Александр Тамоников

Отравленные джунгли

© Тамоников А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Все описанное в книге является плодом авторского воображения.

Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

От автора

Глава 1

Российская Федерация

Северный Кавказ

9 июля

Началось все с того, что позавчера утром двигатель старенького «Мерседеса» Захара Гурьева напрочь отказался заводиться. Хозяин пнул старую колымагу и поплелся к ближайшей станции метро.

А может быть, эта история стартовала на день раньше, когда генерал-майору ФСБ Полякову поставили нелегкую задачу: срочно сформировать группу опытных спецназовцев и перебросить через Сирию в Западную Африку. Получив приказ, Поляков стал ломать голову над тем, какую из групп отправить для ее выполнения. Подумать было над чем: половина личного состава находилась на заданиях в разных концах земного шара. Остальные… кто-то залечивал раны; кто-то отдыхал, недавно вернувшись с непростых операций.

Нет, пожалуй, все началось за несколько дней до этого – с трудного похода через границу, когда группе Захара Гурьева пришлось перебрасывать агентов внешней разведки в не очень дружественную страну, граничащую с нами на юге…

День был хмурым, ветреным и дождливым. Тяжелую облачность быстро несло с юго-запада, пролетая над головами бойцов, клочки серых облаков цепляли острые горные вершины. Вечерело. До захода солнца оставалось не более трех часов, а до пограничного перевала предстояло протопать еще несколько километров.

– Чертова погодка!.. – кряхтел молодой прапорщик Валера Пестов, шедший в замыкании. – Из-за нее лишились всего: спокойного перелета на «вертушке», сухой одежды, нормальных привалов, горячего чая…

Вообще-то гораздо чаще командир отправлял Пестова вперед – выполнять обязанности бойца передового дозора группы. Отличное зрение, внимательность, врожденная осторожность и навыки охотника помогали Валерке своевременно распознать опасность. Сегодня он уже прошел в качестве дозорного полтора десятка километров, и командир дал передохнуть, отправив прикрывать тылы.

Эта работа была поспокойнее. Вряд ли в безлюдных местах кому-то пришло бы в голову висеть на «хвосте» и выслеживать группу хорошо вооруженных спецназовцев. Да еще в такую погоду. Однако обязанности надлежало выполнять. К тому же выручала привычка – не первый год мотался с парнями по горам да лесам. Вот и оглядывался через каждую минуту, рискуя при этом поскользнуться и проехать на заднице добрую сотню метров вниз по раскисшему склону.

По специальности прапорщик Пестов был снайпером, и, как считалось, неплохим. Вырос в глухом сибирском поселке, с оружием ладил с детства. Отец приучил к охоте, к лесу, к тяготам и лишениям походной жизни. Потому сейчас даже при коротком взгляде на его обмундирование, снаряжение или оружие любой подметил бы обстоятельный подход к делу настоящего сибирского мужика. Каждый ремешок, каждая застежка подогнаны под фигуру и размер, ни одной лишней детали. Приклад «СВД-С» из прочного пластика – в сложенном состоянии винтовка висит за спиной стволом вниз, выдвижная бленда закрывает объектив оптики, и тем не менее прицел целиком упакован в целлофан. В руках же бесшумный «Винторез».

Похоже, и командир сумел разглядеть в нем качества цельного, правильного человека, оттого и ставил в дозор, все же обязанность требовала ответственности, опыта и наметанного глаза.

Да, командир группы – капитан Захар Гурьев – был особенным человеком. Немногословный, деловой. И, как говорится, прожженный – успевший немало повоевать.

Должность заместителя командира группы уже пару лет занимал старший лейтенант Олег Храмов. Тоже опытный и надежный боец, неплохой рукопашник, прекрасно владеющий всеми видами оружия. К тому же большой знаток автомобильной техники и двигателей любых марок.

В передовом дозоре на данный момент шел прапорщик Вадим Елисеев. По основной специальности он был стрелком, но ввиду того, что срочную отслужил сапером, в группе ему часто приходилось иметь дело с минами и различного вида взрывчаткой. Вадим – ровесник капитана Гурьева и единственный среди бойцов, успевший обзавестись семьей.

Пятый и последний член группы – прапорщик Роман Туров. Ценнейший на войне элемент, так как отвечает за связь. Досконально разбирается в радиотехнике, в свободные минуты почитывает свежую техническую литературу, а на базе почти никогда не расстается с ноутбуком и часами торчит в Интернете. Несколько раз буквально спасал товарищей, ремонтируя на коленках разбитые радиопередатчики и аппаратуру спутниковой связи.

Поправив на плече ремень винтовки, снайпер улыбнулся, припомнив знакомство с капитаном Гурьевым. После представления капитан отвел его в сторону и объяснил на доступном языке:

– Значит, так. С сегодняшнего дня ты – боец спецназа. Поэтому засунь в одно место все свои желания. Все! Кроме одного: желания выжить ради выполнения поставленной мной задачи. Я научу тебя выживать в любых условиях. Товарищи мне в этом помогут. А потом ты скажешь за эту науку спасибо. Не выдержишь – вышибу из группы и отпишу письмецо на родину: «Ваш сын геройски проявил себя при чистке бабского сортира в штабе». Напоследок предупреждаю: учеба будет несладкой – в процессе ты сто раз пожалеешь, что попал в мою группу…

И ведь прав оказался Гурьев – на войне очень важно умение выживать, а все прочие являются вторичными. Яростная борьба за сохранение тела и сознания естественным образом тянет за собой остальное: дух, дисциплину, самоконтроль, профессиональные навыки.

Да, если бы не низкая облачность с паршивой видимостью, группа давно бы добралась на «вертушке» к перевалу. Там бы высадились, протопали оставшиеся до границы пятнадцать верст пешочком, ночью аккуратненько провели бы двух штатских ребят на ту сторону и вернулись бы обратно. Штатские, скорее всего, были агентами разведки. Ради них и закрутилась эта операция…

– Привал! – донеслось по цепи.

Коренастый капитан наконец сжалился над подчиненными: приказал остановиться на ровном уступе посреди крутого склона. На долгий отдых рассчитывать не приходилось. Минут пятнадцать-двадцать, и прозвучит команда продолжить марш-бросок. Капитан всегда поражал немногословностью, потому служивый народ наперед старался понять каждый его взгляд, каждое движение.

Доковыляв по грязи до остановившейся группы, Пестов уселся на сырой камень, аккуратно устроил на коленях оружие. Есть и пить не хотелось, сигареты остались на базе.

«Просто посижу, отдышусь», – решил прапорщик, вытирая мокрое лицо ладонью.

Беспорядочную стрельбу стало слышно, когда до перевала оставалось не более двух километров. Бойцы дико устали, дыхание клокотало. Шли из последних сил, думая только об одном: поскорее переправить через границу «багаж» и перед марш-броском в глубь нашей территории нормально отдохнуть.

Вслушавшись в раскатистые звуки, командир приказал остановиться, сам же поднялся на сотню метров по склону и с помощью бинокля попытался прояснить обстановку…

Захару Гурьеву недавно исполнилось двадцать девять. Биография для офицера спецназа была стандартной: десантное училище, пара лет службы в бригаде на Дальнем Востоке, затем обучение в специальной школе и перевод из десантуры в спецназ ФСБ. Последние лет шесть смешались в сплошную кашу: операции в различных горячих точках планеты, ранения, контузии, госпитали и снова операции… Грудь парадного мундира украшал десяток орденов и медалей. За отличную службу командование выделило однокомнатную квартиру в новом высотном доме, но семьей он так и не обзавелся.

– Ни черта не видно, – бросил Захар заместителю, спустившись по склону.

– Что думаешь делать? – спросил тот.

Гурьев осмотрел место, где вынужденно остановилась группа, и поморщился. Практически голый склон с россыпями мелких валунов и куцей растительностью. Спрятаться, затаиться негде.

После короткого совещания офицеры позвали связиста – прапорщика Турова.

– Роман, связь в порядке?

– Сутки назад все было в норме.

– Попробуй связаться с Машуком.

Туров склонился над комплектом спутниковой связи и вскоре доложил:

– Машук на связи.

– Машук, ответьте Стрижу, – схватил капитан гарнитуру.

В наушниках прозвучал невнятный ответ – связь была не очень.

– На пограничном перевале идет бой – отчетливо слышим стрельбу. Уточните, что там происходит.

– …Постараемся выяснить… Придется подождать…

– Да-да, ждем. Связь через десять минут…

По истечении установленного времени Машук сообщил, что данных о бое на перевале с ближайшей пограничной заставы не поступало, и предложил принять решение самостоятельно.

– Хороша помощь, – вернул гарнитуру связисту Захар.

– Да уж, – проворчал старлей. И, утопив в грязной жиже окурок, спросил: – Что будем делать?

– Пока не выясним, что происходит на границе, дальше не пойдем – «багажом» рисковать нельзя. Поэтому остается одно: ты с Туровым, Елисеевым и агентами поднимаешься на вершину гряды, находишь там укромное место и ждешь. А я с Пестовым отправляюсь вперед на разведку.

– Нормальный план, – поднялся с камня Храмов.

Незаметно подойдя к месту перестрелки, Гурьев с Пестовым залегли за валунами, вооружились биноклями и принялись наблюдать…

Вскоре ситуация прояснилась. Небольшой отряд пограничников вел бой с неизвестной группой, пытавшейся, по всей видимости, пересечь границу и уйти с нашей территории в районе перевала.

Захар глянул на часы. Восемнадцать ноль пять. К вечеру он намеревался подойти к перевалу, а с наступлением темноты провести агентов разведки через границу, проститься с ними и отправиться на север – в сторону дома. Теперь его стройный план рушился подобно карточному домику.

«Надо бы помочь погранцам, – изучал он позиции бойцов сквозь оптику мощного бинокля, – иначе застрянем здесь еще на сутки. А может, и дольше…»

Возможно, агентов кто-то ждал на сопредельной территории – подробностей капитан не знал. Во всяком случае, запасных точек перехода границы приказ не предусматривал. А жаль. Ведь можно было отойти от опасного перевала километра на три-четыре и найти приемлемое для перехода место.

– Ладно, не будем терять время, – приподнялся на локтях Гурьев. – Пошли, Валера.

– Куда, командир? – не понял снайпер.

– Проведаем пограничников.

– Стоять! Вы кто такие? – послышалось вдруг слева.

– «Сомали», – озвучил Гурьев специальный пароль, полученный перед операцией.

– «Бархан», – прозвучал условный ответ. – Подходите по лощинке. И головы не поднимайте – тут снайперы работают.

Спецназовцы подползли к пограничникам, засевшим за грудой бесформенных валунов.

– Старший лейтенант Зубков, – представился офицер-пограничник. И, оглядев «пополнение», с возмущением воскликнул: – А почему вас всего двое?! Я же просил прислать минимум пару отделений!

– Не суетись. Я – капитан Гурьев, командир группы спецназа. У меня в этом районе свое задание. Что тут за возня с музыкой?

– Да вот… – сникнув, махнул куда-то в сторону офицер, – наряд засек каких-то вооруженных ушлепков. Намеревались уйти через границу. На приказ остановиться открыли ураганный огонь.

– Ну, а вы что?

– Мои парни связались с заставой, доложили обстановку. Я прибыл с усиленным нарядом, но толку мало. Погляди сам…

Захар подполз поближе к старлею и принялся осматривать вражескую позицию…

Через пару минут его настроение окончательно испортилось. И без того серое, три дня не знавшее бритвы лицо потемнело, под карими глазами обозначились мешки, лоб прочертили морщины.

Остатки неизвестной банды использовали весьма странную тактику противодействия. Точнее, не странную, а грамотную и неожиданную, словно руководил бандитами не заурядный полевой командир, а человек, за плечами которого была учеба в продвинутой академии, а также немалая практика участия в локальных войнах. Так или иначе, но пограничники натолкнулись на чрезвычайно упорное сопротивление.

Их к моменту подхода Гурьева оставалось человек восемь, и все, на что были способны парни с ближайшей заставы, – не дать противнику спокойно свалить за перевал – на территорию сопредельного государства.

– В их банде парочка отменных стрелков, – продолжал вводить в курс дела старший лейтенант. – «Духи» отвлекают – вызывают огонь на себя, а те высовываются на пару секунд и стреляют, почти не прицеливаясь. Причем появляются то в одном месте лощины, то в другом. И стреляют так, что половину моих уже вывели из строя.

Капитан поначалу засомневался: откуда такие спецы в банде отморозков? Однако скоро убедился в правоте Зубкова, когда очередной рядовой страж границы схватился за простреленную шею и захрипел.

Подставлять своих людей в этом «дьявольском тире» капитану спецназа страсть как не хотелось. Многие парни побывали в горячих точках, досыта хлебнули лиха. Не хватало кому-то сложить голову здесь, на границе, когда от тех войн остались одни воспоминания.

– Ну что, капитан, поможешь? Сколько у тебя людей? – распластавшись рядом, спросил старлей.

– А ты сам-то, Зубков, как думал выбираться из этого дерьма, если бы мы не подошли? – ответил Гурьев, осторожно наблюдая за краем лощины.

– Хрен его знает. Я уж раз пять запрашивал помощи у начзаставы. Обещал подкинуть людей.

– А если бы не дождался помощи? Ведь через два часа стемнеет.

– Знаю, – поморщился пограничник.

– Прицелы хотя бы ночные есть?

– Есть. Один.

– Блин! Вояки… – покачав головой, Захар снова выглянул из-за камней – боевики на время затихли.

Лощина представляла собой извилистую низину, беспорядочно петлявшую около двухсот метров по седловине, соединяющей две соседние вершины. Собственно, данная седловина и являлась пограничным перевалом – чуть ближе к левому пику виднелась тропа, ровной дугой огибающая ту прореху, где укрылись члены бандформирования.

– Мысли имеются? – с надеждой спросил старлей.

– Имеются. О горячей бане, холодной водке и голых бабах, – потер переносицу Гурьев. И добавил: – Для начала вызову парочку своих парней…

Связавшись по портативной рации со своими орлами, капитан приказал Турову остаться с «багажом», а старшему лейтенанту Храмову и прапорщику Елисееву подойти по лощине к перевалу.

– Попробуем выкурить «духов» с помощью подствольников, – сказал он, когда лейтенант с прапорщиком подошли.

Рассредоточившись, бойцы спецназа с дистанции метров в триста начали забрасывать в чертову низину один за другим небольшие заряды. Послышались резкие хлопки, над перевалом поползли облачка белесой пыли…

– Все, командир, я отстрелялся – больше ни одного заряда, – доложил Храмов.

Следом аналогичный доклад поступил от Елисеева.

– Проверим результат, – малость повеселел старлей-пограничник и скомандовал своим бойцам: – Пошли, ребята! Рассредоточились, аккуратно, ползком – головы не поднимать!

– Парни, надо поддержать погранцов огнем! – распорядился Гурьев.

Остатки пограничного войска двинулись к лощине.

Однако не прошло и полминуты, как оттуда вновь послышались автоматные очереди. И опять бандиты использовали тот же прием: отвлекающая стрельба с трех-четырех точек и беглый разящий огонь снайперов.

Увы, очередная атака оказалась столь же провальной, как и все предыдущие.

– Твою мать! – выругался старлей Зубков, откатившись за каменную гряду. Вставив в гнездо полный магазин, крикнул: – Видел, что творят, суки?!

– Не слепой, – буркнул спецназовец.

Окинув взглядом скалистые склоны, он что-то прикинул и позвал:

– Валера!

– Да, командир, – откликнулся снайпер.

– Действуй. И побыстрее, а то через час стемнеет.

– Попробую, – подхватил тот уже расчехленную винтовку.

– Выбери на склоне удобное местечко и раскроши тыквы этим «ворошиловским стрелкам».

– Всех класть или кого оставить?

Гурьев коротко глянул на офицера-пограничника. Тот пожал плечами – дескать, в гробу я их видел.

– Клади всех. Нам свидетели тоже не нужны.

– Не вопрос, командир.

Спустя четверть часа – после десятка громких выстрелов «СВД-С» – настроение офицера-пограничника заметно улучшилось.

– Вот молоток, снайпер! – приговаривал он. – Мне бы такого на заставу!..

Расчистив от бандитов перевал, группа спецназа продолжила выполнять секретное задание. Уцелевшие пограничники сообщили по радио о ликвидации банды и остались ждать прибытия начальства.

За час до захода солнца погода наладилась: моросящий дождь закончился, небо прояснилось, ветер стих, сквозь медленно ползущие облака проглядывало вечернее солнце. Атмосферные изменения позволили после короткого доклада о ликвидации банды подойти с равнины транспортной «восьмерке». На ее борту помимо местного начальства прибыли офицеры контрразведки.

Они бегло изучили собранное и уложенное ровным рядком оружие бандитов, осмотрели тела убитых. Отыскав же два мужских трупа явно не кавказской национальности, озаботились и пришли в негодование.

– Что же вы наделали?! – возмущался один из них, поджарый мужик лет сорока. – Надо ж помимо боевых навыков и мозги иметь! Надо было брать их живыми!

– М-да… Мышцам извилины ни к чему, мышцы должны быть гладкими и объемными, – чесал затылок его коллега, полный шатен неопределенного возраста. – Задали бойцы нам задачу!..

Старлей Зубков хлопотал возле раненых подчиненных и ждал пограничную «вертушку», не обращая внимания на незнакомцев…

Начальство в погонах поначалу благосклонно отреагировало на доклад старшего лейтенанта, лишь слегка покривившись на озвученную цифру потерь. Затем, послушав стенания «товарищей в штатском», предпочло воздержаться от похвал и благодарностей.

А когда среди камней отыскался ранец из толстого капрона, началось невообразимое.

– Взгляни, – обмолвился поджарый контрразведчик, доставая из ранца жестяную коробочку, наполненную желтоватым суглинком.

– И флакон с жидкостью, – добавил коллега и легонько потряс сосудом возле уха. – Да еще в придачу новейшее оружие.

– Да, убитые мужички явно не из здешних мест.

– Под суд вас отдать мало! – рявкнул на старлея толстый контрразведчик. – Кто их пристрелил?

– Понятия не имею, – пожал тот плечами. – Разве в бою заметишь, кто в кого стрелял?

Встав с колен, поджарый прогудел:

– Оба убиты выстрелами из снайперской винтовки в голову. Разберемся…

Глава 2

США, Атланта – Гейнсвилл – Атланта

Начало июля

– Знаешь, как звучит первое правило по-настоящему богатых людей? – проговорил, выглядывая в приоткрытое окно, Майкл.

– Откуда, господин Тейлор?! Если бы знал, сам давно разбогател бы.

– Мы говорим примерно так: работай на себя, чихай на всех, и в жизни ждет тебя успех. Уяснил?

– Вполне, – кивнул водитель и по совместительству телохранитель Джон Айзен.

В свои сорок пять Тейлор сохранял неплохую физическую форму и был бодр духом. Практически все финансовые дела вел сам, контролировал производство, лично встречался с партнерами по всему миру. Заместителей не держал, семьи и близких родственников не имел. В качестве помощников использовал двух человек: сообразительного и энергичного Джона Айзена и молодую секретаршу Николь Рос. Айзен работал с ним уже несколько лет. Красавицу Николь пришлось нанять чуть более месяца назад на смену переехавшей в Европу предшественнице. Еще в штате его компании служили проверенные специалисты по различным направлениям деятельности: безопасность, анализ экономики и финансов, содержание недвижимости и автомобильного парка. Но эти люди держались Тейлором на определенной дистанции и появлялись в центральном офисе лишь в кризисных ситуациях или по его вызову.

– А вообще, приятель, настоящего миллиардера на улице узнать сложно, – улыбнулся он.

– Это почему же?

– А потому, что от простых смертных их отличают не высокие доходы, а низкие расходы. Маскируются они, понимаешь? Маскируются под обычных граждан со среднегодовым доходом в двести тысяч долларов. Тратят не более семи процентов своих сбережений в год, чрезвычайно бережливы и умеют удачно вкладывать деньги.

Водитель с сомнением качнул головой:

– Как же у вас это получается?

– Я тщательно планирую личный бюджет, не расходую деньги на глупости, пополняя счета в разных банках. Большинство американских миллиардеров никогда не покупает костюмы дороже четырех сотен, обувь дороже полутора сотен, а часы дороже пятисот баксов. А знаешь, на чем предпочитают ездить девять из десяти богатейших людей планеты?

– На «Бентли» или «Роллс-Ройсах»?

– В коротких поездках они используют машины стоимостью двадцать пять тысяч, – расхохотался Тейлор, – и особой популярностью у них пользуется «Форд-150» – самый распространенный автомобиль в США.

– Но ведь у вас, мистер Тейлор, целый парк брендовых автомобилей! А в данный момент мы едем на очень дорогом «Роллс-Ройсе».

– Все верно. Но, во-первых, нам предстоит проехать триста десять миль, а это несколько часов по тропической жаре двух южных штатов, так что лучше проделать это путешествие в комфорте. Во-вторых, я же не говорил, что у богатых людей ничего из вышеперечисленного нет. Есть, конечно. Нам ведь приходится бывать на раутах, приемах, церемониях – там нужно соответствовать положению.

Шелестя покрышками по ровному асфальтовому покрытию, новенький блестящий «Роллс-Ройс» мягко плыл по дороге, соединяющей штаты Джорджия и Флориду. Из родной для Тейлора Атланты в разные стороны света расходились шесть отличных трасс: в Алабаму, Миссисипи, Теннесси, Северную и Южную Каролину и, наконец, в Джорджию.

Тейлор ехал из Атланты в Гейнсвилл – один из многих провинциальных городишек большого жаркого полуострова Флорида. В каждой стране есть такие маленькие заштатные города, куда люди приезжают отдохнуть от шума и суеты, помолчать и насладиться безмолвием. Через пару дней в них глохнешь от тишины и статичности картинки. Там ничего не происходит. Вообще. Иногда пьют, для того чтобы хоть что-то случилось. И оно обязательно случается. Жители неделю обсуждают событие, а потом их снова накрывает полный штиль.

Тейлор ехал в такое местечко не для отдыха. В Гейнсвилле его ждал доктор Джеймс Мартинес – крупный ученый-вирусолог и владелец большой современной лаборатории.

Шоссе подходило к Гейнсвиллу с севера. Нужный дом находился как раз на северной окраине, и Тейлор полагал, что «Роллс-Ройсу» не придется долго кружить по однообразным улочкам. Однако пригород оказался обширным и запутанным.

Айзен был сообразительным малым, потому-то несколько лет назад Тейлор и обратил на него внимание. Вот и сейчас он с удовлетворением отметил про себя правильность выбора: вокруг проплывали десятки похожих двухэтажных особняков – сам черт бы не нашел нужного адреса. А Джон с легкостью ориентировался в незнакомом местечке, словно провел тут всю сознательную юность.

– Почти приехали, – вглядывался в номера участков молодой телохранитель. И вдруг оживился: – Поглядите, это не нас встречают?

Босс посмотрел в указанном направлении и проговорил:

– Не вижу. Кто там?

– Пожилой мужчина в очках и с тросточкой. Это, случаем, не ваш Мартинес?

– Он, – криво усмехнувшись, отозвался хозяин. – Он, старая сволочь.

– Почему сволочь?

– Неважно, езжай к особняку…

Джон плавно развернул машину к гостеприимно распахнутым кованым воротам, за которыми виднелся роскошный трехэтажный особняк…

Тейлору пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти специалиста для воплощения грандиозной задумки. Ему нужен был не просто талантливый человек с образованием биохимика. Ему нужен был талантливый авантюрист с безмерными амбициями и такой же безмерной любовью к деньгам. Где он только не искал подходящую кандидатуру – в Канаде и Европе, в Австралии и Новой Зеландии, в Южной Америке, Китае… Добрался в своих поисках даже до России, но… ему отчаянно не везло. И вдруг, как это часто бывает, нашел рядом – в соседнем штате. Всего в трехстах милях от дома.

«Роллс-Ройс» торжественно въехал по вымощенной дорожке и замер у мраморного крыльца с колоннами.

Майкл Тейлор вылез из салона и, пока мужчина в очках и с тросточкой ковылял к нему от ворот, размял затекшую спину.

– Рад вас видеть, – поприветствовал хозяин. – Как добрались?

– Нормально, доктор Мартинес. Но было бы лучше, если бы ваша лаборатория располагалась поближе к Атланте.

– Увы, мистер Тейлор, это невозможно.

– Знаю-знаю. Неплохо бы выпить чего-нибудь холодненького…

– Прошу. Как раз время ланча – на террасе накрыт стол…

В доме было прохладно – в каждой из больших комнат работал кондиционер. Телохранителя Айзена пригласили в гостевую часть дома, а Тейлор с Мартинесом проследовали на веранду, где ждал накрытый стол и пара плетеных кресел. У перил летней террасы скучала молодая симпатичная женщина лет двадцати восьми.

– Познакомьтесь, мистер Тейлор, – это моя помощница Эмма, выпускница Принстонского университета, магистр биологии и химии.

– Тейлор. Майкл Тейлор, – сухо представился миллиардер.

– Эмма Райт, – произнесла женщина.

Мужчины расположились в креслах. Помощница осталась стоять у края веранды.

Тейлор откупорил запотевшую бутылку колы и, приложившись к горлышку, разом выпил половину содержимого. Крякнув, откинулся на спинку кресла и, осмотрев завораживающий вид на озеро Ланьер, отметил:

– Вы неплохо устроились, Джеймс. Берег озера, вокруг зелень, первозданная тишина.

– Знаете, чем замечательна жизнь в доме на побережье? – улыбнулся Мартинес.

– Чем же?

– Тем, что вы окружены идиотами только с трех сторон.

Шутка миллиардеру понравилась. Отсмеявшись, он сделал еще глоток колы.

– Тем не менее тут действительно хорошо.

– Да. Только вечерами прохладно, – откликнулся доктор. – Днем столбик термометра доходит до сорока градусов, ночью опускается до пятнадцати.

– У вас, наверное, и яхта имеется? – кивнул гость на видневшиеся вдали причалы.

– Яхта есть, но отдыхать некогда. Вы же ограничили нас такими сроками, что приходится работать днем и ночью. Кстати, что-нибудь покрепче колы выпить не желаете?

– Отчего же? Если есть новости хорошие – обязательно выпью.

– Новости есть, – улыбнулся Мартинес. – И очень даже неплохие.

– Да? – вскинул левую бровь Тейлор. – Ну, тогда давайте водку. Русскую водку.

– О'кей, водку так водку, что на закуску?

– Пожалуй, пару бутербродов с икрой.

Доктор кивнул помощнице.

Эмму посвятили в пристрастия миллиардера. На столе уже стояла охлажденная бутылка водки и закрытое блюдо с готовыми бутербродами. Девушка разлила алкоголь по небольшим бокалам, пододвинула поближе к гостю блюдо и сняла с него прозрачную крышку.

Тейлор опрокинул в рот водку, неторопливо съел бутерброд с черной икрой, подпалил сигарету и произнес:

– Слушаю, доктор. Выкладывайте ваши новости.

Поерзав в кресле, тот с довольным видом доложил:

– Препарат готов. Все, что мы могли сделать в лабораторных условиях, сделали.

– Готов?

– Полностью.

– То есть… осталось его испытать?

– Совершенно верно.

– И мы прямо сейчас можем на него взглянуть?

– Разумеется.

Переваривая важнейшую информацию, Майкл Тейлор подхватил дрожащей рукой бутылку, сам налил в бокал водки и, не обращая внимания на доктора, залпом выпил. Даже закусывать не стал. Дважды затянувшись крепким табачком, бросил в пепельницу сигарету и рывком поднялся с кресла:

– Пошли. Хочу увидеть препарат своими глазами…

Покинув веранду, миллиардер в сопровождении Мартинеса и Эммы Райт прошли через просторный холл, спустились по лестнице на цокольный этаж и проследовали по коридору до бронированной двери.

Прислонив тросточку к стене, доктор открыл замок, толкнул тяжелую дверь и щелкнул клавишей на стене, после чего на потолке лаборатории вспыхнули яркие лампы.

– Прошу.

Включив освещение, Мартинес уверенно направился к дальней стене огромного зала, где стояли несколько шкафов со стеклянными дверцами. Последним в длинном ряду был термошкаф. Распахнув его дверцу, доктор осторожно снял с полки пластиковый держатель с герметично закупоренными пробирками.

– Вот он, – подняв держатель, полюбовался он прозрачным содержимым.

– Это и есть препарат? – настороженно спросил Тейлор.

– Это вода, в которой находится вирус «Грион».

– Почему «Грион»?

– Я назвал его в честь своего учителя Алана Гриона. Он всю свою жизнь мечтал создать нечто подобное. Не получилось. А мне удалось.

– А вы, Джеймс, оказывается, не лишены тщеславия.

– Все талантливые люди немного тщеславны. – Доктор вернул на место пробирки и закрыл термошкаф. Обернувшись к помощнице, напомнил: – Эмма, не забывайте проверять температурный режим второй серии препарата.

– Да, господин Мартинес, – кивнула молодая женщина, – я делаю это трижды в сутки.

Между тем Тейлор с интересом осматривал лабораторию. Внешне она мало отличалась от сотен других – рабочие столы с индивидуальным освещением, мягкие кресла, шкафы с оборудованием и химикатами, микроскопы, компьютеры, вдоль левой стены контейнеры с крысами, отчего запах в лаборатории имел некую специфичность…

– Скажите, Джеймс, – задумчиво произнес миллиардер, – вирус действительно соответствует всем заданным параметрам?

– К сожалению, мистер Тейлор, ответить на этот вопрос я смогу лишь после экспериментов на людях.

– И сколько требуется «подопытных кроликов»?

– Как минимум трое. Здоровые мужчина, женщина и ребенок лет семи.

– Девочка или мальчик?

– Не имеет значения. Главное, чтобы они были абсолютно здоровы и проживали в той местности, где планируется массовое применение вируса.

– Хорошо. Я позабочусь о материале. А вы готовьтесь к перелету.

– Позвольте поинтересоваться, куда именно?

– В Африку.

– Ого! – на мгновение растерялся доктор.

– А вы хотели испытать препарат в Штатах? – криво усмехнулся миллиардер. – Нет уж, лучше сделать это подальше от родных мест.

– Логично. Когда планируется перелет?

– Даю вам пару дней на отдых. Хорошенько выспитесь, прокатитесь с очаровательной помощницей на яхте, – кивнул Тейлор на стоящую поодаль Эмму. – Потом соберите вещи, и в путь. Время и место вылета я сообщу дополнительно.

Айзен отлично водил машину. Кроме того, крепкий молодой человек владел многими единоборствами, был дисциплинированным и довольно сообразительным. Его кандидатуру порекомендовал Тейлору знакомый адвокат. Тейлор навел о парне справки, несколько раз встретился, побеседовал, оценил. Наконец предложил поработать года полтора-два за приличное вознаграждение. И не прогадал.

За окнами «Роллс-Ройса» мелькали все те же скучные пейзажи южных штатов. На обратном пути в Атланту Тейлор в основном молчал, глядя на скудную, выжженную солнцем растительность и о чем-то размышляя.

На границе двух штатов он достал из кармана сотовый телефон, набрал номер и проговорил в трубку:

– Шон, слушай меня внимательно. Даю тебе два дня на подготовку к перелету в западную часть Центральной Африки.

Шон Ли, командир экипажа самолета «Фалкон 7X», уже несколько лет работал на Тейлора и был готов к любым неожиданным приказам.

– Слушаюсь, сэр, – по-военному ответил он. – Куда прикажете рассчитать маршрут?

– Конкретное государство и аэродром назначения сообщу позже. Первый пункт посадки – аэропорт Гейнсвилла, что в соседней Флориде.

– Понял. Там забрать груз?

– Пассажиров.

– Сколько их будет?

– Трое.

– Ясно. А куда потом?

– Вечером к тебе подъедет мой помощник Айзен. От него узнаешь все подробности.

– Понял.

– Если что-то понадобится, Шон, не стесняйся, говори. Айзен поможет и обеспечит.

Отключившись, миллиардер спрятал телефон в карман.

– Ты все слышал, Джон? – спросил он у водителя.

– Да, сэр.

– Тогда прибавь скорость. У нас мало времени…

Тем же вечером Джон Айзен наведался к личному пилоту Тейлора – Шону Ли. Пилот проживал в своем двухэтажном доме в местечке Восток Поинт. Дом располагался очень удачно – аккурат между Атлантой и большим международным аэропортом, в одном из ангаров которого стоял «Фалкон 7Х». Новенький, белоснежный, заправленный топливом, обласканный техническим персоналом и всегда подготовленный к вылету. При поступлении команды на срочный вылет, которые изредка практиковал беспокойный миллиардер, от дома до аэропорта Шон Ли добирался всего за двадцать минут.

Миллиардер часто использовал комфортабельный бизнес-джет в перелетах по Северной и Южной Америке, в страны Европы и Азии и даже в Австралию. Свои распоряжения он передавал через Айзена, и тот успел сдружиться с экипажем и особенно с пилотом Шоном.

– А с какой целью летим в Центральную Африку – не сказал? – спросил Шон, глядя на карту.

Расположившись в кресле сбоку от рабочего стола, Джон смотрел телевизор и пил из банки холодную колу.

– Нет, не сказал, – отвлекся он от музыкального клипа. – Одним из пассажиров, наверное, будет хромой доктор, к которому мы сегодня мотались в Гейнсвилл.

– Наверное, ты прав, раз вылетаем с аэропорта этого городка. Итак, от Гейнсвилла до Кенберуна у нас выходит шесть тысяч двести миль. Загрузка – три пассажира и багаж, плюс четыре члена экипажа и стандартный запас провизии с напитками. Значит, при полной заправке максимальная дальность полета составит пять тысяч шестьсот миль…

На столе перед пилотом лежала развернутая карта, справа стоял раскрытый ноутбук. Сверху на карте были разбросаны маркеры, транспортир, небольшой калькулятор. Слева громоздились толстый справочник типовых авиационных маршрутов и синоптический атлас Северной Атлантики…

– Поэтому промежуточную посадку после Гейнсвилла придется выполнить где-то здесь…

Маркер завис над западным берегом Африки. Покружив над Сахарой и Сенегалом, он уверенно уткнулся в береговую черту Республики Мавритания, а конкретно, в аэропорт городка Нуакшот.

– Здесь мы заправимся и отдохнем. А в восемь утра следующего дня вылетим в столицу Кенберуна, до которой четыре часа лету…

– Получается? – переключил канал Джон.

– А то! С таким самолетом, как наш, мы долетим в любую точку мира. Хоть в Пекин, хоть в Манилу, хоть в Веллингтон.

– Веллингтон? Это где?

– В Новой Зеландии, дружище, – засмеялся пилот. И добавил: – А Новая Зеландия на другом конце полушария…

Глава 3

Западная Африка, Кенберун

Селение Нуару – шестьдесят пять

километров к югу от Аузура

8 июля

Колонна автомобилей из двух внедорожников и небольшого автобуса медленно двигалась по неровной пыльной грунтовке, петлявшей в густых джунглях Западной Африки. Выехав из Аузура – столицы Кенберуна – около трех часов назад, колонна сначала следовала по хорошей асфальтированной трассе, затем свернула на грунтовку и наконец достигла цели – въехала на территорию небольшого селения под названием Нуару.

В центре деревушки, где пересекалась пара единственных улиц, автомобили остановились. Из первого джипа выбрался руководитель российской гуманитарной миссии – хирург Виноградов.

– Антон, я первый раз в этих краях. Мы точно на месте? – на всякий случай справился он у водителя «Тойоты».

– Точно, Владимир Петрович, – засмеявшись, ткнул тот в экран приемника GPS.

– Все, товарищи, – крикнул руководитель, – выгружаемся!

Местные жители были заранее извещены о прибытии русских врачей, поэтому возле автомобилей моментально собралась толпа зевак.

Из второго внедорожника спрыгнули на красноватую почву терапевты Сергей Шаталов и Валентина Кузина. Из автобуса, под завязку набитого оборудованием и медикаментами, вальяжно выбрался сорокалетний эпидемиолог Александр Семко. За ним последовал молодой специалист-электронщик Леша Нефедов, в обязанности которого входила настройка сложного медицинского оборудования.

Немного размявшись и передохнув от непростого путешествия по пересеченной местности африканской страны, сотрудники миссии приступили к разгрузке автобуса. Водители во главе с Рябининым принялись разбивать на ближайшей поляне большую палатку.

Спустя полчаса все было готово к работе.

К поляне выстроилась длинная очередь из местных жителей. Один из терапевтов вел первичный прием в палатке. Другой терапевт с хирургом осматривали пациентов в автобусе, при необходимости для получения диагноза использовали новейшую медицинскую аппаратуру. Эпидемиолог занимался забором грунта, речной воды и исследованием мусора…

Прием и осмотр жителей из селения Нуару продолжались до вечера. К этому времени аборигенов на поляне возле палатки и автобуса заметно поубавилось. Как поубавилось и привезенных миссией медикаментов.

– Владимир Петрович, – подошел к хирургу водитель Рябинин, – дорога не близкая, пора бы собираться.

– Да-да, Антон. Пройди в палатку к Шаталову, скажи, чтобы заканчивал прием.

Миссия начала сворачивать работу.

Незадолго до отъезда в селение вернулись три местных охотника и подошли к Рябинину. Отчаянно жестикулируя, они пытались что-то объяснить. Водитель не знал языка и снова обратился к главе миссии – Виноградову.

– Владимир Петрович, – взмолился он, – поговорите с ними. Не пойму, чего они хотят!

Через пару минут общения с охотниками хирург помрачнел.

– Они говорят, что по прежней дороге мы обратно не проедем.

– Это еще почему?! – удивился водитель.

– На мосту через реку капитально застрял старый трактор.

– Как застрял?

– Кажется, колесо провалилось между бревен.

– Может, вытащим?

– Не знаю. Охотники говорят, что его пытались вытащить всей соседней деревней – не вышло.

– Дела… – поскреб пятерней затылок Антон. – И надолго он перекрыл проезд?

Виноградов перевел вопрос на французский. Один из охотников что-то долго объяснял.

– Он говорит, что помощь в виде другого мощного трактора подоспеет из ближайшего города только завтра к вечеру.

Немного подумав, руководитель миссии направился к джипу и подозвал Рябинина. Достав из своей дорожной сумки карту, он развернул ее, уложил на капот.

Хирург работал в Кенберуне второй десяток лет, знал больше других и пользовался среди коллег заслуженным авторитетом. Ну, а Рябинин был самым проворным и сообразительным среди водителей миссии.

– Насколько я помню, из Нуару есть еще одна дорога в сторону столицы. По ней редко кто ездит – я воспользовался ею лишь однажды, и то много лет назад.

– Опасная затея, – с сомнением в голосе сказал Антон. – Если бы мы выехали утром, то оставалось бы время поплутать, а сейчас вечер.

– Я же не предлагаю пробиваться по ней самостоятельно. Надо взять с собой проводников – жители Нуару наверняка об этой дороге знают.

Так и сделали. Пока Антон Рябинин изучал малоизвестную дорогу по карте, Виноградов, неплохо владея местными диалектами, поговорил со старейшиной. Тот позвал нескольких опытных охотников. Ну, а те уже решили, кому сподручнее помочь русским врачам вернуться в расположение миссии.

– С вами поедут два охотника, – объявил старейшина. И указал на худощавых мужчин: – Кету Рондо и Сенду Гардо.

– Благодарю, – кивнул Виноградов. И, обернувшись к коллегам, скомандовал: – По машинам!

Дорога действительно оказалась заброшенной. Местами это была вовсе не дорога, а просто полоса с менее густой растительностью. Петляя по джунглям, колонна двигалась очень медленно. Зачастую автомобили вынужденно останавливались для того, чтобы мужчины расчистили путь от поваленных деревьев и успевшего вымахать до трех-четырех метров густого кустарника.

– Такое впечатление, что нормальный транспорт здесь не проходил лет пять-шесть, – ворчал Рябинин, в очередной раз останавливая «Тойоту».

– Возможно, так и есть, – вздыхал Виноградов, вооружаясь топориком и покидая машину.

Кету Рондо был более опытным проводником. Хирург уступил ему свое место, пересев назад. Молодой Сенду Гардо расположился в «Ниссане» и в основном помогал при расчистке пути.

Временами, оттаскивая поваленные стволы деревьев, сотрудники миссии слышали крики птиц и диких животных. У водителей в каждой машине имелся нарезной охотничий карабин, у Виноградова из поясной кобуры торчала рукоятка пистолета, а проводники были вооружены старыми винтовками, которые те использовали для охоты.

Птиц и обезьян никто не опасался. За оружие хватались лишь в тех случаях, когда слышали низкий рык хищников. Правда, до стрельбы дело ни разу не дошло.

Километров через двадцать густые джунгли сменились весьма странной местностью, где редколесье со скрабом – ксерофитным кустарником, обычно произрастающим в засушливых местах Африки, соседствовали с блестевшими в лучах заката болотами. Пейзаж вокруг поражал мрачностью и таинственной тишиной.

– Вот же занесло нас, – с трудом выбирал дорогу Рябинин.

– Да, рискуем заночевать на лоне дикой природы, – посматривая на часы, вздыхал Виноградов.

– Палатка есть. Дров для костерка наберем. И все-таки не хотелось бы.

– Да и я не горю желанием целую ночь кормить москитов.

Хлопнув по плечу проводника, руководитель миссии поинтересовался, сколько еще предстоит ехать до нормальной дороги.

– Долго, – ответил тот. – Эта дорога сольется с другой после восхода луны…

Колонна переваливала через невысокий пригорок. Взору открылся бескрайний однообразный вид – на многие километры вокруг простиралось редколесье и проплешины с зеленоватыми блюдцами болот.

Внезапно Антон напрягся и, вытянув шею, стал всматриваться вперед и вправо.

– Что ты там увидел? – спросил Виноградов. Его подсевшее зрение не позволяло разглядеть детали.

– В лучах заката что-то блеснуло. Подумал, показалось, а там вроде какое-то строение. Вон, справа… метров восемьсот от дороги.

Хирург высунулся в открытое окно…

– Ну-ка, притормози, – попросил он, меняя очки на бинокль. Поглядев в указанном направлении, озадаченно проговорил: – Верно, строение. Но, судя по карте, здесь не должно быть населенных пунктов.

И вновь пришлось обращаться к проводнику. Однако тот тоже ничего не знал о новом поселении.

Из второго внедорожника подошел терапевт Сергей Шаталов:

– Что случилось, Владимир Петрович?

– Заметили какой-то странный домишко. На, посмотри…

Шаталов несколько лет прослужил военным медиком, глаз был наметан.

– Действительно странный, – изучил он строение сквозь оптику бинокля. – Между прочим, с элементами маскировки: дом стоит в низине, сверху сеть, со стороны дороги навалены срубленные деревца. Обычно таким способом сооружают военные модули.

– Может, охотничья заимка? – предположил Рябинин. – Приезжают богатенькие ребята из Европы и США, браконьерят по-тихому – стреляют редких зверушек. А?

– Не исключаю такую версию, – кивнул Шаталов, возвращая бинокль хирургу. – Одним словом, не нравится мне эта заимка. Надо бы поближе посмотреть.

– Или подальше объехать, – заметил Виноградов.

После короткого совещания решили съехать с дороги влево и вниз, устроив привал. И пока терапевт Валентина Андреевна занимается приготовлением ужина, Виноградов, Шаталов и Рябинин осторожно прогуляются до непонятного объекта…

Оставленные в низине автомобили закидали срубленными кустами. Виноградов распорядился не шуметь, костров не разводить и никуда не отлучаться. Сам же, в компании с Антоном и Сергеем Шаталовым, отправился на разведку.

Шли осторожно, но времени понапрасну старались не терять – до наступления темноты оставалось не более получаса. Прячась за кустарником, пересекли дорогу и почти ползком подобрались к строению на дистанцию в три сотни метров. Отыскав сухую кочку, залегли и поочередно осмотрели находку при помощи единственного бинокля.

Жилище и в самом деле походило то ли на военный модуль, то ли на охотничий блок. Стены сложены из ровных бревен, на крыше обустроена площадка для кругового обзора, два входа с противоположных сторон и несколько узких горизонтальных окон-бойниц. Общая площадь строения оказалась немалой – около сотни квадратных метров. Сверху и со стороны дороги здание было тщательно замаскировано сетью и ветвями. А рядом с площадкой были видны несколько спутниковых антенн различного диаметра.

– Насколько все качественно замаскировано! Удивительно, Антон, как ты его разглядел? – прошептал Виноградов.

– Да, глазастый у нас водитель, – согласился Шаталов.

Поначалу строение казалось заброшенным – осмотр не выявил признаков присутствия людей. Однако минут через пять Рябинин зашипел:

– Пригните головы!

Выполнив команду, врачи заволновались:

– В чем дело? Чего ты опять узрел?

– Правее посмотрите, – кивнул тот в сторону.

С правой стороны к строению подходили два человека. Камуфляжная форма, обувь военного образца. У одного на плече висел автомат Калашникова, у другого – винтовка «М-16». Оба несли набитые чем-то ранцы.

– Не похожи на охотников, – оценил хирург.

– Да, с таким оружием здесь на охоту не ходят… – поддержал его терапевт.

– В деревню возвращаться поздно, – присев на выступающий бампер «Тойоты», размышлял вслух Виноградов, – большую часть пути проехали.

– Какой смысл? До асфальтовой трассы ближе, – подал голос водитель.

– И до столицы всего шестьдесят пять километров, – свернул карту Шаталов. Небо действительно потемнело, и витиеватые узоры на карте уже читались с трудом. – Да, но как мы проскочим мимо модуля?

– Надо проскочить, – решительно поднялся руководитель миссии. – И как можно скорее – пока хоть что-то видно. Если включим фары, эти мутные ребята нас точно засекут.

Решили сделать так: оба проводника идут первыми и подбирают пригодный путь, за ними следует «Ниссан», подминая мелкую растительность, а более мощная «Тойота» берет на буксир автобус и помогает ему преодолеть бездорожье.

В таком порядке колонна успешно преодолела пару километров, объезжая опасный участок. Потом все же пришлось включить фары, ибо на джунгли опустилась тропическая ночь.

Вернувшись на старую дорогу, остановились. Рябинин вышел из салона и, отцепив буксирный трос, сматывал его.

– Кету, дальше мы доедем самостоятельно – до трассы осталось не более восьми километров. – Виноградов достал пачку сигарет и угостил проводников. – Как нам лучше поступить? Мы можем прихватить вас с собой в миссию – выспитесь, отдохнете, а утром отправитесь домой.

– Нет, доктор, мы лучше пойдем обратно, – ответил Рондо.

– Но ведь ночью в джунглях небезопасно.

– Мы – охотники, – с гордым видом погладил тот старую винтовку. – Не пропадем.

– Ну, как знаете…

Попрощавшись с двумя местными жителями, колонна снова тронулась в путь. Через полчаса автомобили успешно выбрались на долгожданную трассу и с приличной скоростью понеслись в сторону Аузура – столицы Кенберуна.

– В миссию? – справился Рябинин, когда колонна въехала в город.

– Да, – кивнул Виноградов, вынимая мобильный телефон и набирая нужный номер. Сотовая связь в Кенберуне была доступна только в крупных городах, а в сельской местности аппараты представляли собой бесполезный набор микросхем. – Добрый вечер, Дмитрий Николаевич. Виноградов беспокоит.

– Здравствуйте, Владимир Петрович, – пробормотал разбуженный секретарь посольства Российской Федерации – майор ФСБ Гришин.

– Извините за поздний звонок. Нам надо срочно встретиться.

– Что-нибудь случилось?

– Я с коллегами только что вернулся из Нуару и должен с вами кое-чем поделиться.

– Понял. Вы в миссии?

– Да, подъезжаем.

– Хорошо. Через полчаса буду…

– Вот такую странность мы обнаружили вблизи заброшенной дороги, – закончил рассказ Виноградов.

В его комнате горел свет. На столе пестрела разложенная карта. Майор Гришин склонился над ней и рассматривал местность в районе обозначенной точки.

– Значит, говорите, строение с элементами маскировки?

– Да. И место выбрано удачно – в низине, среди густого кустарника. Наш водитель заметил его случайно, когда лучи заходящего солнца отразились в оконном стекле.

– Понятно. Транспортных средств поблизости не заметили?

– Нет. А те двое с оружием пришли пешком.

– А вот, скажем… «вертушка» там сесть сможет?

– В принципе сможет. Высокие деревья на болотах не растут. В основном редкая поросль высотой до пяти метров и кустарник, который вертолетам не помеха.

– Но ведь там болотистая местность.

– Ну и что? Мы же сумели отыскать сухие места на трех автомобилях.

– Да, задачка… – Майор прошелся по комнате, вернулся к столу и сказал: – Вот что, Владимир Петрович, давайте решим так: необходимости докладывать о загадочном модуле послу Карабанову и в Москву пока не вижу. Мало ли кто там прячется? Может, какие-то местные ребята скрываются от представителей власти? Зачем нам в это вмешиваться? В общем, я спланирую поездку туда, сам все проверю, а потом приму решение.

– Дело ваше.

– Спасибо, что доложили. – Гришин пожал руку главе миссии. – Только одна просьба: о находке никому слова.

– Само собой…

Попрощавшись, майор остановился у двери:

– Какие планы у вашей группы в ближайшие дни?

– Сутки после поездки передохнем, а потом отправимся в один из южных районов Кенберуна. О точном маршруте я проинформирую, как всегда, за двенадцать часов.

– Хорошо, Владимир Петрович. Спокойной ночи…

Глава 4

Российская Федерация

Северный Кавказ – Москва

10–11 июля

Семеро крепких мужчин в камуфляже двигались вниз по дну неглубокой балки. Пятеро с «РД» (десантными рюкзаками), оружием и полным боекомплектом, двое – налегке. Снайпер Пестов был назначен в передовой дозор и выдвинулся на полторы сотни метров вперед. Изредка он забирал правее, немного поднимался по склону и тщательно осматривал окрестности при помощи ночного прицела…

Границу группа Гурьева пересекала в момент захода солнца. После наступления темноты скорость передвижения заметно упала. Точка, в которую бойцы должны были препроводить агентов внешней разведки, находилась всего в семи километрах ниже пограничного перевала. Этой точкой служили останки крохотной деревеньки, состоящие из нескольких заброшенных домишек. Однако преодолевать небольшое расстояние пришлось долгих пять часов.

В начале пятого небо просветлело, и шедшего впереди снайпера стало видно без специальных оптических приборов. А в половине шестого снайпер подал сигнал, попросив командира подойти.

– Что у тебя? – подойдя, поинтересовался Гурьев.

– Пришли, командир, – показал тот на видневшийся край наполовину развалившегося дома.

– Да, похоже, мы на месте. Возьми Елисеева и посмотри те заросли, что пониже. Аккуратненько пройдите до реки и возвращайтесь.

– Понял…

Два бойца исчезли в кустах, сплошь заполнявших лощину от траверза старых развалин до самого дна ущелья.

Захар обернулся к группе, сделал несколько движений левой ладонью, и очередная пара спецназовцев отправилась проверять полуразрушенное строение…

Через пару минут послышался короткий двойной свист, извещающий о чистоте «объекта». Группа быстро выбралась из овражка и бегом устремилась к пролому в каменной стене.

– Все, господа пассажиры, – впервые за всю операцию улыбнулся Гурьев. – Мы в заданной точке.

– Спасибо, капитан, – поочередно пожали ему руку разведчики. – Когда намерены двигаться обратно?

– Сейчас передохнем минут двадцать, и в путь.

– Даже не позавтракаете?

– Нет, – мотнул капитан головой. – Главное, побыстрее добраться до перевала. А там уж можно расслабиться…

Группа Гурьева успешно миновала перевал и остановилась на отдых в удобной балке на северном склоне.

По приказу командира связист Роман Туров настроил аппарат спутниковой связи.

– Машук на связи.

Капитан взял гарнитуру:

– Машук, ответьте Стрижу.

Из наушников донесся знакомый голос подполковника Василевича – командира отряда специального назначения, в состав которого входила группа Гурьева.

– Слушаю, Стриж. Чем порадуешь?

– Задание выполнено – «багаж» на месте. Следую домой.

– Понял. Где находишься?

– В пяти километрах южнее точки номер сорок четыре. Прошу прислать транспорт.

– Как с погодой в вашем районе?

– Полный порядок. Ясно, видимость более десяти, ветерок южный до пяти метров в секунду.

– Хорошо. Постараюсь обеспечить. Следуйте в сорок четвертую точку и ожидайте, – обнадежил Василевич.

Слегка передохнув, бойцы переместились подальше от границы – в нужный район. Там, пока ожидали вертолет, подкрепились и даже поочередно вздремнули. А часам к трем дня в небе послышался долгожданный гул «восьмерки»…

«Вертушка» быстро доставила уставших бойцов во временное расположение – на базу отдельной бригады под Моздоком.

Выгрузившись, заметили мчавшийся по рулежной полосе «уазик». Гурьев приложил ко лбу ладонь, пытаясь рассмотреть, кого нелегкая принесла.

– Становись, – приказал он подчиненным, – Василевич пожаловал.

Выскочив из машины, командир отряда спецназа подошел к шеренге бойцов.

– Товарищи офицеры! – скомандовал Гурьев. И, сделав шаг навстречу, доложил: – Товарищ подполковник, группа «Стриж» задание выполнила. Во время операции на перевале вынужденно вступили в бой с неизвестным вооруженным формированием. Потерь нет.

– Товарищи офицеры, – поморщился подполковник. – Наслышан о вашей помощи пограничникам. Что, нельзя было обойти горячее местечко?

– Время поджимало – до захода солнца не успели бы.

На соседней стоянке запускал двигатели транспортный вертолет. Стало шумно.

– На хрена тогда всех постреляли?!

– Потому что живые отстреливались. Вы же знаете, товарищ подполковник, – либо они нас, либо мы их.

– Значит, так, – произнес Василевич, стараясь перекричать завывшие турбины авиационных движков, – тебе за чрезмерное усердие из нашего ведомства придет соответствующий «привет» в виде… как минимум строгого выговора, а то и служебного несоответствия. А с этим, – кивнул он на стоявшего в шеренге снайпера, – с этим разберись и накажи своей властью. Понял?

– Так точно, – угрюмо ответил капитан.

– Через час бортом вылетаете в Москву. Все. До встречи в столице…

Где-то на Кавказе работала еще одна группа из отряда Василевича, и в столицу он, вероятно, вылетал позже.

Запрыгнув в «уазик», подполковник укатил, оставив бойцов в полной растерянности. Вроде бы успешно провели операцию по доставке «багажа», рисковали жизнью, устали как черти… А тут ни благодарности, ни теплого словца. Вот такое оно, начальство. Лишь бы прикрыть заднее место.

Прапорщик Пестов стоял, надув губы, не понимая причин, из-за которых вдруг впал в немилость.

Вскоре гудевшая рядом «восьмерка» взмыла с бетонной площадки и, медленно развернув кургузое тело, взяла курс на север – в глубь страны.

Дождавшись, когда гул окончательно стихнет, капитан повернулся к бойцам:

– Прапорщик Пестов!

– Я, – невесело откликнулся тот, предчувствуя неизбежную неприятность.

– Выйти из строя.

– Есть.

Снайпер сделал три шага вперед и развернулся лицом к товарищам. Все затихли, ожидая услышать очередную несправедливость, ниспосланную через их командира вечно недовольным Василевичем.

Капитан помолчал, все так же щурясь и посматривая на красноватые от вечернего солнца склоны. Но внезапно, будто очнувшись от невеселых дум, отчеканил:

– Группа, р-ровняйсь! Смирно! За добросовестное исполнение служебных обязанностей объявляю прапорщику Пестову благодарность. – И хлопнул тяжелой ладонью по плечу Валерки. Хлопнул и посмотрел твердо, с верою в свою правоту.

Сей же миг на измученных и чумазых лицах появились улыбки, по шеренге прошел одобрительный гул. Снайпер в растерянности глянул на офицера, но тут же спохватился и четко ответил по Уставу:

– Служу России!

– Становись в строй, – кивнул командир и обратился ко всем: – Так, парни, эмоции в сторону. Борт на Москву через час, поэтому десять минут на перекур, и перебираемся со шмотками поближе к КПП. У меня все. Вольно. Разойдись…

Дождавшись попутного транспортного самолета, группа Гурьева успешно добралась до Москвы. На аэродроме их встретили два боевых товарища, пообщавшись и поделившись новостями, они развезли уставших бойцов по домам. После каждой операции спецназовцам полагался день отдыха, насыщенный радостными встречами с близкими родственниками. Потом углубленный медосмотр и трое суток реабилитации в специальном центре, с настоящей русской баней, бассейном, массажным кабинетом, усиленным питанием, крепким сном в абсолютной тишине и просмотром по-настоящему хороших кинофильмов. Затем – если не случится форс-мажоров – всех распускали в краткосрочный отпуск сроком от пяти до четырнадцати суток – в зависимости от длительности и сложности прошедшей командировки.

Но сначала – в полном составе собирались на базе, где происходил детальный «разбор полетов», а командир группы составлял обстоятельный письменный отчет.

Так произошло и на этот раз. Главный шеф спецназа генерал-майор Поляков, в отличие от подполковника Василевича, появился в прекрасном расположении духа. Ни разносов, ни упреков. Ознакомившись с отчетом, он поздравил ребят с успешным окончанием операции и поинтересовался, требуется ли группе реабилитация в специальном центре.

– Нет, товарищ генерал.

– Одна из самых простых командировок.

– Лучше бы отдохнуть дома.

– Хорошо, – просто сказал Поляков, – даю вам неделю отдыха.

И ни слова о перестрелке с бандой на перевале.

Исподволь ожидавший разноса капитан Гурьев перевел дух, уселся в свой старенький автомобиль и поехал домой. По дороге он намеревался закупить продуктов и свежего холодного пива, о котором грезил несколько последних дней.

Все так и случилось: завернув в супермаркет, он загрузил провизией полную корзину, сверху пристроил пару упаковок отменного бутылочного пива и с хорошим настроением повернул в сторону дома. Отпуск начинался самым наилучшим образом…

Но… не срослось. Так часто бывает: планируешь одно, а в итоге получаешь другое.

Ближе к вечеру Захар сидел на лоджии своей квартиры: открытые настежь створки окон, на круглом столике полдюжины бутылок охлажденного пива, блюдо с горой только что сваренных раков, нарезанный крупными ломтями сыр, зелень… Жизнь едва начала налаживаться, и вдруг – трель мобильного телефона.

– Черт! И зачем я его оживил?! – поморщился капитан. – Ведь зарекался не включать до конца отпуска!

С минуту послушав противный звук, он нехотя поднялся, нашел в прихожей аппарат.

Динамик ожил голосом Василевича:

– Как отдыхается?

– Неплохо.

– Есть срочное дело.

– У меня первый день законного отпуска. Это на тот случай, если вы забыли, товарищ подполковник.

– Не забыл, капитан. – В начальственном голосе появились металлические нотки. – Значит, так. Передаю распоряжение генерал-майора Полякова: завтра в девять утра прибыть в его кабинет. Форма одежды – штатская.

– Понял, – вздохнул Гурьев и отключил связь.

Глава 5

Кенберун, селение Нуару, шестьдесят пять километров к югу от Аузура

9–10 июля

Спустя сутки в миссии дежурил терапевт Шаталов. Около десяти утра ему позвонили из Министерства здравоохранения Кенберуна и сообщили, что в селении Нуару, где недавно побывали русские врачи, тяжело заболела семья Сонг. В полном составе. Никто из местных знахарей помочь им не в силах.

– А что же ваши врачи? – удивился Шаталов.

– К сожалению, в ближайшее время мы не можем туда никого послать. Ни одной свободной бригады, поэтому и решили обратиться к вам.

– Хорошо, я передам вашу просьбу руководителю миссии.

В завершение разговора Шаталов на всякий случай задал вопрос относительно симптомов заболевания, но четкого ответа не получил – в министерстве подробностей не знали. Он тут же направился в кабинет руководителя миссии и передал полученную информацию.

Тот бросил дела, засобирался: приказал снарядить машину, вызвать терапевта с медсестрой и подготовить необходимое оборудование.

– Владимир Петрович, вам не кажется, что местные чиновники злоупотребляют нашей добротой? – попытался образумить его терапевт.

– В каком смысле?

– Мы у них уже вместо «Скорой помощи»! Хоть бы расходы на бензин компенсировали.

– Сергей, мы с вами прежде всего врачи, а потом уж бухгалтеры, хозяйственники и прочие барыги, – улыбнулся Виноградов.

– Беда с вами. Угробите вы себя.

– Да будет вам! – рассмеялся тот. И уже серьезно добавил: – Проконтролируйте, пожалуйста, подготовку к поездке.

– Хорошо. В посольство сами позвоните?

– Да-да. Позвоню прямо сейчас…

На телефонный звонок, как всегда, ответил секретарь посольства – майор ФСБ Гришин.

Виноградов изложил причину срочной поездки в Нуару, назвал фамилии отъезжающих сотрудников и продиктовал маршрут.

Записав информацию, Гришин вдруг спросил:

– Владимир Петрович, а не найдется ли в машине одного свободного места?

– Мы вчетвером, – удивился хирург. – Оборудование и медикаменты уместятся в багажник.

– Значит, пятое место свободно?

– Ну, да. А что, Дмитрий Николаевич, кто-то хочет составить нам компанию?

– Я, – коротко ответил майор. – Вы не возражаете?

– Нет, конечно. За вами заехать?

– Могу приехать сам. Во сколько отправляетесь?

– Думаю, через полчасика.

– Отлично. Скоро буду…

После телефонного разговора майор быстро спустился вниз и позвонил в дверь дежурного. Открыл начальник охраны посольства капитан ФСБ Матвеев.

– Игорь, я отправляюсь с гуманитарной миссией в селение Нуару – там вспышка какого-то заболевания. Отметь, пожалуйста, время отъезда.

– Сколько поставить? – потянулся тот к журналу.

– Через полчаса тронемся.

– Понял… Кто в составе группы?

– Владимир Петрович Виноградов, Валентина Кузина, Мария Орлова, Антон Рябинин и я.

– Надолго? – аккуратно заполнял графы журнала Матвеев.

– Пока не знаю. Полагаю, на весь световой день.

Покончив с формальностями, майор намеревался покинуть здание, но капитан окликнул:

– Дима!

– Да.

– Возьми на всякий случай.

Открыв дверцу сейфа, начальник охраны взял пистолет с парочкой снаряженных магазинов и портативный прибор с прямоугольным дисплеем, с виду напоминавший навигатор.

– Согласен, это не помешает, – сунул Гришин оружие за пояс.

– Не забыл, как пользоваться прибором?

– Чего там забывать? – улыбнулся секретарь. – Сбоку клавиша включения, под экраном – настройка и четыре стрелки перемещения курсора, а справа – красная кнопка подачи тревоги.

– Все правильно. Удачи…

Ехать решили на «Тойоте».

В багажник загрузили под двадцать килограммов оборудования и медикаментов. За руль, как обычно, сел надежный Рябинин, справа устроился Виноградов. Сзади расположились терапевт Валентина Кузина, медсестра Мария Орлова и майор Гришин.

– Дорога свободна, сломанный трактор уже убрали, – доложил секретарь.

– Отлично, – кивнул водитель, выруливая на трассу. – Значит, доберемся быстро.

Еще до посадки в автомобиль Виноградов осторожно поинтересовался:

– Для чего вам эта поездка, Дмитрий Николаевич? Уж не тот ли модуль вас заинтересовал?

– Скорее заинтриговал. Надо проверить, понюхать, посмотреть. Вдруг действительно что-то серьезное.

– Что ж, правильно. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

– Скажите, сколько ехать до этого селения?

– Часа три.

– Почему так долго? – удивился майор. – По карте от Аузура получается не так много!

– Если бы хорошая трасса шла до Нуару – доехали бы быстрее. Но полпути придется ползти по ужасной грунтовке.

– Три часа… – задумался Гришин. – А сколько вы проведете времени с больной семьей?

– Этого я пока не знаю, – признался Виноградов. – Все зависит от того, насколько долго мы провозимся с диагностикой и диагнозом. Затем окажем первичную помощь, назначим лечение…

– Часика два-три у меня будет?

– Думаю, да.

– Давайте поступим так, – предложил секретарь, – пока вы будете заниматься своими делами, я поговорю с местными охотниками. А потом съезжу с Рябининым и посмотрю на модуль.

На том и порешили.

Прибывших в селение врачей тут же проводили к хижине семьи Сонг. Заболевшими оказались пожилые супруги и их пятеро детей различного возраста. Состояние было довольно тяжелым.

Не теряя времени, бригада приступила к исполнению врачебного долга, а Гришин отвел в сторонку проводника Рондо, провожавшего в прошлой поездке колонну автомобилей по заброшенной дороге.

Рондо не понимал по-русски, зато отлично говорил на французском и английском.

Майор угостил его сигаретами и, щелкнув зажигалкой, спросил:

– Кету, тебе ранее было известно о модуле?

– Нет. Вчера я увидел его впервые.

– Может быть, о нем знают другие охотники?

– Никто не знает. Я уже спрашивал. К тому же никто из нас на болота не ходит, мы охотимся в других местах. Кого искать на болотах? Там и живности никакой нет, кроме птиц.

– Понятно. А почему жители перестали пользоваться той дорогой?

Рондо с наслаждением выпустил табачный дым и махнул в строну севера:

– Когда-то там была деревня Хану. Такая же по размерам, как Нуару, и даже больше. Но в один из засушливых годов случились большие лесные пожары, и она сгорела. Полностью. Те, кто выжил, переехали к родственникам. Одна семья поселилась у нас. Их зовут Набако. Могу позвать. Хотите с ними поговорить?

– Нет, благодарю. Когда случился большой пожар?

– Лет десять назад.

– И с тех пор дорогой никто не пользуется?

– Да, она теперь никому не нужна.

– Послушай, Кету, ты ведь всю ночь со вторым проводником возвращался в деревню?

– Да.

– Наверное, устал?

– Есть немного. Но я выносливый. И успел немного поспать.

– Если я попрошу съездить со мной к модулю, ты не откажешь?

– С удовольствием провожу.

– Тогда поехали…

По карте от селения Нуару до предполагаемого места нахождения странного модуля было не так далеко. Уже зная заброшенную дорогу, Рябинин уверенно управлял «Тойотой». Теперь не требовалось останавливаться для расчистки пути от поваленных деревьев – все это было сделано накануне вечером. К тому же на почве еще виднелись следы от автомобильных колес, что облегчало задачу.

До цели добрались за полтора часа. Антон крутил головой в поисках строения, но проводник заметил его первым.

– Точно! Вон он, справа, – остановил машину Рябинин.

Гришин посмотрел в указанном направлении.

– Вижу. Давай-ка в сторону, пока нас не заметили.

Антон крутанул руль влево и съехал в знакомую низину. Прихватив бинокль, трое мужчин покинули автомобиль.

Поднявшись чуть выше и отыскав удобную позицию под кустом, майор присел на колено и поднял бинокль. Рондо остался внизу, Антон устроился рядом с секретарем посольства.

– Вы видели у модуля двоих с оружием? – не отнимая от глаз бинокля, спросил Гришин.

– Да. Один с автоматом, второй с американской винтовкой.

– А сейчас там их четверо. На, взгляни.

Он передал оптику водителю. Тот принялся разглядывать строение, до которого было около восьмисот метров.

– Четверо, а может, и больше. И, кстати, появился автомобиль.

– В тот раз его не было?

– Нет, – уверенно ответил Антон.

– Пикап «Ниссан».

– И цвет военный, темно-зеленый.

Предупредив Рондо, мужчины решили подобраться к модулю поближе. Рябинин повел майора на ту кочку, с которой он изучал находку вместе с доктором Виноградовым. От нее до объекта было гораздо ближе.

Детальное изучение загадочного модуля с дистанции в триста метров новой информации не привнесло, если не считать того факта, что количество его обитателей увеличилось ровно вдвое.

Над разведенным костром висел котелок. Двое темнокожих мужчин занимались сбором сухих дров – именно их Антон видел днем ранее. Третий канителился у висящего котелка, четвертый в обнимку с винтовкой сидел на крыльце.

– А модуль-то немаленький, – заключил водитель.

– Да, – согласился Гришин, – в таком домике можно устроить с десяток помещений. Плюс площадка для наблюдения на крыше и навес у дальней стены, под которым стоят бочки.

– Это соляра для дизель-генератора, – со знанием дела заявил Рябинин. – Видите, над входом висит электрическая лампочка? Значит, под навесом должен быть дизель.

– Точно. Отсюда виден его край с оранжевым топливным баком. Глазастый ты, Антон…

Наблюдение длилось минут пятнадцать. Не заметив ничего нового, мужчины решили вернуться к машине.

На обратном пути к селению Гришин был задумчив и не проронил ни слова. Вылазка к модулю новой информации не дала, кроме пищи для разнообразных версий и размышления. Понятно, что модуль в глухом местечке был построен для каких-то необычных целей. Понятно, что вооруженные аборигены исполняли роль охраны и кого-то дожидались. Но кого? И что эти люди – будущие хозяева модуля – затевают?..

«Неплохо было бы наведаться сюда еще разок, – подумал майор. – Дня через три-четыре. Тогда, может быть, что-то и прояснится…»

К моменту возвращения Гришина в Нуару работа медицинской бригады завершалась.

– Типичная вирусная геморрагическая лихорадка. Проще говоря, сельский вариант желтой лихорадки, – констатировал Виноградов на вопрос майора о заболевании. – Самые типичные симптомы: быстрое нарастание температуры тела с ознобом, головной болью, миалгиями, болями в мышцах спины, тошнотой и рвотой. Плюс возбуждение и бред.

– И каковы теперь ваши действия?

– Диагноз поставлен, первичная помощь оказана, назначен курс лечения и оставлены медикаменты. По всем правилам, больных необходимо срочно изолировать, но стационара в нашей миссии нет, поэтому по возвращении в столицу известим Министерство здравоохранения Кенберуна и посоветуем как можно скорее изолировать семью во избежание распространения вирусного очага.

– Понятно. Значит, домой – в Аузур?

– Да, Дмитрий Николаевич. Едем…

Прибыв в посольство, Гришин первым делом сдал Матвееву пистолет с устройством подачи тревоги через спутниковую систему ГЛОНАСС. Затем поднялся в свой кабинет и занялся составлением подробного донесения о таинственном модуле в джунглях…

В конце текста он попросил у московского шефа добро на негласную проверку списков всех прибывающих в столицу Кенберуна иностранцев.

– А вдруг получится поймать рыбку в мутной водице? – шептал он, отправляя донесение по закрытому каналу связи.

Ответ пришел через час.

«Держите найденный объект под постоянным контролем, – приказывал шеф. – Негласную проверку прибывающих иностранцев разрешаю. Действовать осторожно. Особое внимание уделить гражданам США, Канады, Японии и Западной Европы. О результатах наблюдения докладывать ежедневно с семнадцати до восемнадцати ноль ноль».

– Ого, – изумленно покачал головой Гришин. – Дело-то, оказывается, серьезное. А я еще сомневался: докладывать или не стоит…

Глава 6

Российская Федерация, Москва

12–13 июля

В девять ноль-ноль следующего дня Захар прибыл в кабинет генерал-майора Полякова.

– Садись, капитан. Извини, что нарушаю твои планы на отпуск, но… Понимаешь, тут какое дело… – Генерал мял в руках какую-то бумаженцию. – Только что поступил приказ срочно подготовить группу спецназа и отправить в одну из южных стран.

– Неужели без моей группы не обойтись? – смекнул Гурьев, к чему клонит начальство. – Есть отряды Кравцова и Стогова, группы Лебедева и Самохина. Толмачев неплохо справляется…

Генерал оторвал клочок бумаги и, скомкав его, бросил в пепельницу.

Борису Семеновичу Полякову было пятьдесят пять, он все еще не считал себя старым, но уже и не молодился. Бугристая лысина коварно поблескивала в ярком свете желтых ламп, а упругие морщинки навсегда поселились вокруг глаз. Впрочем, лысина – не показатель. Один из однокашников Гурьева начал лысеть еще в училище. Есть, знаете ли, такая порода особо кучерявых пестицидов – они лысеют раньше, чем рожу покрывают прыщи.

– Усиленный отряд майора Стогова несет службу в Ростовской области на границе с Восточной Украиной, – устало объяснил генерал. – Группа капитана Лебедева только что отбыла в северные провинции Афганистана, а изрядно потрепанный отряд капитана Кравцова на некоторое время вообще не следует брать в расчет – половина состава находится в госпитале после ранений разной степени тяжести. Самохин двое суток назад отбыл на Северный Кавказ…

Это были самые свежие новости, о которых Гурьев еще не слышал.

– А о Толмачеве говорить как о полноценном командире группы пока рано – слишком молод и неопытен, – продолжал шеф. – Потому и отправляем его на самые простенькие операции. В общем, Захар, нарисовалась довольно серьезная проблема, и будет лучше, если ею займешься ты.

– Но я со своими орлами тоже не в лучшей форме – мы вернулись только вчера, даже отдохнуть толком не успели.

– Я в курсе. Два-три дня полноценной передышки гарантирую, пока мы будем искать нужного специалиста.

– Какого еще специалиста?

– С вами прицепом пойдет. Или, как у вас выражаются, «багажом».

– Ясно, – процедил капитан, еле сдерживая крепкие словечки. – И в какой части света родилась ваша проблема?

– В далекой, но очень теплой. – Поляков подошел к висящей на стене карте: – Вот здесь.

– Западная Африка, – поморщился Захар.

– Да. Тебе ведь доводилось там работать?

– Бывал несколько раз.

– Ну, и как?

– Не понравилось.

– Жарко?

– Очень. Плюс полно всякой заразы. Храмов оттуда малярию приволок, помните?

– Да, припоминаю.

– А что за «багаж»? И почему его надо искать?

– Видишь ли, по данным сотрудников внешней разведки, работающих в Кенберуне, группа неких американских ученых намеревается испытать в Африке действие неизвестного вируса. Мы должны быть в курсе подобных событий, поэтому снаряжаем твою группу, усиленную хорошим специалистом-вирусологом. Найти такого не так просто, как кажется.

– Почему? – искренне удивился Гурьев. – Разве в Москве мало вирусологов?

– Хватает, – невесело усмехнулся генерал. – Но ты же не захочешь цеплять к группе женщину предпенсионного возраста, верно?

– Нет, конечно! Что я там буду делать с таким «багажом»?!

– Вот и я о том же. Дело в том, что среди врачей, занимающихся изучением вирусов, в основном преобладают женщины. Поэтому ищем нормального крепкого мужика не старше тридцати пяти лет.

– Понятно, – вздохнул Захар.

С одной стороны, он был расстроен несбывшимися планами на отдых. С другой – службой он никогда не тяготился и всегда радовался, отбывая в дальние страны. К тому же несколько дней передышки генерал все-таки пообещал. Значит, не все так плохо…

На следующий день Гурьев решил навестить родителей, живущих в коттеджном поселке на южной окраине Москвы. Рано специально не поехал, чтобы не торчать в пробках. Хорошенько выспавшись, встал, постоял под душем, позавтракал, позвонил отцу – предупредил о приезде. И спустился во двор, где стоял его потрепанный «Мерседес» две тысячи второго года выпуска.

И тут верный конь наотрез отказался ехать. Система запуска давно намекала на неисправность, но заняться ее устранением постоянно не хватало времени.

Почесав затылок, Захар посмотрел на часы и, в сердцах пнув колесо, зашагал к ближайшей станции метро…

Заскочив в вагон поезда, он протиснулся сквозь толпу и вдруг заметил сидящего на сиденье одноклассника – «грозу баб и всеобщего любимчика» Генку Сидякина. Глаза закрыты, как у всех прошаренных москвичей, типа, спит.

– Подъем, скотина! – нависнув на «спящим», шепнул он на ухо.

– А?! Что?! – очнулся тот. Узнав, заулыбался: – Захар, мать твою! Сколько лет, сколько зим!

– Заработался, что ли? Или притворяешься?

– Садись рядом, – подвинулся Генка.

Захар с трудом втиснулся между пожилой теткой и пополневшим другом.

– Разжирел ты, смотрю…

Рядом с Гурьевым действительно сидело среднестатистическое московское чмо. Из веселого, элегантно одетого парня, всегда ездившего на «бэхэ», он превратился в завсегдатая метро, с покрасневшими от недосыпа глазами и в костюме от Джане Франко Петрашки, пошитого на фабрике «Большевичка». Любимец женщин и завсегдатай московских клубов, фанат настоящего виски, теперь мог позволить себе разве что бутылку дешевого пива, и то если жена разрешит. Короче, мрак.

Впрочем, Захар и сам чуть не превратился в такое же чмо, да вовремя ударил по тормозам. Его бывшая супруга иногда позванивала и недвусмысленно намекала: «Переезжай ко мне, будем жить как люди!» Как люди – это с утра на службу, пока она рожу на подушке плющит, вечером – в магазин, чтобы купить жратву, потом телевизор, крепкий сон. И так каждый день, за исключением отъездов в командировки. Выпить нельзя, уехать с друзьями на рыбалку нельзя – везде только вместе. Ко всему этому как «бонус» добавляется чудо подросткового возраста, которое давно забило на всё и вся. В подобном «раю» можно протянуть лет пять-шесть, а дальше? Дальше – типичное состояние Генки, который сейчас смотрел на Захара радостными глазами и согласно кивал:

– Да, есть чуток лишнего веса. Поднабрал за последний год.

– Женат? – кивнул Гурьев на обручальное кольцо.

– Уже седьмой год.

– Вообще-то заметно и без кольца.

Генка в недоумении осмотрел себя:

– Неужели я так плохо выгляжу?

– Тебе соврать или хочешь услышать правду?

– Лучше правду, – вздохнул он.

– Ты похож на пингвина в клетке. Знаешь, есть такие в зоопарках – их годами не допускают к водоемам.

– Если честно, то им я себя и ощущаю. Ой, Захар, достала меня эта семейная жизнь…

– Чего так?

– Семья, дети, работа… Все бы ничего, так еще и теща к нам переехала – у нее со здоровьем проблемы, вот и перевезли.

– Раньше небось попроще было? – усмехнулся Гурьев.

– Естественно! Когда ты московский озорной гуляка – тебя постоянно надо вкладывать в себя: костюмы, дорогие аксессуары, гаджеты, рестораны, клубы, транспорт, подарки бабам, отдых… Короче, есть интерес, а потому и пашешь одухотворенно. Теперь же все на автопилоте, – обреченно махнул Сидякин рукой. – А у тебя что?

– А у меня случился как-то по гороскопу год полного переосмысления, – хмыкнул капитан.

– Это как?

– А вот так. У каждого есть выбор: быть человеком или быть семейным, но уже не человеком.

– Счастливый, у тебя хотя бы выбор был.

– Разве у тебя его нет?

– Не знаю. Не думал об этом. Некогда мне думать, Захар. Утром на работу, вечером в магазин, потом домой. А там – ад! В выходные на дачу – полоть грядки… Знаешь, я философски к этому всему стал относиться, у каждого человека в России должен быть свой ад, понимаешь?

– Типа искупления грехов прошлой жизни?

– Как-то так.

– Знаешь, Гена, все эти сложности мы придумываем себе сами. Лет десять назад ты где жил: в раю или в аду?

– Ха! Конечно, в раю! Свободный бизнес, куча свободного времени и огромная куча бабла! Тут купил, туда перепродал – сотни тысяч на кармане. А теперь? Зарплата, иногда премии. Работаешь, и просвета этому не видно! Причем чем больше работаешь, тем меньше выходит под расчет. Парадокс!

– Странная у тебя работа. Кстати, кем ты трудишься?

– Старший научный сотрудник в одном научно-исследовательском институте.

– И сколько же, если не секрет, выходит?

– Максимум с премиями получал шестьдесят пять тысяч. В основном сорок пять – пятьдесят.

– Не густо для столицы.

– А ты, насколько я помню, стал военным?

– Да, окончил Рязанское десантное училище. Служил на Дальнем Востоке, потом перевели в Москву.

– И сколько получаешь в месяц?

– По-разному, – уклонился Захар от прямого ответа. Но, поглядев на школьного друга, бывшего с ним предельно откровенным, признался: – Минимум сто пятьдесят. За некоторые, особо напряженные, командировки выходит за триста.

– Ого! Мне бы такую зарплату. Знаешь, я всегда мечтал искупаться в золотых монетах, как Скрудж МакДак.

– Слушай, как же так? Ты же окончил МГУ, лучший вуз страны!

– Окончил. С красным дипломом, между прочим. А два года назад защитил кандидатскую диссертацию, – буркнул Сидякин и надолго замолчал.

Захар Гурьев был крепким парнем с немного сутуловатой фигурой. Усталые, зеленовато-карие глаза, вокруг которых уже завязались мелкие морщинки, скорее излучали печаль по чему-то несбывшемуся, нежели тосковали о потерянном. Да и что, по большому счету, удалось повидать за те суетные восемь лет, одним коротким мигом пролетевшие после окончания военного училища? Служба, тренировки, командировки в горячие точки, бесчисленные боевые операции, ранения и столь же бесчисленные госпитальные палаты… Многое, как говорится, уже осталось за его плечами. Жизнь еще не перевалила экватор, и изученного, познанного посредством проб и ошибок, сделанного на совесть, не сосчитал бы никто – набиралось этого с излишком. Неприхотливость с выносливостью вошли в привычку, болевые ощущения, как у всякого человека, подошедшего к тридцатилетнему рубежу, притупились, почти все решения и действия благодаря огромному опыту принимались автоматически – на «автопилоте».

Первый и единственный брак вспыхнул яркой звездочкой в сумерках однообразных будней. Свою будущую жену он повстречал в одном из темных переулков соседнего с гарнизоном городка на Дальнем Востоке – отбил у троицы то ли пьяных, то ли обкурившихся конопли молодцов. Возвращаясь из гостей, услышал женский крик, поспешил на помощь.

Юных насильников раскидал мощными ударами в считаные секунды. Один из них, кажется, остался после того «разговора» инвалидом – родители добились уголовного дела, Ирина, ставшая по делу и потерпевшей, и свидетелем, своего спасителя не выдала. «Не знаю, кто это мог быть, – упрямо твердила она следователю, – не видела его ни до, ни после. Появился из темноты, раскидал негодяев и был таков». Так и не дознался следак до истины, так и остался спаситель «неизвестным»…

Меж ними промелькнула симпатия, они стали встречаться.

Их любовь и супружество продлилось чуть дольше года, затем огонек стал затухать, пока не погас совсем. Ирина, устав от постоянных ожиданий и нервотрепки, связанных с его частыми и стремительными отъездами, тихо собрала вещи и вернулась к родителям. С тех пор он ее не видел. Она иногда звонит, поздравляет с днем рождения или Новым годом. Он вежливо с ней разговаривает, но предпринять попытку увидеть, вернуть или что-то изменить – не хочет. Знает: ничего изменить невозможно. Предательством ее бегство не счел, полагая, что она заслуживает лучшей участи, чем серая жизнь в стандартной гарнизонной квартире, одинокое, наполовину вдовье существование.

Через год после развода он повстречал симпатичную девушку по имени Виктория. Она была замужем, тем не менее в его сердце снова зародилась любовь, помогая излечиться и позабыть неудавшийся брак.

Одному богу было известно, сколько надежд связывал Гурьев с новым знакомством, сколько душевной теплоты вкладывал в быстро развивавшиеся отношения!

Да, он был обычным мужиком – ослепительных достоинств не имел, как, впрочем, и явных недостатков. Однако ж любовь беречь умел, глубоко веруя в святость и ценность этого редкостного таинства.

Тем удивительнее стала внезапная перемена в поведении высокой жгучей брюнетки. Месяца через три в ее речах замелькали странные фразы о дружбе, о том, что вряд ли она сможет отвечать ему той же пламенной страстью… При этом каждый раз в шутку просила не считать ее стервой.

Не отыскав в анналах памяти ни единого поступка, способного стать причиной разрыва, Захар долго корил себя за неумение сохранить, сберечь хрупкое чувство. И только много позже, вспоминая и переосмысливая ту быстротечную связь, внезапно осознал: очень многое в повадках любительницы бесконечных тусовок, частых посиделок в кафе и многочисленных званых вечеров в своем доме подходило под емкое определение «стерва».

Возможно, Виктория собиралась сменить поднадоевшего муженька, да выведав о скромных суммах, коими в те времена государство потчевало офицеров своей армии, потеряла интерес к Гурьеву. Или же просто, добившись любви, занесла ее в список многочисленных побед да на том и охладела, переключившись на следующую жертву.

Впрочем, зла на нее Захар не держал. Из депрессии, худо-бедно, выбраться помогла, а погасить любовное пламя удалось на удивление быстро – чего страдать и маяться из-за пустого человека? Если легкомысленная дурочка – так это до зрелого возраста, ну, а коли стерва… Стервой женщина остается до последнего вздоха.

Вставая с диванчика, толстая тетка пихнула Генку пышным бедром. Очнувшись от раздумий, он спросил:

– А ты разве так и не женился?

– Промаялся с одной и пришел к выводу, что незачем страдать самому и мучить других, – ответил Захар. – После года супружеской жизни вдруг понял, что не хочу в трениках с пузырями на даче окучивать очередную грядку по приказу жены. «Мерседес» только тогда «Мерседес», когда летит по трассе без балласта. А когда он груженный под завязку разной херней – это уже не машина, а дачная повозка для перемещения рассады.

– По-твоему, семья – балласт?

– Хорошо, Геннадий, скажу то, что думаю. Откровенность – это музыка «не для всех», она может неприятно резать слух, но зато мы сразу расставим точки над «и». Для большинства деятельных мужиков семья является балластом. Большие деньги и любовь – понятия несовместимые. Тем бабам, что вертятся возле крутых и удачливых бизнесменов, необходим всего лишь спонсор. И чтоб обязательно помер через день после свадьбы. Просто нужно уметь честно в этом признаться, а не играть в семейные ценности, которые больше мешают, нежели помогают.

– Не знаю… Привык я уже. Да и менять что-то в жизни поздно – вряд ли я стану удачливым бизнесменом.

– Да, к плохому привыкаешь так же быстро, как и к хорошему. Ладно, мне скоро выходить, – поднялся Гурьев.

– Постой! Мне тоже через одну. Может, номер оставишь, созвонимся? – Гена полез за сотовым телефоном.

– Зачем? На работу я в метро не езжу, по магазинам с авоськами не хожу, тещи у меня, слава богу, нет. На рыбалку и охоту тебя вряд ли вытащишь.

– Согласен, – вздохнул приятель. – Ну, сам понимаешь, дети. Корячусь на этой чертовой работе только ради них. Загнался. Честно признаюсь, не знаю, что делать дальше.

– Чтобы у твоих детей что-то было, кроме вонючей «хрущевки» и участка в шесть соток, надо сначала полюбить себя. Тогда в семье со временем появится все.

– Считаешь, других вариантов нет?

– Увы, дружище. По достижении восемнадцати лет отпрыски не вспомнят, как ты им вытирал сопли и мыл горшки, потому что им понадобятся машины, дорогие шмотки, на которые ты не в состоянии заработать. А все потому, что когда-то ты наплевал на себя ради семьи и тех же детей.

– Верно, у детей очень короткая память.

– Вот-вот. То, что ты сейчас отдаешь последнее, способны оценить единицы из многих тысяч. Поэтому лучше двадцатилетнего сына учить, как с локтя пить вискарь в одном из клубов Лондона, чем показывать, как на полях сажать немытую картоху.

Оказалось, что старинным приятелям нужно выходить на одной остановке.

– Тебе куда? – спросил Сидякин.

– Хочу навестить родителей, да вот машина подвела.

– Они живут где-то здесь?

– В коттеджном поселке «Сосенки» – три остановки отсюда на автобусе.

– Зна-аю, – протянул он. И грустно добавил: – А я своих родителей похоронил…

Его отца Захар видел раза два и не запомнил. Зато неплохо знал маму – большую женщину с щедрой улыбкой. Звали ее тетя Маша, работала она на подмосковном хлебокомбинате и носила домой бракованные торты, отчего еще в школе Генка стал напоминать Винни-Пуха.

– А ты на работу? – решил сменить тему Гурьев.

– Да, вот мой институт, – указал бывший одноклассник на серое бетонное здание со сплошными рядами зеленоватых стекол.

Над входом висела скромная табличка «Филиал НИИ вакцин и сывороток имени И. И. Мечникова». За институтом виднелся край поля и молодая березовая роща.

– Я давно задаюсь одним вопросом, – печально изрек Сидякин, остановившись у входа в институт. – Жизнь у всех полное дерьмо или только у меня?

– Ну, если тебе от этого станет легче, то отвечу: у всех, – пожал ему на прощание руку Гурьев.

Номерами телефонов они все-таки обменялись. Уж больно потерянный был вид у Генки, и Захар искренне его пожалел.

Глава 7

США, Атланта

Начало июля

Прохаживаясь по кабинету, Майкл Тейлор раскуривал сигару.

Из окон офиса, расположенного в деловом центре Атланты на Eillis Street, открывался великолепный вид на восток. Миллиардер арендовал под офис целый этаж одного из красивейших небоскребов города. Чего в его офисе только не было! Роскошный кабинет, приемная, зал совещаний и презентаций, зал для мини-гольфа, комната с тренажерами, несколько туалетов и ванных комнат и даже небольшой бассейн с подсветкой и каскадом падающей воды.

Остановившись у огромного окна, Тейлор нащупал взглядом подернутую дымкой линию горизонта и надолго задумался…

Идея поиска специалиста уровня Мартинеса родилась не на пустом месте. Тейлор был деятельным и обеспеченным человеком, прибыль от бизнеса то падала, то внезапно взлетала до небес. Он привык к этой нестабильности и вряд ли хотел что-либо менять. Мысль о смене направления посещала разве что во времена жесточайших кризисов, когда предугадать тенденцию движения цен на «черное золото» не помогали даже связи в Белом доме.

Около года назад на рауте, организованном компанией «African Petroleum Limited», случилась примечательная беседа с одним арабским шейхом. Более половины своих активов Тейлор инвестировал в разведку и добычу нефти и был на этом рауте не случайно. Тем более что среди приглашенных гостей значился президент США и множество других влиятельных и богатейших лиц планеты.

– Мистер Тейлор, вы действительно хотите поучаствовать в добыче «черного золота» у берегов Сьерра-Леоне и Либерии? – спросил шейх, взяв миллиардера под руку и отведя подальше от других гостей.

– Почему бы нет? – искренне удивился тот вопросу. – Вы же знакомы с данными «African Petroleum Limited» о разведке нефтяных месторождений?

– Знаком. Но помимо спрятанных под толщей земли миллиардов баррелей существует политика.

Шейх слыл мудрым и осторожным человеком. К его мнению стоило прислушаться. До Тейлора доходили малоприятные новости о противостоянии США и Китая в борьбе за африканские месторождения, однако серьезно к этому он никогда не относился, полагая, что американскому флоту никто в мире перечить не станет.

– Напрасно вы надеетесь на силу оружия, – прочитал его мысли шейх. – Китайская армия сейчас оснащена не хуже вашей, а по численности превосходит в разы.

– Вы действительно полагаете, что может дойти до вооруженного противостояния?

– Время безраздельного господства США закончилось, – хитро прищурившись, произнес араб. – Этот факт общеизвестен, и только вы, американцы, старательно делаете вид, что в мире ничего не поменялось.

Тейлору стала неприятна тема разговора, и он раздраженно сменил ее:

– Я деловой человек и не люблю пустых слов. У вас есть конкретные предложения?

– Есть. Точнее, не у меня, а у моего ближневосточного знакомого. Прибыль от сделки при минимальных вложениях обещает быть колоссальной. Хотите с ним встретиться?

На раздумья у Тейлора ушло с полминуты. «Цены на нефть упали, и неизвестно, когда вернутся к нормальному уровню, – размышлял он, медленно потягивая из бокала шампанское. – О былой прибыли приходится лишь вспоминать. Я давно подумываю о смене направления в бизнесе. Почему бы не попытаться сделать это сейчас? Ведь когда-то, после успеха в алкогольном бизнесе, вложения в добычу и переработку нефти тоже казались рискованным делом. Может быть, это тот самый шанс?»

– Что ж, пусть ваш знакомый свяжется со мной, – полез он в карман смокинга за визиткой.

– Не беспокойтесь, мистер Тейлор, он знает, где вас найти, – улыбнулся шейх. И, приблизившись, тихо сказал: – Но у меня есть одно условие…

– Слушаю.

– Никому ни слова о нашем разговоре и об этом человеке. Согласны?

– Несложное условие. Считайте, что мы договорились…

Ровно через сутки секретарша в офисе доложила:

– Сэр, к вам посетитель.

В записи на этот час посетителей не значилось, поэтому Тейлор недовольно спросил:

– Кто?

– Господин не желает называть своего имени.

– Вот как?! – возмутился миллиардер. Но внезапно в памяти всплыл разговор с шейхом.

«А не тот ли это человек с Ближнего Востока?»

– Хорошо. Пропусти его, – распорядился он.

В кабинет вошел молодой человек лет тридцати двух. Среднего роста, черноволосый, со смугловатой кожей. Новенький костюм, светлая рубашка с тонким воротом без галстука. Дорогие туфли. В левой руке тонкий кейс. С виду обычный «белый воротничок» с годовым доходом в четверть миллиона, коих в местном Даунтауне насчитывалось несколько тысяч.

Тейлор кивнул на гостевое кресло и молча уставился на незнакомца, не желая начинать разговор первым.

– Добрый день, – поздоровался тот на хорошем английском. – Вчера в беседе с нашим общим знакомым вы выразили готовность встретиться.

«Значит, это он и есть», – потянулся хозяин кабинета к коробке с сигарами.

– Виски, коньяк, водка?

– Благодарю. Аллах не позволяет употреблять спиртного, – произнес араб с легкой улыбкой на тонких губах. И, обследовав цепким взглядом кабинет, спросил: – Мы можем здесь говорить свободно?

– Вполне. Мои специалисты следят за отсутствием слежки и прослушивания. Я им доверяю.

– В таком случае назову свое имя. Я – Масад Хаким. Один из руководителей известной на Ближнем Востоке организации, именуемой «Хас-Кари».

– Очень приятно, – буркнул Тейлор, понимая, что речь идет о террористической группировке. О других «известных на Ближнем Востоке организациях» он не слышал. – Меня, надо полагать, вы знаете.

– Безусловно. Тогда перейдем к делу, – раскрыл молодой араб свой кейс.

В процессе долгой беседы Масад Хаким превратился из безобидного «белого воротничка» в хваткого, нахального и довольно злобного типа. Переговоры он вел так, словно за дверью в приемной находился отряд вооруженных головорезов, готовых в любую минуту ворваться в кабинет и выпустить кишки любому, кто им не понравится.

В какую-то минуту Тейлор был готов выставить арабского гостя за дверь, но не сделал этого по единственной причине: хотелось узнать, что же стоит за его напором и невероятной самоуверенностью.

– Итак, вашей организации нужен смертоносный вирус, против которого еще не существует спасительной вакцины, – вздохнул Тейлор, разламывая в пепельнице остатки сигары. – Задача непростая и опасная. Я бы сказал, чрезмерно опасная, ибо в сложном процессе легко попасть в поле зрения американских спецслужб. А они не пощадят никого – даже меня с моими миллиардами. – Он пристально посмотрел на араба. – Стоит ли рисковать? Иными словами, меня интересует цена вопроса.

Масад взял ручку, пододвинул стопку писчей бумаги и, написав цифру, показал Тейлору.

Проглотив вставший в горле ком, тот выдавил:

– В долларах или в какой-то иной валюте?

– Разумеется, в долларах. Треть суммы будет переведена на указанный вами счет сразу после начала работы. Вторая треть – после изготовления первого штамма. Заключительная – после практических испытаний.

Миллиардер сделал вид, будто раздумывает, хотя согласие созрело в тот же миг, когда перед глазами появился листочек с цифрой. Сумма вознаграждения была настолько огромной, что все сомнения и страхи мгновенно улетучились. Получив эти деньги, он мог на несколько лет забыть о добыче нефти или вложиться в любой другой сверхприбыльный бизнес. Даже в высокотехнологичное производство оружия или в добычу алмазов в русской холодной Якутии.

– Хорошо, я возьмусь за это дело, – кивнул Тейлор.

– Отлично, – щелкнул зажигалкой араб и подпалил листок. – В таком случае перейдем к деталям…

От раздумий отвлекли легкие шаги. Обернувшись, Майкл увидел секретаршу с позолоченным подносом в руках.

– Вы просили приготовить кофе, – напомнила она.

– Да-да, – указал он на стол и уселся в кресло.

Николь была очаровательна. Идеальная фигура, длинные стройные ножки, объемная грудь, роскошные волосы и милая мордашка с большими карими глазами под длинными пушистыми ресницами. Вот уже месяц, как Тейлор любовался ею, мысленно представляя то, что скрывалось под полупрозрачными блузками и короткими обтягивающими юбками.

– Ты неплохо готовишь кофе по-венски, но меня от него мутит, – с нарочитой раздраженностью проворчал Тейлор.

Смазливая секретарша аккуратно расставляла с принесенного подноса позолоченный сервиз: кофейник, молочник, чашку, сахарницу…

– Простите, сэр, – пробормотала она. – Если пожелаете, я буду готовить другой.

Она была принята на работу чуть более месяца назад и четко выполняла его указание относительно одежды: появлялась в офисе исключительно в коротких юбках, демонстрируя великолепную фигуру и длинные ровные ножки.

Майкл с интересом разглядывал наклонившуюся девушку и вдруг усмотрел впечатляющее зрелище – благодаря расстегнутой верхней пуговичке ворота блузки была видна грудь. Он нервно сглотнул вставший поперек горла ком и с хрипотцой в голосе распорядился:

– В следующий раз сваришь по-турецки. Или сделаешь капучино без сахара.

– Как прикажете, сэр.

Тейлор пожевал губами. Еще раз, вытянув шею, взглянул на дразнящую наготу и, не сумев совладать с желанием, осторожно провел рукой по гладкому бедру, белевшему сквозь боковой разрез черной юбочки.

Словно не замечая проявленного интереса к своему телу, Николь закончила сервировать стол и налила в чашку кофе. Не удержавшись, пятидесятилетний мужчина потрогал через тонкую материю кофточки красивую грудь.

Вернув на поднос кофейник, Николь выпрямилась. В карих глазах заблестели игривые искорки.

– Сэр, это не обговаривалось при моем устройстве на работу, – робко прошептала она.

– Ты помнишь, что говорил Айзен на собеседовании, перед тем как принять тебя в мою компанию?

– Он задавал много разных вопросов.

– Верно. И предупреждал, что мне нужна секретарша, не обремененная лишними комплексами. Ты помнишь, что ему ответила?

– Комплексы, сэр, бывают разными, – вкрадчиво произнесла юная обольстительница, коснувшись ухоженными пальчиками мужского запястья.

Прикосновение не походило на протест, и ладонь Тейлора смело скользнула по гладкому бедру под юбку.

– Как бы ты отнеслась к предложению провести со мной время вне офиса?

Глядя на босса сверху вниз, Николь молчала.

– Соглашайся. Я не часто делаю женщинам такие предложения.

– Возможно. Но…

– Что еще за «но»? – слегка раздраженно произнес Майкл.

– Если не буду занята со своим молодым человеком.

– Твой молодой человек ни о чем не узнает и никуда не денется.

– В таком случае, может, не стоит торопиться? – стрельнула она взглядом на свое нижнее белье, стянутое Тейлором почти до колен.

– Почему бы не начать сейчас?

В ответ Николь снисходительно улыбнулась и отшвырнула носком туфельки упавшие трусики. Затем, расстегнув молнию, сняла юбку. Оставшись в одних туфлях и распахнутой блузке, согнула ногу и уперлась коленом в подлокотник кожаного кресла.

Довольный Майкл уже представлял, как овладеет Николь прямо на столе. Но неожиданно завибрировал сотовый телефон.

– Да, – взяв аппарат, нехотя ответил он.

На проводе был Айзен.

– Босс, экипаж к полету готов, – доложил он бодрым голосом. – Завтра утром самолет сможет забрать в первой точке пассажиров и вылететь дальше.

– Сколько будет посадок по пути?

– Всего одна.

– Расчетное время прибытия в конечный пункт маршрута?

– Послезавтра в полдень. Плюс-минус минут тридцать.

Названий населенных пунктов, имен, фамилий и никаких точных цифр Айзен по телефону не называл. Это было одним из условий общения босса и помощника.

– Хорошо, – проговорил Тейлор. – Возвращайся в офис. У меня есть для тебя срочное задание.

Полуобнаженная Николь все еще стояла возле кресла.

Он покосился на гладкие бедра, на атласное колено, упиравшееся в кресло, глянул на часы, прикинул разницу во времени и, поморщившись, сказал:

– Иди работай. Остальное отложим до вечера.

Быстро собрав разбросанные вещи, секретарша выскочила за дверь. Отдышавшись, она неторопливо привела себя в порядок и занялась делами…

– До чего же хороша, стерва, – тяжело дыша, пробормотал Тейлор.

Достав из кармана носовой платок, он вытер вспотевшие ладони. Затем подхватил со стола мобильный телефон, отыскал в контактах какой-то номер и нажал «вызов».

– Добрый вечер, Сейфул. В твоей стране уже вечер, я не ошибся?

– Здравствуйте, сэр! – обрадовался далекий абонент. – Нет, не ошиблись, у нас уже стемнело.

– Модуль готов?

– Так точно, – по-военному ответил африканец. – В безлюдном месте, как вы и приказывали. Запас пресной воды и продуктов завезен, круглосуточная охрана выставлена. Он находится в глухих джунглях, недалеко от деревни…

– Отлично. Но по телефону уточнять не следует, позже расскажешь. Слушай меня внимательно: послезавтра в полдень мой самолет доставит в аэропорт вашей столицы известного тебе человека. С ним будут еще двое.

– Понял. Ваш самолет, в полдень, три человека.

– Все верно. Ты должен их встретить, переправить в модуль и разместить.

– Конечно! Все будет сделано.

– Постарайся не привлекать внимания полиции и национальной гвардии.

– Само собой, сэр! Мне это тоже ни к чему.

– Замечательно. Теперь напряги мозги и слушай еще внимательнее…

Сейфул Абдалкадир владел бизнесом по перепродаже вторичной недвижимости в столице Кенберуна – Аузуре. Некоторое время назад Тейлор впервые наведался в бедную африканскую страну. Работа доктора Мартинеса подходила к завершающей фазе – был получен пробный штамм вируса, и требовалось наладить контакты там, где предстояло испытать препарат. После недолгих поисков подходящей кандидатуры выбор пал на Абдалкадира – тридцатилетнего аборигена, не обремененного совестью и способного за деньги продать родную мать. Он хорошо говорил по-английски, имел в Аузуре неплохие связи, был смышлен и расторопен.

– Внимательно слушаю вас, сэр, – учтиво произнес африканский партнер.

Тейлор неторопливо раскурил сигару, выпустил вверх клуб дыма и сказал:

– Для работы тех, кого ты встретишь в аэропорту столицы, понадобится подопытный материал. Ты меня понимаешь?

– Подопытный материал?.. – поначалу растерялся житель Кенберуна. Но через пару секунд в его мозгу произошло просветление, и он радостно воскликнул: – Не проблема, сэр! Материала в стране огромное количество! Особенно в той местности, где…

– Я понял тебя. Огромного количества нам не нужно. Достаточно трех «кроликов» – двух взрослых и одного детеныша лет семи-восьми.

– Ага. Понял вас. У меня уже созрел план. Я могу найти «кроликов» неподалеку…

– Меня это не касается, – оборвал его миллиардер. – Фотографии гостей тебе сегодня же скинет мой помощник. Головой отвечаешь за их безопасность. Также обеспечишь всем необходимым для спокойной работы.

– Понятно, сэр. Не переживайте, все будет исполнено в лучшем виде.

Закончив разговор, Тейлор посмотрел на часы. Рабочий день подходил к концу. Оставалось дождаться приезда в офис Айзена, скинуть ему дела и… ехать домой, прихватив неотразимую секретаршу.

– Николь, – вызвал он ее по селектору.

– Да, сэр. – Николь тут же появилась на пороге роскошного кабинета.

– Принеси два бокала виски со льдом. Ты ведь пьешь виски?

– Да, но…

– Николь, мне очень не нравится твое «но». Ты слишком часто его употребляешь.

– Простите, сэр. Сейчас принесу…

Спустя минуту девушка сидела на диване рядом с боссом и мелкими глотками пила виски.

– Ну, так что, Николь, – поглаживал мужчина ее волосы, шею, – ты поедешь ко мне домой или опять припомнишь свое «но»?

– Да, сэр, поеду, – тихо ответила она.

– Поедешь?! А как же твой молодой человек?

– Во-первых, вы замечательно ко мне относитесь. Приняли на работу, назначили высокое жалованье. А во-вторых…

– Дорогуша, ты же догадываешься, чем мы будем заниматься у меня дома, – не дослушав, заговорил Майкл. – А потом наша связь войдет в систему – тебе придется ночевать у меня дома как минимум раз в неделю. И тем не менее ты готова?..

– А во-вторых, мистер Тейлор, таким мужчинам, как вы, женщины не отказывают. Так что поедемте поскорее.

– Сейчас дождемся Айзена, поставим ему задачу, и в путь…

В приемной послышались торопливые шаги. Николь вскочила с дивана и, оправив юбку, схватила поднос с пустыми бокалами.

После короткого стука дверь кабинета распахнулась.

– Наконец-то! – раздраженно отреагировал Тейлор на появление помощника. – Джон, где тебя носит?

– Простите, сэр, на McDaniel Street образовалась пробка из-за аварии. Пришлось объезжать центр восточнее.

– Садись. Николь, свари нам крепкого кофе. По-турецки.

Девушка выпорхнула из кабинета.

Айзен устало опустился в гостевое кресло и с готовностью внимать уставился на босса.

– Запоминай, Джон, – расхаживая под кондиционером, раскуривал тот сигару. – Первое. В течение ближайшего часа ты должен скинуть Сейфулу Абдалкадиру фотографии всех членов вылетающей в Кенберун группы: доктора Мартинеса, его помощницы Эммы Райт и ассистента Генри Харриса.

– Понял, сэр. Будет сделано.

– И второе: утром вылетишь из Атланты в Гейнсвилл. Там ты обязан держать под контролем подготовку к вылету и сам вылет вплоть до того момента, когда самолет оторвется от полосы. Уяснил?

– Да, сэр.

В кабинет беззвучно вошла Николь, неся на подносе кофейный сервиз. Дождавшись ее ухода, Тейлор продолжил:

– Смотри, чтобы пассажиры в полном составе и вовремя прибыли в аэропорт.

– Понял, сэр.

– Ну что ж, давай выпьем кофе и займемся делами, – разлил босс напиток по чашкам.

Через двадцать минут Тейлор попросил Николь связаться с дежурным водителем и подать автомобиль к подъезду офисного здания.

– Вы разве не сами поведете машину? – растерянно спросила девушка.

– Я редко сажусь за руль. Это во-первых. Во-вторых, я с утра употребляю виски. А что тебя смущает?

– Не хотелось бы светиться перед водителями, – смущенно пожала она плечиками.

– Нашла чего бояться! – рассмеялся Майкл. – Мои сотрудники получают слишком большие деньги, чтобы распускать языки. Никто ничего не заметит. Или сделает вид, что не заметил. Пошли…

Покинув офис, они спустились в лифте в просторный холл, вышли из здания. Огромный бронированный автомобиль уже поджидал у нижних ступеней гранитной лестницы.

Усевшись на заднее сиденье, Тейлор бросил:

– Домой! – И, подняв тонированную перегородку, достал из бара бутылку с бокалами.

Пока он разливал алкоголь, Николь немного опустила стекло своей дверцы, достала из сумочки пачку тонких сигарет…

– Ты недавно в Атланте, не так ли? – подал ей наполненный бокал Майкл.

– Угадали, сэр.

– Э-э нет, детка, я не угадываю, я знаю точно!

– Судя по акценту, вы тоже нездешний, – парировала девушка.

– Верно, нездешний. Но об этом я расскажу попозже. А ты в наших краях не более полугода, верно?

– Пятый месяц. Мы с молодым человеком переехали сюда из Северной Каролины.

– Что же вас сюда привело: бизнес, политика, родственные связи?

– Моему парню только не хватало политики! – выпустив в сторону окна дым, засмеялась она. – Просто с работой в нашем штате плохо, нормальное место с достойной зарплатой найти очень трудно. К тому же недавно умерла моя мама, и оставаться на прежнем месте не хотелось…

Глаза ее во время печального монолога повлажнели, кончик тонкой сигареты предательски задрожал…

Тейлор осторожно коснулся женского запястья и тихо проговорил:

– Не унывай. Это происходит со всеми. Рано или поздно мы расстаемся с родителями навсегда.

– Вы правы, сэр, – наивно хлопнула она длиннющими ресницами.

– Николь, предлагаю в моменты интимных уединений обходиться без официоза. Согласна?

– Согласна. И как же вас называть?

– Можно по имени. Или, к примеру, «дорогой».

Ладонь пожилого и очень богатого ловеласа по-хозяйски шарила под коротенькой юбкой.

– Чудесная сегодня погодка, не правда ли? – нагло смотрел он в ее большие карие глаза, потихоньку разрывая по шву тонкие трусики.

– Замечательная, – бесстрастно ответила она, затягиваясь сигаретой. Затушив же окурок в пепельнице, тихо добавила: – Дорогой, оставь что-нибудь для постели, а то ведь скучать придется в твоем доме. Налей-ка лучше еще виски…

Тейлор на секунду опешил. Потом громко рассмеялся и, потянувшись к бутылке, произнес:

– Ты начинаешь мне нравиться…

Глава 8

Российская Федерация, Москва

15 июля

Двое суток отдыха, отпущенные генералом Поляковым, пролетели, словно их и не было. Утром третьего дня Гурьев позвонил в управление, дабы уточнить дальнейшие действия.

– Проблема у нас, Захар, – пробасил в трубку Поляков. – Не можем найти нужного специалиста.

– И что же делать? – растерялся капитан.

Сидеть безвылазно в Москве и в любую минуту ждать вызова – не самый лучший вариант. Ни отъехать на рыбалку, ни от души напиться с друзьями.

– Как что делать? Ждать! А мы будем продолжать поиски.

– Понятно, товарищ генерал. Когда позвонить?

– Я сам тебя найду. Из Москвы пока не отлучаться и быть на связи. Вопросы есть?

– Никак нет.

Отключившись, Захар отшвырнул телефон и поплелся на кухню. Достав из холодильника последнюю бутылку пива, он вышел на лоджию и зажмурился от яркого утреннего солнца. «Сейчас бы рвануть в дальнее Подмосковье с удочками и палаткой! – подумал он. – Туда, где тихо и нет ни единой души. Где не берет сотовая связь и не пахнет выхлопными газами…»

Ближе к обеду раздался телефонный звонок.

Гурьев схватил мобилу в надежде увидеть на экране номер Полякова, но… звонил Генка.

– Привет, Захар, – промямлил он в трубку.

– Здорово.

– Знаешь, меня так задел наш разговор в метро… Я все время его вспоминаю и размышляю над своей жизнью.

– Ну, это уже большой шаг к переосмыслению своего пути, – попытался пошутить Гурьев.

Однако школьному товарищу было не до шуток. Он продолжал с очевидной горечью в голосе:

– Кажется, ты действительно прав. Как ни крути, а ведь получается, что я поставил на своей жизни и карьере жирный крест.

– Послушай, – поморщился Захар. – Я понимаю, сейчас тебе нужна поддержка. В общем, это не телефонный разговор. Давай-ка сделаем так. Тут у меня сложились такие обстоятельства, что ни отъехать, ни отойти. Подъезжай ко мне после работы – посидим, выпьем пива, подумаем, как тебе быть дальше. Ты пиво, надеюсь, пьешь или супруга не разрешает?

– Еще бы! Но трезвость без повода – симптом тревожный. Пью, как и раньше. Только гораздо реже и в значительно меньших количествах.

– Записывай адрес…

Генка Сидякин с радостью согласился составить товарищу компанию и записал продиктованный адрес.

«Беда многих семейных людей заключается в том, что они играют в мучеников, – сокрушался Захар по дороге в ближайший супермаркет. – Они просовывают башку в семейное ярмо и несут его по пыльной дороге жизни. Причем женские истерики, сопли и тотальный контроль им даже нравятся. Генка – типичный представитель. Сидя за бутылкой, сегодня опять станет жаловаться, как замучила жена. И опять приплетет детей, которым не может дать ничего, потому что занят не воспитанием, а добыванием копеек и разборками со своей супругой…»

Старенький «Мерседес» был успешно отбуксирован на станцию технического обслуживания, для похода за продуктами и спиртным он был не нужен, большой супермаркет находился в трехстах шагах от дома.

Затарившись, Гурьев направился с двумя пакетами домой. Но и на обратном пути из головы не выходили проблемы несчастного друга.

«Между тем по Генкиной схеме живут миллионы, – поставив пакеты у двери квартиры, копался он в карманах, ища ключи. – Вместо того чтобы остановиться, посмотреть на себя и задать вопрос: «Как и для чего я живу?», они предпочитают спрятать голову под женскую юбку. А потом вдруг осознают, что красивые девушки на улице их не замечают. И причина тому – не кольцо на правой руке, а вид затрапезного и замученного подкаблучника. Вид, который через три-четыре года супружеской жизни становится настолько очевидным, что даже бомжи перестают у них просить мелочь. «Бытовуха заела!» – сокрушаются они, не понимая, что суть не в бытовухе, а в элементарной нелюбви к себе…»

Генка приехал ровно в семь, как и договаривались. Все такой же: запыхавшийся, потный, в неопрятной одежде и стоптанных пыльных полуботинках.

– Вот, – торжественно потряс он пакетом со звеневшими бутылками. – На весь вечер хватит!

– Зря тратился, все уже готово, – пригласил его Захар в гостиную.

У шикарного дивана был накрыт журнальный столик: охлажденное пиво, огромное блюдо только что сваренных креветок, малосольная и копченая рыба, дорогой сыр, зелень…

– Ого! – обрадованно воскликнул приятель и, оглядевшись вокруг, с завистью изрек: – Так вот как живут настоящие холостяки!

Подивиться было чему. Современная планировка немаленькой квартиры. Пластиковые окна, стилизованные под дерево ценных пород, новенький мебельный гарнитур, огромная плазменная панель напротив дивана с приличным набором дополнительной аудио– и видеоаппаратуры, мощный ноутбук на рабочем столе, мерно гудящая сплит-система…

– Обычно живут. Присаживайся.

Первую порцию пива, как водится, выпили залпом. За второй потянулся разговор.

– …После защиты диссертации меня назначили старшим научным сотрудником и подняли процентов на шестьдесят зарплату. Я подумал, что наконец-то нормально заживу! – вещал Сидякин, с аппетитом поглощая горячих креветок.

– А супруга составила список того, что нужно купить в первую, во вторую и третью очередь, – засмеялся Захар. – И денег снова оказалось мало.

– Откуда ты знаешь? – оторопел Гена.

– Тоже мне, теорема Пуанкаре.

– В общем, ты прав. Жена тут же затеяла ремонт, записала дочь на платные бальные танцы, купила новый холодильник, да еще влезла в кредит… В итоге денег как не хватало, так и не хватает. На мой взгляд, их стало даже меньше, чем было до защиты.

– Ничего нового. Знаешь, один мой знакомый – сейчас уже пожилой и далеко не самый бедный человек – как-то сказал: «Мир слишком огромен и удивителен. Не следует хоронить его под субботними пакетами из «Ашана» и отдыхом с женой в Сочи».

– Неплохо сказано.

– Сейчас ему уже за шестьдесят. Живет в Италии и счастлив. А все потому, что двадцать лет назад сумел сбросить с себя бремя семейного мученика и начать жизнь сначала. И, представь, дети благодарны ему.

Перестав жевать, Сидякин удивленно посмотрел на Захара.

– Да-да, Гена, – кивнул тот. – Он не только сам стал Человеком, но и смог дать им приличное образование и обеспечить нормальную жизнь…

После часа посиделок тема разговора, как водится, плавно перетекла на работу. Генка с трепетным любопытством расспрашивал Захара о странах, где тому доводилось побывать, об операциях, о боях, ранениях и наградах.

Очищая креветки и прихлебывая из большого бокала свежее пиво, Гурьев рассказывал. Не обо всем, разумеется, а лишь о том, что не носило гриф «Совершенно секретно». Но и этого было достаточно, чтобы школьный приятель слушал с открытым ртом, а потом долго восторгался услышанным.

– У тебя шесть боевых орденов?! – с придыханием переспросил он, когда Захар умолк.

– Шесть. И еще парочку господа чиновники зажали. Ну, да Бог им судья.

– Вот это да!

– Давай-ка теперь о тебе, – предложил капитан.

– Обо мне? Так ведь ты уже все знаешь. Женат, двое детей…

– Не об этом. Расскажи о работе.

Потускнев, Сидякин пожал плечами:

– Что в ней интересного? Езжу каждый день к десяти часам. Сижу в лаборатории либо перед микроскопом, либо перед монитором компьютера. Общаюсь с подопытными мышами, нюхаю проклятые препараты… Пропах уже ими с головы до ног. В шесть вечера составляю отчет, в половине седьмого еду домой. Вот и все мои «подвиги».

Последняя фраза была сказана с нотками такой безнадеги, что Захару опять стало его жалко.

– Ты когда-нибудь имел дело с вирусами? – спросил он.

– Только с ними и работаю. По крайней мере, последние лет семь.

– Ну и как?

– Что «как»?

– Как успехи? Ты можешь считать себя крутым вирусологом?

– Странный вопрос, – замялся Генка.

– Не скромничай, говори, как есть.

– Премии получаю регулярно. Начальство довольно. Диссертацию написал на тему «Закономерности мутаций малоизученных вирусов Средней Азии и Северной Африки». ВАК на защите поставила моей работе высшую оценку.

Встав с кресла, Захар в задумчивости подошел к окну.

– А в чем дело? Почему тебя заинтересовала моя работа?

– Скажи, – медленно повернулся Гурьев к приятелю, – у тебя есть какие-нибудь мысли по поводу изменения своей жизни? Или ты смирился и не хочешь ничего менять?

– Нет, почему же? Хотелось бы изменить.

– Ну, продолжай-продолжай. Как ты намерен ее изменять?

– Знаешь, – вдруг оживился Гена, – была у меня одна идейка. Закачаешься! Вот, послушай. Заключаем договор с оператором сотовой связи на «платный номер»…

– Не понял. Это как?

– Это когда любой звонящий сам тебе платит за звонок на твой номер.

– Понял. Что дальше?

– Дальше берем в банке кредит.

– Замечательно. А потом?

– А потом «забываем» платить взносы по кредиту.

На этой ступени ознакомления с планом Сидякина Гурьева заклинило.

– Объясняю, – расплылся в довольной улыбке «великий комбинатор». – Если у тебя возникает просрочка с выплатой по кредиту, то коллекторы начинают круглосуточно звонить на твой платный номер с требованием выплатить образовавшийся долг.

– Ну, и?..

– Ты что, не понимаешь?!

– Нет.

Глядя на непонятливого товарища, Генка рассмеялся:

– Они названивают, а ты гребешь бабло лопатой! Профит!!

– Гениально, – буркнул Захар. – Между прочим, когда кто-то из граждан уклоняется от налогов, а также не платит банкам по кредитам, то где-то плачет маленький ребенок чиновника, которому не хватает на кокаин.

– Думаешь, не прокатит?

Тяжело вздохнув, Гурьев серьезно спросил:

– А нормальные мысли, без похмельного авантюризма, в твоей башке рождались?

– Если честно, то нет, – погрустнел Сидякин. – Но что-то поменять все-таки хотелось бы.

– Скажи, если бы тебе сейчас выпал шанс – ты решился бы на этот шаг?

– Что значит «выпал шанс»? Я тебя не понимаю.

– Ну, предположим, если бы кто-то предложил поехать в другую страну, получить огромную порцию адреналина, а заодно подзаработать хорошие бабки. Согласился бы?

– То есть уволиться из института? – изумленно проговорил Геннадий. К такому повороту он был явно не готов.

– Зачем увольняться? Для начала можно взять отпуск за свой счет.

– Постой, у тебя есть конкретное предложение или… или ты в интересуешься в общем смысле?

– Видишь ли, мой шеф ищет хорошего вирусолога для одной непростой командировки. Я мог бы порекомендовать тебя, но для этого нужно твое согласие.

– А куда предстоит ехать?

– Пока не знаю. Но это не важно.

– Надолго?

– Дней на десять. Максимум на две недели.

– Надо бы посоветоваться с женой… – затянул было Сидякин.

– Нет, – отрезал Захар. – Это решение ты должен принять сам. Без бабских соплей, советов и подсказок.

– Почему?

– Потому что в нашем ведомстве серьезная работа для серьезных мужиков.

– Когда я должен дать ответ?

– Для начала ты должен будешь встретиться с моим шефом. Вероятно, он задаст тебе несколько вопросов и решит, подходишь ли ты ему для выполнения поставленной задачи. Вот тогда от тебя и потребуется ответ.

На лице Генки обозначилась мучительная борьба. В мечущемся по комнате взгляде были легко различимы и сомнение, и желание кардинально изменить жизнь, и дикий страх перед неизвестностью.

– Ну, так что, звонить ему?

В конце концов он взял себя в руки, хлебнул пива и решительно кивнул:

– Звони!

Поначалу генерал Поляков отнесся к словам Гурьева недоверчиво и даже свысока.

– Захар, я со своими связями не могу найти нужного человека несколько дней. Несколько дней и с привлечением половины своего аппарата! А ты звонишь и заявляешь, что таковой сейчас сидит у тебя в квартире и, полагаю, глушит с тобой водку. Я не ошибся?

– Не угадали. Мы пьем пиво. Вообще-то он профессиональный вирусолог, кандидат наук, много лет работает в НИИ имени Мечникова, имеет ряд научных работ. Ну, если вам неинтересно, то ищите сами.

– Ладно, дай ему трубку, – смилостивился Поляков. – Постой. Как его зовут?

– Геннадий Николаевич.

Что именно говорил и о чем спрашивал шеф, Гурьев не слышал. Он отправился на кухню, открыл холодильник и, загружаясь очередной порцией охлажденного пива, ловил лишь обрывки фраз своего товарища:

– Старший научный сотрудник. Да, этими видами я занимался – изучал несколько лет. Да, допуск имею… Работал. Нет, не было… Изучал. Опыт есть… Да, знаком. Я тоже принимал участие в этих экспериментах…

Вернувшись в комнату, Захар обнаружил взволнованно расхаживавшего по комнате друга. Телефон уже был выключен и лежал на столике.

– Ты чего ищешь? – удивился он.

– У тебя есть сигареты?

– Ты же не куришь?

– Как тут не закурить?!

– Держи. А что случилось?

– Твой шеф… То есть Борис Семенович… – выковыривал Сидякин сигарету дрожащими пальцами. – В общем… Одним словом, он попросил приехать к нему для личной встречи. – Упав на диван, он затянулся табачным дымом, закашлялся. Потом округлил глаза и выпалил: – Кажется, я ему подхожу. Представляешь?!

– Ну, и отлично. Чего ты разволновался?

– Ты понимаешь, что мы сейчас наделали?!

Захар деловито уселся в кресло, открыл две бутылки и наполнил бокалы пивом.

– А что мы наделали?

– Мы же вогнали себя в безвыходное положение!

– Таких положений не бывает.

– Да?! Если я подойду, то уже не смогу отказаться. Ты это понимаешь?!

– Ну, и хорошо.

– Хорошо… А что я скажу Вальке?

– Жене, что ли?

– Ей самой!

– Мы с тобой несколько минут назад обговорили этот вопрос. В институте оформишь отпуск за свой счет, а супруге соврешь про командировку в Биробиджан.

– Но я никогда не ездил ни в какие командировки! Я же сотрудник научно-исследовательского института, а не районной поликлиники! Нас на вакцинацию сельского населения даже не отправляют!..

– Надо же когда-то начинать, Генарик. Ты про пиво не забывай. Пока оно не нагрелось…

Глава 9

Кенберун, сорок километров южнее Аузура

Начало июля

Семья охотника Афри Кобу проживала в собственной хижине в сорока километрах к югу от Аузура. Цивилизация в Кенберуне была заметна только в крупных городах, коих на все небольшое государство, расположенное на западе Центральной Африки, насчитывалось ровно десять – по одному на каждую административную территорию, именуемую «регионом».

Города худо-бедно соединяли дороги. Местами хорошие, местами отвратительные. Остальное пространство занимали влажные вечнозеленые экваториальные леса.

На болотистой местности к югу от столицы когда-то находилась деревня Хану – по местным меркам, очень большая, состоящая из пяти улиц. В один из засушливых годов случился обширный лесной пожар, и деревня полностью сгорела. Огонь уничтожил все строения и половину сельчан. Оставшиеся в живых решили уйти из этих мест. Кто-то поселился в соседней Нуару, кто-то подался в Аузур. А охотник Афри Кобу построил новую хижину в десяти километрах от пепелища – там, где заканчивались болота. Он прекрасно знал окрестности и не хотел покидать родные места.

Выбор пал на округлую поляну вблизи чистого ручья. Сухое местечко, никого поблизости, множество дичи. Старая дорога, упиравшаяся в хорошую асфальтированную трассу, проходила в паре километров, и при необходимости до столицы можно было доехать на скутере за полтора часа.

С тех пор семья Кобу проживала вдали от цивилизации.

Небольшая часть жителей, некогда обитавших в сгоревшей деревне Хану, занималась сбором дикого меда и бананов. Кто-то заготавливал и продавал ценные породы древесины, несколько семей держали скот, однако большинство предпочитало традиционную охоту. Афри Кобу считал себя потомственным охотником и, с тех пор как отец впервые взял его с собой в джунгли, ни разу об этом не пожалел.

Ранним июльским утром Афри собирался на охоту. Жена Рамла привычно трудилась по хозяйству: готовила завтрак, ухаживала за престарелым отцом. Семилетний сын Уче, как всегда, отправился в лес за хворостом. Этот день ничем не отличался от сотен таких же однообразных дней, проведенных в глухом местечке Кенберуна.

И все-таки около восьми утра что-то пошло не так.

Вначале Рамла, разжигавшая у хижины костер, будто услышала урчащий автомобильный двигатель. Старая дорога находилась слишком далеко, машины вблизи хижины никогда не появлялись.

Замерев, женщина прислушалась…

«Нет, показалось», – продолжила она работу.

Однако спустя минут семь ей снова пришлось бросить дела. Теперь звук раздавался настолько отчетливо, что сомнений не осталось: к хижине приближается автомобиль.

– Уче! Афри! – поднявшись, позвала Рамла.

Сын был далеко и не услышал, а встревоженный муж вышел из хижины в тот момент, когда из леса выскочил большой темно-зеленый пикап «Ниссан».

Из остановившегося у хижины автомобиля вышли четверо: командир группы Тарик Кахтар, два рядовых бойца – Мичел Сиреш и Деян Вукель, а также водитель Угур Торал. Все были в камуфляжной форме военного образца, все держали в руках автоматическое оружие. Это была часть боевой группы Сейфула Абдалкадира.

Охотник мгновенно оценил опасность и бросился в хижину, где висело охотничье ружье.

Один из вооруженных бандитов тут же повалил на землю женщину. Второй приставил к ее горлу нож и крикнул:

– Выходи, Афри! Или я перережу твоей жене глотку!

Афри медленно вышел из хижины, волоча по земле карабин.

– Брось оружие! – повел стволом автомата Кахтар.

Остановившись в двух шагах от порога, охотник отбросил ружье. И тут же, получив удар прикладом в голову, упал без сознания.

– В машину обоих! – приказал командир группы. – Мичел, проверь хижину, где-то здесь должен быть мальчишка.

– Уче, беги! Спасайся! – закричала женщина.

Рамла тоже получила увесистый удар и умолкла.

Группа разделилась: одна пара боевиков переносила бесчувственные тела в кузов пикапа, другая искала пропавшего мальчишку.

Уче сам вышел навстречу бандитам из леса.

Не подозревая об опасности, маленький мужчина нес на спине огромную связку хвороста и напевал любимую песенку. Настроение было прекрасное – на следующей неделе папа пообещал впервые взять его с собой на охоту.

Увидев вооруженных мужчин, он растерянно остановился. В здешних местах незнакомые люди не появлялись. Иногда наведывались родственники или друзья родителей из соседних селений, но такие визиты случались крайне редко – раз или два в год. И всех родственников и знакомых Уче неплохо знал.

– Вот ты где! – подскочили к ребенку боевики и поволокли его к машине.

– Отпустите! – изо всех сил сопротивлялся Уче. – Где мои папа с мамой?!

– Заткнись! Сейчас ты их увидишь…

Мальчишку избивать и лишать сознания побоялись – Сейфул Абдалкадир строго приказал, чтобы «материал» был доставлен без серьезных повреждений. Его попросту связали и заткнули рот тряпкой.

– Тарик! – крикнул кто-то из хижины. – Здесь еще один!

– Кто? – спросил главарь.

– Больной старик. Что делать с ним?

– Старики не нужны. Мы должны привезти только троих.

– Так что, поджигать хижину вместе с ним?

– Можешь сначала пристрелить.

В хижине глухо прозвучали два выстрела. После чего к строению подтащили канистру, облили снаружи бензином и подожгли.

Вскоре пикап ехал в сторону старой заброшенной дороги. За кормой автомобиля пылала хижина охотника Афри.

Тарик Кахтар, как командир группы, сидел рядом с водителем. Связанный мальчишка лежал на заднем сиденье. В кузове возле лежащих Афри и Рамлы находились два боевика.

Минут через пятнадцать сознание охотника прояснилось. В затылке ощущалась тупая боль, но память быстро восстановила события. Осторожно приоткрыв глаза, он осмотрелся…

Небольшой кузов, какое-то барахло в углу, лопата. Рядом лежит Рамла с окровавленной щекой. У переднего борта – спиной к кабине – сидят два вооруженных типа и о чем-то переговариваются. На лицах довольство и улыбки. Автоматы лежат на коленях.

«Кто они? И зачем напали на мою семью?» – не понимал охотник.

Вдруг он вспомнил про нож. Под просторной льняной рубахой он всегда носил на поясе небольшой охотничий нож.

Левая рука была откинута в сторону. Подогнутая правая конечность покоилась под телом.

Сначала он попробовал пошевелить пальцами. Потом потихоньку, когда машина подпрыгивала на кочках, переместил ладонь ближе к поясу. Нож был на месте. Вероятно, впопыхах бандиты не удосужились его обыскать. Напрасно.

Потихоньку расстегнув предохранительный ремешок, Афри медленно вытащил короткий и широкий клинок из кожаных ножен. Напасть нужно неожиданно, молниеносно и, по возможности, так, чтобы не заметили сидящие в кабине.

Внезапно он вспомнил о маленьком сыне. Тут же в голове один за другим стали появляться вопросы: «Где Уче?! Знали про него бандиты или нет? Может быть, он до сих пор собирает в лесу хворост?»

Так или иначе, но он решил довершить свой план.

Улучив момент, напряг мышцы, вскочил на четвереньки и полоснул ножом сидевшего слева боевика.

Однако большего сделать не получилось. Второй охранник каким-то чудом успел защититься автоматом, и лезвие ножа, угодив точно в деревянное цевье, сломалось.

Афри ударил еще раз, пытаясь попасть оставшимся обломком в голову боевика.

И снова неудача. Тот увернулся, нанес ответный удар прикладом и принялся барабанить кулаком по крыше пикапа.

Резко затормозив, машина остановилась, и из кабины выскочили командир с водителем.

Попытка побега не удалась. Афри Кобу был избит, связан по рукам и ногам и снова помещен на дно кузова. Раненому боевику оказали первую помощь, после чего продолжили движение по заброшенной дороге…

Спустя двадцать минут «Ниссан» прибыл в расположение модуля. Навстречу вышли два охранника.

Пленных перетащили внутрь и заперли в одном из заранее приготовленных помещений.

Пока подчиненные бинтовали рану пострадавшему, Тарик Кахтар поднялся на площадку под натянутый тент защитного цвета. Настроив спутниковую связь, он вызвал Абдалкадира:

– Сейфул?

– Да-да, я слышу тебя, Тарик. Как дела?

– Приказ выполнен. Товар на месте.

– Надеюсь, он не пострадал?

– Одну коробку по дороге слегка помяли, в остальном – полный порядок.

– Отлично. Присматривайте за ним. Головой отвечаешь.

– Понял…

Абдалкадир находился в столичном офисе своей небольшой компании по продаже вторичной недвижимости. Получив доклад Кахтара, он довольно потер ладони и, не теряя времени, набрал номер заокеанского партнера:

– Господин Тейлор?

– Да, слушаю, – откликнулся тот.

– У меня хорошие новости.

– Говори.

– «Кролики» найдены и уже сидят в клетке.

– Неплохо, – без эмоций, но с нотками удовлетворения оценил миллиардер. – Пожалуйста, проследи за ними: корми, пои и дай возможность ухаживать за собой, твоим гостям понадобится здоровый материал.

– Понял вас, сэр.

– Фотографии гостей получил?

– Так точно.

– Чудесно. Не забудь встретить – они вылетают точно по графику.

– Не беспокойтесь, все сделаем в лучшем виде.

Глава 10

Российская Федерация, Москва

15–17 июля

Следующим вечером друзья договорились встретиться возле управления. Гурьев подъехал за десять минут, прождал более получаса, но Сидякин не появился.

«Вот придурок!» – выругался он про себя и набрал его номер.

– Да, – невозмутимым голосом ответил Гена.

– Ты ничего не забыл? – едва сдерживаясь, поинтересовался Захар.

– Ой, извини, замотался чо-та.

Так и сказал: «чо-та».

Захар хотел обматерить его и нажать «отбой», но тут в голове родилась занятная мысль.

– Да ты не волнуйся, Гена, мы только что нашли другого вирусолога. Тебе эта командировка, наверное, все равно была бы неинтересна – там, знаешь ли, простенькая работа по классификации и определению опасности вируса. Скукотень, одним словом. Да и смешно сказать, начальство предложило за десять дней командировки премию в размере всего двухсот пятидесяти тысяч. Представляешь? Смех, а не премия.

После Генкиных стенаний по поводу зарплаты в сорок пять – пятьдесят тысяч названная «смешная» сумма произвела неизгладимое впечатление. Гурьев буквально услышал, как у человека на другом конце провода захрустел мозг.

Подобрав слюни, Сидякин подавленно спросил:

– Точно уже нашли другого?

– Да, Ген, спасибо, не стоит волноваться.

Следующие десять минут капитан слушал причитания о том, что если вдруг случится метеоритный дождь или смертельный понос скосит конкурента, то он, гениальный, отзывчивый, ответственный и надежный специалист, так и быть, согласится поработать за жалкие двести пятьдесят тысяч рублей.

– Конечно-конечно, – процедил Гурьев и, попрощавшись, отключился.

«Йес, – ухмыльнулся он, садясь в машину. – Не спи теперь, зараза, мучайся. Ты навсегда усвоишь этот урок! Теперь ты всегда будешь приходить в условленное место к назначенному часу…»

Генка позвонил рано утром следующего дня. Еще раз извинившись, он промямлил:

– А тот… другой вирусолог еще не отказался ехать в командировку?

– Откуда мне знать? – зевнул Захар.

– Ты не мог бы выяснить у своего начальства?

– Рано еще, начальство спит.

– А попозже?

– Ладно, позвоню. Но теперь шансов мало…

Он на самом деле позвонил Полякову и, придумав уважительную причину вчерашнему проколу, договорился о новом собеседовании на полдень.

Без четверти двенадцать Сидякин явился к главному входу управления. Ради ответственной встречи вирусолог напялил почти новый костюмчик, купленный лет десять назад к свадьбе, цветастый галстук и не стоптанные туфли на светлой подошве.

В кабинете Генку ждал не только генерал Поляков, но и еще несколько мужчин в штатском во главе с заместителем начальника управления. Половину из присутствующих Гурьев не знал. Впрочем, его на собеседование не допустили, приказав подождать в приемной.

Спустя минут сорок дверь приоткрылась.

– Зайди, – позвал Поляков.

Захар вошел в кабинет. Друг сидел сбоку на гостевом диванчике с весьма озадаченной физиономией.

– Присаживайся, капитан, – предложил генерал-майор.

Захар уселся рядом с приятелем.

– Значит, так… Геннадий Николаевич Сидякин в качестве вирусолога нас устраивает. Он только что дал согласие на участие в предстоящей операции. Об условиях мы договорились и ударили по рукам, – продолжил шеф. – Теперь, капитан, дело за тобой.

– За мной? – вскинул брови Гурьев.

По его виду было видно, что он крайне удивлен. Дескать, я привел вам отличного кандидата, чего же еще?..

– Да-да, – кивнул заместитель начальника управления. – До начала операции остается два дня, а физическая форма члена вашей группы оставляет желать лучшего.

– Что же я успею сделать за это время?

– Времени действительно мало, но сделать надо. Хотя бы что-то. Утром – пробежка на стадионе, днем – спортзал, вечером – бассейн. Кроме того, по маршруту к месту проведения операции у группы запланирована остановка, там тоже нужно будет уделить внимание физической подготовке.

Гурьев и сам прекрасно осознавал проблему. Чем хуже подготовлен «багаж», тем больше проблем у всей группы во время операции. Но мыслимо ли привести в божеский вид Генку?

Он окинул профессиональным взглядом товарища и тяжело вздохнул:

– Олимпийского чемпиона из него уже не слепить. Но пять-шесть килограммов лишнего веса до отлета из страны он лишится. Это я гарантирую.

– Вот и славно, – заключил генерал Поляков.

Отлет группы был назначен на утро семнадцатого числа. В распоряжении капитана оставалось ровно двое суток.

Покинув начальственный кабинет, приятели направились к «Мерседесу» Гурьева, который к этому моменту был благополучно отремонтирован.

– Куда мы? – спросил Генка.

– В спортзал.

– Вот так сразу?!

– А чего тянуть? Приказ генерала слышал?

– Да.

Усмехнувшись, капитан запустил двигатель.

– Привыкай к исполнительности. Ты теперь почти военный. Кстати, давно занимался спортом?

– Как тебе сказать?.. – замялся товарищ. – Неделю назад лег на пол сделать зарядку. Нащупал подушку. Проснулся через пару часов.

– Понятно…

Закрытый спортивный комплекс управления находился на другом конце Москвы. По дороге Сидякин расспрашивал друга о деталях работы, о предстоящей поездке, о вещах, которые нужно взять с собой.

Захар делился своими познаниями, а о самой операции коротко сказал:

– Задачу нам всегда ставят перед вылетом – прямо у трапа самолета.

– Это почему?

– Не знаю. Полагаю, чтобы не было утечки информации. Кстати, по денежному довольствию договорились?

– Да.

– Сумма устраивает?

– Еще бы, – довольно улыбнулся Сидякин. – Если все будет нормально, получу столько, сколько в институте не заработаю и за полгода.

– Ну, и славно…

Потолкавшись в пробках, друзья приехали в спорткомплекс.

Гурьев подвел новоиспеченного члена группы к ряду шкафчиков, открыл один из них и кивнул на комплект спортивной формы:

– Переодевайся.

В тренажерном зале он бегло осмотрел Генку своими добрыми и терпеливыми глазами на предмет выяснения, какие группы мышц у него нуждаются в тренировке, однако ни одной группы мышц не нашел.

– М-да, – поскреб он подбородок. – Ладно, начнем с самого простого. С разминки…

Весь день капитан провел с Сидякиным: сначала в спортзале, затем в сауне и плавательном бассейне. После обеда дал двухчасовую передышку, но отдыхать не позволил, а повел в стрелковый тир, расположенный в подвальном помещении спорткомплекса.

Вдоволь настрелявшись из различных видов оружия, снова заставил попотеть в тренажерном зале. Ну, а завершил тренировочный день на стадионе, где заставил Генку пробежать три километра.

Ровно в семь вечера тот упал без сил в кресло «Мерседеса» и выдавил:

– Охренеть! Давненько я не испытывал такой нагрузки. Наверное, со времен учебы в университете.

– Устал?

– Не то слово.

– Это хорошо. Зато спать сегодня будешь как младенец. Сейчас подброшу тебя до дома.

– А что у нас по плану завтра? – без энтузиазма спросил Генка.

– В восемь утра встречаемся у входа на стадион. Начнем с пробежки. Потом – спортзал, сауна, бассейн. После обеда опять стрельба и спортзал.

– Из всего перечня мне больше всего по душе стрельба. В тире не так сильно напрягаешься и устаешь, – тяжело вздохнул приятель.

– Понимаю. Но и ты должен понять, эти тренировки нужны прежде всего тебе. Чем тяжелее приходится до отъезда, тем легче там, – неопределенно махнул рукой на юг Гурьев. – Поверь, мы все через это прошли.

– Куда деваться? Раз уж дал согласие – потерплю.

– Терпи, дружище. Ты идешь к успеху…

Чем ближе они подъезжали к Генкиному дому, тем молчаливее и задумчивее становился Сидякин.

– Ты чего такой мрачный? – пихнул его в бок Гурьев. – Самочувствие в норме?

– В норме. Только не по себе.

– Чего так?

– Я всегда побаивался резких изменений в жизни. А скоро произойдет слишком крутой поворот. Даже не знаю, чего ожидать в будущем. На душе кошки скребут, и даже боль в сердце сегодня ощутил.

– Геннадий Николаевич, должен заметить, что ты мало похож на биолога.

– Это почему же?

– Было у меня по жизни несколько знакомых из вашей среды. Правда, все врачи, но это ж ваша родня, верно?

– Да, у нас много общего.

– Так вот, все как один производили впечатления законченных циников. Им в шутку пройтись про неизлечимые болезни или про смерть человека – все равно что малую нужду за углом справить.

– К сожалению, есть среди нас такие. Я пытался приглушить в себе сострадание, сопереживание. Не получилось. До сих пор сердце сжимается, когда ради науки приходится умерщвлять подопытных животных.

– Тем не менее, Гена, ты сделал выбор и дал согласие участвовать в операции. Какие теперь могут быть сомнения?

– Я все понимаю, но…

– Что «но»?

– Неуютно. Страшновато. Зыбко…

– «Неуютно. Страшновато. Зыбко…» – передразнил капитан. – Ты кто, русский мужик или американская тряпка, которой после каждой встряски нужен персональный психолог?!

– Русский, – вздохнул приятель. – А чем мы, по сути, отличаемся от американцев?

– Чем?!

По правде сказать, нытье Сидякина достало, и Захар готов был вспылить. Однако, поразмыслив, решил действовать по-другому.

– Некоторое время назад моя группа выполняла одно не самое легкое задание в Афганистане, – начал он спокойным тоном. – Довелось встречаться с местными жителями. В том числе и с теми, кто воевал против наших войск в восьмидесятых.

– И что же? – равнодушно поинтересовался Генка, посматривая в окно.

– Спросил у одного из бывших известных полевых командиров, как им сейчас живется? «Воюем», – коротко ответил он. Я полюбопытствовал: «И как противник?» – «А, – махнул он рукой. – Это не мужчины. Кроме ракет они ничего не знают и не умеют. Мужчины так не воюют. Сначала сотня ракет, потом на горизонте появляется один солдат. Ты выйди на равнину! Один на один – как настоящий мужчина! И покажи свою силу».

– Интересное мнение, – слегка оживился Генка. – Кстати, я в молодости много читал про афганскую войну. Ну, и чем же закончилась ваша беседа?

– Старик рассказал одну занятную историю. Хочешь послушать?

– Давай.

– За дословность не ручаюсь, но смысл постараюсь передать. Сказал он примерно следующее: «Это произошло во время войны с советскими войсками в Афганистане. Нас было полторы сотни человек, и мы должны были пройти в долину. По дороге напоролись на засаду – нескольких ваших солдат на вершине холма. Мы точно знали: их на вершине всего пять человек, поэтому смело пошли в атаку. Заработал пулемет. Мы залегли, а после попытались обойти высоту с другой стороны. Там тоже напоролись на пулеметный огонь. Мы атакуем высоту с трех сторон, и с трех сторон нас поливают свинцом пулеметы. И так шесть дней! Шесть дней мы не могли прорваться в долину. Потеряли около полусотни воинов. Наконец на седьмой день у русских закончились патроны. Мы забрались на вершину, а там пятеро мальчишек. Каждому из солдат нет и двадцати. Голодные – еды и воды уже дня три нет, – еле держатся, но глядят на нас волками! Буквально загрызть готовы! Я посмотрел на них и сказал: «Все, читайте молитву». Клянусь Аллахом, мы были готовы растерзать их на мелкие куски! Молитв они читать не стали. Просто сомкнулись, взялись за руки и встали в ряд. Настоящие мужчины! Мы их накормили, напоили, перевязали раны. На следующий день вернули им оружие, и я сказал: «Шурави, я хотел бы, чтобы мои сыновья были похожими на вас. А теперь идите». Солдаты ушли. И никто из них не оглянулся! Вот это был настоящий противник!..»

– Так и сказал? – с придыханием спросил Сидякин.

– Так и сказал. Концовку я пересказал дословно.

– Да… сильная история.

– Сильная, – согласился Захар. – А ты говоришь, чем мы отличаемся от американцев. Даже враги нас уважают!..

До самого дома Генка пребывал в глубокой задумчивости. Однако при этом больше не вздыхал, сомнений не высказывал и соплей не распускал.

Глава 11

США – Мавритания – Кенберун

Шестьдесят пять километров южнее Аузура

10–11 июля

За бортом небольшого самолета проплывали бесформенные облака. Внизу темнел безбрежный Атлантический океан.

– Ты молчишь весь перелет через Атлантику, Эмма. Что случилось? – отложив газету, плеснул в бокал виски доктор.

Девушка вздохнула, несколько секунд ее взгляд метался по салону небольшого самолета. Затем она нерешительно призналась:

– Мне страшно, господин Мартинес.

– А чего именно ты боишься?

– Не знаю. Наверное, последствий наших с вами экспериментов.

– Брось, – проскрипел доктор. И, чуть подавшись вперед, сказал: – Генри, как всегда, крепко спит. Для чего этот официоз, детка? Мы же с тобой договаривались.

Девушка оглянулась на ассистента. Уложив затылок на высокую спинку кресла, Генри Харрис действительно спал.

– А тебе не страшно, Джеймс? – спросила она.

– Чего или кого я должен опасаться? И вообще, что такое страх?

– Не знаю.

– Страх – один из комплексов, придуманный людьми для оправдания собственных слабостей. Кстати, смертную казнь через повешение сейчас используют в пятидесяти восьми странах. Ты знаешь об этом?

– Нет.

– А еще в трех государствах Аравийского полуострова приговоренным к смерти отрубают головы. В шести странах Среднего Востока преступников забивают камнями. В Сомали используют распятие. А в семидесяти трех странах просто расстреливают. И все-таки, по мнению международных экспертов, наиболее изощренно казнят у нас, в Штатах. И знаешь, какой в нашей стране самый популярный вид казни?

– И об этом я ничего не слышала, – поежилась Эмма.

Доктор отхлебнул из широкого бокала и, глядя в иллюминатор, с тоской произнес:

– Смертельная инъекция. «Техасский коктейль». Данный способ распространен на территории всех применяющих смертную казнь штатов, за исключением Небраски…

Ассистент Генри Харрис устроился в хвосте салона самолета. Эмма Райт сидела напротив Мартинеса – через крохотный столик. В руках она держала развернутый журнал и поддерживала разговор без привычного энтузиазма.

– Откуда тебе все это известно, Джеймс?

– Почитывал на досуге, пока сидел без серьезной работы. Времени было в достатке.

– Почему ты об этом вспомнил?

– Представляешь, при данном виде казни осужденному внутривенно вводят смесь из трех химических компонентов, – будто отключив слух, рассказывал доктор. – Первый компонент – пентотал натрия – вводится для того, чтобы погрузить человека в глубочайший сон. Второй – павулон – парализует все мышцы. И, наконец, третий препарат, самый ужасный – хлорид калия. Он навсегда останавливает работу сердца…

Эмма в сердцах бросила журнал на стол и воскликнула:

– Джеймс! Перестань!

Бесполезно. Тот продолжает озвучивать свои мысли:

– Я читал про это. Я много про это читал. Состав инъекции разработал врач Стэнли Дойч. Для проведения процедуры существует специальное устройство, но в большинстве штатов предпочитают использовать в качестве исполнителей специальный персонал. Пятерым раздают шприцы, в четырех – безвредная ерунда, и только в одном – проклятый «коктейль». Поэтому ни один из этих… «медиков» не знает, кому суждено стать настоящим палачом. Смерть после инъекции наступает максимум через восемнадцать минут. Так-то, Лиз…

– Эмма, – поправила помощница. Дотянувшись до бутылки, она встала, плеснула в бокал доктора виски и тронула его за плечо: – Зачем ты об этом рассказываешь?

– Затем, что больше не желаю рисковать по пустякам. Сейчас – благодаря заказу миллиардера Тейлора – мне выпал уникальный шанс сорвать большой куш. Понимаешь?

– Нет.

– Я хочу хорошо заработать и уехать в другую страну. Надолго уехать. Возможно, навсегда. Я ждал этого случая много лет. Жил тихо и незаметно, изо дня в день таскался в свою лабораторию, разговаривал с подопытными крысами, дышал испарениями препаратов и мечтал только об одном: получить выгодный контракт, заработать денег и уехать.

– Что же ты предлагаешь?

Мартинес взял свою трость, перехватил поудобнее и массивным набалдашником провел по бедру ассистентки, отчего ее юбка задралась вверх.

– Предлагаю исчезнуть вместе. Ты согласилась бы поехать со мной?

Улыбнувшись, Эмма слегка развернулась, демонстрируя пожилому мужчине краешек узких трусиков:

– Я подумаю.

– У тебя не так много времени. Испытания пройдут быстро… В модуле уже все готово к нашему приезду. Нам останется провести несколько этапов испытаний. Всего несколько этапов, и на мой счет поступит кругленькая сумма. Ну, так что, согласна?

Закусив верхнюю губу и прикрыв глаза, Эмма прошептала:

– Да…

Райт устроилась помощницей к доктору Мартинесу несколько лет назад. Несмотря на затворнический образ жизни, Джеймс был известной личностью в научных кругах, написал несколько книг, читал лекции в университетах, имел собственную лабораторию и в целом неплохо зарабатывал. Работать на него было престижно и выгодно.

У Эммы имелся диплом, но отсутствовал опыт работы и совершенно не было желания трудиться за гроши. Ей хотелось всего и сразу.

Собираясь отправиться на собеседование, она довольно быстро смекнула, как и чем можно обворожить пожилого одинокого мужчину.

Для начала девушка выбрала не самый скромный наряд в виде темных чулок, коротенькой юбочки и прозрачной блузки из набивного шифона. Лифчик надевать предусмотрительно не стала, накинув поверх блузки единственный подходящий для серьезного мероприятия элемент одежды – строгий белый жакет. А в карман жакета положила тонкую золотую цепочку.

В доме не было ни прислуги, ни секретаря. Дверь открыл сам доктор, оказавшийся плюгавым шестидесятилетним очкариком. Узнав о цели визита, он пригласил Эмму пройти в кабинет.

Стул, на который ей предложили сесть, стоял посередине. Сам Мартинес устроился за большим письменным столом. Потягивая из бокала напиток коньячного оттенка, он внимательно изучал соискательницу и задавал вопросы.

– В каком году вы окончили университет?

– В прошлом.

– Факультет?

– Биологический.

Его взгляд скользнул по ее фигуре, опустился ниже и остановился на длинных стройных ножках…

«Судя по тому, что внешность помощницы интересует его не меньше длины мозговых извилин, шансы у меня есть, – подумала Эмма. – И не беда, что он стар и отвратителен, тем больше я потребую с него денег за обязанность постоянно находиться рядом».

Да, за резинкой ее правого чулка не торчал бесшумный пистолет, а в маленькой дамской сумочке не было ампулы с ядом. Однако в распоряжении юной барышни имелось другое оружие. Действенное и почти безотказное – сногсшибательная внешность. Ну, а выгодно распоряжаться этим божьим даром любая умная женщина, несомненно, умеет.

– Вы живете в Гейнсвилле?

– Да.

– А родители?

– В соседней Джорджии, в маленьком городишке Ашберн. Здесь живет мой дядя.

– Ашберн? Никогда не слышал.

– Скучное местечко у шоссе, что соединяет Джорджию с Флоридой…

Белый жакет в процессе беседы незаметно переместился на спинку стульчика, а золотая цепочка «случайно» выпала из кармашка и упала на пол около правой ножки стула. На Эмме осталась блузка, прозрачность которой дозволяла в деталях рассмотреть великолепную грудь с темнеющими сосками. Задавая вопросы, доктор беспрестанно поправлял на носу очки и деловито изучал выставленные напоказ формы.

– Вы успели где-нибудь поработать после окончания университета?

– Нет, – печально вздохнула она. – Во-первых, не смогла найти подходящего места, во-вторых, вынуждена была присматривать за больным дядей.

– Он болен?

– После курса назначенной терапии ему стало лучше.

– Расскажите, чем бы вы хотели заниматься в моей лаборатории.

Эмма начала перечислять те обязанности, с которыми смогла бы легко справиться. При этом будто неосознанно стала поправлять чулки. Большие окна располагались напротив, и падающий свет удачно освещал белеющие полоски кожи между черными чулками и такими же черными трусиками.

Мартинес невольно замер и, должно быть, разом забыл о смысле только что заданного вопроса…

– …Еще в университетской вирусологической лаборатории я стерилизовала инструменты и посуду, брала пробы крови от переболевших животных, производила отбор проб костей, мозга, эпителий, лимфоузлов.

– С трупами работали?

– Приходилось.

Покончив с одним чулком, Эмма принялась за другой. При этом позволила себе «внезапно» обнаружить любопытство доктора. Однако вместо того чтобы смутиться и одернуть юбку, едва заметно улыбнулась и продолжала тянуть вверх чулок.

Задав еще несколько вопросов, Мартинес вновь оценивающе оглядел девушку. Затем встал и, словно задумавшись, прошелся по кабинету. Остановившись позади нее, вдруг заметил лежащую на полу цепочку и, поднимая золотую вещицу, сказал:

– Вы уронили…

– Боже… у нее неисправна застежка, – посетовала Эмма. – Когда-нибудь я окончательно ее потеряю.

– Позвольте, я помогу.

Соискательница не стала возражать ни против помощи, ни против «случайных» прикосновений к шее…

– Готово.

– Спасибо, – прошептала она, слегка запрокинув голову.

Мартинес догадался о готовности девушки к любым «контактам» и, запустив ладонь в декольте блузки, ощупал упругую грудь…

Собеседование вполне могло закончиться спонтанной близостью, если бы на столе не зазвонил телефон.

Постукивая по полу тростью, доктор поспешил к аппарату, на ходу озвучивая вердикт:

– Что ж, мисс Райт, спасибо за приятную беседу. При положительном решении я позвоню вам в течение двух дней.

Подхватив жакет, девушка направилась к выходу. У двери остановилась и, улыбнувшись, недвусмысленно намекнула:

– Надеюсь, в будущем наши беседы станут еще продолжительнее и приятнее.

Самолет приземлился в столице Мавритании точно по графику.

К трапу подрулил микроавтобус. Группа Мартинеса и экипаж уселись в его прохладное нутро и вскоре прибыли в отель, расположенный неподалеку от аэропорта. Каждому заранее был заказан отдельный номер. В ресторане ждал сытный ужин.

Покончив с размещением, доктор принял душ, оделся. Затем постучал в дверь соседнего номера и пригласил помощницу составить ему компанию. Они вместе вошли в лифт, спустились в зал ресторана и уселись за один столик.

– Люблю работать на богатых клиентов, – улыбнулся Мартинес, подав знак официанту. Тот выудил из ведерка бутылку и наполнил бокалы настоящим французским шампанским.

– Потому что они все оплачивают? – поинтересовалась Райт.

– Не только. Главная причина заключается в том, что люди, умеющие сколачивать огромные состояния, чрезвычайно организованны. У них все продумано до мелочей, рассчитано и расписано по минутам. Представь, что нам пришлось бы прилететь сюда в качестве представителей биологической лаборатории какого-нибудь американского университета.

– О да! – с энтузиазмом поддержала Эмма. – Весь перелет через Атлантику мы промучились бы в рейсовом «Боинге», по прилете потеряли бы кучу времени, получая багаж. Потом протолкались бы в очереди за такси и пару часов колесили бы по городу в поисках подходящего отеля.

– В довершение в отеле нас поселили бы на разных этажах, а за ужин пришлось бы расплачиваться из собственного кармана.

Отсмеявшись, они выпили отменного шампанского и принялись за ужин…

Следующим утром личный самолет миллиардера Тейлора вылетел из Нуакшота и взял курс на столицу Кенберуна – Аузур. Перелет занял всего четыре часа – пассажиры даже не успели утомиться.

В аэропорту Аузура их встречал Сейфул Абдалкадир с помощником – Делмаром Эбале. Они помогли американцам перегрузить вещи из самолета в огромный джип.

– Куда теперь? – спросил Мартинес.

– В лабораторию, доктор, – пригласил Абдалкадир в машину и уселся на правое переднее сиденье. – В лабораторию, которую мы специально приготовили к вашему прилету.

Американцы расположились сзади. Место за рулем занял Эбале.

– Как далеко она расположена? – глазел по сторонам доктор.

– В шестидесяти пяти километрах к югу от столицы.

– Всего в часе езды?!

– Это по трассам Соединенных Штатов час езды. А по нашим дорогам – хорошо бы в два уложиться… – добродушно рассмеялся Сейфул.

Путь до модуля и в самом деле отнял больше двух часов. Поначалу, когда джип резво ехал по асфальту, американцы пожимали плечами: «Хорошая скорость. Почему жалуются на дороги?..» Но, после того как машина свернула на петлявший по джунглям проселок и запрыгала на ухабах, оставляя позади облака красноватой пыли, они поняли, что быстро до цели не добраться.

– Вот и ваш модуль, – кивнул Абдалкадир на замаскированное строение, возле которого остановился джип.

– Бог мой, – прошептала Эмма, – никогда не жила в такой глуши.

Не сдержался и ассистент доктора – Харрис:

– Черт возьми, но ведь здесь могут быть дикие звери!

– Не беспокойтесь, сэр. Вашу бригаду будут постоянно охранять мои люди. У них достаточно оружия и боеприпасов, чтобы отразить нападение целого взвода гвардейцев, не говоря уж о диких животных.

У модуля и впрямь американцев встретили два вооруженных аборигена. Третьего они заметили на площадке, находившейся на крыше здания.

Пока подчиненные разгружали джип, Абдалкадир пригласил гостей внутрь.

– Это рабочая часть модуля, – показывал он подготовленное под лабораторию помещение. – Успели сделать хорошее освещение, отделали стены светлыми пластиковыми панелями, завезли большой холодильник, необходимую мебель. И даже поработали над интерьером и вентиляцией. А та дверь, – кивнул он вправо, – ведет в предбоксник. За ним вторая дверь в изолированный бокс.

– Неплохо, – оценил доктор, заглянув в квадратное помещение площадью шесть квадратных метров. – Стены бокса надежно изолированы?

– Да, мы сделали все в соответствии с вашими рекомендациями. Для герметичной изоляции использовали несколько слоев толстого технического целлофана.

Далее по коридору американцы увидели еще одну большую комнату.

– Здесь общая гостиная с мини-кухней. В вашем распоряжении электрическая плита, микроволновая печь, кофеварка, еще один холодильник, обеденный стол, телевизионная панель и запас продуктов на первые два-три дня…

– А что здесь? – заглянула Эмма в одну из следующих комнат.

– Жилой блок. Три отдельные комнаты.

Комнаты были маленькими, но довольно уютными. В каждой имелись платяной шкаф, кровать, небольшой стол, кресло и зеркало.

В конце коридора находилось еще несколько помещений. На вопрос Мартинеса, что находится в них, Абдалкадир коротко ответил:

– Два туалета, две душевые комнаты и нечто похожее на тюремную камеру.

– Камеру?! – удивилась Эмма. – Зачем нам тюремная камера?

– Извините, я не знаю, как правильно назвать клетку, в которой содержатся ваши подопытные «кролики», – поморщился Сейфул. – Мы называем ее именно так. Она так же полностью изолирована от остальных помещений.

– «Кролики» уже там? – оживился доктор.

– Да. Вторые сутки вас дожидаются.

– Я хотел бы на них взглянуть.

– Пожалуйста…

Один из охранников открыл ключом дверь, за которой оказалась решетка из толстых стальных прутьев.

Заглянув внутрь, доктор увидел сидящих у дальней стены мужчину, женщину и ребенка лет семи. В «тюремной камере» не было ни окон, ни мебели, ни подстилки. Только охапка сухой травы да пластиковая бутылка с водой.

– Они не связаны? – удивился Мартинес.

– Нет смысла их связывать. Охранники заглядывают к ним каждые полчаса. Да и решетка крепкая – не сбегут.

– Неплохой материал. С виду вполне здоровы. Вы их нормально кормите?

– Они едят те же блюда, что и мои люди, – заверил Абдалкадир. – Три раза в день. Вода и хлеб не ограничены.

– Неплохо, – повторил доктор. – А где обитают ваши люди?

– Охрана живет в пристройке, вход в которую расположен с другой стороны. Там же навес, под которым спрятан дизель-генератор и лестница на площадку. Я специально приказал построить модуль таким образом, чтобы охрана не мешала вам работать.

– Что ж, это правильно. Последний вопрос.

– Да, сэр?

– Мне показалось, что среди ваших людей есть европейцы.

– Все верно, – заулыбался Абдалкадир. – Дело в том, что по просьбе нашего общего знакомого – мистера Тейлора – мне пришлось срочно набирать команду из профессионалов, умеющих владеть оружием.

– Разве здесь не хватает местных охотников?

– Хватает. Но у них семьи, и они не так охотно нарушают законы. Поэтому я сформировал интернациональную бригаду: Мичел Сиреш – португалец, Паул Клаар – голландец, Алекс Бейнс – британец, Угур Торал – турок, Деян Вукель – хорват. Впрочем, местных бойцов в команде тоже хватает.

– Зачем вам так много людей? – поразился Мартинес.

– Как зачем?! В охране модуля в общей сложности занято шесть человек. Командир боевой группы – седьмой. Двое патрулируют прилегающую территорию, один присматривает за дизель-генератором, готовит пищу и прибирается, один сверху на площадке – там установлен пулемет, прожектор и аппарат спутниковой связи, двое отдыхают.

– Вы часто будете здесь появляться?

– К сожалению, нет, у меня много работы в столице. Постоянно контролировать охрану будет командир группы – Тарик Кахтар. Еще я попрошу приезжать ближайшего помощника – Делмара Эбале. Этим людям я полностью доверяю. Все вопросы и пожелания адресуйте им, они решат любую проблему.

– Понятно.

На этом, казалось бы, общение с неприятным чернокожим типом было окончено. Доктор повернулся, чтобы забросить личные вещи в одну из жилых комнат, но Сейфул остановил его:

– Сэр, у меня к вам просьба.

– Да, слушаю.

– В целях вашей безопасности прошу не отлучаться из модуля. Вокруг болотистая местность, а в джунглях полно диких зверей.

– Не думаю, что у кого-то из нас возникнет желание прогуляться, – кивнул Мартинес. И, оживившись, подытожил: – Ну, что ж, приятель, можете доложить мистеру Тейлору, что мы на месте. Денек уйдет на отдых и акклиматизацию, после чего бригада приступит к работе.

Глава 12

Москва, аэродром Чкаловский – борт самолета

17 июля

Ранним утром семнадцатого июля Гурьев заехал за товарищем и дождался его у подъезда типового дома брежневской эпохи.

Тот появился, немного опоздав. Взъерошенный, уставший и слегка похудевший после двух дней усиленной физической подготовки. Одет он был, по совету Гурьева, в простенькую одежду. На плече болталась дорожная сумка с личными вещами, в левой руке покачивался небольшой металлический чемоданчик.

– Привет! – загрузил Гена вещи на заднее сиденье. – Я не опоздал?

– Совсем немного, – толкнул рычаг коробки Захар и, кивнув на чемодан, спросил: – Это что?

– Реактивы, препараты и оборудование для анализа. Кое-какие медикаменты, ну, и прочая фигня, которую просил прихватить генерал Поляков.

– Понятно. Выспался?

– Да. Вырубился вчера в десять вечера. И спал мертвецким сном, как ты и говорил. Кстати, ты разве полетишь не в военной форме?

– Мы редко используем для перелетов форму.

– А где ваше оружие?

– Всем необходимым обеспечивают наши представительства в различных странах, так что проблем не будет…

Пробившись сквозь утренние пробки, автомобиль прибыл на военный аэродром Чкаловский. У штаба местной авиачасти уже ждали подчиненные: старлей Храмов, прапорщики Елисеев, Пестов и Туров. Все в штатской одежде, чуть поодаль – у низкой газонной ограды – рядок обычных дорожных сумок для путешествующих туристов.

Гурьев представил товарища:

– Знакомьтесь, парни, – вирусолог Геннадий Сидякин. В предстоящей командировке будет работать с нами.

Генка пожал каждому руку, называя при этом фамилию, имя и отчество.

– Где начальство? – поинтересовался у заместителя капитан.

– Генерал в штабе, с кем-то созванивается. Сейчас подойдет.

Поляков появился через пару минут. Вид, как всегда, с иголочки, взгляд озабоченный и собранный.

Гурьев построил группу, велев Генке встать на левом фланге. Тучный, растерянный, в малоподходящей одежде, он смотрелся в строю странно и даже дико. Поглядывая на «багаж», спецназовцы едва сдерживали смех.

– Товарищи офицеры! – скомандовал капитан. – Товарищ генерал-майор, группа «Стриж» для следования к месту исполнения задачи готова.

– Товарищи офицеры, – кивнул Поляков. – Поздравляю с началом очередной командировки. Итак, вкратце о задаче. По нашим оперативным данным, в одной из африканских стран группа медиков, возглавляемая известным американским профессором, приступила к испытаниям новейшего вируса. Вашей группе предстоит отыскать секретную лабораторию, при необходимости ее ликвидировать, а также завладеть образцами полученного американцами вируса. Операция предстоит сложная, поэтому, невзирая на ваш опыт, прошу не расслабляться.

Старший лейтенант Храмов поднял руку.

– Да, Храмов, слушаю.

– Товарищ генерал, исследования профессора – это государственный заказ или частная инициатива?

– Понимаю твою обеспокоенность. Нет, профессор, скорее всего, работает по заказу частного лица, о котором нам пока ничего не известно. Для исполнения государственных заказов у них имеются серьезные лаборатории на территории США. Там и оснащение, и охрана, и секретность… Все на высшем уровне. Так что в Африке, уверен, вам будет немного проще. Я ответил на твой вопрос?

– Так точно, товарищ генерал.

– Далее. Маршрут перелета будет таков: первая посадка в сирийском Дамаске. В тамошнем представительстве задержитесь на отдых до моего сигнала. О втором этапе говорить преждевременно – его детали прорабатываются. Узнаете позже в Дамаске. На этом все. Еще вопросы имеются?

Спецназовцы промолчали.

– В таком случае группе приготовиться к посадке в самолет. Командиру подойти ко мне.

Бойцы подхватили вещи и, негромко переговариваясь, направились к стоящему поблизости небольшому самолету бизнес-класса. Поплелся за ними и Сидякин.

Отведя Гурьева в сторонку, генерал сказал:

– Итак, Захар, второй этап стартует по моему сигналу. Скорее всего, полетите в Экваториальную Гвинею – мы сейчас ведем переговоры с послом этой страны. С Сирией проблем нет. Официальных сирийских властей не волнует, кто вы и зачем летите – надо, значит, надо. А вот с Гвинеей у нас не такие близкие отношения, поэтому готовьтесь выдать себя за врачей и биологов.

– Типа едем изучать лихорадку Эбола?

– Вроде того. Там полно всякой заразы, сам ведь говорил, верно?

– Есть такое дело.

– Значит, больших подозрений ваше появление не вызовет.

– Перелет будет в столицу Гвинеи?

– Нет, столица на острове, а вы приземлитесь в Бату – второй по величине город Гвинеи. Там группу встретит представитель нашего консульства и обеспечит транспортом. Дальнейшие инструкции получите от него. Вопросы есть?

– Где получаем оружие, снаряжение, обмундирование, средства связи и прочие «ядерные бомбы»? Насколько я помню, в Гвинее у нашей «конторы» представительства нет.

– Верно, нет. Но мыслишка одна имеется. Сейчас в Южной Атлантике недалеко от побережья Африки несет боевую службу наш боевой корабль – БПК «Адмирал Кочеров». Мы уже связались со старшим на борту и кое-что придумали. Так что без оружия не останетесь.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Гурьев.

– Ну, вроде все. Пока связь через послов, а позже моряки обеспечат вас спутниковой аппаратурой. Вопросы есть?

– Нет.

– Тогда давай прощаться, Захар. – И генерал по-отечески обнял капитана: – В путь.

Бойцы уже поднялись на борт, а Генка все топтался внизу в ожидании друга.

– Ты чего не в салоне?

– Успею. С тобой рядом хочу сесть.

– Пошли-пошли.

У трапа встречала стюардесса по имени Катя. Высоченные каблуки, когти под «хохлому», длинные прямые волосы, на плече сумка из линолеума, все дела. Сейчас много таких клонов. На ней была форма одной из гражданских авиакомпаний, хотя Захар точно знал: девчонка работает по контракту и обслуживает исключительно «конторские» рейсы.

Поднимаясь по трапу в самолет, Генка осенил себя крестом.

– Боишься летать? – прыснул Захар.

– Не знаю.

– Как это не знаешь?!

– Так, – пожал тот плечами, протискиваясь между кресел. – Ни разу еще не летал.

– Час от часу не легче! Ну, ты даешь…

Сам Гурьев лет десять назад крестился в одном из приходов Русской православной церкви, заплатив за «таинство обряда» несколько тысяч российских рублей. В обмен ему было обещано многое: божья благодать, опека ангела-хранителя, молитвы святых за него и близких. Все это время он верил в обещанные блага, исправно посещал церковные службы, заказывал требы и щедро совал купюры в ящики различного объема. В год он отдавал церкви не менее месячного заработка, но благодати так и не дождался. Более того, трижды чуть не погиб, получил несколько серьезных ранений, перенес пару операций, а на карьерной лестнице застрял в должности командира спецгруппы в звании капитана. Вера во всевышний разум у него оставалась. Он до сих пор изредка разговаривал с ним, советовался, просил прощения, помощи и сострадания. А вот о посредниках в рясах предпочитал больше не вспоминать. Так было лучше. И для него, и для них.

Друзья уселись на соседние кресла. Захар по давней привычке вознамерился вздремнуть, Генка достал книгу:

– Жена подарила. Она совсем неинтересная, но я обещал прочитать.

– Это же бабские сопли! – глянув на обложку, воскликнул Гурьев.

– Ну, да, женский роман.

– Обожаю женские романы. Какая-то пара страниц, и ты уже крепко спишь.

– Жена подарила, – повторил Сидякин. И, закатив глаза к потолку, мечтательно произнес: – Она у меня красивая…

– Книга? – засыпая, спросил Захар.

– Нет, жена. Сама кудрявая, фигура рюмочкой, глаза большущие и синие, как изолента…

Грохнул люк входной двери, завыла турбина одного двигателя, второго. Вскоре самолет качнуло, и он весело покатился по рулежной дорожке…

Устроив затылок на подголовнике, Гурьев пытался задремать. Минут двадцать, как самолет оторвался от взлетной полосы и, набирая высоту, взял курс на юг, однако в ухо бубнил сидящий рядом Сидякин, не давая забыться сладким сном.

– …После школы я мечтал поступить в Первый медицинский и посвятить жизнь лечению людей. Но так уж вышло, что оказался на биофаке МГУ. Легко сдал экзамены, прошел по конкурсу. На всех пяти курсах не «ботанил», не зубрил – учился на совесть, хотя успевал и погулять от души, в итоге получил красный диплом, женился и стал обычным биологом, коих в России тысячи. Вместо людей изучаю и лечу животных. Хотя и среди людей часто встречаются животные. Ты не представляешь, с какими типажами порой доводится сталкиваться по рабочим вопросам…

Гурьев представлял. Ему тоже не приходилось выбирать, с кем работать в отряде специального назначения. Кого начальство присылало, из тех и ковал профессиональных бойцов. За некоторым, правда, исключением. Попадались иногда такие «кадры», что вспоминать не хочется.

– …Абрамович зарабатывает в день больше, чем я за три месяца, а налоговая почему-то ходит ко мне, – продолжал изливать душу Генка. – Может, у них проблемы с мелочью?..

В какой-то момент Гурьеву захотелось его контузить. К тому же желудок беспрестанно посылал в мозг нервные матюги. Толком позавтракать не успел, торопился заехать за Генкой, и теперь голод с каждой минутой напоминал о себе все сильнее. Захар с удовольствием заснул бы на часок-другой, да недоделанный биолог достал откровениями.

– Исходя из полученного образования и судя по внешнему виду, тебе логичнее было бы устроиться завлабом в частной клинике. Или бухгалтером. Там же, – не открывая глаз, проворчал Гурьев.

– А ты не смотри, что я рыхлый. Внешний вид и первые впечатления о человеке, как правило, бывают обманчивы. Я, между прочим, пятнадцать лет занимался шахматами.

– Похвально. Только не думаю, что в Африке пригодится данный вид спорта.

Обдумывая замечание, сосед умолк, и Захар наконец провалился в неглубокий сон…

– Слушай, а там, куда мы летим, действительно в джунглях бродят дикие звери? – очнулся приятель.

– Есть такое дело.

– А какие?

– Разные.

– И львы тоже?

– И львы.

– А что делать, если его неожиданно встретишь?

– Убегать бесполезно – догонит. На дерево лезть бессмысленно – достанет. И прикидываться мертвым тоже не айс – сожрет, урча.

Генкины глаза полезли на лоб, и он застыл в неестественной позе. Судя по физиономии, в его голове бродили самые отчаянные идеи: позвонить в полицию, в ОМОН, президенту, срочно записаться на четвертование, на зонд и многое другое…

Но теперь, когда смыться из летящего самолета было невозможно, никто его успокаивать не собирался. Кричать «Лёлик, все пропало!» тоже было бессмысленно.

Сидякин приуныл.

Гурьеву все-таки удалось немного поспать, но через час полета к его сознанию снова прорвался голос школьного товарища:

– …Честно признаться, с женой мне не очень повезло. Да, она красива, стройна, обладает утонченным вкусом, неплохо готовит, когда захочет. Но последние два-три года буквально помешалась на деньгах и запилила: бросай свой институт, устройся в коммерческую структуру или поезжай куда-нибудь на север, где хорошо платят…

И вот тут бензин генератора спокойствия Гурьева стал заканчиваться. Он не был психом, но в этот момент его нежный мозг не выдержал.

– Слушай, – открыв глаза, повернулся он к товарищу, – твоя Валя сама-то работает?

– Нет. Окончила гуманитарный колледж по специальности «Ландшафтный дизайн», но подходящую работу так и не нашла.

– А! Сидит дома, чистит гнездышко и встречает вкусным ужином?

– Ни то, ни другое и ни третье, – с кислой миной признался Генка.

– Чем же она занимается?!

– Когда не занята с детьми, ходит с подружками по дорогим магазинам, часами трещит с ними в кафе…

И вновь Сидякин с явным удовольствием возвращался на много лет назад, вспоминая, как познакомился с будущей женой в ночном клубе, как ухаживал за ней и добивался расположения. Говорил о ее капризах и любви к дорогой обуви, одежде, золотым украшениям.

И тут Захар внезапно для Генки изменился. От его спокойной солидности, основанной на боевом и жизненном опыте, не осталось и следа. Он вполголоса, так, чтобы не слышали остальные, буквально прорычал сквозь зубы:

– Вот скажи, на кой черт она тебе сдалась?!

Отпрянув от неожиданной прямоты, вирусолог поглядел на него, как ужаленный, и, оправдываясь, промямлил:

– Но я люблю ее…

– Ну-ну. Приискал себе подружку в клубе, «купил» за два коктейля, а теперь удивляешься, почему она не работает, не готовит, почему у нее все валится из рук. А раньше ты о чем думал?! Надеялся, что она единственный раз в жизни решила смотаться в ночной клуб, а тут подвернулся ты – весь такой неотразимый и неповторимый? Так, что ли?..

Промычав в ответ что-то невразумительное, Генка замолчал. И больше не проронил ни слова до того момента, как смазливая стюардесса начала разносить обед…

Глава 13

Кенберун, Аузур

12 июля

Получив разрешение от московского шефа, майор Гришин тут же приступил к реализации придуманного плана. Добыть списки пассажиров, прибывающих в аэропорт Аузура, он мог только с помощью одного человека – Анастасии Карповой.

Несколько лет назад бывшая соотечественница, проживавшая в Москве, вышла замуж за дипломата из Кенберуна. Затем последовал переезд на его родину, обзаведение собственным домом, рождение ребенка и устройство на работу. В процессе запросов на оформление многочисленных документов Настя неоднократно обращалась в посольство. Тогда Гришин с ней и познакомился. Кое в чем помог, посоветовал, некоторые процедуры ускорил, некоторые упростил. В общем, девчонка была должна.

Недолго думая, майор отправился к ней. На подъезде к аэропорту позвонил, попросил подойти в кафе на втором этаже пассажирского терминала.

– Привет! – улыбнулась она, присаживаясь за столик.

– Привет. Как поживаешь?

– Работы много. А так ничего – нормально.

– Кофе будешь?

– Нет, Дима. Ты извини, но у меня всего несколько минут.

– Ничего страшного. Слушай, у меня к тебе одна деликатная просьба.

– Выкладывай. Если в моих силах – сделаю.

Гришин вполголоса изложил суть.

– Списки прибывших в Аузур пассажиров, – закусила девушка нижнюю губку. – У меня есть доступ к спискам. Думаю, можно сделать копию файла и переслать тебе на электронную почту. Какое конкретно число тебя интересует?

– Меня интересуют все пассажиры, прилетевшие сюда с десятого июля по сегодняшний день.

– Ладно, попробую, – вздохнула Настя. – Чего не сделаешь ради хорошего человека. Надеюсь, об этом никто не узнает?

– Обижаешь, Настя, – улыбнулся майор. – Под пытками не скажу!

Буквально через час он обнаружил в почтовом ящике письмо от Анастасии. В письме имелось вложение в виде двух файлов со списками пассажиров, прибывших в аэропорт Аузура десятого и одиннадцатого июля.

– Молодец, девочка, – удовлетворенно хмыкнул Гришин и принялся за работу.

Несмотря на наличие всего одной взлетно-посадочной полосы, международный аэропорт Аузура выглядел новым и довольно современным. Огромная стоянка, рассчитанная на пятьсот автомобилей. Ровный перрон, где могли свободно разместиться полтора десятка самолетов. Светлый и чистый пассажирский терминал с приличной пропускной способностью. Четыре сектора посадки. И качественная трасса, соединявшая воздушный порт с городом.

Аэропорт обслуживал шестнадцать различных авиакомпаний, летавших как по международным линиям, так и внутри Кенберуна. Париж, Стамбул, Дуала, Касабланка, Найроби, Либревиль, Ломе и снова Париж… Каких только городов не значилось в списке, присланном Анастасией! В год через местные терминалы проходило до четверти миллиона пассажиров. В некоторые дни в Аузур прилетало более тысячи человек. Работы предстояло немало.

Десятого июля в аэропорт прибыло двенадцать рейсов. Вначале Гришин изучил города, из которых прилетали самолеты. В графе аэропортов вылета значились города Европы, соседних африканских стран, Ближнего Востока.

Далее он принялся читать списки пассажиров, но вскоре понял, что скупые данные, полученные при оформлении билетов, дают слишком мало информации. Имя, фамилия, возраст, номер и серия паспорта, гражданство. Вот и все, что мог почерпнуть майор.

– Можно отправить списки в Москву, но на проверку уйдет уйма времени. Или попытаться самостоятельно пробить каждого по имени и фамилии в поисковике на предмет выяснения профессии, – почесал затылок Гришин. – Получится быстрее, но шансов заполучить результат меньше. Ведь не факт, что в Интернете есть данные обо всех.

Других вариантов все равно не предвиделось, и секретарь посольства принялся за дело…

К вечеру он закончил обработку списка за десятое число. По части пассажиров Всемирная сеть информации не выдавала. По другой части Гришин получал длинный перечень однофамильцев, в котором приходилось долго ковыряться, выуживая нужного человека.

Впрочем, вся эта возня оказалась напрасной. Среди прилетевших в Аузур десятого июля оказался всего один врач, и тот служил в Министерстве здравоохранения Кенберуна.

Ощутив голод, Гришин сделал перерыв: сварил крепкого кофе и соорудил парочку бутербродов. Он мог спуститься в кафе и нормально поужинать, но покидать ради этого прохладный кабинет не хотел.

Перекусив и выкурив сигарету, он снова уселся за рабочий стол и придвинул ноутбук.

– Одиннадцатое число, – прошептал майор, открывая следующий файл. – Найдется ли здесь что-нибудь интересное? Списки за сегодняшний день Настя пришлет только завтра утром…

Одиннадцатого июля аэропорт принял шестнадцать рейсов.

– Париж, Стамбул, Дуала, Касабланка, Найроби, Либревиль, Ломе и снова Париж, – читал он. – Одно и то же, будь оно неладно…

Вдруг Гришин прищурился. В конце списка появился новый город.

– Нуакшот. Столица Мавритании. Интересно… Есть такой в расписании или…

Сверившись с расписанием, майор понял, что рейс был чартерным. А прочитав подробнее о типе самолета и количестве пассажиров, заметно повеселел.

Однако праздновать победу было рано.

Во-первых, перелеты на чартерах оформлялись иначе – билетов как таковых пассажиры на руках не имели, и никаких данных о них в списках не было.

Во-вторых, пассажирами небольшого самолета бизнес-класса могли оказаться вполне приличные люди.

Майор покинул кабинет, сел в машину и снова поехал в сторону международного аэропорта. По дороге он набрал номер Анастасии Карповой и слушал длинные гудки, негромко повторяя:

– Лишь бы ты не уехала домой. Лишь бы не уехала…

Она ответила. И оказалась на работе. Но говорить по телефону об интересующем деле Дмитрий Николаевич не решился.

– Нужно срочно встретиться, – сказал он, поглядывая в зеркало заднего вида.

– Что-то важное?

– Да, Настя, очень.

– Подъезжай. Я поднимусь в кафе через двадцать минут…

Соотечественница вторично за день встретилась с сотрудником ФСБ и, выслушав его, согласилась помочь.

– Это уже сложнее, – поправила она светлые волосы. – Доступ к данным по чартерам имеет лишь старший диспетчер смены и служба безопасности. Но я попробую что-нибудь сделать.

– Постарайся, Настя. Я буду у тебя в долгу, если получится. Что хочешь сделаю, клянусь!

– Ладно, – засмеялась она. – Ты и так много для меня сделал. Как вспомню канитель с оформлением документов – мурашки по коже бегают.

– Когда сможешь прислать данные?

– Пока не знаю. У меня до конца смены остался всего час.

– Хорошо бы получить сведения сегодня, – умоляюще посмотрел на нее майор.

– Я постараюсь, Дима…

На том они и расстались. Настя исчезла за дверью служебного входа, а Гришин поехал в посольство.

«Только бы у нее получилось! – мысленно молил он, следя за дорогой. И не переставал удивляться превратностям судьбы. – Вот ведь какая штука жизнь! Я ведь не обязан был помогать ей в оформлении документов, в получении вида на жительство. Помог. А теперь помогает она. Да еще как помогает!»

Письмо от Анастасии пришло через два часа, когда секретарь практически потерял надежду. Расхаживая по кабинету, он нервно дымил сигаретой и обдумывал план дальнейших действий. Вдруг ноутбук издал характерный писк, а на почтовой страничке высветился значок в виде конверта.

– Господи, неужели у нее получилось?! – кинулся Гришин к столу.

В открывшемся письме было два коротких списка. В первом фигурировали члены экипажа, второй содержал имена, фамилии и паспортные данные пассажиров.

– Так-так-так, – торопливо вбивали его пальцы фамилию некоего Мартинеса в строку самого мощного поисковика.

Через несколько секунд программа вывела результаты.

– Врач-специалист, микробиолог, прошедший подготовку в области медицинской бактериологии (вирусологии). Окончил Медицинскую школу при Гарвардском университете, сразу получив степень доктора. Известный исследователь в области смертельных вирусов. Последние годы посвятил изучению лихорадки Эбола…

Откинувшись на спинку кресла, Гришин с облегчением вздохнул.

Сегодняшнее открытие практически проливало свет на тайну загадочного модуля в джунглях. Для верности майор намеревался еще разок наведаться в джунгли, дабы убедиться в том, что группа американских вирусологов прибыла на место и приступила к работе.

Ну, а пока, раскурив очередную сигарету, он принялся составлять доклад в Москву.

Глава 14

Сирия, Дамаск – Экваториальная Гвинея, Бата

17–18 июля

В Сирии группе Гурьева бывать приходилось, и в последний раз это случилось примерно год назад. К сожалению, из аэропорта Дамаска их вывозили в закрытых автомобилях – ни полюбоваться местными красотами, ни понять, куда тебя везут.

На этот раз предстояло где-то жить в ожидании приказа Полякова. На территории посольства группа разместиться не могла из-за отсутствия подходящих помещений. Посольство было настолько маленьким, что его работники сами испытывали неудобства. В итоге российские дипломаты вышли из положения: арендовали на окраине города маленький отель, выкупив все номера на втором этаже.

Микроавтобус с густо тонированными стеклами подвез группу к входу в отель.

– Вот ваше временное пристанище, – объявил второй секретарь посольства.

– Как обстановка в Дамаске? – спросил капитан, подхватывая свою сумку. – Боевики не беспокоят?

– В столице спокойно. Сейчас джихадисты обосновались в Идлибе – там постоянные стычки.

– Понятно. Что с жильем?

– Отель из категории скромных. Зато тихо. Содержание оплачено на неделю вперед.

– Что входит в содержание?

– Полный пансион. Трехразовое питание, напитки круглосуточно, ежедневная смена белья, спутниковое телевидение, душ, кондиционер, свежая пресса на арабском языке.

– И на том спасибо…

Заселение прошло быстро. На прощание секретарь пожал руку капитану:

– Счастливо оставаться. Возникнут трудности – звоните. Телефон у портье, у него же записаны номера наших телефонов.

Поднявшись на второй этаж, спецназовцы оказались в небольшом коридоре, по обе стороны которого располагалось шесть двухместных номеров, по одному на каждого.

Крашеные стены, бетонный пол с брошенным поверх дырявым линолеумом, деревянный потолок. Гудящие лампы дневного света, освещавшие обшарпанные двери с нацарапанными номерами. И неприятный запах застаревшей пыли.

– На больницу похоже, – вздохнул Гурьев.

– Ага, – поддержал Храмов, – в каком-нибудь райцентре Восточной Сибири.

– В такой же отвратительной больнице я проходил практику, – прошептал Генка. – Было это в прошлом веке в одной из деревень Смоленской области.

– А ты хотел увидеть филиал Склифа? В Сирии сейчас не до шика… – усмехнулся Захар.

Размещение прошло спокойно.

Номера были небольшими: по одной комнате с крохотным балконом и совмещенному санузлу. На полу в каждом номере в обязательном порядке лежал толстый ковер, стояла пара деревянных кроватей, имелись платяной шкаф, столик, кресло и допотопный телевизор.

На обед и ужин спецназовцы спускались в кафе, расположенное на первом этаже. К слову, других постояльцев в отеле не было, поэтому все внимание немногочисленных сотрудников сосредоточилось на «группе русских врачей».

Кормили в кафе отменно, правда, многие блюда казались чрезмерно острыми. После приема пищи парни разбредались по номерам. Кто-то смотрел телевизор, кто-то читал взятые с собой книги.

Сидякин несколько раз заходил в номер Захара, падал в кресло и расспрашивал о будущем задании. «Теперь уже можно приоткрыть завесу секретности», – счел капитан и, разложив на столике карту, показал другу маршрут и приблизительную конечную точку, где предстояло работать. Генка вглядывался в бесконечные джунгли, окрашенные на карте в густой зеленый цвет, и округлял глаза, подсчитав километры пешего перехода.

– Да, приятель, – посмеивался Гурьев. – А ты полагал, мы большие зарплаты за просто так получаем?..

Ночь в южных широтах наступала быстро. После удушающей дневной жары ее прохлада казалась приятной и спасительной.

Часам к одиннадцати Захар блаженно растянулся на широкой кровати. «В сущности, здесь довольно неплохо. Пару дней отдохнуть, отоспаться, забыть о трудных марш-бросках. А потом? Потом мы начнем подыхать от тоски и безделья. Хоть бы не пришлось долго ждать сигнала…»

Пожелание Гурьева сбылось: к обеду следующего дня в отель приехал второй секретарь посольства и проинформировал о пришедшем приказе Полякова перебросить группу в Экваториальную Гвинею.

– Экипаж готовится к вылету, наши службы согласовывают перелет, – расхаживал он по номеру, пока капитан спешно собирал вещи в дорожную сумку.

– Летим прямиком, без посадок?

– Да. До Баты пять с половиной часов лета.

– Инструкции на месте?

– Видимо, да. Потому что мы на этот счет распоряжений не получали.

Собравшись, группа покинула отель и снова разместилась в знакомом микроавтобусе с тонированными окнами.

– В аэропорт, – скомандовал водителю секретарь.

В аэропорту их ждал тот же самолет, на котором сутками ранее они прилетели из Москвы.

И вновь небольшой комфортабельный салон, ровный гул турбин, разбег по бетонке, взлет и курс на юго-запад…

Гурьев неплохо выспался в прохладном номере отеля, поэтому глазел в иллюминатор и слушал Генку, опять усевшегося в соседнее кресло.

– Захар, я еще вчера хотел поинтересоваться. Почему мы летим в Бату, а не в столицу Малабо?

– Столица Экваториальной Гвинеи находится на острове Биоко. Ты же изучал вчера карту.

– Изучал, потому и спрашиваю. От острова ведь получается ближе до конечной точки.

– С острова нам будет труднее добраться до материка. Мы же сухопутный спецназ, а не морской. Ты проплывешь сорок километров по неспокойному морю?

– Нет, – смешно затряс головой Генка.

– Ну, а чего тогда пыль поднимаешь?

– Это я так… из любопытства.

Обычно к местам будущих командировок группа Гурьева добиралась воздушным транспортом. Если обстановка позволяла, то летели спецрейсом, прихватив всю экипировку, снаряжение, связь, оружие и провиант. Если нет, то путешествовали налегке – как сейчас.

На рейсовых самолетах приходилось прикидываться простыми пассажирами и вести себя «как все»: есть и пить то, что давали, тесниться с тучными соседями, выстаивать очереди в сортир…

Поэтому парням больше нравилось летать на «конторских» самолетах. Спиртного в них не подавали, зато стюардессы отменно кормили и всегда закрывали глаза на то, что спецназовцы поглощали прихваченные с собой запасы алкоголя.

Через час после взлета бойцы достали из закромов хороший коньяк, салями, лимончик, шоколад, соки. Между выполнениями боевых задач Гурьев старался обходиться без драконовской дисциплины. Свою норму каждый из парней знал, беспросветно или сильно пьющих в его команде не было. Тяжелая и сопряженная с постоянным риском работа спецназовца требовала стального здоровья и столь же отменного физического состояния. А совмещать это с большими дозами алкоголя попросту невозможно. Да и расслаблять нервишки после тяжелейших операций иногда было необходимо.

Захар с Генкой для порядка присоединились к компании. Рюмашки походные – чуть больше наперстков. Закуски вдоволь. Чего ж не внести разнообразие в утомительный пятичасовой перелет?..

Первый тост, по давнему обычаю, – за успех предстоящей операции.

Второй – за близких, которые ждут возвращения.

Третий молча и не чокаясь – в память о погибших товарищах.

После пятиминутной паузы настал черед следующего.

– За прекрасных дам, – покосившись на отсек, где скрывалась симпатичная стюардесса, произнес Генка.

Бойцы заулыбались: данный тост в их среде считался верхом неприличия.

– Давайте лучше выпьем за наших преподавателей, инструкторов и наставников, – предложил Гурьев. – Без их тяжелейшего труда ничего бы из нас не вышло.

Спецназовцы дружно подняли рюмки…

Да, преподавателями в закрытой спецшколе служили настоящие профессионалы! Это вам не бухгалтеры из «мухоморного эконома» и не отставные казнокрады из Академии государственной службы. В школе была настоящая ЭЛИТА, прошедшая практику в боевых условиях.

Приняв по двести миллилитров крепкого алкоголя и закусив, друзья снова перебрались на свои места.

Капитан знал: после скромного застолья парни успокоятся и мирно уснут. К прилету выспятся, протрезвеют и будут как новенькие.

Последний час перед посадкой самолет пролетел над бескрайними джунглями. Гурьева выпитый коньяк все же сморил – положив голову на широкий подголовник, он крепко заснул.

– Захар! Захар, проснись! – разбудил его настойчивый голос.

Открыв глаза и потратив несколько секунд на восстановление хронологии событий последних суток, он увидел встревоженное лицо Гены.

– Кажется, мы подлетаем к месту, – кивал тот на иллюминатор.

Прищурившись от яркого света, капитан посмотрел сквозь стекло…

Слева по борту зеленели джунгли, справа виднелась береговая черта, за которой синел бескрайний океан.

– Да, снижаемся. Скоро посадка. И чего ты нервничаешь? – недовольно спросил он.

– Никогда бы не подумал, что в Африке столько лесов! – с детской наивностью восторгался вирусолог. – Я раньше думал, что этот континент – одна сплошная пустыня из песочных барханов.

– Ты вообще когда-нибудь выезжал из Москвы?

– А как же! Практику проходил под Смоленском. Потом к бабушке несколько раз ездил в Псков.

– Ну, это меняет дело.

– Послушай, как же мы найдем в этом нескончаемом море джунглей нужный район?

– Ты ждешь, чтобы я объявил дислокацию точки?

– Хотелось бы знать. Для общего развития…

– Не думаю, что от этого станет легче.

Однако аргументация не поборола человеческой слабости – Сидякин смотрел на Захара и едва не поскуливал от любопытства.

– Нам предстоит прибыть в точку, расположенную в шестидесяти пяти километрах южнее Аузура, – пояснил он.

– Аузура?

– Да. Это столица Кенберуна.

– Тебе уже приходилось бывать в тех краях? – уважительно спросил Генка.

Сделав вид, будто не расслышал вопроса, Гурьев смотрел в иллюминатор…

В Экваториальной Гвинее ему бывать не доводилось, зато Кенберун он знал неплохо. Нет, конкретно в тот район, где предстояло работать, никогда не наведывался, но это дела не меняло. Дважды судьба заносила капитана сюда по служебным делам, и каждый раз он тихо обалдевал от ужасающих климатических условий. Кстати, между собой спецназовцы называли Западную Африку «двухчасовым раем». Почему? Все просто: с семи до восьми утра здесь устанавливалась сносная температура и исчезала мошкара. То же самое происходило в течение единственного вечернего часа. В остальное время был сущий ад: либо отсутствие мошкары, но жара, помноженная на дикую влажность, либо спасительная прохлада, наполненная мириадами кровососущих насекомых.

Меж тем «конторский» самолет снижался и маневрировал перед посадкой.

Гурьев поглядывал в правый иллюминатор на береговую черту и привычно выстраивал план на ближайшие сутки…

«Хотя какие уж теперь планы, – закинув на плечо сумку, спускался он по трапу. – С этого часа от меня мало что зависит».

В полусотне метров от перрона дожидались две машины с дипломатическими номерами. К прибывшей группе спешил мужчина лет сорока в джинсах и белой футболке.

– Вице-консул Коротаев Игорь Владимирович, – представился он, сняв темные очки.

– Командир группы капитан Гурьев.

– Прошу занимать места в автомобилях. Инструкции получите по дороге…

Спецназовцы набили скарбом багажники и расселись в салоны двух авто. Захар устроился на заднем сиденье той машины, куда запрыгнул дипломат.

– План таков. До наступления темноты ваша группа будет находиться на территории консульства, – монотонно вещал тот. – У нас, конечно, не посольство – в столице Гвинеи условия получше. Тем не менее все необходимое есть: небольшая кухня, душевая, две комнаты отдыха, кондиционеры, телевизоры, прохладительные напитки…

Городок Бата мало отличался от других африканских городов.

Где-то вдали виднелись многоэтажные дома, а периферия пестрела разноцветьем скромных низеньких домишек. Ни тротуаров, ни нормальных дорог. Вдоль обочин сотни магазинчиков, ларьков, кустарных мастерских, базаров…

– Что потом? – поинтересовался Гурьев.

– К полуночи я отвезу вас за северную окраину города – там есть тихое местечко на побережье. Туда же в ноль сорок пять подойдет катер с нашего военного корабля. Моряки доставят снаряжение, обмундирование, оружие, боекомплект, медикаменты и сухие пайки на две недели.

– На две недели?! – истошно зашептал Генка.

– Подожди! – отмахнулся капитан. – Пакет переслали?

– Да, сегодня получили дипломатической почтой.

Временное пребывание в российском консульстве ничем не отличалось от вчерашнего дня, проведенного в отеле Дамаска. Вначале бойцы по очереди сполоснулись в душе, затем соорудили нехитрый обед и, перекусив, завалились спать. Каждый догадывался: если поздно вечером группе доставят снаряжение, то ночка предстоит беспокойная. Скорее всего, придется топать по джунглям в сторону государственной границы Кенберуна.

Под вечер снова потянулись на маленькую кухню, где имелась микроволновая печь, кофеварка и холодильник. Правда, полностью голод утолить не получилось – запасов провианта на кухне было немного. Затем по спутниковым телеканалам смотрели новости из России, пока не появился Коротаев.

– Ну, что, отдохнули? – заглянул он в комнату, где поселился Гурьев.

– Да, вполне, – поднялся тот с кровати.

– Предлагаю подкрепиться – я кое-что привез. И будем собираться. Двенадцатый час.

Спецназовцы зашевелились, натягивая футболки, зашнуровывая обувь и закрывая замки-молнии дорожных сумок.

На кухне их ждал приличный ужин, состоящий из горячих жареных цыплят, местных хлебных лепешек, похожих на лаваш, зелени, фруктов и коробок с разнообразными соками.

Покончив с трапезой, все дружно вышли на улицу. У входа в консульство поджидали те же автомобили.

– Далеко ехать? – спросил Захар, укладывая сумку в багажник.

– Прилично, – негромко ответил вице-консул. – Нам порекомендовали выбирать местечко поближе к границе Кенберуна.

– Чтобы нам пришлось меньше топать?

– Типа того…

Спустя минуту автомобили с дипломатическими номерами ехали к северной окраине ночного города. В отличие от европейских или других крупных городов, Бата к этому часу казался вымершим. Ни нормального уличного освещения, ни яркой рекламы, ни прохожих, ни автомобильного движения.

«Это даже лучше, – подумал капитан. – Меньше свидетелей – меньше шансов засветиться…»

Автомобили проехали мимо аэропорта, куда днем прибыл «конторский» самолет. В аэропорту теплилась жизнь: подъезжали пассажиры, садились гражданские лайнеры…

Далее вдоль берега петляла лента асфальтовой дороги. Мимо изредка мелькали крохотные селения.

– Утанде, Буадибе, Буэмбо, Матунго… – озвучивал названия Коротаев.

Все то время, что машины мчались по трассе, слева плескались волны океана. Берег то отдалялся, то приближался…

Не доезжая до очередного населенного пункта, автомобили остановились и, приняв вправо, заехали в кустарник, за которым в свете фар виднелись густые джунгли.

Сверившись по навигатору, вице-консул уверенно сказал:

– Мы на месте. По левую сторону океан, справа – за узкой речушкой – территория Кенберуна.

– Сколько до речушки? – справился Гурьев.

– Четыре с половиной километра. Держи пакет и фонарь. Условный сигнал – две длинные и две короткие вспышки.

– Понял. Вы дождетесь моряков?

– Нет, будет лучше, если мы исчезнем раньше.

– Тогда давайте прощаться…

Развернувшись, обе машины уехали в направлении города.

Берег океана был в трехстах метрах левее дороги. Быстро пройдя подлеском, группа вышла на песчаный пляж.

Гурьев огляделся, посмотрел на часы. Вернувшись к кустам, бросил на песок сумку.

– Кажется, здесь. Располагайтесь. Будем ждать.

Сидякин плюхнулся на бугор под кустом.

– Как себя чувствуешь, Гена? – присел рядом Захар.

– Не знаю… – оглянулся тот по сторонам. – Если честно, немного не по себе. Страшновато.

– Не переживай. С новичками это бывает.

Моряки с БПК «Адмирал Кочеров» оказались настоящими профессионалами. Во-первых, двигатель катера они заглушили в паре миль от берега и дальше шли на веслах, дабы никто из местных жителей случайно их не услышал. Во-вторых, штурман сумел вывести катер точно к месту встречи.

– Идут! – негромко доложил снайпер, указывая в черноту океана.

Захар с минуту до рези в глазах пытался различить хоть что-то в однообразном темном мареве прибоя, пока не заметил постепенно увеличивающееся в размерах пятно.

– Молодец, Валерка. Всем бы нам твое зрение, – похвалил он и, подняв фонарь, подал световой сигнал.

Моряки ответили.

– Гена, останешься возле сумок. Остальные к берегу.

Спецназовцы бегом пересекли песчаный пляж, вошли по колено в воду и подтащили ближе к берегу катер.

– Здорово, пехота! – поприветствовал старший офицер команды.

– Привет, флотские!

– Мы тут гостинцы для вас доставили. Готовы принять?

– А то!..

Работа закипела без раскачки и промедления. Встав цепочкой, бойцы передавали загруженные ранцы, жилеты, оружие, боеприпасы, связанное в тюк обмундирование, обувь…

– Кажется, все, – вытер с лица пот морской офицер.

– Спасибо, парни, – поблагодарил Гурьев. И поторопил: – Шуруйте обратно. Не дай бог, морской патруль нагрянет.

Спецназовцы дружно столкнули катер с отмели, и матросы налегли на весла.

– Удачи вам!

– И вам не хворать.

Плавсредство медленно и бесшумно растворилось во мгле. А бойцы группы, похватав присланное снаряжение, бросились к кустам, где поджидал перепуганный вирусолог…

Глава 15

Кенберун, шестьдесят пять километров южнее Аузура

12–19 июля

Предоставленный Тейлором самолет для перелета через Атлантику был чрезвычайно удобным и комфортабельным, к тому же в столице Мавритании группа Мартинеса неплохо отдохнула. Усталости от путешествия не чувствовалось, и в течение первых суток доктор с помощницей и ассистентом просто обживали модуль: готовили пищу, смотрели англоязычные телеканалы, спали в своих комнатах…

Утром следующего дня вирусологи принялись за работу.

Для начала они занялись лабораторией: продезинфицировали помещение, проверили вентиляцию, подправили освещение, распаковав вещи, загрузили в шкаф препараты, стерилизовали инструменты. Расставили по местам оборудование – стерилизатор для инструментов, широкогорлые банки с дезинфицирующим раствором, бак с крышкой для зараженного материала, гомогенизатор для измельчения тканей, магнитные мешалки, микроскопы, центрифуги различной мощности, термостаты, сосуды Дьюара с жидким азотом, газовые горелки…

Затем бригада взялась за изолированный бокс, где предстояло работать с вирусом. Врачи установили бактерицидные лампы, внимательно осмотрели толстый целлофан, которым были обклеены стены, пол и потолок, проверили плотность закрытия двух дверей, образующих между собой небольшой шлюз – предбоксник, предназначенный для облачения в дополнительную изолирующую одежду. И завершили подготовку тщательной дезинфекцией обоих помещений.

– Не пора ли пообедать? – предложил Харрис, глянув на часы.

– Пора, – согласился доктор. – Но теперь, коллеги, когда все готово к работе, дорог каждый час. До обеда мы должны ввести в наших подопытных «кроликов» вирус.

Пока Эмма надевала защитный костюм и готовила необходимые компоненты, Генри отправился к охране за тремя порциями приготовленного для «кроликов» обеда.

Вернувшись, поставил на лабораторный стол котелок с кашей, миску с лепешками и двухлитровую пластиковую бутылку с обычной пресной водой.

Мартинес уже стоял у двери, держа в руках стальной термос со штаммом вируса.

– Только воду? – справился ассистент.

Доктор кивнул.

Генри подхватил бутылку и постучал в дверь изолированного бокса:

– Эмма, ты готова?

– Да.

– Открывай!

Приоткрыв дверь, помощница приняла термос с бутылью.

Шумно выдохнув, Мартинес направился к выходу, на ходу вынимая из кармана пачку сигарет.

– Надеюсь, все получится, – пробормотал он, постукивая тростью по грубым половым доскам.

После обеда Генри трижды заглядывал в «тюремную камеру» и, возвращаясь в лабораторию, докладывал с довольной физиономией:

– Пьют!

– Еще бы не пить, – ухмылялся доктор. – У нас работает кондиционер, а у них невыносимая духота.

В шесть вечера по приказу Мартинеса охранники привели в лабораторию Афри Кобу. Обследовав его, Эмма не нашла в организме каких-либо изменений.

– Ведите женщину, – распорядился доктор.

У Рамлы наблюдалось легкое головокружение, в остальном же она чувствовала себя нормально.

А вот семилетний Уче покачивался и дважды едва не упал, пока Эмма слушала сердцебиение, осматривала кожные покровы, зрачки и проверяла реакцию.

– Все верно, – довольно поглаживал набалдашник трости Мартинес. – Афри – самый крепкий, и вирус овладевает его организмом медленнее. Женский организм немного слабее. А детский – самый восприимчивый. Не удивлюсь, если завтра мальчишка не сможет встать на ноги…

Второй день прошел в штатном рабочем режиме, предусматривающем постоянное наблюдение за подопытным «материалом». Каждый час кто-то из помощников Мартинеса в сопровождении вооруженного охранника входил в «тюремную камеру» и производил обследование мужчины, женщины и ребенка.

Вирус работал как часы, действуя на всех «кроликов» абсолютно идентично: слабость, повышение температуры, головокружение, частичная потеря ориентации.

– Наш «Грион» работает превосходно! – восторгался Мартинес, записывая результаты в тестовый файл на портативном компьютере, а затем дублируя записи в журнал. – Все, как я и предполагал: вестибулярная атаксия при поражении периферического вестибулярного аппарата, кохлеовестибулярного нерва, вестибулярных ядер и путей ствола мозга.

– Вы правы, – поддакивала Эмма. – Атаксия у всех троих проявляется посредством головокружения, нарушения равновесия при ходьбе, в положении стоя и сидя.

– Плюс характерная тошнота с рвотой, усиление головокружения и неустойчивости при движениях головой. Кстати, Генри, что у них с конечностями?

– Атаксии в конечностях нет, суставно-мышечное чувство сохранено.

– Замечательно. Так и запишем… – быстро стучал по клавишам доктор.

Утро третьего дня преподнесло бригаде Мартинеса неприятный сюрприз.

Глядя на заболевшего ребенка и ослабевшую жену, Афри заподозрил неладное. Он и сам в последние дни ощущал недомогание, однако по утрам состояние улучшалось. Зато сын с каждым часом чувствовал себя все хуже и хуже.

Кобу несколько раз подходил к решетке, стучал и звал охрану. Те появлялись, выслушивали просьбы о помощи и… уходили.

К шести утра, убедившись в том, что помогать больному ребенку никто не намерен, охотник перешел к решительным действиям. Снова постучав через решетку в дверь, он дождался охранника, но на этот раз ни о чем просить не стал. Схватив за камуфлированную куртку, Афри несколько раз припечатал его к решетке, сорвал с пояса связку ключей и стал отпирать замок. На шум прибежал второй охранник и предотвратил побег, после чего бедного охотника сбили с ног и начали избивать.

Экзекуцию остановил Мартинес.

– Прекратить!! – крикнул он, выглянув в коридор. – Немедленно прекратить!

Охранники нехотя подчинились, оставив в покое лежащего Афри, снова заперли решетку и прикрыли дверь.

– Для чистоты эксперимента мне нужен абсолютно здоровый «материал»! – спустя минуту выговаривал доктор старшему охраны. – Чтобы это было в первый и последний раз!

– Но он пытался бежать, – оправдывался тот. – Если бы не мои ребята, то вы вообще остались бы без «кроликов».

– Значит, нужно чаще их контролировать. Заглядывайте в «камеру» каждые пятнадцать минут. Но чтобы ни один волос больше не упал с их голов!

Кахтар нехотя кивнул.

– Это первое. Теперь второе: для вашей же безопасности я запрещаю прямой контакт с «кроликами». Они заражены смертельным вирусом, и вы рискуете оказаться на их месте. Ясно?

– Да, доктор, – испуганно ответил старший охраны.

Испытания первого режима прошли успешно – вирус действовал на организмы трех испытуемых одинаково. Действовал предсказуемо и согласно рассчитанному временному периоду. Все этапы испытаний тщательно фиксировались ассистентом Харрисом на видеокамеру, а также записывались в журнал и в файл ноутбука. На четвертый день пребывания американских вирусологов в модуле доктор Мартинес распорядился перейти ко второму этапу испытаний.

Накануне он попросил Эмму взять асептическую пробу крови. Помощница отнеслась к поручению с должным усердием и аккуратностью: каждую пробу взяла из вены, поместила в отдельный флакон, герметично упаковала, снаружи продезинфицировала и высушила, пометила светлым маркером.

Над частью взятой пробы Мартинес колдовал до полудня. Другую часть упаковал в металлическую коробку и опломбировал.

Итак, за первым режимом естественным образом следовал второй. Вирус размножался в клетках и должен был вызывать деменцию – деградацию способности мыслить, ориентироваться в пространстве и контролировать свои эмоции.

Афри Кобу был довольно крепким мужчиной, закаленным физической нагрузкой и постоянной жизнью в джунглях. Поэтому для наблюдения первых признаков деменции доктор решил уделить особое внимание женщине и ребенку. По его приказу охранники открыли решетку, и врачи, предварительно надев защитные костюмы, вошли в «тюремную камеру».

Семилетний ребенок был невероятно слаб и почти лишен возможности двигаться. Поглядев на его слабые попытки пошевелить рукой, Мартинес поморщился:

– Бесполезно. Давайте осмотрим женщину.

Рамлу подняли. Она держалась на ногах, однако состояние было близко к критическому. Осмотрев ее, задав с десяток вопросов и приказав выполнить несколько простейших действий, американские врачи с удовольствием отметили наличие симптомов прогрессирующей деменции.

Женщина находилась в сознании, но при этом плохо помнила имена близких родственников, не могла сосчитать до пяти и выстроить простейшую логическую цепочку, плохо говорила и не ориентировалась в пространстве.

– И что самое главное – она не контролировала эмоциональное состояние! Вспомните, как она оскалилась на мой вопрос об имени и возрасте сына, – вернувшись в лабораторию, дополнил выводы коллег Мартинес. – Налицо явно выраженная агрессия после столь же очевидной депрессии.

– Мы на пути к успеху, доктор, – заметила Эмма Райт.

– Совершенно справедливо. Поздравляю вас, коллеги. Надеюсь, дальнейшие испытания пройдут по плану, и вирус «Грион» не подведет. Сейчас прошу заняться дезинфекцией, после чего приглашаю вас на кухню отметить очередную удачу…

Следующие два дня в медицинском блоке модуля работа протекала в соответствии с планами доктора Мартинеса. «Кроликов» кормили и систематически контролировали их состояние. Афри Кобу ослаб, потерял активность и больше сюрпризов не преподносил.

Единственным событием, слегка выбившим бригаду из рабочей колеи, стала смерть маленького Уче. Девятнадцатого июля – на седьмой день испытаний вируса – охранники отперли решетку «тюремной камеры», чтобы поставить на дощатый пол миски с едой и пластиковую бутыль с водой. Мальчик, до этого хоть как-то реагировавший на появление людей, даже не пошевелился, продолжая лежать на тощей подстилке из сухой травы.

Охранникам было строжайше запрещено прикасаться к «кроликам», и старший тут же побежал докладывать доктору.

Облачившись в защитную одежду, Мартинес с помощницей осмотрели ребенка.

– Он мертв, – констатировал доктор.

– Обратите внимание на его родителей, – распрямившись, сухо произнесла Эмма.

Афри сидел у стены и безвольно глядел перед собой. Рамла лежала в углу на правом боку, ладонь откинутой руки то сжималась, то разжималась. На лицах родителей только что погибшего ребенка отсутствовали какие-либо эмоции.

– Это тоже закономерный факт, – заметил Мартинес. – Деменция вошла во вторую фазу: абсолютная деградация социального поведения и мотивации.

Глава 16

Сирия, Дамаск – Экваториальная Гвинея, Бата – Кенберун

18–19 июля

Жизнь в джунглях или в тайге Гурьева не тяготила. К лишениям он давно привык, а навыки охотника, рыболова и собирателя помогали переносить любые лишения.

Однажды ему довелось в одиночку пробираться по диким джунглям Западной Эфиопии. Днями шел, тщательно выбирая безлюдные места. Ночами спал в небольших углублениях, укрываясь разорванным брезентом от рюкзака. Питался чем придется, ибо запасов не было. Встречая речушки, ловил жирных угрей, иногда охотился на мелкую дичь или искал съедобных личинок. В общем, занимался знакомыми промыслами. Так и выживал, пока не добрался до места, где обитало союзное племя.

Растянувшись на полтора десятка метров, группа пробиралась по густым лиственным лесам. Освещая путь фонарем, первым шел снайпер Пестов. Вторым на дистанции пяти шагов следовал Гурьев. За ним, стараясь не отстать и не потеряться, топал Генка. Далее шли прапорщики Елисеев и Туров. Замыкал колонну старший лейтенант Храмов.

Генку, как новичка и человека мало пригодного к утомительным марш-броскам, нагружать не стали. Помимо полупустого ранца он нес только герметичный чемоданчик со склянками, наполненными какими-то препаратами, анализаторами и прочими премудрыми штучками. Зато каждый спецназовец тащил полный ранец с провизией и боеприпасами, оружие, фляжку с водой, портативный приемопередатчик с дальностью связи до полутора тысяч метров. Роман Туров, кроме этого, транспортировал аппарат спутниковой связи и специальное оборудование для ведения скрытной прослушки.

Оружием моряки снабдили разнообразным и современным. Теперь в распоряжении группы были пара обычных автоматов, пара бесшумных «Винторезов», «СВД-С», пистолеты, ручные гранаты, ножи и даже гранатомет «РПГ-32» «Хашим» с приличным запасом термобарических зарядов калибра 72 мм.

Раз в тридцать минут Гурьев приказывал группе остановиться. Запросив по миниатюрному навигатору место, он получал координаты и сверялся с подробно подготовленной картой, которую получил в пакете от Коротаева.

Все были одеты в тропическую «камуфляжку» и разгрузочные жилеты. У каждого за спиной висел походный ранец. У всех, кроме Сидякина, было оружие.

Изредка – когда позволяли условия – он донимал друга вопросами:

– Захар, нас здесь точно не найдут?

– Ну, разве что прочешут джунгли силами полиции всех африканских государств. Ты представляешь, насколько сложно разыскать небольшую группу людей в густых джунглях? – посмеивался тот.

– Нет. Я по лесной части не мастак. Я специализируюсь по вирусологии.

Впервые оказавшись ночью в джунглях, приятель нервничал. Захар решил немного отвлечь его и привести в чувство.

– Хочешь, расскажу одну историю? – спросил он.

– Давай.

– Ты слышал что-нибудь про Хиро Онода?

– Нет. Кто это?

– Младший лейтенант японской войсковой разведки. Или, как его до сих пор называют в Японии, – «последний самурай».

– Нет, – уверенно мотнул головой Сидякин. – Точно не слышал.

– Эта история случилась на одном из Филиппинских островов, где Онода воевал против союзных войск во время Второй мировой войны. На холмистом острове произрастают примерно такие же густые леса. Командование приказало ему держаться до последнего патрона и строго запретило кончать жизнь самоубийством. С тремя подчиненными он обосновался в горах и, не зная об окончании войны, вел партизанскую войну на протяжении тридцати лет. В пятидесятом году один из бойцов младшего лейтенанта сдался филиппинской полиции, и о мужественном офицере узнал весь мир. Ему сбрасывали с самолетов листовки, в которых рассказывалось о капитуляции Японии, японские и филиппинские власти организовывали масштабные поиски, а в семьдесят четвертом году в джунглях острова на него случайно наткнулся молодой японский путешественник. От него Онода узнал всю правду о событиях в мире, но покидать джунгли и сдаваться наотрез отказался, так как не имел на это разрешения от непосредственного командира.

– Вот это да! – изумленно прошептал за спиной капитана Генка. – И что же дальше?

– Дальше молодой путешественник вернулся в Японию, где представил фотографии и рассказал о «последнем самурае». Новость произвела настоящий фурор. Японское правительство в срочном порядке разыскало одного из ветеранов – майора и непосредственного начальника Оноды, попросив оказать содействие в возвращении продолжавшего воевать лейтенанта. Майор согласился, надел старую военную форму, прилетел на Филиппинский остров, вышел на связь с подчиненным и передал ему приказ прекратить боевые действия. Лишь после этого младший лейтенант в полном военном обмундировании, с самурайским мечом, с исправной винтовкой и приличным боезапасом покинул джунгли.

– Обалдеть!

– Согласен, есть чему удивляться.

– А что же филиппинские власти? Наверное, расстреляли его или передали своим друзьям американцам?

– По филиппинским законам, Оноде действительно грозила смертная казнь за грабежи и убийства крестьян, за нападения на военных и полицейских. Но благодаря вмешательству японских дипломатов он был помилован, а на церемонии его капитуляции присутствовал даже президент Филиппин в компании самых высокопоставленных лиц с обеих сторон.

– И где же он теперь? Жив или умер?

– Онода жив. А многие специалисты предполагают, что в филиппинских джунглях до сих пор скрываются десятки подобных ему самураев. Кстати, десять лет назад двоих аксакалов отыскали. Одному на тот момент исполнилось восемьдесят семь, второму восемьдесят три.

Генка проглотил вставший в горле ком и с опаской поглядел по сторонам:

– А здесь войн, случайно, не бывало?

– Они здесь и сейчас происходят. Почти каждый год.

– Ты нарочно заставляешь меня нервничать?

– Нет, – беззвучно посмеивался в темноте Гурьев. – Ты спрашиваешь – я отвечаю. Но для беспокойства нет причин – африканские государства воюют между собой редко. В основном выясняют отношения местные племена: делят территории, зоны охоты, источники воды… Сейчас здесь тихо, в противном случае сотрудники консульства нас бы предупредили. Так что не дрейфь. Джунгли – настоящий рай для таких, как мы.

Пограничную реку форсировали в четыре утра, когда на востоке занималась фиолетовая заря.

– Быстрее, парни, – торопил капитан. – Погранцов на весь Кенберун человек сто, но, по закону подлости, наряд может оказаться точно в том месте противоположного берега, куда мы собираемся плыть.

Раздеваясь, бойцы упаковывали имущество в прорезиненные мешки, имевшиеся среди прочего снаряжения. Сидякин, как всегда, копошился дольше всех. Даже связист Роман Туров, в чьи обязанности входила сохранность аппаратуры спутниковой связи, управился быстрее.

– Тебе помочь? – наклонился над другом Захар.

– Я почти готов, – неуверенно сказал он.

– В чем проблема?

– Знаешь, Захар, я плохо плаваю, – помявшись, признался Генка.

– Так… если мы возьмем твой чемодан, сможешь доплыть?

– Попробую.

– Складывай одежду и обувь в прорезиненный мешок. Так… – контролировал его действия Гурьев. – Теперь, не выпуская из мешка воздух, хорошенько перетяни резинкой его горлышко – в таком состоянии он поможет держаться на поверхности. И не отставай от группы. Если почувствуешь неладное – позови. Только не ори на всю Африку. Я буду рядом…

Снайпер осмотрел другой берег с помощью прибора ночного видения и дал добро:

– Чисто. Можно идти.

Бойцы вошли в воду. Течение речушки было несильным, группу почти не сносило.

Захар плыл рядом с Сидякиным, наблюдая за его движениями и прислушиваясь к дыханию. Генка держался героически: одной рукой вцепился в мешок, другой выполнял размашистые гребки.

– Не суетись и не части – работай ровно. Мы уже на середине. Немного осталось.

Преодолев последнюю сотню метров, спецназовцы выбрались на берег. Отдав заплыву все силы, вирусолог повалился на песок.

– А вот этого на открытом пространстве делать не стоит, – подхватил его под руки капитан.

– Прости, Захар. Я смертельно устал, – лопотал тот.

– Давай быстренько к зарослям. Там отдохнешь.

В зарослях бойцы распечатали мешки и принялись одеваться. Одевался и Сидякин, с удивлением поглядывая на товарищей по группе. Как ни странно, никто из них не выбился из сил, не отплевывался, не лежал на траве без движения. Все облачались в сухую одежду, помогали друг другу подогнать ремни снаряжения, приспосабливали к переходу оружие…

Кряхтя, поднялся и Генка.

За утренние часы ничего не изменилось: группа шла цепочкой по густым зарослям, протаптывая, прорубая и проламывая себе путь. Изредка по команде капитана бойцы останавливались для кратковременного отдыха и сверки маршрута. Разве что двигаться при свете солнца стало гораздо легче.

Часам к двенадцати на пути спецназовцев впервые повстречалась открытая местность. Шедший впереди снайпер вскинул правую руку, и группа остановилась.

– Что у тебя? – подобрался к дозорному Гурьев.

– Не пойму, – подал тот бинокль. – То ли просека, то ли дорога.

– Дорога. Судя по карте, должна быть проселочная дорога, соединяющая небольшие селения, расположенные на побережье и в центре региона «Юг».

Развернув карту, Захар сразу нашел узкую ленточку, вьющуюся сквозь сплошное зеленое море джунглей. Нажав несколько кнопок навигатора, отправил запрос спутниковой системе ГЛОНАСС и, получив координаты, нашел свою точку на карте.

– Все верно. Мы здесь, – показал он на место в двухстах метрах южнее проселка.

– Машина, – насторожился вдруг Пестов.

Капитан прислушался…

– Верно. Кажется, приближается с запада.

– Точно.

Через пару минут меж высоких пальм промелькнул грузовик с синей кабиной, оставляющий за собой облака красноватой пыли.

Немного выждав, Гурьев намеревался дать отбой и продолжить движение, но снайпер снова услышал звук.

– Еще одна! Опять с запада.

Понаблюдав за дорогой, спецназовцы поняли, что местечко не такое уж и глухое.

– Черт, – поскреб Захар за ухом. – Придется подождать.

– Рискнуть не хочешь? – спросил Храмов.

– Нет, Олег. Были бы налегке, без «багажа» – рискнул бы. А с Геннадием страшновато.

– Согласен. Что будем делать?

– Предлагаю организовать привал. Пора нормально отдохнуть, подкрепиться. Как думаешь?

– Пора. Двенадцать часов уже топаем. Заодно помозгуем…

На ум капитану ничего не шло, кроме старого и проверенного способа: оставшийся световой день попросту отдохнуть и отоспаться, а открытую часть местности пересечь ночью. Данный способ частенько применялся группами спецназа во время скрытных рейдов по тылам противника. Ночами передвигались, под утро выбирали укромное местечко, выставляли дозор и занимались своими делами: готовили пищу, планировали следующий этап маршрута, отсыпались…

Так и поступили. Два прапорщика – Пестов и Елисеев – отправились вдоль дороги в поисках подходящего для длительного привала бивака. Вернувшись, доложили, что такое место найдено.

Группа перебралась на сотню метров вправо, где на густо заросшем пологом склоне имелась ложбина глубиной в три-четыре метра.

– Неплохо, – сбросил с плеч ранец капитан. – Роман Туров – первым в охранение, остальным отдыхать.

Пока обедали, от дороги постоянно доносились звуки проезжавших автомобилей.

– Как на МКАДе, – пошутил кто-то из бойцов.

– Никогда бы не подумал, что в такой глуши можно встретить дорогу с настолько интенсивным движением, – поддержал старлей Храмов.

Генка сидел рядом с Захаром и с удовольствием уплетал гречневую кашу с говядиной.

– Хорошие пайки нам морячки подкинули, – облизывал он ложку. – Под такое блюдо не грех и сто грамм водочки накатить.

– После операции обязательно накатим, – пообещал капитан.

– А помните, как в Эфиопии впервые попробовали чангу? – оживился прапорщик Елисеев.

– Кенийский самогон?

– Ну да. Меня тогда чуть не стошнило от первого же глотка.

– Да-а… ядерная штука.

– Что за чанга? – шепотом поинтересовался Сидякин.

Захар прилег на траву и, посмеиваясь, ответил:

– Один из самых дешевых алкогольных напитков в мире. Наибольшей популярностью пользуется в трущобах беднейших африканских стран. Ужасно вреден для организма, поэтому алкаши, пристрастившиеся к чанге, живут недолго. Название переводится «убей меня быстро», что в полной мере отражает суть этого пойла.

– Из чего же его производят?

– Получают путем дистилляции зерновых культур, таких как кукуруза и сорго.

– Вполне достойные ингредиенты. Что же в нем такого ужасного?

– Видишь ли, африканские самогонщики совершенно не знакомы с такими понятиями как «санитария» и «качество», поэтому в готовом продукте можно найти все, что угодно, начиная от песка и заканчивая экскрементами животных. Помимо этого, конкурирующие производители, желая в выгодном свете представить свой продукт, добавляют в него для придания особого вкуса и аромата некие секретные составляющие.

– Какие?

Захар пожал плечами, а лежавший неподалеку старлей подсказал:

– Например, аккумуляторную кислоту, реактивное топливо, жидкость для бальзамирования и прочую фигню.

– Ненормальный народ, – нервно поежился Сидякин. – И вы ЭТО пили?!

– Мы только попробовали и сразу поняли, чем грозит дегустация. А вообще, чтобы выпасть, достаточно выпить грамм триста. Говорят, на-утро после чанги человек буквально подыхает, испытывая сильнейшее похмелье.

– Да уж, – допив сок, улегся Генка на бок. – Я бы ни за что не стал пробовать. Лучше нашей водки ничего нет.

– Это точно. А помнишь, как мы отмечали первый экзамен в выпускном классе?

Почесав левый висок, Сидякин смущенно пробормотал:

– Помню. Но лучше бы это забыть. Навсегда…

В начале того давнего лета три юных отрока семнадцати лет успешно сдали экзамен по физике и решили отметить знаменательное событие, стоящее на пути во взрослую жизнь. Прикупили дешевого портвейна и стали его «кушать». «Кушали» до упора.

Когда упор наступил, выяснилось, что Генка на внешние раздражители реагировать отказывается. Инстинкт подсказывал его дружкам, что Сидякина непременно надо доставить домой, иначе его мама – грозная тетя Маша – им этого никогда не простит.

Тучный Винни-Пух не мог идти, пришлось переть его на себе.

С трудом дотащили до квартиры, расположенной на третьем этаже. Хотели поставить у двери, позвонить и быстро испариться, но этот гад даже не стоял, сползая по стеночке на грязный кафельный пол. Пристроили к лестнице, перекинув тело через перила.

Чувство долга настаивало на том, что Гену следует передать с рук на руки. На площадке была темень – хоть глаза выколи, слабый свет пробивался с верхнего этажа. Третий дружок спустился на пролет ниже, а Гурьев, выглядевший чуть трезвее, надавил на кнопку звонка.

Дверь открылась. На фоне горевшего в прихожей абажура появилась тетя Маша.

Окинув строгим взором Захара, она убедилась в его нетрезвости. Шмыгнув носом, подбоченилась, намекая на готовность выслушать пьяную байку и выдать всю правду-матку.

Захар топтался на месте, закрывая спиной зависшего на перилах Генку. Глядя на тетю Машу, он молчал. Вероятно, все извинения и объяснения под грозным взглядом выветрились. Похоже, он чувствовал себя кроликом перед удавом или несчастным гонцом, принесшим плохую весть.

В голове в тот ответственный момент проносились самые разные мысли. В конце концов, он собрался, расправил плечи, вдохнул полной грудью и сказал:

– Здравствуйте. А Геннадий дома?

– Нет! – ехидно-язвительно ответила тетя Маша.

– Тогда заберите, – отступил Захар в сторону.

Что было потом, для товарищей Сидякина осталось за кадром. Доставив его до квартиры, они благополучно смылись.

Сам же Генка предпочитал о том случае не вспоминать.

Солнце в экваториальных широтах опускается к горизонту вертикально, и сумерки пролетают за несколько минут. Вроде только что был вечер, щебетали птицы, а стоит светилу скатиться вниз, как небо моментально теряет краски и становится черным.

В течение второй половины дня, пока группа отдыхала в ложбине, по грунтовке то и дело проносились автомобили. Конечно, постаравшись, можно было улучить момент и незаметно проскочить на другую сторону, но рисковать Гурьев не хотел. Да и привал после долго перехода был необходим. Тем более что тренированным ребятам прицепили не самый подготовленный «багаж» в виде Сидякина.

Неплохо отдохнув, бойцы стали готовиться к продолжению марш-броска. Выпили крепкого кофе, перекусили шоколадом.

– Гена, не налегай на еду, – предупредил Захар, заметив, как товарищ намеревается распечатать банку тушенки. – Идти будет легче с полупустым желудком.

Кивнув, тот спрятал банку в ранец и ограничился плиткой шоколада.

Дождавшись темноты, группа подобралась к дороге и залегла под кустами в конце пологого склона. Выждав некоторое время и убедившись в отсутствии движения, капитан намеревался рвануть вперед, однако слева снова послышался гул. А через минуту по верхушкам деревьев заплясали всполохи желтоватого света.

– Пригните головы! – приказал Гурьев.

Бойцы вновь затаились в ожидании, когда грузовик проползет мимо.

Наконец над дорогой повисла тишина – стоп-сигналы проехавшей машины едва мерцали справа, с другой стороны и вовсе было темно.

– Вперед! – рванул из кустов Захар.

Группа проворно сбежала ко дну придорожной канавы и начала карабкаться на дорожную насыпь. Где-то на середине склона Сидякин поскользнулся и едва не поехал вниз. Удержали Храмов с Елисеевым, вовремя ухватив его за шиворот камуфляжной куртки.

А Гурьев уже поторапливал сверху:

– Чего вы копаетесь?! Быстрее!..

Быстрее не получалось. Привычные к большим физическим нагрузкам бойцы не ощущали веса оружия, боеприпасов и походных ранцев. А для гражданского «багажа» единственный чемоданчик с его медицинскими прибамбасами являлся непомерной ношей. Подошвы ботинок скользили по осыпающемуся сухому грунту, чемоданчик тянул назад и не давал удерживать телу равновесие.

Гурьев, Храмов и Елисеев кое-как вытянули Сидякина на дорогу. Задыхаясь, тот жадно хватал ртом воздух.

А снайпер уже кричал с другой стороны дороги:

– Чего встали! Быстрее, пока никого нет! Быстрее!..

Но было поздно. Добежав до середины проезжей части, капитан заметил вынырнувший из темноты автомобиль. Тот шел по грунтовке с востока на приличной скорости. Звук двигателя был тихим, а из бортового освещения работала лишь одна левая фара.

Водитель легковушки их все-таки заметил. Но ситуация получила неожиданное продолжение: резко затормозив, он вдруг сдал назад, после чего быстро развернулся и умчался туда, откуда приехал.

Воспользовавшись этим, группа успешно пересекла дорогу и, углубившись в джунгли метров на триста, остановилась. Захара прежде всего интересовало моральное и физическое состояние Генки.

– Ты как? – подошел он к нему.

– Нормально. – Сейчас отдохну минутку, и все будет нормально.

Капитан осветил фонарем приятеля. Вид после рывка действительно был неважный, но чемоданчик стоял рядом, детали экипировки – на месте.

– Интересно, за кого нас приняли сидящие в машине? – поинтересовался Храмов.

– Понятия не имею, – ответил Гурьев. – Уверен в одном, надо отсюда поскорее убираться.

После короткой передышки он приказал продолжить ночной марш-бросок. Выстроившись в походную колонну, группа исчезла в зарослях. Кромешная темень не дозволяла передвигаться быстро, зато спецназовцы не опасались нарваться на пограничников или жителей окрестных деревенек.

Вокруг стояла удивительная тишина. Чистейший воздух, насыщенный ароматами растений, над головами большие звезды в бездонной черноте южного неба.

Благодать да и только…

Глава 17

Кенберун, Аузур

Шестьдесят пять километров южнее Аузура

19–20 июля

Расшифровав очередное послание из Москвы, Гришин прочитал: «Обнаруженный вами южнее столицы Кенберуна секретный модуль вызывает определенный интерес. Сопоставив факт его постройки в глухом отдаленном районе с фактом прибытия в Кенберун группы американских вирусологов, напрашивается вывод о попытке создания или испытания уже созданного смертельного вируса. В связи с этим у начальника управления имеется к вам убедительная просьба: в самое ближайшее время убедиться в том, что группа американских граждан действительно находится в указанном вами районе и приступила к работе. Российская группа специального назначения, усиленная профессиональным вирусологом, уже отправлена в Кенберун через Сирию – Экваториальную Гвинею. Ориентировочное время прибытия в обозначенный район – вечер 20 июля. Наблюдение за объектом произвести с максимальной осторожностью. О результатах доложить как можно быстрее».

– Подпись: начальник управления, генерал-майор… – прошептал майор, дочитывая депешу, и, откинувшись на спинку кресла, выдохнул: – Та-ак… Надо ехать. И, по возможности, сегодня.

Обдумав несколько вариантов, он набрал на мобильном телефоне номер Виноградова.

– Приветствую, Владимир Петрович, – поздоровался Гришин, услышав знакомый голос.

– И вам не хворать, – весело ответил тот.

– Как дела в миссии?

– Вашими молитвами. Все хорошо – работаем.

– Вопросик есть, Владимир Петрович.

– Слушаю.

– Вы, случаем, в Нуару не собираетесь – проведать своих больных?

– Была такая мыслишка. Завтра хотели съездить.

– А сегодня никак?

– Сегодня?.. – задумался глава миссии. Мужик он был понятливый и быстро смекнул, что майор интересуется не из простого любопытства. – Поздновато уже, но, в принципе, можно. Только вместо себя пошлю Шаталова.

– Что так?

– У меня через час встреча с министром здравоохранения Кенберуна.

– Понятно. Ну, Шаталов – серьезный дядька, не подведет.

– Да, надежный мужик.

– Меня прихватите?

– О чем речь?! Подъезжайте через полчасика. Я сейчас дам команду, и группа к этому времени будет готова к выезду…

Дверь каморки дежурного снова открыл начальник охраны посольства, капитан ФСБ Матвеев.

– Привет, – с трудом проговорил он, что-то пережевывая. На столике стоял бокал с чаем, рядом лежал бутерброд с соленой рыбой и зеленью.

– Игорь, я еду с гуманитарной миссией в Нуару. Отметь, пожалуйста, время.

– Опять? – без особых эмоций удивился Матвеев.

– Опять.

– Зачастил ты туда. Неспроста, наверное?

– Потом расскажу.

– Когда выезд? – раскрыл капитан журнал.

– Надеюсь, минут через двадцать.

– Ясно. Кто в составе группы?

– Те же, что и в прошлый раз. Только старший бригады вместо Виноградова – Шаталов.

– Надолго?

– Как минимум до вечера.

– Готово.

Майор побежал по ступенькам к выходу, но был остановлен грозным окликом капитана:

– Дима!

– Да.

– Ты неисправим! Вернись и получи.

Открыв дверцу сейфа, начальник охраны взял с полки один из пистолетов, присовокупил к нему два снаряженных магазина и портативный прибор с прямоугольным дисплеем, с виду напоминавший навигатор.

– Ты у нас как заправский старшина роты, – рассовывая имущество по карманам, посмеивался майор.

– А ты словно дите малое, – ворчал в ответ коллега. – Едешь к дикарям, как на прогулку. Пользоваться прибором умеешь?

– Ты уже спрашивал.

– Повторение – мать учения.

– Я его каждый раз с собой вожу, и все без толку.

– Всякое случается. Возможно, он тебе сто раз не понадобится, а на сто первый жизнь спасет…

В этот день в патрулировании прилегающей территории была задействована пара Паул Клаар – Алекс Бейнс. Как обычно, они пешком прочесывали болотистую местность с редколесьем в радиусе километра от модуля. Оба были одеты в малозаметную камуфлированную форму американского образца, на ногах удобная армейская обувь. У голландца на плече висела современная винтовка «М-16А3», у британца – старенький «АК-47».

Пересекая заброшенную дорогу к юго-западу от модуля, они внезапно услышали урчание автомобильного двигателя, остановились и прислушались…

Звук приближался.

– Кого это к нам несет? – посмотрел на часы Клаар. – Тарик не предупреждал о визите начальства?

– Нет, – мотнул пышной шевелюрой Бейнс. – Сегодня из Аузура никто приехать не должен.

– Тогда посмотрим. Вон кустарник…

Охранники ушли от дороги и затаились под широкими ветвями папоротника…

Вообще-то на заброшенной дороге автотранспорт иногда появлялся. Не будь этого, модуль построили бы прямо на ней, а не на буграх посреди болот. И не тратили бы зря время на маскировку, на круглосуточную охрану. Жители деревень здесь не ездили. Во-первых, до ближайших населенных пунктов куда проще было добраться по наезженным грунтовкам. Во-вторых, местные охотники, скотоводы и земледельцы машин не имели. В лучшем случае их семьи владели мотоциклом или скутером, потребляющим не больше литра дорогущего бензина на сотню километров пути. Заброшенной дорогой изредка пользовались экспедиции врачей, биологов, зоологов, энтомологов и прочих специалистов, прибывающих в Западную Африку для научных исследований.

Спустя полторы минуты в поле зрения появился внедорожник.

– «Тойота», – определил марку голландец.

– Опять какие-нибудь заблудившиеся врачи? – поглаживал приклад автомата британец.

– Черт их знает. Сейчас дождемся, когда проедут, и пойдем дальше.

– Надо бы доложить Кахтару.

Некоторое время голландец сомневался в необходимости докладывать начальнику охраны. Стоит ли всякий раз поднимать по тревоге бойцов, когда мимо проезжает колымага вроде этой? Неделю назад тоже слышали гул мотора, но ничего не произошло. Машина погудела и исчезла за редколесьем.

Авто медленно колыхалось на кочках, двигатель работал на средних режимах. Еще немного, и «Тойота» проедет мимо, минут через пять неспешной езды минует траверз модуля и отправится своей дорогой. А патруль продолжит обход вверенной ему территории…

Однако вышло по-другому. Внезапно автомобиль свернул с дороги влево и остановился в низинке в сотне метрах от наблюдавших за ним охранников.

Те замерли.

Из салона выбрались двое: водитель лет двадцати восьми и тридцатилетний пассажир крепкого телосложения. Перекинувшись парой фраз, оба двинулись в сторону модуля…

Охранники удивленно переглянулись, после чего Клаар вынул из нагрудного кармана портативную радиостанцию и, нажав клавишу, произнес:

– База, ответь Голландцу.

– Голландец, База слушает.

– Срочное сообщение для Черного буйвола. Срочное сообщение.

В динамике что-то зашуршало. После короткой паузы послышался голос начальника охраны Тарика Кахтара:

– Передавай – Черный буйвол на связи.

– На заброшенной дороге остановился темный внедорожник марки «Тойота». Двое покинули салон и направляются в вашу сторону.

– Кто такие?

– Не знаю. Раньше не видел.

– С оружием?

– Серьезного оружия не видно.

– В машине еще люди есть?

– Отсюда плохо видно, – прищурился голландец. – Кажется, есть. Как минимум один пассажир на заднем сиденье.

– Продолжайте наблюдение и докладывайте каждые пять минут.

– Понял…

Чтобы продолжить наблюдение, патрульным пришлось покинуть раскидистый куст папоротника. Где-то короткими перебежками, где-то ползком, они преследовали незваных гостей, пока те двигались в сторону модуля. На удалении метров триста до замаскированного строения мужчины нашли несколько молодых деревьев, залегли меж тонких стволов, вооружились биноклем и принялись наблюдать…

– Черный буйвол, ответь Голландцу, – почти шепотом произнес в микрофон Клаар.

– Буйвол на связи.

– Незнакомцы в трехстах метрах от базы – среди молодых деревьев, что к юго-западу.

– Что они там делают?

– Залегли и рассматривают модуль с помощью бинокля.

– Приготовьте оружие. Сейчас будем брать…

Отключив передатчик, Кахтар кинулся к аппарату спутниковой связи и набрал номер Абдалкадира:

– Сейфул, у меня плохие новости.

– В чем дело? – сухо спросил тот.

– В районе модуля гости.

– Кто и сколько?

– Минимум трое.

– Вооружены?

– По докладу патрульных, серьезного оружия нет. Приехали на внедорожнике марки «Тойота». Один остался в автомобиле, а двое подобрались на дистанцию в триста метров и ведут скрытное наблюдение.

– Черт! – выругался Абдалкадир. – Этого нам еще не хватало!..

– Что прикажешь делать? Взять живыми или уничтожить?

– Хотелось бы выудить побольше информации. Если их кто-то послал, то пропавших будут искать. Постарайся взять живыми, отправить на тот свет никогда не поздно.

– Понял. Буду брать живыми.

– Как закончишь – сообщи результаты. В общем, держи меня в курсе…

Уложив трубку в гнездо аппарата, Кахтар ткнул пальцем в грудь Торала:

– Остаешься на площадке у пулемета. Остальным – тревога! Сбор с оружием у заднего крыльца!

По деревянному настилу застучали каблуки тяжелых ботинок. Бойцы на ходу накидывали куртки, хватали из пирамиды оружие и выскакивали на улицу.

– Не высовываться за угол! Становись! – командовал строгим голосом Кахтар.

Три бойца послушно выстроились в шеренгу.

Командир коротко обрисовал проблему:

– Патрульными только что обнаружены нарушители. Приехали на машине с юго-западного направления и ведут наблюдение за модулем. Наша задача: обойти место наблюдения, одновременно с бойцами патруля приблизиться к нарушителям вплотную и взять их живьем.

Пригнувшись, бойцы обогнули модуль и скрытно двинулись к указанной точке. По дороге Кахтар еще раз связался с голландцем и поинтересовался:

– Что делают гости?

– Лежат под теми же деревцами.

– Наблюдают?

– Да.

– Наш отход от модуля не заметили?

– Кажется, нет.

– Сейчас мы подойдем ближе и по моей команде одновременно возьмем их в клещи. Брать приказано живыми. Как понял?

– Понял, брать будем живыми. Жду команды.

Все шло по плану. Бойцы незаметно преодолели метров двести – двести пятьдесят, и когда до молодых деревьев оставалось менее полусотни шагов, Кахтар вновь нажал клавишу «Передача»:

– Голландец, я Черный буйвол. Слышишь меня?

– Да, Буйвол, слышу.

– Пошли!

Четверо бойцов поднялись со стороны модуля, растянулись в цепь и с оружием наперевес побежали к деревцам. Голландец с британцем стремительно приближались к той же цели с противоположного направления…

* * *

Вначале Гришин хотел поступить так же, как сделал в прошлый приезд в Нуару: оставив врачей с больной семьей, взять машину с Рябининым и смотаться до модуля.

Не вышло. Дел у бригады в селении оказалось на двадцать минут. Семья шла на поправку, и медикам всего-то оставалось осмотреть аборигенов да пополнить запасы их медикаментов.

– А давайте сделаем так, – нашелся молодой водитель, – дождемся, когда бригада освободится, и все вместе рванем по заброшенной дороге. Мы ведь, когда нашли этот проклятый модуль, проехали той дорогой до трассы.

Майор задумался. Во-первых, не хотелось рисковать гражданскими специалистами. Во-вторых, Рябинин хоть и слыл толковым парнем и отличным водителем, но на старой дороге вполне мог заблудиться. Дорожных указателей там не было, да и спросить не у кого. И все же предложенный вариант представлялся самым логичным, так как никто не знал, сколько времени потребуется следить за модулем, пока снаружи не появятся его обитатели.

– Ладно, сделаем по-твоему, – кивнул Гришин. – Только вот что… Ты говорил, будто в прошлый раз вы воспользовались помощью проводника?

– Было дело.

– Не мог бы ты еще разок с ним договориться?

– Вы мне доверяете, Дмитрий Николаевич?!

– Еще как доверяю, Антон! Но лучше перестраховаться.

– Ладно, сейчас попробуем…

К тому моменту, когда бригада медиков освободилась, к машине подошел проводник Кету Рондо. Некоторых медиков он уже видел, поэтому приветливо поздоровался.

Рябинин попросил его помочь проехать по заброшенной дороге.

– А чего не хотите ехать там? – Кету махнул в ту сторону, откуда приехала бригада. – На мосту вроде никто не застрял.

– Так короче, – соврал Антон. – Поможешь?

– Хорошим людям всегда рад помочь.

– Нас же пятеро, – негромко возмутилась терапевт Кузина.

– Ничего страшного, – парировал Шаталов. – Лучше помучиться в тесноте, чем дня три плутать по джунглям. Дмитрий Николаевич, садитесь впереди, а мы уж тут как-нибудь…

На заднем сиденье «Тойоты» устроились четверо: Мария Орлова, Валентина Кузина, Сергей Шаталов и проводник Рондо.

Попрощавшись с местными жителями, бригада отправилась в путь.

– Ты помнишь, где мы останавливались в прошлый раз? – спросил Гришин.

Сосредоточенно глядя на дорогу, Рябинин молча кивнул.

– Далеко еще?

– Почти приехали.

Внедорожник в самом деле вскоре свернул с дороги и остановился.

– Вы надолго? – поинтересовался Шаталов.

– Постараемся вас не задерживать. Пошли…

Гришин с Рябининым покинули салон и двинулись в сторону модуля. Сегодня майор решил подойти к строению еще ближе, поэтому, миновав кусты, из которых вели наблюдение накануне, устремились к группе невысоких молодых деревьев.

– Отличное местечко! – воскликнул он, поднимая бинокль.

– А сегодня мы зачем сюда приехали? – устраиваясь рядом, шепнул Рябинин.

– Понимаешь… надо бы засвидетельствовать появление здесь одной веселой компании.

– Какой компании?

– Двое мужчин и молодая тетка. Все – граждане Соединенных Штатов.

– Приметы у них есть?

– С приметами одного знаком. Около шестидесяти лет, в очках, ходит с тросточкой, кожа светлая, похож на европейца. О двух других сведений нет.

– Разрешите бинокль?

– Держи.

Рябинин пару минут внимательно рассматривал строение, после чего вернул оптику майору:

– По-моему, здесь ничего не изменилось. На верхней площадке сидит боец, и больше никого.

– Это плохо, – вздохнул Гришин.

– Почему?

– Потому что рассыплется одна очень стройная версия, и мне придется снова плющить мозг.

Антон знал принадлежность майора к структурам ФСБ, поэтому лишних вопросов не задавал, даже несмотря на распиравшее любопытство.

– Есть что-нибудь новенькое? – спросил он немного погодя.

– Никакого движения.

– Вы уверены, что компания внутри?

– Стопроцентной гарантии, к сожалению, нет. Но эта троица прибыла чартерным рейсом в аэропорт Аузура одиннадцатого июля.

– Восемь дней назад?

– Именно.

Подумав, Антон пожал плечами:

– Но ведь это могло быть простым совпадением. Мало ли зачем сюда прилетают ученые из разных стран? Особенно после вспышки лихорадки Эбола.

– Могло, если бы не парочка подозрительных фактов.

– Каких, если не секрет?

– Во-первых, все трое – вирусологи. Во-вторых, я пытался выяснить, с какой целью они сюда прибыли.

– Ну и?.. – сгорал от нетерпения молодой человек.

– И не смог этого сделать. Их следы потерялись за воротами аэропорта, понимаешь?

– Нет.

– Если бы они прибыли сюда с гуманитарной или исследовательской миссией, то информация об этом была бы доступна. Но об их приезде не знают даже в Министерстве здравоохранения Кенберуна. О них вообще никто не знает.

– Действительно странно, – пробормотал водитель.

Прищурившись, он вдруг вскинул ладонь.

– Что там? – забеспокоился Гришин.

– Кажется, в кустах какое-то движение. Дайте-ка бинокль…

Оптика не понадобилась. Через секунду метрах в тридцати от них из кустов поднялись вооруженные люди и побежали в их сторону.

– Вот суки, – выследили! – процедил Антон.

Вытащив пистолет, майор скомандовал:

– Пригни голову!

Для острастки он произвел выстрел в воздух, но это не подействовало. В ответ сухо протрещала очередь, а рядом взвились пыльные фонтанчики от пуль.

– Хреново дело, – сполз в густую траву Гришин.

– Может, рванем к машине?

– Не успеем. Да и через дорогу придется перебегать – там они нас и подстрелят. Попробуем придержать. Ты заметил, сколько их?

– По-моему, четверо.

Перевернувшись на живот, майор прицелился в одного из приближавшихся мужчин и выстрелил. Охнув и схватившись за плечо, тот упал на колени.

– Один ранен, – доложил водитель и тут же спросил: – А патронов у нас много?

– Два магазина. Точнее, уже меньше.

Однако противостояния с перестрелкой не получилось. Внезапно сзади послышалась английская речь:

– Эй вы! – громко кричал кто-то из кустов. – У нас ваши коллеги! Если не хотите, чтобы мы их пристрелили, – сдавайтесь!

Обернувшись, Гришин с Рябининым разглядели сквозь листву деревьев Марию Орлову и Валентину Кузину. Позади них стояли двое неизвестных, обхватив заложниц за шеи, они приставили к головам несчастных пистолеты.

– Вот и повоевали, – проворчал майор.

– М-да, – вторил ему водитель.

– Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками! – скомандовал кто-то из боевиков.

– Мысли есть? – печально справился Антон.

– Есть одна. Последняя. – Сунув оружие за пояс, Гришин вытащил из кармана небольшой навигатор. – Та-ак… что там было написано в инструкции?.. Сбоку клавиша включения, под экраном – настройка и четыре стрелки перемещения курсора. А справа – красная кнопка подачи тревоги.

Включив прибор, он выждал пару секунд и нажал на красную кнопку.

– Вот теперь порядок, – запрятал он прибор поглубже в траву. Затем поднялся, отшвырнул пистолет и поднял руки. – Пошли, Антон. Других вариантов нет…

Всех шестерых обыскали, забрав из карманов личные вещи и документы. Затем под стволами автоматов повели в модуль.

Пока топали, один из боевиков подогнал к строению «Тойоту».

– Куда их? – спросил светловолосый парень.

Темнокожий абориген – вероятно, старший – распорядился:

– Мужиков в чулан рядом с комнатой охраны, баб – под навес.

– Ты собираешься оставить их в живых?

– Я обязан сначала доложить. Пусть начальство решает…

Гришин с Рябининым шли последними. Обходя модуль с тыльной стороны, оба заметили, как в узкое прямоугольное окно-бойницу выглядывает пожилой светлокожий мужчина.

Водитель многозначительно посмотрел на секретаря посольства и шепнул:

– Заметили?

– Да, я узнал его, – кивнул тот в ответ.

У заднего входа в модуль женщин отделили от мужчин. Каждую привязали веревками к подпоркам навеса, а мужчин завели внутрь строения.

Чулан оказался темным, небольшим и вонючим. В одном углу лежали мешки с крупой, в другом стояли ящики с консервами.

– Располагайтесь, – криво усмехнулся боевик и пихнул прикладом Шаталова.

Захлопнувшаяся дверь погрузила крохотное пространство в липкую темень.

– Дмитрий Николаевич, что же нам теперь делать? – устало опустился на ящики терапевт.

Майор прошелся вдоль стен, изучая щели между бревен.

– Сигнал тревоги я передал. Место подачи сигнала в посольстве запеленговали. А пока предлагаю устроить спальные места. Помощь придет, но не сегодня – так что ночку здесь перекантоваться придется…

После обстоятельного доклада Кахтара по телефону ночью к модулю примчался ближайший помощник Абдалкадира – Делмар Эбале.

– Ты выяснил, кто они? – быстро расспрашивал он, пока шел от машины.

– Нет, я их даже не допрашивал. Обыскал и запер, как приказал Сейфул. У двери в чулан и под навесом выставил по одному часовому. Кстати, один из задержанных местный – проводник Рондо из ближайшей деревни Нуару. При нем документов не было.

– Машину спрятал?

– Да, подогнал ближе и закидал ветками.

– Что с раненым?

– Ерунда. Пуля прошла навылет через мягкие ткани плеча. Наши гости из США осмотрели рану и оказали первую помощь. На пленников хочешь взглянуть?

– Сначала изучу документы.

Зайдя внутрь модуля, Кахтар привел шефа в свою комнатку и подал пачку паспортов.

– Значит, все русские, – пролистав документы, задумчиво проговорил Эбале.

– Да, кроме одного.

– Это плохо.

– Почему?

– У русских хорошие отношения с нашим правительством. Это означает, что их будут искать. Долго искать и везде.

– И что предлагаешь делать?

– Думаю, надо их допросить.

Так и сделали. Вначале в каморку Кахтара привели Валентину Кузину.

– Кто вы и зачем сюда приехали? – спросил Эбале.

– Я – врач. Ездила в селение Нуару к заболевшей семье.

– Почему оказались на заброшенной дороге?

– Точно не знаю. Кажется, мы заблудились, – ответила терапевт.

От Марии Орловой Делмар вообще не смог добиться ни одного вразумительного ответа. Медсестра плакала и на все вопросы причитала:

– Я ничего не знаю. Я сидела на заднем сиденье и ничего не видела…

– Давай мужчин, – поморщился помощник Абдалкадира.

Первым на допрос притащили терапевта Шаталова.

– Сер-гей Ша-та-лов, – сравнив фотографию в паспорте с оригиналом, по слогам прочитал Эбале. – Что вы тут делали, господин Ша-та-лов?

– Приезжали в Нуаро для обследования заболевшей семьи, – невозмутимо ответил Сергей Викторович.

– А почему оказались на заброшенной дороге? Ведь до трассы легче было бы добраться по нормальной грунтовке?

– Мы боялись не успеть засветло и поехали кратчайшим путем, – озвучил терапевт версию, которую успели проработать в чулане.

– В таком случае зачем вы остановились около модуля?

– Мы заблудились. Увидев незнакомое строение, хотели выяснить, есть ли там люди.

– Зачем вам понадобились люди?

– Чтобы спросить дорогу! – всплеснул Шаталов руками. – Не ночевать же среди болот!..

Следующим на допрос привели Рябинина. Но молодой парень слово в слово повторил сказанное предыдущим пленником.

Кету Рондо оказался более разговорчив, однако смысл его длинных предложений полностью соответствовал версии, озвученной русскими.

Последним в каморку вошел Гришин. Увидев его, Делмар Эбале на несколько секунд потерял дар речи.

– Вы тоже врач? – подозрительно прищурив темные глаза, спросил он.

– Нет, я работаю в посольстве Российской Федерации, – спокойно ответил майор. И насмешливо добавил: – Если не изменяет память, мы с вами встречались. Не так ли?

– Да, было дело…

Спустя четверть часа Эбале сидел на верхней площадке и держал возле уха трубку аппарата спутниковой связи.

– Ошибки быть не может! Этот парень из русского посольства связан со Службой безопасности!

– Но ты сказал, ваша встреча произошла полгода назад. Ты уверен, что это он? – продолжал сомневаться Абдалкадир.

– Абсолютно уверен! Ты же знаешь, какая у меня зрительная память. И потом, на торжественном приеме в Министерстве природных ресурсов наши места оказались рядом. Как я могу ошибиться?!

– Черт бы их подрал!

– Что с ними делать?

– Надо подумать…

– Может, прикончить, и концы в воду?

– А если начнется поисковая операция?

– Да кто их в этих болотах найдет?!

– Дело не в них. Если организуют поиски, то обнаружат модуль. А это в наши планы не входит.

– Да, я об этом не подумал…

– Вот что сделай, Делмар. Во-первых, отдели секретаря посольства от остальных и прикажи не сводить с него глаз. Пусть охранники свяжут его и держат возле себя. Во-вторых, пленников пока не трогать. Я свяжусь с американским боссом, обрисую ситуацию и предложу перебросить модуль в другое место. А там, возможно, русских будут использовать вместо «кроликов».

– Толковый план.

– Все. Пока оставайся в модуле и жди дальнейших распоряжений.

– Понял. До связи…

Глава 18

Кенберун

Шестьдесят пять километров южнее Аузура

19–21 июля

Впереди, как всегда, шел снайпер Пестов – самый глазастый и осторожный боец группы. Захар двигался вторым, за ним неуверенной походкой пробирался Сидякин.

– Проклятые заросли, – шепотом ругался он, постоянно спотыкаясь о корни лиан и путаясь в длинных ветвях папоротника.

– Да, самолеты, пароходы и дирижабли здесь не ходют. Равно как и поездов нет. Зато какая красота!

– Где она, красота-то? Ничего ж не видно!

– А ты днем любуйся, пока отдыхаем.

Снайпер шел аккуратно, стараясь не шуметь, поэтому прокладывать дорогу в густой растительности приходилось капитану. И дабы неопытный напарник не оставался наедине с гнетущими мыслями, он позволял ему негромко изливать душу, изредка поддерживая разговор или задавая несложные вопросы.

– Захар, а ты под какую музыку хотел бы, чтоб тебя хоронили?

Захар слегка опешил от этих слов, но все же ответил:

– То есть ты считаешь, что срок моей годности истек?

– Нет, это я так… в общем смысле.

– Никогда не думал об этом. Честно признаться, мне не нравится, когда на похоронах играет оркестр.

– Думаешь, лучше без музыки?

– Лучше в тишине. А то выходит слишком заунывно, фальшиво и протокольно. Похороны, я считаю, – дело интимное и вовсе не такое мрачное, как предписано нашими обычаями. На них должны присутствовать только родственники и самые близкие друзья. Попрощались, вспомнили самое светлое из жизни усопшего, накатили по рюмахе, и – до свиданья.

– Почему «до свидания»?

– Ну, когда-нибудь все там будут. И наверняка свидятся.

– Дурацкая тема, – признался Генка, отгоняя от лица мошкару. И спросил о другом: – Захар, сколько нам всего предстоит пройти пешком?

– Около двухсот километров.

– Ого!

– Не волнуйся. Во-первых, треть уже протопали, во-вторых, рек впереди больше нет.

– А что есть из серьезных препятствий?

– Несколько дорог и парочка деревень, которые мы обойдем на безопасном расстоянии.

– Это ерунда, – повеселел Сидякин. И задал последний вопрос: – Захар, а когда привал?

– Устал?

– Есть такое дело.

– Пройти предстоит остаток ночи и все утро. Часиков в одиннадцать остановимся.

Несмотря на усталость, по утренней прохладе топалось хорошо. Без четверти одиннадцать Гурьев приказал снайперу подыскивать место для бивака. Вскоре такое нашлось на небольшом взгорке, покрытом густой растительностью.

Генка рухнул на траву как подкошенный, даже не сняв обуви, не расстегнув куртки. Бойцы занялись приготовлением пищи, а Гурьев разложил на коленях карту и, получив через систему ГЛОНАСС координаты, определил точку привала.

«Мы здесь, – ткнул он маркером в зеленое поле. – А строго на востоке – в двадцати двух километрах от нас – небольшой городишко, к которому со всех сторон сходится с десяток дорог. До цели – шестьдесят семь километров. По пути ничего примечательного, за исключением тех же проселков. Все по плану. Лишь бы наш «багаж» выдержал…»

Не сдержав улыбки, он посмотрел на лежавшего Сидякина. К потному лбу прилипла травинка, грудь ходила ходуном, герметичный чемоданчик валялся рядом.

– Как самочувствие, Гена? – справился капитан.

– Пока не знаю.

– Сейчас время полной релаксации: можно как следует подкрепиться и залечь спать до девяти вечера.

– Представляешь, даже жрать не хочется, – признался товарищ. – И наверняка не усну – сердце колотится, словно только что банк ограбил.

– Это случается при сильном переутомлении. Поваляйся немного, отдышись и придешь в себя.

– Ты уверен? Такое впечатление, будто тело не мое, будто оно живет своей жизнью.

– Знаешь, а ты заметно похудел за эти дни, – решил приободрить друга Захар. – Лицо окрасил здоровый румянец, в глазах появился азартный блеск. В общем, начинаешь походить на нормального человека.

– Ты серьезно? – приподнялся на локте Сидякин.

– А чего мне врать? Здесь чистейший воздух, плюс приличная физическая нагрузка и здоровая пища. Так что имеешь шанс после возвращения в Москву приятно удивить супругу.

Генка принял сидячее положение. Дыхание к этой минуте успокоилось, мышечные спазмы от перенапряжения стихли.

– Кстати, я и сам замечаю, что чувствую себя лучше, – благодарно посмотрел он на Гурьева.

– То ли еще будет. К концу командировки ты себя не узнаешь, а месяца через три-четыре сам запросишься повторить эксперимент.

– Полагаешь, ваша работенка затягивает, как наркота?

– Знаешь, можно провести свой век в душном городе, дыша выхлопными газами и питаясь подкрашенной отравой из супермаркетов. А можно прожить жизнь с холодным умом и горячим сердцем – как завещал Феликс Эдмундович Дзержинский со снесенного на Украине памятника, – засмеялся тот. И, хлопнув друга по плечу, посоветовал: – Дай телу подышать – сними обувь и куртку. Как остынешь – ополоснись водичкой из фляжки и приступай к приему пищи. Потом постарайся уснуть. К ужину я тебя разбужу…

Около девяти вечера Гурьев проснулся от ощущения страшного удушья. Открыв глаза, он откинул закрывавшую голову куртку, рывком поднялся и жадно вдохнул прохладный воздух, насыщенный запахами свежей растительности. Вокруг было тихо и сумеречно из-за нависших сверху густых крон.

«Что со мной?! Где я?! Погиб в перестрелке? Жизнь уже покинула меня или процесс перемещения на тот свет только происходит?..» – лихорадочно перебирал он самые отвратительные варианты.

Продолжая вращать головой, Захар осмотрелся. Сквозь листву виднелось темно-серое небо, был поздний вечер. Вокруг под дуновениями слабого ветерка шелестела листва деревьев. А рядом сопело чье-то тело.

Ах да, это же Сидякин! А поодаль крепко спали остальные бойцы, кроме одного – того, что дежурил повыше бивака.

Память быстро восстановила цепочку событий, благодаря которым он оказался в джунглях. Пульс успокоился, дыхание выровнялось.

Гурьев посмотрел на фосфорные стрелки наручных часов.

«Ого, неплохо мы прикорнули! Пора подниматься и собираться в путь…»

Внезапно небо на юге озарилось яркой вспышкой.

– Что это?! – воскликнул капитан и поднялся повыше к посту, где дежурил Храмов: – Олег, ты видел?

– Похоже на осветительную ракету.

– Далеко?

– Километров пять-семь. Может, и подальше.

– Странно, – задумался Гурьев. И вдруг вспомнил: – А не там ли она взвилась в небо, где мы нарвались на автомобиль?

– По-моему, мы нарвались километрах в пятнадцати отсюда…

Возможно, спор продлился бы дольше, но в этот момент вторая ракета яркой белой звездочкой осветила потемневшее небо.

– Семь-восемь километров, – определил командир. И добавил: – Вряд ли мы догадаемся, кто и зачем пускает эти ракеты. Одно понятно: пора отсюда убираться. Пошли…

Офицеры спустились к биваку и растолкали подчиненных.

– Подъем! Легкий ужин, и по коням!

Потягиваясь, парни завозились. Последним принял вертикальное положение Генка.

– Оклемался? – подошел к нему Захар.

– Да, вполне.

– Мышцы в порядке?

– Ноги немного побаливают.

– Это нормально. Через полчаса ходьбы о боли забудешь. Садись, перекуси. Только сильно не набивай желудок.

– Я уж понял: перед марш-броском много есть нельзя…

В первый час перехода Гурьев частенько оглядывался и всматривался в ночное небо. Но больше ни одна осветительная ракета горизонт не осветила. «Ну, и слава богу, – успокаивал он сам себя. – Будем считать, что их запускали туристы, приехавшие поохотиться в здешних краях…»

Две дороги из четырех, оставшиеся на пути, за ночь пересекли без проблем – они были пусты, и за время предварительного наблюдения по ним не проехало ни одного автомобиля.

А вот с третьей вышла накладка. Она связывала небольшой городок со столицей и оказалась чрезвычайно оживленной даже под утро.

Группа обосновалась метрах в шестидесяти от трассы и принялась ждать. Снайпер Пестов выдвинулся вперед, заняв позицию в придорожных кустах. Он следил за дорогой, а Гурьев ждал от него условного сигнала…

Минут через десять, когда над дорогой повисла долгожданная тишина, послышался короткий свист.

– Пора, – тихо сказал капитан.

Бойцы дружно побежали к дороге. Однако добраться они успели только до обочины.

– Назад! – прижался к земле Захар, услышав звук работающего мотора. – Назад! Кто-то едет!..

Бойцы снова нырнули в заросли.

Звук набирал силу.

– Валера, посмотри, что за транспорт, – приказал Гурьев.

Снайпер приник к окуляру ночного прицела и вскоре доложил:

– С запада приближается колонна военных грузовиков с натянутыми над кузовами тентами.

– Сколько?

– Сейчас посчитаю…

– Зачем нам эта бухгалтерия? – нервным шепотом спросил Генка. – Не проще свалить подальше?

– На всякий случай. Если в них перевозят пехотинцев, то мы узнаем их примерную численность, – пояснил капитан и присмотрелся к тем, что уже миновали траверз группы…

В свете горящих фар отчетливо были видны сидящие в кузовах солдаты.

– Пять машин, – доложил Пестов.

Нехороший озноб пробежал по спине Захара. «Как бы не по нашу душу», – подумал он и поспешил отогнать тревожную догадку.

Но, к сожалению, в этот раз интуиция не подвела: прогудев мимо группы российского спецназа, колонна остановилась, из кузовов на дорогу горохом посыпалась вооруженная «гвардия» в камуфляже.

– Господи, – проскрипел Сидякин, – да их не меньше сотни!

– Да, где-то так, – согласился Захар. И, обернувшись к бойцам, предложил: – Давайте-ка, парни, продвинемся вдоль трассы в противоположную сторону.

Генка поднялся вместе с остальными и старался не отстать от друга.

– Зачем мы двигаемся в эту сторону? – не ко времени донимал он вопросами.

– Неужели не понимаешь?

– Нет.

– Объясняю. С большой долей вероятности, этих ребят прислали сюда после обращения в полицию водителя повстречавшейся вчера на дороге машины. Помнишь тот момент?

– Еще бы!

– Так вот. Армейскому подразделению поставлена задача: найти и задержать неизвестную группу вооруженных людей. Сейчас они выстроятся цепью и начнут прочесывать джунгли в южном направлении. И если мы не выскользнем из опасной зоны, то рискуем быть обнаруженными.

– Теперь понятно.

Тем временем в небо взлетела первая осветительная ракета, за ней последовала вторая. И у бойцов Гурьева улетучились последние сомнения в закономерности ночной встречи.

Углубившись в лес, они направились на запад – туда, откуда приехали грузовики. Шли скрытно. Фонарей не включали, полагаясь на ночной прицел снайпера и его охотничьи навыки.

Оторваться не получалось. Едва группа отдалялась от опасного местечка на сотню метров, как сзади доносились зычные команды.

Вскоре капитан понял, что предположение относительно цепи и прочесывания джунглей попало в самую точку. Солдаты и в самом деле построились возле грузовиков в шеренгу, затем резво разошлись в обе стороны трассы и дружно двинулись в заросли.

Пришлось ускориться и спецназовцам, хотя в темноте это было непросто.

«Интересно, на какое расстояние им приказано отдалиться от грузовиков? – размышлял на ходу Гурьев. – Полагаю, они растянутся примерно на километр. Ведь их человек сто – сто двадцать. А чтобы видеть друг друга в густых джунглях, между бойцами должно быть не более шести-семи метров. Умножаем на сто двадцать и получаем около тысячи метров».

И все же спецназовцам удалось выскользнуть из опасного района. Продвинувшись вдоль дороги на пару километров, они удачно пересекли ее и вновь взяли курс на север. До искомой точки затяжного марш-броска оставалось около трех часов ходу.

– Захар, а чего они к нам привязались?! – негромко возмущался Генка. – Ну, повстречал водитель на дороге группу вооруженных людей – и что? Мало ли для чего бродят по джунглям вооруженные мужики! Может, охотятся, может, просто отдыхают. Да тут вообще без пулемета появляться страшно!

– В Кенберуне очень строго охраняют национальные богатства, поэтому власти не разрешают шляться по лесам кому попало. В общем, все это, – кивнул Гурьев назад, – называется «борьба с контрабандой».

– С контрабандой? А чего отсюда вывозить?

– Во-первых, власти препятствуют незаконному вывозу из страны какао, кофе, каучука, хлопка и пальмового масла. Во-вторых, здесь в немалых количествах добывают алмазы. Имеется также золотишко с платиной.

– И все это прут через границу?

– Да, в соседние Гвинею, Конго, Габон. В общем, властям не просто сохранять дарованные свыше богатства.

– Теперь понятно…

За час до рассвета группа пересекла последнюю, четвертую проселочную дорогу. До цели оставалось чуть более десяти километров.

И вдруг снайпер подал условный сигнал, обозначавший: «Внимание, опасность!»

Группа затаилась. Капитан осторожно подобрался к Пестову.

– Кажется, по курсу костерок, – доложил тот.

Впереди – строго по курсу движения – действительно мерцало оранжевое пятнышко, едва видневшееся сквозь густую растительность.

«Что за наказание?! Даже в джунглях ни от кого не спрячешься! – утер Захар рукавом вспотевшее лицо. – Как поступить? Обойти костерок или подойти ближе – посмотреть?..»

И все же Гурьев решил взглянуть на источник света. «Лишняя информированность не помешает», – подумал он и приказал дозорному не менять курса.

Оранжевое пятнышко, издали показавшееся одиноким костром, по мере приближения росло и в конце концов размножилось до десятка ярких точек, разбросанных на приличной по площади поляне. Костры озаряли высокие деревья желтоватыми всполохами и рисовали причудливые тени от расположившихся вокруг людей.

– Ни хрена себе! – зло сплюнул в траву капитан. – Да их здесь не меньше полусотни!

– Думаешь, эти тоже по наши души? – спросил Храмов.

– Понятия не имею.

– Предлагаю пять минут передохнуть и обойти лагерь стороной.

– А это рискованно? – поежился Генка.

– Это не риск, а так… утренняя пробежка натощак, – пробормотал Захар. – Однажды мне пришлось загранпаспорт отправлять «Почтой России». Вот это был настоящий риск.

Успокоив дыхание, бойцы двинулись дальше, огибая справа разбитый лагерь.

– Кто эти люди у костров? – шел за капитаном Сидякин.

– Обычные парни с оружием, у которых есть паршивая привычка выставлять на ночь дозорные посты. Плевать на то, кто они. Наша задача – не напороться на них. Поэтому будь осторожен – иди след в след.

– Как же мы сумеем уйти? Их же вон сколько!

– Не волнуйся. Из африканцев вояки – как из говна пули…

Пестов шел первым и выбирал дорогу при помощи ночного прицела. Остальным бойцам приходилось пробираться сквозь заросли на ощупь. Ведь фонарей предусмотрительно не включали, а свет от полной луны почти не пробивался сквозь кроны деревьев. Единственным ориентиром оставалась россыпь огней от костров.

«Дозоры при такой густоте леса они выставили не дальше сотни метров от лагеря, так что повстречаться мы не должны, – рассуждал на ходу Захар. – Но это в теории. На практике все получается наоборот…»

– А почему бы нам не уйти в сторону и не отсидеться в каком-нибудь овраге, пока эти непонятные люди не уберутся восвояси? – отвлек от неспокойных мыслей Генкин шепот.

– Нам нельзя здесь долго оставаться.

– То есть как нельзя? Ты же говорил, что в джунглях нас никто и никогда не найдет.

– Да, в здешних лесах можно скрываться до Пятой мировой войны – как тот японский самурай. Соорудить землянку, охотиться, рыбачить, лазить на пальмы за кокосами и бананами… Зимы с лютыми морозами тут не бывает, так что как-нибудь прожили бы. Но какой в этом смысл? Мы же сюда прибыли не для того, верно?

Через секунду диалог вынужденно прервался. Шедший на десять шагов впереди снайпер неожиданно замер, и в тот же момент Гурьев заметил впереди красноватый огонек сигареты.

Резко обернувшись, он зажал ладонью рот товарища и зашептал в самое ухо:

– Тихо! Кажется, мы на кого-то напоролись.

Издав утробный звук, Сидякин от неожиданности присел, отчего под ногами предательски хрустнула сухая ветка.

– Не шевелись! – еще сильнее сжал Захар Генкину голову. – Впереди кто-то есть.

Все бойцы группы замерли и перестали дышать. Однако хрустнувшая ветка успела выдать их присутствие – малиновый огонек совершил резкое движение и погас.

– Лежи на этом месте. Держи фонарь. Включишь его только в том случае, если услышишь мой голос, – приказал капитан. – Понял?

Сидякин схватил фонарь и затряс головой.

Бойцы все поняли без слов: рассредоточились по «зеленке» и были готовы без лишнего шума покончить с повстречавшимся дозором.

Захару не удалось далеко отойти от приятеля, согнувшись пополам, он преодолел метров пять-шесть и вдруг с той стороны, где недавно погас огонек сигареты, услышал шаги. Навстречу двигались два или три человека.

Он медленно опустился на траву, распластался, вжался в рельеф и определил: слева ствол молодого деревца, справа бугорок, впереди свободное пространство.

Позиция была неудачной. Следовало переместиться за деревце, но сделать этого он не успел – неизвестные уже находились в нескольких метрах.

Глаза давно привыкли к темноте и хорошо различали движение. Несколько фигур шли прямо на него.

Ощупав поверхность слева, Захар аккуратно переместился на десяток сантиметров. Потом повторил маневр еще дважды. И все же надежно спрятаться за стволом не получилось – уж слишком он был тонок.

К нему приближались три человека. Шли бесшумно – стало быть, в джунглях воевать умели.

Бойцы группы находились поблизости, но где именно, Гурьев не знал. Он вжался в траву и листья и дышал через раз.

Один из неизвестных встал в полуметре от него и приглушенным голосом что-то сказал коллегам, и те тоже остановились.

«Чтоб вас!.. – поморщился Захар. – Почему именно здесь – прямо надо мной?! Места в джунглях мало?..»

Он осторожно посмотрел вверх.

Солдаты вертели головами и вслушивались в звуки ночного леса.

Их командир стоял настолько близко, что Гурьев едва ли не ощущал запах его военной формы. Нога в тяжелом армейском ботинке примяла траву в каких-то сантиметрах от его правой ладони. Но лежащего поблизости человека он вряд ли был способен обнаружить, если, конечно, не обладал сверхчувствительным зрением или на его голове не висел прибор ночного видения.

Нет, не обладал. И прибор не висел, иначе бы он сразу начал палить из автоматической винтовки, что покачивалась в его руке.

В общем, капитан оставался спокоен. И был готов в любой момент начать схватку. Лишь бы не сдали нервы у Генки, ведь он затаился где-то рядом.

Вслушиваясь в тишину, командир дозора сдвинулся в сторону и все-таки наступил жесткой подошвой ботинка на правую ладонь Захара.

«Сволочь! – скривил тот губы. – Но придется потерпеть. Ничего не попишешь – вера в добро и счастливое будущее требует смирения».

Не услышав ничего, кроме шелеста листвы в легких дуновениях ветра, дозорные стали совещаться.

Гурьев по-прежнему лежал, стиснув зубы от боли, но при этом отлично понимал нерешительность бойцов из дозора: шарахаться ночью по зарослям в поисках нескольких человек – задача не из легких.

Африканцы переговаривались пару минут. И все это время их командир топтался на ладони капитана, перенося вес тела то на носок, то на пятку.

В общем, времени для принятия решения было достаточно, и мощный трос терпения Захара наконец звонко лопнул.

Во-первых, рука дико затекла.

Во-вторых, ему показалось, что после совещания вояки решили идти дальше. А дальше под кустом прятался Сидякин. И как знать, чем закончатся их поиски: то ли пройдут мимо, то ли наткнутся на бедного вирусолога…

Ответов он не знал, а гадать не хотелось.

Фитиль догорел, бомба взорвалась.

Гурьев никогда не испытывал к африканским воякам неприязни, ненависти или злости. Но война – есть война. Мировая или крохотная – ограниченная двумя гектарами густых джунглей. Он просто обязан был атаковать троих парней в камуфляже и одержать победу. Иначе проиграл бы: потерял кого-нибудь из товарищей и, возможно, сам расстался бы с жизнью.

Выдернув из-под проклятого ботинка свою ладонь, он извернулся и молниеносно исполнил подсечку, после чего ненавистный служака со всего маху грохнулся спиной на землю.

Напротив второго капитан оказался, уже будучи на четвереньках. Данное положение было удобным для атаки в нижнюю часть туловища, чем он и воспользовался, зарядив сопернику «двоечку» в пах и солнечное сплетение.

На стороне Гурьева были внезапность и кромешная тьма. Лежа на земле, он успел запомнить позиции троих противников, а потому атаковал безошибочно. Уложив второго, ему удалось вскочить на ноги и заняться третьим.

Это был классический удар «маваши гери». Крутанувшись, он от души зарядил бедному африканцу ногой в голову. Тот тоже закатился в кусты, а за спиной вдруг послышался шорох.

Захар резко обернулся, готовясь поставить блок, уйти в сторону или сразу нанести удар. И вдруг увидел Храмова, кого-то бьющего наотмашь прикладом автомата.

Через мгновение капитан понял, что придурок, топтавшийся на ладони и первым получивший урок в виде подсечки, успел очухаться и, подняв автоматическую винтовку, целил ему в спину.

Выстрела не случилось. Олег нанес прицельный удар в голову, после чего послышался лязг затворной рамы упавшей винтовки.

– Этот не скоро встанет, – прошептал заместитель, осмотрев жертву. – Надо бы и других отключить.

– Думаешь, стоит?

– Я бы отключил, чтобы лишнего не рассказали.

Наконец бойцы группы, включая Сидякина, собрались вокруг командира.

– Готово. Куда теперь?

– Двигать надо отсюда. И чем быстрее – тем лучше.

Генка понял слова школьного друга слишком буквально и, врубив фонарь, ломанулся через кусты.

– Стоять, идиот! – схватил его за руку Захар. – Быстро выключи свет!

Тот послушно щелкнул клавишей. Свет погас.

– Это во-первых. Во-вторых, старайся передвигаться бесшумно.

– Да-да… Извини, я забыл…

– В-третьих, займи свое место в строю и покидай его только с моего разрешения.

– Понял.

– И, наконец, в-четвертых, нам в другом направлении. Усек?

– Да, Захар. Прости. Я немного перенервничал.

Повернув в сторону от разбитого лагеря, по-прежнему освещавшего кроны деревьев красноватыми всполохами десятка костров, группа продвинулась метров на триста.

– Достаточно, – остановился капитан для короткой передышки. – Либо отряд не заметил потери бойцов, либо им сейчас не до нас. Ты как, Гена?

– Нормально.

– Тогда берем прежний курс и ускоряемся. Выбились мы из графика с этими чернокожими вояками…

В заданный район после длительного марш-броска группа вышла в десятом часу утра. В небе уже сияло солнце, воздух прогрелся до тридцати градусов, а Сидякин успел пару раз напомнить о пустом желудке.

– Привал пять минут, – объявил Гурьев и, присев на колено, достал аппарат системы спутниковой навигации.

Бойцы привычно скинули с плеч лишний вес: оружие, ранцы, разгрузочные жилеты, чтобы дать мышцам кратковременный отдых. Один лишь Сидякин остался стоять, опершись на тонкий ствол молодого деревца. Вероятно, он решил не расслабляться, дабы потом было легче продолжить пеший поход.

Тем временем Захар, сверив данные навигатора с картой, озвучил:

– Мы в шестидесяти пяти километрах к югу от Аузура, граждане. Поздравляю с прибытием.

Уронив герметичный чемоданчик, Сидякин рухнул на траву. Как стоял, так и рухнул.

– Гена, ты живой? – настороженно поинтересовался капитан.

– Не знаю… Мы уже больше никуда не пойдем? – жалобно спросил тот.

– В ближайшие два-три дня – никуда.

– Наконец-то.

Повернувшись на бок, вирусолог подсунул под голову чемодан и прикрыл глаза.

Беззвучно посмеиваясь, командир знаком приказал подчиненным не обращать на Сидякина внимания и заниматься своими делами.

– Где-то здесь должен быть модуль, – припомнил Храмов инструктаж генерала.

– Так точно. Деревянное строение размером десять на восемь метров.

– Как же мы его отыщем в этих болотах? – огляделся вокруг старший лейтенант.

– Отыщем. Главное – раньше времени не нарваться на его охрану.

Прапорщик Туров и старший лейтенант Храмов вернулись из своей зоны поиска и доложили:

– В километровом секторе западнее разбитого бивака модуля нет.

Спустя полчаса подошли два прапорщика, посланные Гурьевым на восток.

– Нашли? – с надеждой спросил капитан.

– Так точно, – устало опустился на траву Елисеев.

– Где?

Снайпер Пестов заботливо уложил на ранец винтовку и с сибирской обстоятельностью пояснил:

– В восьмистах метрах отсюда проходит старая дорога – заброшенная и почти незаметная. За ней в редколесье стоит избушка, накрытая камуфляжной сеткой. Рядом два автомобиля, замаскированных ветвями.

– Охрану видели?

– А как же. Один на площадке, что обустроена на крыше. И патруль бродит по кругу в составе двух молодцов. При одном древний «калаш», при другом – американская «мухобойка».

Не удержавшись, Елисеев со смешком добавил:

– При полном «экипе» и в балаклавах. Серьезные такие! Сами себе в зеркале не улыбаются, наверное!

– Молодцы, парни, – оценил Захар. И, повернувшись к связисту, приказал: – Роман, настрой шарманку. Пора доложить шефу, что вышли в район. Остальным – отдыхать…

Глава 19

Кенберун, Аузур

Шестьдесят пять километров

южнее Аузура

19–25 июля

Когда на приемнике системы ГЛОНАСС вспыхнула лампочка сигнала тревоги, капитан Матвеев матюкнулся и тут же принялся действовать.

Первым делом он записал координаты подачи сигнала, высветившиеся на прямоугольном табло приемника. Потом подошел к висевшей на стене карте, отметил нужную точку и прошептал:

– Шестьдесят пять километров южнее Аузура.

Затем позвонил в миссию и на всякий случай поинтересовался, не вернулась ли машина с медиками из селения Нуару.

– Нет, – ответил дежурный врач. И уточнил: – Еще рано, мы ждем их не ранее восьми вечера.

Оставалась надежда на ложное срабатывание. Мало ли… Майор Гришин не дружил с техникой и по своим наклонностям был скорее гуманитарием – любил хорошие книги и фильмы, разбирался в классической музыке, неплохо пел и знал множество стихов.

– И все же лучше перестраховаться, чем бездействовать, – решил Матвеев, поднимаясь в кабинет посла. Постучав, он приоткрыл дверь: – Евгений Павлович, разрешите?

– Да, Игорь Сергеевич, заходите…

Евгений Павлович Карабанов работал послом Российской Федерации в Кенберуне четвертый год. Ему было под пятьдесят, за плечами накопился огромный опыт дипломатической службы в различных странах Африки, Азии и Ближнего Востока. Мужиком он слыл умным, характер имел выдержанный.

Изложив суть дела, капитан развел руками:

– Надо что-то предпринимать.

– Говорите, должны приехать в восемь вечера?

– Да, как уверил дежурный врач миссии – не раньше восьми.

– Та-ак… – Посол постучал авторучкой по лакированной столешнице. – Вы не в курсе, зачем туда понесло Гришина?

– Нет. Могу сказать лишь следующее. Не так давно он уже ездил с миссией в окрестности селения Нуару. Это первое. И второе: сегодняшняя поездка состоялась сразу после получения Гришиным шифровки из Москвы. Полагаю, он выполнял там какое-то срочное задание.

– Хорошо, Игорь Сергеевич. Спасибо за своевременный сигнал. Пожалуйста, держите на контроле это дело и сообщайте все новости. А я со своей стороны приму меры.

– Понял, Евгений Павлович…

Дождавшись восьми вечера, Карабанов сам вызвал Матвеева.

– Новости есть? – спросил он.

– Увы. Бригада врачей по-прежнему не вернулась.

– Никаких сигналов не поступало?

– Нет, Евгений Павлович.

– Если что-нибудь узнаете, Игорь Сергеевич, то немедленно известите.

– Разумеется.

Когда за начальником охраны закрылась дверь, посол поднял телефонную трубку и связался с Министерством иностранных дел Кенберуна. Ответил помощник министра.

Карабанов подробно описал проблему и настоятельно попросил оказать помощь.

– Прошу это сделать как можно скорее – до наступления темноты.

– Простите, а какую именно помощь вы имеете в виду? – поинтересовался помощник.

– Что значит какую?! Во-первых, в ваших силах отправить в район Нуару несколько подразделений национальной гвардии. Во-вторых, пока остался запас светлого времени, можно снарядить для поисков вертолет или самолет.

– Хорошо, как только министр освободится, я доложу ему о вашей проблеме.

– А где он и чем занят?

– Он делает доклад на заседании кабинета министров.

– Так поздно? – удивился посол.

– Да, сегодня премьер должен утвердить бюджет на второе полугодие…

Помощник оказался разговорчивым и сообщил еще несколько подробностей из предстоящего распорядка министра, но Карабанов перебил его:

– Прошу вас немедленно сообщить о чрезвычайной ситуации, ибо речь идет о жизни нескольких граждан Российской Федерации.

В свою очередь Матвеев, убедившись, что Гришин с бригадой врачей к назначенному сроку не вернулся, доложил о чрезвычайном происшествии в Москву своему непосредственному шефу – генерал-майору Полякову. Детально изложив суть дела, капитан предложил:

– Я могу с парочкой надежных людей самостоятельно провести разведку в районе селения. Они ведь были на машине, а она не иголка – даже в джунглях можно найти.

Расспросив о подробностях, Поляков распорядился:

– Никакой самодеятельности. Ждать в посольстве моего решения.

Примерно в это же время состоялся еще один телефонный разговор. Сейфул Абдалкадир докладывал о происшествии в районе модуля в Атланту.

– Они точно русские? – недовольно переспросил Тейлор, когда африканский партнер закончил рассказ.

– Да, сэр. Мой помощник проверил документы.

– Зачем твои люди взяли русских?!

– Но они вышли на модуль. И не просто вышли, а вели наблюдение с помощью бинокля. Это во-первых.

– А что во-вторых?

– Во-вторых, я краем уха слышал, что один из пленников работает секретарем российского посольства и связан с русскими спецслужбами.

– Слышат краем уха! Видят краем глаза! А потом додумывают остатком мозга! Ты уверен в этой информации или нет?

– Уверен.

– Этого нам еще не хватало!..

– Босс, у меня есть предложение.

– Выкладывай.

– Пленных русских можно использовать для последующих опытов. А модуль я могу перебросить в другое место. В джунглях полно глухих уголков, где не ступала нога человека.

– Сколько это займет времени?

– Дня три-четыре. Это зависит от того, насколько далеко мы задумаем его перенести.

– Нет, этот вариант меня не устраивает.

– Почему? – удивился Абдалкадир.

– Я не располагаю такими сроками. Мы и так опаздываем с изготовлением… Ну, ты понял.

– Да, сэр.

Подумав несколько секунд, Тейлор распорядился:

– Поступим следующим образом. Вокруг модуля провести дополнительные маскировочные работы, чтобы объект не был виден ни с суши, ни с воздуха. Всю технику убрать в лес и усилить охрану. С этим ясно?

– Ясно, сэр.

– А нашим общим знакомым передай, чтобы ускорили работы по доведению препарата до состояния массового применения.

– Понял. А что прикажете делать с русскими?

– Опытам пока не подвергать, держать под охраной до отдельного распоряжения. Еще вопросы есть?

– Нет, сэр.

– До связи…

* * *

В модуле работа не прекращалась ни на один день. Даже когда охране была объявлена тревога и неподалеку прогремели выстрелы, бригада отвлеклась от дел лишь на полчаса. Поглазев в окна на захваченных пленников, Мартинес распорядился вернуться к работе.

Испытания проходили в третьем режиме. К вирусу «Грион» был добавлен вирус «Ота», полученный доктором в своей лаборатории годом раньше. Двадцатого июля смертоносный коктейль подмешали в питьевую воду, которой поили охотника Афри и его жену Рамлу. Вскоре заражение должно было вызвать тяжелейшую лихорадку с поражением мозга и нервной системы.

Задача американских врачей на данном этапе состояла в том, чтобы зафиксировать симптомы и определить время, в течение которого наступал летальный исход.

– Сильнейший жар, – доложила Эмма, освободившись от защитного костюма.

– Какова температура? – бесстрастно записывал результаты в файл Мартинес.

– Сорок два с половиной градуса. Ни один из опробованных препаратов не в силах его сбить.

– Замечательно. Видеосъемку произвели?

– Да, сняла все до мельчайших подробностей.

– Замечательно, – повторил Мартинес. – Все происходит так, как я и предполагал: в первые сутки поражения болезнь себя не проявляет, затем температура тела стремительно поднимается, и…

– И наступает смерть, – закончил Харрис.

– Именно так. Кстати, коллеги, прошу учесть одну особенность.

– Какую? – колдовала помощница с микроскопом.

– С того момента, как у человека начинается рост температуры, у вируса наступает фаза активного размножения.

Подняв голову, Эмма настороженно посмотрела на доктора.

– Да-да, – развел тот руками, – заражение происходит при малейшем контакте с больным. Так что прошу быть осторожнее и как можно чаще производить дезинфекцию.

Спустя сутки у Афри и Рамлы началась агония. Супруги метались по полу, тела систематически сводили судороги, сознание возвращалось все реже и реже.

Раз в два часа Эмма, облачившись в защитное снаряжение, заходила в «тюремную камеру», где измеряла температуру, пульс, давление, осматривала кожный покров, склеры и слизистую, забирала на анализ кровь.

Возвратившись после полной дезинфекции в лабораторию, она диктовала Мартинесу полученные параметры, и тот стучал по клавиатуре ноутбука, с педантичной аккуратностью занося информацию в файл. Ассистент Харрис тем временем занимался анализом крови…

Ранним утром двадцать пятого июля охотник и его жена скончались в страшных муках. Причем смерть наступила с разницей всего в полчаса.

– Именно так и должно было случиться, – констатировал доктор.

– Да, ваш вирус работает как часовой механизм, – согласилась помощница. – «Кролики» были заражены одновременно, все симптомы также выявлялись с небольшой разницей во времени. И одновременно испустили дух.

– Эмма, я попрошу вас произвести последнюю неприятную работу: взять от трупов на анализ кровь, а также ткани кости, лимфоузлов и пораженных органов.

– Хорошо, господин Мартинес, – кивнула молодая женщина и направилась переодеваться.

Окинув молодую женщину жадным взглядом, он поднялся на площадку, где находился аппарат спутниковой связи. Следовало поделиться очередным успехом.

– Приветствую вас, доктор, – бодро поздоровался Абдалкадир. – У вас какие-то проблемы?

– Нет, напротив – все хорошо. Только одна просьба.

– Слушаю вас.

– Свяжитесь с нашим общим знакомым и доложите об успешном окончании испытаний.

– Я как раз собирался ему сегодня звонить.

– Вот и отлично. И узнайте заодно, когда он намерен забрать нас из этой дыры…

После разговора с Мартинесом Абдалкадир поспешил обрадовать босса хорошей новостью. Набрав его номер, он завуалированно передал все то, что сказал доктор.

– Неплохо, – спокойно отреагировал Тейлор.

– Кстати, он интересуется, когда им позволят вернуться.

– Напомни ему, что испытания предполагают завершающий этап, к которому его бригада должна приступить не позднее завтрашнего дня.

– Вы о жителях деревни…

– Не следует озвучивать названий населенных пунктов.

– Простите, сэр. Я понял, о чем речь.

– Так вот завтра они с вашей помощью должны это сделать. Как только я узнаю о результатах из средств массовой информации – немедленно переведу тебе второй транш оговоренной суммы. И пришлю самолет за бригадой. Ты все понял?

– Да, сэр. Больше вопросов нет…

В течение десяти часов Карабанов так и не дождался звонка от помощника министра. На его же звонки никто не отвечал. Проведя бессонную ночь в кабинете, утром он вызвал машину и сам поехал в министерство.

До начала рабочего дня еще оставалось не менее часа, поэтому на месте оказался лишь заместитель министра иностранных дел Коло Вамба.

Связавшись с ним через охрану, Карабанов сослался на чрезвычайную срочность и попросил его принять. Тот согласился.

Аудиенция длилась всего полчаса. Российский посол проявил напористость и добился того, что Вамба при нем же созвонился с заместителем военного министра по чрезвычайным ситуациям и договорился о начале поисковой операции в районе селения Нуару.

– Сердечно благодарю вас, – пожал он ему на прощание руку.

– Что вы, не стоит, – улыбнулся замминистра. – Мы обязаны помогать друг другу.

Проводив до двери российского дипломата, он уселся в кресло, сгреб огромной ручищей со стола мобильный телефон и набрал номер:

– Здравствуй, Сейфул. Коло беспокоит.

– Приветствую, Коло. Час назад вспоминал о тебе.

– У меня только что был посол из России.

– Да? – насторожился Абдалкадир. – И что ему нужно?

– Просит организовать поиски пропавших соотечественников. И знаешь где?

– Догадываюсь, – недовольно проговорил тот.

– У тебя, кажется, в том районе было какое-то дело, не так ли?

– Все верно. И что ты ему ответил?

– Я был вынужден при нем созвониться с военным министерством.

– Так. И что?

– Через час туда отправляется специальный батальон в составе трехсот человек.

Сейфул громко выругался.

– Но я могу договориться с заместителем военного министра, чтобы поиски велись чуть севернее или южнее, – с явным намеком проговорил Вамба.

– Послушай, Коло, окажи еще одну услугу, – тут же подхватил идею Абдалкадир. – Ты же знаешь, я в долгу не останусь.

– Хорошо, сумму оговорим при встрече.

– Без вопросов. А поиски не должны принести никаких результатов. Исчезли русские, и все. Мало ли людей исчезает в джунглях, верно? Тем более в том районе полно непроходимых болот.

– Не беспокойся. Все устрою…

Закончив разговор с давним другом, Абдалкадир с облегчением вздохнул и посмотрел на часы. Девять утра. Настало время связаться с Кахтаром.

– Тарик, слушай меня внимательно, – негромко сказал он. – «Тойоту» немедленно утопить в болоте. Охрану и наблюдение за местностью усилить. Далеко от модуля не отходить. Понял меня?

– Понял, Сейфул. А что произошло?

– Российский посол настоял на организации поисков пропавших врачей. Через час в ваши края выезжает армейский батальон.

– Ого! А что делать, если они выйдут к модулю?

– Не выйдут, я об этом побеспокоился. Но меры предосторожности соблюдать нужно. Ты понял?

– Да, Сейфул. Все сделаем, как ты сказал…

Глава 20

Российская Федерация, Москва

Кенберун, шестьдесят пять километров южнее Аузура

22–23 июля

О пропаже пяти российских граждан и о том, что в районе модуля ведутся их поиски силами пехотинцев армейского батальона, Поляков сообщил Гурьеву двадцать первого июля, когда тот докладывал о прибытии группы в заданный район. Приказ был прост и ясен: забраться как можно глубже в болота и затаиться так, чтобы не нашла ни одна собака.

Поздно вечером группа снялась с места и переместилась метров на семьсот южнее – в густую рощицу, затерявшуюся среди вонючих болот. После смены места дислокации распорядок не изменился: один боец дежурил на удобном бугорке, остальные отдыхали, аппарат спутниковой связи постоянно находился возле Романа Турова.

А в восемнадцать ноль-ноль следующего дня генерал-майор снова вышел на связь.

– Командир, Поляков на проводе, – доложил связист Туров.

Захар схватил трубку аппарата.

– Да, товарищ генерал, командир группы «Стриж» на связи.

– Приветствую. Место подыскали? – поинтересовался генерал.

– Здравия желаю. Да, нашли.

– Отдыхаете?

– Уже устали отдыхать. Боремся с мошкарой.

– Ну, чтобы не скучать, принимай вводную.

– Слушаю.

– Со мной на связь вышел капитан Матвеев – начальник охраны нашего посольства в Аузуре. Сегодня я приказал ему скрытно прибыть в район и встретиться с вами. Действовать по спасению группы российских граждан и нейтрализации американских вирусологов будете совместно с ним. Я сообщил ему номер канала закрытой связи – он сам даст о себе знать и назначит место и время встречи. Его позывной – Суходол. Как поняли?

– Понял вас. Позывной Суходол. Ждать выхода на связь и действовать совместно.

– Совершенно верно. Как настроение?

– В норме.

– Удачи.

Аппарат спутниковой связи ожил ближе к вечеру.

– Стриж, Суходол на связи, – представился незнакомый голос.

– Слушаю, я – Стриж, – ответил Захар.

– Вам сообщили о моем приезде?

– Да, несколько часов назад.

– Я подъезжаю по заброшенной дороге со стороны Нуару.

– Где встречаемся?

– А вы далеко от модуля?

– Километра полтора южнее.

– Давайте в двух километрах. Прямо на дороге.

– Согласен. Нас будет двое, и нам потребуется двадцать минут.

– Понял. Нас тоже двое.

– Мне говорили только об одном, – насторожился Гурьев.

– Я прихватил из Нуару местного проводника.

– Зачем он нам?

– Без него я не нашел бы эту чертову дорогу. Если его присутствие не понадобится, могу отпустить.

– Ладно, подумаем. Какая у вас машина?

– Черный внедорожник марки «Land Rover».

– Понял. Ждем…

Отключив аппарат, Захар достал карту и нашел примерную точку на заброшенной дороге, где должна была состояться встреча. Сложив и спрятав карту в карман, скомандовал:

– Олег, пойдешь со мной – надо встретить капитана из посольства. Старшим остается прапорщик Пестов.

– Вы надолго? – спросил снайпер.

– Минут за пятьдесят управимся.

Подхватив оружие и фонари, офицеры исчезли за ближайшими деревьями…

После суток наблюдения за модулем и его окрестностями бойцы убедились в том, что патрулировавшие район вооруженные личности далее километра от своего логова не отходят. Встреча была назначена много дальше, и офицеры не опасались повстречать кого-то по пути к обозначенной на карте точке. Шли быстро, не таясь, держась чуть правее еле различимой дороги.

– Прибыли, – еще разок сверился с картой Захар. И, глянув на часы, добавил: – Не расслабляйтесь, Олег Валерьевич, до появления капитана Матвеева осталось пять минут.

– Это если он воспитан и пунктуален, – растянулся Храмов на траве. – А если нет – заторчим тут до наступления темноты…

Тем не менее встреча состоялась точно в назначенный срок.

– Едет, – первым услышал звук работающего двигателя старший лейтенант.

Гурьев всмотрелся вдаль и заметил на дороге приближающийся внедорожник.

– Да, что-то тарахтит.

Встав в полный рост, Олег поднял бинокль и вскоре доложил:

– Черный «Land Rover».

– Значит, он.

Автомобиль остановился в десяти метрах от ожидавших офицеров.

Выбравшись из салона, Матвеев устало сказал:

– Капитан Матвеев Игорь Сергеевич. Или просто Игорь. – Представившись, он пожал руки встречавшим.

– Командир группы «Стриж» капитан Гурьев. Можно просто Захар.

– Старший лейтенант Храмов. Олег.

– Знакомьтесь: проводник Сенду Гардо.

– Ты все-таки решил его не отпускать?

– Знаете, парни, по дороге сюда выяснилась одна интересная деталь, – сказал Матвеев. – Оказывается, с группой наших соотечественников был другой проводник из Нуаро по имени Кету Рондо.

Вышедший из машины абориген часто закивал головой и дважды повторил:

– Кету Рондо. Кету Рондо.

– Так вот, от Сенду я узнал, что они давние друзья, – продолжил гость из местной столицы, – поэтому Сенду очень хочет нам помочь, чтобы спасти Кету.

– Хорошо, пусть остается, – согласился Гурьев.

– Как же вы далеко забрались. Я работаю в Кенберуне три года, но в этих краях ни разу не бывал, – заметил Матвеев, оглядываясь по сторонам.

– А мы за четверо суток успели познакомиться с самыми глухими местами южной части этого государства, – улыбнулся Захар. Но, тут же сделавшись серьезным, перешел к делу: – Игорь, машину надо как следует спрятать.

– Конечно. Но куда? – снова завертел тот головой.

– Метрах в ста пятидесяти от дороги есть хороший приямок. Поехали.

Усевшись в автомобиль, они съехали влево и через пару минут нырнули с бугорка в яму глубиной около двух метров.

– Неплохо, – покинув салон, оценил Матвеев.

– Этого недостаточно, – вынул нож Захар. – Нужно накрыть машину зеленью.

Нарезав веток, четверо мужчин тщательно замаскировали внедорожник и отправились в расположение группы.

Быстро стемнело. Для обсуждения плана действий бойцы соорудили из брезента подобие небольшой палатки. Забравшись под навес, три офицера включили фонари и развернули карту.

– Задача такова: определить место, где содержатся наши граждане, а потом разработать план по их освобождению, – сказал Матвеев.

– Это понятно. Но у нас есть еще одна задача, – напомнил Гурьев.

– Да, Поляков вкратце ее обрисовал. Предлагаю для начала смотаться к модулю. У вас же есть приборы ночного видения?

– Два ночных прицела. Один на «СВД-С», второй на моем «Вале».

– Этого достаточно?

– Вполне. В предыдущей вылазке нам кое-что удалось узнать.

– Что?

– Женщин они держат на улице, – сказал Захар и провел пальцем по карте: – Вот, мы засекли это. С северной стороны модуля имеется небольшой навес, под которым хранятся бочки с горючим и дизель-генератор. К столбу навеса привязаны две женщины.

– А мужчины?

– Мужчин не видели. Скорее всего, они где-то внутри.

– М-да-а, – потеребил подбородок Игорь. – Нам бы разжиться информацией, прежде чем начинать операцию по освобождению пленников.

– А Роман Туров! – вдруг вспомнил Храмов.

– Что Туров?

– У него же есть причиндалы для скрытной прослушки.

– Верно, это выход, – кивнул Гурьев. – В таком случае к модулю отправимся глубокой ночью – часика в три.

– Меня возьмете? – с надеждой посмотрел на него Матвеев.

– А ты в горячих точках бывал?

– К сожалению, нет.

– Тогда побереги силы для штурма и посиди лучше здесь.

Начальник охраны посольства скис, но Захар обосновал свое решение:

– Понимаешь, у нас тут «багажом» прицеплен гражданский вирусолог.

– Я в курсе – Поляков предупредил.

– Так вот, страшновато оставлять его одного. А с тобой и местным проводником – в самый раз.

Ровно в три часа ночи группа в полном составе вышла в разведывательный рейд. На удалении километра остановились.

– Ждем, – приказал Гурьев.

Патруль появился минут через двадцать. Как обычно, два вооруженных молодчика обходили территорию, обшаривая фонарными лучами каждый бугорок между болотами.

– Вперед, Олег, действуйте, – кивнул капитан заместителю.

Храмов и прапорщик Елисеев исчезли в темноте. В их задачу входила скрытная слежка за патрулем и поддержание связи с основной группой.

Когда патрульная пара исчезла из поля зрения, оставшиеся бойцы возобновили движение. Обогнув модуль с востока, где местность была наиболее заболоченной, они остановились и залегли на удалении двухсот метров от охраняемого объекта. У главного входа в модуль горел слабый костерок.

Командир со снайпером принялись наблюдать…

– Вижу одного на верхней площадке, – шепнул снайпер.

– Я тоже его вижу. А вот женщин под навесом уже нет.

– Наверное, перевели внутрь, – предположил Пестов. И вдруг заметил: – Еще один парень подходит к костерку. Несет охапку хвороста. На плече мотается пистолет-пулемет типа «узи».

– Значит, постоянно дежурят двое, – заключил Захар.

Осматривая в прицел строение, он подбирал наилучшее направление, с которого было бы удобнее подобраться, чтобы установить аппаратуру прослушивания…

– Стриж, Первому, – ожил приемопередатчик.

– Первый, Стриж на связи, – поправил наушник Гурьев.

– Будьте осторожны – патруль повернул в сторону модуля.

– С какого подходят сектора?

– Строго с севера.

– Понял. Продолжайте наблюдение.

Двое патрульных подошли к модулю спустя минут пятнадцать. Кажется, они сразу отправились отдыхать, а вместо них снаружи появились два новых охранника. Допив что-то из кружек у костерка, они исчезли за ближайшими кустами.

– Первый, Стрижу, – позвал в микрофон Гурьев.

– Стриж, Первый на связи.

– Наблюдаешь отошедшую пару?

– Да, ведем.

– Понял. До связи, – сказал Захар и обернулся к связисту: – Давай, Роман, наступил твой черед.

Проверив лежащий в плечевом кармане блок специальной аппаратуры, Туров пополз к модулю…

Установка блока продлилась ровно полчаса. Большую часть этого времени Роман потратил на то, чтобы скрытно доползти до модуля и столь же незаметно вернуться.

– Готово, – бросил он, переползая бугор, за которым его ждали товарищи. – Устройство закопал под домом, провод пустил меж досок стены, а микрофон с антенной установил у окна.

– Не заметят?

– Не должны.

– Работу проверил?

– Да, все нормально.

Немного отдышавшись, связист вынул из кармана приемник, расправил антенну и щелкнул клавишей включения. Один наушник он передал командиру, второй сунул в свое ухо. Но при этом предупредил:

– Они спят. Мне для проверки пришлось подождать…

Спустя минут пять в наушниках что-то скрипнуло.

– Дверь, – пояснил Туров.

После скрипа послышались шаги. И, наконец, мужской голос.

– По-французски лепечет, – поморщился Гурьев. – Ну, и хрен с ним, у нас переводчики имеются. Главное – аппарат работает.

Мощность передатчика у прослушивающей аппаратуры была небольшой, и дальность связи не превышала тысячи метров, поэтому группе пришлось сняться с насиженного места и переместиться ближе к модулю.

Наушником от приемника поочередно пользовались Матвеев с проводником – среди присутствующих французским владели только они. До утра микрофон аппаратуры улавливал лишь отдельные звуки и обрывки фраз «ни о чем». А в районе девяти часов состоялся первый перехват важной информации.

Дежуривший на прослушке Матвеев поднял палец к небу, и бойцы затихли.

– Мужской голос сетует на небольшой пробел в испытаниях препарата… – переводил услышанное капитан из посольства. – Женщина предлагает использовать местного проводника Кету Рондо… Мужчина говорит, что до главного этапа испытаний осталось слишком мало времени, но в принципе согласен на этот вариант. Все. Тишина.

– Значит, пленники по-прежнему здесь, – заключил Гурьев.

– Выходит, так.

– Командир, у модуля движуха, – доложил дежуривший на бугорке снайпер.

– Что там? – обернулся тот.

– Выносят какие-то ящики.

Захар подполз к Пестову, взял бинокль и надолго приник к окулярам…

– Два запаянных цинковых ящика, похожих на гробы, – прокомментировал он. – Волокут к ближайшему болоту. Игорь, никто из окрестных селений не пропадал?

– У меня нет таких данных, – пожал плечами Матвеев.

– Спроси у нашего проводника – может, он знает.

Начальник охраны посольства переговорил с проводником.

– В его деревне, кроме Рондо, никто не пропадал. Но он говорит, что кое-где в болотах стоят хижины охотников. В основном это те, кто ушел из сгоревшей несколько лет назад деревни. А у тебя есть какие-то предположения?

Вернув бинокль снайперу, Захар спустился обратно.

– Полагаю, в этих ящиках тела тех, на ком американские врачи проводили опыты.

– Почему ты так решил?

– Ящики тяжелые – каждый переносят по четыре человека. Запаяны качественно. Это тоже объяснимо – зараза не должна просочиться наружу, чтобы не пострадали боевики из охраны и окружающие модуль болота. Гробы затопили.

– Пожалуй, ты прав насчет того, что в ящиках трупы тех, на ком проводилась доводка вируса, будь он проклят, – подумав, согласился Матвеев.

Наблюдение и прослушка продолжались до полудня. Ничего особенного в модуле за это время не произошло.

И вдруг в половине первого дежуривший прапорщик Елисеев истошно зашептал:

– Командир, тревога!

– В чем дело?! – взлетел на бугорок Гурьев.

– Смотри! – подал тот бинокль.

У модуля происходила непонятная суета: беготня, выстрелы…

– Игорь, ты что-нибудь слышишь? – обернулся Захар.

Не отвлекаясь от прослушивания, тот крикнул:

– Кажется, сбежал один из пленников. Какой-то мужик приказывает уничтожить беглеца…

В этот момент продолжавший наблюдать за происходящим Елисеев заметил, как от модуля отъехал пикап. Отъехал странно – рывками и зигзагами под бешеную трескотню автоматных очередей. Несколько шальных пуль просвистели рядом с дозорным постом, отчего капитану и прапорщику пришлось спрятать головы. Затем, выворачивая и разбрасывая колесами комья земли, автомобиль прочертил огромную дугу и пронесся мимо поста на удалении метров двести.

Выехать на старую дорогу пикапу так и не удалось. Влетев в болотце, он кое-как выбрался, но на другом бережке в густых зарослях увяз и остановился.

– Группе занять круговую оборону и приготовиться к бою! – объявил командир. – Мы с Матвеевым – к пикапу!

Подхватив оружие, два капитана бросились к машине.

– Командир! – крикнул вслед снайпер. – Они тоже бегут в этом направлении – у вас не более трех минут!

В водительском кресле увязшего в грязи и кустах пикапа сидел африканец. Привалившись плечом к дверце, он держался рукой за окровавленную голову и что-то шептал пухлыми губами.

– Эй, ты кто? – тронул его запястье Матвеев.

Тот отшатнулся в сторону и застонал от боли.

– Он серьезно ранен. Одно касательное ранение в голову, и две пули попали в спину, – осмотрев его, сказал Гурьев.

– Спасти можно?

– Нет. Ему осталось несколько минут. Скажи, что мы пришли сюда спасти пленников.

Игорь перевел фразу на французский язык. Тяжело дыша, африканец недоверчиво взглянул на пришедших к машине.

Контакта не было, раненый мог в любую секунду лишиться сознания. А времени оставалось все меньше и меньше.

Неожиданно Захара осенило.

– Первый, Стрижу! – вызвал он Храмова.

– Да, Стриж, Первый на связи.

– Передай гарнитуру проводнику, – распорядился он.

– Передаю…

Гурьев отдал свой микрофон с наушником Матвееву:

– Скажи Сенду, что здесь в пикапе его соотечественник.

Игорь быстро изъяснился с проводником и вставил наушник в ухо раненому африканцу. Наконец тот заговорил:

– Я – Кету Рондо из Нуару. Был проводником у врачей из русской миссии. Нас захватили.

– Где содержатся пленники? – переводил вопросы Гурьева Матвеев.

– В модуле. В чулане, что у дальнего выхода, держат мужчин. Две женщины привязаны под лестницей, ведущей на верхнюю площадку.

– Сколько всего человек занято охраной модуля?

– Семь, включая старшего по имени Тарик Кахтар.

– Чем занимаются в модуле американские врачи?

– По обрывкам разговоров я понял, что они проводят какие-то опыты над семьей африканского охотника. Кажется, недавно семья погибла.

– Стриж, Первому, – ожил наушник голосом Храмова.

– Да, Первый.

– Они в четырехстах метрах!

«Почему бы не попробовать решить задачу экспромтом?» – подумал Захар. И спросил:

– Перехватить можете?

– Только двоих. Остальные следуют дальше – вне зоны видимости.

– Понял. Уходим, – бросил Гурьев. И, повернувшись к Матвееву, попросил перевести последний вопрос: – Спроси, не слышал ли он о дальнейших планах американских медиков?

– Тарик Кахтар планирует совершить что-то страшное в моей деревне. Что именно – я не знаю, – с трудом произнес африканец и стал задыхаться.

Кровь заливала голову Рондо, у него начиналась агония.

– Все, Игорь, пошли, – потянул Матвеева к ближайшим кустам Захар.

Оглянувшись в последний раз на умирающего человека, тот последовал за спецназовцем…

Спустя минуту у пикапа появились головорезы Кахтара.

– Сдох, – осмотрев тело беглеца, объявил главарь. – Труп – в болото. Машину вытащить и перегнать к модулю. Ты, – ткнул он пальцем в грудь Деяна Вукеля, – за сон на посту штрафуешься на пятьсот баксов.

Хорват попытался возмутиться, но Тарик, повысив голос, предупредил:

– А еще раз допустишь подобное – пристрелю!

Во второй половине дня офицеры собрались на короткое совещание и решили, что Матвееву целесообразно вернуться в столицу. Ему следовало детально проинформировать посла Карабанова о сложившейся ситуации. Личное общение в этом случае выглядело предпочтительнее, чем разговор по спутниковой связи.

– Передай, что к штурму будем готовы завтра, – провожал Игоря к замаскированной машине Гурьев. – Лучшее время – поздний вечер или ночь.

– Понял, – кивал сотрудник посольства.

Захар принялся откидывать с внедорожника ветки. Очистив машину, на всякий случай спросил:

– Ты точно обойдешься без проводника?

– Обойдусь. Дорогу хорошо запомнил. Да и вам он здесь нужнее – кроме него, прослушку переводить некому.

– Согласен. Ну, бывай.

Пожав друг другу руки, офицеры простились.

Покачавшись на кочках, «Land Rover» выбрался на старую дорогу и вскоре исчез за листвой редколесья.

Глава 21

Кенберун, Аузур, шестьдесят пять

километров южнее Аузура

24–25 июля

Матвеев приехал в посольство слишком поздно, доклад послу затянулся до полуночи, и звонить в Министерство иностранных дел Российской Федерации Евгений Павлович Карабанов не стал.

А ранним утром, прибыв на рабочее место, он первым делом связался с заместителем министра – Анатолием Ивановичем Игониным.

– Вы уверены в правдивости информации? – осторожно поинтересовался тот.

– Да, она получена от сотрудников наших спецслужб. Повода для сомнений у меня нет – врачи русской миссии и сотрудник посольства находятся в плену у боевиков незаконного вооруженного формирования.

– От руководства спецслужб мы уже получили схожую информацию. Вероятно, она исходила из одного источника. Что ж, примем ее за основу. Итак, каков же план по спасению соотечественников?

– В связи с тем, что в МИДе Кенберуна кто-то из сотрудников работает на террористов, предлагаю операцию проводить своими силами и скрытно – не ставя в известность местные власти.

– Своими силами? – В голосе заместителя министра промелькнуло сомнение. – Почему вы решили, что в МИДе Кенберуна работает «крот»?

– После моего личного обращения правительство организовало поиск наших пропавших граждан. Бойцы целого батальона делают вид, будто прочесывают местность в названном районе, но до сих пор не обнаружили даже модуль. И это за четверо суток! У меня нет сомнений в том, что поиски либо саботируются, либо заведомо ведутся в другом месте.

– Что ж, ваше предположение, Евгений Павлович, не лишено логики. Но, насколько я знаю, в нашей группе специального назначения всего пять человек. Считаете, этого достаточно для операции?

– Во-первых, генерал Поляков заверил, что данная группа – одна из лучших. Во-вторых, я пошлю на усиление своего начальника охраны. И в-третьих, группа террористов также невелика – всего семь человек.

– Ну, смотрите, вам на месте виднее. В любом случае вы должны сделать все самым аккуратным образом. Как говорится, чтобы комар носа…

– Само собой, Анатолий Иванович.

– Лучше всего устроить дело так, будто произошли разборки между местными кланами. В этом случае местные власти глубоко копать не будут. Это я знаю по собственному опыту.

– Мы обговаривали данный вариант, и он представляется самым удобным.

– Что ж, действуйте, Евгений Павлович. Я сообщу генералу Полякову о согласии МИДа на проведение операции. Удачи. И держите меня в курсе.

Карабанов отключил аппарат специальной связи и повернулся к сидевшему сбоку от стола Матвееву:

– Все слышал?

– Так точно, – по-военному ответил капитан.

– Итак, Игорь Сергеевич, согласие получено. Теперь дело за вами и группой капитана Гурьева.

– Готов отправиться прямо сейчас.

– Не торопитесь. Наверное, имеет смысл прибыть на место под вечер. Или вообще затемно.

– Вы правы, – смутился Игорь. – Тронусь в двадцать ноль ноль…

Проехав селение Нуару, Матвеев связался с Гурьевым и предупредил о времени прибытия.

– Езжай на прежнее место, – сказал тот. – Темнеет, дорогу найдешь?

– Да, я уже рядом.

– Понял, сейчас буду…

Капитан доехал без приключений, и встреча состоялась вовремя.

Как и в прошлый раз, офицеры замаскировали автомобиль ветвями и направились к биваку, делясь по дороге новостями.

– У нас без изменений: весь день ведем визуальное наблюдение, прослушиваем, – устало проговорил Гурьев.

– О чем говорят?

– Головорезы общаются меж собой по-французски – их треп переводит проводник. Ни о чем значимом сегодня речи не было. А вот парочка фраз, сказанных каким-то мужиком на хорошем английском, меня заинтересовала.

– Что за фразы?

– Завтра американские врачи при помощи своих местных помощников затевают одно грязное дельце.

– Не томи – какое?!

– Похоже, они намерены заразить каким-то вирусом водоемы близ селения Нуару.

– Ого!

– Вот и я о том же. Твоя контора получила добро на штурм?

– Да, посол разговаривал с заместителем министра иностранных дел. Тот разрешил провести операцию своими силами, но поставил ряд условий.

– Сейчас за ужином расскажешь, – приобнял капитана Захар. – Небось проголодался?

– Есть такое дело…

Стемнело. Утомительная жара спала.

Вся группа, за исключением одного дозорного, сидела в приямке и ужинала.

– Итак, задача у нас такая. – Матвеев с аппетитом наворачивал кашу с говядиной. – В первую очередь мы должны уничтожить охрану и освободить пленников. Затем захватить американских специалистов и, – он со значением посмотрел на Сидякина, – с особой осторожностью разобраться с лабораторией и с неизвестным смертоносным препаратом.

– Что значит «разобраться»? – не понял Геннадий. – Мне дали задание захватить для анализа часть штамма.

– Я именно это и имел в виду, – кивнул Матвеев. – После нам надлежит уничтожить строение. Следов нашего присутствия остаться не должно. Как сказал заместитель министра, операцию необходимо замаскировать под разборки местных кланов.

– Хорошенькое дело, – невесело усмехнулся Храмов. – Для этого нужно найти и подкинуть на место еще пару трупов – не состоящих в охране модуля.

– Разберемся, – отмахнулся Захар. И задал капитану последний вопрос: – Сроки определены или начинаем по готовности?

– По готовности.

– Это хорошо, потому что завтра утром уже будет поздно.

– Значит, штурмуем этой ночью?

– Да, – поднялся Гурьев. – Начало операции назначаю на три часа. Сейчас всем, кроме дозора, спать. Подъем в два часа десять минут.

В назначенное время Гурьев разбудил всех членов группы.

– Так, бойцы, десять минут на завтрак, – негромко сказал он. – Затем краткий инструктаж, распределение обязанностей и постановка задачи. Начинаем, как и говорил, в три часа, но до начала необходимо найти и ликвидировать двух патрульных. Штурм не позже четырех часов.

Бойцы зашуршали содержимым ранцев. Захар уселся рядом с Матвеевым и поделился с ним завтраком.

Ровно через десять минут бойцы сложили пустые пакетики и обертки от шоколада в ранцы. Наблюдая за этим действом, Игорь шепотом спросил:

– Это для конспирации?

– Для нее, родимой. Ты же сам передал требование замминистра, чтобы здесь не осталось следов нашего присутствия.

– Да, верно.

– Ну, а если серьезно, то это святая обязанность каждого нормального спецназовца – не оставлять следов своего присутствия. Мы торчим здесь пять дней, но ты не отыщешь ни одной консервной банки, ни одной сломанной ветки и ни одного отпечатка ботинка.

– Серьезная у вас подготовка, – уважительно произнес Игорь.

– Иначе нельзя, – кивнул Захар и подозвал подчиненных: – Подгребайте, парни.

Все, включая Сидякина и проводника, сгрудились вокруг командира.

– Олег, ты возглавляешь группу поддержки. В группе помимо тебя – капитан Матвеев, вирусолог Сидякин и проводник Сенду Гардо. Отвечаешь за них головой.

Храмов хотел было возразить, дескать, почему «багаж» на мне? Но Гурьев подвинул к нему трубу гранатомета «РПГ-32» и объемную сумку с термобарическими зарядами.

– На тебе не только наши товарищи, но и две ответственные задачи. Первая: аппаратура прослушивания остается в вашей группе, пусть наши переводчики все время слушают, и если внутри произойдет что-то важное – немедленно сообщишь. И вторая: по моему сигналу ударишь по модулю из «Хашима». Позицию займешь с южной стороны и лупанешь по строению так, чтобы у него не осталось ни одной целой стены.

– Годится, – кивнул старлей.

– Далее. Снайпер Пестов занимает позицию на бугре с западной стороны – оттуда хорошо простреливаются оба выхода из модуля. Помнишь тот бугорок, Валера?

– Да, командир.

– Сколько тебе понадобится времени туда добраться?

– Отсюда – минут восемнадцать-двадцать.

– Хорошо. Твоя первая задача – по моей команде снять часового на верхней площадке и потом отстреливать всех вооруженных головорезов, которых увидишь в своем секторе.

– Понятно.

– И, наконец, мы с Елисеевым и Туровым подходим к модулю с востока и занимаемся ликвидацией остальных с ближней дистанции. Теперь о главном. Охрану имеем право полностью уничтожить, а вот американских врачей желательно взять живыми. Если окажут сопротивление – стрелять по конечностям. Вопросы по обязанностям?

Бойцы не в первый раз получали задачу в столь короткой форме. Вопросов не поступило.

– Сейчас две пары отправятся на поиски патруля, – продолжил командир. – В каждой паре по «Винторезу». Работаем только ими – чтоб никакого шума. Со мной пойдет Елисеев, вторая пара: Храмов и Пестов. Роман Туров остается с Сидякиным, Матвеевым и Сенду.

С поисками патрульных боевиков здорово повезло.

Одна пара пошла по часовой стрелке на удалении метров восемьсот от модуля, вторая – в противоположном направлении и на триста метров ближе к центру.

Не успели Гурьев с Елисеевым сделать и трех сотен шагов, как Храмов доложил:

– Стриж, я – Первый. Наблюдаю свет от двух фонарей. Направление – три часа от модуля. Дистанцию пока не определил.

– Понял. Не упускай их, – ответил Гурьев. И, оценив приблизительную дистанцию, добавил: – Через три минуты подойдем…

Вскоре Захар заметил два мелькающих за редкими деревцами огонька.

«Патруль!»

Вскинув «Винторез», он попытался рассмотреть людей в ночной прицел, но этому мешала растительность, да и дистанция была великовата.

– Первый, я – Стриж. Патрульных вижу. Вы где?

– Стриж, мы следуем за ними на удалении пятидесяти метров.

– Понял. Давай так, мы пропускаем их и идем вам наперерез.

Объединившись с группой Храмова, Гурьев решил сблизиться с боевиками и ударить наверняка.

Спустя минуту все было кончено. Две бесшумные снайперские винтовки ближнего боя «Винторез» произвели несколько выстрелов, и два тела, не издав ни единого звука, рухнули на землю.

– Обыщите их, – приказал капитан.

– Оружие, радиостанция, пачка сигарет и зажигалка, – доложил Елисеев.

– Уходим…

Вернувшись в расположение, Захар собрал вокруг себя всю группу.

– Значит, так. Сенду, держи рацию, – передал он проводнику прихваченный приемопередатчик убитых патрульных.

Сенду взял аппарат и вопросительно посмотрел на капитана.

Тот попросил Матвеева перевести:

– Скажи ему, что патруль наверняка регулярно отвечал на запросы из модуля. Он сможет отвечать вместо них?

– Попробую, – неуверенно ответил тот через капитана.

– Не переживай, по радио сложно понять подмену. Просто ответь: следуем установленным маршрутом, все спокойно.

Африканец согласно закивал.

– Вот и хорошо. Выходим в три часа пятнадцать минут. Заняв позицию, каждый докладывает по радио о готовности. Операцию начинаем по моей команде. Сейчас сверяем часы и проверяем связь. На моих – три часа пятнадцать минут. Вопросы?

Вопросов не последовало. Но проводник вдруг заволновался и что-то сказал Матвееву.

– Оружие просит, – пожал тот плечами. – Говорит, он – охотник и хочет помочь.

– Отдайте ему трофейный «калаш», – отмахнулся капитан.

Глава 22

США, Атланта

24 июля

Утро показалось ужасным. Проснувшись и не открывая глаз, Тейлор лежал на спине и считал гулкие удары в висках. Шевелиться он боялся. Стоило подумать о необходимости встать, как сердце тотчас ускоряло ритм, а готовая лопнуть голова болезненно воспринимала каждый удар.

Постепенно в памяти всплыли обрывки вчерашнего вечера.

«Николь! – вдруг вспомнил он, и в висках вновь гулко забарабанило. – О мой бог! За обедом я выпил полбутылки виски. До отъезда из офиса допил ее, а дома с секретаршей продолжил…»

Через полчаса мучений желание принять холодный душ пересилило боль. Он осторожно приоткрыл глаза. Плотные шторы на окнах плохо пропускали свет, и обманчивый полумрак в огромной спальне не давал представления о времени.

«Должно быть, около полудня. Надо подняться. В холодильнике стоит хороший ром. Доползти бы до него и хлопнуть бокальчик. А закусить лимоном. Иначе промучаюсь до ночи».

Собравшись с духом, Майкл приподнялся на локте, и голова тут же закружилась. Выждав несколько секунд, он сел и снова взял паузу, пока зрение не сфокусировалось, а удары в висках не приутихли.

Босиком и даже не накинув халат, Тейлор прошел длинным коридором в холл. Открыв холодильник, вынул из дверцы бутылку и наполнил бокал.

Ром выпил залпом, не ощутив вкуса, а немного постояв, налил еще и на этот раз выпил не торопясь, смакуя благородный вкус. Затем откусил от целого лимона и присел на стул с высокой спинкой.

Полегчало. Он наконец взглянул в окно. Погожий летний день слепил глаза ярким солнечным светом. На циферблате высоких напольных часов стрелки показывали половину двенадцатого.

Внезапно рядом на столе ожил мобильный телефон. Звонил Абдалкадир.

– Да, Сейфул, – недовольно поморщился Майкл.

– Доброе утро! – весело поприветствовал африканский партнер. – У вас, если не ошибаюсь, утро?

– Утро, будь одно неладно.

– А у нас скоро вечер.

– Ты звонишь мне, чтобы сказать, который у вас час?! – простонал миллиардер.

– Нет, конечно. У меня отличные новости!

– Выкладывай.

– Я выслал на ваш почтовый ящик видео всех трех этапов испытаний препарата.

– Неплохо, – приободрился Тейлор. – А что с последним этапом?

– Последний этап запланирован на завтрашний день.

– Хорошо. Я посмотрю видеоматериалы и перезвоню. А вы как следует подготовьтесь к завтрашнему дню. Чтоб все прошло самым наилучшим образом.

– Не беспокойтесь, сэр. Все сделаем…

Отключив абонента из Африки, Майкл тут же позвонил помощнику Айзену:

– Джон, ты в офисе?

– Да, сэр. Уже часа два.

– Проверь мой почтовый ящик, – приказал он.

– Несколько писем из нефтяных компаний, сэр, – доложил тот.

– Посмотри последние входящие.

– Есть письмо с вложениями от Абдалкадира.

– Вот оно-то меня и интересует. Там должны быть видеозаписи.

– Да, сэр, есть такие.

– Просмотри их. Если все нормально – отправь нашему партнеру по последней сделке.

– Хакиму?

– Не надо имен, я же тебя просил.

– Простите, сэр.

– Ты правильно понял. Ему. И сразу после этого удали видео, чтобы от него следа не осталось.

– Понял.

– Кстати, моя секретарша явилась в офис?

– Нет.

– Странно, – пробормотал Тейлор, бросая телефон на стол. Резко выдохнув, он звонко хлопнул ладонями и встал. – Теперь в душ!

«В офис, пожалуй, не поеду. Лучше отлежусь дома. Нет, в моем возрасте так пить нельзя! – приходил в себя Тейлор под тугими струями прохладной воды. – И с женщинами развлекаться нужно до определенного часа. Кстати, о Николь. Где она? Когда успела смыться? Я же ее не отпускал…»

Из ванной он вышел посвежевшим, с повязанным вокруг живота полотенцем. По пути прихватил начатую бутылку с бокалом.

А в спальне на кровати внезапно обнаружил секретаршу. Все это время она мирно спала и проснулась, услышав его шаги.

«Надо действительно меньше пить», – присел он рядом.

– Как спалось?

– Ничего не помню, – сморщила носик девушка и помассировала пальчиками ноющие виски.

Улыбнувшись, босс наполнил ромом бокал:

– Выпей. Это лучшее средство от похмелья.

– Нет, что ты! Я и смотреть на алкоголь не могу.

«Она обращается ко мне на «ты»? – удивился Тейлор. – Знать, я тоже многого не помню…»

– Давай-давай, девочка! Смотреть и нюхать тебя не заставляют. Пей! И лимончиком сразу, лимончиком.

Приподнявшись, Николь с трудом сделала два глотка, после чего потянулась к лимону. Закусив, снова в изнеможении откинулась на подушку.

«До чего же хороша, чертовка! – пожирал жадным взглядом ее прелести миллиардер. – Жаль только, не помню, что вчера между нами было…»

Спустя минуту он помог ей подняться и, похлопывая по голым ягодицам, подтолкнул к двери:

– Давай, девочка, прогуляйся в ванную, постой под прохладным душем – мигом придешь в норму!

Покачиваясь и опираясь рукой о стену, она вышла из спальни.

Упав на подушки, Майкл закрыл глаза…

Из забытья вернул пиликающий телефон.

– Черт, – поднявшись, пошлепал он босыми ногами в гостиную.

На экране высветился номер телефона Масада Хакима.

– Приветствую, – ответил Тейлор. – Вы уже получили видео?

– Не только получил, но и просмотрел.

– И каковы впечатления?

– Трудно сказать, – протянул партнер. Однако в его голосе Майкл услышал неудовлетворенность.

– Вас что-то смутило?

– Видите ли, сумма контракта весьма значительна, а уверенности в надежности препарата у меня до сих пор нет.

– Даже после просмотра видеоматериалов?! – искренне удивился миллиардер. – Я хотел бы напомнить о наших условиях. В качестве контроля предусмотрена именно видеофиксация.

– Все верно. Но суть видеофиксации заключается в том, чтобы убедить заказчика в надежной работе препарата, не так ли?

Тейлор поморщился, пожевал губами.

– Каким же способом мы еще можем убедить вас в его работоспособности?

– У меня есть предложение.

– Готов выслушать.

– Предлагаю провести еще одно испытание, но уже в моем присутствии, – решительно сказал Хаким.

– Хм… – задумался миллиардер. И вдруг вспомнил о русских пленниках, сидящих под охраной в модуле. Обрадовавшись внезапной идее, он воскликнул: – Ради бога! Когда вы сможете прибыть в район, где расположен модуль?

– Я намерен вылететь немедленно.

– Отлично. Вылетайте в столицу известного государства. Прилетите, вероятно, ночью. В аэропорту вас встретит мой человек и отвезет на место.

– Договорились. Второй транш переведу сразу после испытаний и возвращения домой. Да, и скиньте мне номер телефона вашего человека – я сообщу ему о времени прибытия.

– Не проблема.

Закончив разговор, Тейлор сразу же отправил Хакиму сообщение с номером Абдалкадира.

Вскоре в спальню вернулась Николь. На лице появилось подобие улыбки, однако бледность не прошла, да и походка была неуверенной.

– Еще рома? – предложил Тейлор и жестом пригласил лечь рядом.

– Да. Только немного.

Он плохо помнил вчерашний вечер. В сделку с Хакимом секретаршу он не посвящал, абсолютного доверия к ней пока не было, вот и опасался – не сболтнул ли вчера лишнего.

– Послушай, девочка… – подал он наполненный бокал. – С трудом припоминаю… О чем мы вчера говорили?

– Так, о всякой ерунде, – отпила она крепкий алкоголь.

– А именно?

– О каких-то сложностях.

– О сложностях? – насторожился Тейлор.

– Ну, Майкл! – нахмурила она лобик. – Я тоже мало что помню. Кажется, ты рассуждал о нефтяных контрактах, о снижении добычи и прибыли. Еще о каких-то друзьях, лоббирующих твои интересы в Конгрессе. А, вспомнила! Ты еще рассказывал смешные анекдоты про президента и сенаторов.

«Опять на «ты». И по имени, – поглаживая ее бедра, живот и грудь, продолжал он удивляться провалам своей памяти. – Хвала господу, что эта пустышка не услышала ничего лишнего. Все-таки надо быть поосторожнее…»

– Будь добр, налей мне еще рома, – попросила вдруг Николь.

– Давно бы так, – удовлетворенно буркнул Майкл, вставая с постели.

Подождав, пока та осилит приличную дозу алкоголя, подал лимон. Допив ром и закусив, Николь поднялась и, чуть покачиваясь, произнесла:

– Я в душ…

Пока из ванной доносился шум льющейся воды, Майкл решил «обрадовать» Абдалкадира.

– Здравствуй еще раз, Сейфул, – дождался он ответа после череды длинных гудков. – Не соскучился?

– Не успел, – отшутился тот.

– Так который, говоришь, у вас час?

– Это же просто, мистер Тейлор! Всегда прибавляйте к своему времени цифру «шесть». У вас полдень, верно?

– Да.

– Значит, у нас шесть вечера.

– Понятно. Теперь слушай меня внимательно. Я переправил видеозаписи заказчику и только что разговаривал с ним.

– И как ему наше «кино»?

– Понравилось. Но требует повторить последний эксперимент в его присутствии.

– Ого!.. – сник далекий абонент. – Тогда надо искать партию «кроликов»…

– Зачем же их искать, когда они у тебя сидят под охраной?

– Вы о русских?

– О них.

– Вы же запретили их трогать!

– Да, запрещал. А теперь разрешаю, – скривился миллиардер.

– Если вы даете согласие на их использование – тогда нет проблем!

– Даю-даю. И еще я сообщил заказчику номер твоего телефона. Будь готов через несколько часов встретить его в аэропорту и отвезти к модулю. А после испытаний проводить.

– Не проблема, сэр.

– Прекрасно. А сейчас свяжись с модулем и предупреди моего знакомого о предстоящем повторе эксперимента. Пусть заранее введут препарат русским. И чтобы все записывали на видео от начала до конца. Понял?!

– Понял, сэр. Прямо сейчас свяжусь и передам. А что с последним этапом испытаний?

– Ты о деревне?

– Да.

– Эти работы не отменяются. Итак, повторные испытания с использованием новых «кроликов» вы должны произвести ближайшей ночью. Сразу же после этого переключаетесь на селение…

На этот раз Николь не было очень долго. Тейлор слышал, как ее тошнило, поэтому не спешил позвать или проведать. Он успел наговориться с Абдалкадиром, затем включил огромную телевизионную панель, висящую напротив кровати, и прослушал новости на CNN.

Наконец ему стало скучно. Встав, он перешагнул через лежащее на полу полотенце и отправился в ванную комнату…

Уронив голову на руки, обнаженная Николь сидела на бортике полукруглой мраморной ванны. Длинные волосы рассыпались по мокрым плечам. Из установленного под потолком душа с равномерным шелестом в переполненную ванну падала вода. Пол в помещении был залит – вода доходила до щиколоток девушки. Она не замечала этого, или же ей было все равно.

– Девочка, ты уснула? – рассмеявшись, перекрыл Тейлор кран.

– Кажется, да, – не меняя позы, с трудом ответила Николь.

– Оклемалась?

Она попыталась что-то сказать, но вместо этого уткнулась лицом в его выступающий живот и снова закрыла глаза…

Глава 23

Кенберун, шестьдесят пять километров южнее Аузура

25–26 июля

Группе Храмова выпала самая короткая дистанция, поэтому на связь он вышел первым, когда Гурьев с двумя прапорщиками преодолел ползком только половину нужного расстояния.

– Стриж, Первому, – негромко позвал он по радио.

– Да, Первый, Стриж на связи.

– Мы на месте. К работе готовы.

– Клиентов слушаете?

– Да. Порядок.

– Понял. Ждать сигнала.

– Ждем…

Эффективная дальность стрельбы из «РПГ-32» равнялась двумстам метрам. Поэтому полувоенная группа Храмова, выдвинувшись от бивака строго на север, заняла удобную позицию именно на таком удалении от модуля.

Через несколько минут наушник ожил голосом Валеры Пестова:

– Стриж, ответь Второму.

– Второй, Стриж на связи.

– Я на месте. К работе готов.

– Понял. Ждать.

Используя ночной прицел и навыки охотника, снайпер Пестов в одиночку обогнул строение по болотистой местности и залег на бугорке, с которого отлично простреливались оба выхода.

Сам Захар добрался до позиции последним. Дорогу он выбирал тоже с помощью ночного прицела, но постоянно приходилось поджидать товарищей, оружие которых такового не имело. Все трое подошли к цели с востока и затаились на минимальной дистанции от модуля – всего в полусотне метров.

Капитан посмотрел на часы. Три часа двадцать семь минут.

«Рановато», – решил он. И, нажав на клавишу «передача», предупредил остальных:

– Я – Стриж. Всем готовность номер один. Через десять минут выдвигаюсь к объекту.

– Первый понял. Жду команды.

– Второй понял.

– Ну что, парни, готовы? – оглянулся Гурьев на прапорщиков.

– А куда мы денемся, – улыбнулся Елисеев.

– Всегда готовы, – аккуратно передернул затвор Туров.

– Значит, так. Выдвигаемся через десять минут. Идем осторожно, так как неизвестно, есть ли у часового на верхней площадке прибор ночного видения. Подобравшись вплотную к модулю, расходимся: Роман остается у восточного входа, мы с Вадимом перемещаемся к западному – где обитает охрана. Если кто-то снаружи – работаю «Винторезом». Скрытность сохраняем до упора. Начало штурма ровно в четыре – по моей команде.

– Все понятно, командир.

– Вопросов нет.

Захар еще раз глянул на часы:

– Тогда ждем восемь минут и начинаем!

За окнами давно стемнело, соседи по модулю спали. Эту ночь Мартинес решил провести с Эммой и после двенадцати явился к ней с бутылкой хорошего виски. Для свидания он вырядился в новые шорты и свежую футболку, щедро опрыскал шею дорогой туалетной водой и даже оставил в своей комнате трость, решив выглядеть моложе и здоровее.

Впустив доктора, Эмма прижалась спиной к теплому дереву стены, запрокинула лицо. Точно сорвавшись с цепи, он жадно припал к раскрывшимся навстречу губам и лихорадочно зашарил по женскому телу.

– Может быть, отложим? – прошептала она.

– Зачем откладывать?!

– Условия здесь не слишком подходящие, – задыхалась Эмма, но вездесущих мужских рук не останавливала.

В самый разгар действа, когда Эмма осталась в одной распахнутой кофточке, в дверь комнаты кто-то постучал.

Тихо выругавшись, Джеймс кивнул на дверь.

– Кто там? – спросила молодая женщина.

– Извините, доктор Мартинес не у вас?

Эмма растерянно оглянулась.

– Как не вовремя! – поспешно натягивая шорты, поспешил тот к двери.

В коридоре стоял начальник охраны Тарик Кахтар.

– Да, я здесь, – кивнул Мартинес. – Мы отмечаем десятилетний юбилей моей лаборатории. В чем дело?

– Вам нужно подойти к аппарату спутниковой связи.

– Зачем?

– У Абдалкадира важное дело. Просил срочно вас найти.

– Хорошо, иду…

Поднявшись на площадку, Мартинес взял трубку:

– Да, слушаю.

– Приветствую вас, доктор!

Сейфул в подробностях передал указания Тейлора относительно повторного испытания препарата на русских. А также сообщил о скором приезде таинственного заказчика, желающего лично убедиться в действии препарата.

– Неужели нельзя подождать с повторным испытанием до утра? – проворчал Мартинес. – Никуда эти русские не денутся…

– Наверное, можно. Но, во-первых, подготовить «кроликов» нужно заранее, ведь ваш препарат действует не мгновенно. А во-вторых, мы с заказчиком уже в пути и скоро будем на месте.

– Препарат и в самом деле действует не мгновенно, поэтому я не понимаю, что хочет увидеть заказчик. Разве что первые симптомы заражения?..

– А кто вам сказал, что он приедет на полчаса? Возможно, он задержится в модуле на сутки или двое.

– Хорошо, – досадливо поморщился доктор. – Сейчас подниму бригаду.

До начала выдвижения оставалось семь минут.

Внезапно в наушнике послышался взволнованный голос Храмова:

– Стриж, Первому!

– Стриж на связи, – ответил Гурьев.

– Переводчик перехватил важный разговор, только что состоявшийся по телефону.

– Про что говорили?

– Кажется, американец получил распоряжение повторить какое-то испытание и использовать для него наших сограждан. И приступить должен прямо сейчас.

– Понял, Первый. В таком случае я с группой выдвигаюсь. Всем остальным ждать моего сигнала. Штурм начинаем раньше – по готовности.

– Первый понял. Жду сигнала.

– Второй понял. К штурму готов.

– Пошли, ребята, – закончив разговор, скомандовал Захар.

Группа Гурьева незаметно проползла оставшуюся дистанцию до модуля. Затем, в соответствии с планом, разделилась: у двери в помещения, в которых проживали врачи, остался Роман Туров, Захар с Вадимом Елисеевым пробрались к противоположному входу.

Под навесом, куда пришлось поднырнуть, чтобы оказаться у второго входа, стояли бочки с солярой, а у стены мерно тарахтел дизель-генератор. Под потолком горела слабая электрическая лампочка.

Гурьев приготовил «Винторез» и взялся за дверную ручку.

Вдруг снова ожил наушник. На сей раз потревожил снайпер.

– Стриж, я – Второй! – быстро проговорил он.

– Стриж на связи, – тихо ответил командир.

– Вижу свет фар. По заброшенной дороге к модулю приближается машина.

– Далеко?

– Меньше километра.

– Что за невезуха?! – выругался капитан. – Всем усилить внимание. Первая группа, отходим.

Подождав Турова, они сместились к ближайшим кустам и заняли новую позицию, прижавшись к влажной траве.

Человек, управлявший автомобилем, неплохо знал дорогу. В нужном месте он взял правее и довольно резво подрулил к модулю.

Из салона вышли двое. К ним уже спешил кто-то из охраны.

«Еще двое. Итого девять, – оценивал шансы Гурьев. В успехе операции он не сомневался, больше волновал вопрос неожиданности, ведь от нее зависела жизнь пленников. – Жаль, что они появились. Лучше бы гости наведались к утру, а половина охранников продолжала спать».

Встречавший увел гостей в ту часть модуля, где обитали врачи. Снаружи снова стало тихо.

– Первый, я – Стриж, – позвал Захар.

– Стриж, Первый на связи, – тут же ответил Храмов.

– О чем болтают?

– Один мужик выговаривает другому по поводу задержки. Второй оправдывается нехваткой времени и обещает все исправить.

– Понял. Я выдвигаюсь к модулю – всем быть наготове.

– Первый понял.

– Второй готов.

Группа Гурьева снова ползком отправилась к деревянному строению, ориентируясь на пару горящих лампочек – над дальним входом и под навесом…

– Я – Стриж. Начинаем банкет. Как поняли?

– Первый понял – начинаем.

– Второй понял.

Слева опять тарахтел генератор, заглушая шорох шагов бойцов спецназа.

Глаза привыкли к темноте, поэтому, когда Захар резко распахнул дверь, свет от горевшей в коридоре лампочки на мгновение ослепил его. Однако это не помешало заметить первую цель. Глушитель готового к стрельбе «Винтореза» пришлось лишь самую малость дернуть влево.

Хлопок, лязг затвора и тихий звон латунной гильзы по деревянному полу. Гулкий удар упавшего тела.

Осматривая внутреннее пространство, Гурьев прикрывал товарища, ловкой тенью проникшего в модуль.

Лестница на дозорную площадку, под лестницей две связанные женщины, рядом вход в небольшое помещение, которое охранял первый поверженный боевик.

– Тсс, – приложил палец к губам капитан.

И две женщины, готовые издать истошный визг, с пониманием кивнули.

– Мы свои, – шепотом объяснил он, присаживаясь рядом. – Где содержатся остальные?

– В чулане, – таким же тихим шепотом ответила одна из женщин.

Захар ножом разрезал веревки, освобождая руки и ноги пленниц, и объяснил, что им нужно сделать:

– Сейчас осторожно выйдете на улицу и будете ждать нас под навесом. Ничего не бойтесь. Просто спрячьтесь за бочками и ждите.

Освобожденные женщины выскользнули наружу. В это время с улицы донесся звук выстрела из «СВД-С».

Гурьев знаками приказал Елисееву освободить остальных пленников и перевести под навес. Сам же переместился к следующей двери, за которой, вероятно, находилось помещение для отдыха охранников.

С одним молодцом, отдыхавшим в комнате, он разобрался быстро. Тот покачивался в гамаке, а услышав винтовочный выстрел, спешно приводил себя в боевую готовность. Шансов у него не было, несколько хлопков из «Винтореза», и окровавленное тело повалилось на пол.

На улице раздался второй выстрел из «СВД-С».

«Срочно проверить площадку!» – кинулся Гурьев к лестнице.

Перемахнув несколько ступенек, он заглянул в «скворечник». Под маскировочной сеткой лежал боевик, которому Валера Пестов только что продырявил голову.

За стеной – в той части модуля, где работали американские врачи, – послышался топот и возня.

«Надо срочно туда – помочь Турову!»

В дверях Захар столкнулся с Елисеевым.

– Порядок, командир, все пленники под навесом.

– Оставайся с ними. Я в другую часть модуля.

Оказавшись под навесом, он заметил в слабом свечении электрической лампы сидящих за бочками людей. Следом выскочил Елисеев и присел у генератора на колено, изготовив к бою автомат.

Захар пробежал вдоль модуля, намереваясь повернуть за угол, но неожиданно из темноты вынырнул мужчина с автоматом. В слабых отблесках оставшейся за спиной лампочки капитан успел отметить в его внешности европейские черты.

Оба одновременно вскинули оружие, но выстрелить не успели. Неизвестного парня снял снайпер Пестов.

«Отличный выстрел», – отметил про себя Гурьев и повернул за угол.

До дальнего входа оставалось три шага, когда внутри прогремела автоматная очередь, а дверь с шумом распахнулась.

Командир прижался к стене.

Из помещения вылетел мужчина, из шеи которого толчками хлестала кровь. Упав на траву, он завертелся волчком и захрипел.

Тут же появился второй мужчина. Этот был невредим. Согнувшись пополам, он бешено вращал глазами – искал, куда рвануть и спрятаться от смерти.

Если бы в его руках было оружие, Гурьев, ни секунды не сомневаясь, нашпиговал бы его пулями. Но он решил поступить по-другому. Вынырнув из темноты, сшиб мужчину мощной подсечкой и вырубил ударом кулака в челюсть…

На выбранном бугорке Пестов чувствовал себя замечательно. Слева и справа кусты, чуть позади – пара деревьев. Видимость объекта – лучше не придумаешь. Для потомственного охотника это даже не работа, а так… развлечение. И не беда, что в родной Сибири он ночным промыслом не занимался. Ночной прицел нивелировал этот пробел – в инфракрасной подсветке была отлично видна фигура часового, сидевшего на верхней площадке. Рядом «светились» теплые прямоугольники каких-то приборов – вероятно, связной аппаратуры. А самым ярким пятном в прицеле «горел» дизель-генератор, расположенный под навесом.

Дистанция небольшая, патронов – на целую роту. Жаль, что винтовка чужая и не пристреляна, но для настоящего профессионала это тоже не проблема. Достаточно одного выстрела, чтобы понять, куда забирает и насколько подправить прицел.

– Я – Стриж, – ожил наушник голосом командира. – Начинаем банкет. Как поняли?

– Первый понял – начинаем, – откликнулся Храмов.

Настал черед снайпера.

– Второй понял, – тихо сказал он в закрепленный на плече микрофон и совместил перекрестье с фигурой.

Указательный палец плавно надавил на спусковой крючок.

Бухнул выстрел. По траектории полета пули Валера понял, что цель останется невредимой.

Часовой вскочил, засуетился и начал разворачивать в его сторону пулемет…

Два щелчка вертикального регулятора на прицеле. Коррекция введена. И снова перекрестье совмещается с целью…

Выстрел! Голова часового резко дернулась, тело сползло на пол. Ствол пулемета уткнулся в черное небо.

– Вот теперь нормально пристреляна, – прошептал Валера и принялся искать следующую цель.

Скоро в прицеле появилась чья-то фигура, за ней вторая, третья…

«Врачи из нашей миссии», – понял прапорщик, когда определил двух женщин и сосчитал общее количество людей. Затем узнал командира и Вадима Елисеева, оставшегося под навесом охранять освобожденных пленников.

Поискав цели правее модуля, он вернул прицел к навесу и левой стене. И сделал это вовремя, так как Гурьев напоролся на одного из боевиков. Пришлось поторопиться и произвести выстрел, не прицеливаясь.

– Попал, – прошептал Валера.

Получив по радио команду о начале «банкета», Роман поудобнее перехватил автомат, резко распахнул дверь и ворвался внутрь основного помещения. Здесь, по наблюдениям, размещались американские медики, так что сильного противодействия не предвиделось.

Однако вместо американцев в белых халатах он вдруг увидел в коридоре трех африканцев. Один в джинсах и белой футболке, второй в шортах и черной майке, третий в тропической камуфляжной форме. Двое были вооружены. Тот, что в шортах, обернулся и, заметив в дверях чужака, выхватил из-за пояса пистолет.

Пришлось полоснуть короткой очередью поверх голов. Африканцы попятились. Брошенный пистолет поскакал по полу.

«Теперь о главном. Охрану имеем право полностью уничтожить, а вот американских врачей желательно взять живыми. Если окажут сопротивление – стрелять по конечностям», – внезапно вспомнил Туров приказ командира.

Роман понятия не имел, кто были эти люди: местные аборигены или чернокожие американцы, и все-таки стрелять в них поостерегся.

Те же, в свою очередь, уже пришли в себя от первоначального шока. Внезапно сорвавшись с места, они бросились к выходу, и один из них врезался прямо в спецназовца.

Туров стукнулся плечом о стену. Его автомат ойкнул одиночным выстрелом. Первый чернокожий «товарищ» успел выскочить наружу. Выпущенная из автомата пуля пробила шею второму и, пройдя навылет, расщепила дверной косяк. Третий, шарахнувшись от выстрела, вылетел в дверь как ошпаренный.

Спецназовец хотел последовать за беглецами, но тут в коридоре появились еще двое. Эти точно были врачами: пожилой сухощавый дядечка с тросточкой и молодая симпатичная женщина, торопливо оправлявшая на себе одежду.

«Черт с ними, – решил Роман. – На улице их подстрелит Валера, а я займусь этими».

– Стоять! – гаркнул он на весь коридор.

Испуганные американцы замерли и медленно подняли руки.

Вся операция по освобождению пленников и уничтожению боевиков заняла не более семи минут.

У южного входа в модуль лежали два трупа. Третий, вырубленный ударом Гурьева, надолго лишился сознания.

Оказавшись внутри большей части модуля, Захар увидел Турова и двух американских врачей с поднятыми руками.

В голове метались цифры и простейшие арифметические действия. От правильности результата зависел успех операции. «Ликвидированы: двое патрульных, двое часовых – на площадке и у чулана, один в комнате отдыха, двое у входа и еще один вырублен мной на улице. Итого восемь. А всего, вместе с парочкой гостей, их должно быть девять! По врачам тоже нестыковочка – вместо трех – двое…»

– Где еще один? – задал он вопрос на своем плохоньком английском.

– Там, – кивнул старик назад.

«Понятно. Осталось найти и обезвредить последнего аборигена».

Притянув к щеке микрофон, Захар сказал:

– Я – Стриж. Доложите обстановку.

– Стриж, я – Первый. Нахожусь на месте. В группе без изменений. Модуль держу на прицеле, – отозвался Храмов.

– Стриж, я – Второй. На прежней позиции. Целей не наблюдаю.

– Мы потеряли одного охранника – будьте внимательны.

По сути, приказ был адресован одному Пестову, так как ночной прицел имелся только у него. Олег Храмов мог видеть лишь то, что освещалось слабыми электрическими лампами вокруг модуля.

– Первый, подходи с группой ближе к модулю, – сказал Захар. И кивнул на двух врачей: – Рома, присмотри за ними. Я проведаю третьего…

Третий как ни в чем не бывало спал в одной из маленьких комнат. Удивительно, но даже прозвучавшая рядом стрельба не заставила его расстаться со сном.

– Встать! – рывком скинул его с кровати Гурьев.

Молодой полноватый мужчина лет двадцати восьми глядел на вооруженного незнакомца вытаращенными глазами, пытаясь понять, где он и что происходит.

Капитан кинул ему висящую на спинке стула одежду и повторил:

– Встать, одеться и на выход!

Похоже, тот наконец понял, что от него требуют, и довольно быстро исполнил приказ.

Небо на востоке просветлело. Пора было заканчивать и сматываться в джунгли.

– Первый, Второй, ответьте Стрижу, – позвал Захар.

– Стриж, Первый на связи.

– Оставайся на позиции – присматривай за округой. Второй, подгребай с группой к модулю.

– Понял, выдвигаемся…

Врачей из российской миссии по приказу Гурьева отвели к замаскированной автостоянке. С ними остался Елисеев. Вместо него к группе присоединился майор ФСБ Гришин, знавший местные диалекты и успевший лично «познакомиться» со всем контингентом модуля.

– Это доктор Мартинес, – кивнул он на хромого старикашку, сердито смотревшего на бойцов российского спецназа. – Главная заокеанская гнида, придумавшая и испытывавшая здесь смертоносный вирус.

– Понятно. А эта? – указал Захар на молодую женщину.

– Эмма Райт. Его помощница.

Очередь дошла до мужчины, которого Гурьев вырубил неподалеку от входа. Теперь он сидел связанным у деревянной стены модуля, из разбитой губы сочилась кровь.

– А этот господин частенько приезжал сюда из Аузура, – довольно произнес Гришин. – Зовут его Сейфул Абдалкадир, и у меня много накопилось к нему вопросов.

– Слушай, у нас небольшая проблемка, – понизив голос, произнес Захар.

– Какая?

– Мы не нашли одного типа из местных.

– Не понял.

– Не считая американцев, их было девять. Семь – в охране и еще двое подъехали на машине за несколько минут до штурма. Усекаешь?

– Да.

– Так вот. Семь трупов, плюс один живой. Девятого нет.

– Помещения модуля проверили?

– Туров проверяет…

Едва капитан произнес эту фразу, как внутри послышались выстрелы.

– А вот и девятый! – зло сплюнул Захар.

– Он там, – показал взглядом на закрытую дверь Туров.

– Куда он тебя? – Гурьев присел рядом.

– Под ключицу, – поморщился тот.

Захар помог товарищу отойти от опасного помещения и, открыв дверь, крикнул:

– Елисеев, подойди!

– Да, командир, – вынырнул Вадим из сумеречных зарослей.

– Отведи Романа к нашим врачам, пусть осмотрят и окажут помощь.

Вернувшись в коридор, он встал сбоку от двери и потянул за ручку.

Внутри комнаты тотчас грохнул выстрел, пробив деревянное полотно, пуля застряла в противоположной стене.

– Может, штурмом возьмем? – предложил Гришин.

– Нет уж! – вскипел Захар. – Не хватало из-за одного ублюдка кого-нибудь потерять. – Ухватив пальцами микрофон, он позвал: – Первый, ответь Стрижу!

– Стриж, Первый на связи.

– Ты далеко? Сколько тебя ждать?!

– Уже рядом с модулем.

– Давай сюда. И «трубу» прихвати…

Входная дверь открылась, и в коридор вошли Храмов, Сидякин и Матвеев.

Пока последний обнимал Гришина и поздравлял его с освобождением, Гурьев подозвал Генку и негромко спросил:

– Сколько тебе потребуется времени?

– Пока не знаю. Надо бы взглянуть на лабораторное хозяйство. Если вирусный материал хранится в маркированной герметичной посуде, то управлюсь быстро – минут за пятнадцать. Еще хорошо бы найти и прихватить документацию.

– Тогда действуй. А мы пока попытаемся выкурить одного идиота…

– Что у вас? – вошел в коридор Матвеев.

– Даже разговаривать не хочет, сука! – зло процедил Гришин.

На протяжении десяти минут он тщетно пытался вести переговоры с засевшим в небольшой комнате боевиком. Трижды тот в ответ разражался руганью и дважды стрелял в дверь.

– А у меня есть кое-какие подвижки, – признался начальник охраны посольства.

– Ты о чем?

– Я допросил Абдалкадира.

– Неужели заговорил?

– Не заговорил, а заблеял, – довольно кивнул Матвеев. – В комнате заперся некий Масад Хаким, прилетевший сегодня в Кенберун с Ближнего Востока. Его-то Абдалкадир и привез до штурма, чтобы он лично взглянул на испытания готового вирусного препарата.

– Значит, он либо заказчик этого препарата, либо представитель заказчика, – уверенно произнес Гришин.

– Коллеги, он вам нужен живым? – устало посмотрел на часы Гурьев.

– Если получится добыть образцы вируса, то, скорее, нет.

– Ну, и хватит о нем. Сейчас вернется Сидякин, и мы решим эту проблему…

Генка появился через двадцать минут, когда небо окончательно просветлело.

– Танцуй, Захар, – радостно произнес он, показывая свой герметичный чемоданчик, трофейный ноутбук и какой-то журнал. – Я тебе путевку в пионерский лагерь достал!

Захар имел к танцам довольно незначительную склонность. Да и вообще всегда был сторонником угрюмого восприятия бытия. Так что танцев от него не случилось.

– Ты все сделал? – спросил он.

– Все! Даже нашел документацию.

Гурьев помог ему проскочить мимо проклятой двери и приказал всем покинуть деревянное строение.

Храмов с Елисеевым по его приказу успели перенести в модуль половину убитых боевиков. Другую половину разместили вокруг на разном удалении. Каждому трупу вложили в руки оружие. Дверь, за которой засел некий Хаким, заблокировали, чтобы тот не вылез. Все способные двигаться автомобили отогнали подальше, туда же отвели гражданских специалистов и раненого Турова.

После этого Храмов занял позицию в пятидесяти метрах и, приготовив гранатомет с термобарическим зарядом, ждал команды.

– По-моему, у тех, кто найдет пепелище, сомнений не будет, – усмехнулся Захар, отводя коллег на безопасную дистанцию.

– Какие сомнения?! – поддержал Гришин. – Противостояние двух боевых группировок. Одни нападали, другие оборонялись.

– В результате – взрыв соляры и пожар, – заключил Матвеев.

Обернувшись к Храмову, Гурьев дал отмашку.

Раздался выстрел. Заряд огненной молнией преодолел небольшую дистанцию и, пробив деревянную стену, взорвался. Охваченный пламенем модуль начал разваливаться.

Через несколько секунд второй заряд попал под навес. Бочки с топливом вспыхнули, вознеся в небеса огромный огненно-черный гриб.

– Все, по машинам, – закинул на плечо автомат Захар.

Глава 24

Кенберун, Аузур

Египет, Каир

Российская Федерация, Москва

26–28 июля

В первой машине ехали российские врачи, раненый Туров и Геннадий Сидякин, за рулем сидел Матвеев – единственный, кто имел дипломатические документы. Во второй разместились Гурьев, Гришин, Пестов, Абдалкадир и Мартинес. В последний автомобиль набились все остальные: водитель Рябинин, Храмов, Елисеев, Эмма Райт и Генри Харрис.

Американцы были очень напуганы последними событиями в модуле и вели себя смирно. Никто из них даже не поинтересовался, куда и зачем их везут.

Колонна автомобилей беспрепятственно выбралась на хорошо асфальтированную трассу и двинулась в сторону столицы. Автоматы, снайперская винтовка, гранатомет, боеприпасы и разгрузочные жилеты были спрятаны в багажниках. С собой спецназовцы оставили лишь пистолеты и миниатюрные радиопередатчики.

– Камуфляж вопросов не вызовет? – поинтересовался Захар.

– Не волнуйся, – отмахнулся Гришин. – Во-первых, похожую форму здесь носят многие. Во-вторых, полицейский пост в этой стране – большая редкость. Проскочим.

– Куда мы сейчас?

– Сначала забросим вас и американцев в одно надежное местечко. Там спокойно: тишина, охрана, все удобства, включая бассейн и сауну. Потом доставим в миссию врачей. Ну, а после, доложив послу о ночных приключениях, займемся вопросом вашего возвращения на родину.

– Бассейн, сауна… – зевнул Гурьев. – Это здорово. Но для начала мы примем душ и отоспимся. Трое суток нормально не спали.

– Понимаю, – улыбнулся Гришин. – Думаю, вопрос быстро не решится, поэтому время отоспаться у вас будет…

Надежным местечком оказалась небольшая вилла на юго-западной окраине Аузура, в тихом квартале, застроенном аналогичными зданиями.

Высокий забор с камерами наблюдения, крытая стоянка на пять-шесть автомобилей, вымощенные дорожки, фонтан, бассейн, цветочные клумбы, высокие пальмы. И роскошное белокаменное здание с колоннами, мраморным крыльцом, флигелем и обширным цокольным этажом.

Заехавшие на территорию виллы автомобили вышли встречать вышколенные охранники и пожилой управляющий в белой рубашке и таких же белых брюках.

Указав на трех американцев и Абдалкадира, Гришин дал указание охране:

– Этих – в подвал. И глаз с них не спускать!

Пленников увели к отдельному входу в цокольный этаж.

– А это, надо полагать, наши гости? – подал голос управляющий.

– Да, Игорь Степанович. Благодаря этим ребятам мы с врачами миссии остались живы. Разместите их в гостевых комнатах и обеспечьте самые лучшие условия.

– Сделаем, – кивнул тот.

– Дмитрий, откуда такая роскошь? – оглядывался по сторонам Гурьев.

– Проходите, товарищи, – пригласил бойцов Гришин. И, уже тише, пояснил: – Это, Захар, собственность российского МИДа. В основном вилла пустует, но иногда бывает нужна: для важных переговоров, когда не хватает протокольного времени, или как сегодня – вас от посторонних глаз спрятать. Сюда не имеют права сунуться даже местные гвардейцы.

– Ну, с нами-то все ясно, а как поступите с американцами?

– Понятия не имею, – гостеприимно распахнул двери виллы секретарь посольства. – Доложим послу, тот передаст информацию в Москву. Ну, а там пусть решают.

– Последний вопрос. У меня в группе раненый. Ты не мог бы раз в сутки присылать хорошего врача для осмотра и перевязки?

– Само собой, Захар. Уверен, любой врач из российской миссии согласится это делать с превеликим удовольствием.

Выспаться бойцы группы успели. И даже наплавались в бассейне, предварительно попарившись в небольшой, но уютной и жаркой сауне. К охране пленников их не привлекали, по пустякам не беспокоили, кормили на убой. Спиртного, правда, предложили лишь на ужин, да и то в очень скромном количестве.

От бани и бассейна вынужденно воздержался один Туров. Его рана не была опасной, разве что потерял прилично крови – тяжелая пуля тридцать восьмого калибра вошла под правую ключицу и вышла из спины, выдрав клок плоти над лопаткой. Еще у модуля наши врачи, используя индивидуальную аптечку, оказали первую помощь. Позже на виллу наведался врач, обработав рану, сделал инъекции обезболивающего и сильного антибиотика. Затем наложил тугую повязку.

Ну, а в целом райская жизнь на вилле продлилась недолго. К вечеру следующего дня к воротам подъехали два автомобиля, появившийся Гришин предупредил о скором выдвижении в сторону аэропорта.

– Куда полетим? – коротко поинтересовался Захар.

– В Египет. В Каире вас встретят.

– Чей самолет?

– Египетских ВВС. Нашему МИДу удалось с ними договориться.

– Пару раз приходилось пользоваться их услугами – нормальные ребята.

– Да, египтяне помнят нашу помощь в войне с Израилем. Так что завтра утром у вас есть шанс приземлиться в Чкаловском. Оружие, боеприпасы и снаряжение оставите здесь. Гражданскую одежду и временные документы я привез…

Переодевшись, бойцы погрузились в машины. Колонна двинулась по городу в сторону аэропорта. Теперь можно было не опасаться встречи с полицией или другими представителями местной власти. Пленники и оружие остались на вилле, документы в порядке, колонну сопровождает официальный представитель посольства…

У трапа самолета Гришин раздал паспорта, пожал каждому руку. А Турову сунул небольшой сверток:

– Это от нашего врача. Там обезболивающее, антибиотики, бинты… Велел колоть через каждые четыре часа и делать свежие перевязки.

– Будет исполнено, – ответил за товарища Захар и обнял майора. – Ну, счастливо оставаться…

Транспортный самолет египетских ВВС привез в Кенберун запчасти для вертолетов правительственного отряда. Вертолеты были российского производства, равно как и запчасти. Обратно, по версии дипломатов, на родину через Египет отбывала группа технических представителей, обеспечивавших гарантийное обслуживание авиационной техники. Впрочем, на шестерых мужчин в аэропорту практически никто не обращал внимания.

В Каир самолет летел порожняком, не считая алюминиевого почтового контейнера и двух десятков ящиков с бананами.

Бойцы разместились на откидных сиденьях грузового отсека. После взлета почти все задремали. Пытался поспать и Гурьев, но расположившийся как всегда рядом Генка опять мешал.

– Сейчас бы напиться, – мечтательно проговорил он. – Причем не водкой, вискарем или дорогущим коньячиной, а дешевым портвейном или плодово-выгодным. Помнишь его вкус?

– Еще бы. Вкус нашей молодости.

– Вот-вот. Укушаться бы им до упора, чтоб не реагировать ни на какие внешние раздражители.

– Устал? – улыбнулся капитан.

– Есть немного. Но желание напиться скорее от эйфории. Мы же провернули такое дело! – Генка погладил герметичный чемоданчик, с которым не расставался даже в самолете.

– В Москве обязательно напьемся. Только перебарщивать с алкоголем я боюсь.

– Ты?! Да не может быть, чтобы ты боялся!

– Ну да, боюсь. Там же в морду, если что, придется дать, – сказал Гурьев. А после мрачной паузы добавил: – А я не смогу.

– Как это не сможешь?!

– Я же буду пьяный и просто дать в морду не смогу. Вот кадык вырвать или обломки ключицы в сердце забить – это запросто. Рефлексы, понимаешь?..

Отсмеявшись, Сидякин помолчал, а потом серьезно признался:

– Знаешь, я, кажется, счастлив.

– Счастье, Гена, состояние длительное и спокойное, – с хрустом потянулся капитан. – Все остальное – оргазм. Сегодняшнее состояние пройдет быстро: отдохнешь, выспишься, напьешься, восстановишь физическое и моральное состояние. И заскучаешь.

– Наверное, так и будет, – кивнул вирусолог. Его глаза вдруг заблестели: – А я ведь, Захар, только теперь понял, кого можно считать настоящими героями.

– И кого же?

– Герои – это ты и бойцы твоей группы. Про вас должны люди с гармошками рассказывать в электропоездах и на вокзалах. Вы – настоящие герои нашего времени.

– Не знаю… Мы себя героями не считаем. И лучше про нас не рассказывать, – рассмеялся в ответ Захар.

В Каире самолет приземлился ночью. Во время руления Пестов глядел в иллюминатор и узрел знакомый силуэт «конторского» борта.

– Командир, за нами уже прилетели, – показал он на стоящий в сторонке небольшой самолет.

– Точно. Похож на наш.

У трапа группу встречал генерал Поляков.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – поприветствовал начальство командир группы. – Операция по нейтрализации американских врачей и захвату образцов вируса проведена успешно.

Пожимая бойцам руки, тот довольно пробурчал:

– Знаю-знаю. По линии МИДа доклад о ваших приключениях уже прошел. Молодцы, ребята…

Коротко расспросив о подробностях, он лично поблагодарил за проявленное мужество раненого Турова, а с Сидякиным в течение десяти минут пошептался в сторонке. После чего скомандовал:

– Так, товарищи, все в самолет! Вылет уже согласован, мы с экипажем ждали только вас.

Бойцы дружно потянулись по бетонке к «конторскому» борту. Загрузились, расселись по мягким диванчикам, традиционно оставив для генерала его отдельно стоящее начальственное кресло.

Хлопнул люк входной двери, в проходе мелькнула фигурка знакомой стюардессы по имени Катя. Высоченные каблуки, когти под «хохлому», волосы ниже «багажника», на плече сумка «луивитошная» из линолеума, все дела.

Завыла турбина первого двигателя, затем второго. Самолет плавно тронулся и покатился по рулежным дорожкам к ВПП…

Захар даже не пытался подремать: сидящий рядом Генка был дико возбужден и беспрестанно возился.

Через полчаса после взлета он не выдержал и шепнул на ухо другу:

– Слушай, ваш генерал предложил мне постоянную работу.

– Кем? Где? – спокойно отреагировал Гурьев.

– В какой-то закрытой лаборатории при управлении.

– Ну, а ты?

– Взял паузу для размышления.

– Долго не размышляй – Поляков дважды таких вещей не предлагает.

– Советуешь принять предложение?

Капитан глотнул из бутылочки минеральной воды.

– Если дашь согласие, твоя жизнь круто изменится. Ты узнаешь, как отдыхают депутаты, услышишь, как ревут в жару белые медведи и раненые бизоны, увидишь красивые страны с хорошими дорогами и низкой уличной преступностью.

– Неужели сбудется моя мечта, и я смогу съездить за границу?

– А сейчас ты где?

– Ну, я о другой.

– Запросто.

– А на путешествие в круизном лайнере по Средиземному морю денег хватит?

– Ну, если ты, как и большинство россиян, любишь окружать водку чем-нибудь красивым – теплоходом, казино, Италией… то, безусловно, хватит.

– Скажешь тоже, – надулся Генка.

– Ладно тебе, дружище, – обнял его Захар. – На обиженных балконы падают.

Сидякин заулыбался и через секунду снова воодушевленно расспрашивал:

– Слушай, а правда, что за границей к русским относятся настороженно? Поговаривают, наши там любят покуражиться. Особенно по пьяни.

– Забудь. Сейчас из России на курорты в основном едут совсем другие люди – без прежнего надрыва и кутежа. Пьют мало, бегают с утра до ночи в спортзалах. Не шикуют, не тратят деньги и ведут себя вполне достойно. По манерам и поведению мы стали ближе к европейцам. Хотя в семье не без урода – знающие русский язык человекоподобные существа до сих пор встречаются.

– Наверное, эта положительная метаморфоза случилась из-за кризиса.

– Из-за кризиса уменьшился поток русских туристов, но эта тенденция началась за пару лет до него. И вот что странно: если раньше на наших соотечественников жаловались, то сейчас грустят по тем временам, когда они «включали барина» и жили на всю катушку. Сейчас для хороших отелей злейшие враги – китайцы.

– Китайцы?! Почему?

– За ними надо постоянно приглядывать. Они шумные, их много. Едят все, что имеет ножки, кроме столов и стульев. И все, что летает, кроме самолетов и беспилотников. В общем, у каждой нации свои причуды.

– Ну что, спать? – вдруг предложил Генка.

– Сейчас Катя угостит нас ужином, а потом можно и вздремнуть…

Вскоре в салоне действительно появилась стюардесса. Вначале она обслужила генерала, затем разнесла подносы остальным пассажирам.

После ужина в салоне погас яркий свет, и приятели решили вздремнуть. Не задав ни единого вопроса, Сидякин отключился первым.

«Подустал с непривычки, – глядел на старого товарища Захар. – Напряг закончился, пришла расслабуха. Если останется в системе – привыкнет. И даже начнет скучать по командировкам, по бешеным нагрузкам и адреналину…»

Вскоре уснул и он.

До Москвы предстояло лететь около четырех часов. В Чкаловском должны были приземлиться под утро.

Сейчас для группы Гурьева наступал самый долгожданный и благостный период.

По прибытии в столицу их ждал день отдыха, насыщенный радостными встречами с близкими родственниками. Потом углубленный медосмотр и трое суток реабилитации в специальном центре, с настоящей русской баней, бассейном, массажным кабинетом, усиленным питанием, крепким сном в абсолютной тишине и просмотром по-настоящему хороших кинофильмов. Затем – если опять не случится форс-мажор – последует двухнедельный отпуск, который каждый при желании мог провести где угодно, включая самые роскошные европейские курорты.

И уже никто из бойцов не вспоминал о спасенных врачах из российской миссии, коим вскоре предстояло продолжить работу в самых отдаленных уголках Кенберуна.

Никто из них не предполагал, что в сторону Чкаловского, распугивая попутный транспорт сиренами и мигалками, уже мчится колонна автомобилей со специалистами по бактериологическому оружию. Мчится, чтобы встретить на аэродроме вирусолога Геннадия Сидякина и со всеми мерами предосторожности принять от него герметичный чемоданчик с образцами штамма нового вируса.

Никто не думал о том, какую дрянь намеревались испытать в Африке американские врачи, никто не подсчитывал, скольких людей спасла группа капитана Гурьева…

Жизнь спецназовцев просто шла своим чередом. Все трудности, переживания и нервотрепки остались позади. Командировку отпахали, теперь нужен отдых. Восстановят нервишки и физическую форму – запросятся в новую горячую точку.

И так до бесконечности. Пока хватит сил и здоровья.

Content

Александр Тамоников
Отравленные джунгли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24