, как грустно и одиноко ей было, что она не нашла ничего в этом мире, чтобы остаться.

— Хлоя, послушай меня, — она выпустила меня из кольца своих рук, чтобы посмотреть в глаза. — Твоя мама очень сильно тебя любила. Ты была самой важной частью ее жизни. Ты должна понимать, что она, скорее всего, ничего не понимала в тот момент, когда приняла таблетки. Она не задавалась вопросом, был ли смысл ей жить.

Я знала, что она права, но все это было неважно. Тетя Бетти просидела со мной в комнате еще полчаса, уговаривая меня поесть. Когда тетя, наконец, оставила меня одну, я чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Я поняла, что больше не хочу быть собой. Я больше не хочу думать о своей маме, и думать, что я могла что-то сделать иначе.

Часть меня хотела крикнуть тете Бетти и попросить ее остаться со мной немного дольше. Но другая часть меня не хотела признаваться в том, что мне нужна помощь.

Прежде чем я смогла принять хоть какое-то решение, снова раздался стук в дверь.

— Хлоя, это снова я, тетя Бетти, — снова послышался голос тети. — Здесь Джексон, хочет увидеть тебя. Хочешь, чтобы он зашел? Или попросить его прийти позже?

— Пусть войдет, тетя Бетти, спасибо.

Через несколько минут Джексон вошел в комнату.

— Эй…

Могу сказать, что он немного нервничает. Мы не виделись с самых похорон, кроме тех моментов, когда он уезжал в отпуск с родителями и могу смело сказать, что это был самый длительный период в моей жизни, когда мы были в разлуке. Не потому, что он не хотел меня видеть. Он хотел. Но каждый раз, когда он заходил, я говорила тете Бетти, что не хочу никого видеть.

— Привет. Спасибо, что пришел, — когда я повернулась к нему, я поняла, как сильно я по нему скучала.

Он медленно подошел ко мне и сел рядом на кровать.

Последовало неловкое молчание, прежде чем он снова заговорил.

— Я тут много читал в последнее время.

Я оживилась и покосилась на него.

— Читал? Но кроме школьных заданий, ты же ничего больше читать не любишь.

Я пыталась припомнить, видела ли я когда-нибудь, чтобы он читал что-то другое, вне школьной программы, в случае, если я неправа.

Его губы изогнулись в легкой улыбке.

— Да, обычно я не читаю. Но я не был уверен в том, что мне нужно делать.

Понимая, что он имеет в виду, я закатила глаза.

— Джекс, кроме меня есть другие друзья, с которыми можно общаться. Ты любишь смотреть телевизор и смотреть футбол.

— Нет, нет. Ты неправильно меня поняла, — перебил он. — Я много читал о… ну… о том, что ты сейчас переживаешь, и как я должен тебе помочь.

— Ох… — я была тронута его стремлением понять то, через что я сейчас прохожу.

Он потупил взор и выглядел сконфуженно.

— Хло, меня действительно убивает то, какой грустной ты ходишь, и я просто не знаю, что я могу сделать, чтобы помочь тебе.

Я покачала головой и извиняющимся тоном произнесла:

— Джекс, на самом деле нет ничего такого, что ты мог бы сделать, даже я не могу.

— Я знаю, — кивнул он, соглашаясь. — Во всех книгах, которые я читал, говорится, что нужно время, и тебе сейчас действительно нужно время.

— Да.

— Но я думаю, что тебе нужно кое-что еще.

— Оу. Что это?

— Ты нужна мне. Ты должна быть с теми людьми, которым ты небезразлична, которые заботятся о тебе.

Его слова задели меня за живое, я знала, что он абсолютно прав. Когда тетя Бетти оставила меня, я знала, что это последнее, что мне нужно.

Но прежде чем я согласилась с ним, он продолжил.

— Я знаю тебя, ты не хочешь, чтобы люди тебе помогали. Ты хочешь бороться со всем в одиночку, потому что привыкла к столкновению с жизненными проблемами самостоятельно. Так что ты никогда не просишь помощи. Но… — его голос надломился. Вдруг он схватил меня за руки и посмотрел мне прямо в глаза. — Как твой лучший друг, который любит тебя больше всего на свете, я не могу просто стоять и смотреть, как ты справляешься со всем этим самостоятельно. Я знаю, что ты собираешься оттолкнуть меня. Я знаю, ты думаешь, что ты осталась одна. Но это не так.

— Ты прав, — произнесла я, наконец.

— Я — что? Прав? — он был удивлен моим признанием, уверена, это последнее, чего он ожидал от меня.

— Да, — я сделала паузу, понимая, насколько уязвимой себя чувствую. — В последнее время я чувствовала себя очень одиноко.

— Хло, ты не должна чувствовать себя одинокой. Ты не должна быть одинокой.

Я кивнула.

— Эй, у меня есть для тебя сюрприз.

Я вскинула бровь.

— Правда? Что это?

Он взял сумку, стоящую рядом с ним.

— Все здесь.

— Хорошо… — меня взволновало, что же он мог мне показать, и я наблюдала, как он полез в сумку.

— Хорошо, сядь на пол, пока я буду настраивать, — я слышала волнение в его голосе.

— Хорошо, но что ты будешь делать? — я села посередине комнаты и наблюдала за ним, пока он перемещался по комнате.

— Через минуту все увидишь.

Он выключил телевизор и погасил светильник в комнате, оставив только светящиеся звезды на потолке.

— Хорошо. Что мне нужно делать? — спросила я.

— Лечь на пол так, чтобы смотреть в потолок.

Я услышала, как он ложится рядом.

— Я собираюсь лечь рядом.

— Хорошо... — снова проговорила я, но на этот раз я не могла сдержать хихиканья. Я не была уверена, чего ожидала от сюрприза, но я предвкушала, и это предвкушение тяжело сжимало сердце.

— Готова? — спросил он, лежа рядом со мной на полу.

— Готова, как никогда.

Я услышала какой-то щелчок.

От увиденного я ахнула.

Внезапно вся моя комната осветилась калейдоскопом мерцающих магических огней.

— Это просто вращающийся диско-шар, который светит разноцветными огнями лазерного света. Это единственная вещь, которая могла сработать. Это моя версия…

— Аврора бореалис, — закончила я его предложение, глядя на мой потолок, как на диковинку.

— Я знаю, это ненастоящее все, и мы не в стеклянном номере, — начал он мягко, глядя на меня, — но я действительно хотел…

— Джекс, — прервала я его шепотом, пытаясь побороть подступившие слезы. — Это невероятно. Это лучше, чем реальность, — наши глаза встретились, и я надеялась, что он мог видеть в моих, насколько я ему благодарна за присутствие в моей жизни.

— Я рад, что тебе нравится, Хло. Я хотел сделать что-то, чтобы заставить тебя улыбнуться, — проговорил он мягким шепотом, как будто если бы мы разговаривали громче, то могли разрушить этот момент.

— Знаешь, почему я люблю небо и звезды? — я подняла глаза на разноцветные огни, танцующие по потолку, усеянному звездами.

— Почему?

— Для меня всегда было удивительным знать, что магия неба и звезд происходит каждый день. Это просто красиво и это нас окружает. Иногда нам нужно время, чтобы остановиться и заметить эти удивительные вещи.

— Ты права, — его голос полон теплоты и нежности, и краем глаза я заметила, что он повернулся и смотрит на меня. — Как только ты это замечаешь, ты не понимаешь, как раньше обходился без этого.

Я не знаю почему, но я почувствовала, как покраснела от его слов.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, мы улыбнулись друг другу, и мое сердце пропустило удар.

— Спасибо тебе, Джекс. Это именно то, что этим вечером мне было нужно. Мне было очень одиноко.

— Хло, ты никогда не будешь чувствовать себя одинокой. Потому что я здесь для тебя.

Его слова затронули меня так, что я не подозревала о подобной возможности.

— Я надеюсь, Джекс. Моя мама умерла в одиночестве.

— Ты не должна надеяться. Я обещаю.

— Обещания иногда нарушаются, — прошептала я, когда мои мысли вернулись к нарушенным маминым обещаниям.

— Но не мое, Хло, — сказал он твердо.

Я улыбнулась, желая верить каждому его слову.

Он мог бы сказать, что я не была убеждена.

— Хло?

— Да?

— Хочешь заключить договор?

— Договор? Какой договор?

Он усмехнулся.

— Как насчет того, когда нам будет лет по тридцать, скажем, или около того, и если мы до сих пор будем свободны, то мы вступим в брак друг с другом? Таким образом, тебе никогда не придется беспокоиться о том, что снова можешь остаться одна.

— Серьезно? — я не была уверена, что он не шутит, но идея быть с Джексоном навсегда сделала меня счастливой.

— Да, серьезно. Мы лучшие друзья. Мы любим друг друга, и заботимся друг о друге.

Его слова заставили мое сердце забиться в груди так сильно, что я удивлялась своей возможности дышать.

— Хорошо, — прошептала я, когда мы медленно придвинулись навстречу друг к другу. — Если в тридцать я буду одинока, я выйду за тебя замуж.

— Договорились, — мягко прошептал он. Его рука прикоснулась к моему лицу, и он слегка провел пальцами по моим волосам, пристально глядя мне в глаза. Его лицо сияло мириадами огней, которые мелькали в комнате, от этого он выглядел еще прекрасней, чем я запомнила.

Я не знаю, как все это произошло, но вот его пальцы запутались в моих волосах, а наши губы встретились в нежном, мягком, сладком поцелуе, который, казалось, был способен расплавить меня изнутри. Это был мой первый поцелуй. Это был наш первый поцелуй. И это было прекрасно.

Глава 10.

Наши дни.

Когда я брала билет из Лос-Анджелеса в Филадельфию (Примеч. Город в штате Пенсильвания) на свадьбу Клары, я поняла, что у меня нет настоящих друзей. Карли была единственным другом, который появился у меня, когда я переехала в Лос-Анджелес несколько лет назад. Потом она познакомила меня с тремя другими девчонками, и так мы и зависали впятером. После двух лет дружбы я думала, что мне они такие же подруги, как и для Карли. Но я ошибалась. После того как я застала Джеффа с Карли, ни одна из них не позвонила мне. Ни одного звонка, ни одной смс-ки. Даже не было мгновенных сообщений Google. Я даже всегда держала открытым вкладку в браузере с моим аккаунтом Gmail, таким образом, я всегда была онлайн, и чаты были доступны, чтобы можно было со мной связаться. Я видела их в сети. Но никто мне не написал. Это было одиночество в сети.

Я столкнулась с этим впервые после инцидента с Карли и Джеффом. Видимо, не имело значения, кто был неправ. Эти девушки явно были больше друзьями Карли, чем моими.

Таким образом, свадьба Клары и Сэма пришлась как нельзя кстати. Мне нужно было вырваться из Лос-Анджелеса и понять, насколько я хочу вернуться домой.

— Я дома, — крикнула я в пустой коридор из парадного входа.

— Мы здесь, Ко-Ко! — услышала я голос дяди Тома, который окликнул меня моим прозвищем.

Я направилась в сторону кухни, откуда раздался голос дяди Тома.

— Привет! — поздоровалась я с ними, обнимая и целуя в щеку. — Как вы, ребята?

— Хорошо. Довольно скучно, когда мы оба уже на пенсии, — ответила тетя Бетти с улыбкой на лице.

Я окинула их взглядом.

— Вы, ребята, заслуживаете, чтобы сейчас расслабиться.

— Как у тебя самой дела? Как Джефф, парень, с которым ты встречаешься?

— Мы расстались, — сказала я ничего не выражающим тоном. — Я в полном порядке, — быстро добавила я, когда увидела беспокойство на их лицах. — Он был козлом.

— Хорошо, мне жаль, что он был не для тебя, дорогая, — тетя Бетти потянулась ко мне, чтобы снова заключить меня в объятия.

— Нет. Правда. Все нормально. Это произошло почти три месяца назад. К сожалению, я забыла упомянуть об этом в наших разговорах. Я действительно не хочу говорить о нем.

Тетя Бетти понимающе кивнула.

— Так каковы твои планы на время пребывания дома? — спросил дядя Том, меняя тему. — От твоей тети я узнал, что ты планируешь задержаться на несколько месяцев.

— Да. Я подумываю переехать обратно и найти работу в Филадельфии.

— О, дорогая, это замечательно, — сказала тетя Бетти.

— Ты не упоминала об этом раньше.

Я улыбнулась, понимая, как много не рассказывала им со времен школы.

— К сожалению, я не упоминала об этом. На самом деле я еще не решила. Я взяла билет в один конец на свадьбу Клары, потому что не была уверена, хочу ли я этого.

Я не собиралась говорить им, что также хочу узнать, могу ли я восстановить связь с Джексоном.

На самом деле, я никогда не упоминала, что мы с Джексоном больше не друзья, и он тоже не сказал об этом, хотя мои тетя и дядя частично воспитывали его.

— Так что насчет ЛА? — дядя Том выглядел обеспокоенным. (Примеч. ЛА — сокращенное название Лос-Анджелеса).

— Я думаю, что это просто не мое. Я сдала в субаренду свою квартиру и взяла на работе три недели отпуска. Я думаю, если найду работу в Филадельфии, то могу бросить работу там и остаться с вами ненадолго? — я закончила свое выступление вопросом и застенчиво посмотрела на них. (Примеч. Субаренда (от лат. sub — под и польск. arenda) передача арендатором части арендованного имущества в аренду третьему лицу).

Они рассмеялись.

— Конечно, милая, — сразу ответила тетя Бетти. — Это твой дом. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

— Спасибо.

— Так ты уже разговаривала с Джексоном? — спросил дядя Том. Упоминание его имени заставляло мое тело деревенеть, вперемешку с тревогой и волнением.

— Нет. А что?

— Похоже, он приехал в город прошлой ночью на свадьбу. Ты не зайдешь поздороваться, прежде чем пойдешь распаковываться?

Я отрицательно покачала головой.

— Я зайду позже.

— Ты должна пригласить его на ужин как-нибудь, — сказала тетя Бетти. — Поскольку его отец умер два года назад, он редко появляется дома. Было приятно увидеть его. Если я правильно помню, он любил мою стряпню.

— Он и вправду любил вашу стряпню, тетя Бетти. Он все время говорил мне об этом.

Тетя Бетти сияла от гордости.

— Он хороший парень.

— Как это, ребята, между вами никогда ничего не было? — вставил дядя Том.

— Том! — тетя Бетти бросила ему многозначительный взгляд.

— Что? — дядя Том пожал плечами. — Я всегда был любопытным. Они со школы были практически неразлучны. И этот парень все время был влюблен в Ко-Ко.

У меня перехватило дыхание от слов дяди.

Тетя Бетти хмыкнула.

— Том, это между ними. Ты знаешь, дети сейчас иначе проявляют свои чувства.

Я посмотрела на тетю Бетти.

— Ты думаешь, это правда? Джекс всегда был влюблен в меня?

Она подарила мне теплую улыбку.

— Дорогая, так все думали. Все думали, что вы нравитесь друг другу, ведь вы были неразлучны, поэтому мы всегда удивлялись, почему вы оставались только друзьями.

Я позволила словам тети Бетти поглотить меня, и поняла, как же я была слепа все это время. Я думала, что наши чувства иссякнут, когда мы разъехались каждый в свой университет. Я думала, что это был невинный флирт. Перед колледжем мы целовались пару раз, но это был не такой поцелуй. В средней школе мы оба встречались с другими людьми, хотя ни у одного отношения дольше нескольких месяцев не продлились.

Может, дядя Том и тетя Бетти были правы? Все это время Джексон нравился мне больше, чем просто лучший друг, и я даже не замечала этого?

Этот вопрос так засел в голове, что я заволновалась перед предстоящей свадьбой Клары в эти выходные.

Может, это то, что нам было нужно, чтобы сконцентрироваться и вернуться к тому, что было раньше между нами. Может, это будет мой второй с ним шанс. Может, он тот единственный, который мне предназначен.

***

Я не знаю, был ли Джексон свободен, но я знала, что он придет на свадьбу один.

Месяц назад я позвонила Кларе и небрежно спросила, будем ли мы с Джексоном сидеть за одним столом. Я уже решила, что буду без пары. Она подтвердила, что мы действительно будем сидеть за одним столом, и продолжила список людей, которые также будут сидеть с нами. Это было до того, как я узнала, что Джексон тоже придет без пары.

Когда я об этом узнала, мне пришлось прикрыть рукой рот, чтобы не издать радостного возгласа. Как тетя Бетти и дядя Том, так и другие школьные друзья не знали, что мы с Джексоном больше не были друзьями. Сначала я была слишком расстроена, и мне было стыдно сказать, что именно я разрушила эту дружбу. Я также не горела желанием рассказывать, как именно я это сделала. А время шло, и становилось все труднее и труднее говорить людям, что мы больше не друзья. Я не была уверена, что у Джексона были причины, но он тоже никогда и никому не говорил об этом.

Когда я узнала, что Джексон придет на свадьбу Клары и Сэма один, я готовилась встретиться там с ним. Я готовила речь заранее. Я знала, какую хочу сделать прическу, и какой макияж нанести. Я нашла идеальное, сексуальное, изумрудно-зеленое платье средней длины для свадьбы. Однажды Джексон сказал, что я выглядела красиво в зеленом. Когда я спросила почему, он сказал, что он совпадает с цветом его глаз, дополняя нас двоих. Сейчас, вспоминая этот разговор, я думала, как можно было быть такой слепой к тому факту, что он был влюблен в меня.

Несмотря на все приготовления к встрече с Джексоном на свадьбе, я не была готова встретиться с ним до свадьбы на утренней пробежке. Наши тела столкнулись друг с другом, когда мы завернули за угол улицы с противоположного направления.

— Простите! — сказали мы одновременно после удара, но не сразу сообразили, кто есть кто на самом деле. Но когда мы отступили, наши глаза встретились и несколько секунд мы шокировано смотрели друг на друга.

Прошло девять лет с тех пор, как я видела его в последний раз, и, глядя в его глаза, я поняла, что с возрастом он стал лучше. Он был на несколько дюймов выше, стал более мускулистым, чем был в колледже. На нем были только шорты для бега, и мои глаза задержались на его обнаженной мускулистой груди. Когда я увидела, как капельки пота скользят по его груди, мне сразу же захотелось слизать их языком, начиная с его рельефного пресса. Не было никаких сомнений, что он стал более красив, чем когда я видела его в последний раз.

— Привет, — сказала я, наконец, судорожно вспоминая, что я собиралась сказать ему на свадьбе завтра. Я улыбнулась, надеясь, что он каким-то чудом простил меня, и мы могли оставить все позади, не говоря ни слова о прошлом.

— Хэй, — его голос был таким холодным, и он не ответил на мою улыбку. Вместо этого он прошел мимо меня, собираясь продолжить бег.

— Как ты?

Я старалась выглядеть дружелюбной и счастливой, но мой голос повысился на октаву и звучал слишком пронзительно громко. Но мне было плевать, я должна была с ним поговорить. Я нуждалась в разговоре с ним и в его прощении.

— Ты можешь поверить, сколько лет прошло с нашей последней встречи? — я посмотрела на него с надеждой и с напускной веселостью.

— Точно, — отрезал он, его лицо было непроницаемым.

— Девять лет, но кто считал? — я вымучено рассмеялась, надеясь, что его броня треснет и он засмеется в ответ.

Но он этого не сделал.

Я вздохнула и отказалась от своей попытки делать вид, что ничего не произошло.

— Джекс… — мой голос звучал умоляюще.

— Не называй меня так, Хлоя. Есть только один человек, который так меня называл, но его теперь не существует.

Я вздрогнула от его резких слов. Тот факт, что он назвал меня Хлоя, а не Хло, не ускользнул от меня.

— Мы можем присесть и поговорить о том, что произошло?

— Тут не о чем говорить.

— Нет, есть о чем, — настаивала я, чувствуя себя отчаянной. — Нам нужно поговорить о нас. О нашей дружбе. О нашем договоре, — я поежилась, как только последние два слова слетели с языка.

Он фыркнул.

— Ты серьезно?

Чувствуя себя немного взволнованно, я покачала головой.

— Нет, — сказала я. — Я не знаю, почему я сказала это.

— Хлоя, мне нужно бежать.

— Подожди! — я не была готова сдаться. Я не была готова к тому, что наш первый разговор закончится. — Прости, Джекс. Прости за то, что произошло. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Все это было так давно. И после всего, что мы вместе пережили, после всех лет, когда мы были лучшими друзьями, можешь ли ты, пожалуйста, простить меня?

Он отвернулся и процедил сквозь зубы:

— Только потому, что это было давным-давно, не означает, что твой поступок мало значит.

Его слова жалили, но все же я не готова была сдаться.

— Да, ты прав. Я совершила огромную ошибку. Но многое изменилось. Я изменилась.

Он, наконец, повернулся ко мне, и тогда я подумала, что он приходит в себя. Но когда его ледяной взгляд встретился с моим я поняла, что он не простил меня.

— Я тоже изменился, Хлоя. Мы оба изменились. И это значит, что мы уже не те, чтобы снова быть друзьями.

С этими слова он прошел мимо меня и свернул за угол, оставив меня там стоять полностью опустошенной и одинокой.

Глава 11.

Наши дни.

Я почти решила, что пропущу свадьбу. Как бы я ни хотела увидеть Джексона, я не думаю, что он эмоционально готов к очередному раунду после вчерашнего. Но потом я подумала, что если я пропущу свадьбу, он узнает, что я передумала в последний момент и не явилась из-за него.

Таким образом, снедаемая чувством противоречия, я пришла на свадьбу Клары и Сэма в своем изумрудно-зеленом платье, чувствуя себя еще более нервной и менее взволнованной данным мероприятием, чем я чувствовала себя раньше во время встречи с Джексоном.

К моему облегчению на свадьбе было около трехсот гостей, и во время церемонии я не столкнулась с Джексоном. Свадьба представляла собой красивую открытую церемонию среди вечнозеленых растений и света. Клара и Сэм подготовили свои собственные клятвы, и я плакала, когда наблюдала, как они обменивались ими.

Во время свадебной церемонии я была рада встретить Сидни и Джулс, двух школьных подруг. Это немного успокоило мои нервы, отвлекло от постоянного страха столкнуться с Джексоном.

Но этого не произошло.

Я не видела Джексона на церемонии бракосочетания. Я пыталась осмотреться вокруг, чтобы это не было так очевидно. Я его не видела. После церемонии я прошла в банкетный зал с Сидни и Джулс, где мы проведем остаток ночи. Сидни и Джулс сидели за другим столом, так что мне пришлось с ними попрощаться, прежде чем направиться к своему столику.

В этот раз Джексон был там, он сидел за столом один.

К моему облегчению, он не видел меня, пока я шла к столу. Когда я подошла, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свои нервы.

— Привет, — сказала я спокойно и вежливо.

Я видела, как напряглось его тело при звуке моего голоса, и мое сердце сжалось из-за его негативной реакции на меня.

Я старалась не показывать, как это на меня влияет, пока садилась на свое место.

В течение нескольких минут мы сидели в тишине. Наконец, я больше не могла этого вытерпеть, и нарушила молчание.

— Я знаю, что я может быть последний человек, с которым ты хочешь разговаривать, но я просто хочу, чтобы ты знал, как я сожалею о смерти твоего отца.

— Ты права, ты последний человек, с которым я хочу разговаривать.

Я покачала головой, расстроенная, что он так быстро закрылся от меня.

— Сколько еще раз я должна перед тобой извиниться?

— Тебе не за что извиняться, — ответил он, не глядя на меня.

— На самом деле не за что извиняться. То, что нас связывало, уже давно разрушено. Мы никак не можем этого изменить. Извинениями мы не вернем время вспять, чтобы поступить иначе, чтобы предотвратить то, что было сделано. Извинения не помогут мне чудесным образом отпустить то, что навсегда врезалось в мою память. Я не смогу этого забыть. Так что да, тебе действительно не за что извиняться.

Я не знала, как ответить ему. Для меня было очевидно, что его ненависть ко мне была жива и здорова.

Затем он заговорил снова.

— Знаешь, есть еще восемь свободных мест, почему ты не можешь выбрать одно из них, а продолжаешь сидеть рядом со мной?

Его прямота застала меня врасплох, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не разреветься.

Я не была уверена, что это все злость, или напитки, или мне просто захотелось поговорить по душам, но я посмотрела на него и ответила так честно, как только могла.

— Потому что ты не хочешь со мной разговаривать, не хочешь взглянуть на меня, и ты не прощаешь меня. Я скучаю по тебе. Очень сильно. Каждый божий день. За последние девять лет не было ни дня, чтобы я не ненавидела себя за то, что обидела тебя. Потому что я потеряла первого и единственного лучшего друга в мире, человека, которого, как я недавно поняла, люблю и хочу быть с ним. И потому что я не рассказала тебе раньше, когда у меня был шанс, это еще один повод ненавидеть себя еще больше каждый день.

Он просто сидел и смотрел прямо перед собой, но я знала, что он слышал каждое слово.

Расстроенная и подавленная, что даже после моего заявления, где я позволила себе быть уязвимой, он даже не потрудился поблагодарить меня, я отодвинула свой стул и выбежала из банкетного зала в слезах.

К тому моменту, как я вышла на улицу, я уже рыдала и подумывала о возвращении домой. Сегодняшний день стал кошмаром, и я не хочу провести в нем ни секунды больше.

Потом в моей сумочке зазвонил телефон.

Я достала его и увидела, что звонит дядя Том.

— Алло?

— Хлоя, — что-то его голос звучит тревожно.

— Дядя Том, в чем дело?

— Я знаю, что ты на свадьбе, но ты можешь уйти сейчас? — я сразу поняла, что действительно что-то случилось, потому что он не был похож сейчас на обычного веселого дядю Тома.

— Что случилось? В чем дело?

— Это Бетти, — сквозь слова прорезались рыдания. — Мы в больнице.

Когда я услышала эти слова, для меня это стало слишком много на сегодня. Вокруг меня все начало вращаться, голова кружилась, и как только я увидела Джексона, выходящего из парадного входа, мир погрузился во тьму.

Глава 12.

Весна 2006 года

Двадцать один год

У меня был секрет.

Это был секрет, который не знали те, кто заботился обо мне.

Это был секрет, который изменит тех, кто любил смотреть на меня.

Это был секрет, который разобьет сердце Джексона.

Вот почему это был тот секрет, который я унесу собой в могилу.

Вскоре после того как начался первый учебный год в университете Пенсильвании, мне понадобились деньги на учебу и много, поэтому я вступила в элитный сервис эскорт услуг для мужчин. Это были нетипичные эскорт услуги. В дополнении к обычным услугам, были такие, в которых клиент хотел осуществить свои самые смелые фантазии, а также поддерживать долгосрочные отношения с девушками, которых наняли. Эти люди хотели долгосрочной перспективы осуществления своей фантазии. У них была молодая горячая девушка или любовница, которая была готова удовлетворить их потребность, когда и где они того пожелают.

У меня было всего пять клиентов в этом сервисе. Для новых клиентов, тех, с кем были регулярные встречи менее года, мы проводили встречи в мотелях или других оговоренных местах. Но для моих постоянных клиентов, которые обращались со мной, как со своей подружкой, было преимущество: я проводила встречи в своей квартире, которая была бонусом к фантазии. У меня пять клиентов, двое из которых постоянные.

Я бы никогда не призналась Джексону, что я этим занимаюсь. С колледжем наша дружба изменилась. Я чувствовала, что это нечто большее для него. Когда мы созванивались, мы флиртовали и общались так, словно мы были парнем и девушкой. Я никогда не думала о нас в этом ключе, но в последнее время такая мысль казалась мне естественной. Чем больше я представляла его своим парнем, тем отчаянней я хотела, чтобы это было на самом деле. Этот уик-энд был важен для нас. Во время наших разговоров атмосфера становилась все более интимной, я хотела, чтобы он был рядом со мной, целовал меня, занимался со мной любовью.

Так как Джексон ехал на поезде из Бостона, чтобы навестить меня на выходных, я должна была сказать своим клиентам, что буду недоступна в эти выходные. Так что моя последняя запланированнаявстреча была сегодня во второй половине дня с одним из моих постоянных клиентов. Когда я готовилась к встрече, я опрокинула пару стопок водки, чтобы расслабить себя перед свиданием. Когда оставалось пятнадцать минут до встречи с клиентом, я надела красный кружевной бюстгальтер и такие же трусики. Я знала, что это его любимый комплект, и он заводился быстрее, глядя на этот наряд. Я приглушила свет в спальне, и включила музыку для секса, которую он выбрал накануне.

Именно тогда я услышала звонок в мою входную дверь.

Это был сигнал, что я должна подготовиться. Я быстро надела повязку на глаза и приняла позу на кровати. Толстая повязка не пропускала даже света лампы.

— Входи! — крикнула я, чтобы он мог услышать меня у входной двери.

Я слышала, как он открыл входную дверь.

— Хэй! — крикнул он.

— Я готова для тебя, малыш.

Я слышала, как он вошел в комнату и втянул в себя воздух.

— Тебе нравится то, что ты видишь? Я думала о тебе весь день. Ты делаешь меня такой мокрой, что я нуждаюсь в тебе прямо сейчас.

— Правда? — его голос дрогнул.

— О да. После разговора с тобой прошлой ночью, я только и могла думать о том, как ты окажешься во мне.

Я шире развела ноги, раскрывая ему себя. Я слышала, каким тяжелым и поверхностным стало его дыхание.

— Иди сюда, — прошептала я хрипло.

Я почувствовала, как его руки коснулись моих плеч, и по мне пробежала волна электрического разряда.

— Детка, ты меня действительно не остановишь сегодня.

Я подумала, что я слишком много выпила, потому что раньше никогда так не возбуждалась и не была такой мокрой, как сегодня.

Я почувствовала, что он стоит на коленях у меня между ног, запустила пальцы в его волосы и потянула на себя. Его губы обрушились на мои, и как только его язык заскользил по моему, мы в унисон застонали. Я откинулась на кровать, он последовал моему примеру и лег на меня сверху. Его губы снова встретились с моими, поцелуй был мягким и глубоким, но решительным. Он нагнулся, чтобы расстегнуть свои джинсы, и могу точно сказать, что его руки дрожали так же, как и все мое тело.

— Я так долго ждал этого момента, — он вздохнул у моего уха, перед тем как запечатлеть сладкий поцелуй на моей щеке.

Мое сердце забилось быстрей, когда я почувствовала его напротив себя. Вау, как он готов для меня, а я не была так возбуждена ни для одного клиента.

Внезапное желание захлестнуло меня, способность наслаждаться тем, что он может дать мне. Я чувствовала себя грязной, но внезапно более желанной, чем когда-либо.

Я дотянулась до его руки и провела ею по внутренней стороне моего бедра, направляя его палец в меня. Я вздрогнула, а он застонал, когда мы оба ощутили, какой мокрой и возбужденной я была для него.

— Тебе нравится?

— Очень, — простонал он.

— Что ты хочешь сделать в первую очередь?

— Попробовать тебя на вкус.

Прежде чем я поняла, что он собирается сделать, я почувствовала, как его руки отодвинули мои трусики, и его язык начал ласкать меня, заставляя хныкать. Я никогда не испытывала такого удовольствия с клиентами, но по какой-то причине его голод был неутолимый, и его язык исследовал меня, заставляя дрожать мое тело с такой интенсивностью, что оно все трепетало.

Затем он начал двигаться вверх по моему телу языком. Его руки нашли мои бедра, начиная свое сладкое путешествие по ним. Я слегка вскрикнула, когда его рука начала поглаживать внутреннюю сторону моих бедер, намеренно продвигаясь пальцами все выше и выше. По моему телу разлилось тепло, которое сначала сконцентрировалось в животе, а потом распространилось вниз по ногам. Он приблизил губы к моему уху, и принялся искусно посасывать мочку с серьгой, а потом заговорил. Я думаю, что это для него в новинку.

— Я всегда задавался вопросом, какая ты на вкус, когда мокрая, — его блуждающие руки нашли мои трусики, поглаживая влажное местечко у меня между ног. Я громко застонала. Он отодвинул трусики и нашел пульсирующий центр, поглаживая сначала легко, потом сильнее, пока я не начала истекать.

Мои крики превратились в полустоны, пока он дразнил меня.

Я знала, что он любил слышать, когда я кричу, потому что он начинал быстро ласкать меня, используя эффективные движения. Мои стоны стали хриплыми вдохами, я чувствовала, что тепло покидает мое тело.

— Ты нужен мне сейчас, — умоляла я его. И к моему удивлению, именно это я и имела в виду.

Я слышала, как он потянулся за презервативом к штанам. Он взял мою руку и положил ее на свой член. Я ахнула, потому что он был таким тяжелым и пульсировал в моей руке.

Я выгнулась, умоляя его хриплым и отчаянным вздохом.

Он сорвал с меня трусики и начал водить членом по моим влажным складкам. Волна возбуждения снова подкосила меня. Я чувствовала, что как он начал наполнять меня собой, все глубже и глубже, сильнее и сильнее, издавая тяжелые рваные вздохи.

Он начал толкаться в меня все сильнее и сильнее, едва давая возможности вздохнуть. Я больше не могла сдерживать себя и кончила.

— Это было невероятно! Особенно то, что ты сделал в самом конце. Почему ты никогда не делал этого раньше?

Вдруг он перестал двигаться.

— Что случилось?

— Раньше? О чем ты говоришь?

Я почувствовала, как кровь отхлынула с лица, когда я узнала голос. Это был не мой клиент.

Я стянула повязку с глаз, и мое сердце остановилось, когда я увидела, кто это был.

Это был Джексон.

— А ты думала, кто я? — спросил он, увидев удивление на моем лице, когда я поняла, что не в курсе, с кем занималась сексом. Но прежде чем я успела объяснить, мой клиент вошел в спальню.

— Извини, малышка, я опоздал. Моя виагра подействовала полчаса назад, и мой член такой твердый для тебя, что мне придется платить за двойной сеанс сегодня.

Я с ужасом наблюдала, как их глаза встретились.

Джексон побледнел, его глаза пылали гневом.

— Папа?

Продолжение следует….

Content

Вуд Джессика Обещание жениться (ЛП)

Джессика Вуд Обещание жениться

Пролог.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.