Бейлок Сайен

Момент истины. Почему мы ошибаемся, когда все поставлено на карту, и что с этим делать?

Эту книгу хорошо дополняют:

Эмоциональный интеллект

Дэниел Гоулман

Правила мозга

Джон Медина

Ловушки мышления

Чип Хиз, Дэн Хиз

Sian Beilock

Choke

What the Secrets of the Brain Reveal about Getting It Right When You Have To

Free Press

2010

Сайен Бейлок

Момент истины

Почему мы ошибаемся, когда все поставлено на карту, и что с этим делать

Москва

«Манн, Иванов и Фербер»

2016

Информация

от издательства

Научный редактор Анастасия Пингачева

Издано с разрешения Tessler Literary Agency

На русском языке публикуется впервые

Бейлок, Сайен

Момент истины. Почему мы ошибаемся, когда все поставлено на карту, и что с этим делать / Сайен Бейлок ; пер. с англ. М. Попова. — М. : Манн, Иванов и Фербер, 2016.

ISBN 978-5-00057-724-0

Недели, месяцы, а то и годы вы готовитесь к своему «большому дню» — в спорте, бизнесе, учебе или науке. Но вот этот день настает… и все идет наперекосяк. Вы берете на встречу не те документы, то и дело запинаетесь, выступая с подготовленной речью, не можете решить даже те задачи, с которыми раньше легко справлялись, не попадаете по мячу… Иначе говоря, когда все поставлено на карту, почва уходит у вас из-под ног, и вы наносите сокрушительный удар по жизни и карьере.

Сайен Бейлок, ведущий мировой эксперт в области исследований работы мозга в тяжелых ситуациях, рассказывает о том, как навсегда справиться с этой проблемой и научиться выдавать максимум в самые ответственные моменты.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© Sian Beilock, 2010

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2016

Посвящается моим бабушкам, Филлис Бейлок и Сильвии Элбер. Вы обе добивались своих целей со страстью и упорством

Введение

С юности я испытывала благоговение перед чудесными проявлениями человеческого таланта, будь то выступление спортсменов на Олимпийских играх, мастерская игра музыкантов в оркестрах или блестящие результаты моей подруги Эбби на вступительных экзаменах в юридический колледж. Как людям удается мобилизовать свои возможности именно тогда, когда это наиболее важно? Почему некоторые прекрасно себя показывают, а другие терпят крах в мгновения, когда взоры окружающих направлены на них? А мы знаем, что часто от одного нашего выступления — в спорте, на экзаменах или важной презентации — зависят вся наша жизнь и карьера.

Мы с Эбби знаем друг друга с тех пор, как нас впихнули в одну комнату в общежитии на первом курсе Калифорнийского университета в Сан-Диего. Нас объединяло многое: любовь к океану, известной американской рок-группе Grateful Dead и сентиментальным фильмам, — но в учебе мы были совсем не похожи. Я не вылезала из библиотеки, готовясь к экзаменам. Всегда всё конспектировала и перечитывала записи лекций. А Эбби — нет. Ничего дурного сказать про нее не хочу. Эбби в целом училась хорошо. Но ее проще было застать на пляже, чем в библиотеке. А в аудитории она чаще предавалась упоительным грезам, чем внимательно следила за мыслью преподавателя. Но больше всего меня поражала ее способность достигать результата именно тогда, когда ставки были самыми высокими. Эбби писала все рефераты и контрольные по английскому языку в четыре утра того дня, когда их необходимо было сдать. И неизменно получала отличные оценки. А остальные расплачивались за эти же результаты всенощными бдениями в библиотеках.

По окончании университета Эбби решила поучиться на юриста, сдала стандартизированные академические тесты по юридической проблематике (Law School Admission Test, LSAT) и получила чуть ли не самые высокие оценки. Перед этим она немного потрудилась, готовясь к Судному дню. Эбби купила сборник тестов, тщательно изучила все тонкости выбора правильного ответа из нескольких предложенных и хорошенько потренировалась. Ко дню «Д» по результатам подготовительного курса Эбби была в числе первых 25% экзаменующихся. Но эти ее результаты не шли ни в какое сравнение с теми, что она показала на экзаменах. Эбби включила все свои способности именно в тот момент, когда решалась ее судьба и все зависело от оценок. Отчасти именно этот день и четырехчасовой тест решили вопрос о ее поступлении в лучший американский юридический вуз, приглашении на работу в известнейшую компанию уже в конце первого курса и о получении высокооплачиваемой должности к моменту окончания учебы. Этого не случилось бы, если бы на тестах LSAT у Эбби всё пошло вкривь и вкось. Один тест, шестая часть суток навсегда определили ее судьбу.

Психологов часто обвиняют в том, что в своих исследованиях они скорее стараются понять себя, а не других. Это отчасти и про меня. И в детстве, и во взрослой жизни я показывала неплохие результаты в спорте и учебе. Но мне не удавалось достичь того, к чему я стремилась. Однажды я показала одну из самых неудачных в своей жизни игр, когда выступала в женской футбольной команде перед университетским руководством, отбиравшим студентов на льготное обучение. Честно говоря, и на вступительных экзаменах я не добилась оценок, которые получала на многих тренировочных тестах на подготовительном отделении. Эбби сталкивалась с такими же ситуациями, когда ставки были выше, чем жизнь, но, казалось, стрессы не могут выбить ее из колеи. И именно в условиях стресса она прекрасно себя проявляла.

Уже в университете я всерьез заинтересовалась вопросом о том, почему некоторым людям не удается в полной мере проявить свои возможности тогда, когда от этого зависит вся их жизнь. Я занялась психологией и жадно впитывала всю информацию о том, как наш мозг контролирует процессы обучения и проявления человеческих возможностей. Но меня не покидало ощущение, что я видела только половину реальной картины.

Крайне увлеченная изучением того, как мы учим, например, языки или математику, я заметила, что очень мало исследователей занимаются вопросом о том, как стрессы, влияющие на нас во время важных испытаний (скажем, академических тестов), могут помешать показать истинный уровень своих знаний и способностей. Может, из-за того, что в университете я разрывалась между спортом (я занималась лакроссом, чем-то средним между хоккеем на траве и теннисом) и учебой, я всегда задавалась вопросом, как могут быть связаны мои академические успехи со спортивными достижениями. Было ли мое нервное напряжение перед выпускными экзаменами похоже на стресс перед финальным матчем? Если вы часто проваливаете экзамены в университете, значит ли это, что вы скорее промахнетесь во время решающего броска, который может поставить победную точку в матче?

Эти вопросы мучили меня с самого начала учебы в университете, занятий спортом, первого прикосновения к музыкальному инструменту и при каждой победе Эбби на очередном экзамене. Но начать поиск ответов я смогла только тогда, когда поступила в аспирантуру Мичиганского университета, где работала бок о бок с профессорами и учеными, которые занимались новаторскими исследованиями в области спортивной и социальной психологии, а также нейробиологии. Все считали, что я сошла с ума, променяв пляжи Сан-Диего на снега Мичигана. Но моя работа в университете дала мне уникальный шанс изучить, как наш мозг обеспечивает успех в разных областях. Независимо от того, занималась ли я изучением процессов принятия человеком сложных решений при пилотировании самолета или исследованием работы различных отделов человеческого мозга при решении математических задач, я всегда задавалась одним вопросом: почему иногда мы не показываем высшие результаты из возможных именно тогда, когда они особенно необходимы.

В самом начале написания докторской диссертации я упросила одного из моих учителей, доктора Томаса Карра, устроить подобие площадки для гольфа с лункой в его лаборатории. Мы рассудили так: если нам удастся понять, почему профессиональные гольфисты иногда промахиваются при несложных ударах рядом с лункой, когда эти удары определяют исход игры, мы сможем раскрыть не только природу ошибок в спорте. Мы поймем, почему люди иногда делают глупые ошибки во время напряженных экзаменов по математике. Ведь и гольф, и математика — сложные виды человеческой деятельности, здесь овладение навыками требует значительных затрат времени и сил. И мы на фактах установили, что люди, занимающиеся этими видами деятельности, часто совершают ошибки, но их характер разнится. Перефразируя Толстого, можно сказать, что все неудачные выступления похожи одно на другое, хотя их природа различна.

Сегодня, с появлением разнообразных методик нейровизуализации, мы способны «заглянуть» в головы спортсменов, студентов и даже бизнесменов и высказать обоснованные предположения о том, какие именно программы задействует их мозг в конкретный момент. А также понять, почему эти программы выходят из строя, когда люди оказываются под давлением стрессов и проходят через психологический срыв. В последние несколько десятков лет мне удалось найти ответы на злободневные вопросы о том, как проявляются человеческие способности. Это изменит ваши представления о процессе обучения человека, оценке его интеллекта, определении наличия талантов везде: от спортивной площадки и учебной аудитории до конференц-зала компании.

В своей книге я представляю новейшие сведения о том, как люди приобретают и реализуют сложные навыки и умения. Какие системы человеческого мозга отвечают за быстроту приобретения спортивных навыков? Отличается ли работа мозга при усвоении этих навыков от его функционирования при обучении наукам или музыке? Почему мы неудачно выступаем в этих разных областях? Почему некоторые люди терпят провал, а другие успешно проходят испытания, когда от результата выступления зависит наша судьба и успех жизненно необходим?

Когда я прихожу на работу утром в понедельник, то нередко нахожу на автоответчике несколько телефонных звонков от родителей, которые хотят узнать, почему их ребенок, хорошо показывавший себя в течение недели на тренировках, вдруг растерялся во время соревнований в выходные. Или от школьников выпускного класса, которые спрашивают, превратятся ли их неплохие оценки на тренировочных тестах в высокие баллы на реальных тестах SAT. Мне интересен каждый такой случай. Только поняв, как достигаются высокие результаты на соревнованиях и экзаменах, мы сможем разработать правильные методики подготовки человека к тому, чтобы «выдать» максимум в самый ответственный момент.

Несколько раз каждый год по приглашению разных компаний и корпораций я выступаю перед их сотрудниками с лекциями, рассказывая о последних достижениях психологии в том, как максимально использовать свои возможности в ходе переговоров или в период экономического кризиса. Одна из причин столь явного желания компаний дать мне слово — неспособность понять, почему иногда их персонал постигают неудачи именно тогда, когда ставки особенно высоки. Моя книга поможет изменить эту ситуацию.

Наше общество одержимо идеей успеха. Многие пытаются открыть эликсир, который позволил бы людям максимально проявить свои способности. Антоним успеха, как известно, неудача. И понимание причин того, почему вы прозевали важное коммерческое предложение или провалили переговоры, поможет понять, как проявить себя с лучшей стороны в любой ситуации.

Вы уже слышали выражение «потерпеть неудачу под давлением стресса». Порой люди говорят о «плюхах» в баскетболе, когда трехочковый бросок, способный поставить победную точку в матче, летит «в молоко». Или вздохе «ч-черт!», когда кажущийся простейшим удар мячом в гольфе в ближайшую лунку заканчивается промахом и проигрышем. Или ступоре у студента на важном курсовом либо вступительном экзамене. Или приступе паники, когда кто-то забывает, как нужно следовать отработанной технике спасения при пожаре. Но что под всем этим подразумевается?

Известный канадский психолог и писатель Малкольм Гладуэлл в опубликованной в газете New Yorker в 2000 году статье «Искусство неудачи»[1] говорит о различных психологических срывах и панике. Первые, по его мнению, возникают тогда, когда люди утрачивают способность к инстинктивному мышлению и зацикливаются на конкретных действиях. Паника же начинается, когда люди слишком полагаются на те свои инстинкты, от проявления которых лучше воздержаться. Думаю, с научной точки зрения оба этих явления — примеры психологического срыва. И он может начаться, когда человек чересчур сосредоточен на действиях, которые обычно совершает автоматически. Этот феномен известен под названием «паралич анализа».

Срыв также может произойти у человека, когда он уделяет недостаточно внимания тому, что в данный момент делает, и рассчитывает на простые или некорректные инстинкты. Из моей книги вы узнаете, что предопределяет неудачу под воздействием стресса в разных ситуациях. Это поможет вам избежать их в своей деятельности.

Как же более или менее точно определить «психологический срыв»? Этот феномен проявляется в неудаче в определенном виде деятельности под внешним влиянием, которое создает стрессовую ситуацию. Но срыв — не только собственно провал. Это проявление способностей или возможностей на уровне ниже реально имеющегося. Это когда спортсмен, актер, музыкант или студент показывают результаты хуже тех, на которые они способны и которые показывали ранее. Этот «менее чем оптимальный» результат отражает не просто случайное отклонение (у всех случаются взлеты и падения). Такой срыв наступает именно в ответ на серьезную стрессовую ситуацию.

Вице-президент одной крупной корпорации недавно поделился со мной информацией об инциденте, который случился в его компании в 2001 году — вскоре после известной паники вокруг сибирской язвы. Тогда письма со спорами этой страшной болезни были разосланы по редакциям крупных СМИ и офисам известных политиков. Результат — несколько случаев заболеваний и даже пять смертей. Созданные и испытанные в качестве биологического оружия еще в 1930-е годы, споры сибирской язвы легко распространяются. Многие крупные компании разработали специальные мобилизационные мероприятия, чтобы очаг заражения не расширился. Сотрудники должны были выполнять их при поступлении подозрительной почты. В упомянутой корпорации разработали памятку для сотрудников, которые могли подозревать, что стали объектом заражения, и даже провели несколько приближенных к реальности тренировок по предотвращению последствий возможной атаки. Но когда в один прекрасный день из посылки, поступившей в компанию, при попытке вскрытия посыпался белый порошок, сотрудница вместо того, чтобы действовать по инструкции и оставаться на месте, запаниковала, выбежала из помещения и столкнулась еще с несколькими работниками.

К счастью, тогда всё обошлось. Но вице-президента интересовало, не было ли чего-то общего между паническим чувством у той женщины, потерпевшего неудачу на Олимпийских играх спортсмена и школьника, неудачно ответившего у доски. Он думал, я подскажу, что объединяет все эти случаи и поможет ему предотвратить панику в его корпорации.

Приведенные выше примеры — классические проявления психологических срывов под воздействием стресса. Понимание того, в чем они схожи (и чем отличаются друг от друга) — ключ к их предотвращению.

В книге мы рассмотрим, как ответ школьника у классной доски соотносится с выступлением на спортивной площадке или в оркестровой яме. Мы изучим возможную связь между успехом в одной области и блестящим проявлением навыков и умений в другой. Мы зададимся вопросом, почему одно упоминание о различии между полами в способностях к математике может привести к тому, что женщина даст неправильные ответы в тесте на счет. Мы изучим и другие сферы, где возникают подобные явления. Почему способные студенты с хорошим багажом знаний и навыков чаще других сталкиваются с психологическим срывом во время ответственных экзаменов? Потерпят ли они такое же фиаско и в спорте? Может ли объявление тайм-аута перед решающим ударом в американском футболе снизить шансы на успех или привести к провалу? Почему работает методика «торможения» оппонента и возможно ли ее успешное применение в отношении политического деятеля непосредственно перед его публичным выступлением? Я дам научное объяснение всем этим вроде бы непохожим случаям. Из книги вы узнаете, что может поведать наш мозг о наших успехах и неудачах в работе и игре.

Глава 1

Проклятье мастерства

Российская теннисистка Динара Сафина успешно выступала на мировой теннисной арене. К 23 годам она дважды выходила в четвертьфиналы двух турниров Большого шлема, дважды доходила до полуфиналов и трижды до финалов. В 2009 году она даже некоторое время возглавляла рейтинг по версии Женской теннисной ассоциации (Women’s Tennis Association, WTA). Но хотя уже семь раз Сафина выходила в высшие квалификационные круги турниров Большого шлема, победить ни в одном из них ей не удалось. Она терпела неудачу, находясь в нескольких шагах от мирового теннисного Олимпа.

Для профессионального теннисиста особенно важно выигрывать крупные турниры. Будь вы даже первым игроком на планете, вас причислят к неудачникам, если вы не можете доказать, чего вы стоите, в самый ответственный момент. А если вы перестаете быть игроком первой гильдии, люди перестают болеть за вас. И вы сами тоже.

«Слишком высокое давление», — заметила Сафина после того, как на удивление быстро вылетела в 2009 году из Открытого первенства США всего лишь в третьем раунде. Теперь, когда Динара выходит на большой корт, каждый из зрителей (да и она) думает только о том, может ли она вообще выиграть какой-нибудь крупный турнир.

Моя задача — помочь людям избежать подобных неудач.

Сегодня я должна выступить перед сотрудниками солидной рекламной корпорации, входящей в список крупнейших компаний мира Fortune 500 в эксклюзивном центре отдыха компании на территории принадлежащего знаменитому киноартисту Роберту Редфорду роскошного курорта Sundance Resort в горах штата Юта. Президент корпорации собрал всех вице-президентов, чтобы они прослушали интенсивный двухдневный курс лекций о том, как выделять самых сильных и способных сотрудников и помогать им в достижении максимальных результатов в условиях постоянных стрессов. По сути, я приехала в Юту, чтобы помочь вице-президентам предотвратить повторение их сотрудниками (и ими самими) пути Динары Сафиной.

За несколько дней до поездки мы переговорили с президентом компании по телефону, и мне показалось, будто она рассчитывает, что предназначенный для этого мероприятия уик-энд будет на 90% состоять из работы и на 10% — из отдыха. И вот я смотрю на вице-президентов, которые сидят передо мной, слегка развалившись в своих креслах, одетые в футболки, шорты и сандалии. Мне кажется, что они перевернули с ног на голову заявленное соотношение между работой и отдыхом в ходе семинара. Но все вице-президенты явились в главный конференц-зал курорта, чтобы послушать, что я имею им сказать.

Подозреваю, моя аудитория настроена скептически к тому, что я, профессор Чикагского университета, могу сообщить им. И действительно: что может знать кабинетный ученый о мире бизнеса? Эти вице-президенты не слишком интересуются предметом моих исследований — психологией. Но им любопытно, как добиться успеха. К счастью, мне есть что им сказать. Проще говоря, я изучаю результативность человеческой деятельности. Я пытаюсь объяснить, как люди добиваются успеха в той или иной области: на игровой площадке, поле для гольфа, в составе оркестра или в конференц-зале солидной компании.

Моя задача — не только определить ключи к успеху в работе или игре. Я выясняю, почему люди иногда терпят неудачу именно тогда, когда от них требуется максимальная эффективность и всё зависит от их следующего шага или решения. Я выясняю, почему круглый отличник — выпускник школы, который в ходе университетского подготовительного курса стабильно набирал высокие баллы при решении тренировочных задач буквально накануне стандартизированных академических тестов SAT, — вдруг во время испытаний набирает на 300 баллов меньше. Меня интересует, почему выдающийся профессиональный гольфист Грег Норман cмог перед финальным днем турнира Masters 1996 обеспечить себе преимущество в шесть ударов, а закончить турнир с результатом минус пять. Или почему Динара Сафина позволила трофею French Open 2009 года выскользнуть из ее рук, допустив в финале двойную ошибку. И, наконец, я пытаюсь понять, почему те самые командные игроки, которые работают под началом вице-президентов, сидящих напротив меня, не застрахованы от провала очередной крупной презентации в присутствии важного клиента. Я хочу выяснить, как мы можем находить таланты. Я хочу знать, как выявить тех, кто, скорее всего, провалится, и тех, кто достигнет успеха.

Сегодня я выступаю без компьютера. Передо мной только листок бумаги с несколькими тезисами, которыми я руководствуюсь. Хотя я нередко выступаю с лекциями, меня беспокоит отсутствие гарантии безопасности, которую дают мой компьютер и графические изображения результатов исследований. Тем более говорю я не перед студентами, которые изображают интерес хотя бы для того, чтобы получить зачет или оценку. Поскольку я изучаю вопрос о том, почему время от времени люди терпят неудачу под влиянием стресса, то, не сумев найти подходящие слова в ходе выступления, я по крайней мере могу пошутить по поводу «самоизучения». Мол, изучая вызванные стрессом неудачи и провалы, я хотя бы точно знаю, когда я попадала в такие ситуации.

Как только шум в зале стихает, я объясняю, что моя задача на несколько последующих часов в том, чтобы подвести научную основу под наши знания о нематериальных субстанциях: творчестве, интеллекте, срывах под влиянием стрессов. Любой из нас может стать более успешным руководителем, рабочим или шоуменом, если поймет, что кажущиеся незначительными элементы окружения и их восприятие нами могут существенно повлиять на достижение успеха.

Слушатели пока не убеждены в моей правоте. Но я выкладываю парадоксальные результаты научных исследований, и аудитория оживляется. Ведь здесь есть то, что может изменить стереотипы в их работе. Например, чем больше опыта вы имеете в качестве руководителя компании, тем меньше у вас возможностей эффективно управлять своей командой. Больше опыта — меньше эффективности. Звучит бредово. Но я могу доказать это результатами экспериментов.

Хрустальный шар не всегда работает в руках экспертов

Прежде чем стать преподавателем на факультете менеджмента и информационных технологий Стэнфордского университета, Памела Хиндс несколько лет проработала в крупных компаниях Pacific Bell[2] и Hewlett Packard, изучая, как новые технологические изобретения вроде компьютеров и мобильных телефонов меняют повседневную жизнь людей и привычный режим работы. Еще десять лет назад трудно было вообразить, что почти с каждым скоро можно будет связаться по мобильному телефону. Часть исследований Памелы была посвящена оценке возможного появления новых устройств и их влияния на то, как люди живут, работают и играют. Став ученым, она, по существу, занимается теми же вопросами, которые изучала в период работы в бизнес-структурах. Одна из актуальных для нее тем — как люди, разрабатывающие и продающие новые высокотехнологичные продукты, сами оценивают вероятные затраты времени и усилий, нужные их покупателям на то, чтобы освоить эти модные штучки.

Большинство из нас наверняка имеет печальный опыт «борьбы» с новым мобильным телефоном или другим устройством. Мы раздраженно спрашиваем небеса, потратили ли разработчики хоть минуту на то, чтобы пользование их устройством не было мучением. Моя подруга Джеки считает себя совсем не продвинутой в цифровых технологиях и изделиях. Несколько лет назад юридическая компания, в которой Джеки работает, купила ей и всем другим сотрудникам электронные органайзеры. «И они считают, что эта штука облегчит мне жизнь?» — воскликнула однажды Джеки, когда мы с ней пили кофе. Она блестяще окончила престижную школу правоведения Болт Холл Калифорнийского университета в Беркли, уже имеет положительные отзывы на своей первой работе в одной из крупных юридических компаний Сан-Франциско. Но она не стала продвинутым пользователем компьютера. Однако ее заставляли использовать все новые достижения информационных технологий, и у нее начало развиваться устойчивое неприятие к ним. На следующий день после получения электронного органайзера Джеки села с ним на кухне, решив его освоить. Часа через два она глубоко вздохнула и спрятала устройство в коробку. Вот уже два года коробка лежит нетронутой на ее кухонном столе.

Цель работы Памелы Хиндс в том, чтобы такое происходило как можно реже. Для этого, в частности, нужно выяснить, как сами разработчики новых устройств оценивают возможные трудности, с которыми столкнутся пользователи при работе с новыми «игрушками». Если технически подкованные производители электронных продуктов смогут предвидеть эти проблемы, то их, возможно, удастся избежать.

К опытным экспертам всегда обращаются, когда нужно предугадать, как поведут себя в той или иной ситуации менее подготовленные люди. Менеджеры высшего звена, как те вице-президенты, к которым я сегодня обращаюсь, должны заранее оценить затраты времени на завершение проекта. Преподавателям нужно предвидеть, справятся ли их студенты с домашними заданиями или тестами в отведенное время. Бейсбольным тренерам — понимать проблемы, с которыми может столкнуться питчер (бросающий) их команды при отработке нового закрученного броска. Иначе как разработать правильную методику тренировок, которая поможет спортсмену справиться с новыми задачами?

Но не так-то легко вовремя «отключаться» от собственного ви́дения проблемы и умело обращаться к людям, которые знают или умеют меньше. Оказывается, менеджеры, преподаватели и тренеры не всегда могут правильно оценить трудности, с которыми сталкиваются их подопечные. Исследования профессора Хиндс четко показали, что опытные эксперты зачастую совершают одни и те же ошибки, возлагая ожидания на новичков.

Памела Хиндс имела опыт работы в компании Pacific Bell, и неудивительно, что она обратилась к теме мобильных телефонов, изучая, как опытные пользователи этого устройства представляют себе действия новичков. Она обратилась к продавцам, опытным пользователям устройств и совсем без опыта с просьбой оценить, сколько времени потребуется новичку, чтобы освоить телефон. Представьте себе: люди, не искушенные в теме мобильных телефонов, еще существуют. По крайней мере, существовали в середине 90-х, когда проводились эксперименты1.

Когда все опрашиваемые дали ответы, Хиндс попросила испытуемых, которые никогда не пользовались мобильными телефонами, собраться отдельной группой и попытаться научиться работе с ними. Они пользовались типовыми инструкциями, которые прикладываются к устройству при покупке. Хиндс засекала, сколько времени понадобилось участникам эксперимента, например, для того, чтобы записать приветствие на голосовую почту или научиться прослушивать оставленные сообщения. Затем исследователь сравнила результаты с теми оценками, которые представители всех групп давали в начале эксперимента.

Вы, наверное, подумаете, что самыми точными предсказателями оказались продавцы телефонов. В конце концов, они же знатоки продаваемой ими техники. К тому же они общаются с неподготовленными покупателями каждый день. Понятно, что они должны четко представлять себе проблемы, с которыми могут столкнуться новые пользователи, и время, которое понадобится им, чтобы освоить технику. Но выяснилось, что продавцы не могут правильно оценить возможности новичков. Мы, психологи, называем это проклятием знания. Хрустальный шар предсказателя не работает.

Эксперты-продавцы так сосредоточены на достижении результата (продаж) и так привыкли к свободному владению телефонами, что им трудно предсказать ошибки новичков. Поэтому они оказались на последнем месте по точности оценки времени.

«Проклятие знания» приводит к тому, что эксперты ошибаются, решая, каких результатов могут добиться другие люди.

Новым пользователям телефонов понадобилось около 30 минут на то, чтобы освоить функции записи исходящих голосовых сообщений и сохранения или изменения сообщений автоответчика. Эксперты-продавцы предполагали, что для этого потребуется менее 13 минут. Такую же оценку давали испытуемые, которые никогда до этого не пользовались мобильными телефонами. Наши эксперты сравнялись в своих предположениях с новичками. Они стали жертвой проклятия знания. Интересно, что самыми точными в своих оценках оказались участники эксперимента, которые имели небольшой опыт обращения с мобильными устройствами.

Эти результаты озадачили Памелу. Она решила помочь экспертам. В другой части эксперимента ученый, прежде чем задавать продавцам тот же вопрос о новичках, попросила их вспомнить свой опыт освоения устройства. Особый упор она предлагала сделать на проблемы и ошибки, с которыми они столкнулись, впервые встретившись с новыми мобильными телефонами. Хиндс порекомендовала им думать об этих проблемах во время новой попытки дать ответ на прежний вопрос. К сожалению, ее совет не сработал. Продавцы снова недооценили количество времени, необходимое новичкам для освоения функций телефонов.

Почему же эксперты дают такие же неправильные оценки, как и неискушенные? По мере того как человек овладевает навыком, с ним происходит нечто интересное. И это относится ко всему — освоению функций мобильного телефона, езде на велосипеде или сложной парковке автомобиля параллельно обочине. Действия доводятся до автоматизма. Вспомните велосипед. Как вы на нем едете? Ну да, сначала вы садитесь на него, затем начинаете крутить педали. Но процесс езды включает много составляющих. Вы должны держать равновесие, правильно поворачивать руль, оценивать обстановку на дороге. Если вы исключите из процесса хотя бы одну составляющую, то можете упасть. Обычно с опытными велосипедистами такого не случается. Но если вы попросите велосипедиста разложить элементы навыка езды по полочкам, он забудет многие детали. А всё потому, что информация о технике езды на велосипеде хранится в его процедурной (имплицитной) памяти. Так мы, психологи, ее называем.

Процедурная память обеспечивает приобретение бессознательных автоматизированных навыков. Чаще она задействуется в ходе спортивных тренировок, но работает и при усвоении навыков работы с мобильным телефоном. Так же как в процессе игры в футбол или подаче мяча «навылет» в теннисе, при использовании мобильного телефона в этом виде памяти закрепляется определенная моторика для достижения конкретной цели (например, вы должны увидеть на экране несколько операций, после чего можете ввести пароль для удаления голосовых сообщений).

Можете представить себе процедурную память в виде набора когнитивных инструментов, обеспечивающих успешную поездку на велосипеде, попадание мячом для гольфа в лунку, удачный бросок в баскетболе или почти автоматическое управление функциями мобильного телефона. И все они работают у вас в основном на подсознательном уровне. Всё потому, что, освоив их, вы реализуете их слишком быстро, чтобы успеть осознать свои действия. Поэтому вам трудно описать словами то, что хранится в вашей процедурной памяти. Если вы не думаете об отдельных действиях, которые совершаете при решении задачи, то описать их другому человеку (или использовать при оценке времени, необходимого для их повторения) вам может быть сложно.

Процедурную память отличают от декларативной (эксплицитной), которая обеспечивает способность логически оценивать текущие события и вспомнить детали разговора с супругом(-ой) пару недель назад2. Как ни странно, у нас есть память, наличие которой мы не осознаем, и память, которая работает с участием сознания. Но когда вы узнаете больше о строении головного мозга, это перестанет вас удивлять. За процедурную и декларативную память отвечают разные отделы мозга; одни виды действий обеспечиваются одним видом памяти, а другие — другим.

Одно из самых сильных доказательств разделения видов памяти у человека было получено в случае с пациентом по имени Генри Моллисон. 1 сентября он перенес сложную нейрохирургическую операцию, в ходе которой у него удалили височные доли мозга и часть гиппокампа[3]. Моллисон страдал тяжелейшими эпилептическими припадками, и никакие лекарства ему не помогали. Операция оставалась последним средством. После хирургического вмешательства припадки у Моллисона прекратились, но он утратил и значительную долю гиппокампа — части мозга, которая отвечает за перевод новой информации в декларативную память, создавая долговременные воспоминания. В результате он перестал запоминать новые события. Спустя неделю он не помнил людей, которых уже встречал. При этом пациент сохранил способность усваивать некоторые навыки (например, последовательность движений пальцев при игре на пианино или наблюдение за перемещениями предметов по их отражению в зеркале), которые в основном поддерживаются процедурной памятью. Она обеспечивается двигательной областью коры головного мозга, теменной долей и подкорковыми узлами. Они не затрагивались в ходе операции3. Разумеется, Моллисон не был способен ответить на вопросы о том, как именно он реализовывал навыки, основанные на процедурной памяти. Этого не могут сделать и люди, чей мозг не подвергался хирургическому вмешательству. Представьте себе на секунду, что мог бы сказать вам Майкл Джордан о том, как он забивает мяч сверху. Возможно, он в шутку сослался бы на слоган корпорации Nike и произнес бы что-то вроде «Просто делаю, и все!» (Just do it). И не потому, что не хочет раскрывать секреты своих полетов над площадкой, а поскольку не осознает, что именно он делает. Чем лучше мы осваиваем навык — будь то владение функциями мобильного телефона или умение ездить на велосипеде, — тем слабее он отражается в декларативной, сознательной памяти. Мы реализуем его всё лучше — и наша процедурная память сохраняет его всё четче. Но нам не становится проще рассказать о том, как мы действуем, или научить этому навыку других.

Чем лучше мы осваиваем навык, тем слабее он отражается в нашей декларативной памяти.

В этой части лекции меня перебивает мужчина, сидящий прямо передо мной. Он представляется Джоном и предлагает свою историю. Я соглашаюсь, и Джон рассказывает о том, что произошло с ним несколько месяцев назад, когда возглавляемая им группа специалистов в области информационных технологий хотела предложить одной крупной авиакомпании новую программу резервирования билетов онлайн. Эта программа должна была привлечь больше клиентов на сайт компании и значительно упростить для них процедуру резервирования.

Джон установил для сотрудников срок разработки нового ПО и подготовки презентации, которая должна была состояться на следующей неделе с приглашением представителей заказчика. Рабочее совещание с коллегами он провел в понедельник и попросил их собраться в его кабинете с наработками в конце дня в пятницу. День подходил к концу, но ни один из подчиненных Джона в его кабинете не появлялся. Наконец вошел один из менеджеров среднего звена и честно заявил, что группе не хватило времени, чтобы решить поставленную задачу. Сначала Джон испытал приступ гнева. Но когда сотрудник объяснил ему, как много часов потратила группа на работу и с какими неожиданными трудностями ей пришлось столкнуться, Джон понял, что он недооценил сложность задачи. Самому ему приходилось сталкиваться с такими же трудностями в прошлом, когда он был рядовым сотрудником. Но он почти забыл о них при оценке возможностей своей группы выдать «на-гора» окончательный продукт.

Что же могут сделать руководители, чтобы научиться точнее оценивать способности и возможности подчиненных? Полезно выслушать рекомендации кого-то с меньшим опытом работы. Вспомните эксперимент Памелы Хиндс. Испытуемые с небольшим опытом использования мобильного телефона оказались самыми точными в определении времени, необходимого новичку для освоения устройства. Джон тоже стал прибегать к такой практике. Теперь, прежде чем поручить команде новый большой проект, он спрашивает у некоторых сотрудников мнение о проблемах, с которыми они могут столкнуться, а также о нужном времени и возможной помощи. Джон считает, что заблаговременное прояснение этих вопросов позволяет ему и команде адекватно оценивать перспективы. Это, в свою очередь, дает возможность точнее определить сроки работы для клиентов, что повышает уровень их удовлетворенности компанией.

Людям с обширными знаниями и опытом полезно выслушивать мнения менее искушенных коллег не только в мире бизнеса. Известно, например, что создание пары из студентов-математиков с более и менее высоким уровнем знаний позволяет каждому из них понять сложные математические проблемы глубже, чем если бы они занимались этим поодиночке. Неудивительно, что более слабые студенты выигрывают от совместной работы с более сильными. Но и для более сильных студентов такое сотрудничество полезно. Несомненно, это происходит в том числе и потому, что, обучая того, кто знает меньше тебя, ты в конечном счете сам лучше усваиваешь материал.

Людям с обширными знаниями и опытом полезно выслушивать мнения и соображения менее искушенных коллег.

Менее подготовленные студенты могут помочь более сильным посмотреть на проблему свежим взглядом. При этом включаются творческие способности, необходимые для решения нетипичных задач на интуитивном уровне. Иногда более знающим людям необходимо привлекать в помощь менее знающих.

Даже если в какой-то группе никто не знает правильного ответа на возникший вопрос, несколько голов лучше, чем одна. Когда в ходе одного эксперимента с участием студентов Университета штата Колорадо они отвечали на вопросы с помощью устройств для голосования, исследователи заметили, что некоторые меняли ответ, посоветовавшись с соседом. И в большинстве случаев новые ответы оказывались верными4. Даже если в начале эксперимента никто из участников не знал правильного ответа. Обсуждение какой-то проблемы с другими людьми обычно сближает альтернативные мнения и в итоге чаще приводит к оптимальному решению. Как отметил один студент: «Обсуждение полезно даже тогда, когда его участники не знают верного ответа. Обычно рассматриваются разные варианты и отметаются те из них, которые не могут быть правильными». Разъяснение своего мнения другому человеку дает ценную возможность развития коммуникативных способностей и умения логически мыслить. Это относится как к новичкам, так и к признанным экспертам.

Психологические срывы под влиянием стресса: почему, когда и как они происходят

Поговорив о естественных недостатках, которые, как ни странно, могут быть свойственны обширным знаниям и опыту, я должна рассказать аудитории о том, почему даже люди с хорошими навыками не всегда полностью реализуют их и что с этим можно сделать. Когда неделю назад я говорила по телефону с президентом пригласившей меня компании, та сказала, что ее вице-президенты проводят уйму времени, выступая на различных презентациях (или готовя сотрудников к таким выступлениям). И ситуации, в которых проводятся такие презентации для клиентов, могут быть охарактеризованы идиомой «пан или пропал». Если презентация проходит без сучка без задоринки, особенно если клиент удовлетворен ответами на возникшие у него вопросы, то контракт в кармане. Если нет — прощай всё: деньги, клиенты и будущие контракты. В этом бизнесе вторых шансов практически не бывает.

Я слушала президента и не могла не думать, что такая нагрузка похожа на ту, которую испытывает выпускник школы на стандартизированных академических тестах SAT. Или гольфистка, которой нужно загнать мяч в последнюю лунку, чтобы пробиться в очередной турнир Американской женской профессиональной ассоциации гольфа. Или скрипач, который через мгновение будет исполнять соло в конкурсе на вакансию первой скрипки симфонического оркестра. Если всё прошло хорошо — перед вами распахиваются двери в будущее. Если вы выступили неудачно, то другого шанса может и не быть.

Иногда не спасает даже второй шанс. Вспомните очаровательную американскую фигуристку Мишель Кван. В конце 90-х и начале 2000-х она считалась лучшей одиночницей в мировом фигурном катании, но ей не удалось завоевать золото на Олимпиаде. На зимних Олимпийских играх в 1998 году она уступила юной американке Таре Липински. Во второй попытке в 2002 году Мишель лидировала после короткой программы. На втором месте была еще одна американка, Сара Хьюз. Казалось, Кван как никогда близка к заветной цели. Но в произвольной программе она выглядела зажатой, в одной из комбинаций приземлилась после прыжка на обе ноги и в итоге упала после тройного флипа. А Хьюз собралась, прекрасно выступила и выиграла золото.

Миллионы поклонников страстно желали Кван победы. Когда ставки так высоки, даже опытные исполнители испытывают чудовищную нагрузку в стремлении победить. Всем тогда показалось, что Сара Хьюз была вдохновлена важностью стоящей перед ней задачи и поэтому сумела показать все, на что способна. Мишель же не справилась со стрессом и выступила хуже, чем могла. Более высокие результаты любого выступления, достигнутые в самый решающий момент, объяснимы. Человек прикладывает чуть больше усилий, будучи мотивированным на успех. А вот неудача под воздействием стресса требует дополнительных объяснений. И мне тут есть где развернуться.

В моей Лаборатории по изучению возможностей человека в Чикагском университете мы изучаем людей, которые подвергаются мощной стрессовой нагрузке во время выступлений на спортивной арене, в процессе учебы или в бизнесе. Наша единственная цель — понять, почему, когда и как возникают неудачи и провалы. Если мы поймем, отчего под давлением обстоятельств люди терпят неудачи (психологический срыв на фоне стресса), то сможем разработать методики, которые снизят вероятность возникновения таких явлений.

Но почему же одни люди блистают, а другие терпят неудачу в самые ответственные моменты, будь то поступление в университет или выступление на Олимпийских играх? Почему на Олимпиаде-2002 Мишель Кван упала, а Сара Хьюз идеально приземлялась после каждого прыжка? Все ли виды стрессовых нагрузок одинаковы? Что мы можем предпринять в своей сфере, если вдруг понимаем, что падаем, вместо того чтобы благополучно приземлиться после прыжка?

С одной стороны, стрессовые нагрузки при сдаче важного экзамена, предложении сделки важному клиенту или выступлении на олимпийской арене очень похожи. Люди стараются проявить все, на что способны, но, как ни парадоксально, иногда выступают значительно хуже, чем могут. Однако механизм срыва под влиянием стресса зависит от того, чем конкретно мы занимаемся в данный момент, и от того, какой именно вид нашей памяти обеспечивает реализацию того или иного навыка.

Как я уже писала выше, нашу память (и решаемые с ее участием задачи) можно грубо разделить на декларативную (эксплицитную) и процедурную. Эксплицитная помогает нам складывать числа в уме, приводить логические аргументы в сложных переговорах с клиентом или вспомнить, что было сказано сторонами в ходе напряженного разговора с вашим коллегой на прошлой неделе. Процедурная подсказывает, как правильно произвести удар в гольфе, приземлиться после двойного акселя в фигурном катании или использовать функции мобильного телефона. Поскольку разные навыки поддерживаются разными видами памяти, ответ на вопрос о том, почему люди не всегда могут проявить себя блестяще и как избежать этого, не может быть универсальным.

Я начинаю разговор со слушателями с примеров психологических срывов в процессе обучения студентов. Любые подсказки, помогающие понять, почему люди сталкиваются с такими срывами, расширят наши представления о поведении человека. Но я вновь и вновь повторяю собравшимся: чтобы понять суть психологического срыва и методы его предотвращения в их профессиональной деятельности, необходимо рассмотреть данные, полученные в ходе исследований различных мест, где проявляются человеческие способности: от университетских аудиторий до конференц-залов корпораций.

Провал отличника

Иоганн Карл Фридрих Гаусс (1777–1855) — великий немецкий ученый и математик, внесший огромный вклад в разработку теории чисел и статистики. Рано развивший свои способности, большинство своих открытий в математике он сделал в очень молодом возрасте. Уже в 23 года он опубликовал свой капитальный труд «Арифметические исследования»[4], где представил блестящие математические теории того времени. Конечно, Гаусс был исключительно талантливым математиком. Но причина моего интереса к нему еще и в том, что в моей лаборатории мы знакомим студентов с некоторыми из его теоретических построений, стремясь выявить, кто во время экзамена забудет все, чему его учили.

Одним из разделов математики, который создал Гаусс, была так называемая модулярная арифметика. Мы, ученые, любим задачи из этого раздела потому, что обычно участвующие в наших экспериментах студенты до прихода в лабораторию с ним не встречаются. Они в целом имеют представления о вычислениях, необходимых для решения таких задач (такие вычисления присутствуют в академических тестах SAT и тестах на поступление в магистратуру и аспирантуру категории Graduate Record Examinations, GRE), но сами с ними ранее не сталкивались. Если кому-то не удается решить эти задачи, а кто-то умудряется это сделать, то мы знаем, что это не зависит от того, кто из студентов успел или не успел познакомиться с модулярной арифметикой. Каждый приходит в нашу лабораторию «чистой доской». И уже здесь мы учим студентов, как пользоваться базовыми математическими методами, чтобы успешно решать задачи модулярной арифметики. Но мы отчасти хитрим. Мы хотим научить людей решать такие задачи с тем, чтобы потом посмотреть, станут ли их результаты хуже под воздействием стресса. В свою защиту мы можем сказать, что хитрим из благородных побуждений. Мы хотим понять, почему происходят психологические срывы.

Обычно мы учим участников эксперимента решать задачи вроде 32 ≡ 14 (mod 6) в два этапа. Сначала из первого числа вычитается второе: 32 минус 14. Затем полученная разность делится на модуль целого числа (здесь 6). Если разность делится на модуль 6 без остатка, то числа 32 и 14 сравнимы по модулю. Если нет, то не сравнимы. Другой способ проверить сравнимость чисел по модулю — их простое деление на модуль сравнения. Если они дают одинаковый остаток (в приведенном примере, если 32 и 14 разделить на 6, остаток будет одинаков: 2), то числа также сравнимы.

Как и на экзаменах по математике при поступлении в аспирантуру, примеры мы даем испытуемым по одному, выводя их на монитор компьютера. Участников просят решить их как можно быстрее и точнее. Но если честно, нас не слишком интересуют результаты при такой постановке задач, поскольку никакому дополнительному психологическому воздействию люди не подвергаются. Цена ошибки минимальна, ее возможное влияние на судьбу человека ничтожно. Нам гораздо интереснее, как изменятся результаты каждого, если в процессе испытаний он будет подвергнут стрессу.

В ходе одного эксперимента я и моя аспирантка Марси собрали около ста студентов, каждый из которых самостоятельно решал по нескольку десятков примеров из модулярной арифметики5. Перед экспериментом Марси расклеила в кампусе университета множество объявлений о приглашении желающих поучаствовать в психологических тестах, имеющих отношение к теории принятия решений. Мы специально не упомянули о том, что речь идет о решении математических задач, чтобы к нам не пришли люди, любящие и знающие математику. Мы хотели собрать в лаборатории как можно больше участников разного психологического склада и академических пристрастий. Нам важно было посмотреть, как разные люди будут вести себя в условиях стресса.

Когда испытуемые собрались, Марси поблагодарила их за согласие поучаствовать в эксперименте, провела в зал и усадила за мониторы. Она объявила, что студентам предстоит решение математических задач, и объяснила, как это нужно делать. Некоторые из собравшихся закатили глаза и даже недовольно забурчали, узнав, что предмет эксперимента — математика. Но большинство были готовы начать работу. После того как студенты немного поупражнялись на примерах, наступила реальная фаза эксперимента. Если вначале мы говорили ребятам, что ждем от них максимально быстрого и точного решения задач, то теперь мы решили заострить ситуацию. Непосредственно перед тем, как начать показывать примеры, Марси сделала следующее заявление, которое должно было существенно повысить их интерес к достижению хороших результатов в ходе теста.

Те задачи, которые мы сейчас покажем, мы уже предлагали для решения другим студентам в прошлом семестре. По результатам мы вывели средний показатель скорости и правильности. Сегодня мы применим те же критерии для оценки вашей работы. Каждому, кто превысит средний показатель прошлого года, мы выплатим 20 долларов.

Но есть нюанс. В этом эксперименте нам особенно интересен вопрос об эффективности командной работы. Каждому из вас была подобрана пара. Чтобы получить 20 долларов, вы должны продемонстрировать результаты не ниже, чем у партнера. Партнеры уже прошли то же испытание сегодня утром. И в среднем их результаты оказались на 20% выше, чем у группы прошлого года. Теперь и вам нужно добиться тех же результатов. Если получится — 20 долларов будут выплачены каждому из вас и вашей паре. Если нет, никто не получит ничего.

Кроме того, ваша работа будет записана на видеокамеру. Некоторые преподаватели и студенты этого университета, а также учителя математики ближайших городов смогут посмотреть видеозаписи. Сейчас я установлю видеокамеру — и начнем.

Как и в других случаях, когда я привожу этот пример, мои вице-президенты поежились, представив себя на месте тех студентов. Но я тут же добавила, что сразу после того, как студенты закончили решение задач, мы сказали им, что элементы психологического давления, описанные Марси, — только инсценировка. Каждый получит 20 долларов независимо от результатов теста. Вы, наверное, думаете, что студенты были неприятно удивлены нашим обманом? Мы объяснили, что для чистоты эксперимента должны создать стрессовую нагрузку. Только так мы можем нащупать пути к разработке методик сдачи экзаменов, главная цель которых — уменьшение влияния стрессов на результаты. Большинство студентов поняли это, потому что не раз находились под давлением стресс-факторов в процессе учебы. И многие из них были искренне заинтересованы в результатах наших исследований. Кстати, в ходе того эксперимента от студентов не прозвучало ни одной жалобы на то, что каждый по окончании опытов оказался на 20 долларов богаче.

Стрессовые нагрузки, которые мы создаем в своей лаборатории в ходе исследований, очень похожи на те, что окружают студентов в жизни. Деньги, которыми мы обещали наградить их в случае хороших результатов, наводят на размышления о стипендиях и грантах за успехи в учебе и спорте. Стрессовая нагрузка от общественной оценки видеозаписи схожа с характерной для оценок из реальной жизни — например, родителей, учителей и представителей неправительственных организаций при подведении итогов стандартизированных академических тестов SAT. Или большого количества судей в присуждении олимпийских медалей.

Разумеется, уровень нагрузки, создаваемой в ходе экспериментов в нашей лаборатории, не идет ни в какое сравнение с тяжестью стрессов в реальной жизни, особенно в ситуациях типа «пан или пропал». Но полученные нами результаты поразительны. В эксперименте с математическими задачами результаты работы студентов значительно ухудшались под влиянием стресса.

По ходу моего выступления еще раз высказался Джон — менеджер руководящего звена, который говорил о необходимости точной оценки возможностей работников. «Моя дочь, — сказал он, — была единственной ученицей своего восьмого класса, которая всегда получала только самые высокие оценки за домашние задания по алгебре. Но на экзаменах ей никогда не удавалось даже приблизиться к ним. У меня сложилось впечатление, что под давлением стресса она не может выдать результат, на который способна. Думаю, и в вашем эксперименте участвовали очень хорошие ребята. Но в условиях стресса они не смогли проявить себя в полной мере». Другие участники семинара закивали головами. Некоторые соглашаясь, а некоторые — с сомнением. А наши данные говорят о том, что Джон, по существу, прав.

К тому моменту я еще ничего не сказала аудитории о другом нашем с Марси эксперименте. Мы протестировали размер рабочей памяти. Подробнее я остановлюсь на этой теме позже. Сейчас скажу, что рабочая память — главный локомотив нашей мыслительной деятельности. За этот вид памяти отвечает отдел мозга, называемый префронтальной корой. Он обеспечивает кратковременное хранение информации в мозге человека. Но речь не просто о сохранении данных, как на жестком диске компьютера. Рабочая память позволяет накапливать информацию (и защищать ее от стирания) и одновременно действовать. Например, она используется, когда вы стараетесь запомнить адрес ресторана, куда направляетесь, и одновременно читаете письмо друга, с которым вы должны встретиться за ужином в этом ресторане.

Почему рабочая память так важна именно для студентов? Ряд исследований показал, что различия в эффективности ее работы на 50–70% определяют различия в способности к абстрактному мышлению6. Это краеугольный камень коэффициента интеллекта (IQ).

Методика оценки объема рабочей памяти

Тест, который мы с Марси использовали для оценки объемов рабочей памяти (нашего когнитивного «локомотива»), имел целью показать способность сохранять человеком информацию в памяти в то время, как его внимание отвлекается на другую задачу или цель. В нашем эксперименте участников просили запоминать буквы и одновременно читать вслух текст.

При оценке объемов рабочей памяти не очень важно, что именно запоминает человек. Гораздо важнее измерить его способность сохранять информацию и уберечь ее от стирания в момент, когда одновременно он занят еще чем-то.

Доли человеческого мозга. Префронтальная кора — самая передняя часть лобной доли7

Приведу пример с деталями. В одном из испытаний — «Тесте на определение объемов рабочей памяти чтением»8 — испытуемому предлагается громко прочесть высвечивающиеся на мониторе предложения.

В теплые солнечные дни я люблю гулять в лесу. ? F

Фермер привез виноград спящему медведю. ? E

Охотник увидел орла в небе. ? D

Человек подумал, что свет хорош после дневного поезда. ? R

После работы эта женщина всегда приходит домой обедать. ? B

По прочтении каждого предложения мы просим участника оценить, есть ли там смысл, а потом громко вслух назвать буквы, стоящие в конце. Затем предложение и буква исчезают с экрана, на нем появляется очередная пара. Решить, есть ли в предложении смысл, несложно. Например, он присутствует в первом предложении и отсутствует во втором. Но это отвлекающий маневр. Нас не очень интересуют ответы студентов в этой части теста. Нам нужно оценить их способность запоминать буквы в конце предложения. После чтения подряд нескольких пар мы просим испытуемых вспомнить буквы, стоявшие в конце предложений, причем именно в том порядке, в котором они появлялись (в нашем примере F, E, D, R, B). Участники с самого начала знают, что они должны запомнить порядок букв. Но они не в курсе, когда их о нем спросят. Поэтому они должны держать буквы в памяти, одновременно давая оценку смысловой составляющей предложений. Вопрос о сохранении информации с одновременным занятием другим делом как раз выводит нас на самое острие темы рабочей памяти.

Рабочая память очень важна для нашей повседневной деятельности. Запомнить телефон и одновременно вытащить горячий поддон из духовки. Спланировать поворот, чтобы спуститься на две улицы к центру, и одновременно лавировать в транспортном потоке. Прикинуть на глаз, как новый диван будет выглядеть с разных точек и при разном местоположении в гостиной. Все это требует рабочей памяти. Ее объем позволяет сделать обоснованные предположения о возможных успехах в обучении, в частности в усвоении текстов и решении математических задач. Вас, вероятно, удивит, что участники эксперимента — самые способные студенты с солидным объемом рабочей памяти — оказались одними из худших на испытаниях в условиях стрессовой нагрузки.

Самые способные студенты с солидным объемом рабочей памяти оказались одними из худших на испытаниях в условиях стресса.

Неудивительно и то, что студенты с развитой рабочей памятью обходили своих товарищей примерно на 10%, когда решение математических задач проводилось в тренировочном режиме. Но когда подключалось дополнительное внешнее воздействие в виде стрессов, результаты у людей с развитым интеллектом сравнивались с теми, у кого он был невысок. А результаты студентов с менее развитой рабочей памятью из-за стрессов не снижались. Почему же?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы с Марси вернулись к истокам нашего эксперимента и более внимательно посмотрели на математические примеры. Как вы помните, в модулярной арифметике задача состоит в том, чтобы определить, верно или неверно сравнение 32 ≡ 14 (mod 6). Решить эту задачу можно путем вычитаний и делений (сначала отнять 14 от 32 и затем разделить остаток 18 на модуль 6). Можно это сделать и более коротким путем. Например, если студент решит, что правильнее сравнивать с четными числами (потому что при делении двух четных чисел обычно не бывает остатка), то это верно для примера 32 ≡ 14 (mod 6), но неверно для примера 52 ≡ 16 (mod 8). Поэтому, когда люди используют сокращенные пути решения задач вроде «если в примере все числа четные, отвечай “да”, если это не так, отвечай “нет”», они избавляются от необходимости держать в голове действия для решения задачи. И они могут прийти к ответу без особых усилий. Но такие методы не всегда дают правильный результат.

Марси и я выяснили, что студенты с развитой рабочей памятью предпочитали решать задачи модулярной арифметики через вычитание и деление, поскольку стремились к более точным ответам. Мозг подсказывал им: «Если у тебя есть что показать, то покажи!» А студенты с небольшим объемом рабочей памяти выбирали решения попроще и побыстрее.

Когда стресс не висит над вами дамокловым мечом, более мощный мыслительный потенциал дает преимущество. Люди с большим объемом рабочей памяти лучше проявляют себя на тренировочных занятиях и в упражнениях. Но под давлением стресса способные студенты склонны волноваться и выбирать простые пути, которые менее способные студенты использовали чаще. Волновались и менее способные. Но поскольку их обычные упрощенные решения не требовали повышенных усилий (иногда они вообще были на уровне догадок), студенты пользовались ими, и их результаты не сильно ухудшались даже в условиях стресса.

Я делаю паузу и задаю моим вице-президентам вопрос. Кому из них доводилось наблюдать у себя (или у подчиненных) стремление искать легкие решения или быстрые выходы из сложных ситуаций под влиянием стрессов (как у тех способных студентов, которые переключались на простые пути решения задач)?

При организации нашего семинара президент компании сказала, что им еще предстоит найти более совершенные методы противодействия неожиданным ситуациям, которые порождает кризис. Менеджеры и сотрудники часто испытывают стресс то от неожиданных вопросов клиентов, которые требуют заблаговременной и тщательной проработки, то от внесения в последнюю минуту корректировок в ход презентации, которую предстоит провести уже сегодня днем. Президент заявила: если бы работники компании научились делать в стрессовых ситуациях паузу, перегруппировывать силы «под огнем», то, вероятно, им было бы легче находить пути выхода из трудных ситуаций.

И действительно, есть многочисленные доказательства того, что эта необычная на первый взгляд тактика может помочь. Особенно людям, которые в повседневной деятельности активно пользуются эксплицитной памятью и задействуют значительные объемы рабочей. Пауза в ходе решения задачи помогает избежать неверного пути. Да, это возможно не всегда. Когда наша деятельность обеспечивается в основном процедурной памятью, которая функционирует на бессознательном уровне, слишком длительные раздумья и сосредоточенность на действиях дают негативный эффект (мы подробнее поговорим об этом ниже). Но когда студенты проходят важное тестирование или вынуждены рассматривать новые для них проблемы, важно дать рабочей памяти, нашей ментальной «рабочей лошадке», время для того, чтобы она смогла тщательно проанализировать их.

Пауза перед стрессом

В начале 1980-х психолог Мишелин (Микки) Чи и ее исследовательская группа обнаружили, что значительное различие между студентами, которые успешно решали сложные задачи, и теми, кто регулярно терпел неудачу, состояло в количестве времени, которое они тратили на обдумывание задачи до того, как приступить к ее решению. Наскок на проблему на полном ходу может негативно повлиять на результат. Чи особенно интересовалась вопросом решения проблем в точных науках. Она попросила нескольких профессоров и докторантов с физического факультета Питтсбургского университета (где она была старшим научным сотрудником), а также нескольких студентов-первокурсников, которые прослушали всего один семестр лекций по механике, решить ряд задач по физике9. Пока все над ними работали, Микки и ее команда занимались гораздо более простым делом: они наблюдали.

Как и ожидалось, профессора и докторанты обошли первокурсников. Но интересно, что при этом старшие не всегда были быстрее. Да, после фактического начала работы над задачей профессора и докторанты тратили меньше времени собственно на ее решение. Но Чи заметила, что они медленнее, чем студенты, приступали к делу. Эти подготовленные эксперты брали паузу, прежде чем коснуться ручкой бумаги. Они тратили некоторое время на то, чтобы точнее уяснить условия и выбрать физические законы для решения задачи. А первокурсники буквально с ходу влетали в проблему, что приводило к ошибкам. Второпях они обращали внимание прежде всего на несущественные детали в условиях (например, шла ли речь о пружине или блоке), что уводило их от главного. А профессора и докторанты сосредоточивались на определении применимых принципиальных законов физики (например, сила = масса × ускорение) как ключей к решению задач. И совсем не придавали значения деталям вроде пружин или блоков.

Конечно, теоретическая подготовка первокурсников была еще слабой. Поэтому не имело особого значения, выдерживали ли они паузу перед тем, как приступить к решению, или нет. Но искушенным профессорам и докторантам, которые обладали необходимым багажом знаний, важно было в начале работы отступить на шаг назад, чтобы избежать неправильного решения из-за отвлекающей информации или глупых ошибок. Пауза перед началом решения сложной задачи — один из путей к успеху, особенно если в первый момент вам хочется воспользоваться самым быстрым и легким способом достижения цели.

Если бы вице-президенты вели себя скорее как профессора и докторанты, чем первокурсники, это помогало бы им находить лучшие решения задач, особенно в условиях стресса. Отход от проблемы даже на несколько минут помогает найти оптимальный путь. «Инкубационный» период созревания решения позволяет отвлечься от несущественных деталей и посмотреть на проблему с другого угла. И тогда может прийти озарение, которое и приведет к успеху.

Возможно, великий греческий философ Архимед был одним из первых людей, показавших всю силу умения отступить перед проблемой. Когда царь Гиерон II попросил его определить, сделана ли новая корона для него из чистого золота, философ долго сомневался, прежде чем дать ответ. Он не рисковал непоступлением в университет или проигрышем крупного спортивного турнира. Он рисковал жизнью. Ученый не мог расплавить корону или разбить ее, чтобы определить состав. Тогда корона погибла бы. А поскольку ее форма была очень сложной и напоминала лавровый венок, корону не с чем было сравнить. Мучимый раздумьями, Архимед не мог принять решения, пока не отступил на шаг назад. Через несколько дней он принимал ванну и обратил внимание на то, что уровень воды в ней повысился. Архимед понял, что по объему вытесненной воды можно определить объем тела, помещенного в жидкость (самого философа или короны). Дальше нужно было поделить вес короны на объем вытесненной ею воды, чтобы получить плотность изделия. Это помогло бы Архимеду определить, была ли корона сделана из более тяжелого и плотного золота или менее плотного серебра. Выяснилось, что имел место как раз последний случай. Согласно легенде, Архимед был так взволнован в момент озарения, что забыл одеться и выскочил на улицу голым, крича «Эврика!».

Отступление вместо попытки решить проблему с наскока может стать ключевым для успешного решения задачи, которая требует задействования больших объемов рабочей памяти.

Отступление вместо попытки решить проблему с наскока может стать ключевым для успешного решения задачи, которая требует больших объемов рабочей памяти.

Отступить на шаг назад очень важно также для решения проблем, которые возникают сразу же за решением основной задачи. Способность к достижению сложных целей снижается с возрастом. Это похоже на то, как после интенсивных физических упражнений приходит мышечная усталость. Известно, что при долгом мыслительном процессе и напряжении способностей к логическому анализу в крови человека снижается уровень сахара (главный источник энергии для клеток тела и мозга). Если не пополнить эти энергетические ресурсы, эффективность умственной деятельности может снизиться.

Падение уровня глюкозы в крови может стать большой проблемой прежде всего для людей с высоким уровнем интеллекта. Лица с большим объемом рабочей памяти обычно используют более обширные зоны мозга, поэтому им нужно больше энергии, чем людям с менее развитым интеллектом. Вдобавок первая группа людей склонна к использованию более сложных путей решения проблем. Вспомните, что я вам рассказывала о нашем эксперименте по решению задач модулярной арифметики. Именно студенты с большой рабочей памятью чаще использовали более сложные математические методы. И выдерживание паузы перед ответом на задачу или даже после достижения цели может стать решающим для результата. Даже если вы считаете, что у вас нет времени на то, чтобы на секунду отвлечься от проблемы, бездумное следование по неправильному пути или работа «на пустом баке» умственной энергии — худший вариант. Особенно это относится к людям, которые располагают значительными интеллектуальными ресурсами и умственным потенциалом.

Готовьте себя к стрессу!

Во время перерыва на кофе на семинаре в Юте ко мне подошла женщина из числа слушателей и спросила: «Что еще, кроме отступления, можно сделать, чтобы противодействовать негативному влиянию стрессовых ситуаций?»

Я рассказала ей о своем друге Рауле Одежансе, который занимается спортивной психологией в Амстердамском свободном университете. Рауль интересуется всеми типами стрессовых ситуаций, но в последнее время много работает с полицейскими для содействия повышению эффективности их деятельности.

Жизнь вице-президентов крупной компании полна стрессов. Но, думаю, никто не будет спорить с тем, что стрессы, с которыми сталкиваются по работе полицейские, относятся к разряду самых тяжелых. И нужно действовать в условиях высокой нагрузки как можно более эффективно. Рауль установил, что постоянные тренировочные стрельбы с элементами стресса помогают полицейским с большей вероятностью поразить важную цель в самый ответственный момент.

В ходе одного эксперимента10 Рауль попросил полицейских производить тренировочную стрельбу в стрессовой ситуации — когда воображаемый преступник стреляет в ответ. Конечно, стреляли они не настоящими пулями, а зарядами из цветного мыла. Потом Рауль попросил этих же полицейских провести обычные учебные стрельбы по картонным мишеням (как в кино). После этого он разделил участников эксперимента на две группы. Половина продолжила занятия, стреляя друг в друга мыльными зарядами. Другая стреляла только по мишеням. Потом все объединились в одну группу и произвели финальную серию выстрелов — сначала по коллегам, потом по мишеням.

В первой части эксперимента сотрудники полиции чаще промахивались при стрельбе друг по другу, чем по мишеням. И это неудивительно. Во второй части чаще промахивались те, кто стрелял только по мишеням. Те же, кто в первой части стрелял по «противнику», в конце добивались одинаково хороших результатов в стрельбе и по коллегам, и по мишеням. Тренировка под дулом пистолета помогла отточить навык стрельбы в реальной боевой ситуации.

Вы спросите: неужели эта тренировка под стрессовой нагрузкой оказалась настолько эффективной, тем более что симулированный стресс был не такой, как в реальной боевой ситуации. Представьте себе уровень стресса, давящего на полицейского, когда он ведет огонь по объекту, отвечающему свинцовыми, а не мыльными зарядами. Или нагрузку на футболиста, который готовится пробить решающий пенальти на Кубке мира. Или давление, которое испытывает выпускник школы на тестах SAT, на которых решается его судьба: учиться ему в лучших американских университетах, объединенных в Лигу плюща, или нет. Можно ли хотя бы попытаться имитировать стресс-факторы, которые создают реальные напряженные ситуации? «Да», — утверждает Рауль. Тренировки даже в условиях мягких стрессов могут предотвратить психологический срыв тогда, когда придется столкнуться с действительно сильным стрессом.

Тренировки даже в условиях мягких стрессов могут предотвратить психологический срыв тогда, когда придется столкнуться с действительно сильным стрессом.

Независимо от того, стреляете ли вы мыльными зарядами по коллеге-полицейскому или играете в баскетбол на уличной площадке, вы получаете пользу, приучая себя к действиям в условиях мягких стрессов. Если люди занимаются каким-то делом без напряжения, а потом вдруг попадают в стрессовую ситуацию (будь то большие деньги на кону или пристальное внимание друзей и коллег), у них часто происходит психологический срыв. А если человек занимается стрельбой, уличным баскетболом или даже импровизированным решением проблемы на лету, но при этом задействует мягкие стресс-факторы (например, расчет на получение небольшой суммы за удачное выступление или присутствие нескольких зрителей на генеральной репетиции любительской постановки), ему легче полностью проявить себя, когда возникает стрессовая ситуация. Имитация мягких стресс-факторов помогает предотвратить неудачу при увеличившейся нагрузке, поскольку тренирующие себя люди и в острых ситуациях остаются спокойными, хладнокровными и собранными, несмотря на трудности.

Умение всегда оставаться спокойным и хладнокровным — отличительная черта профессионалов в разных областях. Она, видимо, формируется в связи с тем, что обычно у них вырабатывается привычка действовать в условиях стресса. Несколько лет назад ряд известных спортсменок из Американской женской ассоциации профессионального гольфа посетили центр нейровизуализации Чикагского университета11. Их попросили представить себе, что они бьют по мячу, посылая его к флажку, который отстоит на 91 метр (100 ярдов) от места удара. При этом их мозг исследовался с помощью аппарата функциональной магнитно-резонансной томографии. Он показывает приток крови к каждой области человеческого мозга, чтобы показать активность работы того или иного его участка, например при воображении гольфисткой удара.

Представляя себе удар по мячу, профессиональные гольфистки «включали» конкретные участки мозга, мысленно готовя и исполняя действие. Для обследования были приглашены также гольфистки с небольшим (несколько лет) опытом игры. Когда их попросили представить себе такой же удар, оказалось, что, в отличие от профессиональных игроков, в их мозгу задействовались участки с размытыми границами, в том числе те, в которых сосредоточены ощущения страха и тревоги.

Тренировки с задействованием стресс-факторов, с которыми спортсмен может столкнуться на важной игре или турнире, позволяют обеспечить высокий уровень выступлений в решающих ситуациях. В моей лаборатории в Чикагском университете мы установили, что гольфисты, привыкшие выступать перед аудиторией болельщиков, испытывали меньшее волнение и добивались лучших результатов в условиях стресса, чем те, кто не имел большой практики игры на людях. Так что полчаса тренировок по забиванию мяча в лунку после игры под взглядами приятелей всегда пойдут вам на пользу, особенно если за каждый промах придется выставлять им пиво. Этот же вывод справедлив и для выступлений на публике или участия в маркетинговой кампании. Тренировка ответов на возможные неожиданные вопросы клиентов еще до того, как они прозвучат в реальной ситуации, когда решается судьба дела, — как раз то, что нужно вице-президентам и их командам, чтобы быть готовыми к решающим мероприятиям, о которых так беспокоится президент компании. Если вы с самого начала привыкнете к работе в условиях стресса, то вероятность психологического срыва будет меньше, чем бы вы ни занимались.

Голубое небо манит вице-президентов к послеполуденному отдыху. Но прежде чем мы расстаемся, некоторые из них замечают, что уже представляют себе, как попытаются увязать сообщенные мной научные данные со своей работой. Некоторым понравилась идея немного отступить назад для трезвой оценки ситуации при столкновении с трудным препятствием. Другие говорят, что восприняли идею о необходимости получения встречной информации от своих сотрудников до предложения клиенту сроков завершения проекта. Наконец, практически всем вице-президентам, судя по всему, понравилось предложение готовиться к важным презентациям с включением стресс-факторов.

Мне еще лететь в облачный Чикаго, чтобы завтра прочесть очередную лекцию 80 студентам выпускного курса. Как всегда, я использую несколько часов полета, чтобы сделать наброски. Когда мы достигаем крейсерской высоты, я ловлю себя на мысли, что думаю больше о только что прошедшем семинаре, чем о завтрашней лекции. Этим утром на курорте Sundance я осознала, что мы, психологи, можем многое рассказать тем, кто находится за пределами нашего академического сообщества. Я могла бы рассказать слушателям гораздо больше. Нужно было подчеркнуть, что разные виды стрессовых ситуаций имеют общие черты. С ростом стремления человека к достижению успеха растет и вероятность неудач. А природа и характер психологических срывов в учебной аудитории и на спортплощадке различны. Нужно было затронуть вопрос о тренировках, направленных на успех. И остановиться на том, насколько важны врожденные способности. Мысленно перечисляя все, что не успела сообщить участникам семинара, я решаю, что завтрашняя лекция может подождать. Я достаю чистый лист бумаги и начинаю писать эту книгу. Теперь я могу поднять все перечисленные выше вопросы.

Глава 2

Воспитание успеха

Когда Карла решила стать концертирующей пианисткой, она понимала, что часто ей придется по команде демонстрировать свои возможности. В конце концов, жизнь профессионального музыканта подразумевает постоянную борьбу за место в оркестре, выступления перед разборчивой публикой и даже исполнение с листа новых произведений капризных композиторов в их присутствии. Но Карла не могла даже предположить, что в один прекрасный день ее попросят заняться тем же, но уже для изучения механизмов работы головного мозга.

В голове: что показывает нейровизуализация

Важная часть работы психолога — наблюдения за человеческим поведением. Но в последнее время ученые стали применять широкий набор инструментов и аппаратуры для объективного контроля внутренних механизмов деятельности человека. Технологии нейровизуализации, особенно аппараты магнитно-резонансной томографии (МРТ), позволяют нам заглянуть в глубины мозга в момент, когда шахматист готовится сделать очередной ход, теннисист — удар, а пианист — исполнить сольную партию. Мы можем увидеть, какие отделы мозга более всего вовлечены в работу, чтобы понять, как великие исполнители тренируют функциональную активность мозга, чтобы добиться успеха. Установление связи между функционированием мозга и внешними проявлениями показывает глубинные причины успеха или неудачи, особенно при наличии стресс-факторов.

При магнитно-резонансном томографическом исследовании тело человека расположено так, что его верхняя часть и голова находятся внутри большой трубы, которую специалисты называют сканером. Аппарат МРТ — по существу большой магнит. Только поле у него в 50 тысяч раз более мощное, чем у Земли12. Он может измерять магнитные свойства любых предметов, помещенных в его поле. Психологи используют аппараты МРТ для исследования мозга человека.

Магнитно-резонансная томография показывает анатомическое строение органов за счет того, что разные составляющие ткани имеют различную плотность. При помощи МРТ можно получить полную картину мозга человека. Модифицированные аппараты функциональной МРТ позволяют увидеть функционирование мозга в режиме реального времени, в том числе работу тех его отделов, которые работают с повышенной нагрузкой в моменты, когда люди думают, анализируют или решают задачи.

Ученые пригласили Карлу в центр нейровизуализации, чтобы больше узнать о работе мозга музыкантов при приобретении исполнительских навыков и выступлениях. Но Карла знала только, что, когда голова и верхняя часть ее тела будут передвигаться на специальной платформе внутри большой трубы (сканера), она услышит запись собственного исполнения произведения Роберта Шумана «Аллегро си минор» и начнет одновременно «проигрывать» его на модели фортепианной клавиатуры.

В ходе эксперимента ученые выявили, что, вопреки традиционным представлениям, лобные доли мозга, отвечающие за рабочую память и управление сознанием человека, не играют решающей роли в работе музыканта. А вот участки, обеспечивающие сенсорику и моторику и контролирующие процедурную память, в основном и отвечают за исполнение хорошо разученного произведения. Лучше других это выразил датский пианист-виртуоз Виктор Борге, когда спросил великого пианиста и дирижера Владимира Ашкенази: «Вас разве не пугает, когда вы смотрите на собственные движущиеся пальцы и не понимаете, кто именно заставляет их двигаться?»13

У профессиональных музыкантов префронтальная кора уже не направляет действия. Это делает их процедурная память, которая действует на подсознательном уровне.

Данные о различиях в функционировании мозга известных и начинающих музыкантов стали основой проведенных в последние несколько лет исследований того, как люди достигают вершин в своей области. Ученые обнаружили, что случается, когда стресс-факторы становятся причиной слабых выступлений даже очень подкованных в своей профессии людей.

В функциональном МРТ-исследовании, помимо прочего, измеряется уровень потребления кислорода мозгом конкретного человека. Любая его активность задействует клетки, называемые нейронами. Последние излучают электрические микроимпульсы, которые, в свою очередь, создают магнитное микрополе. Аппараты функциональной МРТ не могут уловить такие слабые импульсы. Но они способны измерить уровень потребления кислорода различными участками мозга. Активизировавшиеся нейроны требуют повышенной дозы кислорода, который попадает в активные участки мозга с увеличившимся током крови. Такая кровь имеет магнитные свойства, отличные от тех, что свойственны ненасыщенной. И сканер аппарата МРТ может это уловить. Иными словами, насыщение кислородом крови, поступающей в мозг, возрастает с увеличением активности нейронов в конкретной его части. Именно этот показатель и отражает уровень работы мозга человека.

Можно было бы ожидать, что насыщенность крови кислородом падает с активизацией мозга, поскольку всё больше его участков требуют всё больше кислорода. Но это не так. Действительно, в какой-то момент количество кислорода в мозге после его активизации падает, но это тут же компенсируется увеличением притока крови. Причем до уровня перенасыщения кислородом активных участков. Обычно такой обильный приток крови длится около шести секунд, а затем всё возвращается к обычным показателям. Функциональная МРТ измеряет не активность нейронов, а приток крови, который обеспечивает их деятельность.

Функциональная МРТ — замечательный исследовательский инструмент. Но его возможности не безграничны. Например, импульсы между нейронами распространяются очень быстро, а кровь в сосудах течет медленно. Нейронные связи осуществляются при помощи сигналов, длительность которых составляет несколько миллисекунд. И это оправданно: критические для человека события могут произойти за десятки миллисекунд. А быстрые нейроны позволяют нам вовремя отреагировать. Но человеческому организму требуется около двух секунд, чтобы обеспечить повышенный приток крови к активизировавшимся нейронам, и около 18 секунд, чтобы снизить его до обычного уровня после замедления нейронов. Здесь функциональная МРТ дает отличные возможности выявить участки мозга, активные при выполнении определенной задачи. Но эти технологии, к сожалению, не могут дать ответ на вопрос о длительности периодов этой активности.

Нейроны очень малы. А масштаб измерений функциональной МРТ относительно велик. Наш мозг содержит приблизительно триллион нейронов, каждый из которых имеет размер 1/100 мм. Самое маленькое объемное трехмерное изображение (voxel), которое может дать функциональная МРТ, имеет размеры 3 × 5 мм. А на практике исследователи при изучении активности участков мозга оперируют на томограмме несколькими такими единицами. Так что данные функциональной МРТ дают представление только о средней активности нейронных групп, состоящих из сотен тысяч, а то и нескольких миллионов нейронов. Не слишком высокая точность. К тому же, когда мы используем технологии функциональной МРТ, чтобы сделать вывод, что данная область мозга отвечает за решение конкретной задачи, то исходим из предположения (обоснованного, но все же), что все присутствующие нейроны отвечают именно за это.

Я так много рассказываю о функциональной МРТ, поскольку ее данные определенно указывают на взаимосвязь между умственной деятельностью и активностью нейронов.

Чтобы заглянуть в наши головы, психологи используют и другой инструментарий. Это, в частности, электроэнцефалограмма (ЭЭГ). При ее снятии человеку на голову прикрепляют особые электроды, чтобы определить электрическую активность мозга. Электроды улавливают через кожу головы электрические микроимпульсы от нейронов. ЭЭГ напрямую измеряет электрическую активность нейронов (а не изменение тока крови в связи с изменением их активности) и позволяет ученым более точно оценивать временные промежутки в работе нейронов, чем МРТ. Однако поскольку ЭЭГ отражает деятельность всех нейронов человеческого мозга, на ее основе трудно делать выводы о том, какой именно его участок задействован в данный момент.

До того как в медицине и науке стали широко применяться технологии МРТ, популярным методом нейровизуализации была позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ). Она подразумевает введение в кровь обследуемого радиоактивных маркеров, перемещение которых по кровотоку измеряется при проявлении мозгом разных видов активности (восприятие информации, анализ, моторика). Так же как и в МРТ, в ПЭТ мы исходим из того, что части человеческого мозга, которые в данный момент активны, требуют большего количества кислорода и питательных веществ, в частности сахара. Мы также полагаем, что в ответ на возросшие потребности мозга в кислороде и сахаре сердечно-сосудистая система обеспечивает их приток в мозг. Если при МРТ измеряется содержание кислорода в крови, то ПЭТ определяет собственно кровоток в мозге человека. Поскольку технология ПЭТ относится к инвазивным методам исследования (в организм человека вводятся радиоактивные элементы), сейчас она сдает позиции магнитно-резонансной томографии.

Конечно, возможности функциональной МРТ впечатляют. Однако (по крайней мере, в ближайшее время) не следует приписывать ей способность со стопроцентной точностью расшифровать то, что происходит в нашей голове. Компания из Сан-Диего No Lie MRI утверждает, что МРТ может быть использована для «определения правдивости человека или в качестве детектора лжи». Другие утверждают, что с ее помощью можно читать мысли. Такие заявления возбуждают интерес публики, но сканирование мозга при МРТ — просто сканирование. Технология дает важную информацию об активности нейронов. Однако сама по себе она не в состоянии объяснить всю сложность человеческого поведения, включая настроения, мотивации, намерения, принятие решений и тревогу. Данные о мозговой деятельности человека — только маленькая деталь огромной головоломки под названием «поведение и способности человека».

Возможно, мы считаем функциональную МРТ такой интересной потому, что еще не знаем ее потенциала. Это похоже на то, как мы вдруг открываем для себя нового спортсмена, которого до этого никто толком не знал. Мы надеемся на безграничные информационные возможности, которые якобы может дать нам очередной технологический прорыв. Вспомните историю известной американской теннисистки Мелани Уден. О ней практически никто не слышал в профессиональном теннисе до того момента, когда в открытом первенстве США 2009 года она одержала ряд сенсационных побед над известными игроками, включая Марию Шарапову. Благодаря этому Мелани пробилась в четвертьфинал, и совершенно неожиданно эта голубоглазая блондинка из города Мариетт стала известна каждой американской семье. В мире тенниса заговорили о том, что родилась будущая суперзвезда.

Некоторые наблюдатели утверждали, что причиной популярности Мелани Уден стало ее дерзкое поведение на корте. Она носила кроссовки с надписью «Вперед!» и любила обострять игру у сетки. Но скорее дело было в том, что тогда никто еще не знал ее возможностей. Еще за год до турнира 2009 года она играла в юниорской лиге. Ей нечего было терять, когда она впервые появилась на турнирах Большого шлема, зато она многое могла получить. И все же Мелани предстоит еще на деле доказать свою настоящую цену. Пока Уден не начнет выигрывать турниры Большого шлема, мы должны осторожно оценивать ее первый успех на домашнем первенстве[5].

Не стоит переоценивать возможности нейровизуализации. Психологи Дэвид Маккейб и Алан Кастел пришли недавно к выводу, что специалисты порой придают слишком большое значение изображениям мозга14. Они попросили студентов Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и Университета штата Колорадо составить рейтинг качества научных статей по психологии, которые сопровождались либо изображениями участков мозга, активизировавшихся при решении разных мыслительных задач, либо графиками, которые передавали информацию, содержавшуюся в тех же изображениях мозга.

Студенты, правда, не знали, что предложенные им для чтения статьи были ненастоящими. Ученые специально создали их, чтобы определить способность читающих установить несоответствие между выводами и фактами. Например, одна статья называлась «Просмотр телевизионных программ влияет на усиление математических способностей» и утверждала, что, когда люди смотрят телевизор и занимаются решением математических задач, у них активизируется один и тот же участок мозга — височная доля. А поскольку именно этот отдел обеспечивает память и внимание, просмотр телевизора может быть полезен для развития математических способностей. Я уверена, что студенты были рады узнать о столь благоприятном воздействии телевидения. Но тот факт, что один и тот же участок головного мозга контролирует разные области деятельности человека, не означает, что можно повысить эффективность одной из них (математические способности) за счет другой (просмотр ТВ).

Понятно, что студенты оценили как более качественные с научной точки зрения статьи, которые сопровождались изображениями мозга. Те же из них, где были только графики, получили более низкую оценку. В жизни зачастую происходит то же: томографическим изображениям мозга придается большее значение. Телекомпания ВВС отмечает, что научно-популярные книги по психологии, которые сопровождаются яркими картинками человеческого мозга, признаются более достойными доверия, чем те, где изображения отсутствуют. Читатели предпочитают картинки тысяче слов. Но разборчивый человек понимает, что слова, сопровождающие изображения, должны быть очень точными.

Одна из причин того, что нейровизуализации придается сейчас такое значение, — она дает осязаемую основу для размышлений о столь абстрактной категории, как человеческий разум. Полученные с помощью МРТ изображения мозга позволяют определить материальные характеристики таких его свойств, как память и внимание, и разобраться в том, как осуществляется логическое мышление. Но надо понимать, что при всей наглядности картинки мозга просто иллюстрируют ту же информацию, что и графики и диаграммы. На основе изображений мозга, полученных при помощи МРТ и других технологий, можно с той же вероятностью сделать ошибочные выводы, как и при применении других видов научных данных.

Однако такие методы нейровизуализации, как функциональная МРТ, действительно дают специалистам полезную информацию, включая сведения о том, что происходит в мозге человека, когда он стремится достичь максимальных результатов при наличии стресс-факторов. Определяя конкретные участки или системы мозга, которые в наибольшей степени подвергаются влиянию стрессов, исследователи могут установить, как под их воздействием возникают психологические срывы и что можно сделать для их предотвращения. Нейровизуализация дает и новые возможности изучения вопроса о том, как развиваются способности и нарабатываются навыки. Как я покажу ниже, постоянные упражнения могут вызвать системные изменения в мозге, которые позволят человеку достигать исключительных результатов.

Постоянные упражнения могут вызвать системные изменения в мозге, которые позволят человеку достигать исключительных результатов.

Вперед и вверх!

Дэн всегда был звездой в спорте. Со времен школы и в университете в любом виде спорта, которым он начинал заниматься, он быстро достигал значительных высот. Ему нравилось всё — и одиночные, и командные виды. Кроме того, Дэн прекрасно знал историю спорта и был буквально кладезем информации. Это его качество оказывалось очень полезным при участии в различных викторинах или в спорах с друзьями. Он легко давал ответы на вопросы вроде того, кто из великих бейсболистов — Роджер Клеменс или Ролан Райан — добился большего количества страйкаутов (выбиваний мяча за пределы поля) за свою карьеру (это был Райан). Больше всего всех окружающих поражало то, что Дэн, во всяком случае внешне, нисколько не напрягался, чтобы добиться мастерства. Он был крепок физически, быстр и всегда прекрасно чувствовал игру. Он умел оказаться в нужное время в нужном месте: для победного броска в баскетбольном матче или эффектного встречного приема против прорывающегося к цели нападающего в футболе. Как это ему удавалось? И вообще: как удается суперзвездам спорта, от выдающегося гольфиста Тайгера Вудса до известной теннисистки Штеффи Граф, достигать вершин?

Спортивные болельщики, комментаторы и даже спортсмены часто задаются вопросом: как рождаются звезды? Благодаря врожденным талантам или упорным тренировкам? В 2008 году публика обсуждала, как смогла 41-летняя пловчиха Дара Торрес вернуться в большой спорт после семилетнего перерыва и рождения ребенка и при этом завоевать золотую медаль на Олимпийских играх в Пекине. Это была пятая Олимпиада Торрес, и она стала первой американской спортсменкой, которой удалось такое. Могла бы любая другая спортсменка, в которую вложили бы столько же средств и времени, добиться такого же успеха, или Дара обладала какими-то особенно важными для этого редкими качествами?

Природа способностей и мастерства горячо и давно обсуждается людьми в таких сферах, как бизнес, музыка, искусство, образование и т. д. Но ничто тут не может сравниться со спортом. Почему одни могут достигать таких вершин, которые недоступны другим? Звездами спорта рождаются или становятся? Понимание того, как герои спорта взращивают в себе исключительные возможности, конечно, может помочь воспитанию новых поколений великих атлетов или даже совершенствованию спортивных навыков обычных людей, играющих в гольф по выходным. Если мы сможем узнать, почему лучшие — это лучшие, то, вероятно, поймем, кто победит, а кто потерпит неудачу в самый ответственный момент.

Если мы сможем узнать, почему лучшие — это лучшие, то, вероятно, поймем, кто победит, а кто потерпит неудачу в самый ответственный момент.

И тогда мы сможем приблизиться к пониманию того, что каждый из нас может предпринять, если чувствует, что скорее проиграет, чем победит.

Дэн учился в крупном университете Среднего Запада, где блистал как звезда футбола. Он не только был самым результативным игроком своей команды на протяжении всех четырех университетских лет, но в трех из них отбирался в американскую студенческую сборную, куда входили лучшие из лучших. С детских лет Дэн занимался разными видами спорта, от бейсбола до тенниса, но именно футбол был его первой любовью и в нем он достиг наибольших успехов. Конечно, в Америке футбол не пользуется у болельщиков такой популярностью, как в других частях света, и успехи в нем не приносят такой известности. Но Дэна это не беспокоило. Он любил игру, играл много и старался узнать об этом виде спорта как можно больше.

Однажды Дэн с большим интересом прочел газетную статью о докторе Вернере Хельсене, в прошлом футболисте, а ныне спортивном психологе, который профессионально занимался изучением секретов успешности известных футболистов в Лёвенском католическом университете в Бельгии. Хельсен полагает, что если удастся четко выявить отличия между «грандами футбола» и любителями, то можно будет разработать методики воспитания футбольных звезд и сохранения их на футбольном Олимпе даже при наличии стресс-факторов. С этими мыслями Хельсен провел одно из первых в истории спортивной психологии комплексное исследование, которое должно было помочь ответить на вопрос: футбольными звездами рождаются или становятся? Иными словами, есть ли в профессиональных футболистах то, что изначально предопределяет их прорыв в «пантеон великих»? Или главное — упорная работа, тренировки и накопление опыта, что в итоге и делает их звездами в одном из самых популярных в мире видов спорта?

В поисках ответа Вернер Хельсен и его коллега Джанет Старкс начали изучать, отличается ли моторика и способности к ориентации в пространстве у профессиональных футболистов и их коллег-любителей в принципе, или профессионалы превосходят любителей только в ходе игры15. Ведь футболисты не занимаются развитием у себя каких-то конкретных спортивных качеств в лаборатории, реагируя на вспышки света или сидя перед мерцающими мониторами. Они на поле тренируют технику, отрабатывая передачи, удары и быстроту реакции на действия противника. Если удастся установить, что профессиональные футболисты изначально превосходят любителей по уровню «природного атлетизма», то можно будет предположить, что именно этот фактор решающий для достижения высокого статуса в футболе. А если профессионалы превосходят любителей только в исполнении приемов, которые они постоянно отрабатывают, то выводы могут быть совсем иными. Придется признать, что спортивное мастерство достигается прежде всего тысячами часов тренировок на поле.

Ученые попросили и профессионалов, и любителей выполнить в лабораторных условиях разные задания, целью которых было изучение как способностей восприятия окружающего мира и общей моторики, так и специфических футбольных умений и навыков. Например, игроков просили как можно быстрее отреагировать (путем нажатия кнопки) на появление зеленого сигнала на мониторе. В другом задании общего характера участникам эксперимента предложили зрительно сопровождать передвижения по экрану различных значков (вроде < или >). Спортсмены должны были постоянно держать их в поле зрения, чтобы моментально ответить, в какую сторону направлены стрелки. Разумеется, в повседневной жизни и на тренировках футболисты этим не занимаются.

Интересно, что Хельсен и Старкс не выявили существенных различий в уровне выполнения спортсменами общих заданий на моторику и зрительное восприятие. Профессиональные футболисты не превосходили в результатах любителей. Но картина изменилась, как только испытуемых попросили выполнить такого же рода задания, имеющие отношение к футболу.

Спортсмена ставили перед полноразмерным экраном-симулятором и давали настоящий мяч. На экране в полный рост человека симулировалось приближение к участнику эксперимента игрока из команды-соперника. В этих условиях футболист должен был принять решение: произвести удар, передать мяч или отвести его в сторону. Решить необходимо было быстро, при этом приходилось следить за перемещением фигур на экране (как стрелок в предыдущем эксперименте), что приближало ситуацию к условиям реальной игры.

В этих заданиях профессиональные игроки острее воспринимали важную зрительную информацию, которую любители пропускали, например присутствие открытого игрока на противоположной стороне виртуального футбольного поля. Профессиональные футболисты оказались лучше в реагировании на ситуацию и принятии тактических решений по мере развертывания виртуальной игры.

Логичный вывод из результатов эксперимента Хельсена и Старкс таков: участники-профессионалы превосходят своих коллег-любителей именно в приобретенных специфических футбольных навыках и умениях.

Идея важности тренировок в спорте может быть проиллюстрирована интересными фактами. Вспомните легендарного Майкла Джордана. То, как он перелетал через площадку, чтобы забить мяч в кольцо сверху, наводило на мысль о том, что он был свыше наделен исключительными физическими данными, которые сделали бы его звездой в любом виде спорта. Но Джордан потерпел неудачу в профессиональном бейсболе. А значит, это не так. Весь 1994 год после ухода из большого баскетбола Джордан провел в попытках реализовать свою детскую мечту о профессиональном бейсболе. В итоге ему удалось всего лишь попасть в состав средней команды второго дивизиона White Sox. Никаких звезд в тот сезон Майкл с неба не нахватал, продемонстрировав в результативности ударов посредственный показатель 0,202. Он плохо отбивал крученые мячи. Если Джордан был одарен Богом такой моторикой, которая позволила ему достичь потрясающих успехов в баскетболе, почему эти физические качества не проявились на бейсбольном поле? Великолепная реакция, скорость, координация движений и физическая сила необходимы для достижения хороших результатов в обоих видах спорта. Однако, судя по всему, именно упорная работа и тренировки обеспечили оттачивание врожденных способностей Джордана в баскетболе до высочайшего уровня. Отсутствие же систематических и долгих занятий в бейсболе ограничили результат.

Споры о том, рождаются ли люди звездами или становятся ими, идут веками, начиная еще с греческих философов. Платон утверждал, что мы приходим в этот мир со способностями и умениями, но наш успех определяют только боги. А его ученик Аристотель горячо отстаивал свое мнение о том, что человек может добиться в жизни успеха только благодаря учению и постоянным тренировкам. Некоторые современные исследователи, в том числе Вернер Хельсен и Джанет Старкс, придерживаются точки зрения Аристотеля. Но не все ее разделяют. Например, в Австралии, которая одержима идеей завоевания своего места на мировом спортивном Олимпе, всё популярнее усредненное мнение, учитывающее взгляды и Платона, и Аристотеля. Суть в том, что необходимо усиленно тренировать способности, данные человеку от рождения.

Спорт вверх тормашками

В Австралии к спорту относятся как к одной из важных отраслей знаний и используют все возможные научные достижения, чтобы помогать спортсменам в достижении высших результатов. Сфера национальных научных интересов простирается от вопросов оптимального питания для достижения оптимальных результатов в марафонских морских заплывах до психологических аспектов лучших тренировочных методик по принятию игроками решений в гандболе. Между прочим, эта игра популярна везде, кроме, пожалуй, Америки. Чаще всего спортивные исследования проводятся в Австралийском институте спорта в Канберре (Australian Institute of Sport, AIS). Главная его цель — воспитание элиты австралийского спорта. В AIS расположены главные австралийские лаборатории, которые призваны создавать психологические, биологические и физиологические возможности для завоевания австралийскими спортсменами мировых высот.

Ранним летом 2005 года я была приглашена в AIS вместе с другими специалистами по спортивной психологии, чтобы провести недельный семинар с тренерами национальных и олимпийской сборной. В первую очередь нужно было обсудить методы воспитания новых австралийских чемпионов и помочь им сохранить завоеванные позиции. В AIS меня познакомили с агрессивной программой поиска новых спортивных талантов, которую в Австралии приняли в отношении нескольких видов спорта в стремлении увеличить медальные позиции страны в основных мировых первенствах. Одна программа вызвала у меня особый интерес. Она касалась воспитания элитных мастеров санного спорта для приближающейся зимней Олимпиады.

По правилам Олимпийских игр соревнования в одиночных санных заездах подразумевают, что спортсмен разгоняет свой снаряд, а затем запрыгивает на него и едет вперед вниз головой. Австралийцы нашли спортсменов с высокими спринтерскими данными и переключили их на этот вид спорта. Их идея была проста и очень походила на мысль Платона: атлетами скорее рождаются, чем становятся. Ведь если ты обладаешь взрывной скоростью, одной из главнейших предпосылок успехов в санном спорте, то особых тренировок уже и не нужно. Этот подход австралийцев принес им на первых порах некоторые результаты. Например, Мишель Стил всего лишь после четырех месяцев тренировок заняла шестое место на Кубке мира в Калгари в 2005 году.

Мысль о том, что спортивные таланты человека чаще врожденные, соблазнительна. Но более пристальный взгляд на случаи, подобные истории Мишель Стил, убеждают в том, что тренировки играют в судьбе спортсмена куда более важную роль, чем кажется. Ведь австралийская саночница серьезно тренировалась с момента перехода в новый вид спорта. И еще до того, как она начала спускаться по головокружительной трассе, она посвятила долгие часы развитию у себя спринтерских способностей.

Разумеется, все люди разные. От рождения одни дети крупные, другие миниатюрные, у одних рабочая память больше, у других меньше. Но, несмотря на врожденные различия, наши успехи во многом определяются тренировками и упражнениями. Конечно, если каждый из нас получит одинаковый объем тренировок и улучшит свои показатели в одинаковой степени, то на выходе между нами сохранятся только врожденные различия в скорости реакции, объемах тела и мышц или в возможностях отдельных участков мозга, которые были между нами на старте тренировок. Но жизнь устроена иначе. Без программы интенсивных тренировок, которые австралийцы подготовили для Мишель Стил (и в зале, и на трассе), она никогда не стала бы заметной фигурой в мировом санном спорте (скелетоне). А ведь она была тринадцатой на зимней Олимпиаде 2006 года, второй на Кубке мира в Нагано в 2007 году, шестой на чемпионате мира в 2007 году. Без тех многих сотен тысяч долларов, которые были потрачены на тренеров, врачей и тренировочное оборудование, знаменитая американская пловчиха Дара Торрес вряд ли смогла бы отвоевать титул олимпийской чемпионки в очень зрелом возрасте.

Несмотря на врожденные различия, наши успехи во многом определяются тренировками и упражнениями.

К сожалению, в 2010 году Мишель Стил не попала в австралийскую национальную олимпийскую сборную. Всего за несколько недель до этого на мировом первенстве ее обошли товарищи по команде Эмма Линкольн-Смит и Мелисса Хоар, которые заняли соответственно 10-е и 12-е места в Ванкувере. Интересно, что, как и Мишель, Эмма и Мелисса начали свою спортивную карьеру не со скелетона. Обе они пришли из спасательного триатлона, который включает в себя бег по песчаным пляжам, плавание, скоростной серфинг и т. д. Занятия этим видом спорта также развивают у спортсмена спринтерские качества, необходимые в санном спорте.

Возможно, именно из-за того, что в последнее время многие начали понимать необходимость упорной тренировки природных способностей детей, все больше родителей отправляет отпрысков в летние спортивные лагеря, где дети занимаются каким-то видом спорта, скажем футболом или лакроссом. Некоторые вносят до 50 тысяч долларов за годовой абонемент в таких элитных спортивных учебных заведениях, как международная Академия спорта IMG в Браденгтоне. Там дети проводят в классных аудиториях столько же времени, сколько и на спортивных площадках, занимаясь различными видами спорта со сверстниками. Большое внимание уделяется разработке лучших методик тренировок, проработке видеозаписей тренировок, общей физической подготовке.

Имеются примеры, когда ранняя спортивная специализация и интенсивные тренировки приносили академии IMG замечательные результаты. Так, Мария Шарапова, которая выиграла Уимблдон в 17 лет, тренировалась в школе Ника Болитьери в академии. Но хотя тезис о необходимости интенсивных тренировок для достижения побед в спорте и справедлив, ранняя специализация не всегда дает 100% гарантии. В достижении успеха важную роль играют и другие факторы.

Дата и место рождения

Думая о том, чтобы родить ребенка, супруги, как правило, стараются учесть много факторов, определяющих желаемое время появления их отпрыска. Как беременность и роды повлияют на планы семьи по поводу работы, поездок и вообще образа жизни? Готова ли она материально и, главное, психологически к столь важному событию, способному серьезно изменить течение жизни? Но вряд ли большинство пар задумываются, способно ли конкретное время года рождения их ребенка как-то повлиять в дальнейшем на его успехи в школе или на спортивной площадке. А ведь так всё и есть.

Дэн родился в августе. Это важно, поскольку нижняя возрастная граница, по которой проходило формирование детских и юношеских спортивных команд в том городе, где вырос Дэн, проходила по дню 31 июля. Это значит, что в предыдущую возрастную группу он не попадал, а зачислялся в следующую, младшую. И почти всегда он играл с соперниками, которые были значительно моложе (иногда на год), чем он.

Возрастные категории широко распространены в детском и юношеском спорте. Многие спортивные школы и команды специально оговаривают возраст новичков, чтобы предотвратить слишком большую разницу в возрасте между игроками. Однако дети, родившиеся в месяцы, которые следуют сразу за установленными границами, могут оказаться значительно старше тех, которые родились в последние месяцы, определенные для возрастной категории. И эта разница иногда влияет на спортивные успехи ребенка. Некоторые исследователи, включая спортивного психолога Вернера Хельсена из Лёвенского католического университета, доказали это. Хельсен называет это явление эффектом соотношения возрастов16.

Чем старше ребенок, начавший заниматься футболом, остальных членов своей команды, тем выше вероятность того, что в будущем он может стать блестящим спортсменом.

Старшие дети зачастую более развиты физически, чем их юные товарищи. У них лучше координация и физическая подготовка, что предопределяет их отбор в перспективные группы и дает возможность двигаться вперед в приобретении спортивных навыков. Участие с ранних лет в соревнованиях, где важно побеждать, помогает им лучше адаптироваться к серьезным стрессовым ситуациям, когда ставки в спортивных состязаниях становятся выше. Как мы показали в главе 1, именно тренировки под стрессовой нагрузкой помогают обеспечить успех тогда, когда на кону стоит всё. Очень важно и то, что юные спортсмены, которые почти на год старше своих товарищей и соперников, как правило, крупнее их и сильнее. Тренеры понимают это и часто именно этих игроков дольше держат на площадке и именно им дают возможность сыграть в решающих ситуациях. В итоге такие дети успешно реализуют наработанные спортивные навыки.

Эффект соотношения возрастов проявляется и в школе. Когда дети начинают понимать такое явление, как постоянство количества (число предметов в группе не меняется при перемене любых условий, не определяющих само их количество, например передвижении), хорошо иллюстрирует этот эффект17. Более старшие дети в одном классе имеют не только больше времени для того, чтобы понять явление, но, как правило, и более развитые мыслительные способности, например память и внимание, которые усиливаются с возрастом. Старшие дети в более выгодном положении просто потому, что еще до школы у них было больше времени, чтобы познать мир, а мозг более развит, чем у младших. Поэтому они лучше воспринимают то, чему их начинают учить в школе. Зачастую их называют более сообразительными и умными, чем их сверстников. Преимущество в возрасте помогает им выделиться среди одноклассников.

Но не только возраст может стать для ребенка преимуществом. Место его рождения также определяет его успешность в будущем.

Группа канадских спортивных психологов недавно открыла такой эффект места рождения, изучая статистику по Национальной хоккейной лиге (НХЛ), Национальной баскетбольной ассоциации (НБА), Главной лиге бейсбола (Major League Baseball, MLB) и Профессиональной ассоциации гольфистов (Professional Golfers’ Association, PGA)18. Исследовав данные о более чем 2000 профессиональных спортсменов-мужчин из США и Канады, ученые установили, что среди них процент выходцев из городов с населением менее полумиллиона человек выше среднестатистического. А процент выходцев из городов с населением более полумиллиона был ниже, чем можно было ожидать по статистике. Более 52% населения США проживает в городах с населением более полумиллиона, такие города дали только 13% игроков НХЛ, 29% игроков НБА, 15% игроков MLB и 13% игроков PGA.

Более 52% населения США проживает в городах с населением более полумиллиона, но такие города дали только 13% игроков НХЛ, 29% игроков НБА, 15% игроков MLB и 13% игроков PGA.

Некрупные города дают детям возможность с юных лет заняться каким-то видом спорта под руководством тренера и проводить много часов на тренировках. Дети занимаются и самостоятельно в парках или даже возле дома. В больших городах это зачастую невозможно.

Поскольку в малых городах часто детей для команд не хватает, многие из них начинают заниматься несколькими видами спорта. Это снижает вероятность «перегорания», что случается при концентрации на одном виде, и позволяет ребенку чувствовать себя более уверенно, поскольку он видит результаты упорных тренировок на разных площадках. Занятия разными видами спорта снижают вероятность травм, которые могут вообще положить конец спортивной карьере. Сегодня, например, очень часто проводятся операции по замене из-за травм сухожилия локтевого сустава на искусственное уже у десятилетних бейсболистов, играющих подающими. Раньше такие операции разрешались только игрокам университетских команд и команд высшей лиги. Как утверждают многие хирурги, травмы, требующие такого вмешательства, — результат перенапряжения функций детской руки и слишком ранней специализации юных спортсменов.

Открытие роли места рождения в спортивных достижениях человека заставляет нас переосмыслить развивающуюся тенденцию раннего начала у детей круглогодичных специализированных тренировок в одном виде спорта. Лучшей представляется методика общего физического развития в рамках разнообразных игр, а не специальных тренировок.

Лучшей может стать методика общего физического развития ребенка в рамках разнообразных игр, а не специальных тренировок.

Конечно, это не значит, что нужно упразднить детские спортивные школы. Но для физического развития ребенка есть лучшие пути по сравнению с ранней спортивной специализацией и концентрацией на отработке специфических навыков. Для австралийской спортсменки Стил ее детские занятия спринтом, возможно, стали ключом к успеху на санной трассе. Кто знает, что могло бы произойти, если бы она занялась санным спортом в слишком юном возрасте. Она могла бы получить раннюю травму или перегореть, а может, и то и другое.

Тренировка, тренировка и еще раз тренировка

Время и место рождения могут влиять на успех в жизни. Но главное, что отличает людей, добившихся выдающихся результатов, от середнячков, — количество времени и усилий, направленных на то, чтобы развить в себе навыки и умения, которые обеспечивают достижение вершин в своем деле. Даже если на первый взгляд некоторые люди вроде и не очень напрягаются, более чем вероятно, что они уже провели тысячи часов в бесконечных занятиях. Тренировки не обязательно ограничиваются рамками команды. И, как мы установили чуть ранее, это может быть и хорошо. Но тренировки очень важны. По существу, это залог успеха в любом виде деятельности. Даже таком, где вроде бы главную роль играют врожденные способности.

Представьте себе игроков в шахматы. Эта игра требует определенных навыков. Любители в парках обычно действуют быстро, и кажется, что множество комбинаций они продумывают в мгновение ока. Профессионалы обдумывают каждый ход гораздо дольше. При этом в голове у них возникает больше возможных ходов. При взгляде на игру опытных шахматистов четко понимаешь, что они хранят в памяти много вариантов действий. Да, в шахматах, как и в санном спорте, и футболе, тренировка и наработка навыка играют роль куда большую, чем врожденные способности.

Еще в 1960-х голландский психолог Адрианус де Гроот, по совместительству гроссмейстер по шахматам, провел серию экспериментов, которая показала, что главная предпосылка к достижению серьезных успехов в этой игре — упорные тренировки19. Примечательно, что к этим выводам он пришел извилистым путем.

Поначалу де Грооту не удавалось найти существенных различий в подходах мастеров и менее искушенных шахматистов к разным аспектам игры. Например, и первые, и вторые не сильно отличались по числу ходов, которые они рассматривали в той или иной ситуации, или числу вспоминавшихся им других знакомых комбинаций. Но один эксперимент подсказал ему ключ к тому, чем отличаются мастера от любителей.

Де Гроот показал обеим группам игроков демонстрационную доску, на которой фигуры стояли в таком порядке, какой мог реально сложиться к середине игры. Примерно через пять секунд де Гроот убрал фигуры и попросил участников эксперимента по памяти восстановить их положение на доске. Даже увидев расположение фигур всего на несколько секунд, мастера смогли точно расставить их. Менее опытным игрокам это было гораздо сложнее.

Затем де Гроот показал участникам эксперимента второй вариант, где не изображалась игровая ситуация, а фигуры были расставлены на доске в произвольном порядке. Здесь способности и мастеров, и любителей практически сравнялись: они не смогли удовлетворительно выполнить задание на повторную расстановку фигур. Мастера продемонстрировали прекрасное запоминание только в том случае, когда на доске была продемонстрирована реальная ситуация, с которой они могли сталкиваться в игре. Оказалось, они не обладают сверхпамятью, которая обеспечивает им анализ позиции, стратегию игры и выбор хода. Скорее в игре они руководствуются главным образом наработанными методиками, которые помогают им в анализе и в реальной игре.

В 1973 году Уильям Чейз и Герберт Саймон, психологи из Университета Карнеги–Меллон, выяснили, что это за методики. Они показали, почему шахматисты-мастера способны восстановить по памяти расположение фигур на доске в случае реальной игровой ситуации и почему память подводила их тогда, когда фигуры были расставлены в произвольном порядке. Эти ученые очень серьезно отнеслись к заявлениям подготовленных шахматистов о том, что «они просто видят следующие ходы». Поэтому у Чейза и Саймона возникла идея установить отличие в том, как профессионалы и любители зрительно анализируют ситуацию на доске.

Ученые пригласили сильного и более слабого шахматиста в свою лабораторию20. Там они усадили обоих за столы, на которых стояло по две шахматные доски. Слева — с расставленными в реальной игровой ситуации фигурами. Справа — совсем без фигур. Чейз и Саймон попросили шахматистов воспроизвести на пустой доске ту же ситуацию, которая была на левой. При этом они внимательно наблюдали за количеством взглядов, которые испытуемые бросали на доски.

Методика оказалась на удивление информативной. Исследователи установили, что чем выше квалификация шахматиста, тем меньше взглядов на доски нужно, чтобы воспроизвести на правой то, что происходило на левой. Каждым взглядом шахматист-мастер, судя по всему, охватывал группу фигур. Поскольку запомнить расположение групп легче, чем отдельных фигур, у него ушло меньше времени на расстановку фигур на пустой доске. К тому же он сделал меньше взглядов на левую доску. Этот шахматист воспринимал отдельные фигуры организованными в какую-то логическую группу. В данном случае как конфигурацию, нацеленную на ладью противника. При выполнении задания ему необходимо было держать в памяти меньше фрагментов информации, что давало возможность запоминать ситуацию бо́льшими кусками. А вот в случае с произвольно расставленными фигурами этот механизм не сработал. Опытный шахматист не мог запоминать расположение фигур в виде игровых конфигураций, поэтому его результаты сравнялись с результатами более слабого участника.

Именно обширная практика, а не исключительная память дает возможность профессиональным шахматистам видеть на доске значимые конфигурации, которых не замечают менее опытные игроки. Это позволяет мастерам просчитывать ситуацию на десять ходов, а любители видят игру максимум на три хода вперед. Ситуативное мышление дает гроссмейстеру возможность просчитать ход оппонента даже тогда, когда тот еще не принял решение.

Не только шахматисты прибегают к специальным методикам, чтобы выйти за границы человеческой памяти. Так же делают некоторые официанты, которые могут запомнить несколько заказов без единой записи. Вспоминается знаменитый официант под инициалами JC, который мог запомнить до 20 заказов больших ужинов, не записывая ни слова21. Психологи, занимающиеся вопросами человеческой памяти, были весьма заинтригованы этим персонажем, но обнаружили, что никакой исключительной памятью он не обладал, зато прибегал к хитростям, чтобы запоминать значительные объемы информации. Например, он принимает заказ у столика, за которым сидят четыре человека. Для JC это легко. Он группирует информацию по разделам. Если каждый за столом заказывает салат — один под деревенским соусом, второй под итальянским, третий под тропическим, а четвертый с уксусом, — то JC запоминает комбинацию букв: ДИТУ. Так он группирует информацию в один блок вместо четырех. Точно так же как ситуационное видение шахматной доски позволяет гроссмейстеру объединить фрагменты информации, созданные JC блоки помогают группировать заказы в удобные для запоминания группы.

Такие мнемонические методы могут помочь каждому лучше справиться с запоминанием информации для важного экзамена или презентации. Разработка рациональных путей объединения разрозненной информации в группы снижает нагрузку на рабочую память и освобождает дополнительные ее объемы. Умение правильно сгруппировать информацию помогает при воздействии стресс-факторов, например в ходе решающих тестов или в ситуациях, когда нужно во что бы то ни стало заинтересовать клиента предложением. Волнение и неуверенность в себе, охватывающие нас в минуты стресса, негативно влияют на системы нашей памяти, которые отвечают за поиск хранящейся в ней информации. Поэтому объединение в крупные блоки того, что вы должны запомнить, поможет не утратить отдельные важные единицы информации в решающий момент.

Информацию, которую вам предстоит запомнить, старайтесь группировать в крупные блоки.

Тренируйте мозг

Регулярные тренировки помогут развить способности восприятия окружающего мира, логическое мышление и общую моторику, а также память — обеспечив навык находить связки между фрагментами информации, которые могут казаться далекими друг от друга. Практика помогает мозгу настроиться на исключительные достижения.

Возьмите для примера водителей такси. На практике они изучают практически все улицы в городе. Таксисты в больших городах проводят несколько лет, исследуя различные пути передвижения, прежде чем их допускают к работе. Ученые установили, что эта практика запоминания расположения улиц, объектов и маршрутов движения к ним меняет системные связи в мозге таксистов.

Часть лимбической системы головного мозга, называемая гиппокампом, которая играет важную роль в пространственной ориентации человека, у лондонских таксистов больше по размерам, чем у людей, не водящих машину22. Еще лучшее доказательство влияния тренировок на изменение системных связей в мозге — тот факт, что размер гиппокампа лондонских таксистов увеличивается по мере накопления опыта. Чем дольше человек работает на улицах города, тем больше у него гиппокамп, который помогает ориентироваться на маршрутах.

Такой эффект тренировки мозга имеет место и в искусстве жонглирования23. Несколько месяцев практики увеличивает серое вещество (в котором располагаются тела нейронов), что в принципе означает улучшение проходимости нервных импульсов между клетками мозга в той его части, которая отвечает за моторику. И когда люди заканчивают заниматься жонглированием, то эта же часть мозга вновь становится менее плотной. Как занятия со штангой помогают наращивать мышечную массу, так и разнообразные тренировки воздействуют на формирование определенной конфигурации головного мозга. Но в большинстве случаев это происходит только до тех пор, пока тренировки продолжаются.

Как занятия со штангой помогают наращивать мышечную массу, так и разнообразные тренировки воздействуют на формирование определенной конфигурации головного мозга.

Изменения в работе мозга под воздействием постоянных тренировок характерны для мира музыки. Игра на многих инструментах требует тонкой координации движений обеих рук. Поскольку каждое полушарие мозга в основном контролирует работу противоположной части тела, между ними должны возникать системные связи для контроля работы рук. Такие связи осуществляются за счет широкого пучка комиссуральных нервных волокон (corpus callosum). У людей, рано начавших заниматься музыкой, этот пучок больше, чем у тех, кто приступил к занятиям позже. Музыкальные тренировки, особенно начавшиеся в раннем возрасте, способны активизировать нервные связи между полушариями мозга. Считается, что ранние занятия музыкой способствуют приобретению абсолютного слуха — способности воспроизводить и определять абсолютную высоту звука, не сравнивая ее с эталоном24.

Музыкальные занятия, особенно начавшиеся в раннем возрасте, способны активизировать нервные связи между полушариями мозга.

Почему так? Некоторые считают, что занятия музыкой в детстве, например игра на скрипке или фортепиано, мало зависят от префронтальной коры мозга. Последняя принимает более активное участие в обучении на последующих этапах (она вообще полностью активизируется только ко взрослому возрасту). В детстве же в основном задействуются соматосенсорные системы и двигательные участки коры мозга. Раннее обучение помогает приобретению сложных навыков, в развитии которых активно участвуют именно эти отделы мозга.

Эти же механизмы задействуются при усвоении фонетики иностранных языков25. Обычно у нас лучшее произношение в тех языках, которые мы изучали с детства. По мнению ученых, причина отчасти в том, что в детстве запоминание иностранных слов обеспечивается при большем участии соматосенсорных участков коры головного мозга, чем во взрослом возрасте. Поскольку эти участки активны как раз в распознавании звуков иностранных слов и их произнесении, воспроизводить правильное звучание легче.

Вместе с моим соавтором Артуро Фернандесом мы показали, что между возрастом, когда гольфист начинает тренировки, и тем, как его мозг обеспечивает точность ударов, есть непосредственная связь. Мы установили, что хорошие гольфисты, которые начали обучаться игре в возрасте старше десяти лет, при обработке простых мячей опираются на рабочую память в большей степени, чем те, кто начал обучение раньше. Даже если выбрать группу одинаково профессиональных гольфистов, равных по квалификации (с гандикапом[6] по PGA, выражающимся одной цифрой), среди них будет разница: в зависимости от времени начала обучения игре их мозг по-разному контролирует действия.

Чем позже гольфисты начинают обучение и тренировки, тем выше у них вероятность психологического срыва.

Мы считаем, что чем позже гольфист начинает обучение и тренировки, тем выше для него вероятность психологического срыва. Как я покажу ниже, в условиях стрессовой нагрузки спортсмены иногда пытаются контролировать свое выступление так, что это приводит к провалу. Это явление (паралич анализа) зачастую вызвано перевозбуждением префронтальной коры. Один из путей решения проблемы — овладение методиками снижения зависимости от рабочей памяти. Если вы начинаете заниматься гольфом в детстве, то можете приучить себя к тому, что префронтальная кора не будет излишне задействоваться в стрессовых ситуациях. Те, кто начинает играть в гольф в первые годы жизни, могут успешнее других противостоять стрессам. Но чтобы избежать отрицательного влияния слишком ранней концентрации на одном виде спорта, хорошо сочетать детский гольф с другими видами физических занятий.

Склонность спортсмена к навязчивому переосмыслению своих выступлений — симптом возможного срыва во время ответственных соревнований.

Доктор Ричард Мастерс и его коллеги, создавшие Институт по изучению человеческих возможностей в Гонконгском университете, уверены, что склонность спортсмена излишне сосредоточиваться на навязчивом переосмыслении своих выступлений может быть сигналом будущего срыва во время ответственных соревнований.

Мастерс просит спортсменов расставить нижеприведенные ответы по порядку от «категорически не согласен» до «полностью согласен». Он показал, что характер ответов на эти вопросы предопределяет вероятность неудачного выступления спортсмена под воздействием стресса26.

Я редко забываю моменты, когда мои моторные навыки меня подвели, даже если неудача была мелкой.

Я всегда стараюсь понять причину, по которой мое действие оказалось неудачным.

Я много думаю о своих движениях.

Я всегда думаю о своих движениях, когда выполняю их.

Я всегда держу в голове то, как я выгляжу при выполнении движений.

Иногда мне кажется, что я смотрю со стороны на то, как я двигаюсь.

Я осознаю, как действуют мои разум и тело при выполнении того или иного движения.

Меня очень беспокоит, как я двигаюсь.

Если я вижу свое отражение в витрине, то внимательно слежу за своими движениями.

Меня очень волнует, что думают люди о том, как я двигаюсь.

Мастерс обнаружил, что члены университетской команды по сквошу[7] и теннису, которых тренеры считали «склонными к срывам под воздействием стресс-факторов», были в основном более согласны со смысловой направленностью вопросов, чем те, кого тренеры рассматривали как «крепких орешков», неподвластных стрессам. В последнее время Мастерс и его коллеги обнаружили еще и такой интересный феномен: люди с болезнью Паркинсона также чаще согласны с приводимыми утверждениями, чем те, у кого нет неврологических болезней дегенеративного типа. Чем дольше люди болеют, тем чаще положительно отвечают на вопросы. Болезнь Паркинсона характеризуется двигательными нарушениями. Это часто заставляет излишне сосредоточиваться на каждом действии. В спорте излишняя концентрация может привести к сильной деформации привычных движений, что происходит во время того самого «ч-черт!» при непопадании простейшего мяча в лунку. Мы вернемся к этому в главе 727.

Итоги

Наша футбольная звезда Дэн провел на поле долгие часы, стараясь развить свои скоростные качества и превратить их в свое преимущество. Фору давала ему и дата рождения. Ведь он был старше товарищей по команде, обладал лучшей координацией движений и был более развит физически. Его рано отобрали для усиленных тренировок и подготовки к ответственным соревнованиям. Дэн для удовольствия активно занимался и другими видами спорта, что уберегло его от специфических спортивных травм и раннего перегорания футболом. А может, и от обеих этих опасностей.

Все эти факторы, тесно связанные с тренировочным процессом, важны для будущих успехов ребенка. Понимание того, как люди становятся лучшими — на спортивной площадке, на сцене, в конференц-зале, в учебной аудитории, — само по себе интересно. Но еще интереснее понять, почему люди терпят неудачу в условиях стресса. Прежде чем мы рассмотрим природу подобных провалов (и вопрос о том, что предпринять, чтобы минимизировать отрицательные результаты), стоит затронуть еще несколько тем, касающихся приобретения различных навыков и умений.

Всем ясно, что уровень природных мыслительных и моторных способностей у всех разный. Например, финский лыжник Ээро Мянтюранта отличался генетическими особенностями метаболизма, в результате которых в его крови было повышенное содержание гемоглобина, что обеспечивало более обильное поступление кислорода в мозг и мышцы28. Конечно, это помогло ему достичь вершин в таком виде спорта, где выносливость играет одну из важнейших ролей.

Что знает современная наука о различиях в генетике людей и как они влияют на достижения в спорте и образовании, эффективность в различных областях? Даже если мы могли бы упорными тренировками сравнять эти различия — нужно ли это? В следующих главах мы это обсудим.

Глава 3

Когда лучше меньше, чем больше

Почему перенапряжение префронтальной коры мозга не всегда полезно

Сара выросла на холмах города Окленда, в просторном доме, который ее семья обожала. Дом стоял в тихом тупиковом переулке, и оттуда открывался восхитительный вид на залив Сан-Франциско. Но летом того года, когда Сара пошла в седьмой класс, они переехали ниже по холму в город Пьедмонт. Причина была проста: высокое качество государственных школ в Пьедмонте.

Возможно, вы и не слышали о Пьедмонте или о системе его школ. Это небольшой «спальный» городок с населением 11 тысяч человек, со всех сторон окруженный Оклендом. Географически два города тесно связаны, но при этом они очень разные. Во-первых, средняя цена жилых домов в Пьедмонте почти в три раза выше. Главная причина — система среднего образования. Школы Пьедмонта занимают первые строчки рейтингов среди государственных школ Калифорнии. Школы Окленда располагаются в этом рейтинге ближе к концу. Когда люди покупают дом в Пьедмонте, они платят не только за место проживания, но и за право отправлять своих детей в прекрасные школы.

Родители Сары, несомненно, рассматривали качество преподавания и атмосферу школы, в которой предстояло продолжать учиться их дочери, как важнейшие факторы, определяющие ее успехи в учебе. Как я показала в главе 2, постоянные тренировки и практика необходимы. Но хотя качественное преподавание важно, никто не сомневается и в том, что не менее значима и атмосфера. Как и родители Сары, многие люди тратят тысячи долларов на то, чтобы переехать в более престижные места, где их дети могут посещать хорошие муниципальные школы. Другие отдают большие деньги в престижные частные учебные заведения. Далеко не все родители могут позволить себе переехать в район с хорошими школами, как не все могут позволить себе траты на частные заведения. Поэтому дети и получают очень разное по качеству среднее образование.

Если бы уровень преподавания в школе был единственным фактором, определяющим будущие успехи ребенка, то после Пьедмонта Сара непременно оказалась бы в одном из престижнейших университетов Лиги плюща вроде Гарварда или Принстона. А ее школьные товарищи из Окленда могли бы попасть разве что в менее известные вузы. Но вышло иначе. После школы Сара поступила в Чикагский университет, который считается менее академически продвинутым, чем Стэнфорд или Калифорнийский университет в Беркли, куда как раз и прорвались некоторые ее одноклассники из Окленда.

Значит, фактор среды всего не объясняет. Мы рождаемся не только с разными физическими параметрами, но и с разными способностями. И эти различия (наряду с различиями в образовательной среде) могут повлиять на наши успехи в школе и университете. Но хотя Сара никогда не блистала в своей школе в Пьедмонте и не попала в престижный университет, это не помешало ей позже достичь заметного жизненного успеха. Сегодня ей немного за тридцать, она успешная бизнес-леди, совладелица и генеральный директор рекламной компании, занимающейся продвижением высокотехнологичных продуктов и расположенной в престижном районе Сан-Франциско. Ее часто отмечают за изобретательные рекламные кампании и особый «импровизационный» стиль. Заказов у компании больше, чем она может выполнить. По всем показателям Сара успешна.

В школе она любила многие предметы, но никогда не питала пристрастия к математике. Ее не увлекали числа, она не любила таблицу умножения и алгебраические уравнения. К ее счастью, в преподавании математики в ее пьедмонтской школе больше времени посвящалось не написанию формул или запоминанию таблицы умножения, а решению логических задач. Учитель у Сары был прекрасный. Он понимал, что развитие у детей логических способностей и умения правильно рассуждать — важная часть становления их математических способностей. Но он мог и не знать, что логические задачи, которые он давал ученикам, психологи используют, чтобы выявить тех, кто обладает развитыми когнитивными способностями, и тех, умственные возможности которых ниже.

Возьмем следующую задачу.

1.-Дано. Все млекопитающие могут ходить. Собаки — млекопитающие.

Заключение. Собаки могут ходить.

Заключение логически вытекает из исходных условий?

Теперь вторая задача.

2.-Дано. Все млекопитающие могут ходить. Дельфины — млекопитающие.

Заключение. Дельфины могут ходить.

Заключение логически вытекает из исходных условий?

Дельфины ходить не могут. Но с точки зрения логики ответы для обеих задач должны быть положительными.

Все, кому предлагаются эти задачи, решают первую правильно. Положительный ответ и логичен (вытекает из исходных условий), и правдоподобен (действительно, собаки могут ходить). Со второй не всё так просто. Почему? Ее решение требует не только логического мышления, но и отыскания среди хранящейся в памяти человека информации ответа на вопрос о правдоподобности заключения. Эта информация используется при принятии решения. Решать задачу нам помогает рабочая память.

Но всегда ли активация рабочей памяти, «локомотива» нашего сознания, — это хорошо? С одной стороны, исследования показывают, что чем больше у человека объем рабочей памяти, тем лучше он справляется с учебными заданиями, начиная от понимания текста и заканчивая математическими задачами. С другой стороны, то, что позволяет людям с лучшей рабочей памятью легче решать логические задачи второго типа, может помешать им же тогда, когда необходимо принимать нестандартные, «импровизированные» решения. Людям с развитым интеллектом зачастую труднее оценивать поступающую информацию по-новому. И чем больше мы узнаем об этом явлении, тем более реальным оно нам представляется. Есть много примеров того, как люди начинают испытывать проблемы с решением задач, когда в их голове есть слишком обширные знания и ментальный потенциал. Возьмем задачу, которую предложил немецкий психолог Карл Дункер[8] в 1945 году. Он просил испытуемых закрепить свечу у вертикальной стены только при помощи коробки кнопок и упаковки спичек типа «книжка».

Задача Дункера со свечой29

Для решения задачи нужно понять, что коробка может быть не только контейнером, но и подставкой. Взрослые особенно трудно приходят к этой мысли, зацикливаясь на том, что она нужна только для хранения кнопок. Даже пятилетние дети часто решают задачу лучше взрослых. Причина в том, что рабочая память и префронтальная кора, отвечающая за нее, развиваются с возрастом. Взрослые труднее находят решение, поскольку слишком убеждены, что коробка — только контейнер для кнопок. Пятилетние малыши еще не очень хорошо осознают главную функцию коробки и не скованы влиянием префронтальной коры. Поэтому они могут предложить новые и необычные пути использования коробки. В результате они находят творческое решение30.

Далеко не все взрослые попадают в ловушку функциональной закрепощенности — неспособности увидеть новый и непривычный способ использования хорошо известного предмета, как в случае с коробкой для кнопок, когда ее нужно применить как подставку. Вы слышали выражение «решить задачу в стиле Макгайвера»? Это выражение запечатлело в себе название популярного приключенческого боевика MacGyver, который шел в США на телеканале АВС с середины 80-х до начала 90-х. Главный персонаж, секретный агент Ангус Макгайвер (его играл актер Ричард Андерсон), использовал свою находчивость и последние научно-технические достижения, чтобы решать любые задачи. С помощью шоколада он останавливал утечку кислоты из гигантской емкости, а с помощью зажима для бумаги обесточивал атомную ракету. Макгайвер постоянно демонстрировал способность придумывать неожиданные способы использования привычных объектов. Он не испытывал функциональной закрепощенности.

Или вспомним полет космического корабля «Аполлон-13» на Луну в апреле 1970 года. Тогда астронавтам пришлось быстро устранять серьезную неполадку после того, как на корабле взорвалась емкость с кислородом и повредила его. Это создало угрозу жизни участников полета. Судя по всему, многолетняя привычка к принятию нестандартных решений помогла этим людям, независимо от размера их рабочей памяти, придумать необычный способ спасения. Чтобы максимально сохранить ресурсы основного корабля, астронавты перешли в спускаемый модуль, пристыкованный к «Аполлону-13». Но в специальных емкостях этого модуля было недостаточно гидроксида лития, который используется для очистки углекислого газа, выдыхаемого членами экипажа (при разработке программы полета не планировалось, что астронавты проведут в спускаемом модуле столько времени). А в самом корабле запасов вещества хватало. В центре управления полетами предложили соединить выходные клапаны емкостей корабля с очистительной системой лунного модуля при помощи импровизированного трубопровода из пластиковых пакетов, картона и клейкой ленты для герметизации воздуховодов. Иными словами, космические инженеры смогли предложить новый способ использования привычных вещей, что обеспечило астронавтам воздух.

С потолка свисают две веревочки. Они слишком далеко друг от друга для того, чтобы можно было, держась за одну, подойти к другой. Под веревочками стоит стол, на котором лежит коробка спичек, отвертка и несколько кусочков ваты. Как связать концы веревок?

Я попросила знакомых мне брата и сестру — второклассника Дина и семиклассницу Изабеллу — решить эту задачу. После тщательного обдумывания каждый из них дал свой ответ. Изабелла предложила привязать к одной из веревочек отвертку, раскачать ее наподобие маятника и в какой-то момент поймать в месте наибольшего приближения ко второй веревке. Дин идею сестры одобрил, но, в свою очередь, предложил подставить под веревки стол так, чтобы захватить обе и связать. Очень простое решение.

Когда люди видят в отвертке не подобие маятника, а только инструмент для закручивания болтов и шурупов, они не могут придумывать творческие, импровизационные решения. Семикласснице Изабелле удалось избежать этого. Но работа ее более развитой (во всяком случае по сравнению с братом) префронтальной коры не позволила ей найти еще более простое решение: встать на стол.

Когда люди с развитой рабочей памятью сталкиваются с проблемами вроде задачи с веревками, которые требуют нестандартного подхода, им часто сложно найти быстрый и простой ответ. Многие взрослые никогда не думали об отвертке как о маятнике. Им даже в голову не пришло бы, что решить задачу можно, просто встав на стол. Люди с высокими интеллектуальными способностями склонны к поиску сложных путей решения проблем. Даже если в итоге они находят правильный ответ, они тратят на это массу времени и сил.

Несколько лет назад я и моя докторантка Марси получили убедительное подтверждение этому. Мы попросили студентов университета решить ряд математических задач, в целом известных как «задачи Лачинса с сосудами», и посмотрели на способы решения в зависимости от уровня развития рабочей памяти31. Условия задачи Абрахама Лачинса таковы: есть три сосуда разной емкости, из них нужно переливать жидкость так, чтобы в четвертом сосуде в итоге оказался определенный ее объем.

Участникам эксперимента предлагается математическая формула решения задач и числовые обозначения емкости сосудов (написаны под ними). Студенты могут мысленно переливать воду из сосуда в сосуд в любых количествах. При этом важное условие — найти самый простой способ решения.

Мы с Марси дали примерно сотне студентов один и тот же блок из шести задач. Первые из них можно было решить, только применяя сложный многоходовый способ.

Например, чтобы решить изображенную выше задачу, вы должны полностью наполнить сосуд В (96 единиц), затем вылить из него 23 единицы в сосуд А, затем вылить остаток жидкости в сосуде В (96 – 23 = 73) в сосуд С… и так дважды. Получится 73 – 3 – 3 = 67. Вот как выглядела формула решения задачи: В – А – 2С (96 – 23 – 3 – 3). Эта формула применима и к следующей задаче (49 – 23 – 3 – 3 = 20).

Но для решения второй задачи применим и гораздо более простой способ: А – С (23 – 3). Нас с Марси интересовало, смогут ли испытуемые найти его (помните, мы ставили условие, что решение должно быть максимально простым) или продолжат использовать сложный.

Как мы и предполагали, чем большей рабочей памятью обладали студенты, тем труднее им было искать простое решение. Оно даже не приходило им в голову. А их сверстники с менее развитой рабочей памятью сразу находили легкое решение.

Почему же, по теории Абрахама Лачинса, большая развитость рабочей памяти может приводить к неудачам в поиске простых решений? Почему этот фактор вызывает сложности в отходе от стереотипов, как это произошло с нашими бейсбольными фанатами? Или в случае с коробкой для кнопок, которая в пустом виде могла стать основанием или подпоркой для свечи?

Люди с развитой рабочей памятью хорошо воспринимают важную информацию и игнорируют менее значимые раздражители. Часто такая способность к концентрации внимания может стать серьезным преимуществом. Например, при решении задачи, где нужно проигнорировать заключение «Дельфины могут ходить», чтобы дать правильный ответ на вывод, который логически вытекает из условий задачи. Но это не всегда возможно. Чрезмерная сосредоточенность на чем-то одном может помешать человеку увидеть альтернативные пути решения. Она даже иногда не позволяет обнаруживать неожиданности, происходящие вокруг вас.

Вспомните один из известнейших эпизодов из истории университетского американского футбола. Он произошел 20 ноября 1982 года на стадионе Memorial Football Stadium в Калифорнийском университете. Здесь проходил важнейший матч между принципиальными соперниками: командой Golden Bears из Калифорнийского университета и Cardinals из Стэнфорда. За четыре секунды до конца матча Стэнфорд провел голевой удар и повел в счете 20:19. Большинство зрителей решили, что игра уже окончена, включая и участников оркестра Стэнфордского университета, которые начали выходить на поле, готовясь громко отпраздновать неминуемую, казалось бы, победу своей команды, хотя игра еще продолжалась.

Однако в одном из самых невероятных маневров за всю историю американского футбола команда Golden Bears отыграла голевой удар Стэнфорда серией продольных пасов и победила со счетом 25:20.

На следующий год журнал Sports Illustrated опубликовал большую статью на 12 страниц, посвященную этому матчу и озаглавленную «Анатомия чуда»[9]. Эксперты журнала пришли к выводу, что игра прошла по всем правилам и ее счет законен, хотя члены спортивного оркестра Стэнфорда вышли на поле за несколько секунд до ее окончания. Музыканты даже не успели заметить приближения калифорнийской команды. Это доказывал тот факт, что игрок Кэлс Моен, который принес команде последнее очко, поймав мяч в 25-ярдовой (23-метровой) зоне, сбил с ног стэнфордского тромбониста Гэри Тайррелла, который находился на поле и не представлял себе, что там происходит.

Тайррелл, видимо, не заметил несущегося на него игрока, потому что в тот момент у него работала только префронтальная кора мозга, которая отвечает за рабочую память. В такой ситуации другие части мозга, контролирующие соматосенсорику и моторику, работают менее активно. А ведь именно они наиболее чувствительны к неожиданным ситуациям, тогда как префронтальная кора скорее анализирует уже случившееся. Люди, у которых преимущественно работает префронтальная кора, пропускают неожиданные события именно потому, что не могут воспользоваться преимуществами отделов мозга, которые на подсознательном уровне улавливают изменения вокруг нас.

Вспомните последнюю вечеринку, в которой вы участвовали. Да, именно вечеринку. Способность уловить ваше имя, которое кто-то произнес в другом конце комнаты — не громко, а вполголоса, — усиливается тогда, когда когнитивная деятельность мозга менее активна. Эта способность называется коктейль-пати эффектом32. Да, это термин из современной психологии. У тех, у кого рабочая память меньше, этот эффект более выражен, чем у людей с большим ее объемом, потому что первым обычно трудно сосредоточиться на чем-то одном и их внимание скользит, останавливаясь на многих раздражителях. И они слышат свое имя даже тогда, когда не стараются его услышать. И такой способности улавливать неожиданности был лишен тромбонист Гэри Тайррелл.

Таким образом, получение новой неожиданной информации иногда легче дается людям с менее развитыми когнитивными способностями. Конечно, способность подслушать с точки зрения науки не относится к числу особо ценных качеств. Но умение не сосредоточиваться полностью только на одном объекте иногда полезно для освоения некоторых умений и навыков, важных для получения образования и работы, например изучения иностранных языков. Есть распространенное мнение, что людям с меньшей рабочей памятью (например, с синдромом дефицита внимания и гиперактивности) труднее действовать в сложных ситуациях. Но есть и такие сферы человеческой деятельности, где меньше значит больше. Вы увидите это ниже.

Учитесь как дети

Люди, которые начинают говорить с детства на двух языках, обычно одинаково хорошо владеют обоими в зрелом возрасте. Этого нельзя сказать о тех, кто начинает учить второй язык позже, уже в зрелом возрасте, независимо от того, сколько они корпят над учебниками. Дети так легко овладевают иностранными языками, в частности, потому, что когнитивные способности человека развиваются с возрастом. Рабочая память у детей значительно меньше, чем у взрослых. Это и помогает им быстрее схватывать иностранные слова.

Чтобы изучить чужой язык, вы должны уметь правильно отбирать различные единицы информации в разговоре. Это слова и их сочетания. Это грамматические показатели, изменяющие их значение, такие как s в английском языке (показатель множественного числа). Исследуя типовые ошибки, которые люди совершают при изучении иностранного языка, ученые обнаружили, что у взрослых и детей они разные. А причина в том, что взрослые в процессе обучения слишком активно используют рабочую память.

Например, они воспринимают слова как целые единицы. Они переносят их по отдельности или фразами в новые контексты, даже если эти единицы для последних не подходят. Поэтому зачастую взрослые сохраняют показатель множественного числа s в слове, подразумевая форму единственного числа: просто потому, что слышали слово во множественном числе и запомнили его. А дети улавливают любые отдельные единицы языка, что помогает им запоминать их быстро и правильно.

Ученые Алан Керстен и Джулия Эрлз показали, что при изучении иностранного языка взрослые лучше запоминают слова и правила их использования тогда, когда сначала эти слова им представляют отдельно, а потом в составе предложений33. Взрослые справляются с чужим языком хуже, если им сразу показывают все его сложности. Запоминание небольших единиц информации позволяет им осваивать язык так, как будто их рабочая память не задействована полностью и у них бездействует мощная префронтальная кора, как у детей. Тогда они изучают иностранные языки быстрее.

Конечно, развитые когнитивные способности в большинстве видов человеческой деятельности приносят скорее пользу, чем вред. Когда в магазине вы решаете в уме математическую задачу, выбирая самую выгодную покупку, притом что для разных товаров цены указаны за разные объемы, то чем больше развита ваша рабочая память, тем лучше. Но когда вы должны найти творческое импровизационное решение или применить гибкую тактику в разрешении проблемы, то наличие сильной рабочей памяти (и отсутствие способности «отключать» ее по команде) может создать дополнительные трудности. В таких ситуациях люди с меньшим объемом рабочей памяти справятся лучше.

Однажды итальянские исследователи попросили пациентов с поврежденной в результате несчастного случая или инсульта префронтальной корой поучаствовать в решении необычных математических задач. С этой же просьбой они обратились к группе здоровых людей34.

Вначале обеим группам предложили арифметические задачи вроде представленных ниже. Задачи были изображены на спичках.

По сути, это не математическая задача. Суть в том, чтобы, передвинув одну спичку, получить правильное арифметическое выражение. Нужно было переместить самую левую спичку вправо от римской цифры V, чтобы получилось так:

Более 90% здоровых участников и столько же пациентов с нарушениями префронтальной коры правильно решили задачу. Это неудивительно: решение лежит на поверхности.

Но картина изменилась, когда условия задачи поменялись:

Здесь участникам эксперимента предстояло отойти от чистой арифметики и вообразить другое возможное использование спичек. Только 43% здоровых людей смогли решить ее. Удивительно, что гораздо больше — 82% — пациентов с нарушениями префронтальной коры нашли правильное решение.

Сдаетесь? Нужно изменить знак «+», повернув вертикальный штрих на 90 градусов — в горизонтальное положение. При этом выражение превращается в математическую тавтологию.

Пациенты с пораженной префронтальной корой смогли посмотреть на проблему с необычного угла и увидеть возможность превращения знака «+» в знак равенства. Здоровые участники были слишком сосредоточены на математической сути задачи и не смогли увидеть нестандартного решения.

Больше или меньше?

Каков вывод? С одной стороны, более развитая рабочая память — это хорошо. Люди, у которых она действует активнее, как правило, достигают по всем привычным меркам высоких результатов в учебе. С другой — мы только что увидели несколько примеров того, как способность сосредоточиваться на одной единице информации или раздражителе и игнорировать другие (основа рабочей памяти) может помешать творческому мышлению, изучению языков, принятию импровизационных решений.

Вспомните о Саре, семикласснице, которую родители перевезли из Окленда в Пьедмонт, чтобы она посещала лучшую школу. Сара никогда не блистала по общепринятым показателям вроде текущих оценок и результатов тестов. Скорее всего, ее отнесли бы к нижней части группы сверстников по показателю рабочей памяти. Однако она всегда мыслила творчески и умела находить новые, нестандартные пути решения проблем. В итоге ее ждал успех в рекламном бизнесе — сфере, где умение находить необычные решения и импровизировать не только важно, но и необходимо. Но что лучше? Превосходить других в когнитивных способностях или нет? И да и нет. Оптимальный вариант — иметь достаточные мыслительно-аналитические способности и в то же время быть в состоянии в нужный момент «выключать» их, когда они не дадут преимущества.

Психологи из Университета штата Луизиана, кажется, нашли элементы ключа, с помощью которого можно достичь этой цели, по крайней мере при изучении иностранных языков. Взрослым удается достичь лучших результатов, когда они могут рассредоточивать свое внимание и не зацикливаться на том, что они в данный момент пытаются заучить35.

Взрослым удается достичь лучших результатов в изучении нового для них языка тогда, когда они могут рассредоточивать внимание и не зацикливаться на том, что они пытаются заучить, — то есть тогда, когда они больше походят на детей с неразвитой префронтальной корой головного мозга.

Ученые рассказали студентам об американском жестовом языке (амслене) для глухих и пообещали научить их простым предложениям вроде «Я помогу тебе» или «Ты поможешь мне». Студенты просмотрели видеозапись, на которой предложения сначала показывались в письменном виде, а затем воспроизводились жестами. Некоторые запоминали комбинации жестов, ни на что не отвлекаясь. Другие просматривали видеозапись с жестами и одновременно выполняли другие отвлекающие задания. Например, подсчитывали количество высоких звуков, которые были также записаны на видео. В конце студентов попросили попытаться составить новые предложения из жестов, которые они запомнили.

Студенты, которые ни на что не отвлекались в процессе запоминания жестов, в составлении новых предложений оказались хуже тех, кто слышал отвлекающие звуки на видеозаписи. Более того, первая группа проявила себя хуже в узнавании отдельных жестов в предложениях, которые уже показывались. А ведь составление комбинации новых слов — главное в освоении языка. Зато студенты, которых отвлекали от основного занятия, были вынуждены сосредоточиваться на отдельных жестах, потому что не могли удержать все предложение в рабочей памяти. Это позволило им легче встроить отдельные жесты в новые комбинации. Эта группа студентов проявила качества мышления, подобные детским. В результате они оказались лучше в изучении языка жестов.

Кроме того, мы с коллегами установили, что очень опытные гольфисты имеют больше шансов уверенно загнать в лунку несложный мяч с расстояния в метр тогда, когда мы помогаем им «отключить» работу префронтальной коры36. Натренированные удары идут легче, если игрок не слишком сосредоточен на своем действии. Уменьшение влияния рабочей памяти и сознания на выполнение хорошо усвоенных навыков может повысить вероятность успеха. Умение гольфиста вовремя посчитать от трех до одного или спеть вполголоса какой-нибудь мотивчик помогает ему «сжечь» излишки рабочей памяти, которая иначе вызвала бы излишнюю концентрацию на действии и возможный срыв.

Итак, предположение о том, что большая когнитивная активность или сосредоточенность на чем-то одном — это всегда хорошо, неверно. Это касается, в частности, изучения иностранных языков или хорошо натренированных ударов в гольфе. Иногда лучше в буквальном смысле «отключить» рабочую память. Фаза быстрого сна у человека характеризуется снижением активности префронтальной коры и активизацией соматосенсорных участков головного мозга. Недавние исследования показывают, что после быстрого сна люди лучше видят связи между вроде бы разрозненными единицами информации37. Это может объясняться тем, что в фазе быстрого сна рабочая память и префронтальная кора не так активны. При этом формируются вроде бы неочевидные нейронные взаимосвязи.

Умение гольфиста вовремя посчитать от трех до одного или спеть вполголоса какой-нибудь мотив помогает «сжечь» излишки рабочей памяти, которая иначе вызвала бы излишнюю концентрацию на действии и возможный срыв.

Добиться правильного использования возможностей рабочей памяти человека «по заказу» сложно. Одна из главных причин психологических срывов, вызванных стрессовой нагрузкой, в том, что люди не используют рабочую память правильно. Они или слишком зацикливаются на том, что делают, или не могут использовать весь свой мыслительный потенциал для решения поставленной задачи. В следующих главах мы подробно исследуем вопрос о том, как именно стресс мешает конкретной деятельности человека и что можно сделать, чтобы обеспечить оптимальное использование рабочей памяти, особенно в самые ответственные моменты.

Прежде чем мы перейдем к срывам в деятельности рабочей памяти под давлением стрессов, посмотрим, как проявляются различия в ее активности у людей и что можно сделать, чтобы повысить ее эффективность.

Гены и ум

Переходить в новую школу, особенно в седьмом классе, — это вам не фунт изюма. К счастью для Сары, она создала себе тесный кружок друзей, которые очень помогли ей в адаптации к средней школе Пьедмонта. Их было пятеро, включая двух однояйцевых близнецов и двойняшек. В первый год Сары в школе они были практически неразлучны.

У однояйцевых (монозиготных) близнецов одинаковый генотип. У двойняшек только половина генов одинакова. Это было сразу видно невооруженным глазом. Однояйцевых близнецов было трудно отличить друг от друга, если только вы не знали особенностей каждой. А двойняшки были разного роста — одна выше, другая ниже. И оттенок светлых волос у них был разный.

В последних классах средней школы Сара не думала, что станет участницей психологического эксперимента. Она больше интересовалась мальчиками, одеждой и спортом. Но она и ее друзья составляли очень интересную группу для изучения вопроса о том, почему люди получают от природы рабочую память разных объемов и почему их мыслительные способности разнятся. Друзья Сары — идентичные близнецы — выросли в одних и тех же условиях. Они жили в одном доме, с одними родителями, и у каждой были одинаковые возможности для учебы. В традиционном смысле у двойняшек тоже всё было одинаковое. И если гены человека действительно играют важную роль в создании различий между людьми, ментальные способности монозиготных близнецов должны были быть более похожими, чем у двойняшек. В конце концов, общих генов у первых в два раза больше, чем у вторых.

Конечно, тесно общаясь всего с двумя парами близнецов, Сара не могла бы прийти к однозначным выводам о когнитивных различиях между ними и их природе. Но группа исследователей из Университета штата Колорадо превратила потенциальное участие Сары в таком эксперименте в реальность. В течение нескольких последних лет психолог Наоми Фридман и ее коллеги работали с близнецами-подростками, стремясь установить, ближе ли умственные способности у однояйцевых близнецов, чем у двойняшек. Цель исследования — определить, как именно влияют гены на возникновение различий между людьми в интеллектуальном потенциале и успеваемости в учебе. Для этого ученые отобрали сотни пар идентичных и полуидентичных близнецов, которые выросли в одинаковых условиях, и попросили выполнить задания, в которых задействовалась рабочая память.

Напомню, что рабочая память — не только хранилище информации. Она также характеризует нашу способность удерживать информацию в голове, занимаясь одновременно другим делом. В ее активации важнейшую роль играет управление вниманием, чтобы мы не забыли или не исказили информацию, которую хотим запомнить. Именно поэтому о рабочей памяти и внимании зачастую говорят одновременно. Рабочая память включает способность сосредоточиваться на одном и сознательно не обращать внимания на другое, чтобы сохранить необходимую информацию. Различия между размерами рабочей памяти у людей на 50–70% определяют различия в интеллектуальных возможностях. Иными словами, рабочая память — основа коэффициента интеллекта. Именно поэтому ученые так интересуются вопросами о том, как мы приобретаем рабочую память.

Рабочая память — не только хранилище информации. Она характеризует способность удерживать информацию в голове, занимаясь одновременно другим делом.

Концепция рабочей памяти несколько размыта. Однако она обретет более четкие очертания, если мы рассмотрим задачи, которыми пользуемся для того, чтобы ее оценить. Как вы помните, в главе 1 я упоминала, что распространенный инструмент определения объемов рабочей памяти человека — «Тест на чтение» (reading span, RSPAN). Испытуемых просят запомнить ряд слов (или букв), одновременно дав оценку смысловой нагрузке прочитанных предложений. Суть теста — в удержании в памяти нужной информации и одновременном недопущении в нее ненужной — коррелировала с некоторыми заданиями, которые ученые из Колорадо предлагали выполнить близнецам38.

Одно задание на запоминание цепочки символов состояло в том, что близнецам демонстрировали на экране компьютера последовательный ряд букв, каждая из которых появлялась только на несколько секунд. Затем ее сменяла другая и т. д. Близнецов просили вспомнить последние три из появлявшихся букв. Если перед ними последовательно проходили буквы T, H, G, B, S, K, R, то они должны были произнести вслух по мере появления букв следующие комбинации: «T… T-H… T-H-G… H-G-B… G-B-S… B-S-K… S-K-R». Выполнение задания требует постоянного внимания к тому, какие буквы появляются на экране, удержания в памяти и называния исчезнувших с экрана букв. Это заставляет максимально задействовать механизмы рабочей памяти.

Ученые из Колорадо обнаружили, что результаты в данном тесте, как и в других тестах на уровень интеллекта, у идентичных близнецов были лучше, чем у полуидентичных. Эти данные не слишком отличаются от того, что наблюдала Сара в седьмом классе. Ее друзья — монозиготные близнецы — всегда лидировали, получали высшие оценки, показывали лучшие результаты во время тестов и купались в похвалах учителей. Их оценки и результаты, начиная от детского сада и вплоть до седьмого класса, были почти одинаковыми. Оценки двойняшек различались больше. Получается, и исследования ученых из Университета штата Колорадо, и собственные наблюдения Сары подтверждают, что чем более генетически идентичны два индивидуума, тем более схожи их интеллектуальные возможности. Видимо, различия в умственном потенциале определяются генетикой.

Вы можете спросить, как именно проявляются в жизни врожденные различия. И вы не будете одиноки. В последние несколько десятков лет ученых все активнее интересовала связь между генами и функционированием разума. Многое еще предстоит сделать, но исследователи значительно продвинулись вперед. Например, они установили, что нейромедиатор дофамин, присутствующий в мозге и являющийся переносчиком сигналов между нервными окончаниями, способен увеличивать скорость извлечения из памяти необходимой информации и усиливать концентрацию внимания. Отсылки к памяти и вниманию очевидны: именно они необходимы для успешного прохождения тестов на запоминание букв и предложений. Исследования в области молекулярной генетики показали, что у людей есть разные варианты COMT — гена, который кодирует образование фермента, воздействующего на дофамин39. Эти варианты (COMT-Val и COMT-Met) в большей или меньшей степени участвуют в поступлении дофамина в мозг, что связывается с различиями в интеллекте.

Хотя научные данные о связи генов с умственными возможностями и убедительны, необходимо помнить, что для успеха очень важно и окружение. Некоторые новые научные работы показывают, что основа интеллекта — рабочая память, которая раньше считалась наследуемой, — может быть модифицирована в результате тренинга.

Некоторые новые научные работы показывают, что основа нашего интеллекта — рабочая память, которая раньше считалась наследуемой, — может быть модифицирована в рамках тренинга.

Тренируем ум

Джейсон всегда был первым на футбольном поле, но учился с трудом. Еще в начальной школе учителя замечали, что ему сложно спокойно сидеть за партой. Джейсон всегда был очень подвижным. И его родители воспринимали это как часть его импульсивного характера. Но когда выяснилось, что Джейсон не может слушать учителя сколько-нибудь продолжительное время или сосредоточиваться во время тестов, его родители отвели его к психиатру, который обнаружил у мальчика синдром дефицита внимания и гиперактивности (Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder, ADHD).

Родители Джейсона расстроились, поскольку не знали, что делать с этим диагнозом. Не желая сажать мальчика на таблетки, они купили ему новую пару футбольных бутс, надеясь, что он будет «сжигать» излишнюю энергию на поле. Такой прием отнюдь не нов. Вспомните 14- кратного олимпийского чемпиона американского пловца Майкла Фелпса. Как и у Джейсона, у него еще в начальной школе обнаружили синдром ADHD. Отчасти поэтому мать отвела его в бассейн, чтобы Майкл смог направить свою неуемную энергию в полезное русло. Сегодня психологи знают: как постоянные тренировки могут помочь вам улучшить технику гребка в плавании или удара в футболе, так и тренировки мозга могут смягчить отрицательные симптомы синдрома гиперактивности.

Американская психиатрическая ассоциация приводит следующие симптомы ADHD: невнимательность, импульсивное поведение и гиперактивность. А главное — ослабление рабочей памяти. Долгое время считалось, что рабочая память передается по наследству. Подразумевалось, что развить ее в рамках тренинга нельзя. Некоторые люди располагают большими объемами памяти, другие (как дети с синдромом ADHD) — меньшими. К счастью, в последние годы ряд исследователей, к числу которых принадлежит Торкел Клингберг из Каролинского института Стокгольма, поставили перед собой цель развенчать миф о том, что люди располагают раз и навсегда данным объемом рабочей памяти. Клингберга особенно интересовал вопрос о том, могут ли дети с синдромом дефицита внимания улучшить способность к концентрации и уменьшить склонность к гиперактивности под влиянием специальных тренировок мозга.

Вот идея Клингберга: если определяющей в синдроме ADHD является именно недостаточная рабочая память, то ее тренировка поможет смягчить проявление симптомов.

Клингберг и его коллеги провели ряд экспериментов, чтобы проверить эту идею. Но здесь я познакомлю вас лишь с одним из них, который особенно ярко демонстрирует пластичность и приспособляемость рабочей памяти. В этом эксперименте40 Клингберг и его команда случайным образом распределили детей с синдромом ADHD по двум группам: в группу, где воздействие на рабочую память пациентов было реальным, и в группу, где оно было фиктивным (эффект плацебо).

В первой группе ребята проходили интенсивные тренировки, нацеленные на улучшение рабочей памяти. Среди них были вербальные и пространственные тренинги, которые продолжались без перерыва пять недель подряд. В ходе одного из них детям одну за другой показывали буквы на экране монитора. Они должны были запомнить буквы в порядке появления и затем назвать их экспериментатору в обратном порядке. Такой тип заданий труден в выполнении, потому что нужно не только запомнить прямой порядок букв, но и «перевернуть» его в голове. Именно в момент «перевертывания» и активируется рабочая память. По мере того как дети в первой группе все лучше выполняли задания-перевертыши, ученые увеличивали количество букв. По существу, маленьких пациентов каждый раз заставляли напрячь свою рабочую память еще чуть-чуть.

Дети в «фиктивной» группе тоже выполняли разные задания, в целом походившие на те, что предлагались в первой группе. Однако в упражнении на обратный порядок изначально букв называлось мало и их число никогда не увеличивалось. В целом тренинговая нагрузка у детей второй группы была значительно меньшей.

Неудивительно, что дети из первой группы показали более высокие результаты в том, что касалось активности рабочей памяти. Но они продемонстрировали также улучшение внимания и логического мышления, тренировки которых в ходе эксперимента не проводились. Еще важнее то, что дети из «реальной» группы научились спокойно сидеть на занятиях в течение более долгого времени и проявляли меньшую гиперактивность, чем дети из «фиктивной». Тренировка их рабочей памяти привела к смягчению симптомов.

Важно еще и то, что Клингберг проводил эксперимент в условиях «двойной анонимности». Родители, сами дети и даже психологи, фиксировавшие результаты до и после каждого занятия, не знали, какой именно группе («реальной» или «фиктивной») адресовалась та или иная компьютерная программа. Это гарантировало, что ни влияние родителей или экспериментаторов, ни даже ожидания детей не предопределят результаты исследования. Не секрет, что Майклу Фелпсу в его спортивной карьере очень помогли многие часы интенсивных тренировок в бассейне. Работа Клингберга дает возможность предположить, что и в школе ему было бы легче учиться, если бы он прошел также тренинг рабочей памяти.

Не только дети с синдромом дефицита внимания могут улучшить свои мыслительные способности благодаря тренировкам. Майкл Познер, нейробиолог из Саклеровского института в Нью-Йорке, большую часть своей научной карьеры посвятивший изучению проблемы внимания, недавно обнаружил интересные способы развития интеллектуального потенциала у обычных детей, которые помогут в учебе и в достижении хороших результатов в школе. Как и Клингберг, Познер рассматривает мозг как своеобразный мускул, который для своего развития требует постоянных тренировок.

Познер и его коллеги попросили детей дошкольного возраста пройти тренировки по управлению движениями анимационных фигур на экране компьютера с помощью джойстика. Их также попросили предсказывать возможную будущую траекторию движения. Эти задания во многом были основаны на тех, которые использовались при тренировках шимпанзе для космических полетов в США и России. Как и в экспериментах Клингберга, с каждым разом детям давали все более сложные задания с таким расчетом, чтобы развивать у них способность к концентрации внимания и память41.

Конечно, тренировки улучшали навыки детей по управлению движением предметов. Но еще удивительнее было то, что Познер и его коллеги обнаружили в функционировании мозга этих детей после серии тренировок. Активность нейронов во фронтальных отделах мозга (например, в передней поясной коре, отвечающей среди прочего за управление вниманием и его переключение) была сравнима с активностью у взрослых в момент, когда они решают сложную задачу. Поскольку известно, что функционирование этих частей головного мозга начинается с возрастом, работа Познера позволяет предположить, что тренировка внимания может уже в детском возрасте запустить этот процесс.

Такого рода тренинги, видимо, помогают и взрослым. Недавно Клингберг попросил обычных молодых людей в возрасте 20–30 лет пройти курс тренировки рабочей памяти, рассчитанный на несколько недель. Во многом он напоминал упражнения, которые предлагались детям с синдромом ADHD, например запоминание бегущих букв и воспроизведение их в обратном порядке42. После тренинга взрослые не только стали лучше выполнять такого рода задания. Они лучше делали и задания на внимание и логическое мышление, которые они не тренировали. Клингберг использовал функциональную магнитно-резонансную томографию, чтобы визуально представить себе улучшение рабочей памяти участников. И обнаружил, что активность тех участков их мозга, которые отвечают за мыслительную активность, например префронтальной коры, усилилась по сравнению с тем, что было до тренинга. Как после серии тяжелоатлетических тренировок люди могут поднимать больший вес, так и изменения в активности префронтальной зоны, видимо, указывают на то, что мозг может выполнять больше работы после тренировки.

В ходе эволюции префронтальная кора мозга значительно развилась. Способность человека к концентрации внимания и запоминанию информации с помощью этого мощного отдела мозга, вероятно, один из главных биологических факторов, которые отличают нас от других животных. Обычно мы считаем людей, у которых префронтальная кора лучше развита от природы, более интеллектуальными. Но теперь мы знаем, что уровень активности префронтальной коры не постоянен. Умственные способности человека улучшаются под воздействием тренировок.

Ура видеоиграм!

Далеко не каждый из нас может получить доступ к сложным тренинговым методикам, которые используют в своей работе Майкл Познер и Торкел Клингберг, чтобы помочь людям расширить свои интеллектуальные возможности. Хорошая новость в том, что вы можете увеличить объем рабочей памяти и другими способами. Например, развитию мозга способствует регулярная игра в видеоигры жанра экшен. Да, несколько часов в неделю перед экраном монитора за играми вроде Grand Theft Auto, Half Life или Halo развивают когнитивные способности коры головного мозга в целом.

В ходе одного эксперимента студентов, ранее имевших небольшой опыт общения с видеоиграми, попросили в течение десяти дней подряд поиграть в популярную игру Medal of Honor43. Время действия — окончание Второй мировой войны, игроки превращаются в центрального персонажа лейтенанта Джимми Паттерсона, которому Управление стратегических служб (предшественник ЦРУ) поручает решение задач, связанных с обеспечением военных операций США. Участники должны уничтожать вражеские позиции и убить как можно больше немецких солдат. Выполнение этих миссий требует задействования рабочей памяти. Играющие должны постоянно переключать внимание с одного объекта на другой и учитывать много факторов, чтобы не пропустить передвижения врага и его приближения. При этом они должны помнить о своих заданиях. Короче говоря, чтобы победить, игроки должны одновременно решать целый ряд задач. Они не могут ничего упустить.

После того как университетские студенты поиграли в Medal of Honor по часу в течение десяти дней подряд, при выполнении ряда других тестов они продемонстрировали улучшение внимания и памяти. Это касалось и тех тестов, которые они никогда не выполняли. Чем лучше студенты играли в Mеdal of Honor, тем значительнее был их прогресс с точки зрения внимания и памяти.

И если вы хотите навсегда отобрать у вашего ребенка игровую приставку, подумайте о тех плюсах, которые дают регулярные упражнения на некоторых видеоиграх. И эти плюсы в случае со студентами проявились уже после часа игры в день. Конечно, если посвящать видеоиграм восемь часов каждый день, результат может быть и отрицательным!

Но ясно, что некоторые видеоигры полезны для тренировки важных когнитивных функций мозга. ВВС Израиля с этим согласны. В середине 1990-х психолог Дэниел Гофер попросил курсантов израильских военно-воздушных сил поиграть в видеоигру, которую он специально для них разработал44. Эта игра под названием Space Fortress имеет целью тренировку внимания и памяти, заставляя игроков управлять летательным аппаратом, который можно перемещать в безжизненном враждебном пространстве при помощи джойстика. Играющие должны сбивать вражеские аппараты и при этом не быть сбитыми самим. Всего после десяти часов тренировок (по часу в день в течение десяти дней подряд) курсанты продемонстрировали улучшение всех показателей в реальных полетах на 30%. В израильских ВВС были настолько поражены этим, что с тех пор видеоигра вошла в программу обучения в военных летных учебных заведениях страны.

В последние годы один из вариантов игры Space Fortress стал применяться не только в военном обучении, но и в баскетболе. В этом варианте игроки также должны быстро принимать важные решения. Несколько тренеров университетских и профессиональных команд используют модифицированную разновидность этой игры для создания командного духа у своих подопечных. В ходе общей спортивной подготовки ее использовали многие игроки знаменитой университетской баскетбольной команды Florida Gators, которые стали чемпионами баскетбольного первенства Американской ассоциации университетского спорта в 2006 году. Журнал Slam, который считается одним из самых читаемых среди поклонников баскетбола в США (как приверженцев профессиональной ассоциации НБА, так и университетского баскетбола), назвал игру «хорошим тренажером для ума», который нужно использовать. Разумеется, расширяя интеллектуальные возможности игроков, Space Fortress улучшает результаты пользователей не только на спортивной площадке, но и в учебной аудитории.

Взгляд в будущее

Врожденные умственные способности людей различны, однако их тренировка может многое дать в перспективе. Но даже если вы не относитесь к людям с высоким коэффициентом интеллекта, это не значит, что вы не можете достичь успехов в учебе или бизнесе. Психолог из Мичиганского университета Прити Шах и ее коллеги показали, что студенты университета с синдромом дефицита внимания и гиперактивности иногда находят творческие решения проблем лучше, чем обычные ребята. Первые, например, чаще предлагают нестандартные пути использования привычных предметов. Одно из проявлений этого феномена в мире бизнеса в том, что люди с синдромом ADHD и более низким коэффициентом интеллекта иногда более успешны в разработке творческих путей использования существующих технологий (вроде новых приложений для айфонов). По мнению Прити Шах, причина в том, что студенты с ADHD испытывают трудности в разделении информации, поступающей в их мозг, что позволяет им мыслить более раскованно45. Даже если человек и может тренировать свою рабочую память и способность мозга фильтровать поступающую информацию, иногда меньше — это на самом деле больше.

Недавние исследования указывают на пластичность рабочей памяти и выделяют в качестве главного фактора ее работы способность индивидуума максимально задействовать ее при необходимости и «отключать», если она не нужна. Но некоторые исследователи по-прежнему пытаются вывести общие различия в коэффициенте интеллекта, например между отдельными группами людей, разделенными по гендерному или расовому признакам. Эти осознанные (или надуманные) различия используются для оправдания дискриминации по гендерному или расовому признакам в вопросах образования и трудоустройства, вызывая ожесточенную полемику в обществе.

В последние годы вопрос о естественных различиях интеллектуальных возможностей снова привлек всеобщее внимание. Отчасти причиной послужили скандальные заявления, сделанные президентом Гарвардского университета Ларри Саммерсом в 2005 году. В нескольких следующих главах мы изучим научные данные о влиянии генов или условий жизни на интеллект человека. Мы исследуем также вопрос о том, каким может быть разрыв между полами или расами с точки зрения возможностей развития интеллектуального потенциала, особенно когда он подтверждается сложными тестами. Проведение между группами людей границ по умственным возможностям (например, объему рабочей памяти) на основе признаков пола или расы само по себе означает стресс, под действием которого у «заклейменных» иногда снижаются результаты.

Глава 4

Гендерные различия в умственной деятельности

Самосбывающееся пророчество?

В холодный зимний полдень в середине января 2005 года Лоуренс (Ларри) Саммерс вышел на трибуну, чтобы произнести речь на заседании Американского национального бюро экономических исследований (NBER), посвященном вопросам диверсификации путей подготовки научных и технических кадров в США. Заседание проходило в Кембридже, где находится Гарвардский университет, и давало Саммерсу удобную площадку для выступления, поскольку в то время он был президентом вуза.

Заседание затрагивало важную тему, но его участники, среди которых были преимущественно чиновники университетских администраций и профессура, не ожидали от Саммерса доклада, который попал бы на первые страницы газет. Однако уже в самом начале своего выступления Саммерс предупредил, что его заявления могут оказаться неожиданными. Он подчеркнул, что выступает «неофициально». Далее он задал заинтригованной аудитории вопрос: почему, по мнению собравшихся, женщины составляют меньшинство среди профессорско-преподавательского состава лучших американских университетов по таким специальностям, как точные и инженерные науки, технологические дисциплины и математика. Сам отвечая на эти вопросы, он привел такие оценки имеющихся данных, что его тут же обвинили в женоненавистничестве.

Саммерс не сказал, что в среднем академические способности студентов-мужчин выше, чем у женщин. Но он заявил, что вариабельность мужчин в части интеллектуального потенциала выше, чем у женщин46. Иными словами, в этих дисциплинах мужчины достигают более высоких результатов. Более высокая вариабельность предполагает, что больше людей будет находиться на противоположных полюсах (высокие и низкие достижения). Идея Саммерса состояла в том, что на верхней ступени способностей к математике и точным наукам больше мужчин, чем женщин, поэтому им и достаются лучшие должности. В подтверждение Саммерс обнародовал результаты исследований гендерного состава лучших выпускников старшей школы (5% учеников последнего, 12-го класса). Здесь соотношение числа мальчиков к числу девочек составило 2 : 1. Можно было бы упрекнуть Саммерса в том, что он специально выбирал подходящие данные, но независимые исследователи также продемонстрировали, что среди школьников, показавших наивысшие результаты при сдаче стандартизированных академических тестов по математике (SAT-M), количество мальчиков также превышает количество девочек47. Это относится и к экзаменам Международного бакалавриата (Advanced Placement), которые выпускники школ сдают, чтобы получить зачет по данному предмету на первом курсе университета. Хотя в целом экзамены Международного бакалавриата сдают больше девочек, чем мальчиков, последние чаще выбирают математические тесты и больший процент из них получает по ним проходной балл48. Разъяснения Саммерса по поводу того, почему женщины не достигают высоких научных позиций в математике и точных науках, основываются на том, что в природе больше мужчин, имеющих в этих дисциплинах более высокие способности. Им и достаются самые престижные должности. Саммерс отрицает, что процесс усвоения социального опыта в привязке к гендерному самосознанию может стать причиной таких различий. Во всем, мол, виновата природа.

Примечательно, что эти идеи не новы. Тезис о большей вариабельности у мужчин можно найти еще у Чарльза Дарвина, который в своем труде «О происхождении человека» указывал, что вариабельность мужчин в части физических свойств больше, чем у женщин. От физических характеристик до ментальных дистанция небольшая, и уже к началу 1900-х многие ученые утверждали, что мужчины сильнее различаются по уровню интеллекта, чем женщины. Естественное следствие таких рассуждений — мнение о том, что в нижней части пирамиды по уровню умственных способностей должно находиться больше мужчин, чем женщин. Но, согласно Саммерсу, важнее то, что больше мужчин, чем женщин, должно находиться и в верхней ее части.

В русле господствовавших в начале XX века взглядов на вопросы вариабельности в 1906 году американский психолог Эдвард Торндайк заявил, что «обучение женщин тем профессиям, в которых обществу потребно лишь небольшое количество высоких профессионалов, гораздо менее необходимо, чем их обучение таким профессиям, как уход за детьми, учительствование и т. п., где вполне достаточно среднего уровня профессионализма»49. В конце концов, если на вершине пирамиды способностей вы видите больше мужчин, то, вероятно, имеет смысл сосредоточиться исключительно на них в поиске наиболее выдающихся личностей.

А Саммерс утверждал, что девочки и женщины проявляют средние способности в процессе учебы, тогда как мальчики — либо ниже, либо значительно выше среднего уровня, особенно в математике и точных науках. Поскольку среди самых талантливых людей больше мужчин, у них выше вероятность занять более высокие академические должности. По Саммерсу, неравенство между мужчинами и женщинами в количественном присутствии среди научного персонала академических учреждений отражает естественные различия в их способностях.

Саммерса часто превозносят за его мудрые выступления. Его называют одним из великих экономических умов современности. Но тогдашнее выступление не вызвало обычной позитивной реакции, к которой он привык. Нэнси Хопкинс, биолог из Массачусетского технологического института (MTI), вышла из зала в середине его речи. Позже она сказала, что иначе могла бы «взорваться» от ярости. Несколько присутствовавших на заседании ректоров и деканов престижнейших американских университетов открыто заявили, что они глубоко оскорблены словами Саммерса50.

А мне любопытно, может ли кто-нибудь говорить «неофициально» о врожденных гендерных отличиях, председательствуя на собрании в исследовательском учреждении, пользующемся мировой известностью? Саммерс вскоре после упомянутого заседания Национального бюро экономических исследований покинул пост президента Гарвардского университета, и многие из задавшихся тем же вопросом ответили на него отрицательно.

И все же стоит попытаться понять, какие тезисы использовал президент Гарварда в поддержку своей точки зрения и какие научные данные подтверждают, что «в сегменте людей с наиболее высокими способностями существуют групповые различия». Почему даже такой высокопоставленный человек, как Саммерс, мог сделать такое заявление?

Утверждение о том, что между отдельными группами людей есть естественные отличия, не ново. Одними из самых известных распространителей этой идеи были Ричард Хернштайн и Чарльз Мюррей, которые представили ее в вышедшей в 1994 году в США книге The Bell Curve («Колоколообразная кривая: Интеллект и классовая структура американского общества»)51. Авторы выдвинули тезис о том, что различия в коэффициенте интеллекта между расами обусловлено генами. Однако, как мы увидим ниже, в последнее время разрыв между мальчиками и девочками в математических способностях сокращается. То же происходит и с разрывом в результатах учебы между белыми и темнокожими детьми. Трудно объяснить эти быстрые изменения, если вы верите в существование естественных и стойких различий между этими группами людей. Но они легко объяснимы, если принять во внимание расширившийся в последние несколько десятков лет доступ к образованию для девочек и расовых меньшинств. Разумеется, собственно накопление знаний и умение их показать в самый ответственный момент — не одно и то же. И все же даже сами по себе взгляды Саммерса (или их расовое переложение в книге «Колоколообразная кривая») могут оказать угнетающее воздействие на самых способных представителей женского пола или расовых меньшинств. Ученые должны и дальше изучать вопрос о том, когда и как проявляются различия в способностях между представителями разных полов и расовых групп. И если они есть, то в чем причина. Но рассмотрим вопрос о гендерных различиях.

В начале 1980-х Камилла Бенбоу и Джулиан Стэнли опубликовали статью в Science, одном из самых престижных научных журналов в мире. В ней описывались результаты большого исследовательского проекта, в ходе которого были изучены результаты почти 40 тысяч школьников возрастом около 13 лет при сдаче стандартных академических тестов по математике (SAT-M)52. Эти тесты — важнейший инструмент оценки готовности школьников к поступлению в американские университеты и колледжи. Раньше они назывались тестами на определение академических способностей (Scholastic Aptitude Test). Причина смены названия в том, что в ходе тестов на самом деле оцениваются не способности испытуемых, а результаты усвоения ими школьного курса по тому или иному предмету. Так почему же Бенбоу и Стэнли заинтересовались результатами тринадцатилетних школьников при выполнении тестов, фактически приравненных к вступительным экзаменам в вузы?

На самом деле исследователи проводили программу, нацеленную на поиск лучших и наиболее ярких математических умов. Цель состояла в том, чтобы, используя тесты SAT-M, отобрать самых способных к математике ребят, чтобы при соответствующей поддержке и тренинге помочь им достичь высших результатов в математических программах средней школы, старшей школы и далее. Доступ к результатам тестов в ходе проведения указанной программы давал Бенбоу и Стэнли уникальный шанс сравнить способности к математике у мальчиков и девочек.

Ученые установили, что в возрасте 13 лет у детей разных полов обнаруживались различия в результатах тестов SAT-M. И они проявлялись ярче всего как раз у тех, кто показал наивысшие результаты. В группе детей, набравших в ходе выполнения заданий 700 и более очков (такой результат показывает 95% выпускников школ в 12-м классе), мальчиков было в 13 раз больше, чем девочек.

Тесты SAT-M основываются на программе первых классов старшей школы и оценивают умение математически мыслить у учеников 11-го и 12-го классов. Те тринадцатилетние дети, которым были предложены указанные тесты, еще не проходили использующихся в них разделов математики в школе и не знакомились с ними самостоятельно. Поэтому, как полагали Бенбоу и Стэнли, показанные ими высокие результаты отражали их общие математические способности, а не усвоенные в школе навыки. От этого был всего лишь шаг до вывода о том, что в природе рождается больше математически одаренных мальчиков, чем девочек. Конечно, этот вывод не основан на чистой оценке врожденных способностей, потому что до прохождения тестов дети все-таки получили в школе определенные математические знания в условиях воздействия внешней социальной и культурной среды.

Ларри Саммерс опирался на эти исследования, когда утверждал, что мальчики от природы более одарены в математике, чем девочки. Но при этом он и другие ученые, продвигая идею о врожденности человеческих способностей, предпочитали не замечать другие важные факты.

Равная доступность математического образования, судя по всему, и обеспечила снижение разницы в результатах между мальчиками и девочками. Это подтверждают и данные Американских математических первенств (American Mathematics Competitions, AMC)53. Это серия математических соревнований, ежегодно организуемых Американской математической ассоциацией в более чем 3000 старших школ в США. Победители первенств приглашаются на специальное отборочное тестирование в рамках American Invitational Mathematics Examination. Успешно прошедшие тестирование школьники попадают на Всеамериканскую математическую олимпиаду.

На первом этапе американских математических первенств студентам предлагается решить 25 задач за 75 минут. Сложность задач возрастает постепенно, они охватывают такие дисциплины, как алгебра, теория вероятностей, геометрия и тригонометрия.

Ниже приведены несколько примеров из задания АМС-12 (для учеников 12-го класса и ниже) первенства 2007 года.

Кусок сыра лежит в точке (12, 10) в системе координат.

Мышка находится в точке (4, –2) и бежит по оси Y = –5х + 18. В точке пересечения (a, b) мышка начинает удаляться, а не приближаться к сыру. Каково значение a + b?

A) 6; B) 10; C) 14; D) 18; E) 22.

2. a, b, c, d — целые числа. Причем (6 – a) (6 – b) (6 – c) (6 – d) (6 – e) = 45. Какова сумма a + b + c + d + e?

A) 5; B) 17; C) 25; D) 27; E) 30.

Если группу чисел 3, 6, 9, 10 дополнить числом n, которое не равно ни одному из них, то их медиана будет равна их среднему арифметическому. Какова сумма всех возможных значений n?

A) 7; B) 9; C) 19; D) 120; E) 256.

Сколько трехзначных чисел можно составить из таких целых чисел, где одно из них — среднее арифметическое двух других?

A) 96; B) 104; C) 112; D) 120; E) 256.

Не расстраивайтесь, если вам сложно решить эти задачи. Они трудные и помогают отобрать по-настоящему талантливых школьников, способных показывать в математике очень высокие результаты. Чтобы убедить вас в сложности этих задач в сравнении с другими типами тестов, приведу следующие данные. 99% школьников, которые на экзаменах SAT-M показывают очень высокий результат, порядка 780–800 баллов, правильно отвечают на первые три вопроса. Но на последний верный ответ дают только 44% тех же школьников. Задания конкурса АМС призваны выявлять одаренных детей[10].

Возможно, интереснее всего окружение, в котором живут эти талантливые ребята. Мальчики — выходцы из разных социальных групп, а девочки все как одна — ученицы нескольких элитных школ. Если посмотреть сложную статистику по Международным математическим олимпиадам и Китайской математической олимпиаде для девочек (куда американские школьники могут попасть, только продемонстрировав очень высокие результаты на американских математических первенствах и впоследствии блестяще показав себя на специальном отборочном тестировании в рамках American Invitational Mathematics Examination, а также на Всеамериканской математической олимпиаде), то мы увидим поразительную картину. Среди участников этих мероприятий половина — девочки всего из 20 американских школ, ученицы которых набирают высшие баллы на первенствах АМС, а половина — ученицы всех остальных школ США. Если не считать, что все школьницы — обладатели ярчайших математических способностей — неведомым образом концентрируются в небольшой группе школ, то логика подсказывает, что не всем американским школьницам дается одинаковый шанс проявить свои математические способности в полной мере. Только ограниченное число школ дает девочкам тот уровень образования, который необходим для достижения успеха.

Не имея достаточных возможностей и учебно-методического обеспечения для достижения высоких результатов, девочки часто не достигают вершин в математике. И их малочисленность на математическом Олимпе сама по себе создает основу для закрепления стереотипа о генной природе различий в достижениях людей в этой области. Это порочный круг. Само осознание стереотипной оценки того, что вы представитель определенной группы (а девочки в курсе расхожих мнений о связи между принадлежностью к женскому полу и слабыми математическими способностями), может отрицательно сказаться на результатах при прохождении важных тестов. Ограничение доступа девочек к математическому образованию еще больше усиливает стереотипы, а те еще больше мешают движению школьниц к успеху. И так далее.

Но прежде чем изучить этот порочный круг подробнее, отступим на шаг назад и взглянем на то, что именно подразумевают люди, когда утверждают, что способности представителей разных полов определяются генами.

Настройка мозга?

Когда термин «врожденные способности» используется при рассмотрении различий между мужчинами и женщинами в умственной деятельности или логическом мышлении, обычно подразумевается, что есть определенные, кодируемые генами различия в системах и связях их головного мозга. Вывод таков: между полами есть различия в уровне врожденных способностей, скажем к математике или точным наукам.

Попробуем найти научное обоснование некоторым из таких утверждений. Например, в том, что касается математики, данные нейровизуализации указали на активизацию нижней части теменной доли головного мозга при решении испытуемыми арифметических примеров и вообще задач с числами54.

Некоторые ученые считают, что эта часть головного мозга у мужчин больше, чем у женщин (даже при сравнении общей массы мозга). Поскольку теменная доля расположена непосредственно рядом с участками, которые отвечают за ориентацию в пространстве, логическое мышление и внимание, исследователи предположили, что ее большая развитость дает мальчикам преимущество в освоении тех разделов математики, которые связаны с пространством. Способность к пространственному выражению математических задач или умение мысленно менять ориентацию объектов в пространстве помогают в различных вычислениях, особенно в геометрии и тригонометрии55.

Разумеется, прежде чем принять всерьез вышеприведенные утверждения, следует уяснить, что на каждое исследование, обнаружившее существенные различия между размерами и деятельностью мозга мужчин и женщин, есть другое, которое его опровергает. Третьи исследования вообще противоречат обоим. Одна из причин в том, что изучение различий по тем или иным параметрам между полами проводится в немногочисленных группах испытуемых (иногда менее нескольких десятков человек). Поэтому разброс в результатах велик. Кроме того, решение сложных математических задач зачастую сложно ассоциировать с деятельностью всего головного мозга, поскольку изучение его функций, связанных с математикой, находится еще на начальном этапе. Пока ученые главным образом изучают то, как мы воспринимаем числа и множества (например, задачи с различными вариантами соединения 12 точек). В этих примерах различия между полами обычно не просматриваются.

Некоторые ученые предполагают, что преимущество мальчиков в математике и решении пространственных задач объясняется наличием в их крови мужских гормонов, особенно андрогенов. Считается, что они могут воздействовать на мозговые структуры и деятельность мозга так, чтобы активизировать те ее направления, которые связаны с решением математических задач. Одним из путей проверки этой теории стало наблюдение за девочками с синдромом врожденной гиперплазии коры надпочечников (Congenital adrenal hyperplasia, САН). Это заболевание приводит к увеличенному поступлению андрогенов в кровь пациентки. Девочки с синдромом САН ведут себя в детстве больше как мальчики. Некоторые эксперименты показали, что они проявляют отличные способности в решении пространственных задач. Но здесь стоит учесть одно обстоятельство. Родители знают о физиологических особенностях таких девочек с детства. Поэтому любые возникающие у них отличия от нормы могут легко объясняться особым отношением со стороны родителей и других взрослых, которые считают повышенную выработку у девочек андрогенов фактором, сближающим их с мальчиками и настраивающим мозг на лучшее восприятие математики и точных наук. В пользу этого соображения говорит то, что в ходе других исследований различий между девочками с синдромом САН и обычными обнаружено не было56.

И все-таки если мозг девочек и мальчиков устроен по-разному и это является причиной разного уровня результатов на тестах вроде SAT-M, то трудно объяснить, почему соотношение 13 : 1 в пользу мальчиков так резко снизилось в течение менее чем четверти века. Структуры мозга так быстро не эволюционируют. Более вероятная причина, которая, кстати, озвучивалась основателем проекта по изучению одаренных детей, покойным Джулианом Стэнли, такова: соотношение резко улучшилось в пользу девочек потому, что с ними стали серьезно заниматься математикой с более раннего возраста57. По сравнению с ситуацией 25 лет назад преподавание математики мальчикам и девочкам стало гораздо более унифицированным. Сегодня школьниц поощряют к серьезным занятиям математикой гораздо активнее, чем предыдущие поколения. Девочки в наше время имеют больше возможностей приобрести устойчивые навыки решения математических задач, что необходимо для успеха. В результате их способность достигать высших результатов в тестах вроде SAT-M достигла небывалого уровня.

Разумеется, указанное выше нынешнее соотношение 2,8 : 1 означает, что мальчики почти втрое превосходят девочек по количеству набравших высшие баллы на SAT-M. Но прежде чем придавать этой очевидной разнице слишком большое значение, отступим на шаг назад и признаем неоспоримый факт. Соотношение 2,8 : 1 обусловливает определенные выводы только в том случае, если тесты вроде SAT-M непредвзято и ровно оценивают математические способности мальчиков и девочек. Если по какой-то причине тесты не могут оценить уровень математических способностей у представителей разных полов, то сделанные на их основании выводы ошибочны. И при этом конкретное соотношение роли не играет. Оказывается, есть вполне убедительные доказательства того, что тесты SAT-M неточно отражают способности детей.

Эти доказательства часто игнорируют. Тесты SAT-M занижают реальные ожидаемые математические успехи, которых в дальнейшем достигают девочки58. Проще говоря, когда совмещают результаты этих тестов с реальными успехами школьников в колледжах и университетах, то оказывается, что девушки продолжают получать по математике более высокие баллы, чем юноши. Именно так: одинаково высокие результаты тестов с точки зрения перспектив у девочек недооцениваются, а у мальчиков — переоцениваются.

Почему так происходит? Одна из причин в том, что в ходе тестов SAT-M математически одаренные девочки и мальчики применяют разные методы решения задач59. Девочки используют навыки, которые они освоили в школе. В результате они часто лучше мальчиков решают те задачи, где успех приносит пошаговое применение известных математических приемов. А мальчики лучше справляются с нестандартными задачами, требующими необычных методов. Они больше, чем девочки, склонны к сокращению путей решения. На таких экзаменах, как SAT-M, где нужно решить много задач за относительно короткое время, это дает определенное преимущество.

В качестве примера рассмотрите задачу из Американского математического первенства (АМС) 1998 года.

Данная марка кофе готовится путем смешивания марок «Колумбийский» по 8 долларов за полкилограмма и «Эспрессо» по 3 доллара за полкилограмма. Если смесь стоит 5 долларов за полкилограмма, то сколько килограммов кофе марки «Колумбийский» нужно, чтобы приготовить 25 кг смеси?

А) 10; B) 12,5; C) 15; D) 17,5; E) 20.

Ответ: 10

Решить эту задачу при помощи стандартных алгебраических формул, изученных в школе, сложно. Помимо прочего, они требуют много времени и иногда приводят к простым математическим ошибкам. Но вы можете сократить путь решения. Логика подсказывает, что более половины смеси должен составлять более дешевый эспрессо, потому что цена конечного продукта (5 долларов) за полкило составляет менее половины суммы стоимостей двух компонентов (8 + 3) : 2 = 5,5 доллара, а стоимость конечного продукта — 5 долларов за полкило. Мы можем прийти к выводу, что только один вариант ответа правильный, потому что все остальные больше или равны половине от 25 кг (12,5).

Примечательно, что склонность мальчиков опираться на гибкие подходы к решению задач характерна не только для учеников старшей школы. Она проявляется еще в начальных классах. Хотя в целом в начальной школе различия в математических способностях между мальчиками и девочками еще не так заметны, наблюдения за поведением маленьких учеников показывают, что девочки чаще решают задачи традиционными способами, а мальчики нередко прибегают к нестандартным. Например, когда в начальной школе девочек просят сложить 38 и 26, они чаще сначала складывают единицы (8 + 6), запоминают 1 десяток, прибавляют 1 к показателям десятков 3 и 2 и наконец получают сумму 64. А мальчики зачастую решают этот пример быстрее, по сокращенному пути: складывают 20 и 30, получают 50, затем к 50 прибавляют 8, затем еще 6. Получают те же 6460.

Откуда берутся эти различия в подходах младших школьников к решению задач? В другом исследовании, в ходе которого учеников третьего и четвертого классов спрашивали, каким способом они стали бы решать приведенные выше задачи, все отвечали, что знают оба. Но сокращенный метод использовали только мальчики61. Стандартные способы решения дети узнавали обычно в школе (от учителей начальных классов, среди которых женщины составляют большинство). А вот нестандартные им показали дома: братья, дяди и отцы. Причем таким способам сложения их учили на жизненных примерах, вроде вычисления размера предметов при ремонте, строительных работ и т. д. В начальной школе дети больше склонны копировать манеру поведения взрослых одного с ними пола. Поскольку мальчики быстро усваивают такие модели поведения, в этом возрасте у них может возникнуть преимущество перед девочками в выработке более разнообразных путей решения задач.

Сами тесты, применяемые вроде бы для того, чтобы определять способности школьников к математике и точным наукам, не способны одинаково точно оценить возможности мальчиков и девочек. Стандартизированные академические тесты, которые много лет использовались для выявления талантов учеников, почему-то с неодинаковой точностью оценивают будущие способности студентов. В последние несколько десятков лет в обществе всё больше разговоров о точности определения знаний и навыков выпускников школ при помощи тестов SAT. Дело дошло до того, что президент всех высших учебных заведений, объединенных под брендом Калифорнийского университета, доктор Ричард Аткинсон в 2001 году смело предложил отказаться от тестов SAT в их нынешней форме как основы для определения возможности приема вчерашних школьников в Калифорнийский университет62. Аткинсон и другие ученые настаивали, что если в вопросах приема студентов в университет слишком полагаться на результаты стандартизированных академических тестов, то появится опасность ошибок со стороны приемных комиссий. Ведь при прохождении тестов не все студенты имеют равные возможности для демонстрации своих знаний.

Несколько лет назад я присутствовала на баскетбольном матче, где команда Калифорнийского университета встречалась со студенческой командой из Стэнфорда. Матчи этих команд относятся к выдающимся событиям университетского спорта, поэтому болельщики с обеих сторон делали всё от них зависящее, чтобы рассредоточить внимание соперников. Лучшим в команде Калифорнийского университета в Беркли был тогда первокурсник Джейсон Кидд, гремевший по всей Калифорнии. Восходящая звезда баскетбольных площадок, Кидд был известен тем, что только после нескольких неудачных попыток еле-еле дотянул до минимального проходного балла при сдаче стандартизированных тестов. Когда Джейсон удачно вышел на позицию для трехочкового броска, болельщики Стэнфорда подняли над головами огромный плакат: «Ну-ка, Джейсон, расскажи нам, что такое SAT?» Кидд промахнулся.

Для него не было аббревиатуры страшнее: она напоминала ему о всем том позоре и муках, которые он испытал, чтобы пробиться в университет.

Даже школьники, сдающие тесты с лучшими результатами, начинают волноваться еще за несколько лет до выпуска. Причина в том, что каждый из них прекрасно осознает важность результатов для итогового решения приемных комиссий. Видимо, именно это имел в виду Аткинсон, когда рекомендовал отказаться от ориентации на результаты SAT при вынесении приемными комиссиями окончательного вердикта.

Угроза стереотипов

Представьте себе школьницу выпускного класса (пусть ее фамилия будет Тейлор), которая не только демонстрирует способности к математике, но и хочет продолжить обучение в колледже или университете по этому профилю. Как мы только что увидели, будучи девушкой, Тейлор, видимо, при решении задач будет применять такие сложные математические методы, которые не дадут ей преимуществ на экзаменах, где время ограничено. При прохождении тестов она столкнется и с другими стресс-факторами, в том числе в связи со своим полом. Юноши таких проблем не испытывают.

Подумайте, что случится, если в самый разгар теста Тейлор вспомнит о расхожих и живучих стереотипах, будто «девушки к математике неспособны». Она станет думать, что этот стереотип негативно повлияет на ее оценки. Исследования показывают, что одна мысль об этом может привести к существенному снижению результатов.

Исследования показывают, что одна мысль о негативном стереотипе может привести к существенному снижению результатов.

Научные данные говорят о том, что такое явление, называемое угрозой стереотипа, характерно именно для девушек, которые стремятся к получению наивысших результатов на экзаменах. Задумайтесь на секунду. Вы можете решить, что наиболее способные к математике девушки легко отмахнутся от стереотипа о неспособности особ женского пола к математике. Но это не так. Оказывается, как раз математически одаренные девушки, столкнувшись с негативными стереотипами, стараются преодолеть их и испытывают излишнее волнение. В итоге страдают их результаты.

Угроза стереотипа особенно страшна для девушек, которые лучше других подготовлены и больше других заинтересованы в достижении высоких результатов.

Одно из самых достоверных подтверждений мысли о том, что негативные стереотипы по поводу различий в способностях между девушками и юношами могут отрицательно повлиять на результаты тестов, было получено в ходе одного эксперимента в Мичиганском университете в конце 1990-х63. Ученые отобрали группу студенток и студентов из числа 10–15% набравших высший балл на тестах SAT и АСТ (American College Test) по США и попросили их решить ряд очень сложных задач. Были задачи на дифференциальные и интегральные исчисления, а также из высшей алгебры. Решить такие нелегко даже самым продвинутым студентам-математикам.

Как и Камилла Бенбоу и Джулиан Стэнли в своих исследованиях, нацеленных на раннее выявление математической одаренности, упомянутый выше эксперимент показал различия в уровне выполнения заданий между юношами и девушками. Но не это главное. Студенты-юноши проявляли себя лучше тогда, когда перед тестированием всем говорили, что в прежних подобных экспериментах выявились различия в способностях между представителями разных полов. Когда же говорили, что прежние результаты были примерно равными, то и в ходе эксперимента в Мичигане значительных различий не обнаружилось. Одно упоминание о неравенстве полов в способностях к математике могло ухудшить показатели девушек. А ведь это были студентки из лучших университетов страны, которые многого достигли в математике.

Интересно, что такой же эксперимент был проведен и с участием студенток, которые оказались в нижней части списка результатов тестов SAT-M. Эта группа слабо проявляла себя в математике, да и, честно говоря, не очень по этому поводу расстраивалась. Поэтому их решения в ходе теста не изменились в худшую сторону, когда им сообщили, будто «девушки не способны к математике». Скорее всего, потому, что студентки не придали этому особого значения. А девушек со способностями и желанием показать высокие результаты упоминание о стереотипе по поводу слабых математических способностей женщин напугало64.

Когда способные представительницы женского пола узнают, чего традиционно от них ожидают на испытаниях, они подключают дополнительные объемы рабочей памяти и эмоциональные центры мозга (в миндалевидном теле), чтобы справиться с этой негативной информацией65. Эмоциональные центры мозга активизируются в противостоянии пессимистичным и тревожным настроениям, возникающим из-за стереотипа. А если девушкам не говорят об этих стереотипах, указанные эмоциональные центры мозга остаются неактивными. Когда мозговая деятельность вместо полной концентрации на решении логических и математических задач перераспределяется еще и на контроль тревожных состояний, девушка в ходе тестов имеет более ограниченные интеллектуальные ресурсы, которые она может направить на рациональную мыслительную деятельность. В итоге ее результаты снижаются.

Если полностью положиться на результаты трудных и напряженных тестов, к которым относятся стандартизированные академические тесты в США, и делать на их основе выводы, которые Саммерс озвучил на заседании Американского национального бюро экономических исследований, то не будет учтено, какие навыки и способности выявляют эти тесты и применимы ли эти измерения в равной степени ко всем испытуемым. Ответы на эти вопросы (а они до сих пор неизвестны после 60 лет споров) дадут нам более взвешенный и реалистичный взгляд на различия между полами в способностях к математике и точным наукам.

Раннее развитие

Большинство психологов и ученых, занимающихся мозгом, не имели бы ничего против заявлений Саммерса, например, о том, что способности к математике и точным наукам у людей врожденные и основаны на их восприятии пространства, объектов и чисел, которое формируется очень рано. Вопрос в том, сильнее ли эти способности проявляются у мальчиков или у девочек.

Один из способов проверить правильность заключений Саммерса — выяснить, одинаково ли распространено наличие у детей развитого пространственного воображения, одного из краеугольных камней способностей к математике. Или в науке есть серьезные доказательства того, что мальчики и девочки от природы по-разному одарены математически? Несколько лет назад Сьюзен Левин, моя коллега по университету Чикаго, возглавила большой проект, направленный на прояснение этого вопроса.

Сьюзен и ее команда провели эксперимент с более пятьюстами второ- и третьеклассниками из школ района большого Чикаго, попросив их выполнить ряд заданий на пространственное воображение66. Одно из них, под названием «Заполни квадрат», подразумевало, что дети должны из четырех вариантов выбрать одну фигуру, которая при совмещении с фигурой под определенным номером в левой стороне рисунка должна дать квадрат.

Цель

1)

2)

3)

4)

Задание «Заполни квадрат»67

Как вы видите, задание подразумевает, что ребенок должен мысленно повернуть фигуры в правой части рисунка вокруг своей оси, чтобы добавить недостающую часть в квадрат слева.

Способность к быстрому мысленному изменению положения объектов важна для успеха в математике, да и в повседневной жизни. Вспомните, как вы должны поворачивать запомненные изображения карт, чтобы определиться, в каком районе города вы находитесь. Или мысленно прикидывать расположение вашей машины в пространстве при парковке вдоль обочины. Левин и ее коллеги решили проверить, проявляются ли различия в таких способностях уже у детей. Но действия ученых на первый взгляд могли показаться несколько странными. Они посмотрели на проблему сквозь призму дохода семей, в которых росли маленькие участники эксперимента, или, по-научному, их социально-экономический статус. Логика рассуждений Левин была такова: если различия в способностях к пространственному воображению у мальчиков и девочек врожденные, то первые всегда должны лучше выполнять контрольные задания. А если мальчики проявляют себя лучше девочек, только когда принадлежат к семьям с определенным уровнем доходов, то тезис о врожденности пространственного воображения трудно убедительно доказать. Если признать, что такие способности у детей возникают с рождения, то никакой связи с состоятельностью их семей они иметь не должны.

Исследователи разбили детей на три группы: из семей с низкими, средними и высокими доходами. В 2000 году средний годовой доход семьи из четырех человек в районе Иллинойса составлял 46 064 доллара. Группа со средними доходами принадлежала к семьям, которые зарабатывали от 39 373 до 50 733 долларов в год. Дети, принадлежавшие к группе высокого социально-экономического статуса, жили в семьях с годовым доходом 59 124–124 855 долларов. К группе семей с низким доходом относились дети, чьи родители получали 19 371–26 242 доллара. Ученые позаботились о том, чтобы в каждой группе мальчиков и девочек было поровну.

По усредненным результатам во всех группах мальчики в целом опередили девочек. Но когда Сьюзен проанализировала всё более тщательно, то с удивлением обнаружила, что заметный разрыв в способностях в пользу мальчиков был характерен только для групп детей, которые принадлежали к семьям с самыми высокими доходами. Мальчики и девочки из беднейших семей показали себя одинаково плохо.

Какие выводы можно сделать? Как мальчики, так и девочки из бедных семей выполняли задания так плохо, что выявить различия оказалось невозможно. Сьюзен пошла дальше и нашла более или менее положительные результаты у детей с низким социально-экономическим статусом. Оказалось, что их показали школьники, оканчивавшие второе полугодие третьего класса. Левин сравнила их с похожими результатами детей из групп со средними и высокими доходами. Оказалось, что такие же результаты продемонстрировали ученики второго полугодия второго класса. Разница в возрасте составляла почти год. Несмотря на общую сравнимость результатов этих групп, Сьюзен обнаружила и еще один нюанс: среди детей из семей со средними и высокими доходами сохранялось то же неравенство между мальчиками и девочками.

Хотя эксперимент еще продолжается и ученые ищут объяснения своим находкам, уже сейчас они полагают, что приблизились к ответу. Он состоит в соотношении возможностей для развития пространственного воображения. Оказывается, такие занятия, как игра в конструкторы Lego, составление головоломок, изучение окружающей среды и даже видеоигры, помогают детям развивать пространственное воображение. Но между мальчиками и девочками, как и между детьми из разных социальных слоев, имеются различия в уровне доступности такого рода занятий.

Возьмем, например, конструкторы. Подавляющее большинство наборов Lego, продающихся в США, предназначены для мальчиков68. Ими почти не играют девочки и мальчики из бедных семей, поскольку конструкторы дороги. Дети из семей среднего и высокого достатка имеют больше возможностей развивать пространственное воображение и навыки конструирования, чем их сверстники из менее обеспеченных семей и девочки.

Обычно мальчикам разрешается более свободно перемещаться по району, где они проживают. Еще больше таких возможностей у детей из семей с высокими и средними доходами: обычно они живут в более безопасных районах. Таким образом, мы имеем много доказательств того, что различия между мальчиками и девочками в пространственном воображении — по крайней мере в начальной школе — во многом определяются окружающими условиями и наработанными навыками. При этом чем богаче эти условия, тем больше шансов у мальчиков и девочек на то, чтобы развиваться в разных областях.

Слишком рано

Данные о том, что условия жизни играют существенную роль в развитии пространственного мышления ребенка, очень важны. Но следует помнить, что исследования вроде тех, что провела Сьюзен Левин, так и не отвечают до конца на вопрос: появляются ли различия между детьми в способности пространственно мыслить (а это ключ к математическим способностям) до того, как ребенок чувствует влияние окружения. Ответить здесь сложно, потому что в окружающую его социальную среду ребенок попадает с момента появления на свет.

Один из путей прояснить вопрос о возможном наличии врожденных различий между полами — обратиться к изучению наших ближайших родственников из числа приматов. Ученые из Национального центра изучения приматов имени Йеркса в Атланте обнаружили, что при наличии возможности выбора маленькие самцы макак резус больше склонны играть с механическими игрушками, а самки — с мягкими69. Если исходить из того, что макаки разных полов не растут исключительно в окружении особ своего пола (у детей ситуация та же, что подтверждают некоторые исследования70), то трудно объяснить поведение самцов и самок только влиянием окружения. Исследователи из центра имени Йеркса считают, что различия в уровне мужских половых гормонов в крови обезьян, которое обнаруживается с рождения, и определяют разные типы поведения самцов и самок. Можно было бы предположить, что маленькие макаки-самцы наблюдают за поведением взрослых и просто «обезьянничают». Но даже если бы это было так, различия между детенышами мужского и женского пола должны возникать раньше.

Некоторые ученые полагают, что такие различия в гормональной картине от рождения присущи и детям человека. Доказано, что груднички-мальчики чаще обращают внимание на механические игрушки, висящие над их колыбелькой, чем девочки71. В грудном возрасте они еще не подвергаются влиянию окружения по половому признаку. Следовательно, если мальчики интересуются такими объектами, которые не интересны девочкам, то различия в способностях между ними могут определяться на генном уровне.

Тогда стоит предположить, что с возрастом у мальчиков должны формироваться более обширные познания и способности к управлению такими игрушками. Даже естественный интерес должен заставлять мальчиков больше играть с ними. Оказывается, это не так72. Маленькие девочки тоже проявляют интерес к игрушкам, развивающим пространственное воображение.

Суммируя вышесказанное и опираясь на обширные данные изучения детей и подростков вплоть до старшей школы, мы можем сказать, что способности, позволяющие добиться успехов в математике и точных науках, принципиально не различаются у мальчиков и девочек. Конечно, биология играет существенную роль в формировании мыслительных способностей человека. Как мы показали в главе 3, генными факторами объясняются различия в активности мыслительной деятельности. Но убедительные свидетельства того, что эти различия обусловлены полом, практически отсутствуют. Также нельзя утверждать, что биологическими факторами объясняется разный уровень представительства мужчин и женщин в математике, точных науках и технике.

Исключения

Независимо от того, какой точки зрения вы придерживаетесь в вопросе о том, существуют ли врожденные различия между мальчиками и девочками в предрасположенности к развитию пространственного воображения, несомненно одно. Те различия в тестах по математике и точным наукам, о которых говорил Саммерс, не повсеместны. А могут ли эти врожденные различия быть значительными?

Недавно исследователи из Чикагского и Северо-Западного университетов изучили данные Международной программы академических тестов (Programme for International Student Assessment, PISA) 2003 году, в рамках которой 276 000 пятнадцатилетних старших школьников из 40 стран проходили одинаковый тест по математике73. Ученые обнаружили тесную взаимосвязь между отношением к женщинам в стране и различием в результатах тестов. Чем сильнее жители страны верят в равенство полов, тем меньше разрыв в результатах между мальчиками и девочками.

Ученые обнаружили тесную взаимосвязь между отношением к женщинам в стране и различием в результатах тестов. Чем сильнее жители страны верят в равенство полов, тем меньше разрыв в результатах между мальчиками и девочками.

Например, в Турции, где разница в социальном положении мужчин и женщин значительна, различия в результатах тестов между представителями разных полов также ощутимы. Юноши существенно опередили девушек. Но в странах, где существует равенство полов, например в Швеции и Норвегии, этот разрыв сходит на нет. В США различия между полами живы и проявляются достаточно сильно. Поэтому нетрудно догадаться, что результаты тестов PISA существенно разнились между мальчиками и девочками в пользу первых. А чего ожидать в обществе, где в 1992 году появилась говорящая Барби, которая при нажатии на кнопку произносила что-то вроде «Когда же у меня будет достаточно нарядов?» и «Математика — это ужас!»74.

Учитывая, что США были наиболее экономически развитой страной среди тех, где проводились тесты программы PISA, можно сделать вывод, что только уровень социально-экономического развития страны не приводит автоматически к равенству способностей к математике между полами. Устранение разрыва больше зависит от улучшения социального положения женщин. Чем более они эмансипированы и чем выше оценка образования, достижений и успеха женщины в обществе, тем меньше вероятность того, что девочки будут отставать от мальчиков в математике.

Данные программы PISA показали, что в тех странах, где различия в способностях к математике между юношами и девушками были не сильно выраженными (например, в Исландии), они примерно поровну распределились между теми, кто получил высшие оценки. Поэтому трудно согласиться с Саммерсом в том, что вариабельность в способностях у мужчин выше, чем у женщин (и оттого мужчины чаще показывают высокие результаты). Скорее достижения мужчин определяются культурным и социальным уровнем развития страны.

Данные, полученные при исследовании результатов программы PISA, не позволяют утверждать, что генетические факторы играют основную роль в формировании разницы в количестве мужчин и женщин среди специалистов и ученых, занимающихся математикой и точными науками. Если бы это было так, то это проявлялось бы одинаково во всех странах. Но все иначе. Более того, мальчики превосходят девочек в математике в тех странах, где у них больше возможностей для образования и развития и где отношение в обществе к успехам мужчин и женщин в математике неодинаково. Разделение полов по способностям — гораздо более сложный вопрос, чем кажется Саммерсу.

Если бы генетические факторы играли основную роль в формировании разницы в количестве мужчин и женщин среди специалистов и ученых, занимающихся математикой и точными науками, это проявлялось бы одинаково во всех странах. Но это не так.

Что в имени твоем?

Девочка по имени Тейлор всегда активно посещала все математические классы и факультативы, какие могла. Она любила математику. Ей интересно было решать математические задачи. Особенно ей понравилась специальная годичная программа по высшей математике из курса Международного бакалавриата Advanced Placement (АР), которая включает разделы университетских программ и экзамены по которой приравниваются к вступительным в ряде престижных американских вузов. Тейлор видела, что в ее математическом классе больше мальчиков, чем девочек, но не придавала этому большого значения. Как мы уже поняли, врожденные математические способности не могут стать главным фактором в том, что традиционно представители мужского пола чаще занимаются математикой и точными науками, чем женщины. Так в чем же дело? Ранее мы уже коснулись различий в доступности для мальчиков и девочек возможностей развития пространственного воображения и математических склонностей. Но есть еще более тонкие нюансы, которые влияют на формирование таких различий.

Один очень прост. Это имя девочки. Ученый Дэвид Фильо показал, что чем более женственно имя, тем меньше вероятность того, что девочка выберет продвинутые математические программы в школе75. Фильо утверждает, что девочки с такими именами, как Изабелла и Анна, больше ассоциируют себя с идеалами женственности. Да и родители, учителя и ровесники относятся к ним иначе, чем к их одногодкам с именами вроде Тейлор или Мэдисон. В результате девочки из первой группы традиционно выбирают в качестве основных такие более «женские» дисциплины, как гуманитарные науки или иностранные языки, и отстраненно относятся к математике и точным наукам. Конечно, идея о том, что такой простой фактор, как имя, может влиять на гендерные различия в интересе учеников к школьным предметам, смелая. Фильо понимал, что он должен подкрепить ее чем-то серьезным. И ему это удалось.

Можно решить, что одна из самых простых причин того, почему девочка выбирает в школе более сложные предметы вроде математики или физики, — условия воспитания. Возможно, девочки с более женственными именами просто опираются на свой опыт воспитания в семьях, где родители больше подчеркивали именно их женскую сущность? Это и предопределяет нежелание выбирать в качестве основных «мужские» школьные предметы? Но оказалось, что влияние семьи не может служить объяснением открытия Фильо. Он специально изучил данные о том, как сестры с высокими результатами относятся к выбору продвинутых школьных курсов по математике и точным наукам. К счастью, обычно родители дают сестрам очень разные имена (во всяком случае, по содержанию в них женственного начала). И это дало Фильо отличную возможность проверить гипотезу о том, что имя может повлиять на выбор девочкой академических дисциплин, даже если учесть условия ее воспитания.

Фильо изучил данные по поступлению учеников старших школ региона Большой Флориды на различные продвинутые школьные программы за период с 1995 по 2001 год. Затем он посмотрел, насколько имя девочки (и особенно степень его женственности) было связано с тем, что она выбрала в качестве факультатива программы по математике или точным наукам (которые обычно выбирают наиболее успевающие учащиеся). Ученый установил, что девочки с более женственно звучащими именами реже выбирали высшую математику или физику, чем их сестры с именами менее женственными.

Для решения этой научной задачи Фильо должен был установить, что именно делало имена девочек женственными. Это нелегко, особенно если вы хотите избежать субъективизма или сложной увязки с культурными и психологическими особенностями происхождения имен. Но Фильо нашел выход.

Он разделил все самые популярные в США женские имена на составляющие их фонемы76. Фонемами называются минимальные смыслоразличительные единицы языка (например, это «а» в имени Изабелла). Использовав все данные о рождении детей в районе Флориды за период с 1989 по 1996 год, Фильо создал математическую модель вероятности присутствия каждой фонемы в женских именах. Некоторые по определению чаще встречаются в женских, чем в мужских именах (та же «а» в Изабелле). Фильо исходил из того, что чем больше в каждом имени фонем, которые были свойственны прежде всего женским именам, тем более женственно оно звучит. Очень женственны имена Кайла и Изабелла. Их противоположность — имена вроде Тейлор, Мэдисон и Алексис.

Так Фильо пришел к выводу о том, что одним из простых факторов, определяющих негативное отношение девушек старших классов к продвинутым курсам математики и точных наук, становятся их имена. Отсюда всего один шаг для выявления и других небольших нюансов в различном подходе полов к математике и точным наукам. Несомненно, один только факт осведомленности девушек о преобладании юношей в той или иной группе может негативно повлиять на их решение присоединиться к ней. Чем больше на курсе мальчиков, тем меньше вероятность, что школьница выберет его. Это распространяется и на ситуацию, когда девочка испытывает интерес к предмету.

Например, когда студентов Стэнфордского университета, специализирующихся на математике и точных науках, попросили просмотреть рекламный видеоролик о готовящейся конференции на тему подготовки кадров в науке и спросили об их желании поучаствовать в мероприятии, выявилась следующая картина. Студентки-девушки проявили слабый интерес к конференции, поскольку в видеоролике было заметно явное преобладание мужчин. Когда же девушки видели одинаковое количество мужчин и женщин, то заявляли о своей готовности к участию в мероприятии. А студенты-юноши не придали значения количественному соотношению мужчин и женщин в видеоролике77.

Как полагает Клод Стил, психолог из Стэнфордского университета, который и проводил описанный выше эксперимент с видеороликом, молодые люди обычно тщательно взвешивают свои шансы на успех в любой академической дисциплине и, конечно же, в математике и точных науках. И в своем выборе руководствуются этими оценками. Их интерес к дисциплине увеличивается, когда они видят возможности, наблюдают успехи других. Когда они понимают, что шансы незначительны (например, в связи с естественными препятствиями, которые встают перед женщинами в высшей математике), их интерес к предмету снижается78.

Здесь мы имеем «самосбывающееся пророчество». Неравенство количества мужчин и женщин, занимающихся точными науками, негативно влияет на готовность женщин участвовать в этом виде деятельности. В результате женщин в науке становится еще меньше, и цикл повторяется. Вам, вероятно, будет интересно узнать, что психолог Мэри Мёрфи, которая также принимала участие в эксперименте в Стэнфорде, заметила, что в здании, где расположен факультет математики Стэнфордского университета, есть только один женский туалет — и то в полуподвальном помещении. Чем чаще мы замечаем, что женщин-ученых недостаточно, тем меньше их становится, и ничего не меняется.

А как с мальчиками?

До сих пор мы в основном рассматривали ситуации, когда мальчики составляют большинство. А если взглянуть с другого угла? На протяжении нескольких десятилетий упоминание трудностей, с которыми в школе сталкиваются мальчики, считалось проявлением неравного подхода к полам или даже направленным «против девочек». Если вы слишком сосредоточены на проблемах школьного воспитания мальчиков, вас могут обвинить в «пренебрежительном отношении» к девочкам. Вам может даже грозить попадание под стереотипы 50-х, когда считалось, что мальчики слишком нервны и непоседливы, а девочки дисциплинированно и послушно ведут себя на уроках. Но взгляды меняются. В последние годы стало нормой обращать повышенное внимание на изучение того, почему мальчики зачастую испытывают в школе трудности. Появилось немало научных свидетельств того, что они часто проявляют себя в учебе хуже девочек, особенно в начальных классах.

Возьмем для примера государственный школьный округ города Уилметта в пригороде Чикаго, о котором пишет в своей книге 2008 года под названием «Проблемы с мальчиками» Пег Тайер. Когда на пост нового директора округа был назначен доктор Гленн «Макс» Макджи, он решил разобраться со сложившимся там явлением, которое можно было назвать «гендерные различия между детьми наоборот». Речь шла о том, что девочки в школах округа превосходили мальчиков в результатах учебы в начальных классах, особенно в чтении и письме79. В школьном округе приняли меры, несколько упростив учебную программу. Значительно больше времени стало уделяться внеклассным занятиям. Нужно было «сжигать» излишнюю энергию мальчиков, чтобы они не буянили в классах.

Учителя Уилметта считают, что эти меры дали результат. Однако, иногда отставая от одноклассниц в начальной школе, мальчики, как правило, превосходят их в учебе в старших классах.

Данные свидетельствуют, что ученики средней и старшей школы обычно достигают более высоких результатов в стандартизированных академических тестах. Взгляните на данные по итогам тестов Международного бакалавриата (Advanced Placement), которые выпускаются каждый год частной американской образовательной компанией College Board. Эти тесты позволяют абитуриентам получить оценки по некоторым университетским дисциплинам еще до зачисления в вуз. Статистика показывает, что в целом больше мальчиков, чем девочек проходят такие экзамены по математике, физике, высшей математике и химии. И больше юношей получают самые высокие оценки. В 2007 году 46,5% юношей-выпускников школы, которые выполняли тесты категории Advanced Placement, получили оценки выше средней — 4 и 5 баллов. Таких результатов удалось добиться только 37,4% школьниц80. Этот дисбаланс отрицательно воздействует на дальнейшее соотношение полов в количестве изучающих точные науки и технические дисциплины. Даже если рассуждать поверхностно, юноши, получившие лучшие результаты, чем девушки, сразу будут иметь преимущество в получении университетского балла или выборе наиболее престижной специализации в вузе. В тех же странах, где равенство полов еще не достигнуто, отмечается значительный дисбаланс в числе студентов, изучающих точные дисциплины, в пользу юношей.

Итоги

Хотя статистические данные показывают, что в США девушки получают более половины наград в процессе обучения в вузе, в математических, научных, технологических и технических дисциплинах их позиции намного скромнее. Женщин значительно меньше, чем мужчин, среди профессорско-преподавательского состава по этим специальностям. И их количество уменьшается прямо пропорционально престижности университета. Эти различия заметны не только в научной среде. Они существуют и в распределении рабочих мест в других сферах.

Заявления Ларри Саммерса на заседании Национального бюро экономических исследований побудили ученых и общественность вновь обратить внимание на проблему неравного представительства мужчин и женщин в точных науках. Женщин здесь незаслуженно мало. Хотя биологические факторы и играют роль в формировании способностей и успехов индивидуума, строгие научные факты свидетельствуют также о следующем.

1. Девочки и мальчики рождаются примерно с одинаковыми способностями к тому, чтобы вырасти в ученых и инженеров.

2. Даже незначительные нюансы в условиях воспитания ребенка — от его имени до дохода семьи — могут заметно влиять на то, сумеет ли он приобрести в жизни серьезные знания и навыки.

Простое повторение идей Ларри Саммерса, высказанных им на том заседании, способно отрицательно повлиять на результаты, показываемые девушкой на ответственных экзаменах. Если студентку просят пройти сложный математический тест и напоминают о различиях в успехах между полами, то ее показатели будут ниже, чем у ее одногруппника-юноши. Недавние исследования, проведенные в моей лаборатории, показывают, что такое явление особенно характерно для ситуаций с высокой стрессовой нагрузкой, где на кону стоит всё. Напряженные ситуации многократно усиливают малозаметные в другое время нюансы, о которых мы упоминали. И это касается не только гендерных, но и расовых разрывов в достижениях людей.

Сосредоточенность на негативных стереотипах о гендерной или расовой группе, к которой вы принадлежите (девочки неспособны к математике, темнокожие не умны, белые спортсмены не умеют прыгать), может бросить вас в водоворот сомнений. Этот процесс будет отбирать ценные мыслительные ресурсы, которые иначе работали бы на решение задачи. Эти ресурсы ограничены при принятии любого ответственного решения. Одним словом, стоит вам поддаться таким стереотипам — и вас ожидает вызванный стрессом психологический срыв.

Само знание о негативных стереотипах может привести к срыву в условиях стресса.

В следующей главе мы более подробно поговорим, почему и как психологические срывы случаются с людьми во время важных испытаний и экзаменов — будь то девушка-студентка, представитель расового меньшинства или просто тот, кто хочет показать лучший результат. Мы узнаем, при каких условиях к блестящему результату может привести далеко не лучшая наша попытка и как можно благополучно миновать бурю там, где другие терпят неудачу, когда ставки высоки как никогда и всё зависит от вашего следующего шага.

Глава 5

Провал на экзаменах

Причины психологического срыва в учебной аудитории

Девятиклассник Джаред никогда особо не интересовался математикой. Круглый отличник по гуманитарным предметам — от английского до истории, он не стремился к статусу одного из лучших в школе по всем предметам. Математикой он активно не занимался до тех пор, пока ему не пришлось обратиться к ней в ходе подготовки к предварительным стандартизированным академическим тестам (Preliminary Scholastic Aptitude Test, PSAT). Школьники проходят их, чтобы подготовиться к полноценным стандартизированным тестам за несколько лет до их сдачи. Хорошие результаты на предварительных тестах считаются добрым предзнаменованием. Они также могут обеспечить школьнику статус «Выпускник с отличием», что значительно увеличит шансы на поступление в самые престижные университеты.

Родители Джареда познакомились на последних курсах обучения в Принстонском университете и надеялись, что их сын тоже поступит в этот известный вуз. Однако еще в первый год учебы в старшей школе Джаред начал беспокоиться о том, сумеет ли он воплотить в жизнь ожидания родителей. Те совсем недавно предложили ему записаться на подготовительные курсы к PSAT, чтобы он мог воспользоваться преимуществами, которые эти тесты дают при поступлении в университет. Джаред согласился, сказав, что будет рад лишний раз поупражняться в школьной программе.

Примерно за два месяца до предварительных тестов афроамериканец Джаред пришел на курсы. Он выбрал свободное место в задних рядах и разместился там как раз в тот момент, когда в аудиторию вошел молодой преподаватель, которому не было еще и тридцати. Вид у преподавателя был академически-снобистский, как у людей с прекрасным образованием (от интернатов, где учатся только белые, до одного из престижнейших университетов Лиги плюща). Он представился как соискатель на ученую степень доктора математических наук. Преподаватель сказал собравшимся школьникам, что главное в подготовке к предварительным тестам — прочное усвоение основных методов решения типовых задач и приобретение навыков быстрого выделения их в заданиях. Быстро справившись с ними, экзаменуемые могут уделить больше внимания каверзным вопросам, которые обязательно будут в тестах. «Умение распознать каверзные задачи, — произнес преподаватель с ухмылкой, — и отделяет тех, кто поступит в престижные университеты Лиги плюща, от тех, кто окажется в скромных государственных вузах».

Он начал писать примеры на доске и по одному вызывать школьников, предлагая им решить задачи как можно быстрее. Когда вызвали Джареда и тот вышел к доске, то про себя произнес, что спокоен и хорошо знает основные математические правила. «Успокойся», — повторил он про себя. И вдруг обратил внимание на то, что преподаватель, да и вся группа (как нарочно, все белые), пристально на него смотрят. «Им что, странно видеть здесь темнокожего парня? — с беспокойством подумал Джаред. — Или они считают, что я не умею прибавлять и вычитать?»

Неожиданно беспокойство Джареда переросло в панику, и в голове закрутился рой мыслей. «А если я что-то перепутаю? Или забуду, как решать даже такие простые задачи? Может, я выгляжу идиотом перед этим математически рафинированным преподавателем и белыми ребятами? А если я провалюсь на предварительных, а потом и настоящих стандартизированных тестах? И не попаду в Принстон?»

Когда преподаватель несколько невежливо кашлянул, прерывая поток тревожных мыслей Джареда, тот увидел себя стоящим перед доской с фломастером в руке и прочел записанный пример «32 – 18 : 3 = ?». Джаред не вспомнил, что в таких случаях нужно делать сначала — вычитать или делить, а только подумал: «О, черт!»

Какое первое действие нужно выполнить в примере? На первый взгляд, ответ прост. Основные правила математики подсказывают, что деление выполняется перед вычитанием. То есть нам нужно сначала 18 разделить на 3. Что дальше? Вычесть полученный результат из 32. Всё ясно. Но если Джаред под влиянием стресса забудет об очередности действий и начнет решать пример слева направо, как он привык читать, то получит неправильный ответ. Если Джаред начнет с правильного действия, разделит 18 на 3 и получит ответ 6, то беспокоящие его мысли, крутящиеся в голове, могут заставить его забыть промежуточный результат и «выдать» неверный ответ 8.

На первый взгляд такие элементарные ошибки удивительны, тем более что Джаред все-таки хорошо учился в школе и уделял математике внимание. Казалось бы, он не должен допустить ошибок в порядке действий. Но это применимо к ситуации, когда вы решаете задачи в одиночестве и ничто на вас не давит. И всё может обернуться иначе, если вы выполняете задание перед целой группой людей, которые ждут вашего провала.

Как необходимость решения задачи на глазах у всего класса влияет на способность школьника дать правильный ответ? Как может участие в ответственном экзамене помешать полному проявлению ваших способностей? Как может присутствие ваших друзей и коллег помешать вам правильно высчитать размер чаевых по счету за сегодняшний ужин? Разве не будет удивительно, если вы не сможете быстро решить задачу «20% от 86 долларов» под взглядами приятелей, особенно с хорошим образованием? И разве нельзя представить себе, что Джаред не только паниковал под взглядами слушателей подготовительной группы, но даже услышал, как кто-то из них сказал: «Ну, может, белые и не умеют высоко прыгать, зато они имеют способности к математике».

Казалось бы, стрессовая нагрузка может побудить человека к тому, чтобы показать себя во всей красе. Но часто бывает наоборот. Выражение «психологический срыв, вызванный стрессом» как раз и используется для описания ситуации, когда в решающие моменты люди демонстрируют не все свои возможности. Но такой срыв или даже «ступор» может приключиться с человеком и не в самой сложной ситуации, как в случае с Джаредом. Одной лишь мысли, что его одногруппники убеждены в том, будто способности человека к математике формируются по расовому признаку, могут вызвать у Джареда психологический срыв. Хотя сам он в это не верит.

В предыдущих главах мы рассмотрели некоторые факторы, определяющие успехи в спорте, учебе и бизнесе. Здесь мы взглянем на оборотную сторону медали и выясним, почему мы терпим неудачу под внешним давлением. Нам нужно определить, почему люди «горят» и «пропадают», чтобы понять, как избежать этого в жизненно важных ситуациях. Мы узнаем и о том, у кого скорее случится психологический срыв под давлением стресса. Это поможет нам предсказывать поведение людей в учебных аудиториях, на спортивных площадках, в конференц-залах компаний и т. д.

Страхи вокруг математики

Так почему же Джаред замер перед доской в нерешительности? Много лет психологи ищут ответ на вопрос, почему люди, боящиеся математики, проявляют себя в ней слабо, хотя в других дисциплинах демонстрируют вполне приличные способности. Эти люди охвачены страхами и у классной доски при решении простого примера, и в аудитории при прохождении сложного теста. Иногда им страшно даже присутствовать на уроках математики. Одна лишь мысль о необходимости подсчитать потраченные деньги в ресторане может вызвать у них панику.

Но Джаред не входит в категорию людей с «математической боязнью». К математике он относится нормально. И при этом показывает не очень хорошие результаты именно по тем причинам, по которым хроническая боязнь математики лишает способности заниматься ею. Изучив людей, страдающих этим «недугом», мы сможем понять психологию Джареда.

До недавнего времени большинство ученых полагали, что панически боящиеся математики люди просто не имеют способностей к ней и не усвоили азов. Они избегают дополнительных курсов по математике, мало занимаются ею даже при необходимости и никогда не выбирают себе работу, связанную с ней. В результате мы имеем много «боящихся математики» людей, которые ее почти не знают.

Но мнение о том, что боязнь математики — просто выдумка, дело в отсутствии математических способностей, в последнее время меняется. Причем во многом под влиянием работ психолога Марка Эшкрафта. По его мнению, основная причина, по которой «математикофобы» заваливают тесты, в том, что их страхи уводят мыслительную деятельность (например, рабочей памяти) в сторону от собственно математики. Когда волнения и сомнения захлестывают мозг, ему (да и вам) сложно работать продуктивно. Разумеется, когда вы занимаетесь деятельностью, которая лучше всего управляется автоматически (например, удар справа в теннисе, который вы проводили до этого тысячи раз), рассредоточение работы мозга может даже иметь положительный эффект. Здесь как раз лучше избегать излишней концентрации мысли: она может помешать реализации наработанных спортивных навыков (подробнее об этом см. ниже). Но когда вы жонглируете в голове числами, а страхи и волнения отвлекают на это ресурсы вашей рабочей памяти и мешают сосредоточиться, вы можете потерпеть крах.

Именно волнение объясняет произошедшее с Джаредом у классной доски. Он оказался в ситуации, когда нужно показать свои способности и навыки. И вместо того чтобы сосредоточиться на задаче, он представлял себе, как люди вокруг него ожидают, что он ошибется, просто потому что он темнокожий. Как и в случае «боящихся математики», сосредоточенность на посторонних моментах подталкивает Джареда к неудаче.

Эшкрафт в начале научной карьеры изучал, как люди осваивают математику. И теперь, когда он переключился на исследование вопроса о том, что случается с людьми, когда они начинают бояться математики, его часто спрашивают о причине изменения его научных интересов. Марк рассказывает историю своей дочери, которая однажды еще в начальной школе делала домашнее задание по математике, сидя на кухне. Как психологу, специализирующемуся на математических проблемах, Эшкрафту было очень интересно определить уровень знаний дочери. Поэтому он спросил ее, почему она выполняет умножение перед сложением. Дочь сердито ответила: «Так положено». Судя по всему, именно так отвечала на вопрос их учительница, если кто-то из школьников задавал его в классе. Учительница не объясняла, почему порядок действий именно такой. Видимо, она сама не знала ответа и нервничала. И действительно, позже Марк выяснил в ходе своих исследований, что среди выпускников педагогических факультетов американских университетов (а это большинство среди учителей начальных школ) наблюдается самый высокий процент боязни математики по сравнению со студентами других факультетов81. Это заставляет задуматься о профессиональных качествах некоторых учителей, и это же подтолкнуло Марка к изучению «математической боязни».

Объектом большинства своих исследований в этом направлении Марк Эшкрафт сделал студентов разных университетов. Во многом это объяснялось тем, что университет — место, где люди выбирают дальнейший профессиональный путь, и попытки студента уклониться от математики могут снизить его шансы на успешную карьеру. Между прочим, Марк обнаружил, что, когда студенты выбирают специализацию, зачастую на ранних стадиях обучения осваиваемые ими курсы включают мало математики. Чтобы выяснить, кто из студентов как относится к математике, Эшкрафт просит их сказать, насколько они нервничают, решая связанные с ней задачи: будь то экспресс-задания, которые преподаватель неожиданно предлагает в классе, или проверка кассовых чеков из магазина. Студентов, которые откровенно признаются, что ненавидят такие задачи, относят к группе с высоким уровнем «математической боязни». Тех же, кто отвечает, что нисколько не нервничают, относят к группе с низким уровнем «математической боязни». Ниже приведены сами вопросы82.

Насколько сильно вы будете нервничать при выполнении следующих действий?

Получая учебник по математике.

Наблюдая, как преподаватель записывает алгебраическое уравнение на доске.

Записываясь на дополнительный курс по математике.

Слушая, как другой студент объясняет математическую формулу.

Входя в математическую аудиторию.

Готовясь к тесту по математике.

Решая математическую часть стандартизированного теста, которая может принести вам дополнительные баллы.

Проверяя кассовый чек после покупки.

Сдавая экспресс-экзамен в рамках отдельного курса по математике.

Сдавая финальный экзамен по отдельному курсу математики.

Получив ряд задач на сложение, которые вы должны решить на бумаге.

Получив ряд задач на вычитание, которые вы должны решить на бумаге.

Получив ряд задач на умножение, которые вы должны решить на бумаге.

Получив ряд задач на деление, которые вы должны решить на бумаге.

Раскрывая учебник математики для выполнения домашнего задания.

Получив в качестве домашнего задания много сложных математических задач, которые необходимо решить к очередному занятию.

Думая о приближающемся экзамене по математике за неделю до него.

Думая о приближающемся экзамене по математике за день до него.

Думая о приближающемся экзамене по математике за час до него.

Думая о том, что для завершения курса вам необходимы дополнительные занятия по математике.

Берясь за учебник для того, чтобы начать чтение сложного материала, заданного на дом.

Получая итоговый балл по математике в школьной ведомости.

Открывая учебник по математике или статистике и обнаруживая страницу, полную задач.

Собираясь с мыслями перед подготовкой к экзамену по математике.

Участвуя в выполнении экспресс-задания на уроке математики.

Вы можете решить, что люди неохотно отвечают на вопросы о своих страхах перед математикой, но это не так. Как поясняет Эшкрафт, в США плохое владение математикой не считается позорным. Это разительный контраст с другими академическими дисциплинами или отраслями знаний. В США не найдешь человека, который бы признался, что плохо читает. Считается, что математика менее жизненно необходима, чем чтение. Но само существование «математической фобии» — серьезная проблема. США занимают невысокое место в мире по уровню математической образованности83. Конечно, то, что американцы не боятся рассказывать о своих страхах, существенно облегчает изучение таких людей.

В одном из экспериментов84 Эшкрафт просил студентов университета решать в голове простые задачи на сложение вроде «7 + 9 = ?» или «16 + 8 = ?». Кажется, очень легко. Но затем Эшкрафт изменил условия. Он попросил студентов продолжить работу, одновременно предложив им запомнить шесть произвольных букв (например, BLFMCX). По завершении решения примеров студенты должны были повторить буквы точно в услышанном порядке экспериментатору, который сидел рядом с ними.

Поначалу все студенты легко решали арифметические задачи. Те были простыми, а ребята все-таки учились в университете. Но ситуация изменилась, когда вдобавок к задачам студентам назвали буквы для запоминания. Решения стали не всегда правильными. Эти результаты, полученные Эшкрафтом, неудивительны. Делать два дела одновременно труднее, чем одно. Но оказалось, что студенты, которые сильнее страдали «математическими фобиями», допустили наибольшее количество арифметических ошибок, пытаясь одновременно с решением задач запомнить сочетание букв.

Не страдающие фобиями тоже допускали ошибки, но они не шли ни в какое сравнение с теми, что совершали их товарищи, боящиеся математики. Иными словами, «математикофобы», столкнувшись с двойственной задачей на цифры и буквы, просто сломались.

Оказывается, вторая задача, предложенная студентам, не была бы для них трудной, если бы первая состояла в запоминании иностранных слов, а не в математических вычислениях. Отвлечение внимания может даже помочь в изучении иностранных языков. Как мы видели в главе 2, для задач, которые решаются мозгом без активного задействования рабочей памяти, например изучения иностранного языка или забивания легкого мяча в лунку, рассредоточение мозговой деятельности даже необходимо, чтобы избежать зацикленности на деталях (вроде конкретной комбинации слов в изучаемом языке или проигрывания движений при ударе в гольфе).

А когда человек держит в голове несколько проблем — математику, страх перед ней и комбинацию букв, — всё идет кувырком. И главной виной тому — именно математика.

Вернемся к исследованиям Эшкрафта. Поскольку простые примеры на сложение (без буквенного ряда) все участники решили хорошо, полученные в ходе эксперимента результаты не могут быть объяснены тем, что «математикофобы» хуже знают предмет. Однако, как считает Эшкрафт, такие люди при решении задач очень волнуются — по поводу математики, своих способностей, того, как они будут выглядеть в глазах других. Эти мысли сковывают их рабочую память, и у их мозга не хватает потенциала, чтобы сосредоточиться на самой математике.

Когда страдающие «математическими фобиями» решают простые задачи, эмоциональное воздействие негативных мыслей на их мозг не имеет решающего значения. Люди с нормальным интеллектуальным потенциалом обладают достаточным объемом рабочей памяти и когнитивными ресурсами, чтобы справиться с несложными математическими примерами. Но когда им же приходится заниматься математикой и одновременно держать в голове случайный набор букв, нервная система не может справиться с переживаниями.

Джареда нельзя отнести к числу людей с «математической фобией», но, оказавшись у доски в подготовительной группе, он испытал нечто подобное. И хотя ему не нужно держать в голове набор из шести случайных букв, решение заданного ему примера все же требует хранения в памяти нескольких действий. И когда Джаред волнуется, страдают его математические способности.

Раскрываем префронтальную кору мозга

Моя лаборатория в Чикагском университете очень похожа на аудитории, в которых Джаред будет проходить подготовительное тестирование PSAT. В ней расставлены столы с компьютерами, за которыми студенты могут сидеть поодиночке или группой. Рядом присутствуют экспериментаторы — мои аспиранты. Они наблюдают за соблюдением условий эксперимента.

В последнее время в моей лаборатории мы все больше занимаемся исследованиями ситуаций вроде той, в которой оказался Джаред. Я и мои аспиранты хотим узнать, как осознание людьми негативных стереотипов о них, живущих в умах других людей (вроде «девочки неспособны к математике», «темнокожие не очень умны» и даже «белые не умеют прыгать»), может повлиять на результаты их действий. Как мы видели в главе 4, ученые даже придумали термин, обозначающий это явление: угроза стереотипа. Интересно, что под воздействием таких стереотипов люди проявляют себя хуже не потому, что их возможности малы, а потому что заранее знают, как в глазах других они должны себя проявить. Еще более опасный момент в том, что при совершении каких-то действий людям даже не нужно «вбивать» этот стереотип себе в голову. Им достаточно подумать о том, что другие верят в него.

В одном из первых исследований угрозы стереотипа психологи Клод Стил и Джошуа Аронсон попросили студентов-отличников с последних курсов Стэнфордского университета, как афроамериканцев, так и белых, пройти тесты из категории GRE (Graduate Record Examinations), которые в США сдают выпускники вузов, поступающие в магистратуру, аспирантуру и на другие программы послевузовского образования85. До этого студентам одной группы был задан ряд общих вопросов, включая вопрос об их расовой принадлежности. Студентам другой группы таких вопросов не задавали.

Ученые не обнаружили значительных различий в результатах, показанных и белыми, и темнокожими студентами из второй группы. Но в первой группе результаты афроамериканцев оказались хуже, чем у белых. Само по себе упоминание в ответах на вопрос о своей принадлежности к «черной расе» заставляло их вспомнить стереотип «темнокожие не такие умные, как белые». И этой мысли оказалось достаточно для того, чтобы афроамериканцы проявляли себя хуже в ситуациях, в которых как раз измерялся уровень интеллекта каждого индивидуума.

Одного осознания того, что какой-то негативный стереотип относится к вам, может ухудшить ваши результаты в ответственной ситуации.

Вред, наносимый человеку осознанием негативного по отношению к нему стереотипа, не просто ухудшает его выступление у классной доски. Самое сильное отрицательное воздействие от сомнений окружающих в их успехе испытывают наиболее подготовленные люди, которым жизненно необходимо достичь хороших результатов. Вспомните темнокожих студентов из Стэнфорда. Можно было бы решить, что, учась в одном из самых престижных американских университетов, они скорее должны отрицать негативный стереотип, чем поддаваться ему. Студенты не верили в стереотип, но знали о его существовании. И одного этого было достаточно, чтобы способные люди переживали вред от него острее других.

Уровень результатов не только тех, кто постоянно помнит о предрассудках по поводу их интеллекта, падает в тот момент, когда негативные ожидания от их действий повышаются (как темнокожий школьник в классе, полном белых соучеников, или девушка, готовящаяся к прохождению стандартизированных тестов SAT). Белые выпускники школ тоже получают более низкие результаты на тестах, если им напомнить, что азиаты более способны к математике, или поставить под сомнение престижность их школы86.

Остановимся и снова рассмотрим принципы работы нашего мозга, чтобы точнее понять, в чем причина таких неудачных проявлений наших возможностей.

До настоящего момента я определяла рабочую память как главный потенциал нашего интеллекта: именно она определяет нашу способность работать с информацией, независимо от ее характера. Иными словами, представляя ее в виде очень динамичной ментальной записной книжки. При выполнении конкретной задачи рабочая память помогает нам держать в голове актуальную информацию и «отключаться» от той, которая в данный момент неактуальна. Когда в наш мозг поступают раздражители в виде переживаний и волнений, они истощают ресурсы рабочей памяти, которые могли бы быть потрачены продуктивно, и наши результаты снижаются.

Рабочая память сосредоточена в префронтальной коре, которая обрабатывает входящую информацию различных видов. Но установлено, что разные части этой коры «специализируются» на разной информации87. Например, задания вербального характера преимущественно активизируют работу левого отдела префронтальной коры. Причина в том, что у большинства людей за речь отвечает левое полушарие мозга (даже если дело касается запоминания телефонного номера, который вы проговариваете про себя). И наоборот, задачи, связанные с пространственным мышлением, вроде мысленного изменения положения геометрической фигуры, решаются в правой части префронтальной коры. Это означает, что, хотя кора головного мозга человека — единое целое, на самом деле ее можно разделить на отдельные блоки, каждый из которых отвечает за работу с конкретным видом информации.

На левом рисунке темным цветом отмечены участки коры, контролирующие речь и вербальную активность человека (в основном они сосредоточены в левом полушарии). Более светлым отмечены участки коры, отвечающие за восприятие зрительной информации и пространственное воображение (в основном они сосредоточены в правом полушарии)88

Когда стрессовые ситуации порождают тревожные мысли, которые концентрируются преимущественно в вербальной части коры, ее возможности по обработке другой поступающей вербальной информации снижаются. Одновременное выполнение двух задач в одних и тех же участках коры мозга — более сложная задача, чем их осуществление разными участками. Хотя бы потому, что нейронные ресурсы в первом случае ограниченны. Это объясняет, например, почему решение сложных алгебраических задач чаще вызывает у людей психологические срывы, чем решение геометрических. Еще более показателен тот факт, что простое изменение формы записи математической задачи может определить, сколько мыслительной энергии направит человек на ее решение и какова вероятность срыва при наличии стрессовой нагрузки.

В целом записанные в строчку математические задачи больше активируют в мозге человека участки, которые отвечают за вербальную активность, чем задачи, записанные в столбик.

Запись задачи в строчку:

---32 – 17 =

Запись задачи в столбик:

---32

– 17

Когда человек решает записанную в строку математическую задачу, он вербально формулирует промежуточные действия в голове, как если бы читал текст слева направо. А записанные в столбик задачи люди скорее решают в пространственном формате, как на бумаге. Во втором случае люди представляют себе свои действия такими, какими бы они были при наличии в их руке карандаша. Эти процессы визуализации активируют как раз те участки правой части префронтальной коры, которые действуют, когда мы мысленно меняем положение предмета в пространстве. Простое изменение формы записи задачи может определить, какая часть вашего мозга включится в работу над ее решением. А это, в свою очередь, иногда существенно влияет на правильность решения задачи в стрессовой ситуации89.

Несколько лет назад мы с моими аспирантами проводили эксперимент, в ходе которого попросили нескольких студенток университета решить ряд задач на вычитание и деление. Часть задач была записана в строчку, а часть — в столбик, но по сути они были абсолютно идентичными. Единственная разница между ними — форма представления на экране монитора. По мере выполнения девушками предложенных заданий мы время от времени обращались к половине из них (так, чтобы другая половина не слышала), сообщая, что в большинстве университетов юношей, специализирующихся на математике, больше, чем девушек; и огромные массивы научных данных свидетельствуют о том, что мальчики обычно превосходят девочек в результатах на стандартизированных тестах, и т. д. Второй половине студенток ничего такого не говорилось.

Вполне естественно, что студентки из первой группы показали результаты хуже, чем из второй. Но примечательно, что самые низкие результаты первая группа продемонстрировала в примерах, которые были записаны в строчку. Эти задачи требовали включения у студенток участков вербальной активности мозга. Что касается примеров, записанных в столбик и включавших те участки коры, которая отвечает за пространственное мышление, то стереотип «женщины неспособны к математике» не помешал девушкам из первой группы решить их правильно.

Неполное проявление человеком своих возможностей не ограничивается связкой «женщины — математика». В дальнейших экспериментах мы просили студентов и студенток решать те же задачи, которые мы предлагали девушкам. Они тоже были записаны в строку или столбик90. Одних студентов мы просто попросили выполнить задания как можно лучше и быстрее. Для других же постарались создать все виды стресс-факторов и поместить в ситуацию типа «пан или пропал». Во-первых, этой группе мы предложили деньги за блестящие результаты. Конечно, суммы были несравнимы с размерами стипендии, но достаточными, чтобы студенты заинтересовались. Мы также убедили студентов, что их товарищи зависят от их результатов, и сказали, что будем записывать их на видео в ходе выполнения задания. Это ощущение «все взоры направлены на меня» похоже на то, что школьники и студенты испытывают, когда знают, что набранные на экзаменах или тестах баллы станут достоянием общественности.

Точно так же как и студентки, которым напомнили о негативных стереотипах, студенты, находившиеся под давлением стресс-факторов, показали результаты на 10% хуже, чем те, к кому стрессовая нагрузка не применялась. И вновь худшие результаты были показаны на примерах, записанных в строчку и требовавших задействования вербального мышления. Те же задачи, записанные в столбик, были одинаково успешно решены представителями обеих групп испытуемых.

В ходе эксперимента мы расспросили студентов, которых окунули в «купель» стрессов, что они испытывали при выполнении заданий. В один голос они заявили нам, что очень волновались. Во время решения задач их посещали мысли от «Я не дам себе оплошать» до «Я ненавижу математику!», «Я плохо считаю в уме» и «Я опять не справился!». И чем больше они волновались, тем чаще ошибались в решениях.

---51

– 19

Полученные данные — прекрасное доказательство того, что излишнее волнение становится одним из главных факторов возникновения паники или «ступора» в процессе обучения. Они же, возможно, подсказывают пути противодействия этому стресс-фактору. Перезаписав условия задачи в том формате, который больше активирует пространственное мышление, вы можете снять излишнюю нагрузку с вербального мышления, что, в свою очередь, снизит ущерб от волнения. Не пытайтесь в уме решить записанную в строчку задачу 51 – 19, а сразу перепишите ее в столбик и решайте в тетради, чтобы избежать глупых ошибок, когда числа и эмоции будут бороться за ресурсы вашего вербального мышления.

Записывая условия задач на бумаге, вы сознательно выделяете информацию, «запутавшуюся» в вашей голове, в зрительный ряд. Используя бумагу в качестве дополнительного внешнего хранилища информации (кстати, значительно более свободного от эмоций и волнений, чем префронтальная кора), вы снижаете риск потерпеть неудачу под воздействием стресс-факторов.

Стресс расширяет фронт негативного влияния

Излишние волнения зачастую приводят к неудачам. Они происходят от страхов перед математикой, нежелания отвергнуть негативный стереотип или даже боязни оказаться не на высоте, когда кто-то зависит от вас. Эти волнения — гораздо более серьезная проблема, чем казалось нам с коллегами. Такие волнения не уходят в одночасье даже тогда, когда стрессовая ситуация, казалось бы, закончилась.

Например, ученица старшей школы может оступиться не только в математической части подготовительных стандартизированных академических тестов, поскольку постоянно думает о том, что «девочки не способны к математике». Эта навязчивая идея может сыграть с ней злую шутку и в гуманитарной части теста. Логично было бы решить, что «математический» стереотип здесь работать не должен. Где-где, а в вербальных заданиях девочки должны себя чувствовать лучше: есть широко распространенное мнение, что вербальное мышление у них развито лучше, чем у мальчиков. Но не тут-то было. Мыслительная деятельность школьницы, на которую только влиял стереотип «девочки не способны к математике», не может освободиться от него сразу, как только закончились математические задания. В результате может пострадать ее результат при выполнении любого сложного задания на логику или аналитическое мышление.

Представьте себе, что может случиться с ученицей старшей школы, когда от занятий Алгеброй II (часть продвинутой алгебры, включающая линейные функции, логарифмирование и т. д.) в первой половине дня она переходит к урокам английского во второй. Все стресс-факторы и волнения, которые она ощущала на первых уроках, будучи «девочкой в математике», могут негативно повлиять на ее рабочую память, которую она задействует при анализе английской литературы.

Последние исследования с применением нейровизуализации подсказывают нам причины того, что стресс обычно поражает широкие области коры головного мозга. Когда человека просят решить трудную математическую задачу перед аудиторией, например последовательно отнимать число 13 от начального числа, скажем 4381, частота сердечных сокращений увеличивается, ладони потеют, человек ощущает волнение и стресс. Именно такое состояние испытуемых и интересовало нейрофизиолога Джионджиона Ванга и его коллег из Пенсильванского университета, когда они просили заняться вычитанием и одновременно проводили функциональную компьютерную томографию головного мозга участников91. Ванг специально заставлял студентов считать в уме как можно быстрее, чтобы создать для них стрессовую ситуацию и посмотреть, что будет происходить с их мозгом, когда они вынуждены действовать под сильным внешним воздействием в стремлении добиться максимального результата.

Когда студенты были под влиянием стресса, ряд участков их головного мозга показал повышенную активность. Причем она возрастала по мере обострения стресса. Это касалось прежде всего правой части префронтальной коры, которая отвечает за такие негативные эмоции, как печаль, страх и настороженность. Еще более интересными оказались данные о том, как ведет себя мозг при прекращении воздействия стресс-факторов. Возросшая под влиянием стресса активность префронтальной коры не снизилась сразу после того, как испытуемые закончили решать математические задачи. Даже когда участников эксперимента специально попросили расслабиться и успокоиться по окончании задания, участки их головного мозга, контролирующие негативные эмоции и повышенное внимание к окружению (такие как вентромедиальная префронтальная и передняя поясная кора), продолжали активную работу.

Правая часть префронтальной коры — важный участник реакции человека на стресс, которая в психологии называется «беги» в паре «бей или беги»: состоянии, при котором организм человека мобилизуется для устранения угрозы.

В принципе большая длительность реакции «беги» в совокупности с повышенной настороженностью в эволюционном смысле приносит пользу: за время ее действия человек должен успеть спастись от угрозы и сохранить контроль над окружающей обстановкой даже после исчезновения опасности. Но нужно иметь в виду, что, когда наш организм направляет усиленный ток крови к правой части префронтальной коры, кровоснабжение левой ее части уменьшается. Именно это и произошло с участниками эксперимента, проведенного Вангом, когда их просили осуществлять обратные математические операции всё быстрее и быстрее. Оказалось, те участки коры, которые отвечают за наши вербальные функции и логическое мышление, были не полностью активизированы, что влияло на способность испытуемых решать сложные математические задачи.

К сожалению, из-за этого наши интеллектуальные возможности скованы даже спустя значительное время после исчезновения стресса, который изначально и запустил этот механизм.

Стресс: вы собираетесь с силами или теряетесь?

Из главы 3 вы узнали, что некоторые люди обладают большей рабочей памятью (или когнитивными возможностями), чем другие. Поэтому они достигают более значительных успехов в учебе, в частности в решении логических задач и понимании текстов. Но хотя таким людям судьбой уготовано стать лучшими, как мы увидели в предыдущей главе, они же зачастую легче терпят неудачи под давлением стрессов.

Я открыла для себя это явление еще в период работы над докторской диссертацией в Мичиганском университете под руководством доктора Томаса Карра. Том предоставил мне место для проведения экспериментов у себя в лаборатории. Нам оставалось только засучить рукава и начать выяснять, почему у одних людей под внешним давлением случаются психологические срывы, а у других — нет.

Мы разделили сто старшекурсников университета на две группы в зависимости от результатов тестов на определение объемов рабочей памяти. В первую входили те, кто показал лучшие результаты, а во вторую — те, кто оказался внизу.

Затем мы попросили всех студентов решить ряд одинаковых математических задач. Сначала без внешнего давления, а потом — под стрессовой нагрузкой92.

Естественно, более способные студенты в обычных условиях показали лучшие результаты. Но в стрессовой ситуации их результаты оказались примерно на том же уровне, что и у студентов второй группы.

Мы были удивлены. Мы полагали, что менее способные студенты в стрессовой ситуации покажут себя совсем плохо. Мы понимали, что их интеллект не так силен, как у студентов первой группы, и думали, что под воздействием стресса возможности их рабочей памяти окажутся совсем слабыми. Однако реальность опровергла наши ожидания.

И вот что примечательно. Полученные данные подтверждали данные других наших экспериментов. Например, о психологических срывах у лучших студентов Стэнфорда — афроамериканцев после того, как в ходе тестов их просили указать свою расовую принадлежность. Или в снижении результатов у студенток-отличниц Мичиганского университета, когда перед испытаниями им напоминали о стереотипе превосходства мужчин над женщинами в способностях к математике.

Что же происходит? Есть несколько причин того, почему люди с более развитой рабочей памятью чаще поддаются влиянию стресса и сталкиваются с психологическими срывами.

Первая состоит в том, как они воспринимают сложные проблемы. Лучшие школьники и студенты обычно больше доверяют сложным математическим методам (в противовес простым или сокращенным) при решении задач, входящих в тесты SAT (для выпускников школы) или GRE (для выпускников университетов). Если ваш интеллектуальный потенциал позволяет вам решать задачи с применением сложных методов, вы стремитесь его задействовать в полном объеме. Но когда вы оказываетесь в стрессовой ситуации (например, при резком ограничении времени для решения задач), она сковывает часть ваших мыслительных ресурсов, и ваши возможности проявить себя с лучшей стороны могут оказаться под угрозой.

Восприятие проблемы и поиск оптимальных путей ее решения — не единственная причина того, что стресс-факторы сильнее воздействуют именно на людей с развитой рабочей памятью. Обычно люди с высоким уровнем интеллекта склонны недооценивать негативную силу внешнего влияния, поэтому у них остается меньше времени на то, чтобы справиться со стрессом, когда он уже возник. Более способные люди действительно острее ощущают нагрузку, что зачастую мешает им достичь успеха.

Несколько лет назад группа французских психологов наглядно продемонстрировала эту слабость, характерную для людей с высоким интеллектом93. Ученые попросили студентов из Университета Прованса выполнить сложное задание по составлению матриц, которое обычно используется для определения уровня интеллектуального развития. Это задание, известное как «Прогрессивные матрицы Равена» (по имени создателя теста), подразумевает решение ряда усложняющихся пространственных задач с матрицами, в каждой из которых есть один недостающий элемент. Его нужно выбрать из предложенных вариантов. Успешное решение достигается тогда, когда все матрицы заполнены. Выполнение «Теста Равена» подразумевает одновременную обработку большого объема информации. И, разумеется, активного задействования рабочей памяти.

Для одной группы студентов тест был представлен как инструмент измерения уровня интеллекта, особенно логического мышления, связанного со способностями к математике и точным наукам. Это, конечно, оказало на студентов сильное внешнее давление: они поняли, что те, кто покажет посредственные результаты, будут сочтены неспособными к научной карьере. Другой группе участников эксперимент был представлен просто как тест на внимание и пространственное восприятие. Для них задание не имело определяющего значения. Поэтому к его выполнению они подошли спокойно.

Пример из «Теста Равена». Студентам предлагается заполнить пустое поле матрицы одной из фигур в верхнем прямоугольнике94

Неудивительно, что лучше проявили себя студенты из второй группы. Они не считали тест важным для себя и сумели задействовать рабочую память в полном объеме. В отсутствие стресса блеснули и студенты с наиболее развитой рабочей памятью. А когда в задание был включен очень действенный стресс-фактор (позиционирование теста как инструмента для измерения способностей студентов к математике и точным наукам), то студенты с высоким уровнем интеллекта оказались по результатам рядом с теми, чей уровень интеллектуального развития был самым низким. И те и другие показали себя одинаково посредственно.

По завершении теста все студенты ответили на вопросы о своих результатах. При желании они могли оправдать свою неудачу. Их просили, в частности, рассказать о том, как они спали накануне испытания. И если студент сообщал, что плохо спал предыдущей ночью, это считалось вполне убедительным объяснением неуспеха.

Студенты с высоким коэффициентом интеллекта не искали оправданий. В каком-то смысле они оказались неспособными представить себе вероятную стрессовую ситуацию как менее напряженную. Принципиальная позиция «никаких оправданий», может быть, и хороша. Но если вы можете снять с себя часть стрессовой нагрузки во время теста, представив себе ситуацию как менее негативную, менее важную с точки зрения определения ваших способностей и менее значимую, то вы способны достичь успеха. Студенты с более низким коэффициентом интеллекта оказались на высоте. Они с удовольствием использовали всяческие отговорки и в результате смогли превратить негативную для себя ситуацию во вполне терпимую.

Меньше стресса означает меньше волнений и меньшую вероятность того, что в решающий момент вы не проявите своего полного потенциала. Меньшая склонность к переживаниям обычно сопровождается и меньшей долей вероятности того, что они помешают работе вашего мозга, тогда, когда их появление неизбежно. Установлено, что у вечно переживающих и волнующихся людей снижаются способности к анализу и логическому мышлению95. Вы можете решить, что их привычка к переживаниям — пустяк, но это не так. Чем больше вы переживаете, тем меньший объем рабочей памяти в вашем распоряжении. У людей, волнующихся в любой ситуации, не остается резервов рабочей памяти ни на что иное.

Один мой аспирант по имени Эндрю в последнее время особенно заинтересовался этим вопросом: почему стресс оказывает разное воздействие на людей в зависимости от того, как они оценивают саму ситуацию. Эндрю сосредоточился на изучении того, как связано физиологическое состояние человека в условиях стресса (липкие ладони, учащенное сердцебиение, потный лоб) с проявлением его возможностей. Эндрю хочет найти ответ на вопрос, почему одни люди в таком состоянии мобилизуют свои возможности («Мое сердце бьется учащенно, а значит, я готов к успеху!»), а другие испытывают желание сдаться и отступить («О черт, сердце так и прыгает! Ситуация аховая…»). Эндрю считает, что поиск ключа к пониманию взаимосвязи между физиологическим и психологическим состоянием человека поможет нам четче понимать, кто справится с внешним давлением, а кто поддастся ему. И в этом плане он достиг определенных результатов.

В качестве отправной точки он использовал известный эксперимент 1970 года с пешеходами, переходившими скалистое ущелье с текущей внизу рекой по подвесному мосту на высоте 70 метров96. В ходе эксперимента привлекательная девушка — член команды экспериментаторов — задавала мужчинам, только что завершившим переход через ущелье по мосту, ряд вопросов. Она также передавала им номер телефона, по которому они могли узнать о подробностях эксперимента.

Обычно в таких экспериментах отмечается очень низкий уровень обратной связи, но на этот раз девушке позвонили неожиданно много мужчин. Только что завершив трудный и опасный переход по мосту, с бьющимися сердцами и вспотевшими ладонями, они приводили свое психологическое возбуждение в качестве причины интереса к девушке. Поэтому они с большей охотой снимали трубку и звонили ей по оставленному номеру. Некоторые пошли даже дальше и отважились предложить ей свидание. Когда же эксперимент был повторен на мосту, который находился над рекой на значительно меньшей высоте и где мужчины не испытывали такого психологического возбуждения, звонков девушке было, как обычно, мало. Так что исследователям стало ясно, что не девушка, а мост стал для мужчин определяющим в их поведении.

Эндрю подумал, что проявления физиологических реакций организма на воздействие стресс-факторов можно изучать не только на примере назначения свиданий девушке на мосту, но и на других примерах, где присутствуют стрессовые ситуации. Он попросил группу студентов пройти сложный математический тест. После этого он взял у всех испытуемых пробу слюны, чтобы определить содержание кортизола в их крови97. Этот гормон, вырабатываемый корой надпочечников, связан с некоторыми физиологическими проявлениями стрессовых реакций организма. К ним относятся снижение болевого порога и быстрое накопление энергетических ресурсов. В стрессовой ситуации секреция кортизола активизируется. Поэтому его часто называют «гормоном стресса». Определение уровня кортизола в крови позволяет установить степень реакции организма на стресс.

У некоторых студентов выявилась обратная зависимость между содержанием кортизола и результатами: чем больше кортизола, тем ниже результаты. У других высокий уровень кортизола в крови сопровождался высокими результатами!

Когда Эндрю посмотрел на результаты внимательнее, то обнаружил интересную картину. Те, у кого при наивысших показателях кортизола результаты были низкими, относились к числу студентов, которые в предшествующих опытах проявили высокую «математическую фобию». Те же, кто показал высокие результаты при чуть повышенном уровне кортизола, математики не боялись.

Мы уже знаем, что люди, испытывающие страх перед математикой, с большей вероятностью поддадутся влиянию стресса во время реальных математических тестов. Их и считают страдающими «математической фобией», потому что даже потенциальное столкновение с заданием из этой области они встречают со взмокшими ладонями, урчащим животом и зашкаливающим уровнем кортизола в крови. Студенты, не испытывающие страха перед математикой, в ходе тестов тоже демонстрировали высокий уровень кортизола и соответствующие физиологические реакции. Но они оценивали всё это иначе. Интерпретация ситуации и вашего физиологического состояния в позитивном ключе поможет добиться высших результатов тогда, когда это особенно необходимо.

И это хорошая новость. Особенно для студентов, выходящих к классной доске, или для любого из нас, находящегося в напряженной стрессовой ситуации, скажем, когда мы готовимся к ответственному выступлению или важным бизнес-переговорам о решающей сделке. Если вам удастся оценить реакции организма на ситуацию как позитивные, как призыв и готовность к действию, вы, скорее всего, добьетесь успеха. Но если эти же реакции вы воспримете как знак того, что вы в тупике, возникающие при этом переживания и волнения могут загнать вас в психологический ступор.

О чем говорят сложные тесты

Серьезные испытания имеют место не только при оценке школьной успеваемости. Люди встречаются с ними повсюду: в спорте, музыке, бизнесе и т. д. Казалось бы, быстрая оценка результатов любого выступления или деятельности — простой и эффективный инструмент для определения способностей и возможностей человека. Но если мы будем слишком сильно полагаться на тесты как фильтр при приеме на работу, в спортивные команды, учебные заведения и т. п., мы можем сократить число талантливых кандидатов. Часто отдельное проявление человеком своих способностей и воспринимается как только один из показателей его настоящего потенциала. И это резко контрастирует со школьными выпускными экзаменами, представляющими собой решающее препятствие, которое во что бы то ни стало нужно преодолеть, чтобы дальше двигаться вперед.

В Национальной лиге американского футбола (National Football League, NFL) есть специальный период, называемый комплексным отбором кандидатов (Scouting Combine), когда молодые спортсмены в специальных лагерях проходят ряд испытаний, тренировок и собеседований с главными тренерами и менеджерами профессиональных команд. По результатам они допускаются к «конкурсу новичков». Вы можете решить, что каждое мероприятие, организуемое для молодых спортсменов в таких лагерях, — серьезнейший экзамен на проверку их спортивных умений и способностей. Но это не так. Когда кандидаты попадают в спортивный лагерь, у заинтересованных команд уже есть солидное досье на каждого из них. Тесты и тренировки в лагере — только одна из матриц, которые в совокупности должны сложиться в картинку того, на что человек способен. Ни одно из испытаний не дает исчерпывающей информации о спортсмене.

Например, тесты для подбора персонала Wonderlic (их часто называют еще Wonderlic Intelligence Test), используемые в Национальной лиге с 1968 года, имеют целью оценку способности спортсмена к быстрому мышлению и умению принимать эффективные решения под давлением стрессов98. Тесты состоят из логических и математических задач. На их решение отводится ограниченное время — всего 12 минут.

Вот один из примеров такого теста для будущих игроков NFL99.

Посмотрите на ряд цифр внизу. Какой должна быть следующая цифра?

8 4 2 1 ½ ¼?

Предположим, первые два из нижеприведенных утверждений правильные. Правильно ли и заключительное, третье?

Мальчик играет в бейсбол. Все бейсболисты носят бейсболки. Мальчик носит бейсболку.

1. Правильно 2. Неправильно 3. Не уверен.

Писчая бумага продается по 21 центу за пачку. Сколько будут стоить 4 пачки?

Сколько пар фамилий и инициалов, помещенных ниже, идентичны?

Nieman, K. M. Nieman, K. M.

Thomas, G. K. Thomas, C. K.

Hoff, J. P. Hoff, G. P.

Pino, L. R. Pino, L. R.

Warner T. S Warner T. S.

RESENT (ВОЗМУЩАТЬСЯ)/RESERVE (СДЕРЖИВАТЬСЯ)

Имеют ли вышеприведенные слова:

1) одинаковое значение;

2) противоположное значение;

3) не одинаковое и не противоположное значение.

Одна из представленных ниже фигур в наибольшей степени отличается от других. Каков ее номер?

Поезд преодолевает расстояние в 6 м за 1/5 секунды. Какое расстояние он преодолеет за 3 секунды, следуя с той же скоростью?

Стоимость веревки — 10 центов за 3 м. Сколько метров можно купить за 60 центов?

Девятый год месяца — это:

1) октябрь; 2) январь; 3) июнь; 4) сентябрь; 5) май.

Какое число из представленных ниже наименьшее?

7 0,8 31 0,33 2

При печатании статьи из 48 тыс. слов машинистка решает использовать два шрифта. При использовании большого шрифта страница содержит 1800 слов. При использовании малого — 2400 слов. Статья должна занимать в журнале 21 страницу. Сколько страниц нужно напечатать малым шрифтом?

Продолжительность светлого и темного времени суток ближе всего в:

1) июне; 2) марте; 3) мае; 4) ноябре.

Три физических лица создают акционерное общество и договариваются делить прибыль поровну. Х вкладывает 9000 долларов, Y — 7000 долларов, Z — 4000 долларов. Если прибыль составляет 4800 долларов, какую долю из нее получит Z в соответствии с вложенным капиталом?

Предположим, первые два из нижеприведенных утверждений правильные. Правильно ли и заключительное, третье?

Том поздоровался с Бет. Бет поздоровалась с Доном. Том не поздоровался с Доном.

1. Правильно. 2. Неправильно 3. Не уверен.

Юноше 17 лет. Его сестре вдвое больше. Когда юноше исполнится 23 года, сколько лет будет его сестре?

Ответы: 1) 1/8; 2) правильно; 3) 84 цента; 4) 1; 5) 3; 6) 4; 7) 90 м; 8) 18 м; 9) сентябрь; 10) 0,33; 11) 17; 12) в марте; 13) 560 долларов; 14) не уверен; 15) 40 лет.

Большинство тренеров утверждают, что Wonderlic — один из многих тестов на физическое и умственное развитие, которые они используют для определения того, какую позицию в списке кандидатов займет тот или иной спортсмен. Одна из причин того, что тренеры NFL не придают решающего значения тестам Wonderlic, — их убежденность в возможности повышения их результатов путем упорных тренировок. В 1999 году менеджер первоклассной футбольной команды San Francisco 49ers Билл Уолш сказал в интервью газете Chicago Tribune: «Я думаю, что результатами этих тестов можно манипулировать. Поэтому и не придаю им большого значения»100.

Бывший полузащитник команды Cincinatti Акили Смит — хороший пример того, как с помощью тренировок можно повысить свои результаты в тестах Wonderlic. В 1999 году он занимал третье место в списке вновь принимаемых в команду игроков. В первый раз при прохождении теста он набрал 12 баллов (это значительно ниже среднего уровня в 21 балл). А уже во второй раз — аж 37 баллов. Это разительное различие в результатах возбудило тогда спортивную общественность. Если тесты Wonderlic — стабильный и устойчивый инструмент измерения интеллектуального уровня, то почему между первой и второй попытками мог возникнуть столь значительный разрыв в результатах? Набранные при прохождении этого теста баллы не дают полной картины умственных способностей испытуемого101.

Тренеры NFL правы в своем отношении к тестам Wonderlic. Другим организациям следовало бы брать с них пример. Если мы знаем, что тренировки могут существенно улучшить результаты тестируемых, то можно допустить, что Wonderlic не так уж беспристрастно оценивает реальные возможности студентов. Не только в системе тестов Wonderlic, но и в системе стандартизированных академических тестов и тестов для приема в магистратуру и аспирантуру есть широко распространенная практика «натаскивания» экзаменующихся. Есть огромный рынок услуг по подготовке тестируемых к предстоящим испытаниям. На подготовительных курсах не только обучают определенным хитростям при прохождении тестов. Там обеспечивается возможность долго тренироваться на реальных тестовых заданиях в реальных условиях при дефиците времени. Занятия на подготовительных курсах помогают учащимся привыкать к видам стрессовой нагрузки, с которыми они встретятся в день экзамена, и не допускать психологических срывов. Конечно, эти курсы доступны далеко не всем. Они очень дороги.

Поэтому даже баллы, полученные учащимся на серьезных тестах, не всегда могут сказать нам всё. Как минимум потому, что часть из них не имеют возможности пройти профессионально организованные подготовительные занятия, что снижает их шансы проявить себя во всей красе в решающей ситуации.

Занятия на подготовительных курсах помогают учащимся привыкать к тем видам стрессовой нагрузки, с которыми они встретятся в день экзамена, и преодолевать психологические срывы.

Представители национальных меньшинств не только не проходят сложные тесты Международного бакалавриата АР (Advanced Placement), но иногда в старших классах не сдают даже простые. В последние пять лет число выпускников школ, сдающих тесты категории АР, значительно увеличилось: в 2009 году более 800 тыс. американских школьников сдавали хотя бы один экзамен из этой категории. Но разрыв между теми, кто в них участвует и не участвует, по-прежнему значителен102. Вот цифры: в 2009 году из окончивших старшую школу в США афроамериканцев было 14,5%, но только 8,2% чернокожих сдавали тесты Advanced Placement. В том же году белые составляли 61% от числа всех выпускников школ и примерно столько же — от числа учеников, проходивших тесты АР. Это означает, что число белых школьников, проходящих тесты АР, пропорционально их общему числу среди выпускников старших школ в США.

Многие утверждают, что серьезные тесты — то самое мерило способностей, при помощи которого можно находить таланты. Разве не хотим мы всегда точно выяснять, кто на что способен в условиях стресса? Но если стрессовые ситуации действуют на разных людей по-разному, а доступность подготовки к отражению стресса не одинакова, то есть опасность того, что талантливые и способные люди могут не получить шанса полностью проявить себя.

Что же с этим делать? Один из путей — борьба с навязчивой культурой тестов. Об этом уже говорят преподаватели, психологи и администраторы в сфере образования. Я и мои коллеги-ученые неоднократно отмечали, что система организации стандартизированных тестов в стрессовых условиях сама по себе создает проблемы. Стрессовая нагрузка часто «тянет» вниз самых способных студентов. Многие поддерживают нас в наших оценках, заявляя о неспособности стандартизированных тестов точно отразить возможности представителей меньшинств, будь то способные девушки-студентки или члены национальных и расовых групп. И это особенно тревожно.

Итак, пока люди сосредоточены на поиске единственного мерила, теста, балла, которые могут быть надежно использованы при принятии решений о зачислении в вуз, приеме на работу или выделении стипендии, мы должны искать пути обеспечения оптимального задействования своих сил, когда это особенно необходимо. В главе 6 мы рассмотрим способы смягчения эффекта психологического срыва, возникающего под воздействием стресса в решающей ситуации или тесте.

Глава 6

Лекарство от психологического срыва

Одним январским утром несколько лет назад, в тот самый по-чикагски чудовищно морозный день, когда даже собака не выйдет на улицу, мне позвонила женщина из Департамента образования штата Калифорния и пригласила прилететь в Южную Калифорнию на следующий день, чтобы выступить перед группой преподавателей математики. Она пояснила, что соберутся учителя математики в последнем, 12-м классе старшей школы, а также представители администрации из разных школьных округов штата. Используя длинный уик-энд, совпавший с праздниками, Департамент образования решил организовать семинар для обсуждения статуса стандартизированных академических тестов в калифорнийских школах.

Организаторы поставили перед трехдневным семинаром ряд амбициозных целей. По результатам работы они готовились создать набор конкретных методик, которые позволили бы быстро, легко и дешево улучшить результаты тестов по математике у учеников штата. Особый интерес для них представляли оценки по ежегодным тестам, которые ученики сдавали за каждый класс. При этом учитывалось, что низкий уровень оценок может снизить финансирование образовательных программ штата. Организаторы хотели также улучшить оценки школьников по стандартизированным академическим тестам категорий SAT и АСТ. Высокие результаты должны были помочь школьникам из Калифорнии попасть в самые престижные американские университеты, что, в свою очередь, благотворно сказалось бы на системе государственного среднего образования в Золотом штате.

Я родилась и выросла на Западном побережье, поэтому летаю в Калифорнию часто, хотя вот уже более 15 лет живу на Среднем Западе. Постоянные тучи и нескончаемый снег до конца зимы вынести нелегко, так что при каждом удобном случае я стараюсь провести пару-тройку дней в благословенном теплом климате родины. Тем более мне как психологу хотелось обсудить с преподавателями проблемы экзаменационного бума в школах. Ведь кому, как не им, приходится каждый день готовить детей к серьезным испытаниям.

Каждый год Департамент образования США готовит специальный отчет, в котором 50 штатов расставляются по ранжиру в зависимости от успеваемости учеников103. Калифорния этот список всегда замыкает. Но это еще не все «достижения» штата: Калифорния возглавляет список федеральных образований с самым большим разрывом между белыми и темнокожими школьниками по результатам в учебе. Да и по другим показателям расового неравенства она в первых рядах. От первого класса начальной до выпускного класса старшей школы белые школьники учатся значительно лучше, чем их одноклассники из расовых и национальных меньшинств. А Калифорнии вообще-то надо стремиться к гольфовому счету: чем ниже разница в количестве ударов у игроков, тем лучше.

Поэтому я не отказалась от возможности помочь солнечному штату в выравнивании успеваемости его учеников прежде всего за счет снижения чудовищной диспропорции между белыми и темнокожими. А замена шерстяной шапки на легкий козырек от солнца была приятным бонусом. Я приняла приглашение и начала подбор подходящих материалов из моих исследований, которыми могла бы поделиться с работниками образования Южной Калифорнии.

В Сан-Диего я прилетела вечером накануне дня выступления. Я направилась в главный ресторан гостиницы на ужин, который был организован для выступающих. Меня посадили рядом с молодым человеком, которому было около тридцати и который назвался Алексом. Он рассказал, что преподает алгебру в десятом классе старшей школы Union High School в Сан-Франциско и учится по вечерам в магистратуре.

Директор школы, в которой работал Алекс, предложил ему поучаствовать в семинаре, чтобы познакомиться с другими преподавателями и войти в круги организаторов математического образования в штате. Присутствие на семинаре давало ему прекрасную возможность отрешиться от напряженного ритма рабочего дня и сулило определенные очки в зачет по магистратуре. Алекс с энтузиазмом рассказывал мне, как рад тому, что его учеба оканчивается и ему не нужно будет вести сложную двойную жизнь преподавателя и учащегося магистратуры. И дело здесь не в объеме работы, хотя ее было много. Алекс с надеждой смотрел в будущее, ожидая освобождения от стрессов, которые мучили его в первые годы преподавания в школе. Он постоянно ловил себя на мысли, что чего-то не успевает в классе, и решил, что стресс отнял у него способность проявлять себя по максимуму. У Алекса сложилось впечатление, что его мозг в последнее время не работал на полную мощность. И ощущения, будто его мозг пустеет, видимо, были точными. Перегрузки и стресс могут губительно повлиять на мыслительные способности. Но я успокоила Алекса: наш мозг — очень гибкий инструмент и умеет возвращаться к первоначальному состоянию после исчезновения стресс-факторов.

Экзаменационная пора

Несколько лет назад группа психологов из медицинского колледжа Корнелльского университета отобрала для эксперимента 25 студентов-медиков, которые готовились к итоговым курсовым экзаменам104. Успешная их сдача означала переход на следующий курс. Неудача — скорое расставание с престижным вузом и утрату почти всего, чего удалось достичь к этому моменту.

Мы убедили этих студентов оторваться на несколько часов от подготовки к экзаменам и передохнуть, а заодно поучаствовать в экспериментах по изучению внимания и памяти. Им объяснили, что при выполнении определенных заданий их мозг будет обследоваться при помощи функциональной компьютерной томографии. Психологи запланировали также подвергнуть эксперименту и другую группу студентов, которые были одного возраста со студентами первой группы и учились на том же курсе. Между ними, правда, была одна большая разница: ребятам из второй (контрольной) группы курсовые экзамены не предстояли.

Задания на проверку уровня развития мышления в обеих группах были простыми. Но находившиеся под влиянием стресса студенты-медики выполнили их посредственно. Они медлили с ответом, когда переключались с определения цвета геометрической фигуры на экране монитора (например, красного треугольника) на вопрос о том, в каком направлении она двигается. Студенты первой группы быстро отвлекались от заданий, тогда как студенты из второй группы были более сосредоточены. Когда ученые взглянули на изображения коры мозга испытуемых, то сделали вывод, что стресс затруднил взаимодействие между теми ее частями, которые обычно работают вместе, отвечая за логическое мышление и анализ. Префронтальная кора у студентов-медиков работала не в полную силу и синхронизация ее деятельности с другими участками (например, с теменной корой), видимо, была недостаточной.

Участки префронтальной и теменной коры, отвечающие за рабочую память и внимание, которые оказались рассинхронизированы. Лобная часть мозга (над глазами) обращена вниз рисунка105

Префронтальная кора, помимо множества других функций, отвечает за рабочую память. Люди, способные максимально задействовать ее возможности, обычно обладают развитым интеллектом. Но студенты-медики, рабочая память которых была достаточно развита, не использовали ее потенциал полностью, скорее всего, из-за стресса. Судя по всему, именно поэтому преподаватель математики Алекс ощущал спад мыслительной активности: стресс тормозил работу его мозга.

Мне показалось, что Алекс расстроился. Но я быстро объяснила: тот же эксперимент в Корнелльском университете показал, что действие стресса обратимо. Через месяц с небольшим после того, как наши студенты-медики сдали курсовые экзамены, мы вновь просканировали их мозг. На этот раз при выполнении сложных логических и аналитических заданий его функции выглядели так же, как и у студентов, которые вообще не испытали стресса.

Эти результаты интересны, поскольку подтверждают нашу мысль о том, как стресс изменяет работу мозга. Он меняет привычные связи и режим взаимодействия между различными частями коры полушарий. Префронтальная функционирует менее эффективно и перестает «разговаривать» с другими отделами мозга, которые обеспечивают мышление. Если представить себе мозг в целом, то он действует как сеть. Когда какой-то его отдел теряет коммуникационные связи с другими, то возникают серьезные негативные последствия для нашей памяти и способности к анализу. Представьте себе на секунду свое состояние во время напряженного спора с супругом(-ой). Неожиданно вы чувствуете, что мысли теряют ясность и вы никак не можете привести свои аргументы. Это стресс, и он мешает вашему мозгу работать как системе. В результате вам трудно привести точные примеры, подтверждающие вашу точку зрения.

К счастью, наш мозг, похоже, умеет восстанавливаться после исчезновения стресс-факторов. Но не сразу. Разумеется, это возможно только в том случае, если мы не находимся в состоянии длительного напряжения. Именно поэтому ясные, точные и короткие контраргументы приходят нам в голову после того, как конфликт уже исчерпан.

Алексу понравились мои слова о том, что его состояние придет в норму, как только уйдут стрессы, и он почувствует себя комфортнее в роли учителя. Но у некоторых людей стрессы не проходят так быстро. Представьте себе, например, одну из немногих женщин, которая учится в аспирантуре Стэнфордского университета и готовится к защите докторской диссертации по математике. Если она постоянно сомневается в своей способности добиться успеха в той области, где доминируют мужчины, стрессовая нагрузка может остаться с ней навсегда. Даже ее физическое окружение будет усиливать стресс. Ведь каждый раз, когда ей нужно в туалет, она вынуждена идти в полуподвал факультетского здания, где и расположена единственная женская туалетная комната. Это постоянное напоминание о том, что она «не в тренде». Или представьте себе латиноамериканца-бухгалтера в фирме, где работают одни белые. Ему приходится постоянно бороться со стереотипами по поводу его компетентности и интеллекта, которые поддерживают и его коллеги, и клиенты. Если всего месяц подготовки к экзаменам так сильно повлиял на мыслительные возможности студентов-медиков, то вообразите, что может сделать с человеческим мозгом постоянное нахождение под давлением стресса.

Постоянная и повсеместная угроза

С предоставленной мне трибуны в Калифорнии я спросила около двухсот собравшихся преподавателей и организаторов образования, слышали ли они когда-либо об угрозе стереотипа. У меня даже закралась мысль о том, что немного глупо задавать этот вопрос здесь, откуда всего несколько километров по национальному шоссе № 1 до Стэнфордского университета, где работает профессор Клод Стил, введший этот термин в научный оборот всего несколько лет назад.

Подняли руки всего несколько человек. Я спросила: «Скольким из вас приходилось наблюдать, как учащиеся показывают результаты хуже обычных просто потому, что их разубедили в способности добиться успеха?». На этот раз взметнулись вверх руки почти всех присутствовавших.

Я пояснила, что, по нашему мнению, одна из причин возникновения этого феномена — осведомленность учеников о расхожих стереотипах по поводу интеллектуальных способностей представителей их пола, расы или национальности. На самом деле слабые результаты у сильных учеников могут быть главной причиной существования такого глубокого разрыва по расовому признаку в успеваемости в школах Калифорнии, где в среднем представители национальных меньшинств, например афроамериканцы, показывают на уроках или при сдаче экзаменов значительно худшие результаты, чем их белые одноклассники. А ведь, как ни странно, исправить ситуацию совсем несложно.

Несколько лет назад психолог Джефф Коэн и его исследовательская команда из Университета штата Колорадо пришли в аудитории к семиклассникам с намерением добиться сокращения разрыва в успеваемости учеников по расовому признаку106. Совсем как в экспериментах по испытанию новых лекарств, в которых и врачи, и их пациенты зачастую не знают, какая таблетка настоящая, а какая пустышка, в этом эксперименте Коэна ни учителя, ни ученики ничего не знали о сути происходящего. Эксперимент оказался простым, быстрым и недорогим и дал такой результат с точки зрения выравнивания успеваемости учащихся разной расовой принадлежности, на который никто (в том числе и сами ученые) не рассчитывал.

Для работы Коэн и его группа выбрали среднюю государственную школу в пригородном районе, где учились преимущественно дети из семей со средними и низкими доходами. Объект исследования оказался идеальным в том смысле, что количество афроамериканцев и белых детей в школе было практически равным, а разрыв в успеваемости — к сожалению, значительным.

В начале осеннего семестра ученые попросили учителей раздать «пакеты с заданиями» всем ученикам седьмых классов. Внешне они выглядели одинаково, но содержимое было разным. В произвольном порядке студентам раздавались пакеты либо с «лечебным» заданием, либо «пустышки». И учителя не знали, какой именно пакет получит ученик. А сами учащиеся не знали, что выполняют задания в рамках научного эксперимента.

Когда семиклассники открыли пакеты, то нашли листы, на которых был записан ряд позитивных общечеловеческих ценностей и качеств. Например, умение дружить, способности в искусстве или спорте и т. д. Учеников экспериментальной группы попросили указать те из них, что были, по их мнению, самыми важными, и написать краткий абзац с пояснениями. Учеников же контрольной группы (которым дали «пустышки») попросили указать общечеловеческие ценности и качества, которые представлялись им самыми незначительными, и пояснить, почему они так считают. По завершении задания дети должны были запечатать ответы в конверты и сдать их учителям. После этого класс возвращался к уроку. Вся процедура заняла около 15 минут.

По окончании осеннего семестра ученые получили доступ к ведомостям успеваемости всех участвовавших в эксперименте. В целом афроамериканцы по-прежнему отставали от белых одноклассников. Но у тех из них, кто был в первой (настоящей) группе, успеваемость улучшилась в среднем на четверть балла по сравнению с теми, кто находился в контрольной группе. И это коснулось не нескольких учеников, а почти 70% из них. А белые ученики из обеих групп не продемонстрировали явных изменений в результатах.

Случайность? Чтобы выяснить это, Коэн с коллегами повторили этот же эксперимент через год с участием других школьников. И получили такие же результаты. Вероятность случайного совпадения — 1 : 5000. Почему же это простое 15-минутное задание так повлияло на ребят? Судя по всему, ответ объясняется феноменом угрозы стереотипа. Большинство учителей, с которыми я говорила, замечали его воздействие на своих учеников, но не знали, что он системно изучается психологами по всей Америке.

В главе 5 мы увидели, что, когда афроамериканцам приходится вспоминать о стереотипах по поводу их интеллектуальных возможностей, они показывают слабые результаты. Следовательно, представители расовых групп и национальных меньшинств находятся под воздействием этих стереотипов. Осознание самого факта их существования мешает им сосредоточиваться на предмете задания. В результате успеваемость падает.

Коэн полагает, что один из путей облегчения бремени от негативных стереотипов — предоставление афроамериканцам возможности ощутить свою интеллектуальную полноценность. Получив задание перечислить и описать человеческие качества, которые важны для них, темнокожие школьники одновременно могут восстановить самооценку и чувство собственного достоинства, что, в свою очередь, усилит их сопротивляемость негативным ожиданиям. Такое письменное задание может выпасть на долю школьников только один раз, но даже тогда оно будет иметь значительный эффект: их успеваемость улучшится благодаря снижению влияния отрицательных стереотипов. Негативный цикл переводится в позитивное направление.

Судя по всему, такая методика может иметь длительное влияние на школьников. Через два года Коэн провел еще одну серию экспериментов с темнокожими школьниками, которые в первый раз находились в «настоящей» группе. И выяснил, что положительный эффект, отмеченный в самом начале работы, оставался заметен на всем протяжении учебы ребят в средней школе107. Вероятность того, что ученикам придется повторно проходить какой-то курс или остаться на второй год, в «настоящей» группе, в которой дети написали о важных для них ценностях, оказалась меньшей по сравнению с группой «плацебо», где ученики писали о чужих ценностях. Более того, доля учеников, сдававших университетские вступительные тесты категории АР, в первой группе оказалась выше, чем во второй.

Большинство преподавателей, собравшихся на тот семинар, который назвали Algebra Forum, явно поразили эти научные данные. Повысившаяся успеваемость темнокожих учеников несла важный сигнал: различия в успеваемости из-за расовой принадлежности не необратимы. Более того, на устранение различий не требуются миллионы долларов или сотни рабочих часов учителей. Можно для начала выделить пару минут и дать ученикам возможность подумать о своих позитивных качествах.

Разумеется, школьники-представители расовых меньшинств — не единственные, кому необходима помощь на уроках или экзаменах. Вы можете спросить, а нет ли в природе чего-то такого, что помогло бы повысить успеваемость всех студентов, независимо от национальной, расовой или гендерной принадлежности. Мы с моей исследовательской командой тоже задавали себе этот вопрос. И наш ответ положительный.

Письмо творит чудеса

Эксперимент, проведенный Джеффом Коэном и его коллегами, предполагает наличие простого пути к тому, чтобы улучшить успеваемость школьников из национальных меньшинств. Если вы постоянно сомневаетесь в своих силах (которые порождены только осознанием существования негативных стереотипов о ваших умственных способностях), то откровенное изложение на письме идей, утверждающих вашу самодостаточность, может устранить часть этих сомнений. В результате у школьников улучшается успеваемость, повышается самооценка и т. д. А как быть, если школьник или студент вроде бы и не относит стереотипы лично к себе, но всё равно ощущает их бремя? Оно может стать результатом ожиданий и стрессов, которые большинство студентов испытывают в школьной и университетской среде, где царит дух конкуренции. Можно ли что-то предпринять в этом направлении?

Вы наверняка слышали выражение «камень с души». Считается, что при этом самочувствие человека улучшается. Возможно, вы даже сами испытывали облегчение после того, как «выговорились» кому-то, описав все свои волнения и страхи. Новые исследования моей Лаборатории по изучению возможностей человека показывают, что, выговорившись, мы не только лучше себя чувствуем. После «снятия камня с души» меняется режим работы мозга в стрессовых условиях. В результате даже в напряженной ситуации вы можете добиться большего успеха.

Мой аспирант Джерардо долгое время внимательно следил за экспериментами Коэна с семиклассниками. Он сделал вывод, что использование методики дало такой позитивный результат, потому что письменное изложение своих переживаний помогло устранению самых негативных из них, а также улучшению успеваемости учеников. Дальше логично было предположить, что письменные упражнения помогают всем людям (не только темнокожим школьникам) освободиться от избыточного волнения и улучшить свои показатели в разных видах деятельности.

Джерардо попросил группу студентов-отличников Чикагского университета, состоявшую в основном из белых ребят, заняться решением сложных математических задач. Одновременно он создал для них стресс-факторы. Применялись наши традиционные методики: предложение награды в 20 долларов за блестящий результат и напоминание о том, что плохой результат может помешать их партнеру, который тоже хотел бы получить деньги. Мы, как обычно, записали действия студентов на камеру и сказали, что их преподаватели по математике будут просматривать видеозапись108.

Сразу же после того, как мы объяснили студентам условия эксперимента, мы попросили некоторых из них уделить 10 минут письменному изложению своих мыслей и чувств в связи с предстоящим тестом. Мы хотели, чтобы студенты «сняли с души» бремя волнений и стрессов, и для чистоты эксперимента сказали им, что писать они будут анонимно, поэтому могут свободно изложить свои тревоги. У других студентов такой возможности не было. Они терпеливо сидели рядом с теми, кто в течение 10 минут излагал свои мысли на бумаге. Через 10 минут экспериментаторы собрали ответы первой группы студентов. И вот что поразительно: те студенты, которым было предложено рассказать о своих переживаниях, показали результаты в среднем на 15% лучше ребят из второй группы109.

Это различие в результатах не было следствием разницы в способностях к математике у «писавших» и «не писавших» студентов. До нашего эксперимента они приняли участие в другом тренировочном тесте, который не выявил существенных различий в уровне математических знаний в группах. Но те студенты, которые написали о своих проблемах перед экспериментом, отлично справились с заданиями, а не писавшие поддались негативному воздействию стресса. Итак, письменное изложение переживаний перед важным тестом или презентацией помогает избежать психологического срыва.

Как же процесс письма помогает противостоять стрессу? Казалось бы, все должно быть с точностью до наоборот. Ведь люди осознанно сосредоточивались на своих негативных эмоциях в связи с предстоящим испытанием, а усиление этих ощущений при их описании на бумаге должно было ухудшить их результаты.

Письменное изложение ваших переживаний перед важным тестом или презентацией помогает избежать психологического срыва.

В течение нескольких десятилетий психолог Джеймс Пеннебейкер изучал позитивные эффекты от письменного изложения человеком своих бед (смерть близких родственников, тяжелый развод или первое серьезное расставание с домом при отъезде на учебу в университет) на бумаге. Одна из причин интереса Пеннебейкера и его коллег к этому вопросу такова: в каждом эксперименте они обнаруживают, что через несколько недель после письменного изложения своих переживаний люди демонстрируют ослабление болезненных симптомов и даже сокращают число визитов к врачам110.

Предоставление человеку возможности открыто высказать свои мысли о беспокоящем его событии, будь то психологическая травма в прошлом или предстоящий сложный экзамен, — подобие имплазивной терапии, когда пациент намеренно погружается в тревожное состояние для того, чтобы привыкнуть к нему. Этим методом часто лечат различные фобии и посттравматические расстройства.

Когда пациент раз за разом восстанавливает в памяти, описывает и освобождается от мыслей об отрицательном опыте или ожиданиях, уменьшается напряжение. Это хорошо для здоровья, потому что постоянный стресс, который сопровождает переживания, становится катализатором различных заболеваний.

Положительный эффект от имплазивной терапии иногда подвергается сомнению: психологи опасаются, что этот метод слишком привязывает разум и тело пациента к негативным, травмирующим его событиям и осложняет процесс освобождения от мыслей о них. Но стандартное длительное лечение больных, подверженных сильным негативным переживаниям, подразумевает неоднократное намеренное погружение в них. Психопатологические исследования и практика показывают, что попытки устранить, блокировать или подавить серьезные эмоциональные переживания без помощи пациенту, прежде всего в их переоценке и переосмыслении, неэффективны в купировании напряженных эмоциональных состояний111.

Проще говоря, раскрытие «наболевшего» полезно и для тела, и для разума. Например, после того как студенты-первокурсники по просьбе психологов описывают свои переживания в связи с первым продолжительным расставанием с домом при переезде в университетское общежитие, они сообщают о значительном ослаблении волнений и навязчивых мыслей. Описание на бумаге напряженных эмоциональных состояний помогает лучше учиться112. Оно же освобождает от негативных мыслей и высвобождает мыслительный потенциал для работы с текущими проблемами.

Изложение ваших мыслей на бумаге влияет на то, как мозг обрабатывает стрессовую информацию.

По мысли психолога Мэтью Либермана из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, записанное на бумаге слово может быть столь могущественным потому, что в процессе письма мозг особым образом обрабатывает стрессовую информацию. Либерман открыл этот «эффект письменного слова» несколько лет назад, когда вместе со своей командой в ходе эксперимента попросил его участников смотреть на фотографии людей, выражающих разные эмоции, и подбирать наиболее подходящие слова для их описания, вроде испуган или зол113.

Когда испытуемые просто смотрели на фотографии, активность их мозга сосредоточивалась в таких областях, как миндалевидное тело, которое играет ключевую роль в формировании эмоций и эмоциональных реакций. Если оно активно, то может помешать эффективной работе других отделов мозга, отвечающих за мышление. Но когда люди смотрели на фотографии и подбирали слово, которое наиболее точно описывало эмоциональное состояние изображенного (иными словами, хотели прикрепить на него «ярлык»), активность миндалевидного тела падала. В то же время активизировались области, отвечающие за вербальные функции, в частности префронтальная кора. Судя по полученным данным, ее деятельность и снизила реакции миндалевидного тела, помогая таким образом уменьшить психологическую напряженность.

Позитивные реакции мозга, которые проявились при выполнении испытуемыми задания по подбору слов для описания эмоциональных состояний людей на фотографиях, не были заметны, когда участников эксперимента попросили подбирать фотографии с одинаковым выражением лица, не говоря ни слова. Так стало ясно, что излишнюю активность эмоциональных центров в мозге человека снижает не собственно распознавание эмоционального состояния другого, а связывание этого состояния с каким-то определяющим словом.

Раскрытие негативной информации освобождает мозг от нежелательных переживаний и позволяет ему сосредоточиваться на чем-то не столь негативном. Психологи и нейробиологи считают, что кроме письменного выражения своих эмоций освобождаться от переживаний и стрессов помогают древние практики медитации. Опытные медитаторы способны эффективно «очистить» разум от нежелательной информации. Последние исследования ученых показывают: даже когда искушенные в медитации люди в данный момент не медитируют, они способны лучше других приводить свою ментальную и эмоциональную системы в спокойное, умиротворенное и сосредоточенное состояние, которое помогает им эффективнее преодолевать стрессовые ситуации.

Спокойствие, умиротворение и сосредоточенность

Нейробиолог Ричард Дэвидсон из Висконсинского университета в Мэдисоне занимается медитацией с 1970-х, но только недавно приступил к ее изучению. Достижения функциональной МРТ позволили ему заглянуть в мозг практикующих медитацию и обычных людей и сравнить их. С самого начала Мэдисон считал, что медитация оказывает на мозг человека мощное воздействие. И его исследования подтвердили это114.

Недавно около десятка человек, занимающихся дзен-медитацией ежедневно в течение нескольких лет, были приглашены на эксперимент. Они занимались упрощенной формой медитации, а их мозг в это время подвергался исследованию с помощью функциональной МРТ115. Как правило, при дзен-медитации люди полностью сосредоточены на какой-либо идее или объекте (например, собственном дыхании) и стараются достичь успокоения тела и разума. Испытуемые лежали на спине в «трубе» сканера МРТ, а на уровне лица перед ними был закреплен монитор компьютера. Участников попросили сосредоточиться на собственном дыхании. С определенными промежутками на экране монитора перед ними на короткое время возникало какое-то слово (например, пиджак). Люди должны были понять, является ли это слово английским, затем моментально от него «отключиться» и снова сосредоточиться на дыхании. Неожиданное появление на экране слов имело целью сымитировать возникновение у испытуемых непроизвольных сторонних мыслей.

Проводившие эксперимент ученые хотели узнать, изменяет ли медитация способность человека восстанавливать концентрацию после исчезновения слова с экрана. Если да, то исследователи могли предположить, что медитирование позволяет человеку на практике эффективно и быстро «отключаться» от посторонних мыслей. Оказалось, что после неожиданного внешнего воздействия в виде слов на экране мозг практикующих медитацию быстрее возвращался в спокойное состояние, чем мозг не занимающихся медитированием обычных участников эксперимента. Можно сделать вывод о том, что практика медитации приучает человека к меньшему сосредоточению на обычных мыслях и переживаниях и позволяет быстрее освобождаться от отвлекающих сигналов.

Понятно, что такая способность контролировать свои мысли могла бы очень помочь в преодолении волнений и напряженности, возникающих в стрессовых ситуациях. Переживания о возможном провале сковывают ресурсы рабочей памяти, которые могли бы быть направлены на выполнение заданий. Приучая мозг «отключаться» от негативных мыслей, мы снижаем отрицательное воздействие стрессов на нас. «Отключиться» от негатива — не то же самое, что просто проигнорировать, «выбросить из головы» или подавить дурные мысли, для чего потребуется опять-таки задействование рабочей памяти. Когда вас посещает тревожная мысль, не отмахивайтесь от нее. Четко определите ее (возможно, даже на бумаге), а затем «выключите» из своего сознания. Убедите себя, что больше не тратите на нее свою интеллектуальную энергию.

Вам не нужно даже практиковать медитацию много лет, чтобы она принесла пользу. Недавние исследования того же Дэвидсона показывают, что занятия медитацией Випассана[11] (или «медитацией прозрения», когда человек должен сосредоточиваться на любой своей мысли без негативного ее восприятия) всего лишь в течение трех месяцев уменьшают склонность отвлекаться на посторонние мысли или события116. В своих экспериментах Дэвидсон изучал явление, которое мы, психологи, называем «миганием внимания» (attentional blink). Этот эффект возникает при быстром последовательном предъявлении человеку зрительных стимулов и может быть определен как временное ухудшение опознания одного или нескольких целевых стимулов, наступающее вслед за опознанием предшествующего. Этот эффект наблюдается у студента, который, погрузившись в свои негативные мысли, может «прозевать» предложенную ему задачу или как минимум не уделить ей необходимого внимания.

Дэвидсон обнаружил, что трехмесячный курс медитации помогал людям меньше сосредоточиваться на первом предъявленном объекте и увеличивал шансы на то, что они опознают последующий. Участники эксперимента, которых привлек Дэвидсон, не имели многолетней практики медитации.

Даже небольшого опыта хватило, чтобы «не попадаться» на отвлекающие мысли и действия. Медитация способствует развитию у человека умения по своей воле «включаться» и «отключаться» от своих мыслей. А это дает неоценимую пользу в борьбе с сомнениями и волнениями в стрессовой ситуации.

Совсем недавно в моей лаборатории мы доказали, что люди, не имеющие опыта медитации, могут благодаря десяти минутам такой практики достичь более высоких результатов в сложных математических тестах117. Группа студентов, которой кратко рассказали о методе обретения «сосредоточенности духа» по Випассана, при прохождении содержавшего стресс-факторы теста получили среднюю оценку «хорошо» (87%). Те же, кому о медитации не рассказывали, получили среднюю оценку «удовлетворительно» (82%). Казалось бы, незначительная разница. Но важно, что буквально накануне обе группы проходили контрольный тест, который не выявил разницы в их результатах.

Известный гольфист Тайгер Вудс — ярый приверженец буддизма, включая медитацию. Может, это и помогает ему играть уверенно и без видимых усилий, не отвлекаясь на раздражители, исходящие от его многочисленных поклонников и прессы. В ходе занятий медитацией Вудс приучил своей мозг оставаться всегда сосредоточенным и спокойным, когда посещающие его мысли приходят и уходят без всякого напряжения. Разумеется, будучи одним из великих спортсменов современности, Тайгер Вудс знал взлеты и неудачи. И он тоже проигрывал важные турниры Ассоциации профессионального гольфа США. Так что даже регулярные медитации не всегда спасают от превратностей повседневной жизни.

Фил Джексон, тренер баскетбольной команды Los Angeles Lakers, известен тем, что еще в ту пору, когда он несколько раз привел команду Chicago Bulls с Майклом Джорданом к победам в национальных чемпионатах NBA, стал приучать игроков к медитации. Медитацией занимались также несколько членов совета ректоров банковско-финансового холдинга Goldman Sachs и президент Ford Motor Company Уильям Форд118. Видимо, эти влиятельные фигуры бизнеса и спорта интуитивно чувствовали пользу от медитирования. И интуиция их не подвела. «Цепляние» за негативные мысли и переживания при стрессе приводит к неспособности справиться с текущими задачами. А умение контролировать состояние своего ума, направляя мысли только на важные объекты и действия, — ключ к успеху при столкновении со стрессом.

Медитацию практикуют известные актрисы Хизер Грэм и Голди Хоун. В доме у Хоун есть даже отдельная комната для медитаций со специальной обстановкой и предметами, которые помогают ей обеспечить правильную посадку и положение тела в ходе занятий. Но больше всего обстановка помогает ей добиваться умиротворения разума. Бывший вице-президент США Альберт Гор и Хиллари Клинтон, которые в своей политической деятельности постоянно сталкиваются со стрессами, говорят о пользе медитирования для «перезагрузки» мозга. Идея о том, что медитация позволяет добиться позитивных изменений в работе нашего мозга и тела, весьма заманчива. Она подразумевает, что в результате медитирования вы можете добиваться лучших результатов. Особенно тогда, когда это необходимо больше всего: в условиях стресса119.

Думаем по-разному

Я только начала разворачивать тему другого метода повышения общей успеваемости в школах Калифорнии, когда увидела, что в зал, где проходил семинар, вошли мои родители и сели на места в задних рядах. Да, мои родители. Когда они узнали, что я буду выступать с докладом в Калифорнии, то сразу прилетели из Сан-Франциско, чтобы меня послушать. Мои родители — представители того славного поколения, которое вынесло на своих плечах «беби-бум» (взлет рождаемости в 50–60-х гг.). Они никогда не упускали случая прийти и поболеть за меня или моих братьев и сестер на спортивной площадке или в школьных спектаклях. И их поддержка не ослабла и теперь, когда мы все уже взрослые и самостоятельные люди. Мои родители всегда приходили на мои выступления при каждом моем появлении на Восточном побережье. Но иногда по той же причине они летели вслед за мной в Европу и даже Австралию.

Я ценю их поддержку, но их присутствие в зале немного отвлекает меня. Когда ваш отец широко улыбается вам с заднего ряда, иногда трудно отвлечься от мысли, что ты не только чья-то дочь, но еще и вполне сложившийся ученый. Но тут я сосредоточиваюсь на последнем аспекте, и это правильно. Я давно уже обнаружила: если думать о том, что принесло или приносит вам успех, то одного этого достаточно, чтобы вы показали все, на что способны, и не допустили срыва.

Если научить людей думать о том, что принесло или приносит им успех, то одного этого достаточно, чтобы человек показал все, на что он способен, и не допустил срыва.

Например, если американских девочек-азиаток, которые готовятся к прохождению математического теста, спросить о том, как они воспринимают свое происхождение («Сколько поколений ваших предков прожило в Америке?»), то результаты в тестах у них будут выше, чем если задать им вопросы, которые наводят на мысль об их гендерной принадлежности («Какое общежитие вы бы предпочли: смешанное или только для девушек?»)120. Одной мысли о той стороне себя, которая связана с успехом, иногда достаточно для хорошего результата. И когда студенток-азиаток просят описать разные свои стороны, а именно: как девушек, спортсменок, друзей, членов семьи, художниц или актеров-любителей, — то они с меньшей вероятностью потерпят неудачу на сложном экзамене по математике, чем если не подводить их к мысли о разносторонности121. Способность студентки видеть себя с разных сторон, а не только в качестве представительницы слабого пола, в ситуациях, где возможности женщин оцениваются невысоко, помогает ей сдержать шквал сомнений и волнений, которые могут помешать ей показать наивысший результат.

Эта же способность видеть себя с разных сторон очень важна в учебе. Только представьте себе, сколько пользы принесло бы предложение студенту перед трудным экзаменом потратить пять минут на схематическое изображение всего, что делает его личностью. Может, он помогает в учебе отстающим или менеджеру своей баскетбольной команды; или способен съесть за один присест больше хот-догов, чем все его друзья. Сам факт осознания того, что вы в предстоящем экзамене, или выступлении, или музыкальном соло — еще не весь вы, помогает унять негативные и пессимистичные мысли в вашей голове. В общем, самооценка с различных точек зрения может избавить вас от части стрессовой нагрузки.

Представим себе, что происходит со школьниками, когда они приходят на стандартизированные академические тесты. Сначала они заполняют клеточки в формализованной анкете экзаменующегося, отвечая на вопросы о своей расовой принадлежности, поле, среднем балле за период обучения в школе и даже уровне годового дохода семьи. Предоставление такой информации для некоторых студентов может стать испытанием, особенно когда их ответы предопределяют их принадлежность к группам, традиционно считающимся менее успевающими. Последствия заполнения этих формализованных анкет для части школьников порой ужасны.

И действительно, психологи Келли Данахер и Кристиан Грэндалл из Канзасcкого университета обнаружили, что одной перестановки вопроса о поле экзаменующихся в конец формализованного списка достаточно для того, чтобы девушки-школьницы значительно улучшили результаты сложных тестов категории Advanced Placement (AP) по математике122. Отталкиваясь от этого факта, ученые решили: если бы в тестах категории АР вопрос о половой принадлежности экзаменующегося стоял на последнем месте, их бы успешно проходили по всей стране еще 4700 девушек. Я уверена, что если бы Служба по составлению государственных тестов (Educational Testing Service) — фактически компания, которая зарабатывает деньги подготовкой очередных ежегодных тестов SAT (для школьников), GRE (для послеуниверситетского образования) и АР, — внесла это простое изменение в правила сдачи тестов, то результаты существенно улучшились бы.

Слушатели на семинаре явно заинтересовались. По моему опыту, школьные преподаватели вообще не очень любят систему тестов. Для многих из них по разным причинам служебный статус и профессиональная оценка определяются результатами, которые их ученики показывают в ходе тестов. А когда ставки так высоки, преподаватели часто начинают «натаскивать» учеников на эти тесты в ущерб базовым знаниями. В итоге и учителя, и их ученики зависят от одного-единственного результата на тестах. А ведь школьники могли бы добиваться на экзаменах лучших показателей, если бы не были зациклены на том, что их результаты — конечное мерило того, на что они способны. Таким образом, привитие школьнику умения оценивать себя с разных сторон, равно как и передвижение вопросов о его поле, расе, доходе семьи в конец анкеты, исключительно важны и полезны. Всё это меры, которые нужно предпринять, чтобы ослабить «вселенское» значение теста и освободиться от стереотипа о том, что один-единственный результат однозначно определяет способности школьника или студента, его самооценку и даже шансы когда-нибудь стать великим.

Видеть — значит верить

В ходе трехмесячной предвыборной кампании в США в 2008 году психологи ряда американских университетов попросили волонтеров из числа белых и темнокожих выпускников университетов пройти тесты категории GRE123. Всего на призыв ученых откликнулось около 500 человек. Экзаменующиеся не знали истинную причину прохождения тестов. Во всяком случае, никто из них не претендовал на послеуниверситетское образование по психологии.

В ходе первого теста, который проходил до национального съезда Демократической партии, то есть до того, как Барак Обама дал согласие выдвинуться на должность президента США, белые экзаменующиеся в среднем показывали более высокие результаты по сравнению с темнокожими, хотя ученые постарались сделать так, чтобы уровень образования всех участников эксперимента был примерно одинаковым. Этот факт отражает существующий в США разрыв в уровне успеваемости между белыми и темнокожими начиная от начальной школы и вплоть до университета. Но в ходе теста, проведенного сразу же вслед за принятием Обамой предложения о выдвижении, равно как и в ходе теста сразу же вслед за его победой на президентских выборах, ситуация изменилась. Результаты темнокожих улучшились настолько, что разница между двумя расовыми группами практически исчезла.

Когда президент Обама вступил в должность, казалось, темнокожие участники тестов перестали переживать за свою способность показать достойные результаты на тестах, которые, по существу, измеряли уровень интеллекта. Они наверняка посчитали, что стереотип о превосходстве белой расы над черной в интеллекте уже не действует, поскольку темнокожий стал президентом США. Видя, что он утратил свою очевидность, темнокожие участники эксперимента перестали испытывать его давление на себе.

В ходе теста, проведенного сразу же вслед за принятием Обамой предложения о выдвижении, равно как и в ходе теста сразу же после его победы на президентских выборах, ситуация изменилась. Результаты темнокожих улучшились настолько, что разница между двумя расовыми группами практически исчезла.

Только время покажет, насколько действенным может стать этот эффект Обамы-президента. Одно ясно: такой случай «заразительного примера» им не ограничивается. Находится всё больше свидетельств того, что модель поведения «видеть — значит верить» характерна для тех, кто сомневается в своих возможностях из-за негативных стереотипов, возникающих вследствие их принадлежности к определенным группам по признакам пола или расы.

Несколько лет назад психолог Ниланджана Дасгупта провела опрос студенток-первокурсниц из двух гуманитарных вузов восточной части США. Оба имели примерно одинаковый статус среди образовательных учреждений такого же профиля, но было и одно очень важное различие: в одном обучались только девушки, а в другом — и девушки, и юноши124.

Дасгупта опросила около 80 первокурсниц из обоих вузов об их отношении к тому, что женщины могут добиться успеха в лидерстве. Большинство студенток дали ответы, сводящиеся к тому, что, по их мнению, природные качества женщин, а именно сострадание и стремление к заботе об окружающих, делают их более пригодными к роли ведомых, а не лидеров. Эта точка зрения широко распространена в большинстве западных стран. Но когда опрос был повторен ровно через год, на втором курсе, большинство девушек из вуза, где обучались только представительницы слабого пола, дали ответы, сильно отличавшиеся от прошлогодних. А вот что касается второкурсниц из вуза с совместным обучением, то они уверенно отвечали, что мужчины — лучшие лидеры, чем женщины. Таким образом, при поступлении на учебу девушки из обоих колледжей придерживались схожих оценок роли мужчины и женщины в обществе. Однако всего лишь за год их мнения кардинально разошлись. Почему?

Как ни удивительно, но ответ не связан с самими студентами. Скорее дело в количестве женщин в руководстве и профессорско-преподавательском составе вузов. Студентки в колледже с раздельным обучением видят гораздо больше женщин на руководящих позициях — от ректора и деканов до ведущих профессоров. И в результате меняются их представления о пригодности женщин для власти. Дасгупте удалось показать, что отношение студентов к своему полу и его месту в лидерстве на первом курсе (независимо от вуза) полностью определялось количеством женщин среди преподавателей. Когда студентки-девушки имеют дело преимущественно с женским профессорско-преподавательским составом, их мнение по поводу роли женщины меняется. А больше женщин-преподавателей, разумеется, там, где учатся только девушки.

Еще удивительнее то, что наличие большого числа женщин среди преподавателей определяет не только взгляды студенток на женщину-лидера. Это может существенно повлиять на успехи девушек в математике и точных науках. Курсантки Академии ВВС США, например, показывают на вводных курсах по этим дисциплинам более высокие результаты тогда, когда их ведут преподаватели-женщины. Особенно это касается самых сильных слушательниц. А если курсы ведут только женщины, то их студентки с большой вероятностью выбирают математику и точные науки в качестве своей специальности, чем когда те же курсы преподают исключительно мужчины125.

В Академии ВВС слушатели не могут выбирать вводные курсы или преподавателей. Весь профессорско-преподавательский состав читает курсы по единой программе, а экзамены для всех студентов одинаковы. Когда девушке-слушательнице везет и по математике и точным наукам ей «достаются» преподаватели-женщины, обычно она успевает по этим предметам значительно лучше, чем курсантки, которым преподают мужчины.

Одна из причин в том, что, когда девушкам напоминают о негативных стереотипах по поводу их академических способностей (а в Академии ВВС это более чем возможно), но в то же время они видят, что женщины могут их преодолеть, стресс меньше влияет на их результаты. Когда перед экзаменами по математике девушкам говорят: «Вы должны помнить, что если сейчас волнуетесь, то во многом проблема в широко распространенных негативных стереотипах, которые никак не связаны с вашими реальными способностями», их результаты не сильно отличаются от результатов курсантов-мужчин126. Но когда слушательницы не слышат ничего такого, что развенчивало бы негативные стереотипы (не видят женщин, «разбивающих» их своим примером, и не получают информации о шаткости таких стереотипов), их результаты в математических тестах значительно уступают результатам сокурсников мужского пола.

К сожалению, в высших учебных заведениях США мало преподавательниц математики с докторской степенью, и студентки вузов нечасто встречаются с ними. Это стало одной из причин того, что некоторые инициативные группы поставили цель организации встреч студенток с женщинами, достигшими высокого статуса в науке и бизнесе. В США женщины составляют около половины выпускников университетов и колледжей. Но их процент среди магистров, аспирантов и докторов наук значительно ниже. Еще ниже доля женщин среди ученых, которые занимают высшие университетские должности в США127. Можно только надеяться, что встречи девушек-студенток с мэтрами науки женского пола, ставшими редкими исключениями, помогут переломить ситуацию.

После нашумевшего выступления Ларри Саммерса в 2005 году профессора частного исследовательского Университета Райса в Хьюстоне стали организовывать ежегодные встречи, на которые приглашаются перспективные аспирантки со всей Америки. На встречах женщины-профессора рассказывают им о поиске вакансий доцентов и научной карьере в США128. Молодые участницы узнают много полезного и практичного, начиная с того, что им придется в научной среде столкнуться с подсознательными проявлениями противопоставления полов, и заканчивая ожидающими их заботами по поиску работы для своего супруга, если он тоже хочет идти по академической линии. Но главное — безусловно, сама возможность для молодых ученых пообщаться с представительницами своего пола, добившимися больших успехов в науке.

Такие программы сегодня работают даже в начальных школах. Возьмем, например, начальную школу Winchester Thurston в Питтсбурге129. Келли Вигнал, преподающая там точные науки и технологию, организовала программу L3 — «Женщины, которые вместе обедают и учатся». Каждую неделю в школу приходит женщина-ученый и за скромным обедом с учениками рассказывает им о своей жизни. Цель в том, чтобы школьницы своими глазами увидели женщину, добившуюся успеха в научной карьере, и, возможно, попытались бы повторить ее путь. Программа L3 показывает школьницам, что карьера ученого, инженера или математика уготована не только мальчикам.

Есть и более продвинутые программы для выпускниц старшей школы, такие как «Женщины в науке и технике» (WISE), которая началась в 2005 году в рамках сотрудничества между старшей школой для девочек Garrison Forest School (штат Мэриленд) и известным частным Университетом Джона Хопкинса в Балтиморе. Школа организует для учениц старших классов (к ним могут присоединяться школьницы из других школ по всей стране) семестр или год обучения по программе «Женщины в науке и технике». На этот период составляется специальное расписание уроков, в ходе которых старшие школьницы слушают лекции по математике и точным наукам и выполняют практические задания под руководством лучших преподавателей Университета Джона Хопкинса. Несколько дней в неделю они занимаются в университетских лабораториях, где выполняют реальные эксперименты по таким дисциплинам, как химия, психология и техника. Это дает школьницам возможность не только прикоснуться к настоящей научной работе, но и почувствовать роль женщины в них130.

Не менее успешна программа Марни Халперна и Лизы Ротундо131. Первый — профессор биологии в Университете Джона Хопкинса, вторая преподает биологию в старшей школе Балтимора. Уже несколько лет они проводят программу под названием «Женщины — всерьез о науке» (Women Serious About Science, WSAS). Она подразумевает организацию встреч женщин-ученых со школьницами города. Гости рассказывают о своей научной работе и карьере. Поначалу организаторы программы приглашали в качестве выступающих друзей и коллег. Но когда она стала популярной, в ней начали принимать участие известные ученые — химики, физики, астрономы, медики и нейробиологи.

Схема организации мероприятий проста: Марни находит выступающих, а преподаватель, отвечающий за встречу, делает все остальное. Обстановка чрезвычайно демократична. Часто беседы со школьницами проходят за пиццей. В ходе таких встреч девочки не только воочию видят настоящих женщин-ученых. Они получают еще и массу информации о том, какие возможности могут открыться перед ними при выборе академической карьеры. Ученые тоже не внакладе: на встречах они часто находят талантливых и заинтересованных девушек, которые впоследствии с удовольствием работают в летние каникулы лаборантками в лабораториях университета.

Итоги

Экзамены — важная часть нашей жизни. Похоже, что скоро их нужно будет сдавать уже при поступлении в детский сад. Мы сдаем их вплоть до получения степени доктора наук. Все более распространены тесты при приеме на работу и подтверждении контракта. Если вы умеете показывать все, на что способны, при прохождении решающих тестов, то ваше будущее обеспечено. Если нет, готовьтесь к упрекам преподавателей, потере стипендий и прочих образовательных возможностей, а также утрате хороших перспектив трудоустройства.

Низкие результаты, показанные человеком в условиях стрессовой нагрузки, могут отрицательно повлиять на его уверенность в себе и желание приложить усилия для продвижения в той или иной области. Школьница, потерпевшая неудачу на экзамене по математике, может решить, что девочки действительно к ней не способны, оградить себя от этой дисциплины и попытаться выбрать что-то другое. И здесь возникает порочный круг. Неудача на экзамене порождает отчуждение от предмета, что предопределяет слабое знание математики, дальнейшие провалы на экзаменах и т. д.

Ниже приведены рассмотренные нами ранее экспресс-способы, которые должны помочь вам показать себя в полную силу, и подсказки, которые облегчат достижение максимальных результатов в стрессовой ситуации на экзаменах.

Советы по достижению максимальных результатов в стрессовых ситуациях

Подтвердите свою самооценку. Перед важным экзаменом или выступлением уделите пару минут изложению на бумаге ваших интересов и занятий. В процессе написания вы будете укреплять свою самооценку. Это может усилить у вас уверенность в собственных силах и возможности успеха.

Изложите на бумаге факты, подтверждающие вашу разносторонность. Прежде чем идти на важный экзамен, потратьте пять минут на составление списка ваших способностей и талантов. Это даст вам возможность подчеркнуть для себя, что этот экзамен или тест еще не определяет все ваши возможности. Это поможет облегчить стрессовую нагрузку.

Перечислите свои тревоги и волнения. Перед тестом или выступлением уделите также 10 минут изложению на бумаге своих переживаний в связи с предстоящим испытанием. Это должно уменьшить бремя сомнений и тревог, с которыми связаны стрессовые ситуации.

Постарайтесь немного помедитировать, чтобы снять напряжение и устранить тревоги. Приучайте свой мозг не зацикливаться на проблемах, а четко определять их для того, чтобы отодвинуть их в сторону. Здесь эффективна медитация. Она же поможет вам собрать всю свою интеллектуальную энергию для решения стоящей перед вами задачи.

Думайте наперекор существующим стереотипам. Подумайте о своих качествах, которые могут предопределять успех. Например, вместо того чтобы сосредоточиваться на мыслях о вашей принадлежности к тем группам, которые по признаку пола или расы считаются неспособными, скажем, к математике, напомните себе о своих достижениях. Может быть, вы учитесь в престижном университете или отличались в школе хорошей успеваемостью. Думайте о ваших сильных сторонах, чтобы достичь успеха в предстоящем испытании.

Дайте переоценку своим физиологическим реакциям. Если в напряженный момент ваши ладони стали липкими, а сердце начало биться с высокой частотой, помните, что эти же физиологические реакции возникают у вас и в приятные минуты. Например, когда вы встречаете свою любовь. Если вы научитесь в условиях стресса давать своим физиологическим реакциям позитивную («Мой организм настроен на успех в этом тесте!»), а не негативную («Я пропал…») интерпретацию, то тело станет вашим союзником в борьбе со стресс-факторами.

Сделайте паузу, прежде чем приступать к заданию. Иногда отступить на несколько шагов перед решением трудной задачи, требующей значительных затрат ресурсов рабочей памяти, очень полезно для нахождения оптимального ответа. Некоторый «инкубационный период» может помочь вам освободиться от излишней концентрации на несущественных деталях и посмотреть на задачу по-новому. Возможно, вас посетит озарение и вы добьетесь успеха.

Старайтесь перебороть свои тревоги интеллектом. Одного упоминания перед студентами о том, что стереотипы вроде «Девушки не способны к математике» или «Белые менее способны к математике, чем азиаты» — не более чем расхожие неквалифицированные мнения, иногда достаточно, чтобы помочь им преодолеть волнение перед экзаменами. Казалось бы, такое упоминание может скорее дать отрицательный, чем положительный результат. Но это не так. Объясняя студентам причину их волнений, мы помогаем им избавиться от ощущения, что исход экзаменов будет однозначно определять их интеллектуальный потенциал.

Эффект Обамы. Пример людей, принадлежащих к тем социальным группам, в отношении которых существуют негативные стереотипы, но разрушивших последние, резко повышает способность других членов этих групп достигать успеха. Если темнокожий может стать президентом США, то стереотип о том, что афроамериканцы не очень умны, просто не соответствует действительности.

Тренируйтесь, имитируя стрессовую нагрузку. Старое изречение о том, что только долгое учение дает настоящее умение, справедливо, но с оговоркой. Учиться необходимо в условиях, максимально приближенных к тем, в которых ваши умения будут испытываться. Применительно к экзаменам это работа в условиях ограниченного времени и отсутствия подсказок. Данные психологических исследований указывают на то, что самотестирование на пройденном материале (в большей степени, чем его повторение) позволяет вам усвоить его лучше и запомнить на более долгий срок.

В конце концов, на экзаменах будут оценивать ваши знания. Поэтому привыкайте к таким проверкам в ходе самостоятельной работы.

Освободите мозг от лишней нагрузки. Запишите на бумаге ваши промежуточные действия по решению предложенной задачи. Не держите всё в голове. Бумага станет для вас еще одним независимым накопителем информации, причем таким, который не подвержен воздействию тревог и переживаний, в отличие от префронтальной коры мозга. В результате снизится вероятность того, что вы что-то перепутаете или забудете важные нюансы во время теста.

Структурируйте свои знания. Берите пример с известного официанта под инициалами JC, о котором я упоминала в главе 2. Если вам удастся взять на вооружение разумные способы структурирования информации перед важным экзаменом или выступлением, то вы разгрузите свою рабочую память и поможете сохранить в ней что-то еще более важное.

Взгляд в будущее

В следующих главах мы покинем мир образования и науки и рассмотрим вопросы стрессов и психологических срывов в спорте и бизнесе. Борьба со стрессом проходит одинаково независимо от того, что у вас в руках: карандаш или клюшка для гольфа. Но есть и существенные различия. Именно они и определяют способы преодоления стрессов в спорте и бизнесе.

Рассмотрим мы и феномен абсолютного победителя стрессов. Действительно ли одни и те же люди, несмотря на стрессы, блистают и в зале совещаний крупных компаний, и на полях для гольфа? В заключение мы обобщим всё, что знаем о том, почему люди «ломаются» под давлением стресса и как предотвратить или смягчить последствия неудач в спорте и других областях.

Глава 7

Психологический срыв в стрессовой ситуации

От спортивных площадок до сцены

В интернете легко найти список десяти самых крупных неудач в истории спорта. Можно его составить и самостоятельно. Обычно все начинают с крупнейшего поражения бейсбольной команды New York Yankees осенью 2004 года. Тогда она вела со счетом 3:0 в играх финала Национального чемпионата против команды Boston Red Sox. Все уже предвкушали, что Yankees легко одолеют соперника и выйдут в Мировую серию. Но в ситуации, когда Yankees нужно было выиграть всего лишь одну игру, чтобы стать победителем плей-офф, команда умудрилась проиграть ее, а потом и три последующих матча. В Мировую серию вышли Boston Red Sox впервые за 84 года своего существования. По всем параметрам игроки New York Yankees пережили колоссальный психологический срыв на фоне ожиданий почти гарантированного успеха.

Разумеется, ни один любитель гольфа не может забыть выступления Грега Нормана на национальном турнире Masters 1996 года. Этот эпизод всегда входит в список десяти самых сокрушительных спортивных неудач. После того как Норман показал блестящую игру в первые три дня турнира, всем казалось неизбежным, что он увезет с собой вожделенную награду — «Зеленый пиджак» (Green Jacket), которой удостаиваются победители этих турниров с 1949 года. Но в воскресный день на поле в городке Огаста звезда Грега неожиданно закатилась. Еще до перехода на девятую позицию он утратил значительное преимущество над Ником Фалдо и заметно занервничал. С девятой позиции Грег ушел с отставанием в пять ударов и уступил первенство Фалдо. Он был почти в слезах.

Как он мог так быстро растерять прекрасные шансы на победу? На этот вопрос, судя по всему, ни у кого не было ответа, включая и самого Грега. В интервью журналу Golf Magazine, которое он дал год спустя, Норман сказал: «За всю свою спортивную карьеру я никогда не испытывал ничего подобного… Я полностью утратил контроль над собой. И я не понимал, почему это произошло»132.

Поскольку мы затронули тему гольфа, вполне уместно вспомнить эпизод с еще одним гольфистом, французом Жаном ван де Вельде, который произошел на Открытом чемпионате (British Open) в 1999 году. Ван де Вельде был так близок к победе, что его имя уже начинали гравировать на почетном кубке Claret Jug. Подойдя к последней, 18-й лунке, он имел преимущество в три удара. Но, потратив семь ударов на то, чтобы загнать мяч в лунку, он потерял преимущество, попал в плей-офф, проиграл его и в итоге весь турнир. Притом что победа была почти в кармане!

Но люди больше помнят не сам факт проигрыша, а то, как именно проиграл ван де Вельде. Все началось с не очень удачного первого удара с 17-й позиции. Спортсмен попытался исправить ситуацию вторым ударом. Но вместо того чтобы попасть на площадку с лункой (грин), мяч ударился о трибуну для зрителей и отскочил в глубокую траву, окаймляющую поле. Выбивая мяч из травы, ван де Вельде загнал его в ручей. На следующий день все газеты мира вышли с фотографиями растерянного и потрясенного гольфиста, который без обуви и носков стоял в яме с водой и решал, стоит ли ему выбивать мяч оттуда. Но думал он долго. И мяч утонул. В конце концов ван де Вельде вынужден был отдать штрафное очко. Ни о какой победе не было уже и речи. Психологический срыв ван де Вельде вошел в учебники.

В тяжелой стрессовой ситуации, когда все зависит от следующего действия, иногда срываются даже опытные спортсмены. Известно много случаев, когда талантливые и хорошо подготовленные профессионалы выступают хуже, чем могут, стремясь добиться наивысшего результата. Может быть, именно поэтому многие искренне сочувствовали Норману и ван де Вельде, вспоминая и о своем неудачном опыте.

На первый взгляд психологические срывы в спорте и других сферах деятельности, когда человек выступает на публике, невозможно понять, а тем более предсказать. Но с появлением технологий нейровизуализации и улучшением методик изучения природы срывов в лабораториях и на спортивных площадках психологи существенно продвинулись в понимании происхождения этого феномена и разработке методов его предотвращения.

Конечно, распознать причину психологического срыва в спорте или других публичных выступлениях непросто. Но в моей Лаборатории по изучению возможностей человека увидеть слабое выступление людей под воздействием стресса несложно: мы специально отбираем для экспериментов участников с заведомо равными профессиональными качествами и создаем для них разные стрессовые ситуации. Поэтому мы сразу видим, как действие человека оказывается «не на высоте» и почему. На спортивной площадке иногда в игре сталкиваются люди с разным уровнем подготовки. Поэтому то, что со стороны выглядит как слабое выступление, может быть результатом того, что соперник гораздо сильнее. Готовя характеристику психологического срыва в спорте, я советовалась со многими коллегами. Мы вместе думали, какие факторы должны здесь быть решающими, а какими можно пренебречь.

Нам представляется, что срыв — не просто слабое выступление. Скорее человек не достигает того оптимального уровня, на который способен. Это выступление более слабое по сравнению с вашими возможностями и тем, чего вы уже достигали в прошлом. В принципе у каждого нормального человека бывают взлеты и неудачи. Но срыв характеризуется тем, что человек, воспринимая ситуацию как стрессовую, не может справиться с ней. Он особенно заметен тогда, когда шанс на победу утрачивается в последний момент, причем неожиданно. И тогда внешнее давление на человека, стремящегося к успеху, максимально. Срыв не бывает случайным.

Слабое выступление случается как в индивидуальных, так и в командных видах спорта. Как у тех, кто прямо противостоит сопернику (например, в теннисе), так и у тех, кто выступает бесконтактно (например, в гольфе). Понятно, что разглядеть срыв во время поединка команд непросто. Нужно быть уверенным в том, что вы зафиксировали именно слабое действие одного соперника, а не результат сильного действия другого. Тем не менее, как подтвердит вам любой фанат New York Yankees, коллективный психологический срыв случается в любом прямом противостоянии. Он возможен даже тогда, когда спортсмен ничего не предпринимает, как в случае с неправильным решением ван де Вельде. Причин для неудачного выступления в самый ответственный момент, когда решается всё, может быть много. И если уж это случилось с вами, то нужно быстро понять, что именно пошло не так и почему, и попытаться исправить ситуацию.

Но сначала — список 14 самых памятных срывов в новейшей истории спорта.

Грег Норман теряет преимущество и проигрывает Нику Фалдо национальный турнир Masters в 1996 году.

Жан ван де Вельде в стрессовой ситуации принимает неправильное решение при выходе на последнюю лунку и проигрывает открытый чемпионат British Open в 1999 году.

Бейсбольная команда New York Yankees теряет преимущество 3:0 в финальной серии национального чемпионата American League Championship Series.

Мексиканская гольфистка Лорена Очоа на Открытом первенстве США в 2005 году. «Я думала, что выиграю турнир», — сказала Очоа, вспоминая свои ощущения перед последней лункой. Вместо этого первым же ударом она загнала мяч в воду. Затем всё пошло еще хуже. Очоа проиграла с отставанием в четыре мяча.

Игрок баскетбольной команды Университета Де Поля Скип Диллард был настолько стабилен в забивании штрафных бросков, что товарищи по команде прозвали его «Кошелек». Но в решающем матче национального чемпионата университетской лиги против Университета Святого Иосифа при преимуществе в одно очко за 12 секунд до окончания игры Диллард промахивается оба раза при выполнении штрафных. После этого соперник набирает два очка и выигрывает.

В 1986 году в Канаде проходил плей-офф национального чемпионата по хоккею. Команде Calgary Flames противостояла Edmonton Oilers. Игрок последней по имени Стив Смит попытался отправить поперечный пас недалеко от ворот своей команды. Шайба попала в конек вратаря и оказалась в собственных воротах Oilers. Команда проиграла 2:3, турнир плей-офф и утратила шанс вторично выиграть национальный чемпионат.

Команда Великобритании по футболу ярко демонстрирует пример коллективного психологического срыва при пробивании серии штрафных на Кубках мира. Не считая последний Кубок, команда трижды пробивала серии пенальти и все проиграла. Из 14 ударов цели достигли только семь, что явно мало для команды такого уровня.

Яна Новотна запомнилась любителям тенниса одним из самых «срывных» матчей за всю историю финалов Уимблдона, который был сыгран ею против Штеффи Граф в 1993 году. Первый сет Новотна проиграла со счетом 6:7, второй выиграла 6:1. В последнем, третьем сете Новотна была всего в одном гейме от счета 5:1. Но допустила двойную ошибку и проиграла почти выигранный гейм. Затем уступила Граф подряд еще четыре гейма и потеряла Большой шлем.

Те, кто интересуется зимними Олимпийскими играми, наверняка помнят падение сноубордистки Линдсей Джакобеллис в 2006 году. В финальном заезде в параллельном слаломе она значительно опережала соперницу. Но недалеко от финиша решила сделать трюк и совершила прыжок. Однако до финишной черты не долетела, неловко упала перед ней и позволила швейцарке Тане Фриден взять золото.

На зимних Олимпийских играх фигуристку Мишель Кван поклонники и судьи считали явным претендентом на золото. Несмотря на то что она лидировала после короткой программы, в произвольной она была явно закрепощена, приземлилась на две ноги после одного из прыжков и упала при исполнении тройного флипа. Золото завоевала Сара Хьюз.

Перед Олимпийскими играми в Барселоне в 1992 году компания Reebok заполонила телеэфир рекламными роликами, на которых за золото в десятиборье конкурировали два американских атлета — Дэн О’Брайен и Дейв Джонсон. Это противостояние не состоялось, потому что на отборочных соревнованиях в США Дэн сорвал все попытки в прыжке с шестом и не попал в Барселону.

Слабое выступление американской гимнастки Алисии Сакрамоне на командных соревнованиях на пекинской Олимпиаде 2008 года. Алисия была опорой команды, но упала при выполнении упражнения на бревне, а затем плохо выступила в вольных упражнениях. В результате американская команда стала лишь второй в командном зачете.

17 января 2010 года бомбардир команды San Diego Chargers (американский футбол) Нейт Кэдинг промахнулся при ударе в створ ворот целых три раза. Это предопределило проигрыш San Diego Chargers команде New York Jets в плей-офф дивизиона. Кэдинг промахнулся с расстояния в 33 м в первой четверти и 37 м в четвертой. В течение всего сезона Кединг не промахивался с расстояния менее 37 м. Но в ответственном матче серии плей-офф под воздействием стресса он не попал даже с более близкого расстояния.

Кенни Перри мог стать самым старшим победителем турнира Masters по гольфу (в 2009 году ему было 48 лет). С его результатом в 70 ударов он имел для этого все шансы. Однако в финальной игре он не смог удержать лидерство. Публика не верила своим глазам: на двух лунках Перри сделал по одному удару больше, чем это положено по регламенту, и в общем зачете оказался только вторым. Сам Перри тоже выглядел растерянным. «Просто у меня не получалось… Всю оставшуюся жизнь я буду смотреть запись этой игры и гадать, что же со мной приключилось», — сказал Перри после турнира.

В декабре прошлого года моя подруга Миа пригласила меня провести вместе длинный уик-энд в новом доме ее родителей в городке Вест Палм-Бич. В Чикаго была настоящая зима, поэтому ничто не могло удержать меня от идеи провести несколько дней под солнцем Флориды. Родители Миа недавно отошли от дел и устроились в прекрасном месте с морем, солнцем и песком. К тому же вокруг было много первоклассных полей для гольфа.

На первый взгляд жизнь неподалеку от престижных площадок для гольфа и гольф-клубов выглядит райской и уж конечно свободной от стрессов, но оказалось, что это совсем не так. Во всяком случае, по словам матери Миа. Однажды за обедом мы разговорились. К своему удивлению, я узнала, что жизнь обеспеченных пенсионеров рядом с клубом Ibis Golf and Country Club наполнена различными стрессами. Конечно, здесь никто не претендовал на трофеи British Open, но, как Грег Норман на турнирах Masters, местные обитатели во время игры в своем стремлении сыграть как можно лучше ощущают такой стресс, что вместо этого играют из рук вон плохо.

Когда люди переезжают в места вроде Ibis, они привозят с собой имидж успешных и солидных бизнесменов или состоявшихся светских женщин. При этом их статус определяется не только прошлыми успехами, но и умением играть в гольф. Это в полной мере относится к отцу Миа. Ему больше не надо мучиться с портфелями акций и слияниями компаний, но пришли новые заботы. Он очень волнуется, как у него пойдет первый удар в игре. На мать Миа давит необходимость вписаться в жизнь и деятельность женского гольф-клуба Ibis Ladies Golf League. Статус женщины в местном обществе может очень сильно зависеть от того, высоко или низко посылает она мяч при ударе. Ведь поле для гольфа — это еще и то место, где людей приглашают на ужины и светские вечеринки. И активная социальная жизнь — не последняя причина того, что люди платят большие деньги за право принадлежать к этому кругу. Мать Миа уже потерпела легкую неудачу при первом выходе на поле и теперь с волнением ожидала, когда ей придется играть в гольф снова. В принципе играет она прилично, но, видимо, ей трудно показать все, на что она способна, в решающую минуту. И она хочет понять: почему? Что с ней происходит в эти моменты?

В главе 1 я упоминала о том, как может сорваться важная сделка, особенно когда исполняющая сторона пытается реагировать на требовательные вопросы клиента, что называется, с кондачка, без подготовки. А в предыдущих главах рассказывала, как высокая планка важного экзамена может негативно повлиять на результаты студента, когда для успеха ему необходим весь интеллектуальный потенциал. Мы рассмотрели несколько ситуаций, в которых наша рабочая память играет главную роль, и увидели, как стрессы могут негативно повлиять на нее. Мы поговорили не только о природе психологических срывов, при которых нам не хватает ресурсов рабочей памяти. Мы обсудили и способы их предотвращения или уменьшения ущерба от них. В этом главную роль играет умение устранять препятствия на пути максимальной активизации нашего логического мышления. В этой главе от математики мы переходим к спорту и другим областям, где человек выступает на публике. Психологический срыв в спорте или музыке имеет общие черты с таким же явлением на экзаменах в школе или университете. Но есть и различия. Наша цель — вооружить вас методикой, облегчающей психологический срыв, которую вы можете подогнать под свою область деятельности. Это поможет в подавлении стресса при отправке мяча для гольфа в лунку или ожидании вашего соло на сцене.

Почему случаются неудачи возле лунки… и не только

Люди сталкиваются с психологическими срывами под воздействием стрессов потому, что волнуются. Их беспокоят сама ситуация, ее последствия, реакция окружающих. Они переживают за возможные потери, которые могут понести, не добившись успеха, и за то, есть ли у них реальные возможности победить. Они мысленно могут даже составить образы нежелательных последствий от неудачи: сорванное выступление, не забитый мяч, падение на лед.

Большинство профессиональных спортсменов в интервью после выступления или матча производят впечатление спокойных, уравновешенных и собранных людей. Поэтому мы решаем, что они легко умеют контролировать свои мысли и предстартовые волнения. Но спортсмены нередко рассказывают о своих переживаниях по поводу возможной неудачи. Спортивные психологи указывают, что если спортсмены представляют себе картины своего поражения, то этим всё и заканчивается. Если заниженная самооценка овладевает гольфистом перед крупным турниром, то на предтурнирных тренировках даже простые мячи не идут в лунку.

Если спортсмены представляют себе картины своего поражения или неудачи, то этим часто всё и заканчивается.

Если дартисты начинают воображать, что стрела не идет в центр круга, то так и происходит. Когда баскетболист слишком сосредоточен на своих волнениях о том, что он может промахнуться в штрафных бросках, высока вероятность того, что на игре он подведет команду на последних секундах матча, когда от точности штрафных бросков зависит все. Иными словами, способности спортсмена контролировать свои мысли о выступлении и образы, касающиеся его, играют первостепенную роль133.

Переживания, как и попытки их подавить, требуют ресурсов рабочей памяти, которая при других обстоятельствах могла бы быть использована для сохранения дополнительных объемов информации, которая поможет привести хороший аргумент на переговорах с клиентом или убедительно отстаивать свою точку зрения в споре с супругой по поводу предлагаемой вами переделки кухни. Хорошая рабочая память очень нужна политику, отвечающему на вопрос корреспондента. Нашим политическим деятелям еще нужно учиться тому, чтобы их ответы были четкими и не поднимали бурю. Иначе они будут вновь и вновь впустую «обсасываться» на телевизионных каналах без видимой пользы. Поэтому во многих ситуациях, когда нам необходима полная мобилизация нашей рабочей памяти, пустые волнения только отвлекают нас и мешают показать наивысший результат.

Но для настоящих профессионалов волнение — не главная причина неудач в спорте или на сцене. В этих видах деятельности рабочая память не всегда становится главным залогом успеха. Скорее даже наоборот.

«Не думайте, просто делайте». Джордж Баланчин

«Просто сделай это!» (Just do it). Nike

В американском баскетболе даже есть специальный термин «подсознатель» (unconscious). Им обозначают игрока, который практически никогда не промахивается. Как говорит звезда баскетбольной команды San Antonio Spurs Тим Данкан: «Вы останавливаетесь и начинаете думать только тогда, когда что-то идет не так». Великий хореограф Джордж Баланчин говорил своим артистам-профессионалам: «Не думайте, просто делайте». Этот совет подойдет и для гольфистов. Профессиональный игрок Падрейг Харрингтон заявлял: «К черту все мысли о свингах и правильных поворотах корпуса. Голова при ударе должна быть пустой. Единственное, что вас должно интересовать, — это след от полета мяча в воздухе». Харрингтон, кстати говоря, известен своими победами на турнирах, которые проводятся по воскресеньям и отличаются очень нервной атмосферой. Или победитель Олимпиады сноубордист Шон Уайт, который выполняет элемент, трудно поддающийся описанию: два сальто назад с одновременным вращением на 1080 градусов. «Времени думать нет, — говорит Шон, — вы доверяетесь своему телу. Я так давно этим занимаюсь, что, когда не думаю об этом элементе, у меня получается лучше всего». Ключ к высшим спортивным достижениям, как представляется, дает нам слоган компании Nike — «Просто cделай это!» (Just do it).

Одними волнениями психологические срывы в спорте объяснить нельзя. У лучших спортсменов, как правило, префронтальная кора, которая частично отвечает и за эмоциональные переживания, не определяет результат. Не каждая область человеческой деятельности требует активного задействования рабочей памяти, как, например, математические вычисления или приведение строгих логических аргументов в дискуссии. Сложные моторные навыки, например, управляются процедурной памятью, которая сосредоточена в базальных ганглиях и сенсомоторных механизмах, центральный из которых — сенсорное кольцо. Они работают отдельно от префронтальной коры. Так что даже если излишнее волнение у спортсменов и может повлиять на их результат, сами по себе такие переживания, судя по всему, не становятся прямой причиной неудачных выступлений. Так в чем тогда причина?

Вопрос в том, катализатором каких процессов в мозге человека становятся волнения. Когда люди слишком сосредоточены на себе и результатах своего выступления, они стараются контролировать свои действия, чтобы достичь максимального результата. Поэтому так называемый автоматический алгоритм движений (режим, который работает преимущественно вне нашего сознания) нарушается. Если вы только осваиваете какой-то спортивный навык (подойти к мячу, опустить клюшку, контролировать положение ног, ударить), то сосредоточенность на своих действиях оправданна. Но если движение или навык отработаны, то концентрация на них приводит к потере подсознательного автоматизма и к неудаче.

Вспомните о навыке, которым свободно владеют все люди: ходьбе. Если вы, не задумываясь, быстро сбегаете с лестницы, то все идет как по маслу. Но если я попрошу вас подумать, какие движения совершают при этом ваши колени, вы притормозите, чтобы подумать над соответствующими физическими процессами. Это замедлит ритм движения ног. И вы даже можете споткнуться.

Рассмотрим полученные в последнее время данные о том, как работает наш мозг во время занятий спортом. Это позволит четче понять, что помогает спортсменам добиваться высоких результатов и что может превратить их выступление в провал.

Зеркала внутри нашего мозга

Когда фанат американского футбола, который тоже когда-то им баловался, сидит на диване и наблюдает за матчем с участием его любимой команды, он инстинктивно (если только его руки не заняты бутылкой с пивом и чипсами) повторяет некоторые движения одного из полузащитников. Может, его руки заняли такое положение, как будто в них мяч, и он наклонился вперед, как игрок, намеревающийся выскочить со своей позиции и рвануть к очередной линии вперед. На первый взгляд это типично для болельщика. Но последние исследования показывают: такое поведение диванного фаната вызвано тем, что раньше, играя в футбол, он приобрел некоторые навыки, работающие на подсознательном уровне.

Когда хорошие спортсмены наблюдают за состязаниями, то, как правило, не могут оставаться неподвижными. По крайней мере подвижен их мозг. Спортсмены как будто проигрывают в своей голове то, что видят на площадке. Когда профессионалы-танцоры просматривали видеозаписи других танцующих, а их мозг сканировался с помощью функциональной МРТ, было установлено, что те части мозга, которые отвечают за сенсомоторику и движения, а именно отдельные участки двигательной и теменной коры, активизировались. Интересно, что это происходило только в те моменты, когда танцоры наблюдали движения, которые исполняли и сами. Когда же профессионалы видели незнакомые движения, активизации указанных участков их мозга не отмечалось134.

Когда люди наблюдают за теми движениями, которые могут легко выполнить сами, у них активизируются не только те участки мозга, которые отвечают за зрительное восприятие, но и участки моторной коры, контролирующей движения. Системы головного мозга, задействованные в наблюдении и воспроизведении чужих действий, получили название зеркальных.

Ученые считают, что профессиональные спортсмены полагаются именно на эти системы, когда ожидают очередных движений от других спортсменов или результатов своих собственных действий136. Именно поэтому у окружающих создается впечатление, что хорошие спортсмены всегда как будто на шаг впереди других. В определенном смысле это так. Системные связи в мозге таких людей перенастраиваются так, и они представляют себе движения и действия других прежде, чем все это происходит на самом деле.

Участки коры мозга, которые активизировались при просмотре танцорами-профессионалами записей со знакомыми и незнакомыми им движениями. Левое полушарие. Активны вентральная (1) и дорсальная (2) части двигательной коры, которые отвечают за движения человека135

Вспомните профессионального сноубордиста, который участвует на Олимпиаде в параллельном слаломе. Этот вид спорта предполагает движение к финишу по очень непростой трассе, изобилующей сложными поворотами и трамплинами. Прежде чем совершать прыжок, спортсмену нужно точно знать, где он приземлится. Только так можно подготовиться. Необходимость предвидеть свой следующий шаг или действие существует во многих видах спорта, где скорость действия слишком высока для того, чтобы мозг успел получить ответную информацию о результате. В футболе вратари зачастую начинают движение в воротах еще до того, как мяч отскочит от ноги бьющего. Считается, что в горных лыжах хороший спортсмен просчитывает свое движение на два створа вперед. Мозг профессионала должен уметь предугадывать результат действий еще до их совершения. Только тогда спортсмен может всё делать быстро и точно в складывающихся условиях. И здесь профессионалам помогают тренировки. Именно на них спортсмен учится совмещать зрительную картинку происходящего со своими намерениями и четко видеть будущий результат.

Ведущие спортсмены, как правило, не анализируют пошагово свои действия с помощью префронтальной зоны коры мозга. Они способны «проскочить» этот этап и, моментально оценив обстановку, перейти к следующему: созданию в голове картины того, чем закончится то или иное их движение или действие. Именно поэтому не столь важно даже, что элитные спортсмены волнуются. Ведь в своих действиях они не слишком полагаются на когнитивный потенциал. Хотя фактор предстартового волнения у выдающихся спортсменов полностью отрицать нельзя. Когда вы на вершине карьеры, желание блеснуть может привести к включению контроля сознания над действиями. А он может сыграть с вами злую шутку, сбивая годами наработанные навыки в спорте и даже музыке, которые лучше всего управляются не из префронтальной коры.

Друзья — не всегда хорошо

Представьте себе картину: мать Миа в первый раз играет на зеленом газоне престижного женского гольф-клуба Ibis Ladies. Четыре месяца заняли у нее сложные маневры, нацеленные на то, чтобы получить приглашение поиграть. Она стоит у своей первой лунки. К ее радости, она смогла попасть мячом на стриженый газон около лунки (грин) с первого удара. Остается загнать мяч в лунку с очень близкого расстояния в 1 метр. Этот удар она тренировала столько раз, что уже сбилась со счета. Это удар, который она знает, понимает и может провести без заминки. Но сегодня ее обуревают другие мысли. Она думает о том, насколько ее будущий социальный статус в клубе будет зависеть от этого удара, и уже замечает на себе внимательный взгляд остальных трех партнеров по игре (в ней участвуют две пары). И ее удар по мячу отличается от того, который она практиковала неделями. Она правильно подошла к мячу, сделала замах, но мяч пошел не так, как всегда. Мать Миа слишком сосредоточилась на мыслях о себе, своей позе, повороте тела. Раньше она никогда этого не делала, поскольку была хорошо подготовлена. Результат: мяч не попадает в лунку. Мать Миа прошла через психологический срыв под сильным внешним давлением. Женщины, окружавшие ее, вряд ли желали ей промаха. Скорее наоборот. Мать Миа ощущала это. Но их поддержка не помогла. Возможно, даже помешала.

Уже давно психологи пришли к выводу, что, если человека поставить перед зеркалом или записывать на видео его действия, он станет вести себя чересчур сознательно. Он сосредоточится на том, как выглядят он и его действия. То же случается тогда, когда нам приходится выступать или действовать в присутствии публики. Интересно, что чем более сочувствующими и дружественными будут эти люди, тем больше мы углубляемся в себя.

Конечно, приятно хорошо показать себя перед друзьями, семьей и дружелюбной аудиторией. Но если вы терпите неудачу на глазах той же публики, она оборачивается для вас большей болью. Конечно, есть люди, которые подпитываются поддержкой и любовью аудитории и на ее глазах начинают творить чудеса. Но часто всё бывает наоборот.

Вспомните известную певицу в стиле кантри Джессику Симпсон. В 2006 году в честь своего кумира и учителя Долли Партон Джессика исполняла знаменитую композицию последней 9 to 5 в переполненном зале Kennedy Centre в присутствии президента Буша, его супруги Лауры и самой Партон. Симпсон настолько разнервничалась, что перепутала слова и замолчала. Выступление перед собственным идолом оказалось для Джессики таким стрессом, что она убежала со сцены в слезах. «Долли, я так волновалась перед тобой. Я даже забыла все слова», — позже рассказывала Симпсон о своей неудаче.

Поддержка аудитории может привести к тому, что вы начнете детально анализировать свои действия. И сбить вас, если вы выполняете отточенное до полуавтоматизма действие вроде забивания в лунку мяча с метрового расстояния или исполнения песни, которую вы сотни раз репетировали. Видимо, это и произошло с матерью Миа на зеленой лужайке женского гольф-клуба Ibis. Но такое случается нередко.

Повышенная концентрация на деталях действия или выступления может сбить вас в ходе его исполнения.

В середине 1980-х психолог Рой Баумайстер и его коллеги решили изучить статистику игр Главной лиги бейсбола Америки (Major Baseball League, MLB) за несколько лет, чтобы понять, насколько влияет обстановка вокруг решающих игр на их результат. Полученные ими данные оказались удивительными. Когда принимающие гостей команды находились всего лишь в одной игре от победы в серии, они выигрывали решающий матч всего в 38,5% случаев137.

Можно было бы объяснить это тем, что команда гостей собиралась с силами для игры на чужом поле, чтобы не вылететь из серии. Но не это было главным. Когда Баумайстер изучил статистику глубже, оказалось, что в решающих ситуациях не гостевые команды играли лучше, а принимающие — слабее. Когда принимающие команды имели шанс на победу, они совершали случайные ошибки. Яркий пример — проигрыш в 2004 году командой New York Yankees серии плей-офф в национальном чемпионате, притом что эта команда вела с преимуществом в три игры. И тут Yankees умудрились проиграть своему сопернику — Boston Red Sox — четыре игры подряд, две из них — на своем поле.

Нельзя не заметить, что на первый взгляд данные Баумайстера создают неясность, особенно если вспомнить расхожий стереотип «дома и стены помогают». Но Баумайстер считает, что позитивный фактор «своего поля» может быть утрачен под гнетом стрессов, которые спортсмены испытывают при выступлениях перед домашней аудиторией, настроенной к ним заведомо дружелюбно. Высока вероятность того, что спортсмены могут начать излишне сосредоточиваться на анализе своих действий, вместо того чтобы полагаться на подсознание. Данные о том, что бейсбольные команды совершают больше невынужденных ошибок именно в домашних матчах, подкрепляют выводы Баумайстера. Но ученый решил ответить своим критикам еще и серией лабораторных опытов.

В одном из экспериментов Баумайстер попросил участников поиграть в видеоигру под названием Sky Jinks138. Задача — как можно быстрее провести самолет через серию препятствий. Игра, в которой имитируются некоторые спортивные навыки, требует необходимого в спорте глазомера и быстроты моторных реакций. Перед началом эксперимента Баумайстер дал участникам достаточно времени на то, чтобы потренироваться и достичь примерно одинакового уровня управления самолетом. Это было сделано для того, чтобы увидеть различия между людьми при включении стресс-факторов. Когда участники освоили игру, ученый предложил им денежное вознаграждение за еще более высокие результаты. Вдобавок в комнате появился посторонний, который либо поддерживал игрока, либо смотрел на него подчеркнуто незаинтересованно.

Оказалось, играющие больше склонны сосредоточиваться на отдельных действиях в присутствии симпатизирующего им экспериментатора, что приводит к снижению их показателей по сравнению с ситуацией, когда рядом нейтрально настроенный наблюдатель. Интересно, что, хотя в первом случае результаты игравших были хуже, они находили, что присутствие рядом сочувствующего человека давало меньшую стрессовую нагрузку. Мораль эксперимента такова: мы можем думать, что поддержка аудитории всегда хороша для спортсмена, но на самом деле это далеко не так. Во всяком случае, в стрессовых ситуациях.

Паралич анализа

Почему выступление людей перед дружественно настроенной аудиторией может закончиться психологическим срывом? Дело в опасности, которую несет избыточная сосредоточенность на своем действии. Когда мы слишком желаем произвести впечатление на друзей, тренеров, товарищей по команде, коллег, болельщиков, мы сильно переживаем. Чтобы снизить накал страстей, мы решаем взять себя в руки. В стремлении к успеху мы начинаем контролировать конкретные составляющие своих действий.

Баскетболист, имеющий 85% успешных штрафных бросков на тренировках, во время совершения такого же броска, который отделяет его команду от победы, вдруг начинает следить за углом движения кисти, когда мяч взлетает с нее. После совершения тысяч подобных бросков это ему совсем не нужно. Пытаясь вернуть свои движения в зону контроля рабочей памяти, чего он обычно не делает, он сбивается с обычного алгоритма. Такой баскетболист демонстрирует явление, которое мы, психологи, называем параличом анализа139. Как анализ положения наших ног и колен при спуске по лестнице может закончиться падением, так и излишняя сосредоточенность на том, что мы обычно делаем на подсознательном уровне, порой приводит к психологическому срыву.

Паралич анализа возникает тогда, когда вы слишком сосредоточены на действиях, которые обычно совершаете на подсознательном уровне.

В одном эксперименте, проведенном в моей Лаборатории по изучению возможностей человека, мы попросили подготовленных футболистов — членов университетских команд осуществить проводку (дриблинг) мяча между рядом препятствий конической формы и при этом следить, какой стороной стопы они касаются мяча в каждый данный момент140. Это задание должно было заставить футболистов обратить внимание на элементы своих навыков, о которых они обычно не думают. И мы сразу увидели, что движения футболистов стали медленнее и сопровождались такими ошибками, каких не было, когда они вели мяч свободно, без всяких установок. Излишнее внимание к своим действиям может нанести вред, если в обычных условиях вы совершаете их на подсознательном уровне.

То же происходит и в бейсболе. Когда мы попросили бейсболистов из команд Первой университетской лиги (это высокий уровень) попрактиковаться в ударах на специальном электронном тренажере и в то же время следить за плоскостью движения биты (вверх или вниз) при отбивании мяча, техника их ударов ухудшилась. Анализ движений спортсменов показал, что сосредоточенность на задании мешала координации работы тех мышц, которые участвовали в выполнении удара141.

Излишняя концентрация непродуктивна, если она изменяет алгоритм действия или выступления. Под воздействием стресса люди начинают волноваться, что заставляет их «брать себя в руки». Волнение сильно и негативно влияет на выполнение стоящих перед нами задач тогда, когда в их решении главную роль играет рабочая память. В спорте и других сферах человеческой деятельности, которые осуществляются при незначительном участии рабочей памяти, выступления срываются не из-за самих волнений, а из-за того, что они приводят к излишней сосредоточенности на своих действиях и как итог — к неудаче.

Степени свободы

Когда вы только начинаете осваивать какое-то спортивное движение, скажем бросок мяча или шайбы, вы можете использовать множество способов. Каждая часть вашего тела — кисть, локоть или плечо — движутся по произвольной траектории. У них еще много степеней свободы142. Из-за этого новички обычно «закрепощаются» и выбирают какую-то одну парадигму действий.

При этом суставы у них двигаются несвободно и зачастую «намертво» связаны друг с другом. Представьте себе новичка в футболе, разучивающего удар ногой. Бьющая нога у него абсолютно прямая, от бедра до лодыжки. Только благодаря тренировкам и подсказкам тренера он начинает понимать, что хороший удар подразумевает раскрепощение связок между бедром, коленом и стопой, чтобы движение было более свободным и сильным.

Под влиянием стрессов мы иногда откатываемся назад и в стремлении эффективнее контролировать свои действия обращаемся к стратегии новичков, «замораживая» компоненты движения. Это хорошо заметно на примере тяжелоатлетов. На тренировках шея и поясница у них, как правило, свободны. Зато во время соревнований они часто «окаменевают». И терпят неудачу. При сильной стрессовой нагрузке тяжелоатлет часто закрепощает движения, что не способствует достижению желаемого результата143.

Это же характерно и для скалолазов, которые показывают хорошие результаты на тренировках в зале, но закрепощаются на соревнованиях под воздействием стресс-факторов. Их движения становятся менее быстрыми, чем в спокойной ситуации144.

Такое часто случается и с музыкантами. Эксперименты показывают, что у них иногда снижается степень свободы в движении пальцев и рук в стрессовых ситуациях. Это особенно наглядно проявляется у пианистов, когда они играют сложное произведение и независимость в движениях рук вдруг нарушается. Под влиянием стресс-факторов люди склонны брать свои действия под более жесткий контроль, в результате сбиваются и ошибаются. И происходит психологический срыв.

Когда больше внимания — это хорошо

Попытки излишне контролировать отработанные до автоматизма движения могут помешать достижению оптимального результата, но иногда уделять внимание своим навыкам или хотя бы окружающей обстановке необходимо. Например, если бы ван де Вельде на Открытом чемпионате 1999 года тщательнее обдумал свой второй удар (стремиться попасть мячом сразу на площадку с лункой или действовать осторожнее), его имя не было бы сегодня синонимом психологического срыва для французов. А если бы на зимней Олимпиаде 2006 года Линдсей Джакобеллис удалось сдержать свою любовь к демонстрации трюков и вместо этого думать только о том, как любой ценой победить, она не совершила бы легкомысленный прыжок и не потеряла бы золото. Когда люди оказываются в новой для себя ситуации — будь то лидерство в важном турнире по гольфу или первый в жизни олимпийский финал по параллельному слалому, — им даже полезно использовать свой интеллектуальный потенциал для оценки своего решения и его возможных последствий.

Но не всегда. Когда спортсмены находятся в привычной обстановке, а техника принятия решений доведена до совершенства, лишние размышления могут помешать им еще до того, как они предприняли какое-то действие. Изучите, например, работы психологов Джо Джонсона и Маркуса Рааба145. Исследователи попросили игроков в гандбол просмотреть видеозапись матча профессионалов. В определенных местах показ останавливали и спортсменов просили представить, что именно в этот момент каждый из них владел мячом. Далее их просили как можно быстрее определить свое следующее действие: передать пас или совершить бросок. После этого кадр еще некоторое время оставался остановленным, и игроки могли уже более свободно высказаться о своих возможных дальнейших действиях. Ученые обнаружили, что именно первые варианты оказались оптимальными (в качестве экспертов выступали опытные тренеры). Эксперимент также показал, что чем опытнее были испытуемые, тем более правильными оказывались их решения.

Казалось бы, дальнейшие решения испытуемых должны были быть лучше. В конце концов им давали больше времени на обдумывание ответов. Но это оказалось не так. Поскольку игроки много раз бывали в ситуации, которую они видели на экране, они сразу же знали, что им нужно делать. Именно поэтому пожарные, полицейские и врачи скорой помощи проходят тренировки в условиях, максимально приближенных к реальным. Это дает им возможность автоматически принимать решение. А если вы оказываетесь в новой и незнакомой ситуации, использование рабочей памяти для ее оценки весьма полезно.

Еще один случай, когда анализ ваших навыков полезен, — смена привычного и отработанного годами алгоритма действий, будь то новый бросок в баскетболе или замах при ударе клюшкой в гольфе. Для этого вам нужно включить сознание. К сожалению, зачастую процесс включения рабочей памяти в процесс замены одного автоматического движения другим, пока для вас новым, может временно ухудшить ваши результаты. Через это необходимо пройти, если вы действительно решили, что новая техника улучшит вашу игру.

У профессиональных гольфистов Тайгера Вудса и Ника Фалдо отмечалось снижение уровня результатов в тот период, когда они переходили на новую технику ударов.

У Вудса процесс возвращения в элиту гольфа занял год, а у Фалдо — почти три. Другим профессионалам повезло меньше. Тренируя более дальний удар, австралийский гольфист Ян Бейкер-Финч внес изменения в технику замаха, что в дальнейшем привело к резкому снижению его результатов и уверенности в себе и в итоге к уходу из профессионального гольфа. И это всего пять лет спустя после впечатляющей победы на British Open.

В отличие от профессионалов новички постоянно думают о своих движениях, чтобы не совершать ошибок. Поэтому их действия не страдают от излишней концентрации внимания на отрабатываемом навыке. Когда мы попросили не слишком опытных футболистов с несколькими годами тренировок как можно быстрее провести мяч между специально расставленными конусами, они делали это лучше, если по нашему указанию обращали внимание на то, какой стороной стопы касаются мяча. В отличие от профессионалов новичкам необходимо внимательно следить за своими движениями, чтобы прогрессировать.

Лучше всего проиллюстрировать различия в работе мозга спортсменов-профессионалов и новичков может технология нейровизуализации. В 2005 году психолог Рассел Полдрак и его команда понаблюдали за работой мозга людей по мере наработки ими определенного навыка с нуля до достаточно высокого уровня146. К сожалению, показать процесс наработки техники гольфового замаха с помощью функциональной МРТ невозможно. Размеры сканера и сильное магнитное поле внутри него не позволяют использовать клюшку и совершать внутри него спортивные движения. Поэтому Полдрак решил изучить, как люди приучаются к определенным движениям, не на примере гольфа, а на более простом варианте.

Когда голову участников эксперимента помещали в сканер, одновременно перед ними размещали монитор, на котором в разных местах возникали определенные символы. Людей просили как можно быстрее нажимать на кнопки, соответствовавшие символу. Скоро испытуемым становилось ясно, что символы возникают в строго повторяющейся последовательности. Это напоминало то, как если бы они следили за движениями ведущего мяч футболиста или совершающего замах гольфиста. Сканер демонстрировал картинку активности участков мозга в начале освоения испытуемыми последовательности появления символов на экране. Нейровизуализация навела ученых на важные мысли.

Их не удивило, что в процессе тренировки люди реагировали на возникающие на мониторе символы всё быстрее. Полдрак обнаружил, что на начальной стадии эксперимента у участников работали обширные участки коры головного мозга, прежде всего префронтальной части, отвечающей за рабочую память и внимание. Но по ходу тренировок активность этих участков мозга снизилась. Иными словами, по мере того как человек приобретает устойчивый навык, лобные доли мозга (во всяком случае, префронтальная кора) перестают активно поддерживать его.

Такие же изменения отмечаются у людей, приобретающих устойчивый навык координации работы обеих рук, который очень важен для музыкантов и спортсменов, например для игры на фортепьяно или подачи мяча в теннисе. У профессиональных музыкантов задействуются меньшие участки коры головного мозга (префронтальной и теменной части), чем у новичков при выполнении простого упражнения на клавиатуре147. Когда опытные гольфисты загоняют мяч в лунку или опытные стрелки поражают мишень, их мозг работает экономичнее, чем у новичков, хотя и те и другие выполняют одну задачу. В целом с отработкой навыка снижается активность нейронов в префронтальной коре и других отделах мозга, отвечающих за рабочую память. Это, например, передняя поясная кора и теменная доля, которые активно задействованы на начальных этапах обучения.

Спортивный психолог Брэдли Хэтфилд из Мэрилендского университета провел исследование электроимпульсов мозга профессиональных спортсменов и новичков. Выяснилось, что у опытных атлетов мозг при совершении действия остается в спокойном и собранном состоянии, а у новичков — нет. В ходе эксперимента Хэтфилд просил его участников надевать во время тренировок специальный шлем в форме колокола, который используется для снятия электроэнцефалограммы.

Миллиарды нейронов в человеческом мозге взаимодействуют между собой при помощи электрических микроимпульсов. Когда нейрон активен, это фиксируют специальные электроды. Конечно, пока зафиксировать каждый нейрон не представляется возможным. Аппаратура может заметить активность только большой группы нервных клеток.

Хэтфилд обнаружил значительные различия в поведении мозга у профессионалов и любителей. У последних в ходе выступлений и тренировок практически все отделы мозга очень активны. У профессионалов же мозг работает гораздо спокойнее. В эксперименте со стрелками Хэтфилд выяснил, что нейронная активность их мозга при прицеливании и перед нажатием на спуск незначительна. Еще интереснее оказалось то, как именно ведет себя их мозг до момента выстрела. Аппаратура показала, что взаимодействие между двигательной корой и префронтальными долями (отвечающими за логическое мышление) также очень низка. В момент, когда стрелок уже начинал давить на курок, эти участки мозга переставали поддерживать коммуникативные связи на обычном уровне. У новичков не отмечалось такого снижения взаимодействия между теми же участками мозга148.

Снижение взаимозависимости между отдельными участками мозга может быть полезно, поскольку меньше его отделов задействованы в совершении того или иного движения. «Слишком много поваров могут испортить одно блюдо». А слишком массированное задействование мозга в выполнении отработанного навыка может привести к психологическому срыву. Для спортсмена-профессионала временной промежуток для совершения того или иного действия заранее запрограммирован. Он всегда наготове, без лишних раздумий и проволочек. Хэтфилд считает, что снижение уровня взаимодействия между отдельными участками мозга у стрелка при нажатии на курок отражает автоматизм его навыка, когда «нужно просто делать».

Разумеется, под влиянием стрессов и у профессионалов возможны изменения в работе мозга. В одном из недавних экспериментов было доказано, что у игроков в дартс под влиянием стресс-факторов, когда на них смотрит публика, активизируется взаимодействие между двигательной корой мозга и теми отделами, которые контролируют внимание, память и сосредоточенность149. То есть в условиях стресса мозг опытного дартиста работал примерно так же, как и у новичка. Активизировавшиеся связи между различными участками мозга могут привести к усилению переживаний и более частым промахам. Исследования на слушателях центра военного обучения Мэрилендского университета показали, что при стрельбе на соревнованиях в их мозге активизировались внутренние связи, и в результате у них снижались результаты в стрельбе по сравнению с ситуациями, в которых стресс-факторы отсутствовали150. На основании своих экспериментов Хэтфилд сделал вывод, что излишняя активизация связей между различными отделами мозга может привести к сбоям в выполнении наработанных до автоматизма навыков.

По мере отработки таких сложных моторных навыков, как дриблинг в футболе или игра на пианино, нагрузка на префронтальную кору мозга постепенно снижается. Движения спортсмена или пианиста становятся более экономными и ровными и перестают требовать постоянного внимания и контроля. Излишние раздумья при выполнении отработанного навыка могут принести спортсмену или музыканту вред. Лучший совет, который можно дать профессионалам в спорте и музыке, таков: действовать «вне пределов головы» или как минимум вне пределов лобных долей префронтальной коры. В следующей главе я расскажу о конкретных методиках.

И кто из нас подвержен психологическому срыву?

Итак, если вы решаете сложную логическую или аналитическую задачу, которая требует всего потенциала рабочей памяти, то волнения и переживания могут окончиться психологическим срывом. Когда же вы выполняете хорошо натренированное движение или действие, опирающееся на вашу моторику, то волнение само по себе не ведет к срыву. Здесь вам могут помешать не переживания, а попытки взять свои действия под контроль.

Мы уже затрагивали вопрос о том, почему одни люди более склонны к психологическим срывам, чем другие. Люди также различаются по стремлению слишком сосредоточиваться на своем выступлении или действии в самый ответственный момент. Несколько исследователей занимались изучением различий между людьми в осознании оценок окружающих, чтобы определить наиболее склонных к срывам.

Если вы склонны к рефлексии, то, скорее всего, согласитесь с утверждениями вроде «Я знаю, как работает мой мозг, когда я решаю данную задачу» и «Я беспокоюсь о том, что люди думают обо мне». Некоторые ученые считают, что такие люди должны быть менее подвержены психологическим срывам под давлением стресса, поскольку они привыкли действовать под пристальным вниманием окружающих и стрессовые ситуации им не в новинку. Но другие исследователи утверждают, что высокий уровень ожидания оценки со стороны других делает их уязвимыми и повышает вероятность того, что под давлением стресса у них может случиться психологический срыв. В целом научные доказательства говорят в пользу второго вывода: лица с высоким уровнем осознания оценок окружающих обычно более склонны к срывам151.

Как мы видели в главе 2, спортивный психолог Рич Мастерс и его коллеги разработали шкалу уровня самооценки человека и ожидания оценки окружающих, чтобы определять, кто из испытуемых более склонен потерпеть неудачу в спортивных соревнованиях. Есть и более универсальный измеритель уровня самооценки для обычных людей, который Мастерс называет Reinvestment Scale152. Проходящие тест отвечают «да/нет» на вопросы типа «Я много размышляю о себе» или «Я внимательно слежу за тем, как я выгляжу». Чем выше показатель испытуемого по таблице Reinvestment Scale, тем выше вероятность того, что с ним может произойти психологический срыв в спорте, музыке и других сферах, где цена оценки окружающих очень высока.

Ниже приводится таблица Reinvestment Scale.

Я надолго запоминаю ситуации, которые расстроили меня или вызвали у меня чувство злобы

Да/Нет

Я завожусь от одной мысли о ситуациях, которые расстроили меня в прошлом

Да/Нет

Я часто вновь и вновь обдумываю ситуации, которые вызвали у меня чувство злобы

Да/Нет

Я еще долго думаю о том, как мне отомстить людям, разозлившим меня, даже если ситуация уже разрешилась

Да/Нет

Я никогда не забываю людей, которые расстроили или разозлили меня, даже в мелочах

Да/Нет

Когда мне напоминают о моих прошлых неудачах, я ощущаю себя так, будто вновь переживаю их

Да/Нет

Я беспокоюсь о будущем значительно меньше, чем многие мои знакомые

Да/Нет

Я всегда смотрю на себя со стороны

Да/Нет

Я много размышляю о себе

Да/Нет

Я постоянно размышляю о мотивах моих поступков

Да/Нет

Иногда у меня возникает ощущение, будто я разглядываю себя со стороны

Да/Нет

Я остро ощущаю изменения в своем настроении

Да/Нет

Я знаю, как работает мой мозг, когда я решаю какую-то задачу

Да/Нет

Я беспокоюсь о том, как оцениваются мои деловые качества

Да/Нет

Я беспокоюсь о том, как я выгляжу

Да/Нет

Я обычно стремлюсь произвести хорошее впечатление

Да/Нет

Перед выходом из дома я обычно осматриваю себя в зеркало

Да/Нет

Я беспокоюсь о том, что думают обо мне окружающие

Да/Нет

Мне сложно принимать решения

Да/Нет

Знаменитые певицы Барбара Стрейзанд и Карли Саймон известны высоким уровнем осознания оценок публики и обе испытывали на сцене психологические срывы. «Я думаю, само по себе это занятие — быть всегда на сцене, демонстрируя себя самого и свой талант на публике, — неестественно», — говорила Саймон. В 1980 году на концерте в Питтсбурге она испытала такой стресс перед десятью тысячами поклонников, что ей стало плохо.

Достижение вершин в спорте может увеличить вероятность срыва даже у известного спортсмена. Норвежский спортивный психолог Гейр Джордет проанализировал видеозаписи штрафных ударов в матчах Кубков мира, чемпионатов Европы и Лиги чемпионов УЕФА с 1974 по 2007 год153. Всего было изучено 366 ударов, совершенных 298 игроками. Неудивительно, что на таком высоком уровне штрафные мячи чаще всего оказывались в сетке ворот. 74% штрафных ударов достигли своей цели. Но Джордет установил, что в штрафных лучшие результаты показывали не всегда те, от кого этого ожидали.

Самые известные звезды — обладатели престижных призов вроде «Золотой бутсы» FIFA или титула лучшего игрока года Южной Америки — в штрафных показали себя хуже, чем тогда еще не очень известные футболисты, прославившиеся позже. Действующие звезды забили лишь 65% штрафных, тогда как будущие — 90%. Джордет связывает это с тем, что действующие звезды находились под давлением стресса, будучи обязанными постоянно показывать высокие результаты, тогда как восходящие звезды еще такого давления не испытывали. Суперзвезды пользуются особой любовью болельщиков, но они ощущают и ответственность за свой успех. Это делает их более чувствительными к оценкам окружающих. В результате они начинают больше контролировать свои действия и «включать» сознание, что зачастую заканчивается промахом даже в ситуации со штрафным ударом.

Любопытно, что фактор негативных стереотипов действует и в мире спорта. Если вы знаете, что ваши спортивные способности или возможности оцениваются окружающими скептически, велика вероятность того, что под воздействием стресса с вами может случиться психологический срыв. Чуть подробнее об этом ниже.

Однажды мать Миа играла со своим мужем блицтурнир на девять лунок. Она как раз собралась ударить мяч с первой позиции, когда ее муж сделал замечание о том, что, мол, между женщинами и мужчинами есть естественное различие в физической силе. Просто сложение у женщин не предполагает серьезных физических возможностей. Мать Миа только пожала плечами и подошла к мячу. Обычно дальние удары были ее коньком, но, будучи под впечатлением слов своего мужа, она сделала один из худших ударов за всё время занятий гольфом.

В тот момент мать Миа как раз ощутила угрозу стереотипа, хотя вряд ли ее муж хотел надавить на ее психику в стремлении ухудшить ее игру. Его слова в данном случае скорее можно отнести к разряду пустой болтовни, а вот в баскетбольных сражениях «подначивания» соперничающих команд не столь безобидны. Представьте себе университетский баскетбольный матч, в ходе которого один белый игрок удачно поражает кольцо соперников. И вот один баскетболист из противостоящей команды (афроамериканец) произносит как будто про себя: «Все знают, что белые парни не умеют прыгать». Белый игрок, возможно, просто усмехнется в ответ. Но не исключено, что он смажет свой бросок, а затем и следующие пять.

Могут ли такие незначительные замечания серьезно расстроить игроков на поле для гольфа или теннисной площадке? Могут ли они оказать серьезное негативное влияние на их игру? Психолог из Аризонского университета Джефф Стоун задавался этим вопросом в течение нескольких лет. Он даже создал в своей лаборатории кусочек гольфового газона с лункой и приглашает к себе гольфистов, чтобы посмотреть, как они «устроены». Иногда Стоун разрешает им поупражняться в забивании мяча в лунку в расслабленной обстановке. Но время от времени он напоминает им расхожие стереотипы о том, чего от них ждут окружающие.

В ходе одного из экспериментов Джефф попросил поупражняться на его лунке белых и темнокожих гольфистов154. Одним из них исследователь сказал, что они забивают мячи в лунку для изучения процессов «спортивного мышления», так как это действие в гольфе считается элементом логического мышления и анализа. Другим он заявил, что изучает процесс забивания мяча в лунку в контексте исследования «врожденных атлетических способностей» испытуемых, поскольку, как известно всем, это действие в гольфе основывается прежде всего на координации глазомера и моторики рук.

Темнокожие гольфисты забивали хуже в первом варианте. Белые же спортсмены показали прямо противоположные результаты. Одного упоминания в ходе эксперимента расовых предубеждений: афроамериканцы не сильны в тех видах спорта, где требуется логическое мышление, а белые не обладают врожденным атлетизмом, — было достаточно, чтобы сбить результаты белых и темнокожих спортсменов в противоположных направлениях.

Если в любой решающей ситуации спортсмены сосредоточены на длительных ожиданиях негативного характера, то в стремлении обеспечить себе успех они начинают анализировать все свои действия. Итог — паралич анализа. Если гольфистов заставить выполнять движения с максимальной скоростью, не оставляя много времени на раздумья, то можно избавиться от этой напасти. Когда задействуются методики, отвлекающие гольфистов от излишней концентрации на себе — например, когда они считают от трех до одного, перед тем как забивать мяч в лунку, — они действуют увереннее даже при наличии негативных стереотипов155. Поторопиться — не всегда означает потерять. Иногда рассредоточиться полезно. В следующей главе я расскажу больше о такого рода методиках.

Мышечные спазмы в спорте

Отец Миа иногда раньше сравнивал свои ощущения при забивании мяча в лунку с приступом мигрени. Теперь это у него прошло, потому что он играет каждый день. Сейчас, чувствуя, что он промахнется, он ощущает трепетание мышц в своей правой руке. Это симптом того, о чем никто на площадке или в клубе не хочет даже говорить: у отца Миа появились мышечные спазмы.

Многие слышали о том, что со спортсменами это случается. Что же это на самом деле? Это непроизвольные подергивания или толчки в конечностях, которые срывают правильное спортивное движение. Обычно об этом говорят применительно к гольфу, но такие явления случаются и в других видах спорта. В стрельбе из лука их еще называют страхом цели, или лихорадкой цели. В гольфе таких спазмов боятся настолько, что не говорят о них вслух. Они могли стать причиной того, что в одной из игр второй защитник бейсбольной команды New York Yankees Чак Ноблаух неожиданно не смог добросить мяч до первой базы. Некоторые специалисты считают, что такого же рода спазмы мешают выдающемуся баскетболисту Шакилу O’Нилу успешно совершать трехочковые броски.

Мышечные спазмы случаются не только у спортсменов. Они поражают людей из разных сфер: музыкантов, стенографистов, стоматологов, хирургов. Обычно это те, кто перетруждает мышцы, отвечающие за тонкую моторику. Поэтому неудивительно, что чем больше времени проводит на поле для гольфа отец Миа, тем выше вероятность таких судорог. Раньше их относили исключительно к категории проявлений деятельности центральной нервной системы, связанных со стрессом или волнениями. Теперь же ученые считают, что в их основе могут лежать и физиологические факторы. Сегодня такие спазмы описываются чаще всего как одна из форм мышечной дистонии — типичного неврологического заболевания, когда в отдельных частях тела возникают судороги и подергивания. Дистония может затрагивать одну группу мышц (фокальная) или различные части тела (общая). Часто она проявляется только при совершении особых движений, характерных для того или иного вида спорта (например, замах клюшкой в гольфе). Причины дистонии обычно связывают с нарушением нормального функционирования базальных ганглиев и двигательной коры мозга, а также с травмами головы и инсультами.

После изучения десятков случаев, когда гольфисты жаловались на мышечные спазмы, Эйнсли Смит и ее коллеги из Центра спортивной медицины Майо (Mayo Sports Medicine Centre) в Миннесоте пришли к выводу, что есть две разновидности мышечных спазмов и судорог156. Первый тип — форма фокальной дистонии. Второй — результат излишних волнений и сосредоточенности на себе и своих движениях, то есть проявление паралича анализа. Хотя механизм у этих двух типов мышечных спазмов разный (первый сосредоточен в двигательной коре, а второй — в префронтальных лобных долях мозга), проявляются они очень похоже. В гольфе это обычно судороги, подергивания, тремор и даже чувство окаменения, которые не дают возможности продолжать игру. Чаще других частей рук страдают при этом запястья.

Мышечные спазмы и судороги были знакомы известным профессиональным гольфистам Бену Хогану и Бернхарду Лангеру. В честь последнего даже назван нестандартный захват клюшки в гольфе, который может помочь справиться с этими отклонениями. В нормальном захвате игрок правую руку помещает под левой, при этом большие пальцы обеих рук сомкнуты по всей длине. При ударе по методике Лангера левая рука гольфиста лежит ниже на ручке, а сама клюшка находится на одной оси с левым предплечьем. Смысл в том, что, поскольку гольфист годами тренируется с обычным захватом, его мозг не только привыкает к этому, но может быть запрограммирован и на описанные выше отклонения. Сегодня правилами гольфа разрешен любой захват клюшки, поэтому необычная методика может спасти спортсмена от судорог и спазмов. Расчет делается на то, что в его мозге возникают новые нервные связи, которые не подвержены угрозе срыва. Игрок как будто начинает всё с чистого листа.

Лангеру новое изобретение помогло, как и еще одному гольфисту Сэму Сниду. Уже на закате своей карьеры Снид начал страдать от мышечных расстройств. Он разработал для себя новую методику удара, которую назвал «боком на коне». Он отработал ее, и мышечные спазмы остались в прошлом. Но не каждому удается победить это явление простым изменением захвата клюшки. Отец Миа с недавнего времени начал применять «перекрестный захват», когда левая рука лежит на рукоятке клюшки ниже правой. К тому же он использует более длинные клюшки для финального удара, когда мяч загоняется в лунку. Вроде бы это ему помогло. Он признается, что постоянно боится возвращения мышечных спазмов и судорог. Такие переживания ему как раз ни к чему.

Итоги

Некоторые из нас считают, что линия штрафных бросков — то место, где баскетболисту труднее всего оставаться спокойным. Хотя от нее до корзины всего около 8 метров, иногда зона штрафного представляется игроку величиной чуть ли не с футбольное поле.

Совсем недавно группа психологов из Техасского университета в Остине изучила протоколы всех матчей чемпионатов Национальной баскетбольной ассоциации и серий плей-офф в сезонах 2003–2004, 2004–2005 и 2005–2006 годы. Исследователей интересовали результаты штрафных бросков команд на последних минутах матчей. Они обнаружили, что при отставании всего на одно очко игроки производили штрафные броски гораздо хуже, чем обычно. А причиной была напряженная стрессовая ситуация, когда от попадания или промаха спортсмена зависел исход матча157.

Штрафные броски часто производятся в условиях стресса. Но тренеры обычно не отрабатывают такие ситуации с игроками на тренировках. Большинство из них считает, что финальный штрафной бросок невозможно смоделировать в тренировочном процессе. В настоящей игре за промахом следует разочарование и отчуждение болельщиков, невнимание спортивной прессы и окружающих. И получается, что если спортсмен не привык к напряженным стрессовым ситуациям еще на тренировках, то в реальной обстановке его может постичь неудача, даже если он звезда.

Последние исследования показывают: если бы тренеры заботились о том, чтобы даже на тренировках создавать для спортсменов настоящую стрессовую нагрузку, которую они ощущают в игре, выступления могли бы быть более удачными. К настоящему времени психологи разработали ряд методик для тренировочного процесса и игровых ситуаций, призванных уменьшить негативное влияние стресса на выступления. В следующей главе мы рассмотрим самые эффективные способы, которые помогут нам в решающих ситуациях показать наилучший результат на теннисном корте, поле для гольфа и концертной площадке.

Глава 8

Боремся с неудачами в спорте и других сферах деятельности

Методики борьбы с психологическими срывами

Мой кабинет — не лучшее место для работы. Стоит мне сесть за изучение новой статьи, освещающей предмет моих научных интересов, или заняться просмотром результатов наших последних экспериментов, как кто-нибудь обязательно стучится в мою дверь. Это может быть старшекурсник Чикагского университета, пришедший за помощью в курсовой работе, или коллега, нуждающийся в совете, или докторант с просьбой просмотреть тезисы его выступления на предстоящей научной конференции.

Телефон — другая история, особенно с утра в понедельник. В это время мне часто звонят родители, которым нужна помощь психолога для амбициозного юного спортсмена, растущего в их семье. Как раз в прошлый уик-энд он почему-то не показал результат, на который способен. Зачастую эти дети и юноши — талантливые молодые атлеты, обгоняющие многих в своей возрастной группе. Они мечтают о громких победах на чемпионатах и соответствующих титулах. Но тут возникает внешнее давление (стрессы), и дела идут совсем не так, как они рассчитывали. Интересно, что первые признаки будущих неудач проявляются как раз тогда, когда родители, тренеры, да и сами юные спортсмены начинают видеть в себе способности, достаточные для получения спортивной стипендии или участия в Олимпийских играх и других подобных мероприятиях. До этого всё им давалось достаточно легко. И теперь родители хотят знать, как вернуть идиллию.

Сказанное выше — как раз про Дэвида. Одним весенним утром мне позвонил его отец. Ученик десятого класса старшей средней школы New Trier High School в городке Виннетка Дэвид занимался футболом с того момента, когда в возрасте пяти лет родители подарили ему дешевенький пластиковый мяч. С тех пор игра Дэвида становилась всё лучше и лучше. Теперь, будучи вратарем школьной сборной, он уже ловил на себе оценивающие взгляды нескольких тренеров команд разных колледжей.

Отец Дэвида признался: его всегда удивляло, почему Дэвид не выказывал никакой боязни давления от осознания факта, что он стал последним рубежом защиты ворот своей команды. Но всё изменилось в последнем сезоне, когда школьника Дэвида назвали первым кандидатом в сборную колледжа. Это было неслыханное достижение! В целом после этого Дэвид провел сезон хорошо, но совершил одну или две ошибки, которые привели к проигрышам его школьной команды. Теперь его отец увидел, что и его мальчик подвержен стрессу.

На прошлой неделе сборная школы New Trier играла финальный матч в чемпионате штата. В основное время игра закончилась со счетом 1:1. Дополнительное время изменений в счет не внесло. Поэтому была назначена серия пенальти. Обычно при этом каждая из команд пробивает по пять пенальти подряд. Кто забьет больше, тот и победил. Пенальти в футболе — самое концентрированное выражение противостояния воли игроков. Бьющий видит только вратаря, и только они вдвоем играют на поле в этот момент. Конечно, всезнающая статистика утверждает, что чаще побеждает бьющий.

Важный принцип работы вратаря — прочный первый захват мяча. Считается, что, если вратарь поймал мяч руками, он не должен выронить его и дать вкатиться в ворота. Первый удар, который должен был отразить Дэвид, пришелся в верхний правый угол. Такой, как правило, не берется. Но в последующих четырех пенальти мяч после двух ударов, попав в руки Дэвида, пересек линию ворот. Так Дэвид, по существу, «слил» серию пенальти, в результате чего кубок штата уплыл из рук его команды и достался сборной школы Edwardsville. Отец Дэвида еще никогда не видел, чтобы его сын играл так плохо в решающий момент. После игры мальчик смог только сказать: «Я был в каком-то ступоре». Поэтому-то его отец и позвонил мне.

Подросток Дэвид провел тысячи часов тренировок на футбольном поле, в зале общефизической подготовки или в беге по лестницам под руководством частных тренеров. И в большинстве его выступлений можно было четко увидеть результат тяжелого труда мальчика. Но никакие физические упражнения не смогли помочь ему в серии послематчевых пенальти в решающей игре чемпионата штата. Отец Дэвида хотел узнать, могу ли я помочь его сыну в психологической подготовке так, как тренеры помогают ему в подготовке физической. Если Дэвид научится преодолевать стресс в самые ответственные моменты, то все будущие достижения — титул чемпиона штата Иллинойс, стипендии колледжей и, возможно, даже участие в Олимпийских играх — не проскочат мимо его рук, как те мячи с пенальти в ответственном матче.

Внешнее давление, сопряженное со стрессовой нагрузкой, вызывает соответствующие реакции мозга и тела. Сердце бьется учащенно, подскакивает уровень адреналина в крови, мысли, зачастую связанные с волнениями и переживаниями, начинают крутиться в голове быстрее. В такие моменты многие стараются сделать то, что на первый взгляд вполне логично: контролировать свои действия и насильно добиться оптимального результата. К сожалению, возросший контроль сознания может сыграть злую шутку, особенно с высококлассным спортсменом. Подключение префронтальной коры к контролю действий, который ранее осуществлялся подсознательно, без участия рабочей памяти, может нарушить выполнение человеком отработанных до автоматизма навыков. Вы сами устраиваете себе паралич анализа и испытываете психологический срыв под давлением стрессов.

В последние несколько лет психологи активно использовали новые данные о том, как наш мозг обеспечивает максимально результативные выступления спортсменов, чтобы разработать новые методики, новые гармонограммы[12] тренировочного процесса и стратегические установки и помочь спортсменам снизить вероятность неудачного выступления под воздействием стресса. Рассмотрим некоторые из них.

Привыкайте к стрессу!

Никто не отрицает важности старого изречения «тренировка — мать победы». Но всем понятно, что она особенно результативна, если на ней создается обстановка, приближенная к реальной. Конечно, сымитировать на тренировке реальную ситуацию решающего штрафного броска в баскетболе или штрафного удара в футболе нелегко. Но, как мы уже говорили, здесь могут помочь методики создания хотя бы средней стрессовой нагрузки.

Представьте себе обычную ситуацию: баскетболист выходит на линию штрафного броска. Бросок интересен психологически. Никто спортсмену не мешает, а до кольца менее 8 метров. И все же баскетболисты часто промахиваются. Это касается даже профессионалов и игроков университетских команд. В 2009 году точность штрафных бросков в американском мужском университетском баскетболе не превышала 70%. Статистика NBA не намного лучше: около 75% за последние 50 лет. Дело в том, что штрафные броски в баскетболе часто проводятся в напряженной стрессовой ситуации — либо за секунды до окончания матча, либо тогда, когда команде необходимо вырвать лидерство у соперника. Вот очень красноречивый факт: в большинстве гармонограмм тренировочного процесса на них не отводится времени.

В американском баскетболе принято отрабатывать штрафные броски в самом конце тренировок или вообще в свободное время. Но если вам необходимо произвести два точных штрафных броска, чтобы обеспечить победу своей команде, а вы привыкли к таким броскам в спокойной обстановке, то, оказавшись в стрессовой ситуации, вы можете повести себя непредсказуемо.

Некоторые тренеры, которым удается «поймать» стрессовые ситуации для отработки штрафных бросков, достигли хороших результатов. Возьмем пример успешного тренера успешной команды университета Southern Utah Роджера Рида. В самый разгар тренировочной схватки, когда спортсмены совсем не ожидают этого, тренер Рид останавливает игру и посылает баскетболистов к штрафным линиям для отработки бросков. Попадание — и игрок переводит дух. Промах — и он быстро бежит штрафной круг по площадке. Когда Рид принял команду, она занимала 217-е место среди университетских команд по точности штрафных бросков. В 2009 году она числилась в этом списке первой и имела средний результат попаданий выше 80%158.

Может, штрафные круги при промахах и не создают настоящего стрессового давления на спортсмена, но тренировки с их включением приучают к мысли о том, что за результат своего броска со штрафной нужно платить. Положительное влияние тренировок со стрессовой нагрузкой на последующие выступления отмечается не только в баскетболе, но и в других видах спорта. Например, спортивный психолог Пит Линдсей из Английского института спорта в Шеффилде некоторое время назад работал с Британской ассоциацией дзюдо над тем, чтобы повысить для дзюдоистов стрессовую нагрузку в ходе тренировок с целью научить их хорошо переносить ее на соревнованиях159.

Одним из приемов методики Линдсея было ограничение площади татами, на которой предстояло бороться спортсменам. Другим — выполнение дзюдоистами сложных бросков и приемов с последующим немедленным началом спарринг-матчей.

«Наша цель — устранить разрыв в психологической нагрузке между тренировкой и реальной схваткой», — говорит Линдсей. И, судя по всему, методика работает. Дзюдоисты прошли специально разработанный тренировочный процесс перед чемпионатами Европы и мира среди юниоров. Они завоевали три награды на европейском первенстве, а также одну серебряную и две бронзовые медали на первенстве мира — высшее достижение британской команды за 14 лет.

Вспомните об экспозиционной терапии, с помощью которой людей учат справляться со своими страхами и волнениями. Например, с боязнью высоты или пауков. Суть ее — в разъяснении людям причин их страхов, чтобы они сами привыкли «гасить» в себе негативные ассоциации и самостоятельно ликвидировали очаги их возникновения. Давно замечено, что люди с боязнью высоты после сеансов экспозиционной терапии с использованием компьютерных симуляторов лифтов позже ощущают себя в них лучше, чем те, кто такой терапии не проходил. Они даже привыкают к путешествиям на высоту. Раз за разом поездки в лифте страшат их все меньше. Так и тренировки в стрессовой ситуации снижают вероятность срыва в реальной жизни. Они приучают вас не бояться стресс-факторов и эффективно бороться с ними.

Чем больше мы тренируемся под стрессом, тем меньше испугаемся его в реальной ситуации. Это в полной мере относится к профессиональным гольфистам высшего класса, например Тайгеру Вудсу. Чтобы приучить сына не замечать отвлекающие моменты во время игры, его отец, Эрл Вудс, шумно бросал на землю сумки с клюшками, пускал мячи по земле так, чтобы они мешали Тайгеру прицеливаться, и постоянно звенел мелочью в карманах, стоя рядом с сыном, готовящимся совершить удар. Эти своеобразные психологические тренировки закалили Тайгера Вудса и позволили ему успешно сосредоточиваться и выполнять разнообразные удары на поле. Разумеется, ни одна методика не убережет спортсмена от ошибок под воздействием стресса. Если цена промаха очень высока, то неудачи иногда подстерегают и выдающихся мастеров.

Раз за разом поездки на лифте страшат людей, боящихся высоты, все меньше. Так и тренировки спортсменов в присутствии стресс-факторов снижают вероятность того, что у них в реальной жизни случится психологический срыв: они постепенно привыкают к внешнему давлению.

Тренировки с включением стресс-факторов не только готовят к встречам с реальными стрессами. Они помогают спортсменам привыкать к повышенному вниманию окружающих, которое типично для решающих ситуаций в спорте. Адаптация спортсмена к осознанию оценки публики поможет ему выступать в таком психологическом состоянии. Когда удары гольфистов во время тренировок снимают на видео и говорят, что покажут записи тренерскому сообществу, они привыкают к этому и выступают на реальных соревнованиях лучше, чем те, к кому эта методика не применялась160. Та же ситуация и в мире музыки. Когда музыкантов просили выступить перед публикой (намекая, что некоторые слушатели могут повлиять на их последующий рейтинг), то те из них, кто репетировал под внимательным взглядом видеообъектива, играли, как правило, лучше, чем те, кто занимался в одиночестве161.

В спорте и музыке выступления перед аудиторией, которая строго оценивает или сочувствует, — вполне обычное дело. Спортсмены и музыканты, которые приучат себя к вниманию публики, тренируясь под видеозапись, привыкнут к мысли, что окружающие будут тщательно следить за их выступлением, снижают вероятность излишней сосредоточенности на своих конкретных движениях и повышают свои шансы на успех.

Такая методика тренировок полезна для молодых баскетбольных дарований. Она будет эффективна и для нашего вратаря Дэвида, если он всерьез рассчитывает привлечь к себе внимание университетских тренеров. В том финальном матче за первенство штата все глаза были устремлены на него. Если бы он имел тренировочную практику, защищая свои ворота хотя бы перед каким-нибудь подобием публики на трибунах, то в решающий момент, возможно, справился бы с психологическим срывом.

При тренировках с задействованием стресс-факторов важно и то, какие именно навыки вы отрабатываете.

При тренировках с задействованием стресс-факторов важно и то, какие именно навыки вы отрабатываете. С 1980 по 1990 год зафиксировано более 170 аварийных ситуаций с истребителями ВВС США, начиная от потери двигателя и несрабатывания шасси при приземлении и заканчивая одновременным отказом всех систем самолета162. Исследователи изучили действия пилотов в аварийных ситуациях, которые ранее отрабатывались на специальных тренажерах, и в случаях, когда ситуации были нестандартными и до своего возникновения пилотам были незнакомы. На тренажерах летчики отрабатывают потерю двигателя, но не отказ всех систем: смоделировать такую ситуацию очень трудно. Вот стрессовая ситуация в самом обостренном виде: правильное действие пилота означает жизнь, а неправильное — смерть.

Как и можно было ожидать, количество часов налета у пилота оказалось верным определителем эффективности его действий и принятия решений в ситуациях, которые отрабатывались ранее на тренажерах. Но те аварийные ситуации, которые до этого не отрабатывались, показали другую картину. Оказалось, что эффективность действий при их возникновении была невысокой как у асов-истребителей, так и у новичков.

Присутствие в кабине самолета опытного пилота всегда очень важно при любых нештатных ситуациях. Особенно если этот пилот хорошо подготовлен к действиям в таких условиях. Рассмотрим в качестве примера известный случай с рейсом US Airways 149, который вылетел из нью-йоркского аэропорта Ла Гуардия 15 января 2009 года. Когда в оба двигателя самолета влетели гуси и устройства заглохли, командир корабля Чесли Салленберг был вынужден предпринять вынужденную посадку на реку Гудзон. Столкновение с птичьей стаей вряд ли специально отрабатывалось Салленбергом на тренажерах, но он знал, что делать, если оба двигателя откажут. Салленберг служил в американских ВВС в течение семи лет, начиная с 1980 года, и только после этого ушел в коммерческую авиацию. Когда двигатели смолкли, Салленберг правильно выполнил все отработанные действия, сумел выпустить закрылки, чтобы снизить скорость, и успешно посадил самолет на гладь реки. У некоторых пассажиров и членов экипажа были небольшие ушибы. Смертей удалось избежать.

В военной и гражданской авиации тренажеры используются очень активно. Те же методики применяются и в других областях человеческой деятельности. Хирурги проходят практику в специальных тренажерах-операционных. Пожарные также занимаются на тренажерах, чтобы все время быть в состоянии повышенной готовности. Тренировки необходимы везде. И чем больше они приближены к реальной сложной ситуации, тем легче справиться с неожиданностями на практике.

Просто действуйте!

На Олимпийских играх в Пекине в 2008 году американская гимнастка Алисия Сакрамоне встала на специальный мат, чтобы сделать наскок на спортивное бревно и начать упражнения. Это был финал командных соревнований в спортивной гимнастике, в котором в борьбе за золото сошлись американская и китайская команды. На Сакрамоне висел большой груз ответственности. Все ожидали от нее безупречного выступления. И она была готова начать. Но судьи решили иначе. Они дважды попросили Алисию сойти со стартового мата, прежде чем разрешили приступить к упражнениям. И тут блеск Сакрамоне поблек. Она упала на бревно при первом же прыжке и должна была начинать упражнение вновь прямо с пола. Заработанные ею штрафные очки резко сократили шансы на завоевание золота американской командой.

Потом начались вольные упражнения. Несмотря на неудачное выступление Сакрамоне на бревне, американцам перед ними удалось добиться минимального отставания от китайцев всего в одно очко. Алисия имела возможность повернуть всё в пользу американской команды. Но вместо этого она вышла за пределы площадки, предусмотренной для вольных упражнений, и к тому же упала. Золотая медаль уплыла из рук американцев. «Во всем я должна винить только себя», — сказала Сакрамоне, когда ее команда уходила из зала второй.

До того как Сакрамоне начала свое выступление на бревне, она была лидером команды, воплощением оптимизма, надежды и вдохновения. Но после падения с бревна выступления спортсменки в тот вечер становились всё хуже. Наверное, мы так никогда и не узнаем, что же на самом деле послужило причиной первой неудачи. Но не исключено, что одним из таких факторов стала двукратная остановка судьями начала ее выступления.

«На табло зажглось ее имя со значком “стоп!”, — говорила позже тренер американской сборной Марта Кароли. — Алисия не смогла начать упражнение один раз, потом второй…» Спортсменка впала в ступор.

Излишняя сосредоточенность на своих действиях для спортсмена, который отработал все движения до автоматизма, может сыграть негативную роль. Когда у атлетов или музыкантов слишком много времени до того, как приступить к удару, броску или игре на музыкальном инструменте, это может повредить выступлению. Хотя народная пословица и гласит «поспешишь — людей насмешишь», на самом деле быстрое осуществление привычного действия чаще приносит пользу.

Вспомните случай с американской горнолыжницей Джулией Манкузо, произошедший на зимней Олимпиаде 2010 года. На полпути спуска в гигантском слаломе ей показали желтый сигнал, поскольку ее товарищ по команде Линдсей Вонн упала впереди нее и трасса стала небезопасной. Манкузо должна была стартовать заново. И тут, как назло, между организаторами соревнований возникли споры, как доставить спортсменку на точку старта: на снегоходе или подъемнике. Манкузо уже повезли вверх на снегоходе, когда вмешался один из спортивных чиновников и потребовал, чтобы она поехала вверх на подъемнике. Джулия проигнорировала это указание, но настроение у нее вконец испортилось. Она заняла 18-е место и, защищая свой титул победительницы Олимпиады 2006 года, не смогла даже подняться на подиум для медалистов. «Я была вымотана эмоционально», — сказала Манкузо после первой попытки. Задержки при начале выступления или необходимость повторного старта могут иметь для спортсменов самые печальные последствия.

Чем дольше предстартовое ожидание, тем выше вероятность того, что у атлета включится сознательная составляющая, которая попытается взять под контроль годами отработанные навыки. Исследования с помощью функциональной компьютерной томографии показывают, что, когда люди анализируют свои движения или действия, отработанные до автоматизма, у них активизируется деятельность лобных долей префронтальной коры — той самой доли мозга, где располагается рабочая память163. Чем дольше человек мучится ожиданием, тем более вероятно, что в его мозге заработают вредные контрольные механизмы. Но существуют методики, которые могут помочь вам избежать чувства оцепенения. Мы обсудим их ниже.

Не так давно я провела полдня с двумя австралийскими тренерами, Дэвидом Ратом и Крисом Фейганом, которые тренируют известную австралийскую команду Hawthorn Hawks, выступающую в игре под названием «австралийский футбол», или «фути». На первый взгляд правила этой игры отличаются от американского футбола. Но на самом деле между ними есть много схожего. Поэтому-то австралийские тренеры и прилетели в США, чтобы встретиться с тренерами Американской национальной футбольной лиги и обсудить методики тренировок. Кроме того, Рат и Фейган встречались и с рядом американских психологов, чтобы позаимствовать у них новые методы психологической подготовки спортсменов. Команда Hawthorn Hawks тогда только что победила в австралийском регулярном чемпионате, и тренеры стремились удержать ее на вершине.

За кофе Рат и Фейган рассказали мне об одной из звезд их команды, Лансе Франклине. У него были проблемы со свободными ударами. Хотя он и показывал один из лучших ударов во всей австралийской футбольной лиге, в прошедшем сезоне у него возникли серьезные трудности.

По правилам австралийского футбола игрок получает право на свободный удар после того, как на нем «сфолят». На самом деле между объявлением фола и назначением удара проходит время. И это плохо сказывалось на Франклине. Теперь он придумал трюк, который вроде бы ему помогает. Вместо того чтобы немедленно останавливаться при назначении свободного удара, Франклин обычно продолжает бежать вперед, затем разворачивается, подбегает к установленному на точке удара мячу и немедленно бьет.

Мы сошлись с тренерами во мнении, что тактика Франклина, которую можно было бы обозначить фразой «Просто делай это!», в целом полезна. Она помогает Франклину избегать прежних ошибок. Я отметила, что, по моим данным, многие другие спортсмены тоже так организуют свое игровое время. Гольфист Аарон Бэддли, например, обычно максимально сокращает время финального удара по мячу перед лункой. Он делает это на счет от одного до четырех с момента установки клюшки до самого удара. Бэддли считается одним из лучших специалистов Американской ассоциации профессионального гольфа по забиванию мячей в лунку. Эксперименты в моей Лаборатории по изучению возможностей человека показали, что профессиональные гольфисты загоняют мяч в лунку точнее, если мы просим их делать это как можно быстрее. А новички обычно долго обдумывают свои действия, вспоминая усвоенные уроки. Но если вы обладаете отработанным навыком специфического движения или действия, не тяните. Промедление может дорого вам обойтись. В американском футболе есть даже методика, когда команда-соперник искусственно замедляет игру перед исполнением другой командой свободного или штрафного удара. Нередко команда «защиты» пытается «заморозить» главного игрока нападения (обычно это разыгрывающий, или квотербек) прежде, чем он получит задний пас от центрового нападающего (снэп) и успеет ударить по мячу в сторону поля соперника. Тренер Карли считает, что китайцы тоже пытались «заморозить» Алисию Сакрамоне на Олимпийских играх. Считается, что это возбуждает у спортсмена волну переживаний за успех своего выступления. Мои исследования свидетельствуют, что, кроме того, такая тактика заставляет атлетов слишком сосредоточиваться на своих предстоящих действиях.

Статистики Скотт Берри и Крейг Вуд тоже считают, что «заморозка» или «обездвиживание» соперника — весьма распространенный и действенный прием в спорте, особенно в стрессовых ситуациях164. Ученые исследовали результаты ударов с игры в регулярных чемпионатах Национальной футбольной лиги 2002 и 2003 годов. При этом особое внимание они обратили на результативность ударов, которые выводили одну из команд вперед или сравнивали счет хотя бы за три минуты до конца матча. Иными словами, тех, цена которых была исключительно высока. И установили, что объявление тайм-аута непосредственно перед ударом обычно играло в пользу защищающейся команды.

Как писали в своей работе Берри и Вуд, снижение результативности ударов, произведенных после тайм-аута, объясняется тем, что «во время вынужденного перерыва спортсмен продолжает ощущать давление стресса и часто излишне сосредоточивается на технике». То есть, с одной стороны, бьющему мешает стресс, а с другой — пауза. В результате высока вероятность психологического срыва.

Недавно в Национальной футбольной лиге были приняты новые правила, тут же прозванные «Заморозка 2.0». Они разрешили тренерам объявлять тайм-аут не у судейского стола, а прямо с трибун. Быстро разобравшись в ситуации, тренеры стали использовать это правило буквально в то мгновение, когда центральный нападающий одной команды начинает атаку и передает назад разыгрывающему пас для удара. В результате участились ситуации, когда нападающая команда проводит удар, но он не засчитывается, и разыгрывающий должен повторять его после тайм-аута. Новое правило было введено в 2004 году вроде бы из добрых побуждений: чтобы сэкономить ценные секунды, которые раньше тренеры тратили на организацию судейского объявления тайм-аута. Но теперь оно используется как хитрость, чтобы заставить нападающую команду производить удар в данном отрезке игры второй раз.

«Заморозка 2.0» была впервые использована для психологического давления на соперника тренером команды Denver Broncos Майком Шанаханом в регулярном чемпионате Национальной футбольной лиги в 2007 году. Тогда нападающий команды Oakland Raiders Себастьян Яниковски занял свою позицию, чтобы произвести удар, который должен был решить исход матча в пользу его команды. Тренер Шанахан объявил тайм-аут как раз в тот момент, когда Яниковски поднял глаза на стоящего перед ним форварда, который должен был отдать ему назад «снэп». Яниковски выполнил великолепный 20-метровый удар точно в створ ворот и уже победно поднял над собой руки. Но судьи объявили, что после тайм-аута удар должен быть повторен. Во второй раз мяч попал в перекладину ворот и отскочил на поле. Команда Denver Broncos под руководством тренера Майка Шанахана победила.

Пока трудно определить, насколько широкое распространение получит «Заморозка 2.0». Не исключено, что, когда проявятся все ее побочные эффекты, Национальная футбольная лига может вернуть правила к прежнему виду. Ясно одно: изменение условий и правил выступлений спортсменов таким образом, что они вынуждены менять годами наработанный алгоритм действий, имеет негативные последствия в спорте.

Не бойтесь рассредоточиться

Когда я говорила по телефону с отцом футболиста Дэвида, то не могла не подумать о том, что на результате его действий сказалось соотнесение по времени удара по мячу и его броска как вратаря. Ожидание атаки надолго оставляет голкипера один на один со своими мыслями. Если Дэвид начал обращать внимание на свою стойку, на то, какую ногу сделать опорной, или даже начал представлять все свои действия по отражению удара, то все это могло разрушить привычный подсознательный алгоритм его действий. Ведь Дэвид был вратарем с пяти лет. Разумеется, тон в противостоянии защитника ворот и бьющего задает последний. Именно он решает, в какой момент начать атакующее движение. Если же бьющий все медлит с ударом, то что лучше всего предпринять Дэвиду?

Вы можете решить, что лучшим вариантом было бы подсказать голкиперу не зацикливаться на предстоящем ударе. Но исследования показывают, что совет не думать о чем-то не помогает людям избавиться от нежелательных мыслей или рассредоточиться. Когда люди слышат, что им не следует думать о чем-то, они думают об этом еще больше. Известный пример — «казус белого медведя»165. К счастью, есть методики, которые доказали свою полезность в снижении концентрации спортсмена на следующем действии.

Игроки в гольф могут, например, переключиться на разглядывание рисунка на поверхности мяча или названия компании-производителя. Известный игрок в регби Джонни Уилкинсон всегда перед ударом внимательно рассматривает точку на мяче, в которую он хочет ударить. Иногда он совмещает это занятие с разглядыванием какого-нибудь болельщика, которого видит в створе ворот. В стрельбе из пистолета стрелок прежде всего сосредоточен на цели, а не пальце у спускового крючка. В опере певица обычно внимательно следит за мелодией и не думает о том, как она возьмет высокую ноту, которую уже неоднократно брала. В микрохирургии врач основное внимание уделяет сшиваемой им артерии, а не конкретным движениям своих рук или инструмента.

Тим Голви, известный тренер и автор книг из серии «Игра изнутри» (Inner Game)[13], рассказывает о методике отвлечения внимания от конкретных действий игрока в теннисе. Он учит не думать, а просто говорить себе «отскок» точно в тот момент, когда мяч отскакивает от площадки, и «удар» тогда, когда мяч касается плоскости ракетки. Отвлечение внимания на мысль или слово, не описывающих конкретные движения, приводит к тому, что ваш мозг на них не зацикливается.

Приемы рассредоточения помогали излечивать фокальные дистонии в гольфе. Один гольфист, который никак не мог найти правильную технику выполнения даунсвинга (той части удара, когда клюшка касается мяча), был на грани отчаяния: несколько раз ему засчитывали фальстарты, когда он в последний момент останавливал свой первый удар по мячу. Психологи посоветовали ему во время удара отвлекаться на что-то постороннее. Гольфист придумал использовать вступительную часть известной песни «Эдельвейс» из фильма «Звуки музыки»[14]. Теперь замах он осуществлял на слог «эд», движение клюшки параллельно земле на слог «ель», а собственно касание клюшкой мяча — на слог «вейс». Рассредоточение внимания иногда полезно во время стрессов. Мы с коллегами выяснили, что опытные гольфисты гораздо лучше загоняют мяч в лунку, когда мы отвлекаем их, чем когда оставляем наедине с собой. В ходе одного эксперимента мы просили гольфистов прослушивать серии слов, произносимых через динамики, и одновременно забивать мячи в лунки. Оказалось, что отвлечение внимания улучшало результаты спортсменов166.

Последние исследования с участием баскетболистов подтверждают наши выводы. Австралийские ученые установили, что баскетболисты, которые имели склонность к психологическим срывам, забивали штрафные очки лучше под музыку (использовалась песня Always Look on the Bright Side of Life из фильма «Житие Брайана по Монти Пайтону»[15]). Отвлечение их внимания от движений позволяло им выполнять броски при минимальном участии рабочей памяти и префронтальной коры мозга. Поскольку эти участки нашего мозга зачастую замедляют движения спортсменов и повышают вероятность ошибок, баскетболисты забивали лучше, когда их внимание было рассеяно167.

Всё внимание на цель

Как и большинство других спортивных навыков, взятие штрафного удара в футболе требует совершенной техники и умения быстро принимать решения. И главное решение голкипера — попытаться предугадать направление удара бьющего или ждать момента удара, а после этого реагировать на него. Бьющий должен принять для себя решение, какой вид удара он произведет: под верхнюю перекладину в правый угол или накатом по земле. В такой ситуации психологический срыв зачастую происходит из-за того, что стороны слишком долго размышляют над своими действиями. Поэтому фокусировка внимания на цели действия (стратегический фокус), а не технике (технический фокус) иногда помогает избежать неудачи в подобных ситуациях.

Фокусировка внимания на цели действия (стратегический фокус), а не технике (технический фокус) помогает избежать неудачи в подобных ситуациях.

Недавно спортивный психолог Робин Джексон провел серию экспериментов с участием опытных футболистов, в ходе которых показал все преимущества тактики стратегического фокуса168. Джексон преподает в Университете Брунела в Лондоне и, как большинство англичан, является большим фанатом футбола. Когда он не занят в своей лаборатории, он часто посещает матчи местных команд или играет с детьми на лужайке перед домом.

До того как Джексон начал эксперимент с футболистами, который предусматривал проведение ими мяча (дриблинг) мимо специально расставленных препятствий в виде конусов, он попросил спортсменов мысленно сформулировать для себя цель этого действия. Спортсмены должны были выбрать цель, которая помогла бы им максимально успешно выполнить задание. Некоторые участники эксперимента сформулировали чисто технические цели (например, «не закрепощаться и передвигаться на полусогнутых»). Другие ставили перед собой более общие цели («провести мяч как можно ближе к пирамидальным конусам»).

Джексон обнаружил, что те футболисты, которые ставили перед собой технические задачи, действовали хуже, чем те, кто преследовал общие цели. Это касалось и специально созданных стрессовых ситуаций. Все игроки в группе Джексона имели примерно одинаковую квалификацию.

Свою находку исследователь назвал парадоксом внимания: спортсмены сосредоточиваются на технике исполнения действия, считая, что это поможет им добиться лучших результатов. Но, как ни парадоксально, получается наоборот: они действуют хуже, чем если бы не обращали внимания на детали. Сосредоточенность спортсмена на общей задаче своего выступления помогает ему освободиться от мелочных переживаний о технике. Это, как правило, улучшает общий результат.

Некоторые психологи считают, что лучшее средство борьбы с опасностью неудач под воздействием стресса — вербальное закрепление в памяти ожидаемой цели. Так, профессиональных гольфистов просили при финальном ударе в лунку думать о некоем слове, которое характеризовало бы этот процесс целиком (например, мягкость), а не о словах, которые описывают технику движения (голова, колени, предплечья и т. д.). В ходе тренировок гольфисты, использовавшие обобщенный образ цели, добивались прекрасных результатов. Показательно, что они практически не ухудшились с вводом в эксперимент стресс-факторов (вроде предложения денежной премии за высший показатель). А гольфисты, которые при выполнении удара представляли себе слова, характеризующие технику, под воздействием стресса терпели неудачу169.

Правильно подобранные однословные определения цели гольфиста помогают ему сосредоточиться именно на ее достижении. Повторение этого слова (вроде мягкость или сетка) позволяет мозгу организовать давно отработанное вами движение так, чтобы оно достигло конечного результата.

Конечную цель можно представить и в виде зрительного образа на основе вашего опыта. Сколько за свою спортивную карьеру совершала баскетболистка из хорошей университетской команды это мягкое движение кистью, отправляя мяч в корзину с правой лицевой линии? Сотни тысяч раз. В результате, когда она видит корзину и кольцо именно с этого угла, мысленный визуальный образ прошлых бросков включает моторные отделы коры ее мозга и автоматически выстраивает алгоритм движения кисти. Ее нынешнее действие отражает закрепленный навык.

Спортивный психолог Габриель Вульф использует термин внешний фокус внимания. Она считает, что спортсмены в ходе выступления должны сосредоточиваться на внешних аспектах, а не мыслях о состоянии своего тела (внутренний фокус внимания). В горных лыжах часто говорят о необходимости думать о «двух створах впереди», в футболе — о «пока еще пустой сетке ворот». Сосредоточенность на достижении конечного результата — возможно, главное, что нужно спортсмену, чтобы его тренированное тело и мозг помогли ему добиться успеха170.

Те, кто хорошо умеет что-то делать, не обязательно должны учить этому других

Известный американский бейсболист, тренер и импресарио Йоги Берра знаменит не только своими достижениями в спорте, но и популярными высказываниями — «йогизмами». Половина людей, слышащих их, от души смеются, а вторая недоуменно чешет в затылке. Один из моих любимых «йогизмов» — «Когда ты отбиваешь мяч, как ты можешь думать еще о чем-то?».

Мы не можем точно сказать, что именно понимал под этим выражением сам Йоги, но, как мне кажется, он имел в виду, что профессиональные спортсмены на вершине карьеры не должны излишне рефлексировать по поводу своего выступления. Конечно, эта идея принадлежит не одному Йоги Берра. Легендарный игрок американского футбола из команды Chicago Bears Уолтер Пэйтон, чьи фотографии украшают Зал спортивной славы США, неоднократно признавался, что, находясь на площадке, он не воспринимает свои действия сознанием. «Люди задают мне вопросы о том или ином моем движении или действии на поле, но я не знаю, почему я их совершил. Я просто делал это».

Новички должны уделять внимание своим действиям, чтобы не делать глупых ошибок, но по мере накопления опыта они перестают зацикливаться на деталях. Поэтому обращение к профессиональным спортсменам с просьбой объяснить их действия обычно не приносит пользы никому. Очень часто из лучших спортсменов получаются худшие тренеры.

Хороший пример — недавнее исследование психологов Майка Андерсона и Кристин Флигал171. Ученые попросили профессиональных гольфистов и новичков потренироваться в забивании мяча в лунку на ровной площадке. После этого одну группу попросили описать свои действия, а другой предложили задание, никак не связанное с гольфом. Через некоторое время гольфисты повторили серию тех же ударов, что и в начале эксперимента. Те профессионалы, которые обсуждали свои действия после первой серии, теперь затратили вдвое больше ударов на то, чтобы загнать то же количество мячей. А на показатели новичков обсуждение предыдущих действий существенно не повлияло. У некоторых из них удары получились даже более точными, чем раньше.

Для профессионалов с устоявшимися отработанными навыками (будь то штрафной бросок для баскетболиста, или забивание мяча в лунку для гольфиста, или воспроизведение мелодии для музыканта) излишняя сосредоточенность на технике иногда непродуктивна. Попытка описать словами свои действия может помешать механизму их осуществления. К тому же хорошо известно, что большинство выдающихся спортсменов вообще с трудом находят слова для этого. Когда гольфистов просят рассказать о своих последних движениях, они зачастую теряются. Например, когда в моей лаборатории опытного гольфиста спросили, как он только что искусно загнал мяч в лунку, он ответил: «Не знаю. Я вообще не думаю, когда забиваю мячи». Когда ваши действия отработаны до автоматизма и осуществляются в основном на подсознательном уровне, они практически не сохраняются в рабочей памяти.

Возможно, одна из причин того, что отличные спортсмены — не всегда хорошие тренеры, состоит именно в этом. Канадская хоккеистка Тереза Бриссон, золотой медалист зимней Олимпиады 2002 года в Солт-Лейк-Сити, сказала так: «В последнее время звезды спорта редко становятся успешными тренерами. Они знают, что надо делать, но не могут объяснить своим подопечным, как это надо делать!» Она добавила, что для работы в качестве ассистента тренера в своей хоккейной спортивной школе она предпочтет хорошего преподавателя физкультуры, чем бывшего профессионального хоккеиста. «Научить — всегда сложнее, чем самому исполнить, — говорит Бриссон. — Как научить юного игрока бежать на коньках быстрее?» Способность донести такие знания до молодых спортсменов приходит обычно с опытом обучения, а не игры172.

Заменяйте то, чего боитесь

Честно говоря, даже освоив и используя разные методики преодоления негативного влияния стрессов, вы не можете считать себя полностью «привитым» от возможных психологических срывов. К сожалению, практика показывает, что если спортсмен начинает «ломаться» под давлением стресса, то остановить этот процесс очень трудно.

Я вспоминаю одну способную американскую бегунью, которая однажды не пробилась на отборочном турнире в олимпийскую сборную страны. На этом ее выступления закончились, но тот случай не забыт, прежде всего самой спортсменкой. Любой, кто пережил психологический срыв, знает, как больно он ранит. Часто он означает конец карьеры. Но есть немало примеров и того, как после срыва спортсмены вновь возвращались на вершину.

Что же определяет этот водораздел: останется ли неудача, постигшая спортсмена, только досадным эпизодом или превратится в неразрешимую проблему? С этой дилеммой столкнулся золотой призер Олимпиады 1976 года в Монреале американский стрелок Ланни Бэшем. Хороший стрелок, но подверженный срывам. Он сам признавал, что за четыре года до этого, на Олимпиаде в Мюнхене, проиграл из-за стресса. Но вместо того чтобы сдаться, Ланни стал встречаться с олимпийскими чемпионами и расспрашивать их об их победах. Эта работа не пропала даром: в 1976 году Бэшем стал олимпийским чемпионом. С тех пор он стал работать психологом в Профессиональной ассоциации гольфа, а также с другими спортсменами, перенося свой опыт в гольф, теннис и другие виды спорта173.

Один из главных постулатов, которые Бэшем старается довести до своих подопечных, звучит так: зацикленность на негативных моментах или возможной неудаче недопустима для спортсмена. Излишняя рефлексия может помешать в выступлении. И не только в ближайшем, но и в будущих. Спортивные психологи не устают подчеркивать необходимость устранения любых негативных размышлений спортсмена о своих возможностях.

Хэп Дэвис, психолог национальной сборной Канады по плаванию, разработал методику психологической тренировки, которая позволяет пловцам даже после неудачных выступлений оценивать их в позитивном контексте, а не зацикливаться на негативе. С этой целью совместно с группой канадских нейробиологов Дэвис решил заглянуть в головы членам команды в те моменты, когда они обдумывали свои последние неудачные выступления174. При этом он ставил перед собой задачу трансформировать их негативную реакцию в положительную. В ходе одного эксперимента Дэвис отобрал около десяти пловцов, которые не смогли пройти очень напряженные отборочные соревнования перед Олимпиадой-2004, и использовал функциональную МРТ для нейровизуализации их мозга. В другую группу испытуемых он включил спортсменов, которые пробились в сборную, но неважно выступили на Олимпиаде в условиях очень острой конкуренции.

Спортсмены смотрели видеозаписи своих неудачных заплывов. В это время аппаратура МРТ сканировала процессы в их мозге, фиксируя его участки с наибольшей активностью. После просмотра видео спортсменам дали задание, которое помогло бы им переоценить свое выступление и посмотреть на него в позитивном ключе. Потом пловцам вновь показывали те же видеозаписи.

Задание для спортсменов состояло из трех частей. Их попросили: 1) изложить свои впечатления от просмотра видео с неудачными выступлениями; 2) подумать над тем, что они сделали в ходе данного заплыва неверно (например, «Я просто не выдержал темпа» или «Мне нужно было увеличить длину гребка»); 3) вообразить себе, что они изменили бы в следующих выступлениях.

В первой части эксперимента у спортсменов отмечалась активность тех участков коры мозга, которые отвечают за эмоции, в частности миндалевидного тела. У них фиксировалась также возросшая активность префронтальной коры, которая, как мы помним, является главным виновником «паралича анализа». И, наконец, ученые обнаружили, что у участников эксперимента менее активной стала двигательная кора, которая отвечает за моторику. Дэвис полагает, что последний феномен схож с замедлением активности движений животных, когда они пытаются избежать опасности и не видят выхода. Они останавливаются и ложатся на землю. Иногда этот феномен называют осознанной беспомощностью. Он свойствен и людям, когда они ощущают утрату контроля над ситуацией и перестают активно стремиться к цели.

Но когда пловцы просматривали те же видеозаписи после ответа на приведенные выше вопросы, у них отмечалось снижение активности миндалевидного тела, зато существенно возросла активность долей мозга, которые контролируют сенсомоторику. Освободившись от негативных переживаний после просмотра записей своих неудач, спортсмены по итогам опроса сумели переключиться на более позитивные моменты, что перенастроило их мозг на двигательную и соревновательную активность.

Пловцы известны тем, что, сорвав первый заплыв, обычно плохо выступают и в последующих. То же случается и в других видах спорта. Гимнастке Алисии Сакрамоне методика психологической подготовки канадских пловцов очень пригодилась бы. Возможно, если бы она быстро и правильно оценила то, что произошло с ней на бревне, представила себя удачно выступающей в вольных упражнениях и подумала в позитивном ключе о будущих соревнованиях, она смогла бы добиться успеха. Но этого не случилось, и американская женская сборная по спортивной гимнастике упустила золото Олимпиады.

Описанная выше методика Дэвиса, похоже, приживается в сборной Канады по плаванию. Теперь психолог начал практиковать немедленную самооценку спортсменами своих выступлений сразу по их окончании. Главное, что в ходе этих психологических тренингов пловцы должны сами предлагать пути улучшения своих результатов. В результате канадская сборная сейчас на подъеме.

Лекарство от психологического срыва

На летней Олимпиаде в Пекине в 2008 году, как обычно, было всё: моменты триумфа, славы и, конечно, поражений. Были и случаи, когда спортсменов не допускали к соревнованиям или дисквалифицировали в связи с допинговыми скандалами. Некоторые из них даже утратили олимпийские медали. Украинская спортсменка в семиборье Людмила Блонская лишилась серебряной медали. Представитель КНДР стрелок из пистолета Ким Чон Су потерял сразу серебряную и бронзовую медали. А американскую звезду легкой атлетики Мэрион Джонс по настоянию Международного олимпийского комитета даже не допустили к соревнованиям из-за ее прошлых скандалов с допингами.

Многие спортсмены были сняты с состязаний в связи с данными об использовании ими анаболических стероидов, прежде всего тетрагидрогестринона (THG). В США это название знакомо теперь каждому из-за серии скандалов, потрясших бейсбольный мир. Установлено, что ряд тренеров давали эти стероиды спортсменам. Не были допущены к соревнованиям представители конного спорта из Норвегии, Бразилии, Ирландии и Германии. В пробах, взятых у их лошадей, было обнаружено запрещенное вещество, получаемое из острого стручкового перца, с сильным обезболивающим действием. Поскольку лошадь не может сообщить всаднику о своей боли, применение обезболивающих может при длительных нагрузках нанести вред здоровью животного. Такие препараты запрещены к использованию на Олимпийских играх.

Ким Чон Су использовал не стероиды, а лекарство. Это представитель группы бета-блокаторов, который понижает кровяное давление, воздействуя на определенные рецепторы симпатической нервной системы. В результате в организме человека замедляется выработка адреналина, который выбрасывается в кровь в моменты стресса.

Такие средства могут быть эффективны в повышении результатов спортсменов в отдельных видах спорта. В результате блокирования ими специфических рецепторов человек менее подвержен волнению, у него снижается естественный тремор рук и т. д. Бета-блокаторы уже давно запрещены в стрельбе из пистолета и лука, поскольку принимающий их спортсмен может получить необоснованное преимущество над соперником.

Исследования, проведенные еще в 1980-е, позволяют сделать вывод о том, что бета-блокаторы действительно заметно влияют на функции организма человека175. Группа голландских ученых попросила команду из тридцати опытных стрелков произвести серии стрельб из стандартного мелкокалиберного пистолета после приема бета-блокатора и плацебо. Предусматривалась двойная защита: ни исследователи, ни испытуемые не знали, кому из стрелков достанется какая таблетка. В итоге было установлено, что результаты спортсменов, которые принимали лекарство, были на 13% лучше, чем у тех, кто принимал сахарные пилюли. Никакого влияния на уровень кровяного давления или частоту сердечных сокращений препарат не оказал. Судя по всему, он способствовал снятию микротремора у спортсменов, в результате чего они стреляли точнее.

Бета-блокаторы используются танцорами, музыкантами и людьми, испытывающими трудности с публичными выступлениями. Пока механизм их действия до конца не изучен. Они не улучшают выступление как таковое, а только способствуют снятию излишнего волнения и позволяют лучше проявить свои способности. Тогда, может быть, бета-блокаторы не так уж плохи?

В эксперименте с музыкантами исследователи давали бета-блокатор членам струнных групп из оркестров нескольких лондонских колледжей176. Затем стрессовая нагрузка была увеличена, так как ученые попросили музыкантов выступать в присутствии профессионального жюри, которое выставляло им оценки. В целом при использовании бета-блокаторов выступающие волновались меньше и получили более высокие оценки. Но более подробное изучение результатов показало, что лекарство не одинаково повлияло на испытуемых. Его эффект прежде всего сказывался на тех, кто когда-либо страдал боязнью сцены, то есть страхом перед выступлениями на публике. Бета-блокаторы заметно улучшили их игру. Судя по полученным данным, это также произошло в результате снятия у них микротремора. Музыканты, которые боязнью сцены не страдали, играли после приема препарата так же, как и без него.

Профессиональные музыканты, как и спортсмены, давно считают, что излишнее волнение может помешать выступлению. И хотя применение бета-блокаторов в спорте (в частности, в стрельбе) запрещено олимпийскими правилами, оно широко распространено в музыкальном сообществе. Некоторые утверждают, что бета-блокаторы позволяют профессионалу выступать в полную силу; другие считают, что им не место в спорте или на сцене. Разумеется, те, кто испытывает перед выступлениями излишнее волнение и рассчитывает на бета-блокаторы, выступают за то, чтобы их не смешивали с более сильными запрещенными средствами, относимыми к допингам.

Итоги

Спортивные тренеры часто дают подопечным указания вроде «Включи свою голову в игру!». Вероятно, подобную фразу прокричал нашему вратарю Дэвиду и его тренер на финальном матче юношеского первенства штата Иллинойс по футболу, когда мяч в серии пенальти во второй раз выскользнул у мальчика из рук. Но такой совет не всегда полезен. Как мы видели в предшествующих главах, твердо закрепленные и отработанные спортивные навыки осуществляются без участия рабочей памяти. И когда спортсмен пытается вернуть их под контроль сознания, выступление часто срывается.

Когда спортсмену необходимо произвести какое-то действие, которое он тысячи раз выполнял в прошлом, его задача в том, чтобы включить в это действие как можно меньше элементов сознания. В такие моменты спортсмены попадают в поток. Эту концепцию потока, или потокового состояния предложил всемирно известный американский психолог венгерского происхождения Михай Чиксентмихайи. Он разрабатывал ее несколько десятилетий. Она описывает такое оптимальное состояние разума человека, при котором тот полностью включен в то, что он делает. При этом человек ощущает себя так, будто он погружается в некий поток, который сам несет его к цели. Спортивный психиатр Майкл Лардон называет такое состояние нахождением в зоне. Человек настолько уверен в себе, что не боится оценок окружающих. Лардон считает это позитивным фактором.

В возрасте 14 лет гольфистка Кимберли Ким стала самой юной чемпионкой в регулярном чемпионате Американской любительской ассоциации гольфа. В последний день турнира она сделала три «бёрди», что означает проход одной лунки с количеством ударов на один меньше, чем «пар» (условный норматив). Когда после чемпионата Кимберли попросили рассказать, как ей это удалось, она ответила: «Не знаю, просто так вышло. Я била по мячу, он шел по хорошей траектории».

«Игра на подсознании» — возможно, одна из причин того, что по окончании выступления или игры профессиональные спортсмены почти никогда не дают информативных или развернутых интервью. Часто они сами еще не понимают, как достигли успеха, и обычно сводят ответы к благодарностям Богу и родителям. Поскольку, как мы видели, опытные спортсмены во время выступлений не думают о своей технике или других деталях, им трудно вернуться к событию и вспомнить, что и как они делали.

Приведенные ниже методические рекомендации часто используются спортсменами, чтобы обеспечить максимальный результат в индивидуальном выступлении или выступлении в составе команды, в ходе которого они совершают конкретное действие: удар по мячу, бросок или рывок на поле соперника. Они предполагают быстрое выполнение отработанного навыка, нацеленность на результат, а не процесс и даже рассредоточение внимания.

И все же одно из самых действенных противоядий от негативных последствий стресса — адаптация спортсменов к ним еще в ходе тренировок. И подтверждения этому вы найдете в следующей главе, где речь пойдет о стрессах в бизнесе.

Рекомендации, помогающие избежать вызванных стрессами срывов и неудач в спорте и других областях

Отвлекайтесь в напряженных ситуациях. Напевание любимого мотива или даже разглядывание красного носка на туфле для гольфа, чем, как говорят, часто занимался выдающийся гольфист Джек Никлаус, помогает не допустить того, чтобы ваша префронтальная кора излишне контролировала те движения и действия, которые должны совершаться автоматически, без участия сознания.

Не тяните с действиями. Не давайте себе слишком много времени на то, чтобы обдумывать и ставить под контроль сознания выполнение хорошо отработанных движений и действий, таких как пробивание штрафных в баскетболе, забивание мяча в лунку на финальной стадии партии в гольф или пенальти в футболе. Просто действуйте.

Старайтесь включать стресс-факторы в тренировочный процесс. Тренировки в условиях, максимально приближенных к тем, с которыми вы встретитесь в реальной ситуации, настоятельно необходимы спортсмену для привыкания к постоянному присутствию стресса. Привыкните к внешнему давлению, и обстановка реального соревнования не будет вас пугать. Хорошо понимая природу и причины возникновения стрессов в спорте, вы сможете создавать неудобные и стрессовые ситуации и для своих соперников.

Не зацикливайтесь на неудачах. Внимательно изучите свое последнее выступление и попытайтесь изменить свой взгляд на него. Используйте свои неудачи, чтобы научиться выступать лучше в будущем.

Сосредоточивайтесь на результате, а не на технике. Если вы будете сосредоточены на том, чтобы достичь цели и забросить мяч в корзину в баскетбольном матче, это позволит вашим запрограммированным моторным рефлексам безошибочно выполнить бросок.

Подыщите слово, которое ассоциировалось бы у вас с конечным результатом. Подыскание и повторение отдельного слова (вроде мантры в буддизме), которое ассоциируется у вас с конечной целью действия (например, мягкость при выполнении ударов в гольфе), поможет вам сосредоточиться на конечном результате, а не пошаговых элементах.

Сосредоточивайтесь на позитивных моментах. Не проявляйте беспомощности. Если вы сконцентрируетесь только на негативных моментах, то можете утратить контроль над ситуацией и способность к упорному труду для достижения будущих целей.

Не бойтесь применять новые спортивные приемы (например, захваты клюшки в гольфе). Использование новых приемов взамен ставших неэффективными может перепрограммировать ваш мозг, что устранит «болячки» в вашей моторике.

Глава 9

Психологические срывы в бизнесе

Эд никогда не был «специалистом по прохождению собеседований». В своих резюме, направляемых по электронной почте, когда у него было достаточно времени на раздумья, он почти всегда выглядел умным и собранным парнем. Но всё шло наперекосяк, когда ему приходилось отвечать на вопросы по телефону, а тем более вживую при встречах с интервьюирующими. Даже когда Эд знал ответ на заданный вопрос, он обычно спотыкался при подборе слов, а затем и вовсе терял мысль. Это никогда не нравилось представителям работодателя, тем более что Эд специализировался на связях с общественностью и претендовал на должность, для которой умение уверенно и свободно говорить — один из залогов успеха. Эд окончил Гарвард и получил степень магистра в Чикагском университете, но провалился уже на нескольких собеседованиях из-за того, что не сумел «показать» себя.

Волноваться он начинал обычно вечером накануне интервью. Эд потом плохо спал, а когда просыпался, то чувствовал себя разбитым и не мог даже съесть завтрак. Когда он добирался до места встречи, то был измочален. Все шансы на то, что голова у него будет работать хорошо, исчезали. Эд обязательно забывал то, что ему нужно было знать о компании-работодателе, отвечал на вопросы невпопад и быстро сдавался, считая, что встреча завершилась неудачей, хотя у него были возможности обернуть ситуацию себе на пользу. Боязнь совершить очередную ошибку нарастала у Эда лавинообразно. Он отвлекался, пропускал очередной вопрос и тем самым усугублял свое положение.

В этой главе мы отвлечемся от учебных аудиторий, игровых площадок и выступлений на сцене и сосредоточимся на мире бизнеса. Поговорим о стрессовых ситуациях, которыми так богат этот мир: от интервью при устройстве на работу до сложных деловых переговоров, когда вы должны убедить клиента принять предложение компании. Мы посмотрим, чем эти стрессовые ситуации одновременно и похожи, и не похожи на те, что возникают в спорте, учебе или искусстве. Наша цель — понять, почему люди переживают психологические срывы в типичных для бизнеса ситуациях и что можно сделать для того, чтобы уменьшить негативное влияние стресса на вашу работу.

Первые впечатления

Недавно вечером я смотрела фильм под названием «Бассейн»[16], в котором действие разворачивается в вилле на юге Франции. Писательница детективов средних лет по имени Сара Мортон (ее играет Шарлотта Рэмплинг) сбежала на эту виллу, которая принадлежит ее издателю, чтобы найти уединение и вдохновение для написания новой книги. Все идет хорошо до тех пор, пока на виллу неожиданно не приезжает диковатая по характеру дочь издателя (ее играет Людивин Санье). Каждый вечер она приводит к себе нового мужчину. Неудивительно, что ее отношения с пуритански настроенной Мортон не складываются. История заканчивается убийством и сокрытием его следов. Важно, что только в самом конце картины в сюжете появляется неожиданный поворот, который показывает зрителю, что на самом деле дочь издателя и девица, которая приезжала на виллу, — два разных человека. Создается впечатление, что на самом деле девица — всего лишь плод воображения Сары Мортон, который сложился в ее голове с самого начала, когда она только приехала на виллу писать роман.

Этот фильм предложил для просмотра один мой приятель. Он сказал, что раньше видел его, но почти не помнит содержание и рад будет увидеть картину вновь. Оказалось, что он совершенно забыл о том важном повороте сюжета в конце фильма, который полностью меняет его смысл. Приятель удивлялся, как могла его память упустить столь важный момент. Некоторые ставшие уже классикой психологические исследования помогут нам понять природу этого явления и даже научат Эда лучше справляться с интервью при поиске работы.

Наша способность связывать между собой нити сюжета в фильмах, разбираться в новых ситуациях и даже составлять первое впечатление о человеке, во многом основана на том, что мы, психологи, называем поведенческими схемами. Эти наборы знаний о том, что ожидает нас в результате тех или иных действий, помогают нам понимать новые ситуации, если в них есть знакомые нам элементы. Например, у нас есть поведенческая схема того, что происходит при посещении ресторана. Мы ожидаем, что, когда придем, скажем, в новую пиццерию, нас усадят за столик, официант примет заказ, принесет нам еду и от нас будут ожидать чаевых за обслуживание. Если бы в голове у нас не было такой схемы, то по приходе в ресторан мы шли бы прямо на кухню и начинали готовить себе еду. Поведенческие схемы помогают нам находить логическое ядро новых ситуаций, отталкиваясь от прошлого опыта.

Схемы действуют тогда, когда всплывают в нашей памяти до (а не после) столкновения с новой ситуацией. Мой приятель совсем забыл о том повороте сюжета в фильме, поскольку он был представлен зрителю в самом конце картины. Если бы это случилось раньше, то в голове моего приятеля нашлась бы схема, которая помогла бы ему интерпретировать этот поворот как плод воображения главной героини, и он лучше запомнил бы содержание фильма.

Классический эксперимент, проведенный еще в 1970-х, иллюстрирует роль поведенческой схемы в том, как мы встречаемся с новой ситуацией. Его результаты помогут вам лучше показывать себя на собеседованиях с потенциальными работодателями. В ходе исследования студентов попросили прочесть текст, который приведен ниже, и пересказать максимально точно177.

Порядок ваших действий весьма прост. Сначала вы сортируете вещи. Одной их кучки иногда вполне достаточно в зависимости от того, сколько их может войти. Если в данном месте технических возможностей не хватает, вы можете пойти и в другое. Но это уже следующий шаг. А пока остаемся здесь. Важно не брать слишком много вещей. Лучше положить их чуть меньше, чем переложить сверх нормы. Если процесс недолгий, это может быть не так важно. В противном случае возможны осложнения. Ошибка может дорого вам стоить. На первый взгляд этот процесс может показаться вам весьма сложным. Но вскоре он превратится в привычную часть вашей жизни. Трудно сказать, когда в ближайшем будущем это вам больше не понадобится. После того как процесс окончен, вам предстоит снова рассортировать вещи. Потом их можно будет разложить по соответствующим местам и в результате использовать еще раз. Затем весь цикл повторится. Ничего не поделаешь. Это часть нашей жизни.

Ничего не понятно? Когда студентам перед чтением текста ничего не говорили, они тоже ничего не понимали и не могли пересказать почти ничего. Но когда им заранее сказали, что речь идет о стирке одежды в автоматической прачечной, всё сразу вставало на свои места и в памяти у студентов оставалось гораздо больше деталей. Примечательно, что, если участникам эксперимента говорили о тематике текста после того, как они его прочитывали, но до просьбы о пересказе, их результаты не слишком отличались от результатов тех, кому вообще не говорили о том, что речь о стирке одежды. Вывод таков: если мы обладаем определенной схемой, на которую накладываем вновь поступающую информацию, то это помогает нам легче понимать и запоминать ее. Но это относится только к случаям, когда такой схемой мы вооружены заранее.

Поведенческая схема — очень важный инструмент в прохождении интервью с работодателем. С самого начала встречи вы должны подсказать собеседнику схему того, как правильно оценить ваш потенциал. Тогда вы поможете сформировать у него позитивное впечатление от встречи. Если вы начнете с нескольких хорошо отрепетированных предложений, описывающих вас как подходящего для данной работы человека, то первое впечатление о вас задаст позитивный тон интервью и останется в памяти говорящего с вами человека.

Мы можем представить себе работу нашего мозга и попытаться понять, почему первые впечатления так важны. Когда мы встречаемся с новой ситуацией (будь то новый фильм или человек, которого мы видим впервые), то инстинктивно активируем те части мозга, которые должны проанализировать и логически оценить то, с чем мы сталкиваемся, и сохранить информацию об этом событии в памяти. Поведенческие схемы предопределяют то, как именно сохраняется информация и что мы успеваем запомнить.

Исследуя деятельность мозга человека тогда, когда он запоминает уже известные или незнакомые ему картины и слова, ученые выявили участки коры, которые отвечают за точность нашей памяти. Установлено, что чем активнее действуют медиальная часть височной доли коры и префронтальная кора при встречах с новыми ситуациями, тем точнее сохранятся они в нашей памяти178. Как мы уже видели, префронтальная кора отвечает за рабочую память, которая подсказывает нам, на чем сосредоточить внимание, а что можно пропустить. Она же использует поведенческие схемы, чтобы показать, на что человеку следует обратить внимание и какое впечатление ему нужно вынести из первой встречи с другим.

Первые впечатления вообще очень важны. Поэтому берите инициативу в свои руки и, сразу выдвигая поведенческую схему, создавайте условия для того, чтобы ваши собеседники в позитивном для вас ключе накладывали ее на поступающую от вас информацию о ваших способностях. Даже если дальше по ходу встречи с работодателями вам и придется понервничать, помните: первое впечатление в любом случае поможет добиться успеха.

Зеркальное поведение

Как еще вы можете произвести хорошее впечатление на собеседовании? В предыдущих главах мы уже обсуждали, как опытным спортсменам удается иногда предугадать действия или движения соперников. Поскольку в их голове могут воспроизводиться действия других, они зачастую реагируют на действие оппонента еще до того, как оно закончилось. Мы разъясняли вам концепцию зеркальных систем, когда зеркальные нейроны не только управляют процессами в организме, но и способны отражать действия других людей. Поэтому профессиональные атлеты, наблюдая за чьими-то действиями, могут наложить их на свои моторные навыки и «проиграть» в своей голове.

Оказывается, один из способов расположить к себе собеседников — вести себя так же, как они. Это одна из составляющих зеркальных систем нашей высшей нервной деятельности. Всё просто: если вы и интервьюирующий совершаете примерно одни и те же движения, то вам легче будет найти с ним контакт, потому что ваши моторные системы действуют в едином ритме. Если ваш собеседник скрестил руки на груди, то и вам лучше сделать то же. Тогда до него лучше дойдет смысл ваших высказываний, поскольку он «отражает» ваши действия в своей моторной памяти179. А когда нам кажется, что мы действуем в унисон с собеседником, мы проникаемся к нему положительными эмоциями.

Психологи Таня Чартранд и Джон Барг работали в Университете Нью-Йорка, когда открыли феномен имитации180. Ученые назвали это явление эффектом хамелеона. Суть в том, что мы часто на подсознательном уровне имитируем жесты, манеры, выражения лица и другие элементы поведения партнеров или собеседников. И это вызывает у них симпатию.

Чтобы продемонстрировать эффект хамелеона в действии, Чартранд и Барг пригласили в свою лабораторию ничего не подозревающих студентов и попросили их поучаствовать в некоем подобии интервью один на один. Каждый участник пары по очереди описывал своему партнеру цветные фотографии из журналов Time, Newsweek и Life. Исследователи пояснили студентам, что, наблюдая за ними, они разрабатывают контрольные значения для теста, который, как и психодиагностический тест знаменитого психиатра Роршаха, предназначен для работы с людьми с психическими отклонениями. Как сказали студентам, их отобрали для того, чтобы сначала они дали свое описание фотографий, а потом такие же описания давали бы люди, страдающие депрессиями, маниями и т. д.

На самом же деле вся эта история с описанием фотографий была только прикрытием. Студенты не знали, что на самом деле человек, выбранный им в пару, был молодым ученым, которому дали задание производить определенные движения (например, ритмическое покачивание ногой или потирание лица руками) во время беседы с испытуемым.

Экспериментаторы четко увидели в поведении испытуемых проявления эффекта хамелеона. Когда «подсадные» потирали лица руками или подергивали ногами, студенты повторяли их действия. То же касалось и выражения лиц. Студенты улыбались в среднем раз в минуту, когда их собеседники улыбались. А когда молодые ученые не улыбались, студенты улыбались всего один раз за три минуты. Мы обычно оцениваем людей как более приятных, если они улыбаются, а не хмурятся. Поэтому, если вы хотите произвести на интервьюирующего позитивное впечатление, старайтесь улыбаться. Ведь говорит же пословица: «Улыбайтесь — и весь мир будет улыбаться вместе с вами»181.

Во второй части эксперимента исследователи поменяли участников местами. На этот раз «подсадной» либо повторял элементы поведения студента, либо нет. Например, когда студент скрещивал ноги, то же делал и молодой ученый. Следует отметить, что студенты говорили, что им легче было общаться с собеседниками, которые имитировали их действия, и те чаще вызывали положительные эмоции. При этом студенты не знали о взаимозависимости между подражанием и позитивными ощущениями. Просто «подсадные», повторяющие элементы их поведения, нравились им больше.

В интервью с работодателями важна ваша манера вести себя, независимо от того, насколько вы нервничаете. Старайтесь выглядеть дружелюбно и по возможности повторять некоторые движения собеседника. Данные проведенных исследований показывают, что, когда интервьюируемый повторяет движения интервьюирующего, последнему кажется, что его собеседник лучше информирован и мыслит более основательно. Конечно, это не истина в последней дистанции. Если такое «отзеркаливание» вызывает у интервьюера мысль, что его грубо передразнивают, чувство симпатии может легко превратиться в свою противоположность.

Копирование элементов поведения партнера или собеседника вообще играет позитивную роль в межличностных отношениях. Подражание выражениям лица партнера помогает при вступлении в брак: при этом вам легче понять эмоциональное состояние вашего избранника или избранницы. Любой человек с опытом долгой семейной жизни скажет вам, что способность сопереживать близкому человеку в нашей жизни очень важна.

В семейных парах люди с возрастом часто начинают походить друг на друга. Это происходит оттого, что постоянное подражание мимике супруга или супруги с годами совместной жизни развивает моторику тех или иных лицевых мышц. Если один из супругов улыбается по-своему, а другой копирует его, то у них даже морщинки формируются похоже. И если вы видите семейную пару, в которой супруги похожи друг на друга, это с большой долей вероятности может означать, что они счастливы в браке. Этот вывод подтверждают и данные научных исследований.

В ходе одного эксперимента ученые показали ста его участникам фотографии мужчин и женщин после года брака, а затем — после 25 лет супружеской жизни, в серебряную годовщину свадьбы182. Исследователи специально подобрали фото с минимумом дополнительных деталей, чтобы видны были только лица. Участников попросили оценить физическое сходство членов супружеских пар.

Ученые обнаружили увеличение сходства внешнего вида супругов после 25 лет совместной жизни. Этот вывод не может быть объяснен тем, что пары одинаково состарились. Ведь когда они показывали участникам эксперимента случайные сочетания лиц пожилых людей, то испытуемые считали их столь же непохожими друг на друга, как и фотоизображения молодых пар.

Чтобы выяснить, действительно ли наиболее похожие друг на друга супруги больше других счастливы в семейной жизни, ученые разослали результаты эксперимента парам, представленным на фотографиях, и задали им вопрос об удовлетворенности семейной жизнью. Соответствующие опросники были разосланы супругам строго по отдельности, чтобы минимизировать влияние партнеров на ответы своей половины. Оказалось, что чем более супруги походили друг на друга через 25 лет брака, тем больше, судя по ответам, они были удовлетворены своей семейной жизнью.

Таким образом, нахождение взаимопонимания с супругом(-ой) или партнером по собеседованию может создать основу для того, чтобы ваши эмоциональные состояния и даже некоторые взгляды совпали. Результатом этого могут стать большая симпатия между супругами и более продолжительная семейная жизнь, а в случае с собеседованием — больший шанс на то, что вам все-таки удастся получить работу.

Думайте о том, что сказать, а не о том, что скрыть

Когда Шейла отправилась на собеседование в попытке получить должность менеджера среднего звена в одной рекламной компании, она не слишком волновалась внешне. Но после интервью она вынуждена была признать, что, по ее мнению, она без блеска отвечала на некоторые весьма прямые вопросы, которые задавал ей представитель компании. Одной из причин был страх Шейлы перед тем, чтобы не сказать в ходе разговора ничего лишнего: например, нечаянно обмолвиться об одежде собеседника или выдать какую-то инсайдерскую информацию о компании, которую она получила от друзей. Шейла гнала от себя мысли об этом. Но она знала, что иногда с ее уст срывалось как раз то, о чем она даже не должна была думать. Когда с бокалом красного вина вы идете по новому белому ковру хозяина дома, куда вас пригласили на вечеринку, и заклинаете себя «только бы не пролить», результат бывает как раз обратный. Стремление не думать о чем-то скорее может привести к тому, что вам в голову придет та самая нежелательная мысль.

Дэниел Вегнер, психолог из Гарвардского университета, значительную часть своей научной карьеры посвятил изучению вопроса о том, почему те мысли или действия, которых мы стремимся избежать, как раз и возникают. Вегнер считает, что в моменты, когда мы стараемся не думать о чем-то, в нашем мозге протекают два процесса. Сознание ищет другую тему, которой можно заменить нежелательную. А на подсознательном уровне, наоборот, идет поиск той самой нежелательной мысли с целью устранения возможных ошибок на пути ее полного устранения из головы183. Совместно оба процесса помогают людям избегать в разговорах тем, которых они не хотят касаться. В обычных условиях всё прекрасно. Но ситуация меняется, когда в дело вступает стресс. Он прежде всего поражает префронтальную кору — центр сознательного мышления. В стрессовой ситуации, по мнению Вегнера, работает только подсознательный уровень. А он как раз и занят поиском той мысли или группы мыслей, которых мы хотим избежать. В результате растет вероятность того, что мы выскажем именно ту мысль, которую хотели бы держать при себе, или предпримем нежелательное действие. Попытка не думать о чем-то нежелательном в ходе напряженного собеседования — возможно, худший вариант.

Некоторые спортивные психологи утверждают, что мышечные дистонии возникают у спортсменов как раз в те моменты, когда они стремятся избежать их всеми силами. В моей лаборатории мы с коллегами установили, что, когда мы рекомендуем гольфистам делать последний удар по забиванию мяча в лунку коротким или обводным, они всегда делают всё наоборот184. Футболисты, которым советуют пробивать пенальти так, чтобы мяч проходил как можно дальше от вратаря, зачастую сосредоточивают взгляд именно на голкипере и бьют прямо в него185. Вспомните бейсболиста Чака Ноблауха и его знаменитые промахи при броске на первую базу. Известно, что он был одержим идеей о недопустимости таких бросков. По иронии судьбы, такие его мысли, возможно, как раз и привели к их появлению.

Что предпринять, если вы поймете, что в данный момент думаете о том, о чем не следовало бы? Есть несколько вариантов. О некоторых из них мы уже упоминали в разговоре о стрессах. Например, научиться сосредоточиваться на нужном и избегать ненужного, особенно в условиях стресса, можно с помощью техники медитации. Она помогает не подавлять нежелательные мысли, а освобождаться от них. Это позволяет предотвратить их появление в будущем. Полезно записывать мысли, которых вы хотите избежать (подобно тому, как я рекомендовала записывать свои переживания перед экзаменами). Это поможет четче осознать их и снизить вероятность их возникновения в неподходящий момент. И, наконец, важно сосредоточивать взгляд на своей цели и целиться именно по направлению взгляда. В футболе игрокам часто рекомендуют целиться именно в ту точку ворот, в которую они хотят попасть. И часто это срабатывает. При ударе спортсменам лучше концентрировать свой взгляд на сетке ворот, а не голкипере. В конференц-зале компании сосредоточьтесь на трех самых важных пунктах, которые вы хотите донести до слушателей, а не на том, чего вы не хотите им сказать.

Выступления перед публикой

Выступления на публике — важная часть жизни делового человека. Они проходят в зале совета директоров компании, на деловых семинарах и конференциях, в открытых дискуссиях и важных переговорах с партнерами. Именно поэтому Линда решила, что ей нужно что-то делать, чтобы научиться бороться со стрессами, когда ей приходилось говорить в присутствии многих людей, смотревших на нее. Будучи сотрудницей крупной нью-йоркской компании по продаже недвижимости, она испытывала такие ощущения не только тогда, когда убеждала в своем предложении клиентов, но и в более неформальных ситуациях, например, когда ей необходимо было быстро изложить свои мысли руководителю во время поездки в лифте.

Выступать с презентацией перед полным залом слушателей или высказывать свое мнение руководству в лифте — значит находиться в острой стрессовой ситуации.

Даже если вы готовились, делали заметки, а то и репетировали выступление, всё равно вы не можете избежать в этот момент сильных волнений. Почему так, даже если выступаете вы не слишком часто? Сколько уже написано о том, как добиться оптимального результата на докладе или презентации. Иногда люди, которые называют себя специалистами по ораторскому искусству, советуют нам продумывать каждое слово. Другие — добиваться легкости в голове. Как же правильно? Почему одни, кажется, не испытывают никакого страха перед публичными выступлениями, а другие дрожат при одной мысли о выходе на трибуну? Попробуем найти ответы на некоторые из этих вопросов, представив, что творится у нас в голове в тот момент, когда мы готовимся к выступлению перед публикой.

Вот уже 15 лет исследователи приглашают в свои лаборатории людей с садистской целью: ввести их в состояние стресса, обращаясь к ним с просьбой подготовить речь, с которой они должны будут обратиться к группе слушателей. Этот тест носит название «Социальный стресс-тест Трира» в честь Трирского университета в Германии, где он был разработан186.

Тест описывается примерно так.

По прибытии в лабораторию участники теста сопровождаются в комнату, в которой находятся три члена жюри. Испытуемого просят занять свое место напротив жюри и подготовить пятиминутный доклад, который должен убедить жюри в том, что этот человек — лучший кандидат на открытую вакансию в лаборатории. Его предупреждают о том, что его выступление будет оцениваться по двум параметрам: содержанию речи и манере изложения мыслей (то есть никаких непонятных пауз, односложных междометий и т. п.). Обычно испытуемому дают 10 минут на подготовку выступления. Затем его просят встать и выступить перед жюри, которое в большинстве случаев не демонстрирует дружелюбия к испытуемому. Вся речь и каждый жест записываются на видеокамеру. Вдобавок сразу же по окончании выступления тестируемого просят посчитать от 1022 до 13 в обратном порядке, при этом как можно быстрее и точнее.

«Социальный стресс-тест Трира» — без сомнения, серьезное испытание для нервов тестируемого. И 15-летние исследования показали, что для абсолютного большинства людей этот тест — надежный способ вызвать резкий выброс в кровь кортизола: того самого, который иногда называют гормоном стресса. Но стресс-факторами становятся не сами по себе выступление перед жюри с речью или обратный счет. Важнейшая составляющая стресса в тесте — присутствие жюри, оценивающего ваше выступление. Именно оно вызывает такую резкую и однозначную реакцию организма. Ожидание оценки окружения и общественного суждения — главное условие любого публичного выступления. Люди боятся оказаться несостоятельными, когда окружающие дают им оценку.

Хотя на первый взгляд «Социальный стресс-тест Трира» и выглядит сурово, на самом деле он помогает ученым находить и такие моменты, которые помогают людям справляться со своими естественными страхами перед выступлениями на публике. В ходе недавнего эксперимента, проведенного на ста участниках в Центре изучения природы стресса в Университете Монреаля, исследователи обнаружили, что люди с высоким уровнем образования (например, окончившие университет) менее подвержены воздействию стресс-факторов из «Социального стресс-теста Трира», чем те, кто имеет только среднее образование187. Поскольку получение высшего образования обычно предполагает встречу со множеством стрессовых ситуаций (от выступлений на семинарах до работы в научных обществах), более низкий уровень образования предполагает меньшую вероятность опыта публичных выступлений в условиях стресса. Привычка говорить перед другими помогает людям избегать острых реакций на связанные с этим стресс-факторы. И выступать перед публикой им уже не так страшно.

Хорошо известно, что президент Обама обычно много тренируется перед произнесением важных речей. К моменту выхода на трибуну он, как правило, хорошо знает, что ему предстоит сделать. Хотя каждое его слово очень весомо, он обычно сохраняет перед микрофонами полное спокойствие. Обама умеет ставить в своих выступлениях победную точку так же, как и на баскетбольном корте. Всё это приходит с тренировками.

Не всегда обязательно тренировать именно ту речь или деловое предложение, с которыми вы собираетесь выступить. Можно использовать и более общие тренировки. Например, устраивая с приятелями раз в неделю веселые театрализованные розыгрыши или обмениваясь красноречивыми тостами на вечеринках. Всё это поможет вам ослабить свои страхи перед публичными выступлениями.

Люди с широким кругом общения, как правило, лучше справляются с волнением перед выступлениями. Ученые из Цюрихского университета установили, что в тех случаях, когда женатые мужчины имели возможность продолжительного общения со своими супругами перед прохождением «Социального стресс-теста Трира», уровень кортизола у них в крови был значительно меньше, чем у тех, кто со своими супругами не общался. Разумеется, как у всякого правила, здесь тоже есть исключения. Например, уровень переживаний женатого мужчины во время выступления, на котором присутствует его супруга, будет низким, только если между ними сложились здоровые отношения. Проведение времени с супругой, с которой у мужчины отношения не сложились, может сказаться на его выступлении хуже, чем если бы он готовился в одиночестве188. Более того, исследования, проведенные с женщинами, показали, что они не всегда ощущают положительное влияние на свои выступления со стороны мужей или партнеров. Один из экспериментов в рамках «Социального стресс-теста Трира» показал, что уровень кортизола у испытуемых женщин в присутствии их мужей или партнеров, наоборот, повышался, чего не наблюдалось в отсутствие последних.

Наличие постоянных стресс-факторов, таких как неудачный брак, проблемы с детьми, финансовые трудности или стареющие родители, иногда мешает выступать на публике. Поэтому ваш партнер может помочь вам в подготовке к речи только при том условии, что он не является для вас раздражающим фактором189. Классический график в виде перевернутой буквы U помогает понять, почему присутствие вашего супруга или партнера, имеющее целью снизить давящий на вас стресс, может привести к противоположному результату.

На графике, представленном ниже, показана обычная связь между совершаемым действием и возбуждением190. Хорошо видно, что определенный уровень возбуждения способствует той или иной активности, потому что при этом у человека есть мотивация к успеху. Но когда вы находитесь в верхней точке графика, любое внешнее воздействие играет отрицательную роль: далее качество вашего действия будет идти по нисходящей. Люди, в жизни которых стресс присутствует постоянно, всегда находятся в верхней точке графика даже в обычных условиях. И когда на них дополнительно давит еще один стресс-фактор в виде необходимости публичного выступления, их результаты могут уступать результатам тех, чье состояние можно описать точкой на возвышающейся части графика. Таким образом, если при выступлении мужа будет присутствовать его супруга, которая не отличается покладистым характером, результат может быть ужасным.

Постоянные стрессы вне работы могут повлиять на ваши публичные выступления, будь то доведение ваших мыслей до коллег и руководителей компании или убеждение потенциальных клиентов в выгодности вашего предложения. Изложение ваших волнений на бумаге помогает снизить их отрицательное воздействие на ваше состояние перед важными экзаменами; со стрессами ситуация та же. Простое описание их, скажем в течение 20 минут раз в неделю, поможет усилить активность вашей рабочей памяти, не допуская в нее ненужных переживаний и волнений191.

Здесь можно провести аналогию с компьютером: если на нем запущены сразу несколько программ, то обычно скорость обработки информации снижается, даже возникает возможность срыва одной или нескольких программ. Изложение на бумаге своих переживаний освобождает мозг от работы ненужной программы и помогает сосредоточиться на решаемой задаче.

Ниже приведены несколько примеров, как политики терпели неудачу в публичных выступлениях и интервью. Думаю, если бы в те неприятные для них моменты они прибегли к методикам, помогающим снять стрессовую нагрузку, результат для них был бы более благоприятным.

Сложно забыть случай с кандидатом в вице-президенты от Республиканской партии Сарой Пэйлин (шла в паре с сенатором Маккейном), когда ее интервьюировала обозревательница телеканала CBS News Кэти Корич. Во время интервью Корич всё время спрашивала Пэйлин о причинах финансового кризиса в США и между прочим задала вопрос о том, получала ли лоббистская компания Марка Бусе, организатора президентской кампании сенатора Маккейна, деньги от крупнейшего американского ипотечного агентства Freddie Mac (Federal Home Loan Mortgage Corporation). Пэйлин споткнулась на этом вопросе, а дальше дело пошло еще хуже. Ходили слухи, что Пэйлин отказалась тогда работать с политтехнологами Маккейна и заранее ответы не готовила. Она вынуждена была задействовать всю свою рабочую память, борясь с вопросами журналистки, к которым не была готова. И ей не хватило мыслительного потенциала как раз тогда, когда она в нем больше всего нуждалась.

Или известный крик отчаяния Говарда Дина, которого съезд Демократической партии США в 2004 году не выдвинул кандидатом в президенты, отдав первенство Джону Керри. Выступив тогда со страстной речью, Дин закончил ее выкриком, который многие сочли даже неприличным. Некоторые сравнили его со стоном, который издает загнанное в угол животное. Речь беспрерывно демонстрировалась по многим каналам в течение нескольких последующих дней. Крик Дина стал одной из причин того, что он вышел из президентской гонки, будучи одним из ее фаворитов. Этот случай демонстрирует срыв контроля префронтальной коры над поведением человека. Как бы утомлены или раздражены мы ни были, в решающих ситуациях необходимо задействование лобных долей мозга для недопущения нежелательных проявлений.

Вспомним знаменитые дебаты в мэрии Арканзаса между губернатором Биллом Клинтоном, Россом Перо и Бушем-старшим. Когда вы постоянно твердите себе о недопустимости какого-то действия, по иронии судьбы вы его совершаете. Президент Буш-старший имел привычку постоянно посматривать на часы в самых разных ситуациях. Его политтехнологи говорили ему, что не стоит этого делать на публике. Но в самый разгар упомянутых дебатов все присутствующие, а также телекамеры зафиксировали, что Буш посмотрел на часы. А этот жест был не лучшим с точки зрения воздействия на публику, которая могла истолковать его как отсутствие у президента интереса к происходящему и желание побыстрее покинуть место действия.

В 1988 году во время дебатов между тогдашним вице-президентом Бушем-старшим и губернатором штата Массачусетс Майклом Дукакисом последнему был задан вопрос о его мнении по поводу запрета смертной казни. Ему предложили представить, что заслуживающий ее преступник изнасиловал и убил его жену. Дукакис дал очень холодный отрицательный ответ, хотя ситуация позволяла проявить более снисходительное отношение к судьбе осужденных на смертную казнь. Как стало потом известно, Дукакис в то время был сильно простужен и не в лучшей форме. Но его неспособность придерживаться более мягкой поведенческой схемы, судя по всему, могла стоить ему проигрыша на выборах.

Преждевременные опасения

Даже сама по себе подготовка к публичному выступлению, которое будет оцениваться аудиторией, может вызвать панику у большинства людей. Это недавно обнаружили психолог Тор Вагер и его коллеги из Колумбийского университета192. Вагер задался вопросом о том, что происходит в мозге человека при подготовке к важному и сложному публичному выступлению. Он пригласил для участия в эксперименте нескольких студентов университета. Они должны были подвергнуться функциональной МРТ. Перед этим им дали задание: за несколько минут подготовить два выступления. Одно из них касалось вопроса о дивидендах на акции, а второе — взаимосвязи между тарифами и свободой торговли. Студентам пояснили, что они будут выступать перед авторитетной комиссией, в которую входят специалисты по финансам и праву, и для оценки их речи будут также использованы университетские компьютерные программы. На деле, к большой радости студентов, им не пришлось выступать с докладами. Но они узнали это только после того, как покинули сканер аппарата МРТ.

Когда они находились в трубе сканера, продумывая тезисы своих выступлений, датчики измеряли частоту их сердечных сокращений. Каждые 20 секунд студенты должны были рассказывать о своем состоянии и волнениях. Неудивительно, что Вагер и его команда легко обнаружили связь между ускорением пульса у студентов и ростом их волнения перед выступлением. Одновременно у них активизировалась и префронтальная кора, что, по-видимому, объяснялось ожиданием публичного выступления и нарастанием волнения. При подготовке своего доклада участники эксперимента волновались тем больше, чем активнее работала префронтальная кора их мозга.

Одно из объяснений этому, предложенное Вагером, таково: чем больше люди думают о впечатлении, которое произведет на окружающих их выступление, тем сильнее нервничают. Следует помнить, что все указанные выше физиологические изменения происходили со студентами еще до того, как они что-то сделали. Получается, ожидания важного события, особенно оценок окружения, достаточно, чтобы сильно воздействовать на человека еще до того, как он поднимется на трибуну для выступления. Если конечным результатом всего этого станет психологический срыв, то мы будем наблюдать что-то вроде порочного круга. Вы волнуетесь об оценках вашего выступления, что может привести к неудаче. В следующий раз при подготовке и во время самого выступления будете волноваться еще больше. И так далее.

Волнения по поводу того, как окружение воспринимает то или иное наше действие, характерны не только для публичных выступлений. Например, рассмотрим знаменитый диалог из известного сериала «Сайнфелд»[17] (третья серия).

Джордж: Мне не нравится, когда женщины говорят мне: «Давай займемся любовью». Это как-то унижает. В последний раз, когда женщина мне такое сказала, я просто извинился и ушел.

Джерри: Серьезно?

Джордж: Это же столько стресса! «Давай займемся любовью». Я что, в цирке? А если у меня не получится?

Джерри: Да брось ты.

Джордж: Я ничего не могу делать под внешним давлением. Поэтому я никогда не играю на деньги. У меня тут же случается психологический срыв. И это может произойти со мной сегодня вечером. А она работает вместе со мной в офисе, представляешь? Вообрази: она ходит и всем рассказывает, что будет сегодня. Мне, видимо, нужно отказаться от свидания. Что-то мне всё это не нравится.

Джерри: Брось, ты просто слишком много думаешь.

Джордж: Да я знаю. Я просто не могу остановиться!

Большие надежды на успех и боязнь низкой оценки окружения могут привести к катастрофическим последствиям в зале заседаний компании или в спальне. Как показали исследования Вагера, даже при подготовке студентов Колумбийского университета к публичному выступлению у них отмечались физиологические изменения в организме, которые могут стать причиной неудачи. Эффект ожидания присутствует в разных областях жизни человека, в том числе и в сексуальных отношениях.

Один мой приятель однажды рассказал мне о своем давнишнем университетском романе. Девушка была его первой настоящей любовью, но, к несчастью, они жили далеко друг от друга и могли встречаться только на один уик-энд в месяц. Страстное ожидание этих встреч, по словам моего приятеля, приводило к негативным последствиям. Когда влюбленным удавалось оставаться наедине, зачастую у него ничего не получалось. Он заранее слишком много думал об их очередной встрече и слишком сильно волновался о ее исходе.

Доктор Роберт Файлвич, директор центра поведенческой терапии в Уайт-Плэйнс и психолог-клиницист, занимающийся тревожными состояниями, говорит: «В сексуальных отношениях тревожные ожидания имеют место тогда, когда один из партнеров ожидает, что в ходе сексуального акта может столкнуться с какими-то проблемами. В результате негативные ожидания перерастают в тревогу, которая мешает достичь эрекции или обеспечить нормальную продолжительность полового акта»193. Тревожные ожидания могут создавать проблемы.

Что же можно здесь предпринять? Ученые и практикующие врачи предлагают несколько методик194. Во-первых, нужно помнить, что некоторые наши реакции на внешние раздражители имеют рефлекторную природу и не всегда могут быть поставлены под контроль сознания. Как обдумывание гольфистом каждого своего движения может привести к досадному промаху при ударе мяча в лунку, так и излишняя сосредоточенность на своих переживаниях в постели может иметь негативные последствия. Как сказал герой комедийного сериала Джерри: «Джордж, ты слишком много думаешь!» Во-вторых, зацикленность на своих неудачах может привести к полной потере контроля над ситуацией. В главе 8 мы видели это на примере пловцов из канадской олимпийской сборной. После просмотра видеозаписей своих неудачных выступлений у них наблюдались признаки такого явления, как осознанная беспомощность. Оно предполагает утрату контроля над своими эмоциями и готовность сдаться. То же может произойти и в спальне после неудачного опыта.

К сексуальным отношениям применимо многое из того, что определяет неудачи в публичных выступлениях. Фактор отношений между супругами, в том числе возможные проблемы во взаимопонимании, конфликты и т. п., могут стать серьезными негативными моментами, превращающими радость в испытание. Стрессы, порожденные другими сферами жизни супругов, мешают им испытывать радость от сексуального общения. Кроме того, важен фактор взаимной поддержки. Некоторые супруги поддерживают друг друга в постели, что повышает вероятность успеха. А некоторые — нет. В результате получается так же, как в публичном выступлении: присутствие равнодушного супруга (или супруги) вызывает больше проблем, чем их отсутствие.

Не теряйте контроль над префронтальной корой

«В горячке матча я не смогла полностью контролировать свои эмоции и в результате потерпела неудачу». Такое заявление сделала американская теннисистка Серена Уильямс после эмоционального спора с боковым судьей на открытом чемпионате США 2009 года.

Серена играла с Ким Клейстерс в важном полуфинальном матче. Первый сет Клейстерс выиграла со счетом 6:4. Это был напряженный сет, и Уильямс уже получила от главного судьи замечание и наказание — штраф в 500 долларов — за то, что в расстройстве разбила ракетку о землю. Когда до победы во втором сете ей оставалось добыть всего лишь одно очко, боковой судья сделал ей замечание о заступе за линию при подаче. Обычно в таких ситуациях заступы судятся редко, и это разозлило Серену, поскольку она потеряла одну подачу из двух. Вместо того чтобы продолжить игру, Уильямс приблизилась к судье, стала размахивать мячом и кричать. Этот нервный срыв стоил ей проигранного матча и штрафа в 10 тысяч долларов.

Конечно, если считать, что реклама хороша любой ценой, то этот эпизод можно считать успешным. В тот уик-энд он стал самым просматриваемым на YouTube. Запомнились не столько крики Уильямс, сколько то, что она сделала жест, будто засовывает мяч судье в горло.

В напряженных стрессовых ситуациях значительно снижается способность сдерживать свои эмоции и нежелательное поведение. Страдают рабочая память и вся префронтальная кора. Когда вы теряете самообладание или говорите что-то недопустимое, это признак того, что ваша префронтальная кора не контролирует эмоциональные центры.

Лобные доли префронтальной коры отвечают за способность оценивать ситуацию или событие. Именно эти участки головного мозга анализируют раздраженное поведение вашего коллеги, стараясь понять причины. Оценка ситуации — наш главный мыслительный инструмент, с помощью которого мы отражаем поведение других и выбираем эмоциональную реакцию195. Рабочая память подсказывает нам, как при этом поступить, а не как импульсивно среагировать. Когда же префронтальная кора задействована не полностью, даже простой разговор с коллегой может превратиться в ожесточенный спор. Это же относится и к разговорам родителей с их рассерженными или непослушными детьми. Ученые выяснили, что, когда рабочая память у родителей наименее активна, вероятность острой реакции на упрямство детей наиболее высока. Вместо того чтобы попытаться в чем-то убедить ребенка без вовлечения сильных эмоций, родители со слабой рабочей памятью предпочтут ответить гневом на гнев. А это в итоге не даст ничего хорошего ни им самим, ни их детям196.

Подростки вообще склонны к открытой демонстрации своих эмоций. Поскольку префронтальная кора в их возрасте только формируется, они чисто физиологически зачастую не способны контролировать эмоциональные центры мозга. Когда подростков и молодых людей 20–30 лет попросили посмотреть фотографии людей с эмоциональными выражениями на лицах, у подростков сильнее, чем у взрослых, активизировались такие участки мозга, как миндалевидное тело, орбитофронтальная кора и задняя цингулярная кора. Эти участки отвечают за страх и напряженные состояния, а также оценку эмоциональных ситуаций197. Когда участников эксперимента просили переключать внимание с оценки эмоциональной составляющей фотографии (например, мысли о внушаемом ею страхе) на неэмоциональные аспекты (расстояние между глазами), то взрослым это удавалось значительно лучше, чем детям. Выходит, что при необходимости взрослые легче «выключают» эмоциональные центры мозга или контролируют их, чем подростки.

Когда же взрослые под давлением стресса, эта их способность исчезает. Префронтальная кора перестает работать в обычном режиме. Результат — сверхконцентрация человека на своем действии или движении, снижение объема рабочей памяти, направленного на решение стоящей задачи, или даже эмоциональный всплеск, более характерный для подростка. Следует отметить, что с взрослением префронтальная кора у подростков развивается и они становятся способными лучше контролировать свои эмоциональные состояния. Но при стрессах уже вполне сформировавшиеся люди иногда теряют такую способность.

Вспомните случай со знаменитым футболистом Зинедином Зиданом в финале Кубка мира 2006 года, когда он нанес печально известный удар игроку команды противника. После того как итальянский защитник Марко Матерацци и Зидан обменялись напряженными репликами, префронтальная кора последнего, судя по всему, активно пыталась подавить эмоциональный взрыв у игрока. Но под воздействием стресс-факторов он не справился с этой задачей. Вместо того чтобы отойти, Зидан через несколько мгновений ударил Матерацци головой в грудь, послав итальянца на землю. Зидан выбыл из игры. Правильное поведение в условиях стресса подразумевает осознание каждым того момента, когда наша префронтальная кора действует как у подростка, и умение применить методики, которые помогут вернуть ее в нормальное состояние.

После заступа на открытом чемпионате США в 2009 году Серена Уильямс начала уже было готовиться ко второй подаче, но вдруг остановилась и пошла к боковому судье. Тогда у нее был шанс выйти с достоинством из ситуации, если бы она отступила на шаг назад и сделала секундный перерыв. Как мы уже убедились, иногда это помогает людям увидеть проблему с другого угла и справиться с захлестывающими их волнениями и эмоциями. И одно лишь понимание того, что стресс может подвергнуть префронтальную кору риску сбоя, в результате чего человек поведет себя более эмоционально, уменьшит вероятность неправильного поведения.

Через несколько недель после моего выступления перед вице-президентами на семинаре в Юте я получила электронное сообщение от Джона — того самого, который рассказал о проблемах с математикой у его дочери. Тогда я сказала, что под давлением стресса психологические срывы чаще возникают у тех, у кого лучше развита рабочая память. У дочери Джона был именно такой случай: она всегда получала высшие баллы за классные или домашние работы, а также мини-контрольные, но слишком волновалась на серьезных тестах и часто писала их плохо.

В своем письме Джон сообщил, что пишет мне, чтобы поделиться недавним случаем на площадке для гольфа. Он играл матч на 18 лунок пара на пару. Под взглядами своего партнера и соперников он заволновался и сорвал несколько важных ударов. Всё выглядело примерно так же, как у его дочери перед важными тестами. И Джон интересовался, действительно ли природа психологического срыва во всех случаях одинакова.

Все стрессовые ситуации вызывают одни и те же физиологические реакции в организме людей. Биение сердца учащается, в кровь выбрасывается адреналин, а в голове начинают роиться мысли, чаще всего тревожные. Если нас захлестывают волнения в тот момент, когда мы нуждаемся в мобилизации всего своего когнитивного потенциала, то чаще всего мы терпим неудачу. Но когда наши действия больше основываются на автоматизме, как в гольфе, сами по себе волнения не играют сильной негативной роли. Выполнение хорошо отработанных навыков обычно не требует включения рабочей памяти. Но когда мы пытаемся поставить все наши действия под контроль сознания, это может сыграть с нами злую шутку. Попытка вернуть устойчивый автоматический навык в сферу сознательного может привести к параличу анализа.

Вспомните председателя Верховного суда Джона Робертса, скомкавшего процедуру принесения присяги президентом Обамой на глазах у всего мира. Несомненно, Робертс тренировал свою речь. Но когда он оказался в стрессовых условиях, всё пошло наперекосяк. Возможно, это произошло оттого, что Робертс использовал слишком много ресурсов рабочей памяти, стремясь следить за текстом, который он и так знал наизусть.

Так что внешнее давление (стрессы), которое мы испытываем на работе, в учебной аудитории или на игровой площадке, одинаково воздействует на наш организм, прежде всего мозг. Под влиянием стрессов мы начинаем волноваться и пытаемся контролировать свои действия. Если мы заняты работой, которая требует повышенной активности префронтальной коры мозга (сдаем сложный экзамен или принимаем ответственное решение), одного волнения достаточно для провала. Оно может также помешать нам в должной мере задействовать рабочую память, чтобы удержаться от нежелательных мыслей и поступков. Если же мы реализуем какой-то навык на подсознательном уровне (как удар Джона в гольфе), мы можем потерпеть неудачу оттого, что наше сознание непродуктивно «включается» в контроль наших действий или движений.

Напряженные стрессовые ситуации могут повлиять на ваш результат вне зависимости от того, держите ли вы в руках ручку или клюшку для гольфа. Но причина психологического срыва определяется прежде всего характеристиками задачи, которую вы решаете, и вашим состоянием. Поэтому есть разные методы предотвращения срывов в процессе учебы, на работе, на спортивной или концертной площадке.

Например, напевание песенки для ослабления излишней концентрации внимания увеличит ваши шансы легко забить мяч в лунку с расстояния в метр и выиграть турнир. Но то же рассредоточение внимания у школьника во время прохождения стандартизированных академических тестов SAT может стоить ему очень дорого. Когда вы решаете сложную задачу на анализ и логическое мышление (скажем, на экзамене или важной деловой встрече), сосредоточенность необходима. Например, привитие школьникам и студентам навыка громко комментировать решение математического примера у доски учит их сосредоточиваться на задаче и уменьшает вероятность возникновения у них волнения или рассредоточения198.

С другой стороны, побуждение футболиста к быстрому удару может помочь ему избежать лишнего обдумывания своих действий. Но быстрота в принятии решения — не главное для студента, который решает сложную физическую задачу, которая может потребовать от него максимально тщательной проработки уравнений.

Иногда нужны одновременно несколько способов борьбы со стрессами. Скажем, вы выступаете с докладом, который не раз репетировали, и на той же презентации вам предстоит отвечать на вопросы с мест. Здесь нужно не только справиться с волнением. Вы должны еще суметь не допускать излишнего контроля рабочей памяти над вашим выступлением с хорошо отрепетированным докладом. Понимание того, почему разные стрессовые ситуации могут привести к неудаче, позволяет выбрать оптимальную тактику действий, чтобы не допустить психологического срыва.

Ниже приведены некоторые рекомендации, которые вы можете использовать для предотвращения срывов в бизнесе. Они касаются как способности не слишком зацикливаться на обдумывании привычных действий, так и умения мобилизовать весь свой когнитивный потенциал, чтобы с ходу решать непростые задачи.

Предупреждаем психологический срыв

Сами управляйте впечатлением, которое люди вынесут из общения с вами. При собеседовании предлагайте поведенческую схему, которая позволит интервьюирующему увидеть в вас позитивные качества. Сначала сформулируйте, почему вы — лучший кандидат на данное конкретное место.

Тонкое копирование мимики и жестов интервьюера может создать у него положительное впечатление и чувство симпатии к вам. Оно же помогает настроиться на одну волну.

Думайте о том, что вы хотите сказать, а не о том, о чем предпочли бы промолчать. Чем больше вы будете стремиться не думать о чем-то или чего-то не сделать, тем выше вероятность того, что всё выйдет наоборот.

Упражняйтесь в комедиантстве с друзьями, приобретении актерских навыков и импровизации. Так вы подготовите себя к тому, чтобы меньше волноваться на публичных выступлениях. Вы будете меньше думать о том, что случится, если вы запнетесь и т. д. У вас уже будет опыт выступлений на публике.

Осознавайте объем своих знаний. Если вы хорошо отрепетировали свое выступление и точно знаете, что вам нужно донести до публики, не рефлексируйте по поводу каждого слова, смело приступайте к делу. Делайте паузы между главными мыслями, чтобы дать себе возможность вовремя собираться с мыслями.

Записывайте свои волнения на бумаге. Научные исследования показывают, что, излагая свои волнения и стрессы на бумаге, вы увеличиваете свободные объемы рабочей памяти и предотвращаете негативное влияние на вас других стресс-факторов в вашей жизни (супруг(а), дети, домашние заботы и т. д.).

Представляйте себе весь процесс достижения цели, а не только конечный результат. Излишняя сосредоточенность на отдаленной цели и страхе неудач на пути к ней может помешать правильно построить тактику движения вперед.

Напоминайте себе о том, что у вас есть всё для достижения успеха и вы полностью контролируете ситуацию. Это придаст вам уверенности в успехе.

Готовьтесь к событиям тщательно, но не изводите себя излишними размышлениями вроде «а что если?..». Это может привести к неудаче, и ваши преждевременные переживания станут «самосбывающимся пророчеством».

Заключение

Рим никогда не забудет

Финал Кубка европейских чемпионов, 1984 год: «Рома» — «Ливерпуль» — 1:1. «Ливерпуль» выигрывает 4:2 по пенальти

30 мая 1984 года на стадионе Olimpico в Риме встретились две самые титулованные команды мирового футбола: «Рома» и «Ливерпуль». Они играли финальный матч Кубка европейских чемпионов УЕФА, которая объединяет лучшие команды Европы и мира.

На трибунах присутствовали 69 693 болельщика. Но это была капля в море по сравнению с миллионами любителей футбола, которые в тот день прилипли к своим телевизорам и радиоприемникам. «Ливерпуль» уже трижды выигрывал этот почетный Кубок: в 1977, 1978 и 1981 годах. Команда привыкла к напряженной атмосфере ответственейшего матча. «Рома» же никогда не привозила домой этот престижный трофей. Она никогда даже не выходила в финал Кубка до того момента и больше уже не играла в финале Лиги европейских чемпионов.

Игра была очень интересная, «Ливерпуль» быстро открыл счет. Но «Рома» столь же быстро ответила. Роберто Пруццо получил поперечный пас от Бруно Конти и забил прекрасный гол. Основное время закончилось со счетом 1:1, дополнительное также не выявило победителя. Была назначена серия послематчевых пенальти.

«Ливерпуль» бил первым и промахнулся. «Рома» же первый пенальти забила. Но на этом ее везение закончилось. Во второй серии «Ливерпуль» опять забил, а игрок «Ромы» Конти, который отличился голом в ворота команды соперника, пробил мимо ворот. Счет опять сравнялся. В третьей серии обе команды пенальти реализовали. А в четвертой вперед вышел «Ливерпуль». Настала последняя, пятая серия. На линию штрафного удара вышел Франческо Грациани. Этот футболист имел в команде самое большое количество забитых голов. По всем показателям он должен был уверенно забить. Но удар Грациани пришелся в верхнюю штангу, от которой мяч отскочил далеко на трибуны. «Ливерпуль» же забил последний пенальти и выиграл матч, а вместе с ним и Кубок чемпионов.

На первый взгляд всё было на стороне «Ромы» в том матче. Команда играла дома, пользуясь поддержкой десятков тысяч своих болельщиков. И Конти, и Грациани считались звездами мирового уровня. Они были выбраны для выполнения пенальти из-за своей исключительной результативности. Но теперь, когда вы знаете о том, как действует стресс, вы можете понять, что ситуация не так однозначно складывалась в пользу «Ромы».

Как ни парадоксально, но выступление перед поддерживающей вас аудиторией, в том числе болельщиками, может окончиться неудачей. Игроки начинают слишком много думать о том, как публика оценивает их действия и движения. Когда профессиональный футболист делает в таких условиях удар, который он ранее безошибочно выполнял тысячи раз, концентрация на себе может помешать выступлению199. Негативный эффект домашнего поля не раз описывался применительно к профессиональным турнирам в бейсболе, баскетболе, хоккее и гольфе200. Несомненно, «Рома» испытывала стрессовую нагрузку, играя в тот день столь ответственный матч дома.

Исследования показывают, что суперзвезды вроде Бруно Конти и Франческо Грациани чаще не забивают пенальти, чем их товарищи, к числу звезд не относящиеся201. Когда на игрока давит тяжелое бремя ожиданий болельщиков, спонсоров, товарищей по команде и тренеров, выполнение привычного действия становится для него гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Еще более сильный стресс воздействует на игрока, когда ему нужно добыть заветный балл при отставании своей команды на одно очко. При изучении статистики Национальной баскетбольной ассоциации ученые обнаружили интересное явление. Оказалось, что результаты пробивания баскетболистами штрафных бросков на последних секундах матча при отставании их команды всего на одно очко были в среднем на 7% хуже тех, что демонстрировались ими в целом по сезону202. Когда Грациани вышел на линию штрафного удара при счете 3:2 в пользу «Ливерпуля», весь расклад был не в его пользу.

Тренеры, капитаны команд и менеджеры любят повторять, что «стрессы обтачивают бриллианты». Никто не отрицает, что запоминающееся выступление спортсмена в напряженной ситуации может сделать из вчерашней темной лошадки звезду, имя которой будет у всех на устах. Но при этом часто забывают, что та же напряженная ситуация, когда от одного движения зависит всё, может помешать выступить в полную силу. Когда игрок находится на домашней спортивной площадке под грузом ожиданий публики, а его команда проигрывает всего одно очко, любой спортсмен даже мирового класса может пережить психологический срыв.

Я познакомила вас с последними научными исследованиями психологического срыва и факторов, которые способствуют его возникновению. Эти знания помогут вам правильно подготовиться к ответственным ситуациям на игровой площадке или театральных подмостках, в конференц-зале крупной компании или учебной аудитории. Хотя все стрессовые ситуации имеют схожие черты, в каждом конкретном случае стресс-факторы по-разному воздействуют на наш организм и мозг, вызывая подчас срывы. Здесь загвоздка в том, что в отдельных сферах человеческой деятельности лучше минимизировать влияние рабочей памяти и префронтальной коры на наши действия, а в других — наоборот, максимально мобилизовать эти когнитивные инструменты для достижения успеха. Стрессовая ситуация может породить у людей такие мысли, которых в данный момент лучше избегать. Борьба со стрессом подразумевает, что вы понимаете все последствия возможной неудачи под его воздействием, а также владеете методиками, помогающими победить его.

Разумеется, науке предстоит еще многое сделать, чтобы полностью понять природу психологических срывов и научиться справляться с ними. Я не сомневаюсь, что с развитием технологий нейровизуализации в ближайшие годы мы найдем ключи к пониманию того, почему иногда нас ожидает успех, а иногда — неудачи. Думаю, уже скоро мы сможем использовать миниатюрные приборы для функциональной МРТ на гольфистах в условиях игры, чтобы в режиме реального времени наблюдать за процессами в их мозге в моменты триумфа или поражения. Думаю, что так же мы сможем изучать и процессы в головах игроков команд. Это даст нам возможность изучать не только работу мозга отдельного индивидуума, но и корреляцию мозговой активности в группе людей, занятых одним делом и добивающихся чемпионских результатов. Объектами исследований могут стать группы военных, ученых и спортсменов, работающих на одну цель. Информация о том, как в условиях стресса достигают успеха или терпят поражения команды, поможет нам еще лучше понять действия каждого отдельного человека.

Мировые рекорды ничего не стоят, если их не видит публика. Самые высокие результаты на тестах SAT ничего не значат, если они получены в ходе тренировочных занятий. Великолепное сольное выступление музыканта никому не интересно, если прошло в пустом зале.

Но память о психологических срывах живет долго. Да, Конти и Грациани остались великими футболистами. Но если вы спросите любого римлянина в возрасте до 40 лет о финале Кубка европейских чемпионов 1984 года, вы увидите, как на его глазах выступят слезы.

Быть хорошим профессионалом в своем деле — значит уметь сделать всё, на что ты способен, в самой напряженной стрессовой ситуации. Поэтому понимание факторов, которые создают стресс, умение отработать навык до полной готовности выступить в любой ситуации и владение способами снижать влияние стрессов на наши действия и определяет способность человека справиться с нагрузкой в самый ответственный момент. Я полагаю, что полученные из этой книги научные данные о природе психологических срывов помогут вам бороться с ними.

Но даже если вы владеете информацией о том, как достигать успеха наперекор стрессам, важно помнить, что иногда лучше не бросаться с головой в напряженную ситуацию с соревновательными намерениями. В 1974 году лидер Прогрессивной консервативной партии Канады Роберт Стэнфилд во время одной из остановок в своем предвыборном туре по стране на глазах у представителей СМИ встал на футбольном поле в ворота и принял несколько ударов. На следующий день на первой странице влиятельной газеты Globe & Mail появилась фотография растерянного Стэнфилда, пропустившего мяч в свои ворота. Некоторые считают, что этот эпизод стоил ему победы на выборах. Помните: когда все взоры устремлены на вас, вы можете совершить простейшую ошибку.

Политики обычно часами отрабатывают свои публичные выступления. Но не футбольные навыки. Если вы чувствуете, что не готовы встать в ворота для отражения ударов на глазах у публики, лучше вообще не ввязываться в это дело.

Удачи!

Примечания

Глава 1

1. Hinds P. The curse of expertise: The effects of expertise and debiasing methods on predictions of novice performance // Journal of Experimental Psychology: Applied, 1999. Vol. 5. Pp. 205–221.

2. Я использую термин «эксплицитная память» (explicit memory) для обозначения двух подвидов этой памяти: того, который управляет нашей способностью запоминать и хранить информацию недолгое время (рабочая память), и того, который позволяет нам запоминать информацию надолго. Этот подвид, в свою очередь, подразделяется на семантическую (на общие явления вроде «собаки часто лают») и событийную память (на события, происходящие в нашей жизни, вроде «в первый раз я встретил свою жену»). Подробнее см.: Radvansky G. Human Memory. New York: Pearson, 2006.

3. Corkin S., Amaral D. G., Gonzalez R. G. et al. H. M.’s Medial Temporal Lobe Lesion: Findings from Magnetic Resonance Imaging // Journal of Neuroscience, 1997. Vol. 17. Pp. 3964–3979. Подробнее см.: Smith E. E., Kosslyn S. M. Cognitive Psychology: Mind and Brain. Upper Saddle River, N.J.: Prentice Hall, 2007.

4. Smith M. K., Wood W. B. et al. Why Peer Discussion Improves Student Performance on In-Class Concept Questions // Science, 2009. Vol. 323. Pp. 122–124.

5. Beilock S. L., DeCaro M. S. From poor performance to success under stress: Working memory, strategy selection, and mathematical problem solving under pressure // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, & Cognition, 2007. Vol. 33. Pp. 983–998.

6. Общее описание рабочей памяти см.: Engle R. W. Working memory capacity as executive attention // Current Directions in Psychological Science, 2002. Vol. 11. Pp. 19–23. О связи между рабочей памятью и подвижным интеллектом см.: Kane M. J., Hambrick D. Z., Conway A. R. A. Working memory capacity and fluid intelligence are strongly related constructs: Comment on Ackerman, Beier, and Boyle // Psychological Bulletin, 2005. Vol. 131. Pp. 66–71; Oberauer K., Schulze R., Wilhelm O., Süss H.-M. Working memory and intelligence — Their correlation and their relation: Comment on Ackerman, Beier, and Boyle // Psychological Bulletin, 2005. Vol. 131. Pp. 61–65; Süss H.-M., Oberauer K., Wittmann W. W. et al. Working-memory capacity explains reasoning ability — and a little bit more // Intelligence, 2002. Vol. 30. Pp. 261–288.

7. Рисунок приведен с разрешения BrainVoyager (www.brainvoyager.com).

8. О тестах на определение рабочей памяти чтением см.: Conway A. R. A. et al. Working memory span tasks: A methodological review and user’s guide // Psychonomic Bulletin & Review, 2005. Vol. 12. Pp. 769–786.

9. Chi M. T., Feltovitch P. J., Glaser R. Categorization and representation of physics problems by experts and novices // Cognitive Science, 1981. Vol. 5. Pp. 121–152. Обратите внимание на то, что исследования, проведенные Чи и ее коллегами, включали не только решение испытуемыми физических задач, но и подразделение решений на четкие категории (например, на основе базовых физических законов или второстепенных условий) для выявления различий в способах решений между людьми с разным уровнем знаний по физике.

10. Oudejans R. R. D. Reality based practice under pressure improves handgun shooting performance of police officers // Ergonomics, 2008. Vol. 51. Pp. 261–273.

11. Milton J., Solodkin A., Hlustik P., Small S. L. The mind of expert motor performance is cool and focused // Neuroimage, 2007. Vol. 35. Pp. 804–813.

Глава 2

12. Более подробно о МРТ и функциональной МРТ см.: Huettel S. A., Song A. W., McCarthy G. Functional Magnetic Resonance Imaging. Sunderland, MA: Sinauer Associates, 2004; Gazzaniga M. S., Ivry R. B., Mangun G. R. Cognitive Neuroscience: The Biology of the Mind. New York: Norton, 2002.

13. Saturday Matters with Sue Lawley, BBC Television, October 1980 // Masters R., Maxwell J. The theory of reinvestment // International Review of Sport and Exercise Psychology, 2009. Vol. 1. Pp. 160–183.

14. McCabe D. P., Castel A. D. Seeing is believing: The effect of brain images on judgments of scientific reasoning // Cognition, 2008. Vol. 107. Pp. 343–352.

15. Helsen W. F., Starkes J. L. A multidimensional approach to skilled perception and performance in sport // Applied Cognitive Psychology, 1999. Vol. 13. Pp. 1–27.

16. Helsen W. F., Van Winckel J., Williams A. M. The relative age effect in youth soccer across Europe // Journal of Sports Sciences, 2005. Vol. 23. Pp. 629–636.

17. Bisanz J., Morrison F., Dunn M. Effects of age and schooling on the acquisition of elementary quantitative skills // Developmental Psychology, 1995. Vol. 31. Pp. 221–236.

18. Cote J., MacDonald D. J., Baker J., Abernethy B. When ‘where’ is more important than ‘when’: Birthplace and birthdate effects on the achievement of sporting expertise // Journal of Sport Sciences, 2006. Vol. 24. Pp. 1065–1073. В Канаде населенные пункты с населением менее 1000 человек были исключены из исследования.

19. De Groot A. D. Thought and Choice in Chess. The Hague: Mouton, 1965.

20. Chase W. G., Simon H. A. Perception in chess // Cognitive Psychology, 1973. Vol. 4. Pp. 55–81.

21. Ericsson K. A., Polson P. G. An experimental analysis of the mechanisms of a memory skill // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, & Cognition, 1988. Vol. 14. Pp. 305–316.

22. Maguire E. A. Navigation-related structural change in the hippocampi of taxi drivers // Proceedings of the National Academy of Sciences, 2000. Vol. 97. Pp. 4398–4403.

23. Draganski B. Changes in grey matter induced by training: Newly honed juggling skills show up as a transient feature on a brain-imaging scan // Nature, 2004. Vol. 427. Pp. 311–312.

24. Дополнительно см.: Münte T. F., Altenmüller E., Jäncke L. The musician’s brain as a model of neuroplasticity // Nature Reviews Neuroscience, 2002. Vol. 3. Pp. 473–478.

25. Дополнительно см.: Hernandez A. E., Li P. Age of acquisition: Its neural and computational mechanisms // Psychological Bulletin, 2007. Vol. 133. Pp. 638–650.

26. Это шкала Reinvestment Scale для спортсменов. Воспроизведено с разрешения. См.: Masters R. S. W., Eves F. F., Maxwell J. Development of a movement specific reinvestment scale // T. Morris et al., eds. Proceedings of the ISSP 11th World Congress of Sport Psychology, Sydney, Australia, 2005. Оригинальную шкалу, использованную для исследования спортсменов в сквоше и теннисе, см. в главе 7 и работе: Masters R. S. W., Polman R. C. J., Hammond N. V. ‘Reinvestment’: A dimension of personality implicated in skill breakdown under pressure // Journal of Personality and Individual Differences, 1993. Vol. 14. No. 5. Pp. 655–666.

27. Дополнительно см.: Masters R., Maxwell J. The theory of reinvestment // International Review of Sport and Exercise Psychology, 2008. Vol. 1. Pp. 160–183.

28. См.: Yarrow K., Brown P., Krakauer J. W. Inside the brain of an elite athlete: The neural processes that support high achievement in sports // Nature Reviews Neuroscience, 2009. Vol. 10. Pp. 585–596.

Глава 3

29. © American Psychological Association, 2009. Использовано с разрешения с сокращениями: Maddux W. W., Galinsky A. D. Cultural borders and mental barriers: The relationship between living abroad and creativity // Journal of Personality and Social Psychology, 2009. Vol. 96. Pp. 1047–1061. Использование информации Американской ассоциации психологов не подразумевает поддержку данной работы Ассоциацией.

30. Дополнительно см. Thompson-Schill S. L., Ramscar M., Chrysikou E. G. Cognition without control: When a little frontal lobe goes a long way // Current Directions in Psychological Science, 2009. Vol. 18. Pp. 259–263. См. также: German T. P., Defeyter M. A. Immunity to functional fixedness in young children // Psychonomic Bulletin & Review, 2000. Vol. 7. Pp. 707–712.

31. Beilock S. L., DeCaro M. S. From poor performance to success under stress: Working memory, strategy selection, and mathematical problem solving under pressure // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, & Cognition, 2007. Vol. 33. Pp. 983–998.

32. Conway A. R. A., Cowan N., Bunting M. F. The cocktail party phenomenon revisited: The importance of working memory capacity // Psychonomic Bulletin and Review, 2001. Vol. 8. Pp. 331–335.

33. Kersten A. W., Earles J. L. Less really is more for adults learning a miniature artificial language // Journal of Memory and Language, 2001. Vol. 44. Pp. 250–273. Дополнительно см.: Newport E. L. Maturational constraints on language learning // Cognitive Science, 1990. Vol. 14. Pp. 11–28.

34. Reverberi C., Toraldo A., D’Agostini S., Skrap M. Better without (lateral) frontal cortex? Insight problems solved by frontal patients // Brain, 2005. Vol. 128. Pp. 2882–2890.

35. Cochran B. P., McDonald J. L., Parault S. J. Too smart for their own good: The disadvantage of a superior processing capacity for adult language learners // Journal of Memory and Language, 1999. Vol. 41. Pp. 30–58.

36. Beilock S. L., Carr T. H., MacMahon C., Starkes J. L. When paying attention becomes counterproductive: Impact of divided versus skill-focused attention on novice and experienced performance of sensorimotor skills // Journal of Experimental Psychology: Applied, 2002. Vol. 8. Pp. 6–16.

37. Ellenbogen J. M., Hu P. T., Payne J. D. et al. Human relational memory requires time and sleep // Proceedings of the National Academy of Sciences, USA, 2007. Vol. 104. Pp. 7723–7728.

38. Friedman N. P. et al. Individual differences in executive functions are almost entirely genetic in origin // Journal of Experimental Psychology: General, 2008. Vol. 137. Pp. 201–225.

39. Ward J. The Student’s Guide to Cognitive Neuroscience, 2nd ed. London: Psychology Press, 2010.

40. Klingberg T., Forssberg H., Westerberg H. Training of working memory in children with ADHD // Journal of Clinical and Experimental Neuropsychology, 2002. Vol. 24. Pp. 781–791. См. также: Klingberg T. et al. Computerized training of working memory in children with ADHD — a randomized, controlled trial // Journal of the American Academy of Child Adolescent Psychiatry, 2005. Vol. 44. Pp. 177–186. Общий обзор см.: Клинберг Т. Перегруженный мозг. Информационный поток и пределы рабочей памяти. М. : Ломоносовъ, 2010.

41. Posner M. I., Rothbart M. K. Influencing brain networks: implications for education // Trends in Cognitive Sciences, 2005. Vol. 9. Pp. 99–103. Дополнительно см.: Rothbart M. K., Posner M. I. Educating the Human Brain. Washington, D.C.: American Psychological Association, 2006.

42. Olesen P. J., Westerberg H., Klingberg T. Increased prefrontal and parietal activity after training of working memory // Nature Neuroscience, 2003. Vol. 7. Pp. 75–79.

43. Green C. S., Bavelier D. Action video games modifies visual selective attention // Nature, 2003. Vol. 423. Pp. 534–537.

44. Gopher D., Weil M., Bareket T. Transfer of skill from a computer game trainer to flight // Human Factors, 1994Vol. 36. Pp. 1–19. См. также: Sharp Brains, интервью с Дэниелом Гофером, 2 ноября 2006 г. // http://www.sharpbrains.com/blog/2006/11/02/cognitive-simulations-for-basketball-game-intelligence-interview-with-prof-daniel-gopher/.

45. White H. A., Shah P. Uninhibited imaginations: Creativity in adults with Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder // Personality and Individual Differences, 2006. Vol. 40. Pp. 1121–1131.

Глава 4

46. Summers L. H. Remarks at NBER Conference on Diversifying the Science & Engineering Workforce, Cambridge, Mass., January, 14, 2005.

47. Benbow C. P., Stanley J. C. Sex differences in mathematical reasoning ability: More facts // Science, 1983. Vol. 222. Pp. 1029–1030.

48. Ackerman P. L. Cognitive sex differences and mathematics and science achievement // American Psychologist, 2006. Vol. 61. Pp. 722–723.

49. Дополнительно см.: Shields S. A. Functionalism, Darwinism, and the psychology of women: A study in social myth // American Psychologist, 1975. Pp. 739–754.

50. Summers’ remarks on women draw fire // Boston Globe, 2005. January 17.

51. Herrnstain R., Murray C. The Bell Curve: Intelligence and Class Structure in American Life. New York: Free Press, 1994.

52. Benbow C. P., Stanley J. C. Sex differences in mathematical reasoning ability: More facts // Science, 1983. Vol. 222. Pp. 1029–1030. См. также: Benbow C. P., Stanley J. C. Sex differences in mathematical ability: Fact or artifact? // Science, 1980. Vol. 210. Pp. 1262–1264.

53. Ellison G., Swanson A. The gender gap in secondary school mathematics at high achievement levels: Evidence from the American Mathematics Competitions, NBER Working Paper No. 15238, August 2009.

54. Rivera S. M., Reiss A. L., Eckert M. A., Menon V. Developmental changes in mental arithmetic: Evidence for increased specialization in the left inferior parietal cortex // Cerebral Cortex, 2005. Vol. 15. Pp. 1779–1790.

55. Дополнительно см.: Halpern D. F. et al. The science of sex differences in science and mathematics // Psychological Science in the Public Interest, 2007. Vol. 8. Pp. 1–51.

56. Resnick S. M., Berenbaum S. A., Gottesman I. I., Bouchard T. J. Early hormonal influences on cognitive functioning in congenital adrenal hyperplasia // Developmental Psychology, 1986. Vol. 22. Pp. 191–198. См. также: Maloufa M. A. et al. Cognitive outcome in adult women affected by congenital adrenal hyperplasia due to 21-hydroxylase deficiency // Hormone Research in Pediatrics, 2006. Vol. 65. Pp. 142–150.

57. Monastersky R. Studies show biological differences in how boys and girls learn about math, but social factors play a big role too // Chronicle of Higher Education, 2005. March 4. Vol. 51.

58. Дополнительно см.: Spelke E. S. Sex differences in intrinsic aptitude for mathematics and science? A critical review // American Psychologist, 2005. Vol. 60. Pp. 950–958.

59. Gallagher A., DeLisi R. Gender differences in Scholastic Aptitude Test — Mathematics problem solving among high-ability students // Journal of Educational Psychology, 1994. Vol. 86. Pp. 204–211.

60. Fennema E., Carpenter T., Jacobs V. et al. A longitudinal study of gender differences in young children’s mathematical thinking // Educational Researcher, 1996. Vol. 27. Pp. 33–43.

61. Butler L. Gender differences in children’s arithmetical problem solving procedures. Unpublished M.A. thesis, University of California at Los Angeles, 1999 // Association for Women in Mathematics president Cathy Kessel’s talk at the MER-AWM Session at the 2005 Joint Mathematics Meetings.

62. Atkinson R. C. Let’s step back from the SAT I // San Jose Mercury News, 2001. February 23 // http://www.ucop.edu/pres/comments/satmerc.html.

63. Spencer S. J., Steele C. M., Quinn D. M. Stereotype threat and women’s math performance // Journal of Experimental Social Psychology, 1999. Vol. 35. Pp. 4–28.

64. Дополнительно см.: Steele C. M. A threat in the air: How stereotypes shape intellectual identity and performance // American Psychologist, 1997. Vol. 52. Pp. 613–629; Schmader T., Johns M., Forbes C. An integrated process model of stereotype threat effects on performance // Psychological Review, 2008. Vol. 115. Pp. 336–356.

65. Krendl A. C., Richeson J. A., Kelley W. M., Heatherton T. F. The negative consequences of threat: A functional magnetic resonance imaging investigation of the neural mechanisms underlying women’s underperformance in math // Psychological Science, 2008. Vol. 19. Pp. 168–175. См. также: Beilock S. L. Math performance in stressful situations // Current Directions in Psychological Science, 2008. Vol. 17. Pp. 339–343.

66. Levine S. C. et al. Socioeconomic status modifies the sex difference in spatial skill // Psychological Science, 2005. Vol. 16. Pp. 841–845.

67. Thurstone T. G. PMA readiness level. Chicago: Science Research Associates, 1974. Приведено с разрешения.

68. В 2001 г. 90% всех комплектов Lego, проданных в США, предназначались для мальчиков. См.: Mattel sees untapped market for blocks: Little girls // Wall Street Journal, 2002. June 6. Более того, как сообщала Wall Street Journal 24 декабря 2009 г., Lego практически отсутствуют на рынке игрушек для девочек: http://online.wsj.com/article/SB10001424052748704254604574613791179449708.html.

69. Hassett J. M., Siebert E. R., Wallen K. Sex differences in rhesus monkey toy preferences parallel those of children // Hormones & Behavior, 2008. Vol. 54. Pp. 359–364.

70. Wallen K. Hormonal influences on sexually differentiated behavior in nonhuman primates // Frontiers in Neuroendocrinology, 2005. Vol. 26. Pp. 7–26.

71. Connellan J. et al. Sex differences in human neonatal social perception // Infant Behavior & Development, 2000. Vol. 23. Pp. 113–118.

72. Дополнительно см.: Spelke E. S. Sex Differences in intrinsic aptitude for mathematics and science? A critical review // American Psychologist, 2005. Vol. 60. Pp. 950–958.

73. Guiso L., Monte F., Sapienza P., Zingales L. Culture, gender, and math // Science, 2008. Vol. 320. Pp. 1164–1165.

74. Mattel says it erred; Teen Talk Barbie turns silent on math // New York Times, 1992. October 21 // http://www.nytimes.com/1992/10/21/business/company-news-mattel-says-it-erred-teen-talk-barbie-turns-silent-on-math.html.

75. Figlio D. N. Why Barbie says ‘Math is Hard’ // Working Paper, University of Florida, December 2005.

76. Больше прочесть о гендерных различиях в привязке к именам можно здесь: Пинкер С. Субстанция мышления: язык как окно в человеческую природу. М. : КД Либроком, 2013.

77. Murphy M. C., Steele C. M., Gross J. J. Signaling threat: how situational cues affect women in math, science, and engineering settings // Psychological Science, 2007. Vol. 18. Pp. 879–885.

78. Steele C. M. A threat in the air: How stereotypes shape intellectual identity and performance // American Psychologist, 1997. Vol. 6. Pp. 613–629.

79. Tyre P. The Trouble with Boys: A Surprising Report Card on Our Sons, Their Problems at School, and What Parents and Educators Must Do. New York: Three Rivers Press, 2008.

80. College Board, Summary Reports: 2007: National Report // http://www.collegeboard.com/.

Глава 5

81. Hembree R. The nature, effects, and relief of mathematics anxiety // Journal for Research in Mathematics Education, 1990. Vol. 21. Pp. 33–46. См. также: Beilock S. L., Gunderson L. A., Ramirez G., Levine S. C. Female teachers’ math anxiety affects girls’ math achievement // Proceedings of the National Academy of Sciences, USA, 2010. Vol. 107. Pp. 1860–1863.

82. Alexander L., Martray C. The development of an abbreviated version of the Mathematics Anxiety Rating Scale // Measurement and Evaluation in Counseling and Development, 1989. Vol. 22. Pp. 143–150. Перепечатано с разрешения.

83. Foundations for Success: The Final Report of the National Mathematics Advisory Panel, 2008 // http://www2.ed.gov/about/bdscomm/list/mathpanel/report/final-report.pdf.

84. Ashcraft M. H., Kirk E. P. The relationships among working memory, math anxiety, and performance // Journal of Experimental Psychology: General, 2001. Vol. 130. Pp. 224–237.

85. Steele C. M., Aronson J. Stereotype threat and the intellectual test performance of African-Americans // Journal of Personality and Social Psychology, 1995. Vol. 69. Pp. 797–811.

86. Aronson J. et al. When white men can’t do math: Necessary and sufficient factors in stereotype threat // Journal of Experimental Social Psychology, 1999. Vol. 35. Pp. 29–46.

87. Smith E. E., Jonides J. Storage and executive processes in the frontal lobes // Science, 1999. Vol. 283. Pp. 1657–1661.

88. Rothmayr C. et al. Dissociation of neural correlates of verbal and non-verbal visual working memory with different delays // Behavioral and Brain Functions, 2007. Vol. 3. P. 56. Воспроизведено с разрешения.

89. Beilock S. L., Rydell R. J., McConnell A. R. Stereotype threat and working memory: Mechanisms, alleviation, and spill over // Journal of Experimental Psychology: General, 2007. Vol. 136. Pp. 256–276.

90. DeCaro M. S., Rotar K. E., Kendra M. S., Beilock S. L. Diagnosing and alleviating the impact of performance pressure on mathematical problem solving // Quarterly Journal of Experimental Psychology: Human Experimental Psychology, 2010 // https://hpl.uchicago.edu/sites/hpl.uchicago.edu/files/uploads/QJEP_2010.pdf.

91. Wang J. et al. Perfusion functional MRI reveals cerebral blood flow pattern under psychological stress // PNAS, 2005. Vol. 102. Pp. 17804–17809.

92. Beilock S. L., Carr T. H. When high-powered people fail: Working memory and ‘choking under pressure’ in math // Psychological Science, 2005. Vol. 16. Pp. 101–105.

93. Gimmig D., Huguet P., Caverni J., Cury F. Choking under pressure and working memory capacity: When performance pressure reduces fluid intelligence // Psychonomic Bulletin & Review, 2005. Vol. 13. Pp. 1005–1010.

94. Raven J. C., Raven J. E., Court J. H. Progressive Matrices. Oxford: Oxford Psychologists Press, 1998. См. также: http://psycabi.net/testy/717-test-ravena-progressivnye-matritsy-raven-progressiv-matrices-metodiki-dlya-diagnostiki-intellekta-vzroslykh.

95. Hayes S., Hirsh C., Mathews A. Restriction of working memory capacity during worry // Journal of Abnormal Psychology, 2008. Vol. 17. Pp. 712–717.

96. Dutton D. G., Aron A. Some evidence for heightened sexual attraction under conditions of high anxiety // Journal of Personality and Social Psychology, 1974. Vol. 30. Pp. 510–517.

97. Mattarella-Micke A. et al. Individual differences in math testing performance: Converging evidence from physiology and behavior. Постер представлен на Ежегодной конференции Ассоциации психологической науки, Чикаго, май 2008 г.

98. http://www.wonderlic.com/.

99. http://sports.espn.go.com/espn/page2/story?page=wonderlic/090218.

100. Getting inside their heads // Chicago Tribune, 2008. February 20.

101. Wondering about the Wonderlic? // USA Today, 2006. February 28.

102. College Board, The Sixth Annual AP Report to the Nation // http://www.collegeboard.com/apreport.

Глава 6

103. The Nation’s Report Card, National Assessment of Educational Progress // http://nces.ed.gov/nationsreportcard/.

104. Liston C., McEwen B. S., Casey B. J. Psychosocial stress reversibly disrupts prefrontal processing and attentional control // Proceedings of the National Academy of Sciences, USA, 2009. Vol. 106. Pp. 912–917.

105. Liston C., McEwen B. S., Casey B. J. Psychosocial stress reversibly disrupts prefrontal processing and attentional control // Proceedings of the National Academy of Sciences, USA, 2009. Vol. 106. Pp. 912–917. Воспроизведено с разрешения.

106. Cohen G. L., Garcia J., Apfel N., Master A. Reducing the racial achievement gap: A social-psychological intervention // Science, 2006. Vol. 313. Pp. 1307–1310.

107. Cohen G. L. et al. Recursive processes in self-affirmation: Intervening to close the minority achievement gap // Science, 2009. Vol. 324. Pp. 400–403.

108. Дополнительно см.: Beilock S. L. Math performance in stressful situations // Current Directions in Psychological Science, 2008. Vol. 17. Pp. 339–343.

109. Ramirez G., Beilock S. L. The ‘writing cure’ as a solution to choking under pressure in math. Работа представлена на Ежегодной конференции Общества психономики, Чикаго, ноябрь 2008 г.

110. Pennebaker J. W. Writing about emotional experiences as a therapeutic process // Psychological Science, 1997. Vol. 8. Pp. 162–166. См. также: Pennebaker J. W. Writing to Heal: A Guided Journal for Recovering from Trauma and Emotional Upheaval. Oakland: New Harbinger, 2004.

111. Depue B. E., Curran T., Banich M. T. Prefrontal regions orchestrate suppression of emotional memories via a two-phase process // Science, 2009. Vol. 317. Pp. 215–219. См. также обсуждение статьи: Holmes E. A., Moulds M. L., Kavanagh D. Memory Suppression in PTSD Treatment? // Science, 2009. Vol. 318. Pp. 1722. Здесь речь о том, что утверждение, будто подавление — эффективная стратегия для навязчивых состояний, противоречит имеющимся данным.

112. Klein K., Boals A. Expressive writing can increase working memory capacity // Journal of Experimental Psychology: General, 2001. Vol. 130. Pp. 520–533.

113. Lieberman M. D. et al. Putting feelings into words: affect labeling disrupts amygdala activity in response to affective stimuli // Psychological Science, 2007. Vol. 18. Pp. 421–428.

114. Lutz A., Slagter H. A., Dunne J. D., Davidson R. J. Attention regulation and monitoring in meditation // Trends in Cognitive Science, 2008. Vol. 12. Pp. 163–169. См. также: What the Beatles gave science // Newsweek, 2007. November 19.

115. Pagnoni G. et al. ‘Thinking about not-thinking’: Neural correlates of conceptual processing during Zen meditation // PLoS ONE, 2008. P. e3083.

116. Slagter H. A. et al. Mental training affects distribution of limited brain resources // PLoS Biol. 2007. Vol. 5. P. e138.

117. Beilock S. L., Todd S., Lyons I., Lleras A. Meditating the pressure away (в работе).

118. Wall Street bosses, Tiger Woods meditate to focus, stay calm // http://www.bloomberg.com/apps/news?pid=20601088&sid=aR2aP.X_Bflw&refer=muse#.

119. Just say om // Time, 2003. August 4 // http://www.time.com/time/magazine/article/0,9171,1005349,00.html.

120. Shih M., Pittinsky T. L., Ambady N. Stereotype susceptibility: Identity salience and shifts in quantitative performance // Psychological Science, 1999. Vol. 10. Pp. 80–83.

121. Gresky D. M., Eyck L. L. T., Lord C. G., McIntyre R. B. Effects of salient multiple identities on women’s performance under mathematical stereotypes // Sex Roles, 2005. Vol. 53. Pp. 703–716.

122. Дополнительно см.: http://reducingstereotypethreat.org/reduce.html#deemphasizing. См. также: Danaher K., Crandall C. S. Stereotype threat in applied settings re-examined // Journal of Applied Social Psychology, 2008. Vol. 38. Pp. 1639–1655.

123. Marx D. M., Ko S. J., Friedman R. A. The ‘Obama Effect’: How a salient role model reduces race-based performance differences // Journal of Experimental Social Psychology, 2009. Vol. 45. Pp. 953–956. Обратите внимание, что отсутствие существенных различий в результатах между белыми и темнокожими участниками эксперимента после речи Обамы на Конгрессе Демократической партии было зафиксировано только у тех, кто действительно слушал его речь. См. также: Aronson J., Jannone S., McGlone M., Johnson-Campbell T. The Obama effect: An experimental test // Journal of Experimental Social Psychology, 2009. Vol. 45. Pp. 957–960 (в этой статье речь об ограничениях работы Маркса и коллег).

124. Dasgupta N., Asgari S. Seeing is believing: Exposure to counter stereotypic women leaders and its effect on the malleability of automatic gender stereotyping // Journal of Experimental Social Psychology, 2004. Vol. 40. Pp. 642–658. Обратите внимание, что мнения женщин изучались в ходе Implicit Association Test (IAT), который рассчитан на определение того, как люди подсознательно оценивают качества женщин как лидеров по сравнению с ролью ведомых.

125. Carrell S. E., Page M. E., West J. E. Sex and science: How professor gender perpetuates the gender gap // National Bureau of Economic Research Working Paper, 14959, May 2009 // http://www.nber.org/papers/w14959.

126. Johns M., Schmader T., Martens A. Knowing is half the battle: Teaching stereotype threat as a means of improving women’s math performance // Psychological Science, 2005. Vol. 16. Pp. 175–179. Этот эксперимент подразумевает общее информирование женщин о стереотипах по поводу их способностей к математике, а также подчеркивание того, что данные стереотипы именно к ним не относятся.

127. National Science Foundation, Science and Engineering Indicators, 2006.

128. Women in science: The battle moves to the trenches // New York Times, 2006. December 19.

129. Cultivating Female Scientists, Spring 2008 // http://www.winchesterthurston.org.

130. The WISE program: http://www.gfs.org/academics/the-wise-program/index.aspx#1. Обратите внимание, что в данной программе участвуют как преподаватели-мужчины, так и преподаватели-женщины.

131. American Society for Cell Biology, Newsletter, 2004. Vol. 27. No. 7.

Глава 7

132. См.: Jackson R., Beilock S. L. Attention and performance // D. Farrow, J. Baker, C. MacMahon, eds. Developing Elite Sports Performers: Lessons from Theory and Practice. New York: Routledge, 2008. Pp. 104–118.

133. Дополнительно см.: Beilock S. L., Gray R. Why do athletes ‘choke’ under pressure? // G. Tenenbaum, R. C. Eklund, eds. Handbook of Sport Psychology, 3rd ed. Hoboken, N.J.: Wiley, 2007. Pp. 425–444.

134. Calvo-Merino B. et al. Action observation and acquired motor skills: An fmri study with expert dancers // Cerebral Cortex, 2005. Vol. 15. Pp. 1243–1249. См также: Calvo-Merino B. et al. Seeing or doing? Influence of visual and motor familiarity on action observation // Current Biology, 2006. Vol. 16. Pp. 1905–1910.

135. Calvo-Merino B., Glaser D. E., Grezes J. et al. Action observation and acquired motor skills: An FMRI study with expert dancers // Cerebral Cortex, 2005. Vol. 15. Pp. 1243–1249. Приводится с разрешения.

136. Yarrow K., Brown P., Krakauer J. W. Inside the brain of an elite athlete: The neural processes that support high achievement in sports // Nature Reviews Neuroscience, 2009. Vol. 10. Pp. 585–596. Зеркальные нейроны, изначально обнаруженные у макак, работают как во время выполнения человеком определенных задач, так и во время наблюдения за такими же действиями других лиц.

137. Baumeister R. E. Choking under pressure: Self-consciousness and paradoxical effects of incentives on skillful performance // Journal of Personality and Social Psychology, 1984. Vol. 46. Pp. 610–620. Обсуждение см.: Schlenker B. R. et al. Championship pressures: Choking or triumphing in one’s own territory? // Journal of Personality and Social Psychology, 1995. Vol. 68. Pp. 632–641; Baumeister R. E. Disputing the effects of championship pressures and home audiences // Journal of Personality and Social Psychology, 1995. Vol. 68. Pp. 644–648; Schlenker B. R., Phillips S. T., Boneicki K. A., Schlenker D. R. Where is the home choke? // Journal of Personality and Social Psychology, 1995. Vol. 68. Pp. 649–652.

138. Butler J. L., Baumeister R. F. The trouble with friendly faces: Skilled performance with a supportive audience // Journal of Personality and Social Psychology, 1998. Vol. 75. Pp. 1213–1230.

139. Jackson R., Beilock S. L. Attention and performance // D. Farrow, J. Baker, and C. MacMahon, eds. Developing Elite Sports Performers: Lessons from Theory and Practice. New York: Routledge, 2008. Pp. 104–118.

140. Beilock S. L., Carr T. H., MacMahon C., Starkes J. L. When paying attention becomes counterproductive: Impact of divided versus skill-focused attention on novice and experienced performance of sensorimotor skills // Journal of Experimental Psychology: Applied, 2002. Vol. 8. Pp. 6–16.

141. Gray R. Attending to the execution of a complex sensorimotor skill: Expertise differences, choking and slumps // Journal of Experimental Psychology: Applied, 2004. Vol. 10. Pp. 42–54.

142. Бернштейн Н. А. Физиология движений и активность. М. : Наука, 1990.

143. Collins D. V. et al. Examining anxiety associated changes in movement patterns // International Journal of Sport Psychology, 2001. Vol. 32. No. 3. Pp. 223–242.

144. Pijpers J. R., Oudejans R. R. D., Holsheimer F., Bakker F. C. Anxiety performance relationships in climbing: A process-oriented approach // Psychology of Sport and Exercise, 2003. Vol. 4. No. 3. Pp. 283–304.

145. Johnson J. G., Raab M. Take the first: Option-generation and resulting choices // Organizational Behavior and Human Decision Processes, 2003. Vol. 91. Pp. 215–229. Обсуждение см.: Gigerenzer G. Gut Feelings. New York: Viking, 2007.

146. Poldrack R. et al. The neural correlates of motor skill automaticity // Journal of Neuroscience, 2005. Vol. 25. Pp. 5356–5364.

147. Krigs T. et al. Cortical activation patterns during complex motor tasks in piano players and control subjects: A functional magnetic resonance imaging study // Neuroscience Letters, 2000. Vol. 278. Pp. 189–193.

148. Дополнительно см.: Hatfield B. D., Hillman C. H. The psychophysiology of sport: A mechanistic understanding of the psychology of superior performance // R. N. Singer, H. A. Hausenblas, C. M. Janelle, eds. Handbook of Sport Psychology. New York: Wiley, 2001. Pp. 362–386. См. также: Deeny S. P. et al. Electroencephalographic coherence during visuomotor performance: A comparison of cortico-cortical communication in experts and novices // Journal of Motor Behavior, 2008. Vol. 41. Pp. 106–116.

149. Chen J. et al. Effects of anxiety on EEG coherence during dart throw // 2005 World Congress, International Society for Sport Psychology, Sydney, Australia, August 2005.

150. Rietschel J. T. et al. Electrocortical dynamics during competitive psychomotor performance // Society for Neuroscience, Washington, D.C., 2008.

151. Jackson R., Beilock S. L. Attention and performance // D. Farrow, J. Baker, C. MacMahon, eds. Developing Elite Sports Performers. New York: Routledge, 2008. Pp. 104–118.

152. Masters R. S. W., Polman R. C. J., Hammond N. V. ‘Reinvestment’: A dimension of personality implicated in skill breakdown under pressure // Personality and Individual Differences, 1993. Vol. 14. Pp. 655–666. Это первый вариант. Шкала Reinvestment Scale для оценки двигательной активности представлена в главе 2. Перепечатано с разрешения.

153. Jordet G. When superstars flop: Public status and choking under pressure in international soccer penalty shootouts // Journal of Applied Sport Psychology, 2009. Vol. 21. Pp. 125–130.

154. Stone J., Lynch C. I., Sjomeling M., Darley J. M. Stereotype threat effects on black and white athletic performance // Journal of Personality and Social Psychology, 1999. Vol. 77. Pp. 1213–1227.

155. Beilock S. L. et al. On the causal mechanisms of stereotype threat: Can skills that don’t rely heavily on working memory still be threatened? // Personality & Social Psychology Bulletin, 2006. Vol. 32. Pp. 1059–1071.

156. Дополнительно см.: Smith A. M. et al. The ‘yips’ in golf: A continuum between a focal dystonia and choking // Sports Medicine, 2003. Vol. 33. Pp. 13–31. См. также Stinear C. M. et al. The yips in golf: Multimodal evidence for two subtypes // Medicine & Science in Sports and Exercise, 2006. Pp. 1980–1989.

157. Worthy D. A., Markman A. B., Maddox W. T. Choking and excelling at the free throw line // International Journal of Creativity & Problem Solving, 2009. Vol. 19. Pp. 53–58.

Глава 8

158. For free throws: 50 years of practice is no help // New York Times, 2009. March 4 // http://www.nytimes.com/2009/03/04/sports/basketball/04freethrow.html.

159. Elite learners under pressure. English Institute of Sport // http://www.eis2win.co.uk/pages/.

160. Beilock S. L., Carr T. H. On the fragility of skilled performance: What governs choking under pressure? // Journal of Experimental Psychology: General, 2001. Vol. 130. Pp. 701–725.

161. Wan C. Y., Huon G. F. Performance degradation under pressure in music: An examination of attentional processes // Psychology of Music, 2005. Vol. 33. Pp. 155–172.

162. McKinney E. H., Davis K. J. Effects of deliberate practice on crisis decision performance // Human Factors, 2003. Vol. 45. Pp. 436–444.

163. Jueptner M. et al. Anatomy of motor learning: Frontal cortex and attention to action // Journal of Neurophysiology, 1997. Vol. 77. Pp. 1313–1324. См. также Yarrow K., Brown P., Krakauer J. W. Inside the brain of an elite athlete: The neural processes that support high achievement in sports // Nature Reviews Neuroscience, 2009. Vol. 10. Pp. 585–596.

164. Berry S., Wood C. The cold-foot effect // Chance, 2004. Vol. 17. Pp. 47–51. Исследователи проанализировали 2003 удара, произведенные за два сезона. Из них 1565 были удачными (78%). Также было произведено 139 свободных ударов, 101 из них результативный (73%). Когда защищающаяся команда объявляла перед свободными ударами тайм-аут (38 случаев), то цели достигли только 24 удара (63%).

165. Wegner D. M. How to think, say, or do precisely the worst thing for any occasion // Science, 2009. Vol. 325. Pp. 48–51.

166. Beilock S. L. et al. On the causal mechanisms of stereotype threat: Can skills that don’t rely heavily on working memory still be threatened? // Personality & Social Psychology Bulletin, 2006. Vol. 32. Pp. 1059–1071.

167. Mesagno C., Marchant D., Morris T. Alleviating choking: The sounds of distraction // Journal of Applied Sport Psychology, 2009. Vol. 21. Pp. 131–147.

168. Jackson R. C., Ashford K. J., Norsworthy G. Attentional focus, dispositional reinvestment and skilled motor performance under pressure // Journal of Sport & Exercise Psychology, 2006. Vol. 28. Pp. 49–68.

169. Gucciardi D. F., Dimmock J. A. Choking under pressure in sensorimotor skills: Conscious processing or depleted attentional resources? // Psychology of Sport and Exercise, 2008. Vol. 9. Pp. 45–59.

170. Wulf G., Prinz W. Directing attention to movement effects enhances learning: A review // Psychonomic Bulletin and Review, 2001. Vol. 8. Pp. 648–660.

171. Flegal K. E., Anderson M. C. Overthinking skilled motor performance: Or why those who teach can’t do // Psychonomic Bulletin & Review, 2008. Vol. 15. Pp. 927–932.

172. Beilock S. L., Wierenga S. A., Carr T. H. Memory and expertise: What do experienced athletes remember? // J. L. Starkes, K. A. Ericsson, eds. Expert performance in sports: Advances in Research on Sport Expertise. Champaign, Ill.: Human Kinetics, 2003. Pp. 295–320.

173. Golfers take aim at victories with the help of a rifleman // New York Times, 2007. May 4.

174. Davis H. et al. FMRI bold signal changes in elite swimmers while viewing videos of personal failure // Brain Imaging and Behavior, 2008. Vol. 2. Pp. 84–93. См. также Miller G. Can Neuroscience Provide a Mental Edge? // Science Magazine, 2008. Vol. 321.

175. P. Kruse et al. β-Blockade used in precision sports: Effect on pistol shooting performance // American Physiological Society, 1986. Pp. 417–420.

176. James I. M., Pearson R. M., Griffith D. N. W., Newbury P. Effect of Oxprenolol on stage-fright in musicians // Lancet, 1977. Pp. 952–954.

Глава 9

177. Bransford J. D., Johnson M. K. Contextual prerequisites for understanding: Some investigations of comprehension and recall // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior, 1972. Vol. 11. Pp. 717–726.

178. Дополнительно см.: Paller K. A., Wagner A. D. Observing the transformation of experience into memory // Trends in Cognitive Science, 2002. Vol. 6. Pp. 93–102.

179. Дополнительно см.: Niedenthal P. M. Embodying emotion // Science, 2007. Vol. 316. Pp. 1002–1005.

180. Chartrand T. L., Bargh J. A. The chameleon effect: The perception-behavior link and social interaction // Journal of Personality and Social Psychology, 1999. Vol. 76. Pp. 893–910.

181. Дополнительно см. Niedenthal P. M. Embodying emotion // Science, 2007. Vol. 316. Pp. 1002–1005. Обратите внимание, что данное явление имеет место в тех культурах, где улыбка — общепринятая норма, даже по отношению к незнакомцам.

182. Zajonc R. B., Adelmann P. K., Murphy S. T., Niedenthal P. M. Convergence in the physical appearance of spouses // Motivation and Emotion, 1987. Vol. 11. Pp. 335–346.

183. Wegner D. M. How to think, say, or do precisely the worst thing for any occasion // Science, 2009. Vol. 325. Pp. 48–51.

184. Beilock S. L., Afremow J. A., Rabe A. L., Carr T. H., ‘Don’t miss!’ The debilitating effects of suppressive imagery on golf putting performance // Journal of Sport and Exercise Psychology, 2001. Vol. 23. Pp. 200–221.

185. Bakker F. C., Oudejans R. R. D., Binsch O., van der Kamp J. Penalty shooting and gaze behavior: Unwanted effects of the wish not to miss // International Journal of Sport Psychology, 2006. Vol. 37. Pp. 265–280.

186. Kirschbaum C., Pirke K. M., Hellhammer D. H. The ‘Trier Social Stress Test’ — a tool for investigating psychobiological stress responses in a laboratory setting // Neuropsychobiology, 1993. Vol. 28. Pp. 76–81.

187. Fiocco A. J., Joober R., Lupien S. J. Education modulates cortisol reactivity to the Trier Social Stress Test in middle-aged adults // Psychoneuroendocrinology, 2007. Vol. 32. Pp. 1158–1163.

188. Ditzen B. et al. Adult attachment and social support interact to reduce psychological but not cortisol responses to stress // Journal of Psychosomatic Research, 2008. Vol. 64. No. 5. Pp. 479–486.

189. Kirschbaum C. et al. Sex-specific effects of social support on cortisol and subjective responses to acute psychological stress // Psychosomatic Medicine, 1995. Vol. 57. Pp. 23–31.

190. Дополнительно см.: Уэйнберг Р. С., Гоулд Д. Основы психологии спорта и физической культуры. Учебник для студентов, преподавателей, работников физической культуры. Киев : Олимпийская литература, 1998.

191. Klein K., Boals A. Expressive writing can increase working memory capacity // Journal of Experimental Psychology: General, 2001. Vol. 130. Pp. 520–533.

192. Wager T. D. et al. Brain mediators of cardiovascular responses to social threat: Part I: Reciprocal dorsal and ventral sub-regions of the medial prefrontal cortex and heart-rate reactivity // Neuroimage, 2009. Vol. 47. Pp. 821–835; Wager T. D. et al. Brain mediators of cardiovascular responses to social threat: Part II: Prefrontal-subcortical pathways and relationship with anxiety // Neuroimage, 2009. Vol. 47. Pp. 836–851.

193. Fear of sexual failure // http://www.4-men.org/sex-performance-anxiety.html.

194. Дополнительно см.: Hedon F. Anxiety and erectile dysfunction: A global approach to ED enhances results and quality of life // International Journal of Impotence Research, 2003. Vol. 15. Pp. S16–S19.

195. Ochsner K., Gross J. Cognitive emotion regulation: Insights from social cognitive and affective neuroscience // Current Directions in Psychological Science, 2008. Vol. 17. Pp. 153–158.

196. Deater-Deckard K., Sewell M. D., Petrill S. A., Thompson L. A. Maternal working memory and reactive negativity in parenting // Psychological Science, 2010. Vol. 21. Pp. 75–79.

197. Monk C. S., McClure E. B., Nelson E. E. et al. Adolescent immaturity in attention related brain engagement to emotional facial expressions // NeuroImage, 2003. Vol. 20. Pp. 420–428. Общий обзор: Choudhury S., Blakemore S., Charman T. Social cognitive development during adolescence // Social, Cognitive, and Affective Neuroscience, 2006. Vol. 1. Pp. 165–174.

198. DeCaro M. S., Rotar K. E., Kendra M. S., Beilock S. L. Diagnosing and alleviating the impact of performance pressure on mathematical problem solving // Quarterly Journal of Experimental Psychology: Human Experimental Psychology, 2010.

Эпилог

199. Beilock S. L., Carr T. H., MacMahon C., Starkes J. L. When paying attention becomes counterproductive: Impact of divided versus skill-focused attention on novice and experienced performance of sensorimotor skills // Journal of Experimental Psychology: Applied, 2002. Vol. 8. Pp. 6–16.

200. В дополнение к ссылкам на цитаты, приведенные в главе 7, см. также: Wright E. F., Jackson W. The home-course disadvantage in golf championships: Further evidence for the undermining effect // Journal of Sport Behavior, 1991. Vol. 14. Pp. 51–61; Wright E. F., Voyer D. Supporting audiences and performance under pressure: The home-ice disadvantage in hockey // Journal of Sport Behavior, 1995. Vol. 18. Pp. 21–29.

201. Jordet G. When superstars flop: Public status and choking under pressure in international soccer penalty shootouts // Journal of Applied Sport Psychology, 2009. Vol. 21. Pp. 125–130.

202. Worthy D. A., Markman A. B., Maddox W. T. Choking and excelling at the free throw line // International Journal of Creativity & Problem Solving, 2009. Vol. 19. Pp. 53–58.

Благодарности

Эта книга не увидела бы свет без поддержки и доброго совета множества людей.

Прежде всего хочу поблагодарить свою семью — мою мать Эллен, покойного отца Стива и брата Марка — за то, что они всегда поощряли все мои начинания. Благодарю семью моих ближайших родственников — Джуди и Дейва Штайн, которые были для меня вторыми родителями. Трудно представить себе более энергичных людей.

Спасибо моим наставникам по докторантуре Дебу Фелтцу и Тому Карру. Без вашей помощи и наставлений я бы не стала тем, кем стала. Спасибо всем моим студентам, аспирантам и коллегам, которые позволили мне проверять на себе высказанные в книге идеи.

Спасибо всем, кто читал и делился комментариями к первому варианту книги. Ваши предложения очень ценны. Спасибо Дарио за уверенность в этой книге и постоянную готовность помогать мне советом, даже несмотря на большую занятость. И, наконец, спасибо моему редактору Лесли Мередит, агентам Дану О’Коннеллу и Венди Стротман за терпение, поддержку и ценные рекомендации.

Об авторе

Сайен Бейлок — профессор психологии Чикагского университета и ведущий мировой эксперт в области исследований работы мозга в стрессовых ситуациях. Она получила степень по кинезиологии и психологии в Университете штата Мичиган. Бейлок руководит лабораторией Human Performance Lab в Чикагском университете. Основной предмет исследований лаборатории — когнитивные процессы, обусловливающие низкую производительность человека в решающие моменты жизни и в ситуациях, когда на него оказывают давление. Исследования Сайен спонсируются Министерством образования США, о них регулярно пишут крупнейшие СМИ — New York Times, NPR, Wall Street Journal.

Примечания редакции

[1] http://www.newyorker.com/magazine/2000/08/21/the-art-of-failure.

[2] Pacific Bell Telephone Company — американская частная компания, оказывающая услуги телефонии в Калифорнии. Основана в 1906 году. Прим. ред.

[3] Гиппокамп — часть лимбической системы головного мозга. Участвует в механизмах консолидации памяти. Также контролирует функцию удержания внимания. Прим. перев.

[4] Издана на русском языке: Гаусс К. Труды по теории чисел // Труды по теории чисел Сборник научных трудов. Пер. с нем. М. : Изд-во АН СССР, 1959. Прим. ред.

[5] Мелани Уден уже выиграла один турнир Большого шлема (US Open) в 2011 году в смешанном парном разряде. Прим. ред.

[6] Гандикап в гольфе — отражение лидерства на предыдущих этапах в более раннем выпуске на старт (фора). Прим. ред.

[7] Сквош — разновидность тенниса в закрытом помещении с мягким полым мячом. Прим. ред.

[8] Карл Дункер (1903–1940) — немецкий психолог, исследователь продуктивного мышления и решения задач, представитель направления гештальт-терапии. Прим. ред.

[9] http://www.cs.berkeley.edu/~pattrsn/anatomyofmiracle.htm.

[10] Ответы на приведенные выше примеры и описание правильных путей их решений можно найти в интернете: www.artofproblemsolving.com/wiki/index.php/2007_AMC_12A_Problems

[11] Випассана (в переводе с древнеиндийского языка пали — «видеть реальность как есть») — одна из самых древних техник медитации, возникшая в Индии более 2500 лет назад и считающаяся средством от всех бед. Прим. ред.

[12] Графическое изображение двух или нескольких связанных между собой рабочих процессов. Прим. ред.

[13] На русском языке изданы две книги: Голви Т. Работа как внутренняя игра. Раскрытие личного потенциала М. : Альпина Паблишер, 2012; Гэллуэй У. Т. Теннис. Психология успешной игры. М. : Олимп-Бизнес, 2010. Прим. ред.

[14] «Звуки музыки» (The Sound of Music) — мюзикл Роберта Уайза с Джули Эндрюс в главной роли, снятый в 1965 году. Прим. ред.

[15] «Житие Брайана по Монти Пайтону» (Monty Python’s Life of Brian) — комедия, созданная участниками комик-труппы Монти Пайтон в 1979 году; в ней пародируются разные фанатичные движения, включая политические и религиозные. Прим. ред.

[16] «Бассейн» (Swimming Pool) — триллер совместного производства Франции и Великобритании, режиссер Франсуа Озон, вышел на экраны в 2002 году. Прим. ред.

[17] «Сайнфелд» (Seinfeild) — популярный американский телесериал в жанре комедии положений. Впервые транслировался на телеканале NBC с 1989 по 1998 год. Прим. перев.

Оглавление

Введение

Глава 1. Проклятье мастерства

Глава 2. Воспитание успеха

Глава 3. Когда лучше меньше, чем больше

Глава 4. Гендерные различия в умственной деятельности

Глава 5. Провал на экзаменах

Глава 6. Лекарство от психологического срыва

Глава 7. Психологический срыв в стрессовой ситуации

Глава 8. Боремся с неудачами в спорте и других сферах деятельности

Глава 9. Психологические срывы в бизнесе

Заключение. Рим никогда не забудет

Примечания

Благодарности

Об авторе

Максимально полезные книги от издательства «Манн, Иванов и Фербер»

Если у вас есть замечания и комментарии к содержанию, переводу, редактуре и корректуре, то просим написать на be_better@m-i-f.ru, так мы быстрее сможем исправить недочеты.

Наши электронные книги:

http://www.mann-ivanov-ferber.ru/ebooks/

Заходите в гости:

http://www.mann-ivanov-ferber.ru/

http://blog.mann-ivanov-ferber.ru/

http://www.facebook.com/mifbooks

http://vk.com/mifbooks

https://twitter.com/mifbooks

Дерево знаний

Предложите нам книгу

Ищем правильных коллег

Для корпоративных клиентов:

Полезные книги в подарок

Корпоративная библиотека

Книги ищут поддержку

Над книгой работали

Главный редактор Артем Степанов

Ответственный редактор Татьяна Рапопорт

Литературный редактор Ольга Свитова

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайн Наталия Савиных

Верстка Екатерина Матусовская

Корректоры Лев Зелексон, Юлия Молокова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги

подготовлена компанией Webkniga, 2016

webkniga.ru

Content

Бейлок Сайен Момент истины. Почему мы ошибаемся, когда все поставлено на карту, и что с этим делать?