Мария Жукова-Гладкова

Встреча без возможности прощания

© Жукова-Гладкова М., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Автор предупреждает, что все герои этого произведения, как и описанное в романе наводнение, являются плодами авторского воображения, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

Я специально выбрала тихое место в парке. Я не хотела, чтобы кто-то видел мои слезы. А где еще мне было плакать в этом большом чужом городе? В общежитии для абитуриентов? Нет уж, увольте. Просто на улице? В здании медицинского института, в который я не поступила? В кафе?

Я с детства мечтала стать врачом, хирургом, как отец, который погиб в Афганистане, когда в госпиталь попала бомба, как дед со стороны отца, как прадед. С той стороны все были хирургами, правда, растили меня мама и бабушка, не имеющие к медицине никакого отношения, ну если только как пользователи.

Поступать в медицинский институт я приехала в Петербург – в моем родном маленьком городке можно было только отправиться в медучилище и стать медсестрой. Я не хотела быть медсестрой, я хотела врачом. И мама, и бабушка в мягкой форме пытались до меня донести, что без денег и знакомств в этом большом городе у меня нет никаких шансов. Но я надеялась. Я очень хорошо училась, мыла в нашей местной больнице полы, а по ходу дела обучалась различным навыкам, необходимым будущему врачу. В больнице меня любили, а видя мое страстное желание стать врачом, многому научили, но тоже отговаривали ехать в Петербург.

Но я упрямая. Если я что-то решила сделать, отговорить меня невозможно. В конце концов мама с бабушкой махнули рукой и дали денег – в дополнение к тому, что я заработала в нашей местной больнице. Бабушка сказала, что я сама должна набить шишки – раз на чужих ошибках я учиться не желаю, никого не слушаю и все делаю по-своему.

Я ехала в Петербург с большими надеждами. Я думала о том, как буду здесь учиться, ходить по музеям и, возможно, встречу свою любовь белой питерской ночью… Я знала о романтическом знакомстве мамы с папой. Они оба родились и жили в нашем провинциальном городке, а встретились в Петербурге, где папа проходил какую-то стажировку, а мама приехала в краткосрочную командировку. И в свадебное путешествие они ездили в Петербург, да и я, так сказать, зародилась в этом городе. По крайней мере, так считала мама. Но я до семнадцати лет ни разу не бывала в Питере. Наконец приехала – и провалилась.

Теперь мне предстояло принять еще одно очень важное решение – что делать дальше? Возвращаться с позором домой и признавать, что мама и бабушка и все знакомые были правы, не хотелось. Это было вообще неприемлемо! Да, они ожидали, что я провалюсь, да, меня радостно примут дома, да, меня ждет работа в больнице, да, я смогу еще поступить в медучилище. Но меня это не устраивало.

Следовало подумать, куда устроиться на работу в Петербурге и где здесь жить. Общежитие для абитуриентов вскоре придется покинуть. Снимать квартиру у меня нет денег – и я явно не смогу найти работу, позволяющую снимать квартиру по питерским ценам. Как тут вообще люди живут с такими ценами?! Попытаться найти комнату подешевле? В общежитии для абитуриентов говорили, что теперь, в связи с кризисом, некоторые бабушки сдают и углы. То есть хозяйка на кровати, ты – на диванчике. Но как найти приличную бабушку? Или все-таки в общежитие для трудовых мигрантов? Мне уже рассказали про такие места… Как минимум десять человек в комнате, удобства на этаже, но горячей воды может не быть, остаться одной невозможно ни на минуту, потому что все работают в разные смены. Где-то пьют, где-то поют, где-то рыдают, где-то занимаются любовью. Наверное, лучше всего поискать предприятие с общагой… Чтобы сразу и работа, и жилье, а в свободное время продолжать поиски. В советские времена, как мне рассказывала бабушка, таких предприятий было немало, в перестроечные и постперестроечные они стали исчезать и преобразовываться, а теперь возникают вновь. Правда, на этих предприятиях идет нещадная эксплуатация трудовых мигрантов, в ряды которых думаю влиться и я…

– Вообще-то это моя скамейка, – прозвучал у меня над головой женский голос.

Я резко дернулась. Так задумалась, что не услышала, как к скамейке кто-то приблизился. Да и подошла женщина неслышно… А она уже плюхнулась с другого краю. Нас разделял примерно метр.

Дама была холеная, причем с очень уж гладким лицом. После пластической операции? С определением возраста я затруднилась. Тридцать с небольшим? Или сорок с небольшим? Хорошая фигура, явно фирменные джинсы и джинсовые балетки, из-под легкой голубой штормовки проглядывал свитерок цвета морской волны. Из джинсовой сумки, которая скорее подошла бы девушке моего возраста, дама извлекла фляжку, открутила крышку – и до моих ноздрей долетел запах коньяка. Дама отхлебнула, сказала: «Хорошо пошло!» – еще отхлебнула, блаженно улыбнулась, крышку закрутила, фляжку убрала в сумку и посмотрела на меня.

– Чего ревешь? Топиться собралась? Я бы не советовала в этом пруду. И вообще, по-моему, лучше с многоэтажки спрыгнуть. Надежнее. У меня две знакомые топиться пытались – и обеих откачали, а те, кто прыгал, – на кладбище. Или ты просто мужика попугать решила?

В парке имелся небольшой пруд, но у меня даже мысли не появлялось покончить жить самоубийством – каким угодно способом. Я жить хочу, и хорошо жить! А о своем желании найти любовь в Петербурге я начисто забыла после провала на вступительных экзаменах. Не до любви мне сейчас!

– Все мужики – сволочи, – продолжала дама, вроде бы не ожидая от меня ответов. – Я считаю, что не стоит из-за них топиться. Я вот даже не думаю, хотя мой был бы рад от меня отделаться. Я сейчас такое узнала… Но не дождется! И вообще мне приятно его мучить… Ничто не доставляет такого удовольствия. И его мои выходки держат в тонусе. Вот сейчас думаю, что бы мне еще выкинуть? У меня на этой скамейке всегда здравые идеи появляются. Я только что на такой встрече была… – Дама закатила глаза. – Не поверишь! Такое мне рассказали… – Она снова достала фляжку, сделала большой глоток и фляжку убрала. – Слушай, а ты кто?

– Соня, – представилась я.

– А я – Революция. Можно просто Римма.

«Она – ненормальная?» – мелькнула у меня мысль, но Римма-Революция пояснила, что она – одна из тех несчастных, чьи родители были твердокаменными ленинцами, состояли в КПСС и дочери, рожденной седьмого ноября, дали единственно возможное (по их мнению) в таком случае имя.

– А почему вы его не поменяете? – спросила я. – Ведь сейчас же можно.

– Мороки много, – отмахнулась Римма-Революция.

– Почему?

– Потому, – очень информативно ответила дама. – И вообще я люблю людей шокировать. Вот тебя же шокировала?

Она снова достала фляжку и к ней приложилась.

– Так чего ты ревела-то?

Я пояснила. Римма-Революция меня очень внимательно выслушала и задумалась. Пока думала, несколько раз прикладывалась к фляжке. Возможно, коньяк способствовал мыслительному процессу. А я решила прямо спросить у собеседницы, не подскажет ли она, куда я могу устроиться на работу с предоставлением жилья и без интима.

– Домработницей пойдешь?

Раньше мне такая мысль в голову не приходила, но я сказала, что пойду.

– Готовить умеешь?

Я кивнула и добавила, что могу и огородом заниматься, и печь топить.

– Печей нет, только камины, огорода нет, только сад, но им садовник занимается, да и зима скоро, а он только в летний период у нас трудится, – сказала Римма-Революция.

– Вы меня к себе приглашаете домработницей? – уточнила я.

– Ну ты же совершенно не во вкусе моего мужа, – как само собой разумеющееся, ответила дама. – Он любит высоких и худых, а ты – маленькая и полненькая. Худеть только не вздумай! Похудеешь – уволю.

Я заметила, что даже если и похудею, что очень маловероятно, если судить по маме и бабушке и моим собственным попыткам сидеть на диете, то вырасти уж точно не вырасту.

– Согласна, – кивнула Римма-Революция. – Но вдруг мода переменится?

– Какая мода? – не поняла я.

– На баб. Сейчас мужикам нужно иметь при себе длинноногую модель, а вдруг через год эти придурки решат, что у всех еще должно быть по маленькой пухляшечке? И что мне тогда с тобой делать?

Я ответила, что через год я буду снова пытаться поступить в институт. Тогда смогу перебраться в общежитие. Про себя добавила, что за год надеюсь разобраться с питерским рынком занятости и жилья. Пока-то я совершенно не владела информацией.

– Тебе о замужестве думать надо, а не об институте. Ну ничего, у меня поживешь, я тебе быстренько мозги на место вправлю. И у нас дома много мужиков разных появляется, я тебя предупреждать буду, кого можно обрабатывать, а на кого даже взгляда тратить не стоит. У нас через пару недель как раз сборище – тридцать лет после окончания школы моим благоверным.

Я прикинула возраст благоверного – сорок шесть, семь или восемь. Оказалось – сорок семь, как и Римме-Революции – они вместе в институте учились. Моя собеседница точно не выглядела на свои годы.

Дама тем временем пояснила мне, что благоверный из одноклассников встречается только с теми, кто чего-то добился в жизни. Кое-кого из них даже я должна знать, например, оперную певицу, не гнушающуюся и эстрадой, Аполлинарию Крылову. Я кивнула. И до моего провинциального города долетела ее слава и привычка появляться на всех мероприятиях с тремя бывшими, одним настоящим и двумя будущими мужьями. Я уточнила, придет ли она на празднование тридцатилетия окончания школы со всей этой компанией. Римма-Революция ответила, что Полька в школу на официальные торжества приходила со свитой, а домой к однокласснику придет с кем-то одним, потому что там не будет телекамер и журналистов и выпендриваться не нужно, хотя выпендриваться она все равно будет, поскольку не может без этого. Римма также ожидала, что Аполлинария Крылова устроит скандал (повод она всегда находит) и с кем-нибудь крупно поругается, может, даже до выдергивания волос дойдет, а то и до рукопашной. Аполлинария жить не может без скандалов.

– Я как раз думала, кто мне готовить поможет, – продолжала Римма-Революция. – Тебя мне послала судьба.

– Неужели у вас нет домработницы?

– Мне баб дома и без домработницы хватает, – рявкнула собеседница. – Кстати, нужно подумать, как тебя подать моему мужу… Ладно, по ситуации сориентируемся. В общем, ты получаешь отдельную комнату, жратву, если сможешь мои старые шмотки на себя переделывать, то и их. И триста долларов на карманные расходы. Тебе, как я понимаю, нужно деньги маме и бабушке высылать? За отдельные поручения буду платить дополнительно. Устраивает?

Я кивнула. Я считала, что не меня Римме, а Римму мне послала судьба, хотя пока не была уверена, кто в данном случае поработал – тот, кто стоит за правым плечом, или тот, кто стоит за левым. Но других предложений все равно не было. А мне требовалось быстро решить вопрос с жильем и работой, а там будет видно.

– Одно обязательное условие, – продолжала Римма. – Никаких провинциальных родственников. Если мама приедет в гости, пусть живет где хочет, но в свою квартиру я ее не пущу.

Римма вспомнила каких-то родственников (я только не поняла, ее собственных или мужа), которые приезжали, когда им самим удобно, и никак не учитывали планы тех, у кого селились. Могли даже не предупредить заранее, а позвонить с вокзала. Какая-то тетя Клава еще имела наглость требовать, чтобы за ней приехали на вокзал, так как у нее тяжелые сумки. Родственники везли гостинцы в виде домашних солений и варений, приготовленных на свой вкус (весьма своеобразный), а ведь теперь всевозможные соленья и варенья можно без проблем купить в супермаркетах и на рынках. Какие-то упомянутые всуе родственники всегда приезжали с соленой и вяленой рыбой, так как жили рядом с рекой и имели свою лодку, а другие тащили связки сушеных грибов, так как жили на границе лесного массива.

Я успокоила Римму. Хотя в нашем городке и имелась речка, а неподалеку озера, заготовками рыбы (в каком-либо виде) мои родственники не занимались, в лес у нас ходить было некому, так как у бабушки больные ноги, мама грибы не видит, а мне было просто некогда из-за учебы в выпускном классе и работы в больнице. Домашние заготовки мы делали только из расчета на нашу небольшую семью.

– Значит, договорились, – повеселела Римма. – Конечно, было бы лучше, если бы ты вообще была сиротой…

Глава 2

К моему удивлению, Римма приехала в парк на машине. Перед тем как покинуть скамейку, она приняла какой-то порошок, запив его водой из маленькой бутылочки, и минут через пятнадцать мы сидели в ее «Мерседесе», на котором она подвезла меня к общежитию для абитуриентов. Я забрала вещи, и мы поехали к месту моей новой работы.

Дом, то есть особняк, стоял на берегу Невы. Если я правильно помню книги, которые читала о Петербурге, то в этих особняках до революции семнадцатого года жили господа, имеющие какое-то родство с царской семьей. Что в них размещалось после революции, не знаю, но теперь, как я поняла, в них, начиная со второго по пятый этаж, жили разбогатевшие в новые времена господа, а на первом располагались какие-то фирмы или магазины. В доме Риммы первый этаж занимал какой-то офис, окна которого закрывали жалюзи.

Римма притормозила перед решеткой, перекрывавшей арку, нажала на пульт, дверцы раскрылись, и мы въехали на машине во двор, выложенный булыжником. В центре стояла мраморная девушка с кувшином, окруженная несколькими деревцами и коваными скамейками. Автомобили располагались по краям двора. Изначально подземные гаражи для карет явно не пледполагались, а строить их сейчас, похоже, побоялись из-за близости Невы.

Я никогда раньше не видела подъездов на электронном замке. Правда, подозревала, что в ближайшее время меня ждет много новых открытий. Будет о чем вспомнить в старости или, по крайней мере, рассказать в родном городе. Дворик надо будет потом сфотографировать и выслать снимки маме с бабушкой. Квартира располагалась на верхнем, пятом, этаже. Лифт, конечно, установили в новые времена. Вероятно, он подошел бы и для высотного здания, но тут хотели выпендриться, поскольку, если не ошибаюсь, он относился к разряду высокоскоростных. Кабина была оформлена в голубых тонах и обвешана зеркалами. Во время неслышного подъема на нужный этаж в непонятном мне порядке под потолком загорались и гасли лампочки, на световом табло менялся номер этажа. Во время остановки прозвенел мелодичный колокольчик.

На площадке я не заметила ни бумажки, ни окурка, ни соринки, сама площадка оказалась мраморной, а нужная нам дверь – бронированной. Римма открыла ее своим ключом, вошла первой, за ней проследовала я с чемоданом. Один холл был размером со всю нашу с мамой и бабушкой квартиру. Коридор уходил вдаль…

Больше всего поразила старинная пушка, стоявшая в центре холла и смотревшая дулом на дверь. Римма пояснила, что ее супруг слизал идею у одного американского миллионера, в доме которого побывал. Тот американец заявляет, что его пушка – времен Гражданской войны (естественно, американской) и из нее стрелял его предок. Муж Риммы по возвращении из США отправился на Урал и приволок пушку оттуда. Всем говорит, что она петровских времен и из нее стрелял какой-то его предок, но на самом деле пушку изготовили несколько лет назад под заказ и «состарили».

– А стреляет? – уточнила я.

– Понятия не имею. Ядер, как ты видишь, рядом не лежит, и ни на какой пьянке из окон мой с гостями еще ни разу не палил. Значит, скорее всего, декоративная.

Внезапно раскрылась дверь, и к нам в холл вышли две длинноногие высокие девицы, черная и белая. Чернокожая была в красно-черном пеньюаре, с красной лентой в волосах, ярко-красным лаком на руках и ногах. Блондинка с молочно-белой кожей облачилась в белую пушистую пижамку с короткими рукавами и штанишками и белые носочки. Я моргнула.

– Это последние игрушки моего мужа, – небрежно бросила через плечо Римма. – Не обращай на них внимания. Я пока даже не поняла, говорят они по-русски или не говорят. У него таких уже много было – поживут тут и исчезают.

– Все парами? – спросила я, разглядывая двух девиц. Они, в свою очередь, разглядывали меня.

– Когда как, – отмахнулась Римма. – У тебя тапочки есть или дать?

– Есть, – кивнула я и достала их из чемодана.

Римма переобулась (значит, это принято и в богатых домах?) и повела меня показывать мою комнату. Хозяйка сказала, что это одна из гостевых, где пьяные гости остаются ночевать, в особенности в летний период, когда разводят мосты.

– А гостям будет где ночевать, если я тут поселюсь? – уточнила я.

– Полно места. Да и обычно все на полу под столом засыпают. До кроватей добредают только пары, а у нас в основном без этого обходятся. Народ собирается пить, а не любовь крутить, тем более многие уже просто не могут. – Римма усмехнулась.

Дылды за нами не последовали, а удалились в одну из комнат. Я услышала, как щелкнул замок.

В предоставленной мне комнате стояла застеленная кровать, трюмо, пенал-бар (заполненный напитками и посудой), а также небольшой шкаф, в котором я увидела махровый халат огромного размера, вероятно, чтобы подошел любому гостю. Римма халат забрала и сказала, чтобы я развешивала в шкафу свои вещи, правда, бегло осмотрев их, заявила, что мне в самое ближайшее время придется обновить гардероб. Она не может допустить, чтобы ее домработница ходила в такой одежде. Иначе что о ней люди подумают?

Потом мне показали ванную, которой я смогу пользоваться. В доме их было две, как и туалетов, – для хозяина, его баб и гостей и для хозяйки. Мне предстояло пользоваться хозяйкиными.

После того как я разложила вещи и привела себя в порядок, Римма отправила меня на кухню, сверкающую белизной и оснащенную по последнему слову техники.

– Первое задание – ужин для моего мужа, меня и тебя самой. Посмотри, что завалялось в холодильнике.

– А… эти? – Я кивнула в том направлении, откуда вышли девицы. Больше я их не видела, и звуков они никаких не издавали.

– Эти сами себе готовят. Да и жрут только овощи и фрукты, иногда обезжиренный творог.

В холодильнике, размерами превышающем самый большой шкаф у меня дома, завалялось много чего интересного. Мне будет о чем написать домой. Я сделала салат, потушила мясо с различными специями, которые тут имелись в огромном количестве, отдельно потушила овощи.

Римма у меня над душой не стояла, никаких указаний и советов не давала, только вошла предупредить, что Андрей Павлович появится через полчаса и пора накрывать на стол для двоих. Мне предстояло в одиночестве есть на кухне.

Хозяина я впервые увидела в кухне, куда он ворвался сразу же после появления в квартире.

– Так… – только и произнес он, оглядев меня с головы до ног. – Вы кто и что вам нужно?

Я представилась и сообщила, что Римма Ивановна наняла меня домработницей с проживанием.

Господин Светозаров выглядел значительно старше жены, хотя, как я поняла, они были ровесниками. Их даже можно было принять за отца и дочь, правда, «отец» габаритами превышал Римму раза в два, если не два с половиной, причем он был не только полным, но и высоким. Этакий человек-гора. В глаза бросался огромный второй подбородок, который фактически лежал на груди. Я раньше таких никогда не видела. Значит, халат был его? Я решила, что одежду Светозарову шьют по спецзаказу. Или в Петербурге есть специальные магазины для очень полных людей?

В целом Андрей Павлович выглядел очень ухоженным, и у него на ногтях даже был маникюр! Лицо, правда, казалось усталым, а под глазами выделялись синяки. Или это к концу дня и рабочей недели?

– А что тебе твои шалавы донесли? – змеиным голосом уточнила хозяйка из-за спины мужа. – Сонечка, я ему не сообщала, что ты теперь у меня есть. Могли только эти. Соня, ты на стол накрыла?

Я кивнула и спросила, когда подавать горячее – на столе пока стоял только салат, а также подумала, что, возможно, мне самой от трапезы ничего не останется – с такими габаритами Андрей Павлович вполне может съесть все.

– Зачем ты ее сюда притащила? – повернулся Андрей Павлович к жене.

– Я решила стать лесбиянкой, – невозмутимо объявила Римма.

– Что?! – воскликнули мы одновременно с хозяином, и он после этого тут же повернулся ко мне.

– Значит, вас она об этом не предупредила?

Я перевела вопросительный взгляд на Римму. Она мне быстро подмигнула.

– Вы не лесбиянка? – продолжал допрос хозяин.

– Иди жрать, – дернула его за рукав супруга. – Тебя должно интересовать, как она готовит, а не ее сексуальная ориентация. И вообще, чем ты недоволен? Она – женского пола, и аллергии у тебя на нее быть не может, как на собак. Я еще могу понять то, что когда я мальчика привела, ты…

– Несите горячее сразу, – сказал Андрей Павлович и кухню покинул.

Перед тем как последовать за ним, Римма мне опять подмигнула.

После окончания ужина Андрей Павлович зашел на кухню, меня вежливо поблагодарил, сказал, что желает на ужин завтра, велел готовить в два раза больше, чем сегодня, потом попросил мой паспорт. Пролистал его быстро, мне вернул и заявил, что работать я буду без прописки и без оформления. Я кивнула.

Помыв посуду, я отправилась спать.

Глава 3

Я быстро втянулась в работу. Готовить я любила с детства, потому что всегда сама любила вкусно поесть. Наверное, я ненормальная, но меня никогда не интересовали ювелирные украшения. Меня всегда интересовали и возбуждали тортики, пирожки, кексы, блинчики и все остальное в этом роде. Все мои попытки сидеть на диете заканчивались крахом, и я от них отказалась, решив, что должна же у меня быть радость в жизни! А радость была во вкусной еде. И вообще хирург должен быть сильным! И не падать в обморок у стола от недоедания! Хирургам даже в войну был положен дополнительный паек.

С уборкой было сложнее, то есть сложнее в первые два дня, когда пришлось выполнить огромный объем работ. Не знаю, когда тут убирались в последний раз – все предметы антиквариата оказались очень запыленными. По всей вероятности, Римма убирала только в комнатах, которыми пользовались постоянно, да и то, так сказать, по верхам. Кроме спальни хозяина, спальни хозяйки (они проживали по отдельности, в разных частях квартиры), имелись три гостевые, одну из которых выделили мне, кабинет с компьютером, комната отдыха с огромным плоским телевизором, креслами и небольшим столом, максимум на четверых, за которым обычно ужинали хозяева (то есть ели и ругались), тренажерный зал, огромная столовая и еще одна комната, которую Римма называла нехорошим словом, которое на русский цензурный можно перевести как «комната для потаскух». Правда, в ней я ни разу не была, и ее убирать мне не требовалось. Девиц я видела крайне редко. Они практически безвылазно сидели в выделенном им помещении.

Римма вставала часов в двенадцать, занималась в тренажерном зале не менее полутора часов, потом принимала душ, съедала один йогурт и выпивала стакан сока, а потом отправлялась на косметические процедуры. В первую неделю она вывезла меня в бутик форменной одежды (я с большим удивлением узнала, что в Питере и такой имеется), где мне быстро подобрали три варианта формы, сняли мерки и на следующий день привезли заказ на дом. С тех пор я работала в форме. Также Римма отдала мне свой старый смартфон (ее домработнице не пристало ходить с простым аппаратом, а у хозяйки уже была новая версия), разрешила сообщить маме и бабушке и номер домашнего (но я сама сказала, что пусть лучше звонят на мобильный), также разрешила пользоваться компьютером, когда она сама не сидит в Интернете, поэтому мы с мамой по большей части общались по электронной почте. Маме с бабушкой не понравилась моя идея устройства на работу в богатую семью. Первые полученные триста долларов (Римма выдала их на третий день после того, как я отмыла всю квартиру) я целиком отправила родственникам.

Пожалуй, отрицательный момент был один – Римма регулярно прикладывалась к бутылке. Пока меня лично это никак не задевало, но находиться рядом с пьющей женщиной может быть небезопасно и всегда неприятно. Больше всего она пила вечером, вообще всегда делала это в одиночестве. Может, поэтому у них с Андреем Павловичем и были раздельные спальни? Или ее тесное общение с зеленым змием – результат отдельных спален?

Продукты два раза в неделю закупала Римма, а подъезжая к дому, звонила, чтобы я спустилась и помогла поднять наверх пакеты. Больше всего она привезла в четверг второй недели, и мне пришлось спуститься к машине три раза.

– В субботу у нас мероприятие, – заявила хозяйка. – Я же тебе, кажется, говорила? Мой благоверный принимает школьных друзей. Так что сегодня вечером будем обсуждать меню, а завтра и послезавтра с утра тебе придется очень много готовить. Если все сделаешь хорошо, мой тебе премию выдаст. Для него это очень важное мероприятие. Они все на подобных сборищах друг перед другом выпендриваются. Я сама их терпеть не могу. И сборища, и одноклассников моего мужа. Но должна играть роль радушной хозяйки.

– А такие встречи часто проводятся? – уточнила я.

Оказалось, что раз в год, у всех по очереди. Только собирается вполне определенная компания, а не весь класс. Спившиеся и нищие одноклассники бизнесмена Светозарова, певицу Аполлинарию Крылову и подобных им людей не интересуют, и они, естественно, не желают оказываться с ними в одной компании. В прошлом году собирались у Аполлинарии, и она устроила этакий музыкальный вечер, на котором выступали ее три бывших, один настоящий и два будущих мужа (все пели классические арии, а не современные песенки), а также молодые дарования мужского пола, в поиске которых она все время находится (дарования пели исключительно на итальянском – это у Аполлинарии обязательное условие, она талант оценивает по исполнению арий на этом языке). На каждом сборище кидают жребий – у кого проводить следующее. Естественно, организатор и те, у кого мероприятия проводились в предыдущий и два года назад, не участвуют в вытаскивании фантов – чтобы каждый из поддерживающих отношения одноклассников мог принять гостей у себя и показать себя (что, как я поняла, и является самым главным и не нравится Римме).

– Правильно, что мероприятия организовываются у всех по очереди, – сказала Римма. – Я бы свихнулась, если бы эта компания каждый год собиралась у нас. Сонечка, тебе придется морально подготовиться…

– К чему? – не поняла я.

– Не знаю, – ответила хозяйка.

– То есть как?

– А вот так! Это сюрприз моего мужа для всех. У них положено организовать какой-то сюрприз. Гости тоже могут что-то приготовить. И явно приготовят. Твоя задача – накрыть на стол. И еды должно хватить на всех. Пить и жрать будут всю ночь, потом переблюются, заснут кто где, а утром нужно подать рассольчик, бульончик, бананы я специально закупила. Считается, что они полезны для желудка после пьянки. Соня, это будет нечто… – Хозяйка закатила глаза. – Ты такого в жизни никогда не видела и, думаю, больше не увидишь. Сборище моральных уродов!

Я уточнила, на сколько человек готовить пир. Римма развела руками.

– Я тебе даже примерно сказать не могу, сколько их будет. То есть обычная компания точно соберется, но кто кого притащит – неизвестно. Возможно, они сами не будут знать до последней минуты. Аполлинария-то уж точно. То есть давай считать. Сама Полька плюс, возможно, три бывших мужа, один настоящий и два будущих. Не исключено, что она возьмет не всех, но может и какое-то новое дарование притащить, чтобы вначале представить для оценки в кругу друзей и чтобы попел, когда все остальные жрать будут. Тебе еще никогда не доводилось жрать под живое пение на итальянском или просто под пение классики? Потом бизнес-леди Анька. Тьфу ты, она такая же леди, как я космонавт. У нее рабыни шьют одеяла, подушки и постельное белье.

– Какие рабыни? – не поняла я.

– Из провинции и стран СНГ – чтобы платить меньше. Вначале предприятия были в городе, а теперь она их в область перевела – там аренда дешевле.

Я подумала, что могла попасть как раз на такое предприятие – я ведь рассматривала этот вариант как один из возможных.

У бизнес-леди Аньки, по словам Риммы-Революции, имелся молодой муж, но он вполне может остаться с их совместным ребенком. Муж был приобретен в свое время с целью оплодотворения, прекрасно со своей функцией справился, к тому же оказался великолепным отцом. На встрече бывших одноклассников появляться в сопровождении мужчины не обязательно, поэтому Анька может и не взять супруга – например, чтобы не мешал.

– Чему? – уточнила я.

– Ловле других мужиков, – как само собой разумеющееся, ответила Римма.

Хозяйка пояснила, что Анькин муж из отряда юных дарований, найденных певицей Аполлинарией. Но дарование в свое время быстро сообразило, что роль единственного мужа и отца ребенка занятой делом бизнес-леди гораздо выгоднее, чем сомнительная роль одного из многих дарований, состоящих в свите стареющей певицы. Не факт, что его даже переведут в разряд будущих мужей. Правда, после того, как Анька забрала дарование себе, Аполлинария подала на развод с очередным мужем и хотела удостоить дарование великой чести, даже без испытательного срока в разряде будущих мужей и несмотря на то, что итальянский он так и не выучил. Но дарование осталось при Аньке.

– Там уже ребенку девять лет, а Полька все никак успокоиться не может, – продолжала рассказывать Римма. – Она предпринимала несколько попыток его увести от Аньки – а он ни в какую.

– Любовь?

– Какая любовь?! О чем ты, Соня? Стабильность и надежность. Мальчик, как и ты, приехал из какого-то Задрищенска. Да, был неплохой голосок, может, на эстраде бы и сгодился, но точно не в опере. И дальше-то что? А тут он живет в богатом доме, не работает, иногда сопровождает жену на какие-то мероприятия, занимается ребенком, что, как я понимаю, на самом деле доставляет ему удовольствие. Его все устраивает, и он не хочет это терять. Аньку тоже все устраивает, более того, она все время пытается увести от Польки еще кого-нибудь – чтобы щелкнуть ту по носу. А у Польки ущемленное самолюбие. В общем, скорее всего, Анькиного мужа не будет – и чтобы он Аньке не мешал еще кого-то увести, и чтобы Польку не провоцировать. То есть Анька, может, его и взяла бы как раз для этого, но он сам не захочет появляться там, где точно будет Полька. Крылова же уже несколько грязных сцен устроила, ему неприятно.

Также следовало ожидать поэта-астролога Петра Годунова, который разводился уже семь раз, отрабатывая кармические долги. Кто-то из его предков имел гарем, поэтому потомкам приходится искупать его грехи.

– Разводами? – не поняла я.

– Ты сама у него спросишь. Он тебе все подробно объяснит, возможно, в стихах. Ты не могла не слышать про этого астролога, который делает астрологию доступной для народа при помощи своего поэтического творчества или поэтического таланта. Я не помню все его формулировки. Но ты их сама все услышишь. Он считает, что народ астрологию лучше воспринимает в стихах. Неужели до твоего родного города еще не дошли эти брошюрки? У нас они продаются во всех газетных ларьках, книжных магазинах, супермаркетах, на вокзалах и в аэропортах. Брошюрки дешевые, но Петька тиражами берет. Зарабатывает очень прилично.

Я вспомнила, что неоднократно видела его по телевизору в различных передачах. Римма добавила, что его гороскопы (в стихах) печатаются в нескольких газетах и журналах.

– Вообще он все правильно сделал, – заметила хозяйка. – Поэта-астролога еще не было. Как поэт он зарабатывал бы копейки – если бы его вообще кто-то печатал, астрологов теперь тоже полно развелось, а так получилось оригинально. Ну и, конечно, он поддерживает интерес к себе бурной личной жизнью. Но я не знаю, придет ли он один или с очередной бабой. Может, с парочкой.

Также среди бывших одноклассников Андрея Павловича числился поп-расстрига Алексий, ныне – писатель-фантаст Алекс Мерлин, а на самом деле Алексей Мокрушнин, бабник и пьяница.

– А из-за чего его лишили сана? – спросила я.

– Из-за этого и лишили. Из-за баб и пьянства. Куролесил так, что у церковного начальства терпение лопнуло. Правда, прихожанки не хотели его отпускать – он служил в каком-то небольшом городке, где все мужики спились. А он, несмотря на то что пил не меньше, еще и успевал проявить заботу о женщинах и, можно сказать, очень способствовал решению демографической проблемы в одном отдельно взятом приходе.

– А матушка как на это смотрела? – спросила я.

– Какая матушка? – не поняла Римма.

– Если не ошибаюсь, рукоположен может быть только женатый мужчина, причем первым браком.

– Ну, может, и была официальная матушка, но быстро сбежала, – пожала плечами Римма. – А Лешка не растерялся и завел себе кучу неофициальных.

Потом поп-расстрига вернулся в родной город и пристроился в то же издательство, которое печатает астрологические стихи Петра Годунова. Вероятно, один одноклассник (и собутыльник) привел другого. Лишенный сана Алексий теперь пишет фантастику с сексуальным уклоном под псевдонимом Алекс Мерлин. Книги пользуются огромным спросом, в основном у женской аудитории. Во всех книгах один герой, в котором, по словам Риммы, легко узнается сам автор. Похождения Алекс тоже, вероятно, описывает свои, только представляет их в галактических масштабах. То есть бегает не по разным домам, а по разным планетам.

– Знаешь, Сонечка, когда читаешь книгу, написанную человеком, которого ты хорошо знаешь, она воспринимается совсем по-другому – не так, как книги людей, которых ты никогда в жизни не видела и не увидишь. У Лешки я в каждой книге узнаю каких-то знакомых. И после этой встречи он вполне может что-то наваять по мотивам. Придумает какой-то общегалактический сбор, закончившийся свальным грехом. И еще вполне может какую-то идеологическую основу подвести – с какой целью собирались. Вообще у него бывают очень здравые мысли, и на своих позициях он стоит твердо. Например, ни за какие деньги и ни за какие блага не стал агитировать за одну известную партию. В одном романе разгромил бомбежку Югославии американцами. Там, конечно, не Югославия и не американцы, но все понятно. Человек интересный, но после того, как напьется, может устроить драку. Хорошо бы, конечно, чтобы не в моей квартире, а на улицу пошел…

Также следовало ожидать владельца сети супермаркетов и одного известного киноактера, который начинал играть секретарей ВЛКСМ, а теперь перешел на героев-любовников, которые у него получаются гораздо лучше. Да и герои-любовники оплачиваются гораздо дороже, чем в свое время оплачивались секретари ВЛКСМ.

Про владельца сети супермаркетов Римма ничего особенного сказать не могла. Она знала только, что этот Володя вместе с ее мужем и бизнес-леди Анькой выкупили несколько общежитий различных размеров – для приема наемной рабочей силы. К ним приезжают семьями, кто-то работает на стройках у Андрея Павловича (хозяин оказался владельцем строительной фирмы), кто-то – в супермаркетах, кто-то – на пошиве подушек, одеял и постельного белья у Аньки. Правда, Аньке теперь вроде общежития в городе не нужны – она же перевела предприятия в область.

Про актера Владилена Лебединского я много слышала и неоднократно его видела на экране. Более того, и мама, и бабушка тайно признавались мне, что когда-то были в него влюблены. У нас дома даже какое-то время висел его портрет, вырезанный из журнала. Меня, правда, он никогда не привлекал – мне нравятся более мужественные мужчины, а этот актер был какой-то слащавый. Маме и бабушке будет интересно узнать, какой он в жизни. Я решила, что должна его сфотографировать. Фотографии видов из окна (часть окон выходила на Неву), двора и интерьеров я уже отправила по электронной почте. Мама с бабушкой с трудом верили, что я в самом деле живу в такой обстановке. Правда, времени на музеи и просто побродить по городу у меня еще не было… Но я же совсем недавно здесь обитаю! Кстати, надо будет обговорить с Риммой мои выходные.

– Владелец супермаркетов и актер будут с женщинами? – уточнила я у хозяйки.

– Понятия не имею. Я тебе повторяю: я это ни про кого сказать не могу. Могут с женщиной, несколькими женщинами, бабы тоже могут с кем-то прийти. Поэтому надо наготовить побольше – чтобы на всех хватило. А-а, еще про Толика забыла, но я не знаю, сидит он или уже вышел.

– Про кого?

– В их компании есть еще один вор-рецидивист, который в силу специфики своих занятий появлялся не на всех встречах одноклассников. Но если сейчас он на свободе, то придет.

– А вы не боитесь, что он…

– Что-то у нас украдет? – закончила мою фразу Римма. – Нет, конечно. У своих красть западло. А Толик очень серьезно относится к понятиям. Да и он знает, что на своих бывших одноклассников может положиться. Ему и деньги на адвокатов собирали, и передачки отправляли, а Полька даже с концертом в колонию приезжала, когда Толик что-то выкинул и ему дополнительный срок грозил. Полька спела какие-то арии, еще что-то из своего эстрадного репертуара без фонограммы – про грешок Толика забыли.

– Это все? – уточнила я.

Римма кивнула и объявила, что после этого важного мероприятия она отвезет меня туда, куда я пожелаю. Конечно, если все пройдет нормально. Я сказала, что хотела бы в Петродворец.

Глава 4

Вечером я впервые сидела за столом с хозяевами, правда, уже после того, как с него убрала. Мы обсуждали меню. По ходу дела Андрей Павлович сообщил мне, что в семье его родителей всегда был культ еды, и родители, можно сказать, жили от одного праздничного стола до другого. Кроме Нового года, Восьмого марта, Дня Советской армии, дней рождений, отмечалось еще множество праздников, например, День космонавтики. Главное – чтобы был повод собраться. Родственникам и друзьям, которые приходили в гости (и любили бывать у Светозаровых), давались задания – что принести. В советские времена тотального дефицита это было актуально. Мама же с папой могли из ничего приготовить очень вкусные блюда. Андрея рано стали приобщать к кухне, но в последние годы ему просто некогда готовить, да и габариты не позволяют проворно перемещаться от плиты к разделочному столу. Андрей Павлович сказал, что вся техника, имеющаяся на кухне, закуплена им.

В субботу он сам планировал приготовить плов, мне же были выданы компьютерные распечатки с рецептами салатов. Если бы не имелось упомянутой техники, я бы, конечно, все это приготовить не смогла. Но как здорово, что появились машины, которые режут продукты, причем так, как тебе нужно! Надо бы купить комбайн и послать маме с бабушкой… Римма объявила, что поможет мне накрывать на стол – хотя бы потому, что я могу не знать, как это сделать правильно.

Принимать гостей планировали в самой большой комнате, задуманной как зал из рыцарского замка. Правда, если не ошибаюсь, в залах, где собирались рыцари, ставилось по несколько столов, чтобы члены различных боевых отрядов не перемешивались. Каждый отряд сидел за своим, более высокопоставленные рыцари – ближе к возвышению, на котором располагался хозяин замка (или даже на самом возвышении), или к очагу.

Здесь никаких возвышений не было, но имелся огромный неполированный стол, Римма сказала, что дубовый. В двух углах стояли доспехи, в третьем, в специальной подставке, – шпаги (хотя у рыцарей вроде были мечи), в четвертом – старинное пианино. На стенах висели непонятные мне гербы и знамена. Стулья тоже были деревянные, с высокими резными спинками. Пол здесь выложили каким-то неизвестным мне шероховатым камнем. В кухне была керамическая плитка, в остальных комнатах – паркет.

Не знаю, как я выдержала подготовку к мероприятию, но вроде бы хозяева пока оставались довольны. Чернокожая и белобрысая девицы так и не появлялись из своей комнаты. Ни Андрей Павлович, ни Римма про них не вспоминали. Я не знаю, пользовался ли их услугами Андрей Павлович по ночам, поскольку в квартире была хорошая звукоизоляция, да и я сильно уставала и вообще всегда спала крепко. И расстояния тут были не такие, как во всех квартирах, где мне доводилось бывать за свою жизнь.

В субботу с утра дул сильный ветер. Даже несмотря на стеклопакеты, мы в квартире слышали его завывания. И вода в Неве поднялась.

– Наводнения никогда не видела? – спросил у меня хозяин.

Я видела, как по весне разливало речку, протекающую у окраины нашего города, но такой реки, как Нева, не видела никогда. Тем более берегов, закованных в гранит, и великолепных дворцов, которые на них возвышаются.

– А нас может затопить? – спросила я.

Андрей Павлович сказал, что за годы его проживания в этой квартире вода несколько раз выплескивалась на набережную, затопляло ее дважды, и по полдня приходилось сидеть дома. Одна подруга его мамы, проживавшая на другом берегу Невы, еще в советские времена была вынуждена два дня провести дома, так как у них тогда затопило двор, подвал, и вода дошла до первого этажа. Потом в подвале из-за батарей доставали рыб. Но сейчас опасаться совершенно нечего.

Во-первых, квартира на пятом этаже, а так высоко вода точно не поднимется. Во-вторых, теперь можно в любой момент вызвать вертолет, и если очень нужно покинуть квартиру, это можно сделать.

– Но крыша-то покатая! – воскликнула я. – Как он там сядет?

Мне объяснили, что садиться он не будет, а зависнет у окна, и с него на подоконник перекинут своеобразный мостик, по которому легко перебраться в салон. Теперь можно получить такие услуги, о которых в советские времена люди не могли и мечтать. Главное – чтобы деньги были для их оплаты. Имущество фирмы на первом этаже застраховано на случай наводнения – в питерских страховых компаниях предлагается и такая услуга. Да и воду теперь соответствующие службы способны откачать довольно быстро, в особенности если материально простимулировать определенных сотрудников этих служб.

Все гости успели приехать до того, как вода стала заливать набережную. Все воспользовались или услугами такси, или машинами с личными шоферами, которых на всякий случай отправили подальше от набережной, чтобы не испортить машины. Автомобили Андрея Павловича и Риммы еще утром шофер отогнал в другую часть Петербурга. Ко второй половине дня во дворе не осталось ни одного транспортного средства.

Первым появился актер театра и кино Владилен Лебединский с девушкой. Девушка годилась ему в дочери и отличалась мальчишеской фигурой. Сам Лебединский облачился во фрак с бабочкой, девушка же выбрала черные блестящие брючки и балахон с жабо. Актер вручил мне трость и шляпу, как делал это в фильмах, действие которых разворачивается в девятнадцатом веке, и нисколько не удивился моему появлению в доме Светозаровых. Правда, я была в заказанной мне Риммой форме – серо-голубом неброском платье, белом кружевном передничке и накрахмаленной кружевной штуковине в волосах, удерживаемой двумя заколками-невидимками. Не знаю, как называлась эта штуковина, но по форме она напоминала маленький кокошник. Мне пришлось из-за нее слегка изменить прическу, но длинные волосы это позволяли, и она «села» мне на голову очень удачно.

У девушки, представившейся Сашей, были пушистые белые волосы, небрежно раскиданные по плечам (вероятно, дорогим парикмахером), длинные ресницы и светло-карие глаза. Косметикой она не пользовалась. Девушка мне очень искренне и дружелюбно улыбнулась.

Во время последнего разговора с мамой и бабушкой обе мои родственницы просили выяснить семейный статус любимого актера. Вроде бы он никогда не был женат, хотя прославился многочисленными романами, как на съемочных площадках, так и за их пределами. Теперь, значит, как и многие в его возрасте, он перешел на юных леди.

Хозяйка вышла встречать гостей с огромной чашей в виде древней ладьи. Ни слова не говоря, Лебединский опустил в нее мобильный телефон, потом велел своей спутнице сделать то же самое. Римма мне еще раньше пояснила, что у них традиция: когда собираются гости, мобильные оставляют в холле, в выключенном состоянии, чтобы не мешали общению за столом. Саша без слов выключила телефон и опустила в «ладью». Римма поставила емкость на тумбу. Мой аппарат лежал у меня в комнате. Но я не ждала ничьих звонков. Мама с бабушкой были предупреждены о мероприятии.

Лебединский поцеловал руку Римме, облачившейся в темно-синее платье до пят с открытой спиной, потом они обнялись с Андреем Павловичем и проследовали в зал, где уже был накрыт стол. Саша поинтересовалась у меня, давно ли я работаю в этом доме. Я ответила.

– Тебе нужна какая-нибудь помощь? – спросила она у меня, как могла бы спросить подружка.

– Да вроде все уже сделано. Теперь только подавать буду, когда велят подносить новые блюда. Спасибо!

– Пошли на кухню, посплетничаем, – сказала Саша. – С этими старперами мне говорить не о чем.

Саше оказалось двадцать два года, и она, как и я, приехала из маленького провинциального городка, только находящегося в другой части необъятной России. Правда, я хотела стать врачом, а она актрисой, но она, как и я, провалилась на вступительных экзаменах, потом проваливалась еще два раза, но во время последней сдачи экзаменов на творческом конкурсе ее заметил Лебединский.

– Ну, в общем, ты все понимаешь, – вздохнула моя новая подружка. – Домой возвращаться не хочу, в особенности пожив столько времени в этом городе. Специальности никакой. Мой тебе добрый совет: попробуй найти мужика помоложе. И стремись только замуж! Это лучший вариант. А в этом доме у тебя будет возможность с кем-нибудь познакомиться.

– Но я все-таки хочу стать врачом!

– Забудь, – махнула рукой Саша. – Даже если ты поступишь, на что ты жить будешь? В медицинском, насколько мне известно, только дневное отделение. Станешь подрабатывать по ночам в больнице санитаркой, как ты делала в родном городе? Ты представляешь, сколько получает санитарка и какие цены здесь? Да и пожив в этой квартире, тебе будет сложно перебираться в студенческое общежитие и жить впроголодь. И тебя могут просто не отпустить…

– Почему? – удивилась я.

Но ответить Саша не успела: в дверь снова позвонили. От меня требовалось встречать очередных гостей. Саша осталась в кухне.

Глава 5

Второй пришла бизнес-леди Анна Степановна Ковальская в сопровождении значительно более молодого мужчины. Как я вскоре поняла, это был не муж, взятый в свое время для оплодотворения, а теперь занимающийся уходом за ребенком, а еще более молодой любовник.

– Это Коля, – представила спутника бизнес-леди Анна.

Коля был выше своей спутницы головы на полторы, имел спортивную фигуру, которую подчеркнул выбранной на этот вечер одеждой (интересно, кто ее выбирал?): черные атласные брюки и белая, почти прозрачная рубашка, расстегнутая для демонстрации волосатой груди, на которой болтались три золотые цепи. По-моему, так одеваются или геи, или мачо. Но Коля, конечно, относился ко второй категории, потому что иначе Анна не взяла бы его с собой. Коле я дала бы около тридцати.

В Анне я обнаружила внешнее сходство с собой – она тоже была маленькой и пухленькой. Лицо оказалось слишком гладким для женщины сорока семи лет, но, как я догадывалась, все приглашенные дамы будут выглядеть молодо. У них имеются возможности для поддержания должного и желаемого внешнего вида. И им это просто необходимо!

Анна со мной вежливо поздоровалась, Коля оглядел взглядом похотливого самца, не пропускающего ни одной самки. Правда, он точно так же оглядел и хозяйку дома. При первой же возможности мне подмигнул. Я не знала, как реагировать, и не прореагировала никак.

Анна с Колей еще не успели покинуть холл, как появилась Аполлинария Крылова в сопровождении потрясающе красивого молодого мужчины. Этого я с ней еще ни разу не видела, вероятно, он был из конюшни молодых дарований. По крайней мере, ни по телевизору, ни в газетах он не фигурировал даже в списке будущих мужей.

Если Коля бизнес-леди Анны однозначно относился к категории мачо, Шурик Аполлинарии вполне мог оказаться геем или бисексуалом. Шурик поцеловал ручки всем дамам в холле, включая меня (мне в последнюю очередь), всем сказал очень удачные комплименты и вообще светился, как светлячок, – то ли от того, что его на этот вечер выбрали сопровождающим примадонны, то ли от открывающихся перспектив, то ли по какой-то другой причине.

Известная певица была в коротком платье сочного изумрудного цвета, едва прикрывающем естество (иногда удавалось заметить трусики такого же цвета), и изумрудных сапожках на высокой шпильке. Отдать должное, ноги у нее были хорошими – прямыми, не толстыми и не тонкими. Но все равно в сорок семь лет надеть такое платье…

– А ты, я смотрю, поправилась, Поленька, – заметила Анна, поправляя прическу у большого зеркала. – Липосакцию давно последний раз делала?

– Зачем она мне? Я прекрасно сбрасываю все лишнее на сцене и в постели. А вот тебе, дорогая Анечка, давно пора заняться и телом, и лицом. Целый день сидишь за столом, потом в машине. Какая уж тут фигура…

Аполлинария показательно вздохнула. Римма пригласила обеих дам проходить. Мужчины тоже проследовали в зал, где стоял стол. Следуя по коридору, Аполлинария и Анна продолжали обмениваться колкостями, но очень сладкими голосами.

– Ты поняла, о чем я тебя предупреждала? – шепнула мне хозяйка. – И это будет продолжаться весь вечер. Как они меня достали…

– Уже? – удивилась я.

– Ты знаешь, сколько лет это продолжается?!

Потом появился поэт-астролог Петр Годунов в сопровождении крепко сбитой девахи с подбитым глазом. Их вышел встречать хозяин.

– Все карму отрабатываешь? – хохотнул Андрей Павлович.

– И тебе советую, – ответил Годунов. – Я же тебе составлял гороскоп.

– Ты его уже всем составлял.

– Вон девушке не составлял. – Годунов принялся рассматривать меня. – Где ты нашел такую красавицу?

– Она несовершеннолетняя, – сообщил Андрей Павлович.

– Понял, – кивнул поэт-астролог. Я же поняла, что до февраля следующего года, когда мне исполнится восемнадцать лет, гороскопа от Петра Годунова я не увижу. И слава богу Астролог был в джинсах и свитере (возможно, очень дорогих, но я не могла этого определить), девушка, оказавшаяся боксершей, в серых свободных брюках, такой же жилетке и красной блузе. Астролог производил неприятное впечатление, возможно, из-за неухоженной густой черной бороды и странной прически. Из его черных волос явно можно было соорудить что-то приличное, но они торчали вверх и в стороны, создавая неровный ореол. Может, это было сделано специально. Я, конечно, не касалась их рукой, чтобы уточнить, использовался ли лак для поддержания их формы или нет. Но бороду он точно мог бы расчесать.

Хозяевам астролог вручил в подарок свою последнюю книгу – «Влияние ритмики небесных тел на развитие маньяков». На словах пояснил, что в последнее время с большим интересом изучал космограммы известных маньяков и не мог не оповестить ничего не подозревающих граждан о результатах своих исследований. Насколько я поняла, вывод в книге делался один (как и во всех творениях Петра Годунова) – вы должны заказать гороскоп своего ребенка. У кого заказывать, по-моему, объяснять не требовалось.

Рецидивист Анатолий пришел один и единственный – с цветами для хозяйки дома. Он выглядел старше всех остальных одноклассников, вероятно, сказывались годы, проведенные в строгой изоляции. Да и, пожалуй, с глубокими морщинами на его лице не смог бы справиться ни один пластический хирург. Анатолий был одет в черный костюм, белую рубашку и темный галстук с мелким рисунком. Со мной он вежливо поздоровался и сразу же прошел в зал, где стал общаться с мужчинами.

Владелец сети супермаркетов Владимир Свистоплясов тоже появился в одиночестве, но с сумкой вина, которую вручил мне. Этот тоже был в костюме и при галстуке. В целом выглядел совершенно нормально – бизнесменом, кем и являлся.

Последним пришел поп-расстрига с дамой лет тридцати пяти, которую представил своей бывшей прихожанкой, превратившейся в личную помощницу писателя-фантаста.

Бывший поп носил бородку, волосы закрывали уши, одет он был в костюм. При взгляде на Алекса Мерлина вспоминалась фраза «Мужчина должен быть лишь чуточку красивее обезьяны». Он был именно «чуточку». «На всех женщин не напасешься красавцев, – говорила моя бабушка, – и вообще, по статистике, «на десять девчонок…», поэтому нужно внимательно оглядывать всех мужчин, попадающихся тебе на пути».

У нас в городе было много таких басовитых и волосатых, как известный писатель-фантаст (он же – поп-расстрига), но от них пахло первачом и дешевым табаком, а от Алекса – приятным одеколоном и дорогим табаком. Спутница его выбрала для себя темно-бордовое платье чуть ниже колен. Выглядела она прилично и не выпендривалась.

Римма-Революция встречала всех, кое-кого лично провожала в зал и вообще, по-моему, слишком много суетилась, бегая то в одну, то в другую сторону. Или ей очень хочется, чтобы все прошло «как надо»?

Вскоре все уже рассаживались за столом в зале. Я проследовала на кухню, которую с большой неохотой покинула Саша. Мне следовало ждать звонка колокольчика и только тогда появляться в зале. Пока делать было нечего, я устало опустилась на табуретку и задумалась.

Но колокольчик прозвучал буквально через три минуты. Я вскочила и побежала в зал, там вопросительно застыла в дверях.

– Соня, поищи Владика, – попросил хозяин. – А то у всех уже налито, а он неизвестно где болтается.

Я в первую минуту не поняла, кого имел в виду Андрей Павлович, но, поймав взгляд Саши и увидев пустой стул рядом с ней, догадалась, что речь идет об актере Лебединском.

Я обежала все комнаты, даже ткнулась в дверь, где проживали чернокожая и белобрысая красотки, но та оказалась заперта. Девицы к гостям не выходили, и я не была уверена, что кто-то из гостей знает об их существовании. Возможно, Андрей Павлович не хотел ставить супругу в неловкое положение, хотя эту компанию, пожалуй, ничем не удивишь.

Двери в оба туалета и обе ванные комнаты оказались не заперты, но я все равно туда заглянула, правда, не зажигая света. Лебединского нигде не было. Куда он мог подеваться?!

Перед тем как возвращаться в зал, где собрались гости, я решила еще раз пройти по всем комнатам. Не хотелось ударить в грязь лицом перед таким количеством людей. Лебединский же не иголка в стоге сена? Наверное, стоит заглянуть в шкафы и под кровати. От этой странной (для меня) компании можно всего ожидать. И ведь Римма меня предупреждала, чтобы я ничему не удивлялась. Она также говорила, что гости могут залезать в самые неожиданные места и там засыпать. Но ведь Лебединский пока был трезв? Или до прибытия сюда успел принять?

Его не оказалось ни в одном шкафу и ни под одной кроватью.

Я все-таки решила вернуться в зал, где и объявила, что Владилена нигде нет.

– То есть как нет? – пораженно посмотрел на меня хозяин. – Соня, ты точно везде посмотрела?

– Везде, кроме… той комнаты.

– Нет, там его быть не может.

– Это где это? – встрял астролог. – Что это у тебя за комната такая хитрая? Как ты ее называешь? Ведь от названия очень многое зависит, как и от имени, данного при рождении… У меня есть книга…

– …, – объявила Римма, используя выбранное ею для названия комнаты матерное слово. – Там у нас две мартышки живут.

– Ой, я всегда мечтал посмотреть на домашнюю обезьянку! – воскликнул Шурик, сопровождавший Аполлинарию Крылову. – Ни у кого из знакомых не живут ручные обезьяны. Я вот думаю: может, завести? Сейчас все маленьких собачек заводят, а я буду с обезьянкой на светских раутах появляться.

– Вокруг тебя достаточно двуногих обезьян, – невозмутимо заметила Анна. – Кстати, ты сам живешь в обезьяннике или у себя дома?

– Твое мнение никто не спрашивал! – рявкнула Аполлинария, потом спокойно спросила: – А что они у вас умеют делать?

– А они говорящие? – поинтересовалась Саша.

– Разве мартышки разговаривают? – встрял мачо Коля, сопровождавший бизнес-леди Анну. – Вы, девушка, их с попугаями перепутали.

– Я – юноша, – сказала (или сказал?!) Саша.

Коля поперхнулся водкой, глоток которой только что сделал. Я открыла от удивления рот. Саша поймал (или в каком роде о нем говорить? Кто это?!) мой взгляд и подмигнул. Правда, я читала в одном женском журнале, что женщина может дружить с мужчиной только в том случае, если мужчина гей. В другом журнале одна известная актриса говорила, что ее лучшие друзья как раз относятся к этой категории. И ведь Саша, пожалуй, ни разу не высказался о себе в женском роде…

Значит, герой-любовник Владилен… Боже, куда я попала?! Знала бы мама…

– Соня, я помогу тебе его искать, – сказал Саша, встал из-за стола, подхватил меня под руку и вывел из зала.

Когда мы немного отошли, Саша развернул меня к себе, взял за плечи и заставил поднять голову вверх.

– Ты шокирована?

Я кивнула.

– Но я тебя не обманывал. Все, что я говорил, – правда. И ты, в отличие от меня, по крайней мере, можешь выйти замуж… Если бы я мог официально выйти замуж за Лебединского… Я знаю много однополых пар, которые зарегистрировали бы отношения, если бы это позволял закон. Но у нас в стране брак между двумя мужчинами невозможен. Люди живут одним домом, имеют общую квартиру, бюджет, но если с одним что-то случится, тут же подсуетятся родственники, которые сейчас только осуждают, а в лучшем случае просто не понимают и не принимают однополых отношений. Штамп в паспорте давал бы официальный статус, упрощал наследование. И это в любом случае дополнительная гарантия крепости отношений. Но…

В голосе Саши было столько грусти, что я невольно обняла его и прижала к себе. Я поняла, что у меня в этом чужом большом городе появился первый друг. Мы оба хлюпнули носами и отправились на поиски Лебединского, держась за руки.

Саша сказал, что Лебединский – наркоман. Возможно, он где-то отключился после дозы.

– А после дозы отключаются? – наивно спросила я.

– Ты даже представить себе не можешь, милая Соня, что может случиться после дозы, – вздохнул Саша. – А вообще у Владилена обычно настроение улучшается. Он становится веселым и добрым. А пока не укололся, он хмурый и злой. В последнее время снимается только после дозы. Вся съемочная группа знает, что он на игле, и понимает, что долго он не протянет. И я понимаю. Но все хотят подольше оттянуть печальный момент. Мои причины тебе, я думаю, понятны, а киношники имеют очень неплохой доход с фильмов с его участием.

– Он сам колется? – уточнила я.

– В смысле? – даже не понял моего вопроса Саша.

– Ну, сам себе уколы делает? Ведь в вену же нужно еще попасть!

– Милая девочка, какая же ты еще наивная! Все наркоманы быстро приобретают необходимые навыки… К тому же в этой тусовке есть люди, которые колются в голову – сзади, пониже затылка, под волосяной покров. Считается, что хорошо шибает. Но, по-моему, это только с еще большей скоростью приближает смерть.

За разговорами мы осмотрели всю квартиру и подошли к ванной комнате хозяина, последнему необследованному помещению. Пожалуй, это помещение оказалось для меня самым удивительным в квартире Светозаровых. Я рассмотрела его во время первой уборки – Римма не включала его в «обзорную экскурсию». Джакузи стояло и у хозяйки, но тут пол был выложен прозрачными плитами, под которыми располагался аквариум. В нем жили рыбки и улитки, к которым каким-то образом поступал кислород, росли водоросли. Дно было посыпано белым песком, на нем лежали ракушки и разноцветные камушки различных форм и размеров. Этот дизайнерский изыск выглядел потрясающе, но только не теперь.

Теперь в аквариуме кроме рыбок находился известный киноактер Владилен Лебединский.

Глава 6

Я истошно заорала, но Саша тут же прикрыл мне рот рукой и потащил из ванной.

Когда я заглядывала в нее в первый раз, осматривая квартиру без помощника, то свет не включала и на дно аквариума под полом даже не взглянула. Я заметила, что дверь в ванную открыта, постучала, заглянула, никого не увидела и ушла. Саша же перед осмотром свет включил.

Но гости, несмотря на удаленность ванной от зала, все равно услышали мой крик. Вероятно, я кричала слишком громко.

Вскоре рядом с нами с Сашей оказались хозяева, с ними пришли астролог, рецидивист и поп-расстрига (он же – писатель-фантаст). Чуть дальше в коридоре владелец супермаркетов Владимир Свистоплясов что-то обсуждал с бизнес-леди Анной. Даме тема явно была неприятна. Рядом с невозмутимым видом молча возвышался ее спутник Коля. Остальные в коридор не вышли. Из зала доносился веселый смех Аполлинарии и других дам, а также голос Шурика, который что-то рассказывал. Среди женщин он чувствовал себя как рыба в воде.

– Так… – медленно произнес Андрей Павлович, увидев, кто плавает в его аквариуме.

– А как он туда залез? – поинтересовался писатель-фантаст, вероятно, прикидывая, как вставить интересную находку в очередной роман. – Я давно хотел у тебя спросить, Андрей, как ты засыпаешь рыбкам корм и как чистишь аквариум.

– Я засыпаю, и я чищу, – сообщила Римма. – Теперь будет Соня.

– Нет! – взвизгнула я.

– Сонечка, вас никто не будет просить убрать Владилена Николаевича. Для этого найдутся другие люди, – заметил астролог Петр Годунов, потом посмотрел на хозяина квартиры. – А в самом деле, как он туда попал?

– Панель под раковиной открывается, – пояснила Римма, затем зашла в ванную комнату и показала.

«А ведь трогать-то ничего нельзя. Ведь на панели могли остаться отпечатки пальцев убийцы», – подумала я, но с предложениями и замечаниями влезать не стала. Кто я тут? Я отметила, что рецидивист Анатолий очень внимательно следил за действиями Риммы.

– М-да, с его субтильной фигурой он легко мог пролезть, – заметил бывший поп Алексий, ныне – писатель Алекс Мерлин.

– Неужели вы в самом деле думаете, что он сам туда забрался?! – воскликнул Саша.

– А фиг его знает, – заметил хозяин квартиры. – Ты, Саша, с ним сколько знаком? А мы его сорок лет знаем. Утопиться в аквариуме – это как раз в стиле Лебединского.

– Он всегда говорил, что хочет уйти эффектно, – заметил астролог. – И я помню, что в его гороскопе было предупреждение: в эту неделю держаться подальше от воды. Я сегодня, когда увидел, что уровень воды в Неве поднялся, даже подумал, как бы нашего тощего Владилена не смыло какой-нибудь шальной волной, если он вдруг решит прогуляться по набережной. Хотел позвонить, еще разок предупредить, но закрутился с делами.

– Почему он в Неве не мог утопиться, если вдруг сегодня решил расстаться с жизнью? – зло воскликнула Римма. – Почему он для этого выбрал нашу квартиру?

– И испортил нам встречу одноклассников, – добавил ее супруг.

– В Неве не было бы зрелищно, – опять заговорил астролог. – И сколько бы его искали? И в каком виде нашли? Если бы вообще нашли. В наводнение куда угодно тело могло бы унести. К тому же в такую погоду на набережной никого нет, а ему всегда требовались зрители. А уж такой уход из жизни обязательно покажут по всем каналам и опишут во всех газетах. Новость затмит все остальные.

– А если не сам? – впервые подал голос рецидивист Анатолий. – Вообще-то хороший эксперт это сможет определить. На теле должны остаться следы…

– Толя, ты на все смотришь со своей колокольни, – заметил Андрей Павлович. – Подумай сам, ты же Владилена, как и мы, с детства знал. Помнишь, как он всегда выкаблучивался, если имелись зрители? Без зрителей он не делал ничего и никогда. А чем больше аудитория, тем больше выходок. И экспертизу заставят замолчать. Кому нужно, чтобы после смерти развенчали образ любимого актера? – Андрей Павлович посмотрел на Сашу. – Вены, как я понимаю, у него все исколоты?

– Ну, не все… – протянул Саша.

– Однако любой эксперт поймет, что так любил обожаемый миллионами актер, – закончил фразу астролог. – Но про передозировку никто, конечно, говорить не будет – в пресс-релизах и официальных заявлениях.

– То есть вы хотите сказать, что официальной причиной смерти будет какая-нибудь остановка сердца?! – истерично воскликнул Саша. – И если это убийство, его никто не будет расследовать?!

– Какое убийство?! – закричала Римма. – В нашем доме? Кто из собравшихся стал бы его убивать?

– Конечно, это он сам, – уверенно заявил астролог. – Возможно, еще оставил дома какую-нибудь предсмертную записку. Или сам разослал сообщения по средствам массовой информации.

– Причиной смерти точно будет самоубийство посредством утопления, и, как правильно сказал Петр, все каналы и газеты будут крутить тему, – высказал свое мнение Алекс Мерлин. – Готовьтесь принимать журналюг. Ваша ванная вскоре станет предметом вожделений акул пера и местом паломничества барракуд телекамер. – Он перевел взгляд на Сашу. – А вы, молодой человек, вполне можете использовать ситуацию. И денег заработаете, и, может, нового покровителя найдете.

– За кого вы меня принимаете?! – закричал Саша. В уголках его глаз блеснули злые слезы.

– За того, кто вы есть, – невозмутимо ответил Алекс Мерлин. – Я вам совет даю. Бесплатно.

– Владилен всегда скрывал, что он… – заговорил Саша.

– Ну так представляйтесь девушкой, последней любовью Лебединского, – пожал плечами астролог. – Вон Соня же вас приняла за девушку. И вот тот молодой человек, – Годунов мотнул головой назад, в направлении мачо Коли, который так и стоял в коридоре рядом с Анной. Бизнес-леди продолжала оживленную беседу с владельцем супермаркетов. – Вы просто не говорите, что вы – юноша. Так вы никого не обманете, а если люди сами сделают неправильные выводы, это – их проблемы и их заблуждения. А потом, если захотите, можете их развенчать и срубить на этом денег. Надо будет вам гороскоп составить и посмотреть, как будет развиваться ситуация…

– Не надо мне никаких гороскопов! Вы понимаете, что Владилен не собирался умирать?! Фильм еще не доснят!

– Я тоже считаю, что не сам, – вставил рецидивист Анатолий. – Только кому это выгодно? И у кого была возможность? – Анатолий резко повернулся ко мне. – Так, Соня, кто заходил в эту ванную?

– Я… не знаю, – пролепетала я. – Я ею не пользуюсь. Только мыла два раза.

– Если так хочешь знать, то гости мужского пола у нас обычно пользуются этими туалетом и ванной, а женского – моими, – сообщила Римма.

– Вы полицию собираетесь вызывать? – перебил Саша. – Даже если это самоубийство, в которое я не верю…

– Народ, набережную залило! Сегодня все ночуем здесь! – раздался веселый крик Аполлинарии, которая в обнимку с раскрасневшимся Шуриком вышла из зала в коридор. – Идите, посмотрите сами! Чего вы все столпились в коридоре?

– Как назло, – буркнул себе под нос Саша, который выглядел по-настоящему расстроенным.

Аполлинарии тем временем пояснили, в чем дело, – и все, кто не видел утопленника, выстроились в очередь, чтобы полюбоваться зрелищем. У меня было ощущение, будто я попала в какой-то жуткий зоопарк. Римма встретилась со мной взглядом и закатила глаза.

В обморок никто не рухнул, Аполлинария восхищалась гениальной задумкой и гадала, кому она пришла в голову. Коля, сопровождавший бизнес-леди Анну, заявил, что сам так человек утопиться не мог. Панель же была закрыта! Снаружи! Изнутри же она явно не закрывается. До Коли такая мысль никому в голову не приходила. Коля спросил, есть ли у меня фотоаппарат. Я кивнула. Он попросил принести, сделал несколько снимков и сказал, что пока оставит фотоаппарат себе, но обязательно мне вернет. Он опять мне подмигнул.

– Зачем вы его фотографируете? – спросила Римма.

– На память, – невозмутимо ответил Коля. – Я всегда фотографирую всякие курьезы. У меня большая коллекция снимков. Могу пригласить вас на просмотр.

– Вы не в моем вкусе, – ответила Римма.

– Вы что, не понимаете, что его убили?! – опять закричал Саша. – Что вы обсуждаете?! Звоните в полицию!

– Полиция приехать не может, юноша, – подчеркнув последнее слово, заметил Шурик. – Выгляните в окно. Набережная затоплена. Ни одна машина не проедет. А вертолет даже ради Лебединского никто отправлять не будет, и я не уверен, что у полиции есть вертолет. Мы сейчас ничего сделать не можем. А без ванной обойдемся. Тем более, как я понял, еще одна есть?

– Народ, пошли за стол, – позвала Аполлинария. – Такие салатики вкусные! И как раз за упокой души выпьем. Владилен никуда не денется. Когда вода с набережной уйдет, Андрей вызовет полицию.

Глава 7

Саша за стол возвращаться не стал и отправился вместе со мной на кухню. К моему удивлению, к нам присоединился Коля и очень подробно допросил нас обоих. Интересно, почему? Но я честно ответила на все вопросы. Саша все-таки решил выяснить, кто такой Коля.

– Вы из полиции? – спросил он.

– Нет, я личный телохранитель Анны Степановны и поэтому должен убедиться, что ей ничего не угрожает.

– Но вы успели поработать в органах? – не отставал Саша.

– Успел, – признал Коля.

Я подумала, что после работы в органах он явно изменил свой имидж. Или он с каждым клиентом его меняет, подстраиваясь под требования конкретного человека? Имидж мачо очень подходил для спутника Анны. Интересно, какие еще образы может принимать этот мужчина? Или это его обычный облик?

Сама я в жизни таких никогда не видела. Если мои мама и бабушка когда-то млели от Лебединского, я, увидев героя-любовника в жизни, не испытала никакого трепета, а послушав рассказ Саши о том, какой он на самом деле, вообще почувствовала брезгливость. Ах да, о покойниках можно говорить только хорошее… Но Коля… Я ехала в Петербург, думая, что встречу тут свою любовь. Я мечтала о ней. Но сейчас речь о любви не шла. Я впервые в жизни испытывала желание… Я впервые в жизни встретила мужчину, которому хотела отда…

«Дура! – тут же одернула я себя, не позволяя себе даже мысленно произнести фразу до конца. – Этот мужик не для тебя. Он явно работает не только телохранителем у этой Анны Степановны».

И вообще я доставала ему только до груди… И я для него – ребенок… Ну почему мне нет даже восемнадцати лет?!

– Вы считаете, что Лебединского убили? – спросила я, чтобы подольше удержать Колю на кухне. Чтобы хотя бы побыть с ним рядом, обратить на себя его внимание…

– Конечно. У меня в этом нет ни малейшего сомнения, – хмыкнул он.

– Но если его даже убили, почему вашей нанимательнице может угрожать опасность? У них же, если я правильно поняла, совсем разные сферы деятельности, интересы…

– Я должен проверить все варианты, – объявил Коля.

– Зачем вы все-таки его фотографировали? – спросил Саша. – Для полиции? Думаете, эти попытаются избавиться от тела? – Саша мотнул головой в сторону зала.

– А кто их всех знает? – ответил Коля вопросом на вопрос и уточнил, давно ли я работаю в этой квартире.

Мой рассказ о знакомстве с Риммой-Революцией с большим вниманием слушали и Коля, и Саша.

– Да они тебя явно как-то подставить решили! – воскликнул Саша. – Знаю я этих богатеев! Римма быстро просчитала все варианты, тебя сразу же прихватила, как провинциальную ду…

Саша закрыл рот рукой, потом схватил меня за руку, поднес ее к губам, поцеловал.

– Прости, Сонечка! Я не хотел тебя обидеть. Ты – очень умненькая девушка и…

– Подставить навряд ли, – встрял Коля. – Кто поверит, что она убила Лебединского? Зачем ей? Мотива нет. Он даже приставать к ней не мог, раз предпочитает, то есть предпочитал лиц своего пола. А хозяева квартиры это явно знали, и все собравшиеся одноклассники знали. А вот как свидетельница Соня подойдет прекрасно. Девушка ничем не запятнана, ни в каких темных делах замешана не была. Паспорт, говоришь, хозяин у тебя смотрел? Сейчас человека проверить несложно. А у Андрея Павловича и возможности есть, и связи.

– Свидетельница чего? – не поняла я.

– Пока сказать трудно. Например, невиновности хозяев. Ты же не хочешь терять эту работу? Куда ты пойдешь? По крайней мере, такое место ты точно не найдешь. Поэтому станешь говорить то, что нужно хозяевам. Но кого-то они должны подставить…

Коля посмотрел на Сашу.

– Он все время был в кухне со мной, – сказала я. – И вообще зачем ему убивать Лебединского, если…

– Мне это было невыгодно, – перебил Саша. – Хотя, признаю, я его терпеть не мог и иногда желание стукнуть его чем-то тяжелым у меня появлялось. Но меня устраивали отношения с ним. Я скорее был нянькой и мальчиком на побегушках, чем… Ну, в общем, в последнее время он ничего не мог. И теперь я остался на бобах. Конечно, кое-какие накопления есть, но мне нужно срочно искать нового спонсора, и еще неизвестно, каким окажется новый…

Саша тяжело вздохнул. Я взяла его за руку и пожала ее. Саша пожал мою в ответ. Это заметил Коля и снова хмыкнул.

– А кому выгодно из этих? – спросил он, кивая в сторону зала, из которого доносился звон посуды и громкие голоса. Аполлинария опять хохотала.

Саша пожал плечами. Я тем более не знала ответа.

– Он с кем-то встречался из них в последнее время? Разговаривал по телефону?

Саша ответил, что к ним в квартиру (то есть, конечно, в квартиру Лебединского, в которой в последнее время проживал Саша) никто из одноклассников не приходил. Да и актер в последнее время выходил из дома, только чтобы отправиться на съемки. В магазин ходил Саша, готовила и убирала квартиру приходящая домработница. Навряд ли кто-то из одноклассников приезжал на съемочную площадку. По телефону звонил Светозаров, чтобы сообщить дату и время ежегодной встречи одноклассников.

– На звонки Лебединский сам отвечал?

– Нет, как правило, я. И со Светозаровым вначале я говорил. Он мне сообщил дату и время, чтобы Владилен не забыл или не перепутал, потом с ним разговаривал. Вообще ему в последнее время мало звонили…

Коля задумался, мы с Сашей молчали и переглядывались. Он так и держал меня за руку. Саша вызывал у меня жалость и желание его защищать.

– Так, а те две красотки, которых ты упоминала? – посмотрел на меня Коля. – Они точно сейчас находятся в квартире? Когда ты их последний раз видела?

Я видела чернокожую и белобрысую сегодня с утра, когда они выходили на кухню за йогуртом и огурцами. Со мной они даже не здоровались, я с ними тоже. Римма сказала, чтобы я на них не обращала внимания, а воспринимала как знающих свое место собак. Отдать должное, они свое место знали. Римма закупала для них продукты, они ели в своей комнате, потом приносили мусор в общее ведро. Ко мне они не лезли, не цеплялись, вообще вели себя так, будто меня нет. Я ни разу не слышала их голосов.

Но они пользовались ванной и туалетом Андрея Павловича…

Могли ли они (или одна из них) незаметно вый-ти из своей комнаты и убить Лебединского? По-моему, да. Их комната была ближайшей к спальне Андрея Павловича и соответственно к туалету с ванной…

– Пошли, пообщаемся с дамами, – сказал Коля.

– Комната все время заперта, – напомнила я. – Я там не убираюсь.

– Разберемся.

Из зала появился астролог Петр Годунов, уже слегка навеселе, и спросил, как у нас дела.

– Не желаете посмотреть на дам сердца хозяина квартиры? – спросил Коля.

– Каких дам сердца? – поразился Годунов, по-моему, искренне. – У него геморрой. Ой, совсем забыл, я же ему салфетки привез, пропитанные грудным молоком. Последнее средство от геморроя!

– Что?! – не смогли сдержать удивления мы втроем.

Астролог любезно пояснил, что теперь можно приобрести (естественно, не в обычной аптеке) влажные салфетки от неприятной болезни. Конечно, полного излечения они не обеспечивают, но страдания облегчают, в особенности на начальной стадии. Придумали их во Франции, но сейчас выпускают и у нас. Во Франции молоко кормящих женщин значительно дороже, а у нас масса желающих его сдать за деньги, даже если при этом придется ребенка переводить на искусственное питание. Салфетки дорогие, простому гражданину на упаковку придется трудиться целый год, полностью отказывая себе в пище.

– Посмотреть можно? – спросил Коля.

– Если хозяин разрешит. Я ему подарю, а он уже может делать с упаковкой все, что хочет. Так что там с бабами?!

– Ты опять про баб? – раздался голос рецидивиста Анатолия, вышедшего в коридор. – Еще карму не отработал? Сколько раз еще тебе, по твоим расчетам, предстоит жениться?

– Я только что услышал, что у Андрея есть две дамы сердца, а я не просматривал наложение его гороскопа на их! Это крайне важно! Нужно смотреть совместимость, возможные варианты развития отношений…

– Где бабы? – посмотрел на Колю рецидивист Анатолий, перебивая бывшего одноклассника. Потом он поглядел на меня. – Ты, как я понял, несовершеннолетняя? И вижу, что неиспорченная. Я с такими, как ты, не связываюсь, – успокоил он меня, хотя его никто не спрашивал.

Коля кивнул на нужную дверь.

– Пошли, – позвал Анатолий и первым тронулся в нужном направлении. Мы все последовали за ним.

Рецидивист первым постучал в дверь. Никакой реакции не последовало. Он попробовал повернуть ручку, убедился, что закрыто, постучал еще раз, потом извлек из кармана отмычку и, как само собой разумеющееся, занялся замком. Справился меньше чем за минуту.

– Так, еще задвижка, – объявил Анатолий.

Но тут за дверью послышался шум, задвижку отодвинули и на пороге возникли две дылды, загораживая вход в комнату. Чернокожая была в коротком белом шелковом кимоно, блондинка – в таком же, только черном. Отдать им должное, смотрелись они обалденно… Если бы мне не нравились мужчины…

Как раз тот, кто понравился (Коля), с большим интересом рассматривал девиц, потом хмыкнул. На лице астролога и рецидивиста промелькнуло удивление, потом оба стали причмокивать.

– Ты с бабой пришел, – напомнил рецидивист астрологу.

– Мне карму надо отрабатывать, – напомнил тот.

– А в чем заключается отработка кармы? – поинтересовался Коля.

– У кого в чем. Нужно смотреть, кем вы были в прошлой жизни и что там накуролесили. Иногда приходится за предков отдуваться. Вот я за шаха долги отдаю.

– Каким образом? – Колю его нанимательница явно не просветила насчет прошлого и настоящего своих одноклассников.

Астролог стал рассказывать про гарем предка и про то, что потомкам теперь приходится по много раз жениться, чтобы официальными браками искупить вину шаха, запиравшего женщин в гареме.

– Со всеми венчаетесь? – поинтересовался Саша. – Ваш одноклассник…

– Он уже не имеет права венчать. И вообще я атеист. Хотя думал стать мормоном.

– Это те, которые проповедуют и практикуют многоженство? – уточнила я.

– Ну, не только, – сказал астролог. – А вообще у меня по гороскопу следующий брак как раз перед Новым годом.

– Вы хотите жениться на одной из них? – Саша кивнул на застывших в дверном проеме девиц.

– Я и на двух могу, – невозмутимо ответил Петр Годунов. – Может, партия Жириновского все-таки пробьет закон о многоженстве или хотя бы о том, что каждой бабе – по мужику? Толя, ты которую берешь? Давай быстрей определяйся.

– Белую, – сказал Анатолий.

– Соня, какие комнаты свободны? – посмотрел на меня астролог, прихватывая за руку чернокожую дылду и вытягивая ее из дверного проема.

Я предложила проводить в свободную гостевую. Римма предупреждала меня, что гости могут захотеть отдохнуть (как в одиночестве, так и с женщинами), и велела провожать их в свободные комнаты, а потом быстро менять белье для следующих.

Анатолий подтолкнул блондинку в комнату.

– Эй, с ней поговорить надо, – услышала я за спиной голос Коли.

– Вначале я поговорю, потом ты, – ответил Анатолий и захлопнул дверь.

Глава 8

Проводив астролога с дамой в свободную комнату, я вернулась к Коле с Сашей, опять обосновавшимся на кухне.

– Я не понимаю современных нравов, – признался Коля и закурил.

В дверном проеме появилась девица с подбитым глазом, которая пришла с астрологом.

– А Петр где?

Мы переглянулись. За спиной девицы нарисовалась Римма-Революция и повторила вопрос, обращаясь прямо ко мне. Я ответила.

– Ах, кобелина неуемный! – заорала девица и бросилась в указанном направлении.

Римма с довольным видом потерла руки.

– Вы хотите выселить этих жиличек? – с невозмутимым видом уточнил Коля.

– А ты как думаешь?! Тебе бы было приятно, если бы твоя жена двух молодых кобелей в твоем доме поселила и по ночам с ними развлекалась?! На это сборище я с самого начала возлагала большие надежды…

Из той части квартиры, в которую удалились астролог с чернокожей девицей, раздавались истошные вопли и грохот. Народ из зала повалил смотреть на бесплатный цирк. Вероятно, им как раз требовалось сделать перерыв в обжорстве и утрясти в животах съеденное. Громче всех орал астролог, застигнутый в уже готовом к совокуплению виде. Потом мимо кухни пронеслась совершенно обнаженная чернокожая красотка. Она попыталась скрыться в ванной, где свет оставался включенным, явно увидела плавающий под полом труп, истошно заорала на всю квартиру, затем с грохотом упала над телом.

– Пора и нам выйти, – невозмутимо произнес Коля, затушил сигарету и поднялся. Саша взял меня за руку, многозначительно посмотрел, и мы тронулись в направлении ванной.

Чернокожая девица задом вперед отползала из ванной. Зад был идеальной формы. Можно фотографировать для рекламы. Но Колю зад не заинтересовал, и он даже не достал мой фотоаппарат из кармана. Услышав наши шаги, дылда обернулась. На ее лице был написан неподдельный ужас. Значит, убили не они с белобрысой? Остальная компания продолжала ругаться в другой части квартиры.

– Тебя как зовут? – спросил Коля, помогая обнаженной чернокожей красотке подняться.

Раньше я думала, что среди чернокожих нет красивых людей, мне не нравятся их губы, жесткие курчавые волосы. Но эта, во-первых, была мулаткой, а во-вторых, она, пожалуй, взяла все лучшее из двух рас, да и родители явно были одними из самых красивых их представителей. Длинные, блестящие черные волосы струились по покатым плечам. Огромные карие глаза имели миндалевидную форму, длинные пушистые ресницы напоминали опахала. На теле я не заметила ни капли лишнего жира. А ведь она безвылазно сидит в комнате, даже на тренажерах не занимается! Или и в комнате девиц что-то есть? И ведь можно и без тренажеров упражнения делать.

– Диана, – ответила чернокожая красотка без акцента.

– Соня, дай ей что-нибудь из одежды, чтобы прикрыться.

– Э-э-э… – промычала я, глядя в сторону ванной, где висели полотенца.

Саша быстро заскочил туда, сорвал с крючка большое полотенце, бросил Диане, потом закрыл дверь в ванную и выключил там свет.

– Спасибо, – поблагодарила Диана, встала и быстро завернулась в полотенце.

– Ты чего здесь вообще делаешь? – продолжал задавать вопросы Коля, он протянул Диане пачку сигарет. Она взяла одну, Коля поднес зажигалку. Девица жадно затянулась.

– Работаю, – хмыкнула Диана. А ведь Римма вроде говорила, что они с блондинкой не говорят по-русски? Или не знает, говорят или нет? Или они с хозяйкой изображали непонимание?

– Кем? – спросила я, решив, что могу изобразить юную провинциальную дурочку.

– Соня… – робко подал голос Саша.

– Ты неправильно понял, – посмотрела на него Диана. – Нас с Лаймой наняли, чтобы мы хозяйку довели до нужной кондиции.

– Нужной для чего? – напрягся Коля.

– Развода. Насколько я поняла, хозяйка не хочет разводиться с хозяином. Вообще не хочет. А он желает и от нее отделаться, и эту квартиру за собой оставить. То есть ее нужно заставить съехать. Мы должны были стараться по мере возможности – и старались. Но она быстренько нашла тебя, – Диана посмотрела на меня. – Хозяин велел нам временно не высовываться из комнаты – только в случае крайней необходимости, – пока не решит, что делать дальше. Он не ожидал такого хода от хозяйки, да и, вероятно, не хотел делать какие-то кардинальные шаги, пока не пройдет эта важная для него собирушка.

Спонтанное предложение работы мне находило свое объяснение. Но, значит, я в скором времени могу лишиться этой работы? Или, может, хозяин меня оставит? Кто-то же должен убирать квартиру? Готовить? А меня он явно проверил… Но и Римму было жалко. Еще дома я много слышала и читала про то, как разбогатевшие мужья в двух столицах избавляются от надоевших или просто постаревших жен, которые знали их еще бедными. Перед моими глазами оказался живой пример такой жены – и пример того, как это делается.

– А у них дети есть? – спросила я у Дианы.

– Понятия не имею, – сказала она. – Здесь точно никто не появлялся. И не похоже, чтобы тут еще кто-то жил. Даже комнаты нет ни для подростка, ни для взрослого. Хозяин ни разу детей не упоминал. Возможно, у него есть на стороне – или хочет завести, пока еще возможно.

– Сын-наркоман, – вставил Саша. – В клинике то ли в Швеции, то ли в Швейцарии. Лебединский говорил, – пояснил он нам. – А дочь пропала. То ли два года назад, то ли чуть меньше. Я не знаю деталей той истории.

– Странно, – медленно произнесла Диана. – Обычно родители, у которых пропадают дети, оставляют их комнаты в нетронутом виде. Как бы ждут возвращения ребенка. И даже не «как бы», а на самом деле ждут.

– А Светозаровы в этой квартире давно живут? – уточнил Коля.

– Давно, – сообщил Саша. – Лет десять точно, если не пятнадцать. Лебединский говорил, но я особого внимания не обращал. Но они все тут многократно собирались – в смысле, одноклассники. Лебединский вспоминал то Новый год с купанием в проруби…

– Вроде в проруби на Рождество купаются, – вставила я.

– Это в твоем родном городе, – хмыкнул Коля. – А в нашем могут и в Новый год. Я сам видел, правда, не участвовал. А здесь рядом спуск удобный к Неве… Вообще интересно было бы посмотреть на купание этой компании… Но давайте к дочери вернемся.

– Может, родители, наоборот, не хотели, чтобы что-то напоминало о трагедии, – заговорил Саша. – И может, они знают, что случилось на самом деле, но никому не сообщают.

Коля поинтересовался, как звали дочь. Из нас этого никто не знал. Я вообще до этих минут была не в курсе, что у хозяев есть дети, хотя и задумывалась над этим вопросом. Для себя я решила, что дети учатся где-нибудь за границей – если вообще имеются в наличии.

Коля тем временем дальше расспрашивал Диану. Его интересовал род ее занятий – до появления у Светозаровых. Чернокожая красотка хмыкнула и спросила, хорошо ли он ее рассмотрел. Коля сказал, что может предположить несколько вариантов.

– Комплексный пакет, – объявила Диана.

– А что это такое? – спросила я.

Коля хмыкнул. Диана с самым невозмутимым видом пояснила, что работала моделью и дорогой шлюхой, а благодаря своему цвету кожи имела больше, чем конкурентки более привычного для наших широт внешнего вида.

– А сейчас мне двадцать девять лет, – закончила сольное выступление чернокожая красотка, глядя на меня с ухмылкой. – Дальше надо объяснять?

– Надо, – сказала я.

– О боже, как все запущено! – закатила глаза Диана.

– Я поняла, что из-за того, что вам сейчас двадцать девять лет – вы, кстати, на них совершенно не выглядите, и вообще вы очень красивая, и я бы полжизни отдала за такую фигуру, как у вас, – вы не можете… заниматься тем, чем занимались раньше. И поэтому вы теперь беретесь за ту работу, которую предложат. Так?

– За какую работу ты берешься? – вставил Коля, обращаясь к Диане.

– Квартиру убирать, например, не стану, – хмыкнула Диана и посмотрела на меня. – Спасибо, Соня. Впервые слышу комплименты от женщины.

– Но я сказала правду!

– Сонечка, я возьму над тобой шефство, – заявила Диана.

– Я возьму шефство над Соней, – вставил Саша.

– Вместе возьмем, – улыбнулась Диана. – Кстати, если тебя отсюда выпрут, можешь пожить в моей квартире. За кров и стол. Платить не буду. Но будешь убирать и готовить. Квартира во много раз меньше этой.

– Квартиру, значит, заработать успела? – хмыкнул Коля.

– Да я бы себя уважать перестала, если бы этого не сделала! Соня, правда, не сможет… Но Соня может выйти замуж. Надо подумать, за кого ее выдать. Сделаю доброе дело, может, потом где-нибудь зачтется.

– Не надо выдавать меня замуж! – воскликнула я. Я хотела в первую очередь любви, а ведь Диана имела в виду совсем другое… Мысли о любви, пожалуй, даже не посещали ее красивую черную голову.

– Диана права, – мягко вставил Саша и взял меня за руку. – К сожалению. Соня, тебе в этом городе надо искать мужа, и побыстрее.

Саша также сообщил, что у него есть комната в коммуналке, где ему очень не нравится появляться, но теперь, вероятно, придется туда вернуться.

– Кстати, если Соня согласится пожить у тебя – в случае крайней необходимости, – то отмоет тебе репутацию, – заметил Коля.

– Послушайте, меня еще отсюда не выгнали! – воскликнула я. – Хотя я вам всем очень благодарна за заботу…

– Нужно заранее просчитывать все варианты, – объявила Диана. – Учись на чужих ошибках. Но на самом деле лучше ко мне, чем в коммуналку неизвестно с какими соседями.

Саша вздохнул и сказал, что Диана права.

– А в твоей коммуналке знают, какого ты пола? – уточнил Коля.

Саша вкратце рассказал, как это было выяснено соседями. Один пьяный гражданин попытался сходить налево (к Саше) от своей пьяной супруги, запустил руку Саше под махровый халат, истошно заорал и рухнул в обморок. Супруга вышла из пьяного ступора и побежала выяснять, что случилось с благоверным. Увидев Сашу, стоявшего над распростертым телом мужа, рванула на Саше все тот же махровый халат, а потом заорала еще более истошным голосом, чем муж, бросилась бежать и вылетела в очень вовремя раскрытую одной бабулькой-сплетницей дверь. Немного побегав по улице, дама вернулась, к тому времени очнулся супруг, бабулька-сплетница коридор не покидала в отличие от Саши, исчезнувшего в своей комнате. Соседи принялись за бурное обсуждение случившегося.

Потом к Саше ходили делегации, состоявшие из разных жителей коммуналки и ее окрестностей, по которым бабка и супруги разнесли новость о странной личности, поселившейся в их благопристойном доме.

– Но почему ты не одеваешься норма… то есть по-другому? – спросил Коля.

– Я никому никогда не говорил, что я – женщина! – закричал Саша, на глазах у которого выступили слезы. – Все сами приходят к такому выводу! Я обычно – то есть когда живу по месту прописки – хожу в брюках и свитерах или рубашках. Да, у меня длинные волосы, но я их в хвост перехватываю. Я знаю нескольких мужчин, которые так носят волосы, – и все они относятся к… Ну то есть предпочитают женщин. Это Лебединский любил, чтобы я носил их так, как сейчас. Парикмахера мне оплачивал. А в коммуналке все вначале решили, что я – девушка. Я не знаю почему!

– Ты – худой, роста ниже среднего, черты лица у тебя мягкие, нежные, борода, наверное, не растет? Бреешься небось раз в неделю? Но главное – прическа и одежда, – сказала Диана. – Тут уж решать тебе: или кардинально меняешься и теряешь заработок, или остаешься таким же и сохраняешь тот же источник дохода.

Саша всхлипнул. Я обняла его. Коля спросил, что он думает делать дальше. Саша неопределенно передернул плечами. Коля обратил взор на Диану.

– Буду искать заказчиков. Нам с Лаймой все время какие-то предложения поступают. Мы с ней в паре работаем, – пояснила чернокожая красотка, в основном для меня. – Смотримся эффектно. Нас приглашают в богатые дома, на корпоративы…

– А вы поете? – спросила я.

Диана хмыкнула, велела обращаться к ней на «ты» и пояснила, что хорошо танцует и они с Лаймой даже специально занимались с хореографом, который поставил им несколько танцев – естественно, с раздеванием.

– Но это все разовые заработки, – продолжала Диана. – Когда поступило предложение от Светозарова, мы сразу же за него ухватились. Половину денег он нам уже заплатил. Даже если вторую не заплатит, я лично особо переживать не буду. Хотя, конечно, хотелось бы на него работать на постоянной основе. Чтобы была какая-то стабильность. – Диана вздохнула.

Я бросила взгляд в другой конец коридора – там вроде бы разговоры заканчивались, и народ стал продвигаться в направлении зала, где был накрыт стол.

– Соня! – заорала хозяйка.

– Простите, мне нужно идти, – сказала я своим новым друзьям и побежала в сторону зала.

Глава 9

– Что нужно делать? – спросила я у Риммы-Революции.

– Ты будущий врач?

Я кивнула.

– Обработай лицо Петру Емельяновичу.

Римма кивнула на астролога. Я открыла от удивления рот. Да, отработка кармы иногда сопряжена с трудностями.

Теперь «светить» подбитым глазом будет не только деваха, с которой Петр Годунов пришел на встречу с одноклассниками. Лицо она ему «украсила» знатно. Один глаз у Годунова заплыл, рубашка спереди была заляпана кровью, вероятно, из разбитого носа (но кровотечение уже остановилось), скула уже синела, да и челюсть вроде была немного свернута. Свитер куда-то подевался, или Годунов решил его пока не надевать? Его же вроде застукали как раз перед совокуплением. Но мне не было дела до того, во что облачился поэт-астролог и что он вообще предпочитает носить.

Я знала, что аптечка находится в ванной у Риммы, поэтому подхватила Годунова под руку и повела туда. Куда отправилась хозяйка, не знаю. Передо мной она, естественно, не отчитывалась. Годунова немного покачивало – видимо, он получил легкое сотрясение мозга. Я усадила его на табурет в ванной и первым делом побежала на кухню за льдом, хотя его следовало уже давно приложить, а не разговоры разговаривать. Два куска льда обмотала чистой салфеткой, один вручила Годунову, второй прикладывала сама. По-моему, в данной ситуации сделать больше ничего было нельзя.

– Зуб шатается, – пробурчал астролог. – Вот зараза!

– Если вы выбрали в подруги женщину, занимающуюся боксом… – заговорила я.

– Да в гробу и в белых тапочках я видел такую подругу! Она о себе возомнила неизвестно что. А я расхлебывай! Знал бы – другую бы нанял.

«Нанял? О чем это он?» – задумалась я.

Но додумать мысль я не успела – в ванную ворвалась Римма с округлившимися глазами.

– Нашатырь! Быстро! Пошли! Со мной! Там ужас!

Хозяйка опустилась на край ванны и хватала ртом воздух. Я быстренько извлекла нашатырь из аптечки, открутила крышку и поднесла бутылочку к ее носу. Она вдохнула, жестом показала, что нашатырь требуется не ей, и сказала, чтобы я шла в зал.

– Что там? – Годунов отвел обернутый в салфетку лед от подбитого глаза.

– Вовка, – простонала Римма.

– В смысле Свистоплясов? – уточнил астролог, называя фамилию владельца супермаркетов.

– Ему плохо? – спросила я. – Так, может, там сердце или давление? Я сейчас лекарства подберу…

– Иди туда с нашатырем! – рявкнула Римма.

Я предпочла не спорить и побежала в направлении зала. Римма с Петром Годуновым остались в ванной вдвоем.

Народ в зале не сидел за столом, а стоял группами или просто слонялся из стороны в сторону. За столом остался один владелец супермаркетов, который допился до состояния «морда в салате», вернее, на пустой тарелке. Я обратила внимание, что Коля и Саша вернулись в зал. Ни чернокожей, ни белобрысой красотки не было. Анатолий отсутствовал, то есть это я в первую минуту подумала, что отсутствовал.

Саша с Колей одновременно сделали шаг ко мне.

– Я нашатырь принесла, – объявила я и тронулась в направлении Владимира Свистоплясова.

– Сюда! – послышался голос рецидивиста Анатолия, которого от меня до этой минуты закрывала большая группа гостей.

Как оказалось, они стояли над лишившейся чувств певицей Аполлинарией Крыловой. Анатолий держал голову Аполлинарии у себя на коленях. Шурик махал у нее перед лицом большим мужским носовым платком в клеточку. Создаваемый легкий ветерок не помогал. Я присоединилась к компании с нашатырем.

«Интересно, из-за чего она лишилась чувств? – задумалась я. – И как Свистоплясов быстро напился!»

Но пока я вопросов не задавала. Потом все спрошу у Саши или Коли.

Нашатырь подействовал. Аполлинария открыла глаза, посмотрела на меня, на Шурика.

– Я вижу сон? – спросила она слабым голосом.

– Хватит притворяться: ты не на сцене и журналистов здесь нет, – сказала бизнес-леди Анна.

– Она не притворяется! – рявкнул Анатолий.

– Да! – добавил Шурик, продолжая манипуляции с платком.

Аполлинария приняла на полу сидячее положение.

– Поленька, здесь плиты холодные, застудишься, – воркующим голосом произнес Шурик.

– Ей уже не страшно, она уже бабушка, – встряла Анна.

– Слушай, ты, молодая мать, закрой пасть! – не осталась в долгу известная певица, в которую просто на глазах вливались силы.

Хозяин дома встрял в разгоравшийся скандал и заметил, что подогрев пола можно включить в любую минуту.

– Я не собираюсь больше на нем лежать! – заорала Крылова. «Какой сильный голос!» – подумала я. – А вот ты, Анечка, можешь со своим новым бугаем попробовать поразвлечься на твердой поверхности. Знаешь, некоторые любят. Или в рыцарские доспехи влезть. Хотя нет, ты не влезешь… Жир из боков нужно откачивать и попу подтягивать.

– Хочешь на спор? – спросила бизнес-леди. – И на скорость? Здесь же доспехи в двух углах. Устроим соревнование. Ты – в одни, я – в другие. Выбирай себе любые! Или слабо?

– Дамы, дамы! – закричал писатель-фантаст Алекс Мерлин.

– Теперь их не остановишь, – вздохнул хозяин. – Пусть лезут. Так, давайте. Анна – в левый угол, Полина – в правый. Засекаю по часам.

– Это почему я в правый? – рявкнула певица во всю силу своего голоса. Мне показалось, что зазвенели окна. А в оперном театре вообще-то без микрофона поют… С таким голосом, наверное, можно без микрофона и в большом концертном зале.

– Ну давай в левый, – заорала бизнес-леди еще громче.

– На счет три, – сказал Андрей Павлович. – Раз, два, три!

Обе рванули в правый, столкнулись лбами, вцепились друг другу в одежду и в конце концов были растащены в разные стороны молодыми мужчинами, с которыми прибыли на сегодняшнее мероприятие. В объятиях молодых спутников дамы продолжили словесную перепалку.

Я же решила пройти к Владимиру Свистоплясову, которого вопли дам (явно давних соперниц) даже не разбудили, и попробовать привести его в чувства при помощи нашатыря.

О моих намерениях догадался Коля, сдерживавший бизнес-леди Анну, но слишком поздно. Когда он заорал: «Соня, стой!» – я уже подошла к столу.

Из шеи владельца супермаркетов, сидевшего боком к входу, торчала пика для колки льда – с противоположной от входа стороны.

Глава 10

– Ой, мамочка! – пропищала я и сама нюхнула из бутылочки, которую держала в руках.

Рядом со мной быстро оказался Саша и отвел к окну. Я в ужасе оглядывалась на Свистоплясова. Певица с бизнес-леди продолжали ругаться, перей-дя на отборный мат, большими знатоками которого являлись. Их спутники все так же их сдерживали. У Коли получалось лучше – из-за его габаритов. А вот Шурик старался из последних сил – или просто Аполлинария за свою жизнь участвовала во многих схватках с соперницами, от которых ее оттаскивали мужчины, и умела справляться и с теми и с другими. Писатель-фантаст Алекс Мерлин достал из кармана трубку и невозмутимо закурил.

– Кто его? – спросила я у Саши, не в силах отвести взгляда от пики, торчавшей из шеи Владимира Свистоплясова.

– Да кто ж знает-то? Когда мы с Колей сюда зашли, он уже был… в таком виде.

– А Диана где?

– Ушла в свою комнату. И правильно. Зачем лишний раз дразнить гусей?

Я обвела взглядом собравшихся в обеденном зале. Здесь были все, если не считать астролога с хозяйкой, которые, по всей вероятности, так пока и оставались в ванной, и, конечно, двух красоток, Дианы и Лаймы. Андрей Павлович с хмурым видом восседал на стуле. Конечно, с его весом долго не постоишь. Девица астролога с подбитым глазом о чем-то шушукалась с подругой (или она помощница?) писателя Алекса Мерлина. Сам фантаст в задумчивости изучал шпаги, стоявшие в углу, куда переместился с трубкой. Господи, там еще и шпаги!

– А шпаги тупые? – спросила я.

Получилось так, что в этот момент все одновременно замолчали, и мой вопрос прозвучал в полной тишине.

– Как интересно у девочки мысль работает, – повернулся к залу поп-расстрига. – Признаться, я подумал о том же самом. Кстати, откуда пика?

– Соня? – посмотрел на меня хозяин.

– Уж только не Соня! – встал на мою защиту мой новый друг Саша.

– Да, Соня, Саша и я находились вместе в кухне, потом в коридоре с чернокожей Дианой, – объявил Коля, выпуская из объятий бизнес-леди Анну.

Шурик тоже посчитал возможным выпустить Аполлинарию, она рухнула на ближайший стул и жестом показала Шурику, что ему следует продолжить процедуру ее обмахивания носовым платком. Вообще-то я где-то видела веер – во время одной из уборок. Но даст ли его хозяйка? И вообще, кто я такая, чтобы подавать подобные идеи? Сами сообразят. К тому же Аполлинарии, возможно, нравится сам процесс – или представление, которое они устраивают с Шуриком. Интересно, а когда она появляется с тремя бывшими, одним настоящим и двумя будущими мужьями, они ее все вместе обмахивают? И вообще, что они делают?

– Я не говорю, что Соня убила Владимира! – рявкнул хозяин. – У нее не было ни мотива, ни возможности. Да и силы на такой удар не хватило бы.

– И откуда ей знать, куда нужно бить? – подала голос деваха с подбитым глазом. Кстати, а боксерша знает, в какое место следовало втыкать пику? Или она лучше владеет ударом в челюсть? На астрологе-то она очень хорошо продемонстрировала свои умения.

Андрей Павлович сообщил собравшимся, что я приехала в Петербург поступать в медицинский институт, чтобы учиться на хирурга, но провалилась на экзаменах и в результате оказалась у него в домработницах. К тому же я в родном городе работала в больнице (пусть и санитаркой), с детства интересовалась медициной и поэтому, вероятно, лучше многих из собравшихся знаю, куда лучше бить, чтобы убить.

– Я хотела и хочу стать врачом не для того, чтобы убивать людей, а для того, чтобы, наоборот, их спасать! – закричала я, и у меня на глаза навернулись слезы. Саша тут же обнял меня, как старший брат.

– Прекратите над девчонкой издеваться, – сказал Коля.

– Но она ведь знала, куда нужно бить! – сладким голосом проворковала Аполлинария. – И пика-то откуда? Не мог же ее кто-то с собой принести?

– При мне Соня заходила сюда один раз – когда ее позвали, чтобы отправить на поиски Владилена Лебединского. То есть два раза – еще один, чтобы сообщить, что она его не нашла. И даже не заходила, а стояла в дверях, – тут же заявила бизнес-леди Анна и мило мне улыбнулась. Я поняла, что ей нужно сказать хоть что-нибудь в противовес Аполлинарии, а на меня, естественно, плевать с высокой колокольни. – Она к столу даже не приближалась. И Андрюша правильно сказал: мотива для убийства Владимира у нее не было. Как, впрочем, и для убийства Владилена. А вот ты, Поленька, насколько мне известно, недавно обращалась к Володе, чтобы…

– Заткнись! – рявкнула известная певица в полную силу своего голоса. Подвески на люстре задрожали. Она истеричка, или просто нервы не в порядке?

– Так, дело становится все интереснее и интереснее, – подал голос поп-расстрига. Он у него тоже был хорошо поставленным – довольно низким и зычным. Не знаю уж, природный это был дар или священников специально обучают, но Алекс Мерлин вроде бы говорил тихо, не напрягаясь, а произнесенные очень четко слова доносились во все углы зала. Или этому способствовала своеобразная акустика?

– Вы должны вспомнить, кто оставался в зале, когда я побежала бить морду Петьке, – сказала последняя дама сердца астролога. Или она не дама сердца? Он же сказал, что ее «нанял». Карму отрабатывать? Кто их тут всех разберет?!

– Пика откуда? – подал голос Коля, стоявший над Анной, грациозно опустившейся на стул. Коля за ее спиной казался несокрушимой горой, он еще и сложил огромные руки на груди. Но этот роскошный мужчина никогда не достанется мне…

– Соня, где лежала пика? – подал голос Андрей Павлович. – Я ведь тебя с самого начала собирался об этом спросить. Но некоторые быстро перевели разговор на другие темы. Наверное, хотели свалить на тебя свою вину.

– Это ты на что намекаешь, Андрюша?! – зашипела известная певица. – Я согласна, что твоя домработница не убивала Володьку, но она могла быть в сговоре с убийцей. Может, непредумышленно. Деточка, кому ты передала пику?

– Имейте совесть! – закричал Саша.

– Она просто хочет отвести от себя подозрения, – невозмутимо заметила Анна, закидывая ногу на ногу.

Боксерша со спутницей Алекса Мерлина сели на стулья, которые им принес последний. Потом он принес стул себе – и все они оказались у стеночки, рядом с тем углом, где стояли шпаги. По крайней мере, хоть эти не хотят находиться рядом с покойником! И вообще ведь мертвый человек сидит за столом, с нами в одном помещении! Я то и дело бросала опасливый взгляд в его сторону. Точно так же на него поглядывал Саша и спутница попа-расстриги. Как же ее зовут-то? Остальных труп Свистоплясова мало беспокоил. Боже, какие же они циничные! Или не до конца осознают случившееся? Ведь погибли уже двое!

А ведь их обоих убили… И убил тот или те, кто сейчас находится в этом доме! Кто-то из них!

Я в ужасе обвела взглядом собравшихся. Анна снова ругалась с Аполлинарией. Этим двум дамочкам, как я поняла, было важнее всего поддеть друг друга. Возможно, ни одна из них не верила, что убила вечная соперница (а как я поняла, они соперничали со школьных лет), но считала своим долгом воспользоваться возможностью уколоть другую, и побольнее.

Трое в углу – писатель-фантаст, его подруга (или помощница?) и подруга астролога – молча слушали перепалку. Для покуривавшего трубку Алекса Мерлина она явно не была чем-то новым, а вот двум дамам было очень интересно. Тем более Аполлинария Крылова – очень известная личность, будет что рассказать подружкам. Хозяин сидел с самым невозмутимым видом. Коля и Шурик стояли за стульями своих ругающихся дам, готовые в любой момент броситься на защиту своей покровительницы. В случае схватки мужчин я поставила бы что угодно на победу Коли. Рецидивист Анатолий подпирал стену и пока не произнес ни слова. Астролог с Риммой-Революцией не возвращались. Диана с Лаймой, как я поняла, снова сидели в своей комнате. Мы с Сашей так и оставались у окна, за которым бушевала стихия.

Я думала, что окосею, потому что бросала взгляд то на мертвого Свистоплясова, то на гостей по очереди, то за окно. Дул ветер, хлестал дождь, уровень воды в Неве, куда выходили окна зала, значительно поднялся даже по сравнению с последним разом, когда я смотрела на набережную. А смотрела я, когда накрывала на стол. Потом было некогда, да и окна кухни, где я проводила большую часть времени, выходят на другую сторону. Хотя возможно, что и двор уже залило. Надо будет поглядеть.

То есть мы заперты в этой квартире до тех пор, пока не спадет уровень воды! Не выйти! Полиция не сможет приехать. Машина застрянет на набережной, если вообще не утонет. Не полетят же они на вертолете?

Кто-то мог это предположить заранее? Или просто воспользовался ситуацией?

О возможном наводнении предупреждали в средствах массовой информации, но ведь точный уровень воды не мог предсказать никто! Мог кто-то из собравшихся в этой квартире знать, что из дома будет не выйти? Предполагать, наверное, могли – они же или родились, или по крайней мере давно живут в этом городе.

Но убийце все равно, наверное, хочется побыстрее покинуть место преступления? Или убийцы думают как-то по-другому? Может, он, наоборот, воспользовался ситуацией, чтобы легче было замести следы. Судя по детективам, которые я читала, и фильмам, которые смотрела, чем скорее на месте преступления оказывается следственная бригада, тем легче раскрыть преступление. В таком случае меньше следов остается затоптанными. А за то время, которое нам придется провести в этой квартире, затоптано будет все… И убийца постарается скрыть все улики – если они вообще остались.

Кстати, а почему никто не идет на разведку? Проверить уровень воды? Посмотреть, затопило ли подвал? Или этим гостям все равно? Они же в любом случае собирались тут веселиться до позднего вечера, а то и оставаться на ночь.

Я опять бросила взгляд на труп. Пика для колки льда на столе не лежала. И это не наша пика! Значит, кто-то принес ее с собой специально – планируя или не исключая возможности убийства. Кто-то хотел убить Свистоплясова. Или Лебединского? Или и того и другого? Один человек или двое? Господи, сколько вопросов…

– Так, хватит ругаться! – рявкнул на Анну и Аполлинарию хозяин квартиры, терпение которого лопнуло. – Мы поняли, что вы считаете убийцей Володи друг друга.

– Конечно, это Полька, – невозмутимо заметила Анна. – Она у него деньги хотела занять, а он не дал.

– Зачем тогда убивать? – подала голос боксерша с подбитым глазом. – Вот если бы дал, требовал отдать, а отдавать не хотелось или было нечем – другое дело.

– Вот Анна Степановна как раз и имела такую проблему, – со змеиной улыбочкой сообщила известная певица.

– Только с точностью до наоборот. Это я хотела получить назад свою долю в общежитиях, чтобы вложить ее в другое жилье, в области. Я же свои предприятия перевела в область.

– А я строю там дешевые общежития для работниц Анны, – вставил хозяин, который имел строительную компанию, как я поняла, бравшуюся за любые объекты.

Боксерша попросила пояснить поподробнее. Я уловила легкий тычок в бок, который получил Алекс Мерлин от своей молчаливой спутницы. Он тут же поддержал боксершу. Он тоже желал знать, что за конфликт произошел между бывшими одноклассниками.

Пояснял Андрей Павлович, повторяя то, что я уже слышала от его супруги, только с большим количеством деталей. Хотя, конечно, он ведь лучше владел ситуацией.

В свое время Андрей Павлович, покойный Владимир Свистоплясов и Анна Степановна Ковальская выкупили несколько общежитий. Когда покупали первое, все только строили свой бизнес, когда покупали следующие, было сложно вынимать деньги из оборота, чтобы вложить в отдельные общежития для каждого бизнеса, поэтому и брали вскладчину. Тем более члены одной семьи часто работали у всех троих бизнесменов одновременно: папа с сыном на стройке, мама – в супермаркете, дочь – на пошиве подушек и одеял. Потом могли поменяться: мама отправлялась шить подушки с одеялами, дочь с папой – в супермаркет, а сын оставался на стройке. Бывшие одноклассники и приглашали семьи с расчетом на то, что те будут работать на всех трех предприятиях. А если менять работу, то только перемещаясь между этими тремя сферами деятельности.

Но потом Анна перевела предприятия в область – из-за существенной разницы в арендных ставках. К тому же на заработки стало приезжать гораздо больше женщин, а изначально приезжало значительно больше мужчин. Теперь ехало и много одиноких женщин – в основном из маленьких городов России, где раньше имелись градообразующие предприятия, приказавшие долго жить. Женщины не имели семей, но не желали жить в одном общежитии с мужчинами из среднеазиатских республик, которых было большинство среди строителей, работавших на Андрея Павловича.

В результате Анна решила забрать свою долю в общежитиях в городе и вложиться в общежития в области. Андрей Павлович радостно согласился их строить и, естественно, отдать долю Анны, чтобы она, в свою очередь, вложила ее в строительство, которое будет вести его фирма. Анна кивнула, подтверждая слова хозяина квартиры.

Но у Владимира Свистоплясова в последнее время были проблемы в супермаркетах – из-за кризиса снизилась выручка, да и супермаркетов теперь много, большая конкуренция. Он не мог выделить достаточно денег, чтобы вернуть Анне ее долю.

– Вот поэтому она его и убила, – заметила Аполлинария Крылова.

– Дура! – сказала Анна. – Мне теперь будет гораздо сложнее вытрясти свою долю с наследников! Дети у него еще несовершеннолетние. А мамашу ты сама знаешь. И теперь она стала еще более невыносимой. Я бы предпочла иметь дело с Володькой, а не его мамашей!

Из дальнейшей перепалки я поняла, что у Владимира Свистоплясова еще жива мать, которой семьдесят семь лет. Правда, эта женщина – конь, на ней пахать можно и впереди паровоза пускать. Обе жены Свистоплясова сбежали, не выдержав общения со свекровью. Дети остались жить с отцом и бабушкой.

– Почему? – впервые подала голос спутница Алекса Мерлина. – Детей обычно оставляют матери.

– Вы не знакомы с мадам Свистоплясовой, – подала голос Анна.

– Володькины жены предпочли отказаться от детей, – сказал хозяин дома. – Его мать – большая мастерица по придумыванию гадостей для ближнего. Я точно знаю, что одной жене светил срок – если не откажется от ребенка. Отказалась – дали спокойно съехать.

– Но как так можно?! – не могла успокоиться спутница Алекса Мерлина.

– Еще как можно. Мамаша Володькина утверждала, что невестка нанесла ей телесные повреждения, в травмпункт сходила, письменные показания соседок собрала.

– В травмпункте покупала справку? – спросил Коля.

– Нет, она за копейку удавится. Ее как раз тогда машина сбила – она переходила дорогу в неположенном месте. Водителю очень повезло, хотя он и не был виноват. Но если бы мамаша в тот момент не продумывала акцию против невестки, дамоклов меч завис бы над мужиком. Платил бы ей компенсацию до конца жизни, а проживет она до ста лет, а то и рекорд какой-нибудь среди долгожителей побьет. Здоровье у нее просто отменное. В тот раз ей нужна была справка о телесных повреждениях, чтобы представить невестке. Верные соратницы-соседки, вместе с которыми Володькина мамаша ведет борьбу с Жилкомсервисом и прочими инстанциями, радостно нацарапали очередные кляузы – будто что-то слышали, что-то видели. Я деталей не знаю. В результате внуки остались с папой и бабушкой. Внуки – это единственная слабость Володькиной мамаши. Она в них души не чает. И Анна права – за наследство Володькина мамаша будет биться как зверь. И в права наследства вступают через полгода. То есть деньги Анны зависли. И мои тоже. В ближайшее время мы с этими общежитиями сделать ничего не сможем, и Анна не сможет вложиться в строительство, которое я уже начал в области. Или нужно кредит брать под драконовские проценты. То есть Володькина смерть не выгодна ни ей, ни мне.

– А кому выгодна? – подал голос Коля.

Писатель-фантаст Алекс Мерлин посмотрел на певицу Аполлинарию Крылову и попросил рассказать собравшимся, зачем она обращалась к Володьке за деньгами.

– Ты что, мало зарабатываешь? – поразился он. – Я только и вижу афиши с твоей рожей. От знакомых слышу, как ты то на одной вечеринке, то на другой народ услаждала пением. Или яхту решила купить, чтобы всех своих мужиков одновременно вывозить подышать морским воздухом? На что тебе деньги-то?

– Денег много не бывает, – молвил красавчик Шурик из-за спины Аполлинарии.

– На его содержание, что ли? – продолжал Алекс Мерлин. – Так можно кого-нибудь подешевле найти. Сейчас полно смазливых юнцов, жаждущих пристроиться к богатой даме. А уж к тебе-то очередь стоит. Насколько я знаю, ты своих мужиков никогда ни дорогими машинами, ни квартирами не баловала.

– Ну еще бы я стала мужикам машины и квартиры покупать! – возмутилась Аполлинария. – Ты, Лешка, никак думаешь, что у меня крыша поехала?

– Так зачем ты у Володьки деньги просила?

– Не скажу. – Аполлинария демонстративно отвернулась к противоположной стене.

– А почему у Володьки? – впервые подал голос рецидивист Анатолий.

– Потому что я сама ему в свое время давала в долг – когда он супермаркеты свои строил.

– Он с тобой полностью расплатился, – спокойным голосом напомнил хозяин дома.

– Ну я же ему помогла, когда другие не хотели! – опять взвилась Аполлинария. – Почему бы ему не помочь мне? А он стал жаловаться на проблемы.

– Но у него в самом деле были проблемы, – заметила Анна. – Ты плохо представляешь, как сейчас трудно заниматься бизнесом.

– Это я-то не представляю?! – заорала Аполлинария. Почему она все время переходит на крик? – Еще как представляю!

– Ты что, бизнесом занялась? – поразился бывший поп, ставший писателем.

– Ну ты же занялся писательством!

– Ты тоже кое-что написала, – напомнил Андрей Павлович, посмотрел на меня и сказал, что в комнате с телевизором, в большом книжном шкафу, должна стоять книга Аполлинарии Крыловой. – Соня, принеси ее, пожалуйста, а то, может, не все знают, что наша певица теперь еще и писательница.

– Хватит издеваться!

– Кто над кем издевается? – спросила Анна. – А почитать твои воспоминания очень занятно. Скоротаем вечерок. Мне было очень интересно узнать о том, что у вас в семье в годы твоего детства стиральная машина была, а хлеб не всегда был.

Андрей Павлович хмыкнул.

– Да, я тоже обратил внимание на наличие стиральной машины и отсутствие хлеба, – заметил писатель-фантаст. – Вот Сонечка могла не понять весь комизм ситуации. И стоящий рядом с ней юноша. Они – другое поколение. Дети мои, – обратился к нам Алекс Мерлин, – вы родились в годы, когда стиральные машины есть уже почти у всех. Наверное, вы даже не представляете, что такое стиральная доска.

– Я представляю. У нас в городе… – открыла рот я.

– Извини, Сонечка, я забыл, откуда ты. Но тем не менее ведь и у вас в городе у многих сейчас есть стиральные машины, так?

Я была вынуждена кивнуть.

– И имеются специализированные магазины бытовой техники, и ночами отмечаться, чтобы купить телевизор, ходить не нужно.

– Магазины есть, – сказала я. – И товара в них полно. У людей денег нет, чтобы этот товар покупать.

– Это другой вопрос, – заявил хозяин квартиры. – Но в те годы, о которых пишет наша уважаемая певица, стиральная машина считалась признаком если не богатства, то зажиточности точно. Они имелись только в обеспеченных семьях. Хотя мои родители зарабатывали довольно прилично, в годы моего детства белье кипятили в большом баке. Я это очень хорошо помню, потому что один раз случайно уронил его, кусок эмали откололся, и мама долго плакала, так как такой бак было трудно купить. Тогда все было трудно купить. Папа принес какую-то специальную краску и замазал отколотое место. А потом маме на день рождения подарил новый бак для кипячения белья, и она была очень счастлива и все спрашивала, как ему его удалось достать. Но вы, молодежь, этого всего не застали, и, возможно, хорошо, что не застали. И вас рассказ нашей певицы о ее несчастном детстве не мог резануть так, как наше поколение.

– А если учесть, что мы все прекрасно знаем, как на самом деле жила дочь высококлассной портнихи, то книга воспоминаний дорогой Аполлинарии читается как сборник анекдотов, – вставила Анна.

– Когда читаешь книгу, следует воспринимать образы, а не придираться к фактам! – воскликнул Шурик. – В воспоминаниях Аполлинарии создается образ дочери, жалеющей много работающую мать – мама нашей знаменитой певицы засыпает от усталости на работающей стиральной машине. И дело не в машине, а в реакции дочери. И фраза про то, что хлеб не всегда был, тоже создает определенный колорит…

– Так-так-так, помедленнее, молодой человек, не надо гнать лошадей, – встрял писатель-фантаст Алекс Мерлин. – Мы говорим не про художественное произведение, не про любовный роман, не про фэнтези, а про книгу воспоминаний певицы. И получается, что книга – обман поклонников Аполлинарии Крыловой, на которых она и рассчитана.

– Кстати, дорогая Поленька, если бы ты там еще фамилии упомянула, то тебя ждало бы немало судебных исков, – добавила бизнес-леди Анна. – Но у тебя хватило ума только намекать. Или это тебе юристы посоветовали?

– Нет, это я сама так решила, – заявила Аполлинария. – Когда я читала книгу…

– Так-так-так, – опять воскликнул Алекс Мерлин. – А писал-то кто? И почему ты ко мне не обратилась по старой памяти?

– У тебя слишком высокие гонорары.

– А Поленька, как всегда, пожалела денег, – ехидно вставила Анна. – Вероятно, использовалось какое-то юное литературное дарование, которое не смогло петь на сцене из-за того, что медведь на ухо наступил.

– Мне на ухо никто не наступал, только певцов в окружении нашей драгоценной Аполлинарии много, а писатель – я один, – объявил красавчик.

Я в обалдении переводила взгляд с одного говорившего на другого. Шурик тем временем расправил плечи и выпятил вперед грудь. Хотя он был классически красив и мог бы сниматься в рекламе, меня он совершенно не привлекал. В нем не было мужественности!

– А сейчас над чем работаете, молодой человек? – с самым невозмутимым видом спросил хозяин квартиры.

– Над воспоминаниями моего третьего бывшего мужа, – сообщила известная певица.

– Да, воспоминания твоего первого бывшего я уже видел в продаже, – кивнул писатель-фантаст. – Воспоминания второго в издательстве или типографии? Теперь, значит, черед третьего подошел? Вы молодец, молодой человек. Нашли свое поле деятельности. А сюда зачем пожаловали?

– Для сбора материала, – отрапортовал молодой человек, оказавшийся в нужном месте в нужное время.

– А что думаете писать? – елейным голоском поинтересовалась бизнес-леди Анна.

– Что скажет дорогая Аполлинария. Она еще не определилась с жанром. Но теперь, наверное, получится детектив на основе реальных событий. Потом фильм можно снять. У нашей драгоценной Аполлинарии есть связи в мире кино. А за экранизацию, как я слышал, платят значительно больше, чем за литературное творчество, да и тиражи в случае экранизации растут, и опять же денег больше.

– А вам, молодой человек, разве не Аполлинария платит? – поразился хозяин квартиры.

– Нет, издательство.

– Узнаю Поленьку, – хмыкнула бизнес-леди Анна. – А я-то грешным делом подумала, что ты к Володьке обращалась за инвестициями в воспоминания твоих бывших родственников и планировала расплатиться с продаж или отдать книгами. Вот его мама была бы счастлива получить долг книгами воспоминаний о тебе, написанными одним из твоих молодых кобелей.

– Я попросил бы… – открыл рот Шурик.

– Давайте вернемся к усопшему, – предложил Коля громким и жестким голосом.

Глава 11

Все вздрогнули, потом посмотрели на упомянутого Свистоплясова, который так и лежал лицом в тарелку.

– А пахнуть он когда начнет? – вдруг спросил писатель-фантаст. – Трупы же разлагаются.

Он посмотрел на рецидивиста Анатолия.

– Я в своей жизни не убил ни одного человека, – объявил тот. – И ни одной кошки, ни одной собаки. Даже воробья не подстрелил. Я презираю охоту и охотников. Но вообще-то Лешка прав. Да, Алексей, почему ты не представил нас своей даме?

– Я представлял Валентину, когда мы пришли, а ты тогда куда-то отлучался.

Анатолий подошел к Валентине, поцеловал руку и сказал, что очень рад знакомству. Как я поняла, боксерше он представлен был, и вскоре прозвучало, что ее зовут Настей. Теперь я знала имена всех. Правда, не знала рода деятельности подруги писателя-фантаста. Или он говорил, что она работает его помощницей? Но что он имел под этим в виду? Романы помогает писать или по хозяйству?

– А вызвать полицию еще никому в голову не пришло? – подал голос Коля, опять напоминая собравшимся о трупе. Или трупах? У меня создалось впечатление, что одноклассники всячески пытаются увести разговор в сторону. Вероятно, такое впечатление создалось и у Коли.

– Этого собравшиеся делать не будут, – сообщила ему Анна, которую он сопровождал, с милой улыбкой. – Потом наш хозяин вызовет своих знакомых, и они решат вопрос.

– Полиции на самом деле не доехать, – подал голос стоявший рядом со мной Саша. – Если только на катере. Но я не знаю, есть ли у нашей полиции катера. Сейчас, наверное, можно вызвать только МЧС. В окно посмотрите. Но вообще-то в полицию сообщить надо. У нас два трупа! А Лебединский был очень известным человеком!

Писатель-фантаст согласился, что позвонить бы следовало. Боксерша кивнула. Спутница Алекса Мерлина тоже кивнула.

– Я не могу допустить, чтобы мое имя как-то связывалось с криминалом! – трагическим голосом воскликнула Аполлинария Крылова.

– А это ты его убила? То есть их? – спросила бизнес-леди Анна. – Ничего, будешь в колонии петь в каком-нибудь ансамбле, участвовать в художественной самодеятельности. Я где-то читала про исключительно талантливых зэков, играющих на разных инструментах, правда, мужчин. Анатолий, из какой колонии этот ансамбль? А еще где-то кружок литературный образовали – в виде воспитательной работы с осужденными. Ты сможешь и в литературный кружок вступить, рассказать…

– Заткнись! – рявкнула Аполлинария так, что задрожали стекла.

– Что здесь происходит? – раздался от двери спокойный голос Риммы-Революции, появившейся в сопровождении астролога. При одном взгляде на них возникала мысль, что эти двое только что отрабатывали карму – как в этом доме (или этой компании) называют вполне определенные отношения между мужчиной и женщиной.

Андрей Павлович даже глазом не моргнул, боксерша же напряглась, но Алекс Мерлин, сидевший между нею и Валентиной, сдерживающе положил руку ей на предплечье.

– Беседуем о литературе, – сообщил писатель-фантаст. – И о творчестве в целом. Присоединяйся, Петр. Кстати, юноша, – Алекс Мерлин посмотрел на Шурика, – а стихи вы пишете?

– Нет, только прозу, – объявил красавчик.

Алекс Мерлин сообщил астрологу и хозяйке дома только что открывшиеся факты.

– Я готов работать и по вашим заказам, – вдруг сказал Шурик, глядя на поэта-астролога. – Ведь вы же явно не сами готовите все то, что выходит под вашим именем. И у вас не все в стихах…

– Как ты думаешь, зачем ему столько баб? – спросил Андрей Павлович, глядя на молодого красивого писателя, то есть литературного раба – если называть вещи своими именами.

– Вы хотите сказать, что все эти календари и брошюры пишут женщины, которые… – пораженно спросил Саша, так и стоявший рядом со мной.

– Ну а кто еще? – рассмеялся писатель-фантаст. – А как только дама взбрыкивает и начинает хотеть видеть и свою фамилию на обложке брошюры, Петр с ней разводится и начинает дальше отрабатывать карму. И еще у него есть ученицы. Петр, ты же курсы ведешь для особо одаренных, если не ошибаюсь? Расскажи нам про них. Может, Соня захочет немного поучиться, раз в этом году не поступила на медицинский. И восемнадцать лет ей исполнится в феврале. Как раз с весны и приступит.

– Я не хочу учиться астрологии, – закричала я. – И вообще, если это бордель…

– Нет, это не бордель, это эксплуатация рабского труда, – сказал хозяин квартиры.

– Я никого не принуждаю! – заорал Петр Годунов. – Я предлагаю своим ученицам в качестве домашнего задания составить прогноз и…

– Публикуешь самые удачные под своим именем, – закончил Алекс Мерлин. – Не сомневаюсь, что они при поступлении на твои курсы подписывают соответствующие бумаги, в результате чего не могут претендовать ни на гонорары, ни на славу. Молодец, Петя!

– Знаешь что, Лешка…

– Знаю. Я-то пишу сам, и это можно понять, читая мои произведения. И под моим псевдонимом вышло не двести брошюр и не сто календарей. Если же под одним именем пишут несколько авторов, это видно. По крайней мере, человек, имеющий какое-то отношение к литературному процессу, поймет. А в некоторых случаях и не имеющие понимают. Например, вдруг какая-то литературная крольчиха начинает плодить по роману в месяц…

– Леша, хватит о литературе! – попросила Анна. – Я тебя очень уважаю и преклоняюсь перед твоим талантом, но у нас все-таки труп.

– Два трупа, – напомнил Коля.

– Тот в ванной, причем под полом, – отмахнулась Анна. – И ванная еще одна есть. А этот-то здесь, с нами.

«И вы все спокойно разговариваете все это время! Обсуждаете свои дела, ругаетесь! Вы постоянно забываете, что он тут сидит!»

– Может, его куда-нибудь перенести? – предложила Аполлинария Крылова.

– Трогать нельзя, – встрял Коля. – Когда приедет следственная бригада…

– Принесем обратно, – перебил астролог. – И вообще, ты же его сфотографировал во всех ракурсах.

– Я тоже считаю, что надо бы его отсюда убрать, – вставила хозяйка квартиры. – Где мы сидеть-то будем? И стол накрыт.

Я отметила, что Римма абсолютно трезва. Обычно к этому времени она уже напивалась. Или она при гостях сдерживается? Она же – хозяйка квартиры. Не должна хозяйка быть пьяной. Или все дело в Петре Годунове? Есть мужчина – не нужно пить?

– Кстати, неплохо бы перекусить, – объявил хозяин. – Соня, иди плов разогревать, а мы тут пока уберем Володю. Саша, помоги ей. В любом случае она казан сюда притащить не сможет. Да, кстати, с пикой-то мы так и не разобрались. Соня, эта наша пика или не наша?

Я покачала головой и сказала, что такую в доме не видела. Я сама откалывала лед совсем другой.

– Да, ты же мне лед приносила в салфетке и к лицу прикладывала, – кивнул астролог. – Соня, неси сюда пику, а то мало ли что…

Я отправилась на кухню вместе с Сашей и вернулась с пикой для колки льда, которой пользовалась. Эта была более удобной, с деревянной ручкой. Но дело было не в этом! Дело было в том, что кто-то принес пику, которой совершил убийство, с собой! И ведь не лед же он (или она) ею колоть собирался!

– Андрей, куда в вашей квартире его можно перенести? – спросил астролог у хозяина.

Хозяйка предложила в ванную комнату к Лебединскому.

– И всем пользоваться твоей?! – закричала Аполлинария. Она вообще нормальным тоном говорить умеет?

– А ты собираешься пользоваться здесь ванной? – удивился писатель-фантаст. – Ты сюда мыться пришла? Шурик, что у нее дома с ванной?

– Ты предпочтешь ванную с трупом моей? – уточнила Римма-Революция.

– Если она сама прикончила Лебединского, то ничего удивительного, – хмыкнула бизнес-леди Анна.

– Заткнитесь все, – опять рявкнула известная певица так, что задрожали и люстра, и стекла. Доспехи в углах закачались. – Вы что, не понимаете, что нам всем сегодня здесь придется ночевать? А может, и не только сегодня. Или у кого-то рядом с подъездом катер припаркован? Кстати, сейчас и на катере передвигаться опасно. Волны, ветер, да и водичка холодная. Хотя некоторые любят в проруби купаться.

Хозяин квартиры сказал, что предлагает отнести труп Владимира Свистоплясова на балкон, выходящий во двор. Там его можно прикрыть брезентом – и пусть лежит, пока не спадет уровень воды в Неве и не приедет следственная бригада, которой можно будет все объяснить.

Мужчины во главе с хозяином дома отправились смотреть балкон, а мы с Сашей на кухню – разогревать плов. Саша сказал, что сам последит за казаном, а мне после того, как унесут тело, предложил убрать грязные тарелки со стола и вообще навести там хотя бы относительный порядок.

Глава 12

Когда я вошла в столовую, дамы уже рассаживались за столом. На меня не обращали внимания, вероятно, они все привыкли к официанткам и прислуге. Улыбнулась мне только Валентина, подруга Алекса Мерлина. Она казалась самой простой из всех – даже несмотря на фингал на лице боксерши.

Приведя стол в порядок, я отправилась назад в кухню. По пути столкнулась с хозяйкой. Не знаю, откуда она шла, может, из туалета.

– Ну, как тебе гадюшник? – шепотом спросила Римма. – И это еще цветочки. Они еще мало выпили. Скорее бы уровень воды спал. Если они тут на пару дней задержатся, я свихнусь.

Хозяйка проследовала в зал, я продолжила путь на кухню. Там уже находился Коля, сидел на табурете и курил.

– Соня, где твой мобильный телефон? – спросил он. От одного его взгляда у меня сперло дыхание, внизу живота появились странные ощущения.

«Дура! – опять сказала я себе. – Ты для него – ребенок. Но почему я на него так реагирую? Потому что время пришло, а он оказался самой подходящей кандидатурой?»

Вслух я сообщила, что в моей комнате.

– Не забудь дать мне свой номер, – тут же сказал Саша.

– Погоди с номером, – оборвал его Коля. – Мы сейчас пойдем посмотрим на Сонин телефон.

– Зачем? – спросили мы хором с Сашей.

Коля предложил нам временно оставить казан в покое и проследовать за ним в холл, где стояла пушка. Там же на тумбе располагалась «ладья», в которой гости по традиции оставляли мобильные телефоны.

Теперь «ладья» до краев была наполнена водой. На дне лежали мобильные телефоны.

– Я же не смогу теперь себе купить такой же! – взвыл Саша, протягивая руку к «ладье», чтобы извлечь свой смартфон.

– Подожди! – Коля отвел его руку.

Я же, видя искреннее Сашино горе, обняла его за тонкую талию (гораздо тоньше моей!) и стала поглаживать по боку.

– Соня, ты не понимаешь!

– Еще как понимаю, – вздохнула я. – Мне Римма смартфон подарила – отдала свой старый. У меня простой телефон был, без всяких наворотов, но мне особых и не надо. Главное – маме и бабушке звонить. Но теперь мне ведь и с Риммой нужно связь поддерживать. И она сказала, что у ее домработницы должен быть смартфон и ей будет стыдно, если я буду пользоваться своим старым аппаратом…

Я рассказала, что в моем родном городе многие до сих пор обходятся без сотовых телефонов, они все еще считаются признаком крутизны, а уж смартфоны и подавно, и стоимость услуг мобильной связи, как и услуг Интернета, значительно выше, чем в Питере.

Римма объяснила мне, что это неудивительно: в Питере много компаний и много пользователей. Компании борются за потребителя и, конечно, берут количеством. К тому же в моем родном городе нет таких систем бонусов и пакеты не пополняются таким количеством услуг. Сейчас в столичных городах едва ли есть провайдеры (естественно, речь о крупных и известных), которые предоставляют лишь услуги подключения к Интернету. А у нас в провинции… Но по крайней мере у нас дома был Интернет.

И я ведь и в метро впервые в жизни попала в семнадцать лет, когда в Петербург приехала!

Саша сказал, что ему утопленный смартфон покупал Лебединский – как подарок на день рождения. Саша давно мечтал именно о таком аппарате и стал перечислять функции.

– И где мне теперь взять денег на такой смартфон?! Какая сволочь это сделала?

– Попробуем выяснить, – сказал Коля. – Однозначно дело не в наводнении. – Он хмыкнул в своей обычной манере. – И тогда ты будешь знать, с кого стрясти деньги.

– Ты ему поможешь? – спросила я. – Ты же понимаешь, что Саше тяжело стрясти с кого-то деньги.

– Помогу, – улыбнулся Коля.

Улыбался он мне и смотрел в мои глаза… Боже, как же он красив! А от его улыбки и лучистых глаз я просто схожу с ума. В своем родном провинциальном городке я таких мужиков видела только на телеэкране и на фотографиях в глянцевых журналах, которые до нас доходили и пользовались бешеным успехом. Правда, герой-любовник Лебединский в жизни не произвел на меня впечатления. Ах, о мертвых так нельзя… Но Коля…

– Сонь, очнись, – дернул меня за руку Саша. – Что с тобой?

– Маму вспомнила? – опять улыбнулся Коля. – Пошли твой телефон искать.

– Чего его искать? Я знаю, где он лежит.

Но его не оказалось на месте. Я тут же проверила деньги – но на них никто не позарился. Все вещи были в наличии. Все оставалось на местах, кроме смартфона!

Мы вернулись в холл, чтобы проверить, не плавает ли и мой в «ладье». Но его там не было. Уже хорошо.

– Ты кому хотел позвонить? – спросил Саша у Коли.

Тот молча улыбнулся.

– А Интернет? – вспомнила я.

Коля сказал нам с Сашей, чтобы занимались пловом, а сам отправился к компьютеру, правда, вскоре вернулся на кухню и сообщил, что компьютер не включается вообще.

– Давай я схожу посмотреть.

– Не надо, Соня. Я достаточно хорошо разбираюсь в компьютерах.

«Этот шикарный мужик еще и в компьютерах разбирается?!»

– То есть нас специально отрезали от цивилизации?! – в ужасе воскликнул Саша.

Коля пожал могучими плечами. Я впервые в жизни поняла, что означает выражение «косая сажень в плечах». Косая сажень стояла передо мной и мне улыбалась. Или мне казалась, что она улыбается мне.

– А наводнение надолго? – спросила я у Коли. – Обычно сколько оно длится?

– Всегда по-разному. Непредсказуемо. Пушкина читала?

– При чем здесь Пушкин?! – закричал Саша.

– Считается, что в Петербурге крупное наводнение случается раз в сто лет. Правда, сейчас еще время не подошло… Самое сильное было в тысяча восемьсот двадцать четвертом году – вода поднялась на четыреста двадцать один сантиметр. Его многие классики описывали. Второе по уровню – наводнение тысяча девятьсот двадцать четвертого года – триста восемьдесят сантиметров. Опасным считается уровень двести семьдесят сантиметров, особо опасным – двести девяносто девять, свыше трехсот – катастрофа. Первое зафиксированное случилось в тысяча шестьсот девяносто первом году, еще до основания Петербурга. А вообще их у нас было уже более трехсот. В Петропавловку еще не ходила? Там в одном месте указываются уровни, до которых вода поднималась. Но обычно не больше двух метров, поэтому набережные у нас высотой от двух с половиной до трех метров.

– Но сегодня-то выше! – закричал Саша. – Из дома не выйти. Соня, радио в этом доме хотя бы есть? Хоть прогноз погоды послушать.

Радио не было. Когда я задала Римме этот вопрос, она заявила, что радио действует ей на нервы и слушать ей по нему нечего. Погоду она узнает по Интернету, а по питерскому каналу можно в любой момент посмотреть температуру воздуха – все время показывают в правом нижнем углу.

– Интересно, а телевизор работает? – спросил Саша.

– Зачем тебе телевизор? – удивился Коля. – По телевизору ты ни с кем связаться не сможешь.

Саша печально вздохнул. Коля предложил ему спуститься вниз и посмотреть, что залило.

– Зачем? – спросила я. – По набережной же понятно, что из дома не выйти. Лодки в этом доме точно нет.

– И куда ты торопишься? – добавил Саша. – В полицию?

Коля неопределенно передернул плечами и ничего не ответил. Я заглянула в казан и поняла, что плов можно подавать к столу.

* * *

В зале хозяин уже выставил на полу довольно высокую каменную подставку. Я не представляла, где она хранилась. Хотя я еще очень многого не знаю про эту квартиру. Коля с Сашей принесли казан с пловом и поставили его на эту подставку. Чуть раньше я отложила плова нам с Сашей. Он сказал, что будет есть вместе со мной на кухне. Со мной ему комфортнее, чем с этой компанией.

Хозяин объявил, что творение рук своих сам будет накладывать гостям.

– Соня, куда ты уходишь? – крикнул мне вслед писатель-фантаст Алекс Мерлин.

Я в нерешительности остановилась в дверях. Рядом со мной замер Саша. Коля уже занял место рядом с бизнес-леди Анной.

– Соня, садись с нами. И вы, юноша. Давайте уж все вместе держаться.

Я вопросительно посмотрела на Андрея Павловича.

– Соня, садись, – сказала Римма-Революция. – Ты, можно сказать, уже свой человек. Поешь плова вместе со всеми.

– А почему Соня ходит в таком странном наряде? – спросила певица. – Римма, это ты придумала? У меня все домработницы одевались нормально.

– У Сони нет нормальной одежды, – ответила Римма. – Ты не видела, что она привезла из своего города!

У меня на глаза навернулись слезы. Саша тут же схватил меня за руку.

– Так, а почему ты в таком случае купила ей этот шутовской наряд, а не обычную одежду? – спросила бизнес-леди Анна. – Хотела ее пугалом выставить?

– Почему пугалом? – тут же возразила Аполлинария Крылова, которая, как я поняла, никогда и ни в чем не соглашается с Анной. – В принципе форма симпатичная и явно недешевая.

Римма тут же рассказала про бутик для прислуги. Аполлинария заинтересовалась. Анна заявила, что у нее муж занимается домашним хозяйством, и выразила удивление тем, что Аполлинария еще держит в доме какую-то женщину для уборки и готовки, когда вокруг нее пасется столько мужиков-бездельников. Вполне могли бы убирать квартиру и готовить.

– Соня, ты не обидишься, если я отдам тебе кое-что из своих вещей? – мягко спросила Анна. – Они все в хорошем состоянии. Я просто не могу себе позволить появляться в одном и том же на различных встречах и мероприятиях, поэтому часто покупаю обновки. А мы с тобой почти одного размера. Мои работницы подгонят все под твою фигуру.

Я поблагодарила и сказала, что буду рада.

– А я Соне просто куплю что-нибудь модное! – тут же заявила Аполлинария Крылова. – Совершенно новое!

– В твоем вкусе? С перьями и стразами? Едва прикрывающее задницу? – ехидно спросила бизнес-леди Анна. – Соне на сцене не выступать.

– А откуда ты знаешь? Мне нужно ее прослушать, подумать, в какой проект ее можно вставить…

– Она вам что, вещь? – спросил Коля.

– Отстаньте от девчонки. Все отстаньте! – рявкнул рецидивист Анатолий, потом посмотрел на меня. – Ты сама себя как чувствуешь в этом наряде?

– Лучше в нем, чем в моей одежде – той, что я привезла с собой, – честно призналась я. – Я просто не знала, что тут…

– Значит, оставайся в нем, – сказал Анатолий.

– Соня, скажи мне твой номер телефона, я тебе позвоню, и ты ко мне приедешь, – улыбнулась мне Анна. – Надеюсь, ты ее отпустишь? – посмотрела она на Римму.

Коля сообщил про утопленные мобильные телефоны.

Все заорали одновременно, потом вскочили со своих мест и бросились в холл. За столом остались мы с Сашей. Я спросила, сколько стоил его смартфон, и сказала, что можно же на первое время купить дешевый. Саша ответил, что старый аппарат у него есть, ему просто жалко, что из-за чьего-то злого умысла он лишился полезной вещи.

– Я думаю, что Коля тебе поможет, – сказала я.

– Он тебе понравился?

– Это так заметно?

– Мне заметно. Остальные не заметят. Им на нас наплевать. Даже предложение Анны сделано не искренне, а чтобы позлить и уколоть, к счастью, не тебя. Тебя используют как средство. Но ты обязательно бери, что дадут. Все равно выбросят, а тебе тратиться не придется на дорогие вещи. Знаешь, в этом городе часто встречают по одежде. В особенности в тех кругах, в которых в последнее время появлялся я. И тебе, если хочешь пробиться в жизни и в этом городе, нужна хорошая одежда. Пусть лежит. Мало ли как все обернется…

Я сказала, что Римма тоже обещала отдать мне что-то из своей одежды.

– Все бери. В крайнем случае продашь. Я все беру и тащу в свою комнату в коммуналке. У меня там склад на черный день. А насчет Коли… Я думаю, что он зарабатывает на богатых бабах. Правильно делает – при его-то внешности. Если ты готова это терпеть…

– Я ему вообще не нужна, – вздохнула я.

– Как сказать, – задумчиво произнес Саша. – На тебя уже внимательно посмотрели и астролог, и писатель-фантаст, и рецидивист. Невинность и неиспорченность привлекают, в особенности развращенных мужиков. Ты для них непривычна. Они таких, как ты, очень давно не видели. Они хотят рядом с тобой скинуть с себя немного грязи.

Саша вспомнил, что в Средние века существовала теория переселения нехорошей болезни из одного тела в другое. Заразившиеся сифилисом должны были переспать с девственницей, в некоторых регионах даже считали, что не просто переспать, а изнасиловать ее. В последние годы в Европе наблюдается всплеск подобных поверий, правда, теперь психиатры называют их фобиями. Так «лечатся» некоторые заразившиеся СПИДом. Неуравновешенные или отчаявшиеся люди начинают верить во что угодно.

– Но это же кошмар! – воскликнула я.

– Кошмар, – согласился Саша. – Я не говорю, что астролог, писатель-фантаст и рецидивист хотят с твоей помощью излечиться от какой-то болезни. Но, по-моему, природа их интереса та же. Они хотят очиститься.

Я сказала, что, по моему мнению, Алекса Мерлина сопровождает очень приличная женщина. Саша высказал предположение, что она из поклонниц его писательского таланта. Раньше он жил в цветнике из прихожанок, теперь – читательниц. Саша также рассказал, что Алекс Мерлин регулярно устраивает встречи с читательницами, у него имеется фан-клуб, он ведет активную переписку.

– А его книги на кого рассчитаны? Я, признаться, ничего не читала.

– По-моему, на женщин и на подростков. Ты сериал про Конана когда-нибудь читала? Это варвар, который…

Я кивнула. Саша пояснил, что одно социологическое исследование выявило, что книги про Конана больше всего читали сексуально неудовлетворенные женщины после сорока. Издатели, узнав об этом, были в шоке. Расчет был на другую аудиторию.

Глава 13

Вскоре народ стал возвращаться в зал. Больше всех орала Аполлинария Крылова. Оказалось, что пропали также телефоны Риммы и Андрея Павловича. Никто не мог предположить, где они, Римма говорила, что обыскать всю квартиру просто нереально и вообще она никому не позволит рыться в своих вещах.

– Так, а бабы? – вдруг вспомнил астролог.

– Я тебе дам баб! – рявкнула его боксерша.

– Я не про баб, я про телефоны, – сказал астролог. – Андрей, у этих твоих, белой и черной, телефоны есть?

Хозяин кивнул. Народ снова ринулся прочь из зала. Мы с Сашей на этот раз решили пойти за ними – чтобы в крайнем случае поддержать чернокожую Диану. Мало ли у кого возникнет желание ее линчевать. От этой компании всего ожидать можно.

Диана открыла дверь только после того, как это попросил сделать Андрей Павлович. Она была в комнате одна.

– А Лайма где? – удивленно спросил хозяин.

Диана пожала плечами и сказала, что когда она вернулась в комнату, Лаймы там не оказалось.

– Куда она могла деться?! – удивление Андрея Павловича было искренним.

– С ней Толик развлекался, – сообщил астролог и посмотрел на рецидивиста. – Где баба?

– А мне откуда знать?

– Нам что, еще один труп идти искать?! – спросила Аполлинария.

– А тебе понравилось находить трупы? – ехидно поинтересовалась Анна. – Раньше ты вроде предпочитала искать молодые смазливые дарования. Или к старости у тебя проснулась страсть к некрофилии?

– Ты старше меня на два месяца! – рявкнула певица, опять выходя из себя. – И сама хороша. Я-то хоть талантливых мужиков подбираю, а ты…

– Хороших мужей и любовников, – ответила Анна. – А с твоих какой толк? У меня все при деле и даром хлеб не жрут, который я потом и кровью зарабатываю.

– Чужим потом и кровью, – вставила Аполлинария. – А я-то сама пою.

– Пела. В прошедшем времени надо говорить. В последнее время ты что-то нигде не появляешься. Из театра давно выгнали, на твои сольные концерты зал не собрать, а сборные ниже твоего достоинства, – не осталась в долгу Анна.

– Дамы, дамы! – встрял хозяин. – Не нужно ругаться. Вы обе прекрасны, талантливы, обе добились многого в жизни, правда, в разных сферах.

– Представляю, что было бы, если бы они выбрали одну стезю, – хмыкнула Римма. – Хотя было бы интересно, если бы Анна запела. Сейчас, насколько я знаю, не нужно иметь ни слуха, ни голоса. Современные технологии позволяют…

– Нужно иметь фигуру и уметь двигаться, а вы посмотрите на эту корову! – Аполлинария бросила презрительный взгляд на бизнес-леди.

– Кто бы говорил, – хмыкнула Анна. – Ты как прыгнешь на сцене, с потолка штукатурка сыпется! А наряды… Их снимать надо для каталога «Как не нужно одеваться, если не хотите быть посмешищем». И, кстати, я не знаю ни одной тощей оперной певицы. По фигуре для оперы больше подошла бы я!

– Я – легенда! Я – уникум! Очень мало кто может петь и в опере, и на эстраде, а я…

– Я слышала, как тебя недавно «бабушкой российской сцены» назвали. Ты еще в суд на этого журналиста подавала. А он доказал, что говорил исключительно с уважением – ты вылезла на сцену, когда он еще не родился. И его мама записи с твоими выступлениями ставила, чтобы только заглушить его крик в детстве. Бабушки у него не было, чтобы успокаивать, тебя использовали. И он еще младенцем понял, что по силе звука тебя не переплюнуть. А его мама помладше тебя будет. И ты в самом деле бабушка, а у меня ребенку всего девять лет.

– Я, если захочу, еще пятерых смогу родить!

Шурик встрял и заявил, что готов стать отцом.

– Аполлинария, а когда ты наконец сообщишь народу, кто отец твоей дочери? – спросил поэт-астролог. – Народ уже четверть века ждет, когда ты откроешь эту тайну.

Я вспомнила, что СМИ периодически возвращаются к этой теме. И кого только не называли кандидатом в отцы дочери этой певицы… Аполлинария Крылова все годы сохраняла молчание. Мои мама с бабушкой считали, что она сама этого не знает. Аполлинария всегда вела разгульный образ жизни. По крайней мере, и газеты, и журналы в основном писали не о ее творчестве, а о ее бурной личной жизни, причем среди ее любовников были и наши граждане, и оперные певцы со всего света. По телевизору всегда больше показывали Аполлинарию на различных тусовках, а не на сцене, даже в советские времена, как вспоминали мои мама и бабушка. Правда, в те годы даже в артистической среде было не принято особо бравировать любовными похождениями. Об «аморалке» тогда помнили все. Но про любовников Аполлинарии и в те времена писали! И фотографии с зарубежными оперными певцами печатали. Кстати, именно благодаря ей многие из них приезжали на гастроли в нашу страну.

– А ты при помощи своих астрологических карт, или что там у тебя, не можешь высчитать? – спросил Андрей Павлович.

– Я – не ясновидящий, – заявил Петр Годунов. – Вот если у меня проснутся способности к ясновидению…

– Тебе что, на роду написано еще и ясновидящим стать?! – поразилась известная певица.

– Ну… – засмущался астролог.

– Значит, предстоит хорошо по башке получить? – встрял писатель-фантаст. – Я слышал, что если человек не рождается с этими способностями, то может их приобрести в результате травмы головы или удара электрическим током. Если выживет, конечно. Может, тебе сегодня дадут? Владилен и Володька померли, а ты ясновидящим станешь. Ты свой гороскоп на сегодняшний день смотрел?

– Что ты несешь?! – заорал астролог.

– Я тоже слышала, что ясновидящими в зрелом возрасте становятся после тяжелой травмы, – сказала Римма-Революция. – Петь, ты не злись. Ты нам объясни. Мы же в самом деле ни в астрологии, ни в ясновидении не понимаем.

– А разве сейчас есть кто-то, не разбирающийся в астрологии? – пораженно спросила Валентина, спутница Алекса Мерлина. – Кажется, все знают свои знаки зодиака. Люди невольно читают гороскопы, когда видят их в газетах и журналах. Пусть не верят – в особенности если предсказание не очень хорошее, но ведь читают же! Астрология вошла в нашу жизнь независимо от того, нравится нам это или не нравится.

– Но настоящих астрологов почти нет, – веско сказал рецидивист Анатолий. – Настоящих специалистов всегда мало – в любом деле.

– Я не понял, ты за астрологию или как? – посмотрел на него писатель-фантаст.

– Я за настоящих специалистов в любом деле.

– А себя ты считаешь настоящим специалистом? – спросила Анна.

Анатолий от комментариев воздержался. Я не знала ответа на этот вопрос. Я поняла, что он отмотал несколько сроков. Значит, был не очень удачлив, раз попадался? Или его подставляли?

– Аня, ты никак решила опять вспомнить ту историю? – спросил Андрей Павлович. – Ведь договаривались же…

– Но комплект так и не нашелся! А для меня это память о матери, бабушке, прабабушке. Он на протяжении нескольких поколений передавался у нас в семье по женской линии. Мои его в войну сохранили, не обменяли на хлеб! Кто его тогда взял?!

– Но ведь у Анатолия его не нашли, – напомнил астролог.

– Это ничего не значит, – вставил писатель-фантаст. – У Анатолия по всем делам большую часть краденого не находили. Он или продать успевал, или надежно схоронить, чтобы было на что жить по возвращении из мест не столь отдаленных. Правда, Толя? Ты не думай, я не осуждаю. Я, наоборот, тебя считаю специалистом своего дела. И насколько я знаю, бедных ты никогда не грабил. Я уверен, что Соню, например, ты грабить не станешь.

– У нее нет ни одной драгоценности, – вставила Римма. – А ее вещи, как мы уже обсуждали…

– Да отстаньте вы от Сони! – рявкнул Коля. – И вы что, забыли? Лайма пропала. Или кто-то как раз хочет уйти от этой темы? Увести разговор в сторону? – Он повернулся к чернокожей Диане. – Когда ты вернулась в комнату, что ты обнаружила?

– Ничего. И никого, – пожала плечами красотка.

– Ой, как по-русски-то хорошо говорит, – всплеснула руками Римма. – А со мной так изображала пришелицу из Африки. И даже вроде без акцента? Папа-студент оставил маме подарок? И вместо того, чтобы искать родственников на Черном континенте, она тут в чужой квартире проживает, чужих мужей развлекает. Настя, ты ей что, не поддала?

– Я считаю, что воспитательную работу нужно с мужиком проводить, – объявила боксерша. – Бабы-то меняются, а мужик один.

– Послушай, я тебя… – с искаженным от гнева лицом повернулся к ней астролог, хорошо получивший от подруги за попытку отработать карму с чернокожей красоткой.

– В комнате что-то изменилось за время твоего отсутствия? – спросил Коля у Дианы, не обращая внимания на перепалку.

– Кровать Лаймы была… использована.

Диана отступила в сторону и махнула в нужном направлении.

Я впервые смогла рассмотреть комнату красоток. У каждой была широкая постель, правда, не такая огромная, как хозяйские, но на каждой можно было спать вдвоем. Стояла тумба с телевизором, здоровенный шкаф-купе, туалетный столик с огромным количеством косметики.

– Девушка, а телефон у вас есть? – вкрадчиво спросила Аполлинария Крылова.

– Был, но исчез. Больше вроде бы ничего не пропало.

– То есть пропали Лайма и телефон? – уточнила Коля.

– Лайма и два телефона – ее и мой.

– Значит, эта белобрысая сука утопила все телефоны?! – заорала Аполлинария. – И смоталась? Вот дрянь!

– Я, например, очень рада, что смоталась, – улыбнулась Римма.

– Куда она могла уйти? – спокойно спросил Коля, обращаясь прямо к Римме.

– А я откуда знаю? – по-моему, Римма была просто счастлива.

Коля предложил проверить входную дверь, но та оказалась закрыта изнутри на задвижку, ну и конечно, электронный замок, справиться с которым голыми руками было нельзя, нужно знать код. Интересно, смог бы Анатолий? Или он по старинке работает? Или все-таки следит за развитием техники? И вообще, что он воровал-то?

– Андрей, эта Лайма знала кого-то из ваших соседей? – спросил Алекс Мерлин.

– Понятия не имею, – ответил хозяин. – Девкам было приказано из квартиры не выходить.

Он посмотрел на Диану, и та подтвердила, что они и не выходили после того, как сюда переехали.

– Ну, пошли искать труп, – показательно вздохнула Аполлинария. – Все какое-то развлечение. Потом чайку попьем и спать будем укладываться. Как я понимаю, из этого дома нам всем сегодня не выйти. Римма, мы с Шуриком займем самую большую гостевую. Соня, убирай со стола, а потом приготовь нам ту комнату, которую я сказала.

Я вопросительно посмотрела на Римму. Хозяйка кивнула, подтверждая указания. Саша отправился мне помогать. Народ, как мы увидели, относя посуду со стола на кухню, стал разбредаться по всей квартире. Искать труп?

Глава 14

Но к тому времени, как я подала чай, Лайму не нашли. Никто не мог предположить, куда она делась. Последним ее видел рецидивист Анатолий, который заявил, что «просто использовал девку по прямому назначению». Диана опять заперлась в комнате, правда, когда чаепитие было в самом разгаре, я к ней постучала и спросила, что ей принести. Оказалось, что в комнате есть чайник и большая бутыль с водой. Диана только попросила овощного салата. Мне она сказала, что беспокоится за Лайму и просто не представляет, куда та делась.

Вскоре после чаепития народ стал готовиться ко сну, понимая, что квартиру обычным путем покинуть нельзя. К сожалению, теперь нельзя было рассмотреть уровень воды. Белые ночи давно закончились, небо было затянуто черными тучами, все фонари на набережной погасли, а света из окон не хватало. Хорошо, хоть в доме свет был. Я, правда, не исключала, что тут работает какой-то свой генератор. Просто раньше я как-то не задавалась этим вопросом. Но такой черноты за окном я не видела еще ни разу за время проживания в этой квартире… И во дворе тоже было темно, хотя обычно горел яркий фонарь.

В результате хозяйка отправилась спать к хозяину (впервые за время моего проживания здесь и впервые трезвая), спальню Риммы заняли писатель-фантаст Алекс Мерлин с Валентиной. В первой гостевой разместились Аполлинария с Шуриком, во второй – бизнес-леди Анна с мужчиной моей мечты Колей, в моей комнате (бывшей гостевой), на полу, на матрасе устроился Саша, сказав, что на мою постель, даже под вторым одеялом, не претендует, а с пола будет меня охранять. Кабинет с компьютером выбрали астролог с боксершей, Анатолий объявил, что его устроит место в зале (и Римма выдала ему спальный мешок), Диана больше из своей комнаты не выходила.

Дверь у меня запиралась, и Саша ее не только запер, но и приставил стул. Мы оба прекрасно понимали, что стул не остановит человека, который захочет сюда зайти, но по крайней мере мы проснемся от грохота. Хотя зачем кому-то к нам сюда заходить? Кому мы нужны?

– Я думаю, что это все какие-то их дела или старые счеты, – высказался Саша насчет убийства Лебединского и владельца супермаркетов Свистоплясова. – Кто-то воспользовался ситуацией.

Я считала, что убийство Лебединского было заранее запланировано, а вот Свистоплясова могли убить в состоянии аффекта, под влиянием минутного импульса.

– Если пика все-таки не ваша, то ее принесли специально! – напомнил Саша. – Насколько я понимаю, на столе она точно не лежала?

Я сказала, что пику могли носить в сумочке в целях самообороны. А у Анатолия она вообще может быть одним из основных орудий труда.

– У него вроде бы отмычки должны быть…

Я поинтересовалась, чем вообще «прославился» Анатолий. Что он воровал? Участвовал ли в каких-то громких кражах? Что рассказывал Саше Лебединский?

Оказалось, что Лебединский Анатолия не очень жаловал. Знакомство с рецидивистом не шло на пользу популярному артисту, играющему героев-любовников. Если бы еще был вор в законе… Такое знакомство могло бы быть полезным. Если бы Лебединский играл воров или хотя бы отрицательных персонажей – другое дело. Его пиар-менеджеры могли бы «обыграть» такого одноклассника. Денег на проекты с участием Лебединского от Анатолия тоже ждать не приходилось.

– А он что, мало зарабатывал? – поразилась я.

– Денег много не бывает, – усмехнулся Саша. – Владилен никогда не отказывался от спонсоров, но они все, насколько мне известно, были голубые. Правда, на последний проект он просил деньги у Андрея Павловича, но тот не дал. То есть на проект, который Лебединский хотел запустить… Андрей Павлович – серьезный бизнесмен и «на искусство» не дает. Его другие проекты интересуют. Наверное, поэтому Аполлинария и обращалась к Свистоплясову. Тем более она сама ему когда-то деньги давала.

Про Анатолия Саша знал немного. Первый раз тот отправился в места не столь отдаленные фактически сразу же после окончания школы, потом попадал за решетку то ли еще три, то ли четыре раза. Но наиболее интересной мне показалась другая информация. Лебединский считал, что между Аполлинарией Крыловой и рецидивистом Анатолием время от времени вспыхивала страсть. Возможно, она никогда не угасала, и если бы Анатолий избрал другой жизненный путь, то Аполлинария давно была бы серьезной замужней дамой, при одном муже, а не своре бывших, настоящих и будущих.

– Так и ее дочь может быть от Анатолия?..

Саша кивнул. Это объясняло нежелание Аполлинарии называть имя отца своего ребенка. Отчество у молодой певицы Катеньки было мамино. В советские времена связь с рецидивистом не пошла бы на пользу Аполлинарии, в новые времена требовался новый имидж, в который Анатолий опять же не вписывался.

– А какое дело сегодня вечером вспоминала бизнес-леди Анна? – спросила я. – Что за комплект у нее пропал?

Эту историю Саша, к сожалению, в подробностях не знал. О ней мне следовало спрашивать у Риммы, а еще лучше – у самой Анны, которая вроде бы ко мне благоволила. Насколько понял Саша, комплект драгоценностей Анны исчез после очередной встречи одноклассников у нее дома. Естественно, подозрения в первую очередь пали на Анатолия.

– Подумай сама: на кого еще-то, если в компании есть вор-рецидивист, отмотавший несколько сроков? Успешные бизнесмены Андрей Павлович или Владимир Свистоплясов? Конечно нет. Они в состоянии купить любые драгоценности. А краденые даже женщине не подаришь, потому что кто-то из знакомых на ней увидит. Алекс Мерлин тогда, насколько я понял, еще был отцом Алексием. Во-первых, не укради, во-вторых, он не мог приехать сюда из своего прихода, в-третьих, куда бы он их дел? Кому-то из прихожанок презентовал? Опять же возникли бы вопросы – хотя бы у взревновавших его других женщин. Астролог тогда был на пике популярности, деньги греб лопатой. Аполлинария не смогла бы их надеть, а она обожает все время красоваться в новых нарядах и новых побрякушках.

В общем, все одноклассники были людьми обеспеченными, успешными, и только один Анатолий то оказывался на взлете, то в яме. Тот период в его жизни вполне мог оказаться очень неудачным. Ему требовались деньги. Ему было известно про комплект старинных драгоценностей. Он лучше всех из компании знал, как их сбыть (а может, только он один и знал). Драгоценности не нашли, его за руку не поймали – ну так и что? Это же не означает, что украл не он.

– Его тогда посадили?

– Нет, – покачал головой Саша. – Не смогли ничего доказать. Нервы только потрепали. Но вскоре он сел по другому делу. И тогда там что-то в колонии произошло – я опять не знаю деталей. Я никогда не заострял на них внимание. Но именно в тот раз Аполлинария ездила с благотворительным концертом. Возможно, чтобы насолить Анне. То есть, конечно, не насолить, а в очередной раз ее задеть. В смысле: ты его обвиняла, а я ему помогаю. Я точно знаю, что они с Анной не любят друг друга еще со школы. Если одна говорит «белое», то вторая обязательно скажет «черное», хотя предпочитает белое. Но ты это сама уже поняла. Интервью Аполлинарии после посещения колонии я видел. Она как раз заявляла, что другие одноклассники забыли товарища, а он для нее – один из немногих людей из детства, с которыми у нее сохранились хорошие отношения. Анатолий всегда поддерживал ее в трудную минуту, и поэтому она считает своим долгом поддержать его в его трудную минуту. У Лебединского даже мысли не появлялось отправиться в колонию, и он вообще не желал, чтобы его как-то связывали с Анатолием. Я тебе уже говорил. А тогда его даже на допрос вызывали.

Наконец мы с Сашей решили, что нам пора спать, потому что мне предстояло встать первой в доме – готовить завтрак хозяевам и гостям.

Глава 15

Мне кажется, что спала я всего несколько минут, хотя, посмотрев на часы, поняла, что несколько часов. Было начало пятого.

Тишину ночи прорезал истошный крик Аполлинарии.

Саша быстро включил свет, я зажмурилась, а он уже отодвигал стул от двери.

– Подожди меня! Не ходи один!

Я накинула халат, и мы, держась за руки, выглянули в коридор. Там уже стоял Коля в одних трусах-боксерах, и я от вида его роскошного мускулистого тела чуть не лишилась чувств. Никогда в жизни мне не доводилось видеть такого… Не было таких в моем родном городе. А тут он рядом – и одновременно вне пределов моей досягаемости.

Также из своих комнат выбежали писатель-фантаст и астролог в полуголом виде. Правда, их полуголый вид меня не возбуждал. Оба обросли жирком, внушительные животы нависали над семейными трусами, а волосатость Алекса Мерлина еще и показалась мне отталкивающей. Хотя волосатость Коли нравилась… Их дамы не выходили. Потом послышались тяжелые шаги хозяина. Он был в огромном малиновом халате, завязанном спереди. Ни Римма, ни чернокожая Диана, ни Анатолий не появились.

Коля стоял перед открытой дверью гостевой, в которой сегодня ночевали Аполлинария и Шурик. Из комнаты доносились истеричные всхлипы известной певицы.

– Что произошло? – спросил Саша у писателя-фантаста и астролога.

Те лишь пожали плечами, и мы все передвинулись ко входу в комнату Аполлинарии и Шурика.

Только Шурика в комнате не было. Аполлинария сидела в постели, не стесняясь того, что ее грудь обнажена (грудь была явным результатом пластической операции, потому что в сорок семь лет у рожавшей женщины такой груди просто быть не может). Из ее невнятной речи, перемежаемой рыданиями, мы поняли, что за ней только что приходила Смерть.

– Пить меньше надо, – сказал писатель-фантаст. – Тогда кошмары сниться не будут.

– Я ее видела! – заверещала Аполлинария. – Она сидела вон в том кресле у двери и со мной разговаривала. – Певица протянула ухоженную руку с длинными ногтями и показала в нужный угол. – И коса у нее была. И она как-то светилась… Потусторонним светом.

– Накиньте на себя что-нибудь, – сказал Коля.

Аполлинария на мгновение застыла, потом опустила взгляд на свою грудь, задумалась, подняла глаза на Колю и заявила:

– А у меня ведь лучше грудь, чем у Аньки, правда?

– Лучше, – сказал Алекс Мерлин. – Но ты все равно или оденься, или ложись спать. И мы пойдем досыпать. – Потом он посмотрел на молодого красавца. – Коля, может, ты ее трахнешь, чтобы она успокоилась и другим дала спать?

– У нее Шурик есть, а я если прихожу с одной женщиной, то в постель к другой…

– Это пережитки прошлого, – махнул рукой писатель-фантаст. – Тем более эти две дамочки еще со школьных лет только и делают, что мужиков друг у друга уводят. Мне лично все Анькины нравились гораздо больше. По крайней мере, все нормальные, а не восходящие звезды. К тому же все Поленькины звезды закатываются, не успев взойти. Могла бы кого-то на самом деле талантливого найти, если бы захотела. Хахаль твой где? – спросил он у Аполлинарии. – В чужую постель переметнулся? Кто у нас сегодня ночью свободный?

Алекс Мерлин посмотрел на меня.

– Я не стала бы…

– Я понимаю, Сонечка. К тому же у тебя ночевал юноша. Я имел в виду нашу чернокожую красотку. Молодой Шурик предпочел ее стареющей примадонне с отреставрированным телом.

– Да как тебе не стыдно, Лешка?!

– Хорошо отреставрированным, – невозмутимо продолжал писатель-фантаст. – Моя Валентина с тобой свяжется. Ей очень понравились результаты работы твоих хирургов. Соня, в этом доме есть гостевые халаты?

Я невозмутимо подошла к шкафу, распахнула его – и только успела отпрыгнуть. Из шкафа выпала коса – в смысле та, которой сено косят и с которой вроде бы ходит Смерть.

Аполлинария заорала так, что, казалось, задрожали стены.

В комнату ворвалась бизнес-леди Анна, успевшая одеться. Вскоре появились боксерша и Валентина. Потом подтянулась и Римма с очень недовольным видом. Отсутствовали Анатолий, Шурик и Диана, появления которой я и не ждала. А может, они втроем развлекаются? В этой квартире, по-моему, не следовало ничему удивляться. У меня создалось впечатление, что тут каждый может переспать с каждым, а в прошлом, возможно, все спали со всеми.

Коля тем временем рассматривал косу. Я подошла к нему и потрогала ее рукой. Коса была настоящая, только плохо заточенная.

– Раньше, как я понимаю, ее здесь не было? – спросил у меня Коля.

Я не знала. По шкафам я не лазила. Правда, не думала, что Римма с Андреем Павловичем держали косу в шкафу одной из гостевых комнат. Но как-то же она сюда попала?

Коля вручил косу мне, взял со спинки стула платье, в котором Аполлинария пришла в гости, и надел его на нее через голову. Аполлинария продолжала сидеть на кровати, правда, грудь наконец оказалась закрыта.

Астролог поинтересовался, о чем с Аполлинарией разговаривала Смерть.

– Каких ты собеседниц интересных находишь! – воскликнула Анна.

– Не волнуйся: к тебе тоже придет.

– Может, и придет, – согласилась Анна. – А кобель где твой молодой? Материал для очередной книги собирает? В чьей постели? По-моему, свободной оставалась только чернокожая красотка. Может, тебе стоит иногда для разнообразия сажей мазаться? Или десятикратной порцией автозагара? А-а, я еще слышала про что-то в баллоне… Лебединский вроде рассказывал про какие-то съемки…

Она посмотрела на Сашу, и Саша подтвердил, что негров на съемочной площадке однажды делали очень своеобразно – из баллона распыляли по телу какую-то краску, потом размазывали. Это было гораздо дешевле, чем везти их из Африки, и проще, чем собирать студентов по вузам. Использовалась обычная белая массовка.

– А в самом деле, где Шурик? – спокойно спросил Коля у известной певицы. – Вы когда его последний раз видели?

– Я спала! – воскликнула она. – Я приняла снотворное, потому что понимала, что без снотворного не смогу заснуть в этом сумасшедшем доме!

– Ты носишь в сумочке снотворное? – поразилась Анна. – Или это не снотворное, а что-то другое?

– А мне у тебя нужно спрашивать, что носить в сумочке?! – Аполлинария аж подпрыгнула на кровати.

– Вообще-то хранение наркотиков… – открыл рот астролог.

– Петя, ты тоже мне будешь указывать, что носить в сумочке, а что не носить?!

– Конечно, известную певицу ни один полицейский не осмелится обыскивать, – хмыкнула бизнес-леди. – Они все свои силы бросают на нас, представителей бизнеса. И полиция, и чиновники, и пожарники, и налоговики только и думают, как от нас урвать какой-нибудь кусок. А Аполлинария у нас в группе неприкасаемых. Может, сделать анонимный звонок? Найдется какой-нибудь честный полицейский или просто тот, кому не нравятся стареющие перекроенные певицы непонятно какого жанра? Любитель тяжелого рока или…

– Анна, у тебя есть, с чего позвонить? – перебил писатель-фантаст.

– Здесь – нет. Я потом из дома кое-кому позвоню. Журналисты у меня знакомые есть, я им подам идейку… А дальше пусть сами действуют по своему усмотрению.

– Я не понял, из-за чего мы спорим? – громко произнес Коля. – Уважаемой Аполлинарии привиделась Смерть. Если она признает, что принимает какие-то наркотические препараты или даже лекарственные препараты с содержанием наркотических веществ, то галлюцинации вполне возможны. Тем более вчера она немало выпила, а если наркотический препарат соединяется с алкоголем, то эффект вполне может усиливаться.

– Заткнись, фармацевт хренов! – рявкнула Аполлинария Крылова.

– Вообще-то он все правильно говорит, – спокойно сказала боксерша, лицо которой после сна (или выпитого вчера) сильно отекло. На нем синяк смотрелся еще хуже, тем более сейчас она была без косметики. И где же астролог нашел такую страхолюдину? Или как раз такая нужна для отработки кармы?

Боксерша тем временем очень рассудительно и, похоже, со знанием дела говорила о смешивании наркотиков с алкоголем, а также различных лекарств с алкоголем. Она считала, что у Аполлинарии, во-первых, был тяжелый сон, во-вторых, при пробуждении, то есть в пограничном состоянии между сном и явью, перед глазами вполне могут возникнуть видения. Более того, если у нее уже начало падать зрение, а это – естественный процесс в ее возрасте, то она могла толком не рассмотреть то, что видела, – если все-таки кто-то заходил к ней в комнату.

– Как ты смеешь напоминать про мой возраст, дрянь страшномордая?!

– А ты себя в зеркале видела? – тут же встряла Анна. – Настя-то с десятком молодых кобелей по тусовкам не ходит и не изображает из себя молодящуюся старую дуру, над которой вся страна потешается. Думаешь, кого-то теперь интересует твое творчество? Ты поддерживаешь к себе интерес только своими выходками. Ты растеряла весь талант, который у тебя был. А молодые кобели рядом с тобой пасутся, только пока у тебя есть деньги. А у них есть возможность пролезть на эстраду с твоей помощью. Сама по себе ты никому из них не нужна! И даже сегодня ночью Шурик ушел спать к другой. Не нужна ему перекроенная примадонна, если рядом есть молодое красивое тело.

В ответ Аполлинария выдала порцию отборного мата.

– А я наконец поняла, почему Аполлинария такая здоровая, – вдруг громко произнесла Римма совершенно спокойным голосом.

– Почему? – вкрадчиво спросила бизнес-леди Анна.

– Она регулярно ругается матом. Я недавно в Интернете наткнулась на одну интересную статью о влиянии мата на здоровье – в целом, мужское, женское. Масса людей оставили свои комментарии. Их читать было еще интереснее. Так вот там говорилось, что мат – это мощная эротическая и эмоциональная подпитка. В подсознании возникают образы гениталий, начинаются какие-то процессы (в деталях я точно не помню какие, но в статье это все подробно перечислялось и объяснялось), и в результате улучшается здоровье. Также мат является хорошим обезболивающим. Это доказано многочисленными экспериментами и наблюдениями. Еще русские хирурги в девятнадцатом веке обратили внимание на то, что у ярых матерщинников быстрее затягивались раны и срастались кости.

– Да, Аполлинария всегда была здоровой кобылой, – кивнула Анна. – Вот я, приличная женщина…

– Ты – приличная женщина?! – расхохоталась Аполлинария. – Вот развеселила…

– Так, хватит! – рявкнул Коля, которому бабская перепалка явно надоела.

– Правильно, пошли спать, – сказал писатель-фантаст. – Кобель сам вернется, когда захочет. Пошли, Валя!

Он обнял подругу за плечи, и они повернули к спальне Риммы, в которой сегодня ночевали.

Коля заявил, что все-таки хочет узнать, что именно видела Аполлинария. Смотрел он в это время на косу, приставленную теперь к закрытой дверце шкафа. По-моему, Коля был прав, желая разобраться с этим делом до конца. Косу же кто-то подложил? Значит, кто-то приходил? Кто-то, кого Аполлинария приняла за Смерть. Тут на самом деле, возможно, наложилось одно на другое – она все еще находилась под действием препарата, не до конца проснулась… Мысли ее были заняты…

Чем? Она думала о смерти Лебединского и Свистоплясова? Она боится, что тоже может погибнуть?

Коля тем временем настойчиво требовал, чтобы Аполлинария рассказала об увиденном. Когда Анна попыталась влезть с комментариями, он так на нее посмотрел, что бизнес-леди предпочла закрыть рот. Остальные стояли молча, потом Андрей Павлович вышел из себя:

– Аполлинария, рассказывай! Все спать хотят. Ты не на сцене. Не нужно выдерживать паузу! Ну!

– Я никак не могла проснуться… – задумчиво произнесла известная певица. – Я слышала голос, который пытался меня разбудить…

– Мужской или женский?

– Женский. Он звал меня по имени, еще что-то говорил. Потом надо мной склонилось страшное лицо. Я думала, что мне кошмар снится, закрыла глаза, открыла. Оно никуда не исчезло. Но потом эта… это… В общем, тот, кто меня будил, отправился в кресло. Я открыла глаза и…

Тут Аполлинария, наоборот, закрыла глаза, вероятно, пытаясь вспомнить тот ужас.

– В кресле сидела Смерть, – сказал Коля. – Или тот, кого вы приняли за Смерть. Так?

Аполлинария кивнула.

– Вы закричали. Дальше что?

– Я потеряла сознание. А когда пришла в себя, то здесь были уже вы, а Смерть сбежала.

– И оставила косу в шкафу, – хмыкнул себе под нос Андрей Павлович.

– Косу мне подложил ты, Андрей! – заверещала Аполлинария.

Хозяин квартиры покрутил пальцем у виска и заметил, что косы он в своей жизни в руках не держал ни разу, никогда не был любителем деревенской жизни, не умилялся пасторальными сценами и вообще считает себя закоренелым урбанистом.

– Но если пику для колки льда кто-то мог принести с собой в сумочке, борсетке или кармане, косу с собой принести было нельзя, даже в разобранном виде, – невозмутимо заметил Коля, который так и стоял, скрестив руки на груди.

– Он прав, – кивнул Петр Годунов. – Значит, коса ваша, – он посмотрел вначале на Андрея, потом на Римму-Революцию.

– Ты еще скажи, что Сонина, – хмыкнула хозяйка. – Что она ее из родного города привезла.

– Не скажу, – с самым серьезным видом заявил астролог. – А вот ваших двух красоток я бы проверил. Или хотя бы одну оставшуюся. Если она, конечно, еще осталась. В их комнате вполне можно было спрятать косу под кроватью – как в разобранном, так и неразобранном виде.

Коля резко повернулся к Аполлинарии и спросил, не показалось ли ей, что Смерть изображала Диана.

– Тогда скорее вторая, белобрысая, – вставила боксерша, которая до этого очень внимательно слушала разговор. – Увидев чернокожую, Аполлинария сразу же поняла бы, кто это. Все-таки у нас в городе не так много людей с таким цветом кожи, а в квартире одна Диана. А вот при виде белокожей Смерти можно было сразу же не сообразить. Тем более эта белобрысая днем куда-то исчезла. Вероятнее всего, что где-то спряталась, а ночью пошла куролесить.

Астролог тут же согласился с версией своей подруги. Анна стояла в задумчивости. Алекс Мерлин с Валентиной не возвращались и, как я поняла, решили лечь досыпать. Вероятно, посчитали, что ничего интересного для них не произошло и в ближайшее время не произойдет. Саша молча стоял рядом со мной, Коля напряженно думал. Выражение лица Риммы свидетельствовало о том, что гости ей надоели до чертиков и она предпочла бы, чтобы они все поскорее убрались из ее квартиры. Остальные так и не появлялись. Может, Анатолий и Шурик уже научились не реагировать на вопли Аполлинарии? Или они им надоели? Кто знает, как часто она вопит среди ночи? Или они сейчас… вдвоем?!

– Где все-таки она могла спрятаться в этой квартире? – Коля посмотрел на Римму.

Та неопределенно передернула плечами и заметила, что днем все места были осмотрены. Если Коля хочет, то может провести повторный обыск, только лучше с утра или днем, когда все выспятся. Римма показательно зевнула.

Астролог предложил все-таки поискать Диану, Анатолия и Шурика прямо сейчас. Может, они скажут что-то интересное?

– Да что они тебе скажут? – устало посмотрел на него хозяин. – Даже если кто-то из них решил попугать Аполлинарию, они же не признаются.

– А коса? – опять спросил Коля.

– Может, Диана с собой притащила, когда въезжала, – махнул рукой Андрей Павлович. – На всякий случай.

– Они с Лаймой что, проститутки-затейницы? – подала голос Анна.

Андрей Павлович кивнул. Анна захохотала. Римма стояла с очень недовольным выражением лица. Аполлинария встала с постели.

– Пошли, – сказала она.

Глава 16

Мы всей толпой тронулись к комнате Дианы. В дверь стучал хозяин, чтобы чернокожая красотка точно открыла.

– Ну почему вам всем не спится? – устало спросила зевающая Диана. – Что еще случилось?

– Ты слышала, как кричала Аполлинария? – спросила хозяйка.

– Слышала. И что из того?

– Ты не удивилась? – продолжала допрос хозяйка.

– Чему? Воплям кого-то из вашего сборища сумасшедших? Тем более этой истерички в климаксе? От меня-то вам что надо?!

– Кем ты меня назвала?! – заорала певица. – Как ты смеешь, проститутка…

– От проститутки и слышу, но я по крайней мере не представляюсь певицей, – отрезала Диана. – И не являюсь посмешищем для народа, появляясь в обществе с толпой молодых кобелей. Или они облегчают течение климакса? Думаете при помощи их вернуть навсегда ушедшую молодость? Или вы энергетическая вампирша?

– Вы все говорите правильно, Дианочка, – тут же поддержала чернокожую красотку бизнес-леди Анна. – Вообще проститутку нужно называть проституткой.

– Вот я тебя теперь и буду так звать! – рявкнула на вечную соперницу певица.

– На каком основании? – спросил Коля.

– Хотя бы на том, что она тебя с собой притащила!

– А где тут проституция? – спросила Римма. – У Анны один муж и один любовник. Совершенно нормальная и самая обычная ситуация. Этим никого не удивишь и не шокируешь. Да, муж немного помладше и любовник немного помладше, но это опять же обычное дело для женщины после сорока. А ты, Поленька, сколько мужиков при себе держишь?

– Так, хватит! – громко произнес астролог. – Завтра днем выясните, кто проститутка, а кто нет. Я спать хочу. – Он перевел взгляд на Диану. – Мужики у тебя?

– Какие мужики? – удивилась Диана.

– Анатолий и Шурик.

Чернокожая красотка отрицательно покачала головой.

– А были?

– Когда? Сегодня ночью? Нет, конечно.

– Диана, они к тебе точно не заходили? – спросил Андрей Павлович.

Она снова покачала головой.

– Значит, кто-то из них мог изображать Смерть, – сделал вывод астролог.

– Ни один из них никогда не стал бы меня пугать! – заорала Аполлинария. – Анатолий любил меня всю жизнь, а Шурик знает, что если у меня случится сердечный приступ…

– У тебя сердечный приступ?! Ой, не могу! Ну, развеселила! – захохотала Анна.

Коля предложил пройтись в зал, где днем проходил пир, и посмотреть там. Ведь Анатолий выбрал именно зал для ночлега. Диана отправилась вместе с нами, держалась рядом с Сашей и мной.

Коля вошел первым, зажег свет. Я поразилась красоте огромной люстры. Я впервые ее как следует рассмотрела. В предыдущие дни ее не зажигали, а вечером, во время пира, в зале на стенах горели подсвечники в форме факелов. Народ не хотел слишком яркого света.

Пока мы с Сашей и Дианой любовались этим хрустальным произведением искусства, Коля направился к спальному мешку, в котором сегодня спал рецидивист. Откинув верх, которым зачем-то прикрылся Анатолий, Коля кратко выругался.

– Пустите меня! – завизжала Аполлинария и ринулась к спальному мешку.

Потом у нее началась истерика, и Коля с астрологом насилу оттащили ее от мертвого Анатолия.

– У него сердечный приступ? – спросил Саша. Ни он, ни я, ни Диана, ни хозяева к спальному мешку близко не подходили. Хозяйка только буркнула под нос: «Как они меня все достали!» Анна и боксерша рванули сразу за Аполлинарией, правда, потом быстро отступили в сторону.

– Пика где? – спросил Коля у Андрея Павловича, оставив Аполлинарию рыдать на плече Петра Годунова. Она в самом деле любила Анатолия?! Мне казалось, что в эти минуты известная певица не играла.

– Какая пика? – удивленно переспросил тот.

– Которую воткнули в шею Свистоплясову.

– Ну, наверное, там и есть. Воткнута в шею. Ее же вроде бы не вынимали. Я точно не помню. Я сам не вынимал. Надо на балконе посмотреть.

– Пошли на балкон, – сказал Коля и первым тронулся в нужном направлении.

Петр Годунов, боксерша и Аполлинария остались в зале. Певицу усадили на стул. Астролог с подругой стояли над ней.

– Соня! – крикнул мне в спину Годунов.

Я остановилась и вопросительно посмотрела на него. Саша с Дианой тоже остановились.

– Валерианка в этом доме есть?

– Нет, – ответила вместо меня Римма. – Есть коньяк. И он ей сейчас поможет гораздо лучше, чем валерианка.

– После всего, что она сегодня принимала? – подала голос боксерша. – Да алкоголь может спровоцировать…

– Ты уверена, что она на самом деле что-то принимала? – спокойно спросила Римма. – Она здорова, как лошадь. И я уверена, что спит она без всяких снотворных. Подождите!

Хозяйка вылетела из комнаты, мы все переглянулись, но не успели ничего обсудить, как вернулась Римма с сумочкой Аполлинарии и высыпала содержимое на стол. Никаких таблеток, порошков или емкостей из-под них там не оказалось. Маловероятно, что Аполлинария ходила к помойному ведру, чтобы их выкинуть. В сумочке лежали косметика, презервативы, водительское удостоверение, влажные салфетки, упакованные по одной, кошелек и… пика для колки льда.

– Так… – произнесла боксерша. Остальные тупо смотрели на высыпанное на стол содержимое сумочки известной певицы.

Вскоре вернулись те, кто ходил взглянуть на тело Владимира Свистоплясова, вынесенное на балкон.

– Пика здесь, – объявил Петр Годунов прибывшим и кивнул на стол.

Римма быстро сообщила остальным, что бегала за сумочкой Аполлинарии. Сама певица пребывала в состоянии прострации. Мне казалось, что она не понимает, что происходит вокруг нее. Она только тупо смотрела в сторону спального мешка, верх которого опять прикрывал голову Анатолия.

– А его пикой убили? – спросил Саша у Коли, кивая на спальный мешок.

– Острым колющим предметом – судя по ране на шее. На этот раз орудие убийства на месте преступления не оставили. Но способ точно такой же, как и в случае владельца супермаркетов. Кстати, где он?

– Аполлинария, где Володька? – подала голос бизнес-леди Анна.

– Ты что имеешь в виду? – в непонимании посмотрела на нее Римма, как, впрочем, и мы все, остававшиеся в зале.

– Володька исчез, – сообщила Анна.

– Как исчез?! Куда? Он же точно был мертв! – закричал астролог. – Он же уже остыл, когда мы его на балкон тащили!

– Ну, я не знаю, куда в этой квартире исчезают люди, как живые, так и мертвые, – пожала плечами Анна.

Коля пояснил, что тела на балконе больше нет.

– Так, секундочку, – заговорила боксерша. – У вас тут сколько балконов? И на который его относили?

Андрей Павлович сообщил, что балкона три, а использовали балкон, выход на который находится в комнате отдыха, где стоит телевизор и стол на четверых. Эту комнату для сна не выбрал никто, но зайти в нее мог любой человек, находящийся в квартире.

– А ветром его могло сдуть? – спросил Саша.

Коля покачал головой и пояснил, что там решетка с довольно плотно прилегающими друг к другу звеньями. Труп могли только сбросить вниз. Двор залит водой, и вообще ничего не видно. Проверить невозможно. Да и вообще, если его сбросили давно, то труп уже могло очередным водяным потоком унести куда-то в другое место.

– Значит, это он ко мне приходил… – выдохнула Аполлинария.

– Ты же говорила, что голос был женский, – напомнила Анна. – А у Володьки был бас.

Коля тем временем подошел к столу и стал внимательно оглядывать лежавшую там пику.

– Что ты хочешь увидеть? – поинтересовался астролог. – Или проверяешь, та пика или нет?

– Я не могу с уверенностью утверждать, та или нет, но по размеру они вроде совпадают. Однако на этой нет следов крови. Значит, может быть еще одна.

– Аполлинария, ты притащила на встречу одноклассников несколько одинаковых пик для колки льда? – ехидным голосом спросила бизнес-леди Анна. – Для всех нас заготовила? Или только для избранных? И за что ты убила Толика, над которым ты всю жизнь издевалась? А он ведь на самом деле тебя любил. Пожалуй, это был единственный мужчина, который тебя любил. Тебя саму! Всем остальным от тебя было что-то нужно.

– Заткнись, гадина! – взвыла известная певица. – Без тебя тошно!

– А где твой молодой кобель? – не унималась Анна. – Сбежал, как Лайма?

– Кстати, в самом деле, – спокойным голосом заговорил хозяин. – Шурика-то нет. Аполлинария, когда ты все-таки его видела в последний раз?

– Когда спать ложились. Слушайте, принесите мне кто-нибудь коньяку.

Я направилась в сторону двери.

– Соня, неси на всех бокалы, – велел хозяин. – Коньяк, лимончик… В общем, сама знаешь.

Саша отправился мне помогать. Потом мы расставили бокалы на огромном пустом столе (если не считать содержимого сумочки Аполлинарии), коньяк разливала хозяйка, я резала лимон. Все помянули Анатолия, кося в сторону спального мешка.

– Может, его куда-нибудь унести? – предложила Анна.

– На балкон? – уточнил хозяин. – Чтобы тоже исчез?

– Это не самый худший вариант, – заметил астролог. – Кстати, а Лебединского кто-нибудь проверил? Соня, нет, конечно, не Соня. Юноша…

Саша молча встал, вскоре вернулся и сообщил, что Лебединский так и плавает под полом хозяйской ванной.

– Значит, исчез труп Свистоплясова, а также живые Лайма и Шурик, – сделал вывод Коля. – Допускаю, что Свистоплясова кто-то сбросил с балкона. Так сказать, концы в воду в буквальном смысле. Но где могут быть двое других, если из дома нельзя выйти?

Он посмотрел на Римму и Андрея Павловича. Те пожали плечами. Я напряженно думала. За время уборок и проживания в этой квартире я не видела мест, где эти двое могли бы сейчас прятаться.

– А если их тоже сбросили вниз? – подал идею астролог. – Мертвыми или живыми?

– Когда и кто мог их убить? – спросила бизнес-леди Анна. – Если не ошибаюсь, белобрысая обслуживала Толика.

Диана кивнула.

– Не поверю, что Толик ее убил и сбросил вниз. У вас в комнате балкон есть? – Анна посмотрела на чернокожую Диану.

Та покачала головой.

– Вообще-то выбросить и из окна можно, – заметил Коля.

– Зачем Толику было выбрасывать эту шлюху?! – закричала Римма. – Я, конечно, рада, что ее нет, но тем не менее. Мужик ее использовал, вероятно, планировал еще и вообще понимал, что она – твоя игрушка. – Римма посмотрела на мужа. – Твоя вещь, твоя собственность. А Толик, насколько я знаю, очень ревностно относился к собственности друзей и в особенности хозяев, в дома которых его приглашали как друга. Эта гадина где-то прячется и убивает людей!

– Насчет Толика согласен, – кивнул Андрей Павлович. – Он не мог у меня ничего украсть и не мог выбросить ничего из моих вещей.

– Почему вы говорите про женщину как про вещь? – возмутился Саша. – Кем бы она ни была! Это по меньшей мере аморально!

– Речь не об этом, – оборвал его Андрей Павлович. – А о том, где сейчас может находиться Лайма. Диана?

– Не знаю. Не представляю.

– Нашла какое-то укромное местечко, – опять заговорила Римма. – А вообще, я бы тщательно обыскала комнату этих красоток. Если я сама посмотрю…

– Нет ее в комнате! – закричала Диана.

– Они раньше были знакомы с Шуриком? – спросил Коля у Дианы.

Чернокожая красотка покачала головой.

– А ты сама?

Она опять покачала головой.

Римма сказала, что предлагает всем отправиться спать. Утро вечера мудренее. Сейчас все равно никто ничего толкового придумать не может. Нужно хорошо выспаться, а завтра, не исключено, и уровень воды начнет спадать. Мертвого Анатолия она предложила все-таки вынести на балкон. Ведь всем же еще завтракать, а то и обедать и ужинать в этом зале.

– Как раз проверим, бросается кто-то телами или нет, – сказал астролог.

– Ты предлагаешь дежурство установить перед балконом? – уточнил Андрей Павлович.

– Я предлагаю никому не оставаться в одиночестве и запирать двери.

Диана объявила, что никого к себе не пустит. Аполлинария, наоборот, сказала, что одна спать не будет.

– Все мужики заняты, – заметила Анна.

Известная певица обвела взглядом собравшихся и остановила его на Саше.

– Я буду спать в комнате Сони, – твердо заявил мой новый друг. – И вообще к вам может Шурик присоединиться. Может, он в астрале. Погуляет и вернется.

Андрей Павлович хмыкнул.

– Но я не могу оставаться одна!

– Хорошо, ложись с Риммой, – вздохнул хозяин. – В моей спальне огромная кровать, вы с ней даже касаться друг друга не будете. А я лягу в твоей комнате.

Это устроило всех. Спальный мешок с телом Анатолия все-таки вынесли на тот же балкон, куда раньше выносили Свистоплясова.

Глава 17

Утром все спали долго и к столу в зале стали выбираться только к половине первого. Я сама встала в половине двенадцатого и бегала к появляющимся в зале господам, подавая завтрак каждому по отдельности. Я заметила, что бизнес-леди Анна выглядит отвратительно, хотя ей ведь сорок семь лет… Не выспалась, нанервничалась, никаких масок на ночь не делала, привычным кремом лицо не мазала. Неудивительно.

Вообще-то сегодня все выглядели хуже, чем вчера. Но вчера гости пришли на встречу одноклассников, перед ней постарались привести себя в порядок, а дамы явно приложили немало усилий, чтобы предстать в пике своей формы. Но все равно Анна выглядела заметно хуже.

Лучше всех смотрелась Аполлинария Крылова, и я сама стала свидетельницей ее манипуляций с лицом. Она пришла ко мне в кухню и попросила два тазика. Один наполнила горячей (но не обжигающей) водой, второй – холодной и бросила в него лед, потом стала попеременно опускать лицо в тазики секунд на пятнадцать и проделала процедуру раз десять. Мне пояснила, что такие ванночки улучшают кровообращение, возвращают лицу свежесть и даже помогают избавиться от морщин.

Я поинтересовалась мнением певицы об уколах ботокса, о которых много читала и которые в последнее время активно обсуждала моя мама с подругами. Аполлинария пояснила, что для артистки ботокс не подходит – он как бы парализует мимику, а на сцене, в кино, при съемке клипов нужно работать лицом. Узнала я и новости пластической хирургии, например, про новую методику подтяжки лица – маленькие проколы на висках, через которые подтягивается подкожная ткань.

Римма выглядела просто усталой.

– Как они меня все достали! – призналась она мне. – Глаза бы мои их не видели. Никогда! Думаю, что сегодня одноклассники моего мужа покажут себя еще лучше, чем вчера. Может, после того, как двое подохли, больше никогда собираться не будут? Моя голубая мечта.

– Трое, – поправила я.

– Что «трое»? – не поняла Римма.

– Умерли трое одноклассников – Лебединский, Свистоплясов и Толик.

– Ах, да… – сказала хозяйка таким тоном, словно в мыслях находилась где-то далеко, и пошла по коридору.

Что с ней? Приняла снотворное, и его действие еще не закончилось? Или успокоительное? По крайней мере, трезвая. Это радовало. Хотя я тоже хотела, чтобы встреча одноклассников побыстрее закончилась. Но тогда из квартиры уйдет Коля… Может, навсегда…

* * *

Наконец за столом собрались все. Андрей Павлович пригласил Диану и меня, и мы тоже заняли места с чашками чая. Никто не опохмелялся.

– Толик не исчез с балкона? Кто-нибудь проверял? – уточнил Андрей Павлович.

– Лежал, когда я встал, – сообщил Коля.

– Ой, уровень воды не посмотрели! – воскликнула Анна, вскочила из-за стола и подошла к окну.

Но стояла она там слишком долго, явно пытаясь что-то рассмотреть. Это окно выходило на Неву и набережную.

– Андрей, у тебя есть бинокль? – поинтересовалась она у хозяина дома.

– Есть. Соня…

Хозяин объяснил, где он лежит. Когда я вернулась в зал, у окон уже стояли все. Я протянула бинокль хозяину и посмотрела на Сашу.

– Это точно Лайма, – ничего не выражающим голосом произнесла Диана. Я заметила, как в уголках глаз у нее блеснули слезинки.

Я встала рядом с Дианой и уставилась вниз. Лайма зацепилась длинными светлыми волосами за какие-то сорванные провода и плавала в воде, то поднимаясь на поверхность, то снова уходя на глубину. Она была одета в коротенький полупрозрачный белый халатик, не застегнутый на груди. Он не слетел с рук и каким-то странным образом плавал вокруг нее. Иногда создавалось впечатление, что Лайма плавает на нем – полы в воде раскрывались и разглаживались, иногда они оборачивались вокруг ее тела, иногда просто запахивались. В целом зрелище было жутким – бледнокожая блондинка в белом плавает в воде…

Внезапно у Дианы началась истерика. Ее утешали мы с Сашей.

– А ведь она все время носила черное! – вдруг вспомнила я.

Конечно, я нечасто видела двух красоток, но обращала внимание на то, что чернокожая Диана обычно ходит в белом, а блондинка Лайма – в черном. Исключением, пожалуй, была только наша первая встреча – когда Римма привезла меня в эту квартиру. Но белый халатик всегда носила Диана! Тогда почему Лайма сейчас в нем?

– У нас и красное есть, – сказала Диана. – И вообще мы часто менялись одеждой. У нас же один размер. Был. Но как она оказалась за окном?!

– У Анатолия теперь не спросишь, – ничего не выражающим голосом заметила Анна Степановна.

– Почему ты хочешь свалить преступление на Толика?! – выскочила из-за стола Аполлинария Крылова. – Он святым человеком был! Ни один другой мужик из всех, кто попадался на моем пути, с ним близко рядом не стоял!

– Так чего ж ты над ним всю жизнь издевалась? – спокойно спросил Алекс Мерлин.

– Я над ним никогда не издевалась! Я его любила! Я к нему в тюрьму на свидания всегда ходила, в колонии ездила, бесплатные концерты давала, чтобы ему условия содержания облегчить. Да я его авторитет до небес подняла! А в тюрьме это очень важно. Все зэки знали, что я из-за Толика приезжаю. А меня вся страна любит!

После последнего заявления певицы захохотали бизнес-леди Анна и астролог Петр Годунов. Римма и Алекс Мерлин просто усмехнулись. Андрей Павлович подпер пухлую щеку рукой и с каким-то странным выражением лица уставился на Аполлинарию. Валентина, подруга писателя-фантаста, мило улыбалась, но она большую часть времени сидела с таким выражением лица.

– Вы привлекаете не своим творчеством, а эпатажем, – сказала боксерша. – Конечно, сейчас это делает большинство. Вы вообще кто? Оперная певица? Но вы же в театре только в молодости числились. А потом пошли делать деньги, работая во всех жанрах. Да, вы попали в струю, вы вовремя оказались на сцене, я имею в виду сцену эстрадную, а не оперную. Вы вовремя перескочили с одной сцены на другую и стали на эстраде петь оперные арии. По-человечески я вас понимаю. Но сейчас по-настоящему талантливым людям не пробиться. И нормальным людям не пробиться, потому что они не хотят скакать по сцене с голым задом, а то и передом.

– Это когда же я скакала по сцене с голым задом?! – заорала Аполлинария. У нее даже пена на губах выступила. Да она же больной человек! Ее место – в клинике неврозов.

Астролог напомнил про съемку для одного эротического журнала.

– От тебя-то на тех снимках сколько осталось после обработки в фотошопе? – спросила Анна Степановна. – Процентов двадцать? Сколько там тебе отрезали? Сколько отретушировали?

– Вообще-то во всем мире фотографии всех звезд подвергаются соответствующей обработке перед публикацией в глянцевых журналах, – сказал Саша. – Это нормальная практика. Люди хотят видеть красивое лицо и тело. Это делают издатели, понимая, что иначе читатель не купит их продукцию.

– Но какая нормальная баба в сорок четыре года будет фотографироваться для эротического журнала обнаженной?! – воскликнул Петр Годунов. – Даже точно зная, что ее фотографии потом обработают?! Аполлинария же тогда уже бабушкой была!

– Соня, а ты бы что подумала, если бы тебе предложили сфотографироваться в эротическом журнале? – вдруг спросила у меня хозяйка дома.

– Мне? В эротическом журнале?! Кто мне это будет предлагать?!

– Ну, представь, что тебе уже сорок четыре года и ты получаешь такое предложение. Может, ты к сорока четырем годам как-то прославишься. Так что бы ты подумала?

– Я бы посчитала такое предложение большим комплиментом, – честно ответила я.

Коля, Саша, Диана и Андрей Павлович захлопали в ладоши.

– Да, Аполлинария у нас очень любит комплименты, – ехидно заметила Анна.

– Мне то предложение делали не как комплимент! А из-за того, что мои поклонники-мужчины – миллионы мужчин! – хотели видеть мои эротические снимки.

– Я все поняла, – внезапно объявила бизнес-леди Анна.

– Что ты поняла?! – повернулась к ней Аполлинария.

– Эту съемку организовал и оплатил кто-то из воров в законе. Съемка же состоялась вскоре после твоего выступления в колонии, где Толик сидел?

Аполлинария тут же вставила, что всегда получала тысячи писем из тюрем и колоний.

– Вот-вот, я об этом и говорю. И какой-нибудь вор в законе или авторитет, не понаслышке знакомый с проблемами изолированных от женского общества мужчин, решил сделать подарок товарищам по несчастью. Благодаря Толику ты на самом деле пользуешься большой популярностью «за забором». В том мире новости распространяются очень быстро, а про твою любовь к нему не могли не знать. Многие из сидельцев слушали тебя в записи, тебя же, наверное, в колониях и «официально» включают, а твой эпатаж там, как правило, не видят.

– Нормальные мужики предпочитают тело типа твоего, а не тощих дылд, – вставил астролог Петр Годунов, подхватывая мысль Анны. – Вот тебе и организовали съемку, чтобы мужики в тюрьмах и колониях на твои фотографии…

– Козел безрогий! – заорала Аполлинария, схватила чашку и запустила ею в астролога.

Петр Годунов увернулся, чашка долетела до стены и разбилась на мелкие кусочки.

– Ты что, совсем охренела?! – завопила теперь Римма. – Что ты нашу посуду бьешь?! Ты знаешь, сколько этот сервиз стоит? А теперь еще у меня будет некомплект!

Я молча встала и отправилась за метлой и совком. Убирала я осколки под звуки очередного скандала. Астролог требовал ответить за козла и очень сожалел, что теперь собравшиеся не могут уточнить у Толика, как именно за него отвечают.

– А Поленьке скоро объяснят, – ехидным голосом заметила бизнес-леди Анна.

– Кто? Где? Что? – повернулась к ней известная певица. – Опять ты лезешь, когда тебя не спрашивают!

– Тебя скоро спросят, – невозмутимо заметила Анна Степановна.

– Кто о чем меня будет спрашивать?!

– Полиция, – пожала плечами бизнес-леди.

– Да вся полиция передо мной на задних лапах ходит! Я много лет на концертах в День милиции – или как он сейчас официально называется – бесплатно выступаю. Все их генералы – мои поклонники и…

– Но пика-то лежала у тебя в сумочке, – спокойным голосом напомнила хозяйка квартиры. – И свидетелей много. Все молчать не будут.

– Вот и я о том же, – тут же подхватила эстафету Анна. – У нас несколько человек убиты. Предположим, белобрысую дылду ты в окно сама выбросить не могла, но это сделал твой старый любовник Толик, вероятно, по твоей просьбе или приказу. Не знаю уж, что она тебе сделала, но это другой вопрос. Володьку вполне могла заколоть ты сама. Он не дал тебе денег, ты отомстила. И ты принесла пику.

– Я не приносила! Мне ее подбросили!

Анна не стала обращать внимание на крики Аполлинарии и невозмутимо продолжила:

– Думаю, что Шурик у нас тоже за окном. Насколько я понимаю, в квартире его нет? – Она обвела взглядом сидевших за столом. – Выйти некуда. Можно, конечно, на лестнице поискать, но было бы слышно, если бы кто-то открывал входную дверь. Лайма плавает в воде, зацепившись за провода. У Шурика не было длинных волос, то есть цепляться нечем, и его к этому времени течением уже могло вообще отнести за несколько километров. Кому еще было нужно избавляться от Шурика? Мы все его увидели первый раз в жизни. А тебе он тоже мог чем-то не угодить. И ты воспользовалась возможностью. Лебединский? Вот тут не знаю. – Она посмотрела на Сашу. Тот пожал плечами. – Но с ним ты тоже могла не поделить какие-то деньги. Может, какой-то бизнесмен, которого ты захотела заполучить в спонсоры, оказался представителем сексуальных меньшинств и вложился в Лебединского, а не в тебя. А потом ты избавилась от Толика. Может, он не захотел больше никого убивать. Может, ты ему просто надоела. Может, ему надоели твои выходки. Твое издевательство над ним. Твои капризы, скандалы, истерики. Любое терпение имеет предел. Толик любил тебя и все терпел много лет, но у него наконец наступило прозрение. Он высказал тебе все, что накипело. А ты не смогла это переварить.

– Я…

– Анна права, – заявил астролог Петр Годунов. – Мы все впервые увидели Шурика. И никому из нас он ничего плохого не сделал, как, впрочем, и ничего хорошего. С Лаймой реально могла пересекаться только ты. Диана, не подскажешь где?

Чернокожая красотка пожала плечами.

– Лайма могла увести у Аполлинарии какого-то мужика, – вставил писатель-фантаст. – И даже не помнить об этом. Или быть любовницей мужика, на которого имела виды Аполлинария. Я могу сказать однозначно, что Толик не был убийцей. Он был вором. Но он никогда никого не убивал. В их мире, насколько я знаю, есть строгие разграничения. Конечно, всегда были и будут отморозки, но наш Толик никогда отморозком не был. Он был хорошим человеком, безнадежно влюбленным в Аполлинарию. Пожалуй, это был его единственный недостаток. На убийство он мог пойти только ради любимой женщины. Чтобы ее защитить.

– К чему ты клонишь, я не понял? – уточнил хозяин дома.

– Он клонит к тому, что убивали или сама Аполлинария, или Толик – по просьбе Аполлинарии, а она потом от него избавилась. У других не было мотивов, – пояснила Римма.

Алекс Мерлин кивнул.

– У меня тоже не было мотивов! – заорала Аполлинария. – Я лишилась единственного мужчины, который меня любил, и Шурика, который мне в последнее время очень помогал. У меня были большие планы на него! Мне невыгодно от Шурика избавляться! Я теперь не представляю, кто будет писать все эти рекламные материалы! Чуть ли не все статьи про меня писал он! Это было выгоднее и надежнее, чем нанимать журналистов!

– Значит, все статьи о тебе, которые в последнее время публиковались в газетах и журналах, были написаны Шуриком?! – уточнила Анна.

– Да! – заорала Аполлинария. – И он к тому же любовником был прекрасным. Зачем мне его убивать?! Это кто-то из вас хочет меня подставить! Кто-то из вас меня ненавидит и убивает близких мне людей!

Внезапно она резко повернулась к Анне.

– И я знаю, кто.

– Анна не могла убить Шурика и Анатолия, потому что всю ночь находилась рядом со мной, – твердо заявил Коля.

– Ты скажешь все, что угодно, чтобы только ее выгородить! Она тебе платит, поэтому ты…

– Полегче на поворотах, – сказал Коля таким жестким тоном, что Аполлинария заткнулась.

– У Анны на самом деле нет мотивов, – заметила Римма. – А Шурик мог о тебе узнать что-то, что ты не хочешь делать достоянием общественности. Он мог тебя шантажировать. Володька отказался давать тебе деньги. Толик тоже много знал, очень много, и его терпение могло лопнуть. Анна права. И Алексей прав. Трудно сказать, что тебе еще могло прийти в голову и на что ты хотела подписать Толика. А он не захотел это делать – и ты от него избавилась. Про Лебединского не знаю. Но у кого из собравшихся могли быть с ним трения? А ты, дорогая, как я помню, очень интересовалась нашим «подпольным» аквариумом. Я сама тебе показывала, как крышка открывается, как я рыбок кормлю. Что ты имела против Лаймы, я не знаю. Да, признаю: я очень рада от нее избавиться, но не я ее из окна выбросила. Я вообще после заселения этих двух дылд в той комнате ни разу не была.

– Это так, – вставил хозяин дома.

Диана кивнула.

– Получается, что всех убила ты, – продолжила Римма. – И пика лежала в твоей сумочке.

– Это ты ее подбросила!

– У нас другая пика – с деревянной ручкой. И ты ее видела. И зачем мне убивать Шурика? Толю? Владимира? Лебединского? Согласна, что у меня имелся мотив убить Лайму. Признаю, как я уже сказала. Но остальных-то? Я ничего против них не имела. Мне вообще не горячо и не холодно от того, есть они или нет.

«Ты просто предпочла бы их никогда в жизни не видеть, – сказала я про себя. – Ты ожидала проблем от встречи одноклассников мужа и получила их».

Но у Риммы в самом деле не было повода их убивать. Мало ли кто кого не хочет видеть…

– Может, у тебя крыша поехала в связи с известной перестройкой женского организма? – невозмутимо заметила Анна.

– Так тогда и у тебя должна поехать! Ты в том же возрасте, что и я!

– Не факт. У всех по-разному. К тому же я родила всего за несколько лет до того, как ты стала бабушкой, а поздние роды, как говорят, способствуют продлению бабьего века. Рожать поздно полезно – конечно, если здоровье позволяет. Кровь обновляется, опять же организм мобилизуется, и моральный подъем ощущаешь. Да если бы жизнь можно было начать заново, я не хотела бы родить рано. Ребенок в более позднем возрасте воспринимается совсем по-другому. Я рожала, когда уже была готова к материнству. Я хотела ребенка. А ты родила, потому что не успела вовремя аборт сделать. И дочерью своей ты никогда не занималась. Шлялась по гастролям и мужикам.

– А ты занимаешься?!

– Да, – твердо сказала Анна. – И мой муж занимается. Я вечером и в выходные дома. Я все свободное время провожу с ребенком.

– А он как же? – Аполлинария кивнула на Колю.

– А он не мешает моему каждодневному общению с ребенком. И вообще чья бы корова мычала!

Аполлинария схватилась за очередную чашку.

– Оставь в покое мою посуду! – заорала Римма. – Со своей приходи, если хочешь ею бросаться!

Аполлинария на самом деле поставила чашку на место, но выскочила из-за стола и кинулась на Анну. Та в долгу не осталась. Вскоре две дамы уже катались по полу с дикими воплями. Многие из слов, произносимых певицей и бизнес-леди, я слышала впервые в жизни. А какие у них получались комбинации… Мужчины не вмешивались. Андрей Павлович невозмутимо предложил оставшимся за столом выпить коньячку.

– Сонечка, будь добра, принеси…

– Я принесу, – сказала Римма. – Дамы, винца? – Она посмотрела на боксершу и Валентину.

Те кивнули. Мы с Дианой переглянулись. Саша сказал, что дерущихся все-таки нужно разнять. Коля встал из-за стола, собираясь это сделать. Но не успел. Катящиеся по полу дамы врезались в доспехи, стоявшие в левом углу. Послышался дикий грохот. Доспехи упали, каким-то образом раскрылись, и из них выпал Шурик.

Глава 18

Аполлинария и Анна заорали истошными голосами и отпрянули друг от друга, потом одновременно вскочили на ноги и уставились на то, что лежало на полу.

Шурик не шевелился и лежал, уткнувшись лицом в пол и странно вывернув конечности. Из спины ничего не торчало, но живой человек так лежать просто не может.

К Шурику подошел Коля, перевернул на спину и тихо выругался. Сидевшие за столом соскочили со своих мест, чтобы рассмотреть находку. Аполлинария рыдала. Анна стояла молча. Обе были растрепаны, одежда порвана. У Шурика изо рта торчал язык… Более страшного покойника я не видела.

– Его задушили, – объявил Коля. – А предварительно стукнули чем-то тяжелым по голове.

– Значит, наша Поленька решила, что просто так ей его задушить не удастся, – ехидно заметила Анна, быстро приходя в себя. – Поэтому она его вначале оглушила, а потом…

Аполлинария выдала порцию площадной брани, затем резко замолчала и посмотрела на Анну.

– Где твоя логика? Если у меня была пика и я всех убивала пикой, то зачем мне было душить Шурика? Проще заколоть.

– Ну, ты же любишь разнообразие в мужчинах, а тут решила разнообразить способ убийства, – мгновенно нашлась Анна.

– Задушить человека не так-то просто, – заметил Коля.

– Я не поняла, ты что, ее выгораживаешь? – рявкнула Анна.

– Я констатирую факт.

Коля очень внимательно рассматривал труп, потом достал из кармана мой фотоаппарат и сфотографировал. Римма вышла из комнаты и вскоре вернулась с коньяком и вином, мне приказала нести бокалы. Коньяк разливал Андрей Павлович, вино – хозяйка квартиры. Но собравшиеся в зале, по-моему, пока не думали о выпивке. Все так и продолжали рассматривать Шурика. Зрелище было жуткое, но не смотреть не получалось!

– Аполлинария, Анна, выпейте! – предложила Римма.

– За дружбу народов? – хмыкнула Анна.

– Я с ней пить не буду! – рявкнула известная певица.

– А я с тобой и не собиралась. Я сама по себе выпью. После такого зрелища нельзя не выпить.

Римма поднесла бокал каждой из дам. Анна осушила свой и попросила налить еще. Я не пила, также от спиртного отказались Саша, Коля и Диана. Коля рассматривал доспехи.

– Откуда они? – спросил он у хозяина дома.

– Делали по спецзаказу. Когда еще сын был подростком. Наш сын любил играть в прятки, и идея принадлежит ему. Видите, как они просто раскрываются и закрываются? Так было сделано изначально. Чтобы подросток мог сам залезть и вылезти.

– Вы хотите сказать, что Шурик сам туда залез? – пораженно посмотрел на Андрея Павловича Саша. – От кого он там прятался?

– Я не знаю, – пожал плечами Андрей Павлович. – Может, его туда Аполлинария послала? Например, в засаде сидеть.

– Зачем ему было сидеть в засаде? – заорала Аполлинария.

– Ну а я-то откуда знаю? – невозмутимо посмотрел на нее Андрей Павлович и пригубил коньяк. Анна выпила еще вина.

– Может, она Шурика просила кого-то убить? – высказала предположение Римма. – Мы все думали на Анатолия, а на самом деле она дала задание Шурику, а Анатолия убила за то, что тот был против и решил помешать убийствам.

– Да, так, наверное, и было, – согласилась Анна. – Толя не стал бы убивать, даже ради Польки. Убивал Шурик. А Толика Полька заставила замолчать навсегда. Ну какая ж ты гадина!

Анна, вероятно, хотела снова вступить в драку, но ее удержал Коля. Римма еще подлила ей вина.

Писатель-фантаст, попивая коньячок, предложил отнести Шурика на балкон к Анатолию, причем из тех же соображений – чтобы не лежал в зале, в котором нам, по всей вероятности, предстояло провести еще немало времени.

Я отошла к окну и снова выглянула наружу, чтобы проверить уровень воды. По-моему, ветер только усилился, по крайней мере, у меня создалось впечатление, что вода несется по набережной с еще большей скоростью. Лайма все так же плавала в том же месте.

– Интересно, кто же его засунул в доспехи? – спросил астролог, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Как вы считаете, его засунули мертвого или душили в доспехах? – спросила боксерша у Коли.

– Мертвого, – однозначно ответил тот. – Но пока тело не окоченело. То есть я считаю, что его вначале огрели по голове, он потерял сознание, его придушили, потом засунули сюда. Кто знал, что доспехи так просто раскрываются? – посмотрел Коля на Андрея Павловича.

– Аполлинария, – вставила Римма. – Ее дочь в свое время тоже играла у нас в прятки.

– Я не знала! Если моя дочь тут играла в прятки, это не значит, что играла я.

– Да, ты любишь другие игры, – заметила Анна и вдруг уставилась в угол, в котором только что стояли упавшие доспехи.

На ее лице появился ужас, она стала отступать назад, натолкнулась на стул, на котором сидел астролог, и вместе с ним с диким криком и грохотом рухнула на пол. Коля бросился поднимать их обоих. Анна стала биться у него в объятиях и продолжала в ужасе поглядывать в тот же угол. Все собравшиеся тоже уставились туда. Там было пусто!

Анна вытянула одну руку и показала в угол, глаза у нее расширились. Никто не понимал, что с ней происходит.

– Что вы видите? – спросил Саша обеспокоенно.

– Змей, – прошептала Анна. – Они ползут сюда, из стены… Вот, еще одна! Ой, волчья голова показалась! Нет! Мамочка! Спасите меня! Коля!

Коля действовал быстро. Он перекинул Анну через плечо и побежал в сторону ванной, которой пользовались женщины. Я побежала за ним, чтобы помочь. За мной последовал Саша. В ванной Коля включил холодную воду и засунул голову Анны под кран. Она сопротивлялась, но Коля был значительно сильнее. Вскоре Анна начала немного успокаиваться. Коля усадил ее на табуретку, стоявшую в ванной. Анна тяжело дышала, смотрела в пол. Коля запустил ей руку за шиворот, потом посмотрел на меня.

– Халат какой-нибудь принеси, а то она вся мокрая.

Я убежала и вскоре вернулась с гостевым халатом. Коля стал раздевать Анну, которая словно обмякла, потом надел на нее халат и завязал на поясе.

– Я не понял, что случилось, – признался Саша. – Это приступ какой-то болезни?

Коля неопределенно передернул плечами. Я задумалась. Анна сегодня очень много пила. Без косметики ее лицо смотрелось не лучшим образом, несмотря на на то что она явно за ним ухаживала. При первой встрече в холле оно показалось мне даже слишком гладким… Да, морщины практически отсутствовали, но без тонального крема, которым Анна явно пользуется, цвет лица был нездоровым. А ведь похоже, что она пьет… Но неужели белочка? Рановато. Или нет? Напряженный бизнес, нервы… Она вполне может каждый вечер прикладываться к бутылке, чтобы расслабиться. Количество перешло в качество, а тут еще и стресс… Или у нее проблемы с психикой? Ведь не могут нормальному человеку мерещиться змеи, лезущие из угла!

– Коля, что с ней? – спросила теперь уже я. – Это первый приступ?

– Нет, ночью ее мучили кошмары.

– Я уже в порядке, – тихо произнесла Анна. – Я не знаю, что со мной было. Я впервые вижу такое. То есть первый раз был ночью, второй сейчас.

– Что именно вы видели? – спросила я.

– Змей, волков, пиявок, червей каких-то. Я впервые увидела все это в этой квартире!

– Но больше-то никто не видел, – заметил Саша.

– Соня, ты же вроде врачом собираешься стать, – посмотрела на меня Анна. – Твой диагноз?

– По-моему, вам что-то подсыпали, – сказала я. – Какой-то галлюциноген. Вколоть не могли – вы бы почувствовали. И как вколешь с таким количеством свидетелей?

– И брызнуть ничем не могли, – добавил Саша задумчиво. – Иначе еще на кого-то подействовало бы.

– Но вино пила не только я, – заявила Анна совершенно нормальным голосом.

– Значит, кто-то изловчился и сыпанул вам в бокал, – сказала я.

– По-моему, могла только Римма, – высказал свое мнение Коля. – Она разливала.

– Ей-то зачем? – посмотрела на него снизу вверх Анна. – Это Полька как-то изловчилась. Я же стояла рядом с ней.

– А у Риммы есть основания ненавидеть Аполлинарию? – спросил Саша.

– Есть, – кивнула Анна Степановна. – Меня – нет, а Польку есть. У нее шашни были с Андреем. И с Петькой были. С Алексом она не успела – он женился, чтобы священником стать, и в свой приход уехал, а когда вернулся опять свободным мужчиной и стал писателем, она ему была уже не нужна. От других баб было не отделаться. А тебе зачем это?

– Может, Римма бокалы перепутала?

Мы все задумались.

– Вообще-то скорее всего да, – медленно произнесла Анна. – Ночью мне просто снились кошмары после всего, что здесь произошло, а сейчас явно сработал какой-то препарат. Римма подавала бокалы нам обеим одновременно… И конечно, Римма думает о том, что будет после наводнения. Ведь это ее квартира, и преступления совершались в ней…

– Аполлинария в виде козы отпущения устроит всех? – спросила я.

Анна кивнула и заявила, что все собравшиеся ее недолюбливают – и это еще мягко сказано. За свою жизнь она всем успела наделать гадостей, а уж после того, как книга ее воспоминаний вышла… Там она по всем прошлась.

– Тварь! Ненавижу! – закричала Анна и сжала кулаки.

В ванную заглянула Римма в компании с астрологом.

– Ну, как у вас дела? – спросила хозяйка квартиры.

– Я отошла, – сказала Анна. – Выпила лишнего. Все нормально.

Римма кивнула, и, как я заметила, выглянув из ванной, они с Петром Годуновым скрылись в спальне Риммы, где ночью ночевали Алекс Мерлин с Валентиной. Щелкнула защелка.

– А у Риммы с Петром Годуновым… – открыла рот я.

– Да тут в какое-то время все успели со всеми переспать, – махнула рукой Анна. – Только Толик всегда хранил верность Польке. Не знаю, что он в ней нашел?

Следующим в ванную заглянул Алекс Мерлин и объявил, что тело Шурика перенесено на балкон к Анатолию, который никуда не исчез. Потом он посмотрел на меня и попросил сообразить что-нибудь поесть. Мы с Сашей отправились на кухню, Анна с Колей остались в ванной, но когда я стала накрывать на стол в зале, они оба уже сидели там, как, впрочем, и астролог с Риммой.

Аполлинария говорила Анне, что ей пора пройти курс реабилитации в одной известной швейцарской клинике, и назвала точный адрес.

– А ты там уже лечилась? – ехидно спросила Анна, полностью пришедшая в норму.

– У меня нет в этом необходимости, но могу назвать нескольких известных лиц, которые там побывали. У них теперь даже есть персонал, говорящий по-русски, потому что многие наши к ним едут и отваливают бешеные бабки. Бабки у тебя есть, а то, что тебе лечение требуется, видно невооруженным глазом.

– А по тебе тюрьма плачет! – заметила Анна. – Не думай, что тебе все эти убийства сойдут с рук!

– А может, это ты всех убила во время очередного припадка? – вкрадчиво спросила Аполлинария. – И просто не помнишь. Или притворяешься, чтобы в тюрьму не сесть. Что возьмешь с психованной? Но на принудительное лечение все равно отправят.

– У Анны не было мотивов, – спокойно сказал Петр Годунов. – И приступ у нее был какой-то странный. Может, ты черной магией занимаешься? Или вуду? Про тебя вообще-то много слухов ходит о том, что ты при помощи темных сил избавлялась от конкуренток. У одной голос пропал, вторая смертельно заболела, третья просто сгинула.

– Да, я об этом неоднократно читала, – кивнула Римма. – В изданиях, которые спонсируют продюсеры или мужья с любовниками других певиц. Там-то про тебя можно сказать правду.

– Какую правду? – заорала Аполлинария. Она вообще нормально может вести разговор?

– Гипнозом ты не владеешь, – заговорил писатель-фантаст Алекс Мерлин. – То есть на самом деле остается черная магия. Я пока в провинции жил, многого насмотрелся и наслушался. Меня неоднократно приглашали изгонять дьявола.

– Все правильно, – кивнула его подруга Валентина, которая, насколько я помнила, была из бывших прихожанок попа Алексия, а теперь стала помощницей писателя-фантаста. – Это существует. И многие добившиеся успеха люди прибегали к магии. Чем им потом это аукнется – другой вопрос. Я – человек в вашей компании новый, вас, Аполлинария, живьем вижу впервые в жизни, но готова поверить в то, что вы добились успеха благодаря темным силам. Судя по вашим выходкам…

– Да вы тут все мракобесы! – заорала Аполлинария, перебивая спокойную Валентину. – И все эти колдуны, которые себя в газетах рекламируют, просто шарлатаны, которые выкачивают деньги из народа.

– Почему мракобесы? – подала голос теперь боксерша. – Конечно, если ходить по объявлениям в газетах, то скорее всего нарвешься на шарлатана. Наверное. Эти люди в какой-то степени владеют гипнозом или просто хорошие психологи и пользуются своими способностями для выкачивания денег у народа. Это вы правильно заметили. Но есть настоящие колдуны и настоящие знахари. Они себя ни в газетах, ни в Интернете не рекламируют. Им это не нужно. Их люди и так находят и в очередь выстраиваются, потому что они дают результат. И к бабкам люди ездят в самые дальние деревни, хотя можно пойти в удобно расположенный салон в центре города. Конечно, вы не обращались ни к кому по объявлению в газете, да и в те годы, когда вы начинали, такие объявления не печатались, но вы могли найти…

– Послушайте, о чем мы вообще сейчас говорим?! – в ужасе обвела взглядом сидевших за столом известная певица. – О том, что я сделала карьеру при помощи черной магии? А если и сделала? Что из того? Какое ваше собачье дело? Уж из вас-то никто точно на карьеру певицы или певца не претендовал. И какое отношение моя карьера певицы имеет к происходящему в этой квартире?!

– Не карьера певицы, а владение черной магией, – спокойно пояснила Анна. – Я сама не понимаю, что со мной случилось. Да, я немало выпила, но далеко не первый раз в жизни!

– У тебя просто приступ белой горячки был первый раз в жизни, – заметила Аполлинария.

– На белую горячку это было не похоже, – спокойно заметил Коля.

– А ты большой специалист, да? – рявкнула известная певица.

– Да уж доводилось видеть страдающих белочкой, – хмыкнул Коля. – У Анны не просто возникли какие-то дикие видения. Ее бросило в пот, одежда до сих пор сушится, потом она почувствовала дикую слабость. И все это произошло за очень короткий промежуток времени.

– Да уж, если у человека белая горячка, то он подолгу чертей из углов гоняет, – хмыкнул астролог. – А кто, кроме тебя, мог воздействовать на Анну? И ты ее всегда ненавидела. Нам-то зачем ее травить или околдовывать? То есть опять ты получаешься главной подозреваемой, дорогая Поленька. Может, объяснишь, зачем ты задумала нас всех извести?

– Всех извести? – уточнила Римма. – Да в таком случае она просто ненормальная! Хотя я давно считаю, что у тебя, Аполлинария, не все в порядке с головой. Разве нормальная женщина станет появляться в общественных местах со сворой молодых кобелей?

– А тебе завидно?! – прошипела известная певица. – Вот поэтому я везде и появляюсь с молодыми кобелями, чтобы такие, как ты, Римма, писали кипятком. Вам полезно.

– Так, Аполлинария, что ты задумала? – резким тоном спросил Андрей Павлович и грохнул кулаком по столу. – Ты находишься в моем доме. Мне, знаешь ли, проблемы с полицией не нужны.

– А какие у тебя могут быть проблемы с полицией? – спросила певица.

– Ты что, на самом деле такая дура или притворяешься? Ты считаешь, что случившееся можно замолчать? Здесь сколько трупов? Плюс Лайма за окном плавает и Володька неизвестно где. И кто-то еще оставил нас без связи с внешним миром.

– Кстати, а соседи ваши где? – вдруг спросил Коля. Я восхищенно посмотрела на него. И как никто не додумался обратиться к соседям?!

– Во-первых, сейчас ни на нашем этаже, ни под нами никого нет, – сообщила Римма. – Кто-то за границей, кто-то в загородных особняках. С другими мы не общаемся.

– Но позвонить-то пустят! – воскликнула боксерша.

– В таких домах, как наш, с такими жильцами, не принято ходить к соседям с просьбой позвонить. Или за солью, за штопором – в общем, так, как ходят в хрущобах. И не принято посвящать их в свою жизнь. Да, полицию придется вызывать. Но мы сделаем все, чтобы поменьше информации дошло до соседей.

– Расследование будет, – опять веско заговорил хозяин. – Этого не избежать, и я сам не хочу этого избегать. Погибли люди, причем трое из них – мои друзья детства, люди, которых я знал большую часть жизни. Погибли в моей квартире. Я не могу оставить это просто так. Виновный или виновные должны быть наказаны.

– И вы все решили свалить вину на меня?! – рявкнула Аполлинария. – Вы все мне всегда завидовали и тут решили поквитаться? А на самом деле кто-то из вас решал свои проблемы или просто воспользовался возможностью, чтобы лишить меня близких людей…

– Вы несете чушь, – сказала Валентина. – Зачем кому-то убивать, чтобы просто вас подставить? Да еще такое количество людей!

– Вообще-то в нашей стране отсидка только способствует популярности, – заметил писатель-фантаст. – Да, думаю, тебя и не посадят. Отделаешься условным сроком.

– Не посадят?! За такое количество убитых? – воскликнула бизнес-леди Анна. – Это если только Поленька будет косить под сумасшедшую. Ей это будет нетрудно. А я полиции еще подскажу, чтобы очень тщательный обыск провели во всех жилищах Аполлинарии и вскрыли банковские ячейки.

– Думаешь, что тебе с этого что-то перепадет? Полиция тебе процент отстегнет за подсказку? – зашипела известная певица.

– Нет, я хочу вернуть свои драгоценности, которые ты украла несколько лет назад. Или украл Толик по твоей просьбе. Больше-то некому было. А уж я-то тебе спуску не дам!

Астролог заявил, что тоже всегда считал, что драгоценности Анны были украдены или самой Аполлинарией, или Толиком для Аполлинарии.

– Вот поэтому ты и хочешь от меня избавиться, – вставила Анна. – Чтобы после моей смерти носить мои драгоценности. Другие-то их стопроцентно не опознают.

Я слушала весь этот разговор за столом и приходила в ужас. Я не знала, кто убивал. Да, могла Аполлинария, по крайней мере Шурика и Анатолия. У нее была возможность и могли быть мотивы. Но ведь могла и не она! Однако все собравшиеся объединились против нее. Им нужен был козел отпущения. Аполлинария на эту роль подходила прекрасно. Мне лично хотелось, чтобы уровень воды побыстрее спал и приехала полиция. Мне было очень некомфортно, хотя я понимала, что сама наверняка не являюсь целью убийцы или убийц.

– Я предлагаю пойти поспать, – объявил поп-расстрига (ныне – писатель-фантаст) после чаепития. – Русский православный человек должен спать после обеда. А ночь была неспокойной, как, впрочем, и вчерашний вечер, и сегодняшний день. И еще неизвестно, что нам предстоит следующей ночью. Я лично не выспался.

Астролог кивнул, заявив, что тоже хочет спать. Остальные решили то ли поспать, то ли просто прилечь. Петр Годунов, правда, предложил запереть Аполлинарию, чтобы она не пошла кого-нибудь убивать.

– Я сама запрусь в комнате! – рявкнула певица. – Чтобы никто из вас не пришел убивать меня!

И она первой вылетела из зала.

– Вообще-то я на самом деле бы ее запер, – заметил Коля.

Хозяин квартиры махнул рукой и сообщил, что пика упакована в полиэтиленовый мешок для сдачи правоохранительным органам в будущем, а свою пику, с деревянной ручкой, он тоже забрал из кухни, чтобы ни у кого не возникло искушения ею воспользоваться.

– А ножи? – спросила боксерша.

Писатель-фантаст застонал.

– Знаете, если мы сейчас начнем собирать все, чем в этой квартире можно убить, а потом выбросим все это в окно или запрем в каком-то помещении, то это будет похоже на маразм, – сказал хозяин. – И я очень надеюсь, что убийства закончились. Хотя лучше никому не оставаться одному.

В результате Анна с Колей удалились в ту же гостевую, где спали ночью, астролог с боксершей – в кабинет, Алекс Мерлин с Валентиной – в спальню Риммы, хозяева обосновались у Андрея Павловича, Диана у себя, Аполлинария – там, где спала с Шуриком, а мы с Сашей – в моей комнате после того, как убрали со стола и помыли посуду.

Глава 19

Заснула я крепко. Вероятно, сказывались усталость и напряжение, в котором я пребывала в последнее время. Нас с Сашей разбудила Римма со свечкой. Стемнело, электричества больше не было. К счастью, в доме имелся довольно внушительный запас свечей – не на случай отключения электричества, как у нас дома, а для организации вечеров со свечами. Но на сколько их хватит?

– Соня, ужин нужно готовить. Как хорошо, что у нас газ! И проверь, на сколько дней у нас продуктов осталось.

– А вы считаете, что наводнение надолго?

– Не знаю, – вздохнула хозяйка. – Но надо поэкономнее расходовать. Разогрей остатки плова. И свари картошки.

Я напомнила, что со вчерашнего дня остались салаты. Хозяйка сказала, что в таком случае нужно подавать все остатки, чтобы гости все подъели.

Мне помогали Саша с Дианой. Когда мы закончили накрывать на стол, я отправилась за хозяевами, которые что-то обсуждали в спальне Андрея Павловича.

– Зови попа и Анну, остальных я сама позову, – велела мне Римма.

Но Алекс Мерлин с Валентиной уже вышли сами и попивали вино. Коля же сидел на кровати Анны, которая пока не встала. Даже при свете свечи ее лицо показалось мне очень бледным.

– Опять был приступ, – сообщил мне Коля тихим голосом.

– Когда? – воскликнула я.

– Когда мы легли.

– Я чуть из окна не выпрыгнула, – слабым голосом сообщила Анна. – Я никогда не хотела покончить жизнь самоубийством! Соня, ты – свидетельница. Я это заявляю в здравом уме. Я не знаю, что со мной происходит.

– Вы опять видели чудовищ?

– Да, они гнались за мной, я от них спасалась. Коля меня с трудом удержал.

– Так, может, и Лайма?.. Я ее совсем не знала, но зачем Толику, который использовал ее тело, было выбрасывать ее из окна?

– А это мысль… – задумчиво произнес Коля. – Кто-то поэкспериментировал с Лаймой, теперь переключился на Анну.

– Неужели не понятно, кто? – хмыкнула Анна, приходя в себя. – Полька попросила Толика что-то подмешать Лайме. Он не знал, к чему это может привести. Может, Полька сама не знала и хотела выяснить. Вот и выяснила. А теперь меня травит. Больше-то некому. С Риммой мы никогда ничего не делили. А Полька с Андреем спала. Я же говорила уже. Ты забыла? Сама Римма с Петькой Годуновым то сходится, то расходится. Ну, вы же оба, наверное, уже поняли, что у нас тут весьма своеобразные отношения.

– Значит, препарат вам каким-то образом подмешали во время обеда… – задумчиво произнесла я.

– Я вот пытаюсь догадаться, кто, – хмыкнул Коля. – У кого такая потрясающая ловкость рук?

Анна, конечно, считала, что у Аполлинарии, и признавала, что загипнотизировать ее во время обеда она не могла. Но ведь возможно, что использовалось всего несколько гранул!

– Мог любой из присутствующих, – заявил Коля. – Например, передавая тарелку. Гранулы скорее всего крошечные, и ты их просто не заметила.

– Их что, держали в руке? – не поняла я.

– Например, могли в кармане, а в нужный момент достали. В перстне. Я не знаю, но теперь сам буду все подавать Анне.

В комнату заглянула Римма. За ее спиной маячила боксерша.

– Вы долго еще? Аня, ты плохо себя чувствуешь?

– Уже лучше, – ответила бизнес-леди, но Римме про очередной приступ даже не заикнулась. – Сейчас придем.

– Давайте, а то уже все собрались. Вон только Петька сказал, что еще поспит. Но он всегда был соней.

В зале на самом деле сидели все, за исключением астролога Петра Годунова и Анны с Колей. Саша с Дианой выполнили за меня необходимую работу.

– Ну что, с коньячка начнем? – спросил Андрей Павлович. – Чего-чего, а спиртного в этом доме хватит надолго.

– Смотря по сколько пить, – заметила Римма. – Кстати, еды тоже хватит. Конечно, не деликатесов, а кое-чего попроще. Но если дамы и господа согласны на картошку и макароны…

– Соня, что в доме еще есть из еды? – перебил хозяин хозяйку.

Я сказала, что много консервов, замороженных овощей и мяса. Ревизию я не проводила, но могу это сделать завтра, когда будет светло.

– Ой! – воскликнула я, поняв, что означает отсутствие света.

– Какое-то время холодильник держит температуру… – задумчиво произнесла Римма. – Я специально такой покупала.

– Но он не будет ее держать несколько дней! Все испортится! – закричал хозяин. – То есть все мясо и все замороженные овощи разморозятся!

Валентина, подруга Алекса Мерлина, сказала, что мясо следует положить в холодную, слегка подсоленную воду. Это поможет ему сохраниться. Долго, конечно, его так держать нельзя, но нужно надеяться, что завтра вечером, в крайнем случае послезавтра нас освободят из водного плена и подача электричества восстановится.

– А с овощами что делать? – спросила Римма. – Соня, их там много?

– Много, – кивнула я.

Валентина предложила все сварить. Будем есть овощи после того, как сегодня вечером доедим салаты. А что не съедим, можно снова заморозить. Картошка с макаронами подождут.

– Но только варить, не жарить, – посмотрела она на меня. – Для желающих вы можете их пожарить после варки. Жареные замораживать нельзя. Вареные можно. Потом еще раз сварите или пожарите.

– Соня, пойдем-ка, взглянем, что там у нас. – Хозяйка встала из-за стола.

– Если ты не хочешь есть, пусть Соня поест, – рявкнул хозяин.

– Ничего страшного, я схожу, а после ужина все сделаю.

– Да, можно еще подождать, – кивнула Валентина.

Я последовала за Риммой на кухню. Саша пошел за нами. Хозяйка держала свечку, я открывала холодильник, мы все втроем осматривали запасы. Пока еще холодильник не потек, но вскоре это случится. Боже, мне же всю ночь придется им заниматься! Тут же тазы надо будет менять, подтирать…

Саша сказал, что часть продуктов вполне можно вынести на балкон. Конечно, сейчас не зима, но на улице прохладно. Ветер, сырость. Сыры, например, прекрасно там полежат. Яйца, майонез.

– Соня, дай таз, – сказала Римма, а как только я его ей подала, принялась выгружать в него продукты, которые чуть позже отнесет на балкон.

Саша уже заполнял холодной водой кастрюли, в которые мы переложили мясо. Римма в один из очередных заходов в кухню сказала, чтобы овощи я пока не варила, следует подождать, пока разморозятся. А вдруг к тому времени свет дадут? Я сомневалась, но не перечила хозяйке. Как скажет, так и сделаю. Ее овощи.

Через некоторое время в кухню заглянул Коля и спросил, нужна ли помощь.

– Грубая мужская сила не требуется, – улыбнулась Римма, которая сделала уже три ходки на балкон с тазом. Ходила она без свечки, так как свою квартиру знала прекрасно. Нам с Сашей это было бы тяжелее.

– Вы хоть не к трупам продукты складываете? – уточнил Саша.

– Конечно нет! Здесь три балкона. Сходи и посмотри.

Коля объявил, что сам сходит проверить трупы, а то они в этой квартире имеют тенденцию исчезать в неизвестном направлении.

– Пропал только один, – напомнила Римма. – А вообще идите и смотрите все, что хотите. Меня все достало! Когда же все отсюда уберутся?! – заорала она, потом грохнула таз об пол и разрыдалась.

Я бросилась к хозяйке, чтобы ее утешить, и встретилась взглядом с Колей. Он пожал плечами и удалился. Саша стал подбирать разлетевшиеся по полу продукты. Я очень внимательно наблюдала за Риммой. Но ее приступ не был похож на то, что происходило с Анной. У Риммы был просто нервный срыв. Конечно, в ее квартире происходит такое… Она же прекрасно понимает, что после того, как спадет вода, здесь будут ходить толпы представителей правоохранительных органов. Ее, как хозяйку, будут таскать на допросы. И ведь явно пострадает репутация их семьи. Насколько я понимала, Андрей Павлович – человек в городе известный, а слухи явно поползут. Ни ему, ни Римме это не нужно. И ведь Римма точно не знает, что именно их ждет.

И ведь до того, как спадет вода, может случиться все, что угодно!

Когда она немного успокоилась, я сказала, чтобы хозяйка шла к гостям. Мы с Сашей тут все закончим.

– Мясо в воде, наверное, тоже надо бы на балкон выставить, – заметила хозяйка, утирая глаза.

Выполнив очередной этап работ, мы с Сашей вернулись к столу. Коля уже сидел там рядом с Анной. Римма заняла место рядом с мужем.

– Овощи сварили? – спросил писатель-фантаст.

– Овощи будут на завтрак, – объявила Римма.

– Но, наверное, сварить нужно вечером, – заметила Валентина.

– Соня сварит после ужина. Хорошо, Сонечка?

Я кивнула.

– На столе еды почти не осталось, – заметила бизнес-леди Анна.

– Соня, Саша, вам хватит? – спросил хозяин.

Мы оба кивнули, накладывая себе в тарелки остатки. Как раз все доедим, потом посуду помоем. Завтра всей компанией будем подъедать имеющиеся в этом доме запасы.

– А Петька что будет есть? – спросила Анна.

– Ой, да, Петру же надо что-то оставить, – воскликнула его спутница-боксерша. – Соня, конечно, ничего специально готовить не надо. Сыр, колбаса есть? Овощи я сама могу пожарить.

Я сказала, что что-нибудь обязательно найдем.

– Вообще-то Петька что-то больно долго спит, – заметила Аполлинария. – Даже для него. Соня, позови его.

– Я позову, – объявила боксерша.

Коля встал и сказал, что составит ей компанию. Дама не возражала. Алекс Мерлин демонстративно потянулся и заявил, что тоже пойдет будить астролога.

– Может, вообще все вместе сходим? – спросила Римма. – И еще споем что-то типа «Вставай, проклятьем заклейменный…».

– А его кто-то проклинал? – поинтересовалась Валентина.

– Не исключено, что кто-то из его многочисленных баб, – сообщила Аполлинария. – Знаете, милочка, что брошенные женщины способны очень на многое? А у Петьки их целый воз и маленькая тележка. Или парочка самолетов – если использовать более современные образы. Алекс, ты, кстати, порчу снимаешь?

– С какой стати? – повернулся бывший поп. – Бесов изгонял, а порча не по моей части.

– А разве это не одно и то же?

– Совершенно разные вещи, – принялась за разъяснения Валентина. – Есть сглаз, есть порча, есть проклятие, есть родовое проклятие. А иногда в человека вселяется дьявол. В таком случае он, например, не может зайти в церковь – его начинает тошнить, или еще что-то происходит, что заставляет сразу же покинуть храм. Выйдешь на улицу – все проходит.

Валентина рассказала про девушку из ее родных мест. Ту как раз начинало тошнить при входе в храм. Врачи решили, что это особый вид аллергии на традиционные запахи, витающие в церкви. Но она также не могла дотронуться и до распятия – ее обжигало, как огнем.

– И что сталось с девушкой? – спросила Римма.

– Из нее изгоняли дьявола.

– Я не поняла: что с Петькой-то? – подала голос Анна. – Его тошнит при входе в храм? А вы уверены, что он туда вообще когда-нибудь заходил? По-моему, он атеист и никогда не скрывал этого.

Я вспомнила, как Петр Годунов об этом говорил, а также о том, что думал стать мормоном.

– Я сам его крестил, – объявил бывший поп. – Он сказал, что на всякий случай хочет. Кто знает, что нас ждет за Чертой?

– А если тебя лишили сана, крещение считается действительным? – уточнил Андрей Павлович.

– Когда я его крестил, я имел полное право это делать! И вообще…

На всю квартиру разнесся истошный крик боксерши, которая вместе с Колей не стала дожидаться результатов обсуждения порчи и проклятия, лежащего на астрологе Петре Годунове.

Все, сидевшие за столом, вскочили со своих мест и понеслись в направлении кабинета, где сегодня спали астролог с боксершей.

Петр Годунов теперь заснул вечным сном.

Глава 20

– Какая сволочь это сделала?! – рыдала боксерша, которую за плечи держал Коля. На грудь Годунову она не бросалась. – Я же теперь работу не найду.

– А какая связь? – поинтересовалась Аполлинария Крылова.

– Девушка выступала в роли телохранительницы, – заявил Алекс Мерлин. – Я правильно понял?

Боксерша кивнула между всхлипами.

– То-то я думал, что вы не в Петькином вкусе, – заметил Андрей Павлович. – Совсем не такая, как его астрологини.

«И еще Петр уединялся с вашей супругой, – добавила про себя я. – Хотя пришел со спутницей значительно более младшего возраста, чем Римма».

– А чего опасался Петр? – вкрадчиво спросила Аполлинария у плачущей Насти.

– Он говорил, что его могут убить.

– Так… – медленно произнесла певица уже совсем другим тоном и воткнула руки в боки. – Значит, Петька что-то знал? А тут кто-то хочет все убийства на меня свалить?! Римма!

Аполлинария развернулась. Хозяйка стояла сзади. Она не торопилась выскакивать из-за стола вместе с остальными, но все-таки пришла к очередному месту действия.

– Что? – устало спросила она.

– Кто должен был убить Петра?

– Поля, ты вообще сама себя слышишь? Ты поняла, что спросила?

– Я понял, – встрял Коля, так и обнимающий рыдающую боксершу. Как мне хотелось оказаться на ее месте! Может, мне поплакать? Хотя нет… Пусть у меня лучше не будет поводов для слез…

– И я поняла, – сказала бизнес-леди Анна, вместе с которой в эту квартиру в гости пришел Коля. – У нас несколько трупов, и еще меня кто-то пытался отравить или одурманить. Петька опасался, что его убьют. Значит, что-то знал или подозревал.

– Петька в казино проигрался, – вставил Алекс Мерлин.

– Да их же закрыли! – невольно воскликнула я.

– Сонечка, деточка, ты в какой стране живешь? – вкрадчиво спросил писатель-фантаст. – Этот бизнес, приносящий миллиардные прибыли, у нас не закроется никогда.

– Но…

– Официальные казино закрыты, но остались подпольные. Они и в советские времена существовали. Пока действовали официальные, их было очень мало, но все равно они были. А сейчас их количество растет с каждым днем. Петька, конечно, ходил в заведение для очень богатых людей. Для «своих». Тебе, Соня, туда не попасть. Но есть и всякие «лотереи» для бедных. Есть спрос – будет предложение.

– Глупо было закрывать казино, – сказала Валентина. – Туда идут люди, которым очень легко достаются деньги. Да, конечно, есть игроманы, из-за которых, по официальной версии, вроде бы и закрыли игорные заведения. Но деньги, получаемые бюджетом с казино, можно было бы, например, пустить на оплату коммунальных услуг всех граждан. Основная масса людей никогда в жизни не ходила в казино и не собиралась! Лично мне от их существования не горячо и не холодно. Пусть богатые проигрываются в пух и прах, зато все платили бы меньше за квартиру. Но наши законодатели подобное даже не рассматривали. И сколько людей лишились работы! И ведь все равно подпольные заведения существуют и будут существовать, несмотря ни на какие рейды.

– Алекс, поподробнее про Петьку расскажи, – попросил хозяин квартиры.

Коля предложил для начала покинуть кабинет, где лежало тело мертвого астролога. Анна спросила, от чего умер Петр.

– Убили его! – закричала боксерша.

– Как? – подала голос теперь Аполлинария. – Опять пикой для колки льда закололи? Сколько пик для колки льда в этом доме? Соня, скажи нам всем!

– Ты что, считаешь, что Соня закалывала? – заорала Анна.

– Представь себе: нет. Хоть в чем-то наши мнения сходятся. Но кто-то же Петьку заколол. И Володьку заколол. И Толика. Один способ убийства. Значит, действовал один человек.

– Ты, – хмыкнула бизнес-леди.

– Не я. Хотя кто-то упорно пытается свалить на меня все эти преступления. Но я в эту комнату даже не заходила. И Петьку мне убивать было совершенно незачем, как, впрочем, и всех остальных. Остальных даже невыгодно! Настя, когда вы последний раз видели Петра живым?

– К нам сюда Римма Ивановна заглянула, – всхлипнула девушка. – Я уже проснулась и просто лежала. Римма Ивановна сказала, что уже вечер, пора ужинать. Петр сказал, что еще поспит, а поесть всегда успеет. Мне велел, чтобы я шла за стол. Я выходила вместе с Риммой Ивановной.

– Все так и было, – подтвердила хозяйка. – Петр был жив, когда мы уходили.

– А потом, насколько мне известно, ты ходила по квартире, – ехидно заметила Аполлинария, обращаясь к Римме.

– Она ходила с тазом, полным продуктов! – воскликнул уже Саша. – Мы с Соней разгружали холодильник, а Римма Ивановна носила все на балкон. Вы что, в самом деле думаете, что она с тазом, пусть и пустым, побежала убивать астролога, а потом снова пришла в кухню за очередной порцией продуктов?

– И зачем мне его убивать? – спросила Римма совершенно нейтральным голосом. – Я его любила.

Андрей Павлович хмыкнул.

– Он сегодня пришел с новой бабой, – заметила Аполлинария.

– А сюда вполне мог зайти кто-то из вас, – продолжала Римма все тем же совершенно лишенным эмоций голосом, будто не слышала мужа и певицу. – Пока мы с Сашей и Соней занимались продуктами. Вы все вместе все то время сидели за общим столом в зале? Вспоминайте, кто выходил.

– Аполлинария, – тут же сказала бизнес-леди Анна.

– Я в туалет ходила! – рявкнула певица.

– Долго ходила, – заметила Анна. – Вполне могла заглянуть к Петьке и его заколоть. Тем более с твоей-то практикой.

– Я себя в порядок приводила! – заорала Аполлинария. – Я не могу себе позволить выглядеть как лахудра, как некоторые! Я всегда слежу за собой! Всегда и везде! Кстати… – Аполлинарию явно осенила какая-то мысль. Она посмотрела на Колю и заявила, обращаясь к Анне: – Твой кобель выходил. Вот он-то как раз и мог прибить Петьку. Я понимаю, что не по собственному желанию, а по твоему поручению…

– Коля был у нас на кухне, – сказала я, не желая слушать обвинения в его адрес.

Саша и Римма подтвердили мои слова.

– Так, вернемся к казино, – опять заговорил хозяин квартиры.

– Для начала давайте вернемся в зал, – предложил Коля. – Нечего тут над трупом стоять.

– Коля, его пикой закололи или придушили, как Шурика? – уточнила Аполлинария.

В темноте, при двух горящих свечах это было не видно, тем более их держали при входе в комнату, тело Петра не представлялось возможным рассмотреть, да оно еще и было накрыто одеялом. Очертания тела даже не просматривались с того места, где я стояла.

– Его застрелили, – объявил Коля.

– Из чего?! – воскликнули несколько человек сразу.

– Из пистолета, – сказал Коля невозмутимо.

– Так ведь звук выстрела… – открыла рот Аполлинария.

– А про глушители ты когда-нибудь слышала? – ехидно спросила Анна.

– Ты слышала, – с понимающим выражением лица кивнула певица. – И решила попробовать на практике? Коля, где пистолет? Его нужно упаковать в полиэтиленовый мешочек, чтобы сохранились отпечатки пальцев. Или Анна все стерла? Или ты за нее поработал? Или она в перчатках стреляла?

– Я вообще пришла без перчаток! – рявкнула бизнес-леди.

– Пистолета нет, – объявил Коля. – Рядом с телом нет. Его куда-то унесли. Судя по всему, пистолет был маленький, дамский. Его прижимали к телу. Петр, вероятно, еще спал и умер во сне. Неудивительно, что никто не слышал звука выстрела. Если использовался такой пистолет, о котором я думаю, то он, во-первых, обладает малой огневой мощью, во-вторых, при прижатии оружия к телу…

– Так, мы все поняли, – перебил хозяин. – Будем искать пистолет. Сейчас все разделяемся и…

– Андрей, ты о чем? – повернулась к нему жена. – Света нет. Свечек у нас, конечно, на всех хватит, но если искать, то уж при дневном свете. Сейчас все углы погружены во мрак.

– К утру его могут выбросить в окно, если уже не выбросили, – заметила Аполлинария.

Теперь уже хозяин квартиры предложил вернуться в зал и продолжить обсуждение там. На этот раз его послушались. Первым делом он разлил коньяк, а Римма вино, и мы помянули Петра Годунова.

– Так, Алекс, давай про казино, – попросил Андрей Павлович.

– Деталей я не знаю, – пожал плечами писатель-фантаст. – Петька у меня деньги хотел занять, чтобы с казино расплатиться. Все присутствующие, наверное, знают, что он всегда любил в картишки перекинуться. Потом к рулетке пристрастился. Да он, по-моему, во все азартные игры играл. Тотализатором интересовался. Ставил на результат футбольных матчей.

– С астрологической точки зрения? – спокойно спросил Коля.

– В смысле? – не понял Алекс Мерлин.

– Он просчитывал астрологически результаты футбольных матчей?

– Нет, это очень сложно.

– Почему? – спросила уже я.

Оказалось, что эти вопросы возникали не только у меня и Коли, но и у всех, кто знал Петра Годунова. Он объяснял, что просчитать с точки зрения астрологии это можно, если учитывать всех участников событий. Подобное нереально. Можно посмотреть гороскоп двух тренеров, но это не дает исчерпывающего ответа.

– Так он использовал астрологию или не использовал, когда играл в азартные игры? – не унимался Коля.

– Использовал, – кивнул писатель-фантаст.

– Он чаще выигрывал или проигрывал?

– Выигрывал чаще всех моих знакомых, – сказал Алекс Мерлин. – Но проигрывал тоже много, хотя, насколько мне известно, его выигрыши покрывали проигрыши. Но тут он сильно продулся. Может, подставили его. Я не знаю.

– Он говорил, что его хотят подставить, – вставила Настя.

– Уже после проигрыша? – уточнил Коля.

– Да.

– Он мог после проигрыша решить, что все сделано специально, – заметила Аполлинария. – Или хотел так думать.

– Но телохранителей или телохранительниц он раньше не нанимал, – заметил хозяин дома. – По крайней мере, мне такие случаи неизвестны. Он всегда был в окружении большого количества баб, но это все были его ученицы или последовательницы. Он любил находиться в цветнике. Чем больше баб, тем лучше.

– Настя, он какие-то конкретные имена называл? – опять вклинился Коля.

Боксерша покачала головой.

– А-а-а! – вдруг заорала бизнес-леди Анна и показала пальцем в угол. Глаза у нее расширились от страха.

Женщина вскочила из-за стола, уронив стул, и бросилась к окну. Свалив собственный стул, за ней бросился Коля и с трудом успел ее схватить. Силы Анны словно увеличились в несколько раз. Гигант Коля с трудом ее удерживал.

– Соня, веревку! – заорал он.

Мы с Сашей бросились на кухню, где, как я знала, лежало несколько мотков веревок различной толщины. Когда мы вернулись в зал, Коле уже помогал Алекс Мерлин. У Анны в уголках рта выступила пена.

– Да что же это делается такое?! – воскликнула боксерша, только что лишившаяся работодателя. – Кто над бабой издевается?

– А почему ты думаешь, что над ней кто-то издевается? – тут же подала голос Аполлинария Крылова.

– Но таких приступов просто так быть не может!

– Дорогуша, ты с ней только вчера познакомилась, а мы ее знаем сорок лет.

– И когда это, интересно, у Анны случались такие приступы? – крикнул писатель-фантаст, державший Анну, пока Коля ее связывал. – Я согласен: тут что-то не то. Валя, ты как думаешь?

– Кто-то каким-то образом подсыпает ей галлюциноген. Какой – сказать не могу. Нужно брать анализ крови, причем желательно, когда начинается приступ. Препарат может оказаться быстро распадающимся в крови на составляющие, и тогда по прошествии даже недолгого времени в крови ничего обнаружить не удастся. Если это так, и мы выйдем отсюда, например, завтра вечером или послезавтра, и больше у Анны приступов не случится, то, чем ее травили, будет не определить. Психотропные препараты и антидепрессанты из организма быстро не уходят. Тогда…

– Но это точно не антидепрессант, – заметила Римма. – У них же прямо противоположное действие. А вы врач, Валентина?

– В некотором роде, – уклончиво ответила бывшая прихожанка попа Алексия и нынешняя помощница писателя-фантаста Алекса Мерлина.

Я не понимала, как препарат подсыпали на этот раз. Да, в предыдущие разы кто-то мог это сделать, но в этот?! Или просто очередная доза алкоголя послужила толчком? Этаким провокатором? Препарат остается в крови, к нему в очередной раз примешивается спиртное… Или все-таки белочка? Ведь Анна же, если не ошибаюсь, пила перед каждым приступом, и пила много.

Наконец Коле удалось связать Анну, что оказалось нелегким делом, и они вместе с Алексом Мерлиным понесли ее из зала. То есть нес Коля, Алекс открывал двери. Вернулись довольно скоро.

– Она теперь связанная будет лежать? – уточнила Аполлинария.

– Тебя к ней близко никто не подпустит, – заявил писатель-фантаст.

– Я не подпущу, – добавил Коля.

– Ты же не можешь все время находиться рядом с ней, – ехидно заметила Аполлинария. – И вообще, может, ты теперь мне уделишь внимание? Я оказалась свободна, ты, можно сказать, тоже свободен…

– Почему вы так решили? – нейтральным тоном поинтересовался Коля.

– Анне не до тебя.

– Зато мне до нее. И тут еще женщины есть, которым вполне может понадобиться моя помощь.

– А если мне она требуется сейчас? – не отставала Аполлинария.

– Какая тебе требуется помощь? – влез Алекс Мерлин.

– От тебя – никакая. Ты мне уже по возрасту не подходишь. Андрей тоже не подходит. Саша по другому полу специализируется. Остается один Коля. И вообще он мне с самого начала из всех собравшихся мужчин понравился больше всех. Так как, молодой человек? Очень многие мужчины нашей страны мечтают, чтобы я обратила на них внимание.

– Таких среди присутствующих нет. Я правильно понимаю ситуацию? – обвел всех взглядом писатель-фантаст.

Остальные кивнули. Известную певицу это нисколько не смутило. Неужели у нее совсем нет гордости?

– Коля, неужели ты не хочешь секса? – продолжала Аполлинария Крылова.

«Да она же пьяна! – поняла я. – А у пьяной бабы вполне могут «спустить тормоза». Тем более всей стране известно, что эта стареющая певица слаба на передок. Вот ее и «несет» после принятия изрядной дозы алкоголя на грудь. Или она хочет заполучить Колю в качестве телохранителя?»

– Аполлинария, ты в самом деле считаешь, что Коля, если ему захочется секса, из всех присутствующих женщин выберет тебя? – спросила Римма.

– А ты уверена, что тебя?

– Как раз я уверена, что не меня. И не тебя. И мне это не нужно.

– С Колей, – утвердительно сказала известная певица. – Ты с Петькой роман крутила под носом у мужа.

– Я попросил бы… – открыл рот Андрей Павлович.

– А то ты не знал? Не придуривайся. И с дочерью вашей покойный Петька…

– Оставь Лизу в покое! – рявкнули одновременно Андрей Павлович и Римма.

– Так, давайте проясним ситуацию, – жестким тоном заговорил Коля.

– Ты со мной идешь или нет? – спросила Аполлинария. – Я тебя могу научить кое-чему интересному. За мою жизнь мне такие выдумщики встречались…

– Спасибо, но я предпочитаю без выдумок, без выкрутасов и без выпендрежа, – ответил Коля, потом посмотрел на Андрея Павловича. – Простите, что затрагиваю болезненную для вас тему, но поверьте, что делаю я это не просто так. Вы сами видите, что происходит в этой квартире.

– Послушай, ты из полиции или нет? – встрял Алекс Мерлин.

– Из частной структуры, но начинал в полиции.

– Ты любовник Анны или нет?! – взревела Аполлинария.

– Нет, я ее телохранитель.

– Нет?! А, ну тогда ладно.

– Теперь он тебе не интересен? – ехидно спросила Римма. – Тебе нужно только мужика от Анны увести? За то, что в свое время ее муж от тебя ушел к ней? Так правильно сделал!

– А ты чего не ушла к Петьке? – не осталась в долгу Аполлинария. – Или не брал? Тебя-то он явно потрахивал только для того, чтобы Андрея по носу щелкать. Петька-то совсем других баб любил, и его вечно окружала целая стая учениц и последовательниц.

– Аполлинария, прекрати! – рявкнули хозяин дома и Алекс Мерлин одновременно.

– Он на мне не женился, потому что считал слишком умной, – объявила Римма.

– Что?! – взревела Аполлинария.

– Вообще-то умная женщина – это несексуально, – заявил Алекс Мерлин.

– Соня, ты слушаешь? – посмотрела на меня хозяйка.

– Нормальный мужчина гордится умной женой, – сказала Аполлинария.

– Обычно мужчины не только не гордятся женой, но и всячески стараются скрыть ее наличие. Или мне всегда такие попадались, – заметила Валентина.

Писатель-фантаст повернулся к Андрею Павловичу и спросил, не пытался ли Петр Годунов занять у него деньги, чтобы расплатиться с подпольным казино.

– Да Петька бы к Андрею никогда в жизни не обратился, – ответила вместо Светозарова пьяная Аполлинария.

Я обратила внимание, что Коля, Валентина, боксерша и Саша ее очень внимательно слушают. Я тоже слушала очень внимательно. Пожалуй, все, что она говорила, не являлось новостью для одноклассников и хозяйки дома, супруги одного представителя этой компании, которая тоже знала их всех много лет.

– Почему? – спросил Коля.

– Потому что Петька трахал его жену и дочь, и Андрей об этом знал, – сообщила популярная певица. – Ну кто станет давать деньги производителю собственных рогов?

– Заткнись, дура пьяная! – Андрей Павлович грохнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула и зазвенела. Пара бокалов упала на пол, но не разбилась. Я подняла их и поставила назад.

– Алексей, как я понял, вы Петру деньги не дали? – спокойным голосом уточнил Коля, вроде как не обращая внимания на хозяина дома и известную певицу, в эти минуты хохотавшую диким смехом.

Писатель-фантаст совершенно спокойно пояснил, что сейчас занят созданием собственного издательства, так сказать, полного цикла. Он сам пишет книги, и у него есть друзья и знакомые, готовые отдать свои творения ему. Уже имеется договоренность с типографией, которую в дальнейшем Алекс Мерлин планирует выкупить. Главная проблема – реализация, и сейчас писатель-фантаст как раз занят ее решением. Создание нового издательства требует инвестирования, и все его деньги в настоящее время идут на это.

– А чем вас не устраивает то издательство, которое сейчас выпускает ваши книги? – поинтересовался Саша.

– Я сам хочу получать всю прибыль со своих книг, – улыбнулся Алекс Мерлин.

Даже мне это было понятно.

Писатель-фантаст тем временем говорил, что если бы не создание издательства, то он обязательно дал бы денег Петьке в долг. Раньше ему доводилось это делать, и Петька всегда отдавал. Тем более Алекс мог теперь взять прибылью с книг астролога – он в дальнейшем собирался печатать «творения» Петра Годунова и его многочисленных баб, исполняющих роль литературно-астрологических рабынь. Договоренность об издании Петькиных книг в издательстве Алекса Мерлина уже была достигнута. Проект должен был приносить неплохие дивиденды обоим одноклассникам.

– То есть смерть Петра Годунова вам невыгодна? – уточнил Коля.

– Крайне невыгодна. Я вообще понять не могу, кто его кокнул. Володьку, Толика, Шурика – скорее всего Аполлинария…

– Заткнись, кретин! Мы это уже обсуждали! – рявкнула известная певица, держа в руке бутылку с вином и отхлебывая из горла.

Но Алекс не обратил на нее внимания, как, впрочем, и все остальные.

– На Петра пытались напасть два дня назад, – сообщила боксерша. – Хорошо, что я провожала его домой.

– Это следы той встречи? – Валентина указала на ее «фонарь».

Настя кивнула.

– Кто были те люди? – уточнил Коля.

– Откуда я знаю? По-моему, два нанятых отморозка. Профессиональных приемов они не знали. Но в уличных драках им явно приходилось участвовать. Отпора от меня не ожидали. Вероятно, их предупредили, что Петра обычно сопровождают влюбленные дамочки.

– В таком случае я не поняла, что за шоу ты устроила вчера, – заговорила чернокожая Диана, молчавшая все время. – Я имею в виду, когда мы с Лаймой впервые вышли из комнаты и…

– У нас с Петром была такая договоренность. Я должна была изображать одну из его дам. Вокруг него же всякие крутятся, то есть крутились. Самого различного возраста, внешних данных, образования. Правда, я немного переборщила… Но он потом сказал, что не обижается и так даже лучше. Я не знаю почему.

– Да, Петр всегда появлялся с самыми разнообразными дамами, – хмыкнул Андрей Павлович. – И всегда объяснял это отработкой кармы. Журналисты просто заслушивались. Да все присутствующие, наверное, или видели, или по крайней мере читали интервью с ним. Так обосновывать свой вечный блуд! Интересно, кто-то из мужиков взял на вооружение его опыт? Но как я уже говорил, ты, Настя, не встаешь в ряд его баб. Я видел многих из них. Все с какими-то тараканами.

– А ты, конечно, рад, что Петька помер? – рявкнула Аполлинария. – Еще бы! Кстати, а Римма, по твоему мнению, вставала в ряд? Или она тебе так мстила? Или они оба? Думаю, что ты его и пристрелил. Убили-то его у тебя дома. А у тебя, конечно, не может не быть пистолета.

– Представь себе: у меня нет пистолета, – ледяным тоном ответил Андрей Павлович. – И я не такой идиот, чтобы держать дома оружие. Это, знаешь ли, статья.

– Если оружие зарегистрировано… – открыл рот Коля.

– А может, это вы, молодой человек, прибили Петра? – оторвалась от бутылки Аполлинария.

– Во-первых, для того, чтобы убить человека, мне не нужно огнестрельное оружие. Во-вторых, дамским пистолетом я бы точно действовать не стал. Я считаю, что убийство в любом случае совершила женщина. Оружие – женское, его легко можно было принести в сумочке, и убивали спящего, не способного оказать даже малейшее сопротивление.

– А может, это красотка с подбитым глазом? – захохотала совершенно пьяная Аполлинария. – Может, это владельцы казино ее наняли?

– Простите, но вы на самом деле – дура, – резко ответила Настя, которая с трудом сдерживала ярость. – Гибель охраняемой особы – удар по репутации телохранителя.

Коля кивнул.

– К тому же существует профессиональная этика. Меня нанимал Петр Годунов. Я работала на него. К тому же он платил мне хорошие деньги и в ближайшее время не собирался отказываться от моих услуг. Более того, зачем владельцам казино убивать человека, который должен им деньги и реально способен их заплатить? Пусть не сразу, но способен.

– Вы мне все осточертели, – объявила Аполлинария, встала, покачнулась и снова рухнула на стул.

Крылова грязно выругалась, еще хлебнула винца, потом предприняла очередную попытку встать.

– Я вас провожу, – сказал Коля.

– О, значит, созрел? А если я тебя теперь не хочу? – Она посмотрела на Сашу туманным взором. – Если я теперь хочу поменять сексуальную ориентацию вон того красивого молодого человека?

– Соня, помоги мне, – попросил Коля.

К нам также присоединился Саша, и мы втроем повели упирающуюся Аполлинарию, которая стала распевать похабные частушки. Я даже покраснела. Я никогда не слышала ничего подобного.

Первым делом Коля потащил Аполлинарию в ванну, там сунул голову женщины под струю холодной воды, известная певица крыла его отборным матом. Потом Коля довольно ловко ее раздел, включил прохладный, но не ледяной душ и полил Аполлинарию целиком. Следующим этапом был горячий душ. Коля чередовал их несколько раз, закончив на горячем. К тому времени известная певица была уже в почти нормальном состоянии. Она подняла голову и посмотрела на меня трезвым взглядом.

– Соня, поесть принеси, пожалуйста. Что-то я проголодалась.

– Могу овощи сварить, – предложила я. – Все равно мне сейчас ими заниматься.

– Отлично. В комнату ко мне принеси, будь добра.

– Коля, моя помощь требуется? – спросил Саша. – Или я Соне пойду помогать.

– Иди с Соней. Я уложу Аполлинарию Борисовну.

К моему большому удивлению, она не стала предлагать Коле лечь вместе с ней. Или сделает это после нашего с Сашей ухода? Или ей это не нужно, когда рядом нет Анны?

Глава 21

Для Аполлинарии я взяла небольшую кастрюлю, а остальные овощи распределила по трем четырех- и пятилитровым. Овощи уже почти разморозились. Их хватит на завтра, а то и на послезавтра. Когда же закончится это наводнение?!

У Саши я спросила про дочь Риммы и Андрея Павловича. Не вспомнил ли он еще чего-нибудь из того, что ему рассказывал Лебединский?

– Про Петра Годунова он много говорил. Конечно, про покойников или хорошо, или никак… Но нельзя спать с женой и дочерью друга!

– А они были друзьями с Андреем Павловичем?

– По крайней мере, поддерживали связь все годы. Появление сайта «Одноклассники» в жизни всей этой компании ничего не изменило. Из них на нем даже никто не зарегистрирован! Им это не нужно. Они как общались, так и общаются. С другими не хотят знаться. Но что будет теперь… Раньше-то никого не убивали!

Про дочь хозяев Саша знал только, что она пропала. Лебединский не особо интересовался деталями, да и Андрей Павлович с Риммой не горели желанием обсуждать этот вопрос. Для них он явно был очень болезненным.

– Надо бы Анну проверить… – вдруг вспомнила я.

Саша сказал, что нам лучше все время держаться вместе. Доварим овощи и сходим.

Овощи для Аполлинарии сварились первыми, под остальными кастрюлями я уменьшила огонь и понесла тарелку в комнату певицы. Саша следовал за мной с солонкой. Мы не знали, солит она еду или нет. Римма в один из первых дней моего появления в этой квартире рассказала, что сейчас многие (вероятно, в их кругах) отказываются от соли вообще и проводят различные очистительные процедуры.

Аполлинария лежала под одеялом, Коля сидел рядом на стуле. Только сказку на ночь не читал! Певица поблагодарила меня и Сашу и принялась за еду. Мы переглянулись и вышли. Заглянули к Анне. У той в комнате догорала свеча. Бизнес-леди спала, слегка похрапывая. Связанные руки ей, пожалуй, даже не мешали. Вроде бы приступ прошел.

– Может, ее развязать? – шепотом спросил Саша.

– Коля сам разберется.

Я заглянула в зал, где продолжали сидеть остальные, и спросила, не желает ли кто-нибудь вареных овощей. Никто не желал, все собирались спать. Мы с Сашей вернулись на кухню и слышали, как все расходятся по комнатам. Не знаю уж, каким образом гости и хозяева планировали распределяться сегодня ночью. Мы с Сашей однозначно собирались, как и вчера, лечь у меня.

Вскоре на кухне появился Коля и попросил чаю.

– Как они? – спросила я.

– Кто?

– Аполлинария и Анна.

– Обе спят. То есть Аполлинария засыпала, когда я уходил. Я не стал дожидаться, пока она отключится. Анна, надеюсь, проспит до утра. Руки я ей развязал, чтобы не затекли. Она даже не проснулась.

– Лучше бы их запереть, – задумчиво сказал Саша. – А то мало ли что…

– Если запирать, то Аполлинарию. Вообще я ей посоветовал хотя бы стул к двери придвинуть. Стул упадет с грохотом – если к ней, конечно, кто-то полезет, я сплю чутко. Успею отреагировать. Я надеюсь.

Я спросила, что Коля думает о происходящем. Он только пожал плечами.

– Анна тебе что-нибудь говорила, когда нанимала? – уточнил Саша.

– Насколько я понял, они все чего-то опасаются – или опасались. Я говорю об одноклассниках. Но ни из кого причину опасений и страха не вытянуть. Аполлинария тоже боится. Возможно, это какая-то общая старая тайна. Может, последствия какого-то старого дела стали проявляться только сейчас.

– В смысле? – не понял Саша.

– Например, кто-то из их класса погиб. Давно погиб, еще в годы их молодости. Все они были свидетелями – или могли его спасти, но не спасли. Находясь здесь, в этой квартире, без связи, я не могу это выяснить. Когда выберемся, вплотную займусь этим вопросом.

– Но убивает-то кто? – воскликнула я. – Или все убийства совершены разными людьми?

– Не знаю, – вздохнул Коля. – Возможны различные варианты. Но мне почему-то кажется, что в этой квартире кто-то прячется. Соня, подумай хорошенько, где здесь можно спрятаться.

Но я уже думала об этом и не могла отыскать ответ. Саша предложил нам втроем тщательнейшим образом обследовать квартиру завтра, при свете дня. Сейчас в любом случае темно, а света свечей явно будет недостаточно. Коля кивнул.

Внезапно в дверях кухни появилась Аполлинария. Даже в тусклом свете двух свечей она выглядела бледной, как смерть.

– Кто?! – воскликнула я.

– Кого еще убили? – прошептал Саша.

– Спокойно! – сказал Коля, подскочил к Аполлинарии и подвел ее к столу, за которым мы сидели. – Соня, налей чаю.

– Лучше коньяку, – стуча зубами, выдала известная певица.

– Вам хватит спиртного. Соня, чаю!

Стуча зубами, Аполлинария выпила горячий сладкий чай. Мы все ждали, когда она немного придет в себя.

– Пистолет лежит у меня под матрасом, – наконец выдала она и зарыдала.

Глава 22

– Какой пистолет? – прошептал Саша.

– Маленький. Наверное, ты его имел в виду. – Она посмотрела на Колю. – Клянусь здоровьем внука: я не убивала. Пистолет не мой. Мне его подбросили.

– Вы к нему прикасались? – уточнил Коля.

– Пальцами? Нет. Я крутилась на кровати, мне было никак не устроиться, уже стала засыпать – и поняла, что мне что-то мешает. Я вначале попробовала сквозь матрас прощупать – и ничего не поняла, потом подняла матрас – а он там лежит.

– Пошли! – сказал Коля. – Все вместе.

Мы отправились в комнату Аполлинарии. Она показала на нужное место. Коля приподнял матрас. Я держала свечку.

– Здесь ничего нет, – сообщил Коля.

Под матрас заглянули Аполлинария и Саша.

– Но он мне не привиделся! Он лежал там!

– Вы точно к нему не прикасались? Вы уверены?

Аполлинария кивнула.

– Тогда вам нечего бояться. Ваших отпечатков пальцев на нем нет. И для вас же лучше, что он исчез.

– Но, значит, он может выстрелить! – воскликнула я. – Значит, из него могут убить кого-то еще! Если уже не убили…

Внезапно Коля сорвался с места и выбежал из комнаты, не говоря никому ни слова. Мы переглянулись и рванули за ним. Коля побежал в их с Анной комнату.

Но он опоздал. Свеча, которая догорала, когда сюда заглядывали мы с Сашей, погасла, и мы смогли рассмотреть новое место преступления только при помощи двух наших.

Из-под левой груди Анны продолжала сочиться кровь. Белье вокруг промокло. Анна держала маленький пистолет пальцами правой руки, то есть скорее удерживала: он должен был вот-вот выпасть.

– Анька совершила самоубийство?! – пораженно спросила Аполлинария. – Этого не может быть! Не могла она! Не тот человек!

– Аполлинария, ты когда-нибудь спать ляжешь? – прозвучал за нашими спинами голос Риммы. – По крайней мере, дай другим поспать! Отвяжись от Анны и от Коли! Анна плохо себя чувствует, а Коля тебя трахать не будет. Я правильно поняла? – Хозяйка посмотрела на мужчину моей мечты.

– Правильно. Но дело не в этом…

– А в чем? – сорвалась Римма. – Вы все успокоитесь когда-нибудь? Неужели в вас столько энергии?! Дайте отдохнуть!

– Что вы здесь орете? – послышался в дверях голос писателя-фантаста Алекса Мерлина, почесывавшего голую волосатую грудь. За его спиной маячила Валентина, запахивающая халат на груди.

Мы расступились.

– Ой….! Кто ее?

– Господи, что еще случилось?! – воскликнула Римма.

– Ты тоже считаешь, что это не самоубийство? – повернулась к Алексу Мерлину певица.

– Да чтобы Анька с собой покончила?! Она же такая жизнелюбивая! Была…

– Не может быть! – прошептала Римма, прищурилась и нехорошо посмотрела на Аполлинарию.

Коля тем временем уже сфотографировал Анну в нескольких ракурсах, а теперь очень внимательно рассматривал позу, в которой лежала бизнес-леди, руку, державшую пистолет, потом вдруг приложил палец к шее женщины.

– Она жива, – сказал он.

– «Скорую» нужно немедленно вызвать! – закричала Аполлинария.

– Ты что, забыла, что мы оторваны от мира? – посмотрел на нее Алекс Мерлин. – Телефонов нет! И «Скорой» не доехать… Хотя если бы можно было вызвать вертолет…

– Соня, аптечку принеси, – резко повернулся ко мне Коля. – Бинт широкий есть? Или простыню тащи. Соня, действуй!

Мы бросились из комнаты вместе с Сашей и вскоре вернулись с бинтами и лекарствами, которые можно было использовать в данном случае. Я понимала, что Анну, наверное, могла бы спасти срочная операция, реанимационная бригада. Мы же навряд ли сумеем что-то сделать. Пуля явно прошла мимо сердца, но ведь она в теле, и не в ноге и не в руке! И кровь продолжает идти…

Коля действовал быстро и умело. Бывал в горячих точках? Я не спрашивала. К нему, ни слова не говоря, подключилась Валентина. Поскольку я какое-то время работала в больнице, то поняла, что Валентина действует уверенно. Она знала, что делала!

Я встала рядом с Сашей, который расширившимися от страха глазами наблюдал за реанимационными мероприятиями, которые проводили Коля и Валентина. Боксерша тоже проснулась от шума. Отсутствовали хозяин и Диана.

Анна застонала, открыла затуманенные глаза.

– Скажи, кто стрелял? – напряженным голосом крикнула Аполлинария, казалось, забывшая о вечном соперничестве с Анной.

– Не… знаю.

– Не ты?

– Нет…

– А из-за чего, знаешь? – спросил Коля. – Зачем ты меня наняла? Анна, это очень важно! Не молчи!

– Наследство… – выдохнула Анна – и обмякла.

Это было ее последнее слово.

Валентина попыталась делать искусственное дыхание, но Коля взял ее за предплечье, жестом показывая, что подобные действия бессмысленны. Валентина поднялась с колен, на которых стояла у кровати, Коля тоже встал и молча смотрел сверху вниз на тело своей нанимательницы.

И кто же такой шустрый? Кто успел это провернуть? Ведь рисковал же! Надо было действовать быстро и надо было знать, где лежит пистолет. То есть этот человек его и прятал, а следовательно, убил и Петра Годунова. И он видел или слышал, что Аполлинария ушла из своей комнаты на кухню, где сидели мы с Сашей и Колей. Она находилась там довольно долго, пила чай…

Если только это не сама Аполлинария, устроившая очередное шоу… Она же актриса и чего только не выкидывала за последние годы… Она могла убить Петра Годунова, потом убить Анну, постаравшись представить это как самоубийство и разыграть перед нами спектакль. Значит, она принесла с собой пистолет?

В ее сумочке, когда ту в зал приносила Римма, пистолет не лежал, лежала пика. Может, Аполлинария спрятала пистолет где-то в квартире сразу же после прихода? Кто бы его тут нашел? Она могла убить и Шурика, и Анатолия. Анатолия закололи пикой, что Аполлинарии вполне по силам. Шурика, правда, задушили, но певица – дама крепкая и сильная. Вполне могла задушить потерявшего сознание молодого мужика. И владельца супермаркетов, таинственно исчезнувшего с балкона, тоже она могла заколоть. Потом вынула из тела пику, заколола Толика. Шурик проснулся, увидел то, что не следовало, она стукнула его чем-то тяжелым по голове, потом задушила. И она знала, как открываются доспехи. Вероятно, все происходило в зале, где в спальном мешке спал Толик, поэтому она и засунула Шурика в доспехи. Потом избавилась от Петра Годунова, и вот последняя жертва. Утопленный в специфическом аквариуме Лебединский? Тоже, наверное, могла, если хотела.

Но почему она все это делает?! Она ненормальная? Или мстит всем за что-то из прошлого? Или не хочет, чтобы они сделали достоянием общественности что-то из ее прошлого?

Или кто-то усиленно подставляет Аполлинарию? Кто-то имеет на нее зуб? Но зачем убивать столько людей, чтобы подставить одного? Или все дело в том, что Аполлинария Крылова – известная певица с обширными связями, и посадить ее очень сложно. Нужны очень веские доказательства против нее – чтобы ей было не отвертеться.

Но кто же ее так ненавидит? Если бы Анна оставалась жива, я поставила бы на нее, но бизнес-леди умерла. Валентину с боксершей, наверное, можно исключить. Они в этой компании появились совсем недавно. Сашу с Колей тоже. Диане не было смысла убивать одноклассников, да и возможности не представлялось. Остаются Алекс Мерлин, Римма-Революция и хозяин квартиры. Но Андрей Павлович просто не мог передвигаться неслышно из-за своих габаритов. Он ходит, как слон. Он не может никуда юркнуть, а для того, чтобы спрятаться, ему нужно очень много места. Значит, остаются Римма и Алекс Мерлин. Римма не из этой компании. Она не училась с ними в одном классе. Она – просто жена Андрея Павловича. Значит, Алекс Мерлин?

Вероятно, к такому же выводу пришла и Аполлинария Крылова, потому что теперь смотрела на писателя-фантаста, прищурившись, и что-то просчитывала в уме.

– Что про тебя знала Анька? – спросила Аполлинария у Алекса Мерлина.

– В смысле? – удивленно посмотрел он на известную певицу.

– У вас же любовь была в молодости. Я же помню. Вы ходить вместе начали то ли в девятом, то ли в десятом классе. Анька же даже была готова попадьей стать и с тобой в дальний приход ехать.

– И что из того? Мы расстались сто лет назад. Больше она за меня замуж не хотела. Мужа она увела из твоей свиты и, по-моему, была очень довольна браком.

– Но она страдала из-за тебя! – заорала Аполлинария.

– Да мало ли кто из-за кого страдал, – хмыкнул писатель-фантаст. – И вообще, я не понял, к чему ты клонишь, Поленька?

– Это ты здесь всех убиваешь! И хочешь свалить эти убийства на меня!

Писатель-фантаст покрутил пальцем у виска.

– Вы не правы, – спокойным голосом сказала Валентина, вмешиваясь в очередной скандал. – Он не мог этого сделать. Физически не мог. Например, сегодня вечером после ухода из зала он все время находился со мной. Мы не выходили из комнаты! И мотивов у него не было.

– Если поискать…

– Возьмем вашего Шурика. Какие мотивы могли быть у Алексея?

– Может, он хотел занять его место, – тут же выдала Аполлинария.

– Кто чье? – спросил Коля.

– Алекс Мерлин вполне мог бы писать мои мемуары и мемуары моих бывших мужей.

Писатель-фантаст заметил, что его романы продаются гораздо большими тиражами, чем можно продать мемуары Аполлинарии и тем более ее мужиков. Потом Алекс Мерлин добавил, что не возьмется их писать и теперь, так как боится надорвать живот от хохота, правда, предложил их издавать в своем новом издательстве.

– А о каком наследстве говорила Анна? – вдруг спросила боксерша.

Все резко замолчали и замерли на своих местах.

– Анна была успешной бизнес-леди, – заметил Коля. – Вы же все слышали про пошив одеял, подушек…

– Насколько я поняла, там было что-то общее с убитым владельцем супермаркетов и хозяином этой квартиры, – продолжала Настя. – Надо выяснить, как у них все оформлено юридически. Может, в случае гибели одного из партнеров бизнес – или какая-то его часть – распределяется между двумя другими, а в случае гибели двух…

– Я понял, – перебил Алекс Мерлин. – Бизнес у них у всех разный: у Андрея – строительная компания, у Володьки были супермаркеты, у Анны – пошивочные цеха. Но у них имелись совместные общежития, в которых семьями селились работники, иногда работники от одного работодателя переходили к другому. Анна хотела получить свою долю у Володьки, чтобы строить общежития в области. Строить должен был Андрей. То есть общие у них только эти здания.

– Это немалые деньги, – заметил Коля. – Жилье теперь дорогое, а общежития, как я понял, квартирного типа.

– Значит, теперь все переходит Андрею Павловичу? – уточнила Валентина.

– И у Володьки, и у Анны остались дети, – напомнил Алекс Мерлин. – У Аньки еще муж законный есть, у Володьки мать жива, и не исключаю, что он официально не разведен. Наследство должны получить родственники.

Коля напомнил, что последним словом Анны было «наследство». Она считала, что ее убили из-за какого-то наследства. Человек не врет в последние минуты жизни. И Анна не просто так наняла его. Петр Годунов нанял Настю.

– У Петьки с Анной шашней никогда не было, – заявила Аполлинария.

– Были, – сказал Алекс Мерлин. – Я их застукал.

– Когда?

– Тридцать лет назад. Из-за этого мы и расстались. Ты, Поля, всегда с Анной соперничала, а мы с Петькой. Но мы только из-за баб. Да ты сама знаешь. Думаю, что он Аньку попытался увести мне назло, потому что понял, что у нас все серьезно. А я был молодой горячий дурак. Простить ее не смог. Наверное, виноват был только он.

Алекс Мерлин вздохнул.

– Какие будут версии насчет наследства? – опять подал голос Коля.

У нас с Сашей не было никаких. Боксерша пожала плечами. Валентина сказала, что впервые увидела Анну в этой квартире. Писатель-фантаст заявил, что после выхода из этого дома следует связаться с мужем Анны. Он явно сможет все прояснить. И юристы у Анны есть, то есть были, и помощники. Аполлинария о чем-то напряженно думала, но вслух ничего объяснять не стала.

Она предложила всем идти спать. Писатель-фантаст спросил, что Коля собирается делать с телом Анны и где ночевать. Аполлинария тут же пригласила его к себе. Настя тоже пригласила его к себе, но сразу же сказала – чтобы спать на полу. У меня защемило сердце.

Коля объявил, что тело Анны останется в кровати – в квартире стало значительно холоднее, поскольку явно отключились все системы снабжения здания электричеством и теплом, а сам он должен кое-что обсудить с Настей, раз уж они оказались в этой квартире в одной роли и теперь в одном положении.

Мы с Сашей пошли в мою комнату, остальные, как я слышала, тоже сразу же разошлись.

Глава 23

Этой ночью нам опять не удалось выспаться. Я проснулась от того, что кто-то колотил к нам с Сашей в дверь. Мой новый друг уже сидел на полу и тер глаза.

– Откройте! – кричала Аполлинария.

Саша открыл. Известная певица ввалилась к нам и в бессилии опустилась ко мне на кровать, с которой я так пока и не встала. Если бы мне еще месяц назад сказали, что Аполлинария Крылова будет ночью в расхристанном виде сидеть у меня на постели и просить помощи, я бы засмеялась этому человеку в лицо. Мама с бабушкой мне не поверят!

Выглядела она отвратительно. В эти минуты ее могли бы не узнать самые верные поклонники. Я же еще раз убедилась, насколько женщину изменяет макияж. А уж с Аполлинарией явно работают самые опытные стилисты.

– Что случилось? – спросил Саша.

– Ко мне приходил ангел-хранитель, – сообщила известная певица. – То есть хранительница, в общем, он у меня женского пола.

– А у ангелов есть пол? – уточнил Саша.

– Значит, есть, – пожала плечами Аполлинария. – Ко мне приходила или прилетала женщина с крыльями.

«Может, у нее галлюцинации, как были у Анны? – задумалась я. – Только Анне всякая нечисть мерещилась, волки со змеями, а Аполлинарии ангелы?»

Хотя ведь Смерть с косой к ней тоже приходила…

– Вы до нее дотрагивались? – спросила я.

Аполлинария покачала головой. Саша попросил рассказать все с самого начала.

Известная певица проснулась от легкого прикосновения. Это не было прикосновение руки, это было что-то воздушное… Ей показалось, что по ее лицу провели или кисточкой, или даже длинными ресницами. Оказалось – это ангел мазнул крылом. Когда Аполлинария открыла глаза, ангел уже устроился (или устроилась?) в кресле – в том же самом месте, где прошлой ночью сидела Смерть. Одет он был во все белое, за спиной возвышались крылья и мешали сидеть в кресле.

– Что именно было на нем или ней надето? – поинтересовалась я.

Аполлинария задумалась.

– Белый комбинезон – то ли с опушкой, то ли с перьями… Крылья точно были с перьями. И тапочки были белые, с какими-то странными помпончиками.

– А лицо?

– Не знаю… Освещение было недостаточным.

Я тут же попросила точно вспомнить, какое было освещение. Появился какой-то потусторонний свет? Необычный? Внезапно зажглось электричество? Аполлинария покачала головой и сообщила, что в комнате, когда она проснулась, горел только огарок свечи, догоревший к концу разговора с ангелом-хранителем. Свеча стояла довольно далеко от кресла, и в деталях рассмотреть гостью не представлялось возможным. Были видны только очертания – белое тело, белые крылья, белые тапочки.

– И что вам сказал ангел-хранитель? – поинтересовался Саша.

Аполлинарии было велено покаяться во всех грехах.

– В церкви?

– Нет, публично. Она сказала, что если я покаюсь публично, то попаду в рай. Я, конечно, хочу в рай, но, боюсь, меня туда не возьмут ни при каких обстоятельствах.

– Вы будете каяться со сцены? – спросил Саша. – Или вообще не собираетесь?

– Я считаю, что кто-то очень старается или свести меня с ума, или подставить, сделав виновной во всех убийствах.

– Если к вам прошлой ночью приходила Смерть, а этой – ангел-хранитель, то это означает, что в квартире находится еще один человек, – сделала вывод я.

– Это точно была не переодевшаяся в маскарадный костюм хозяйка? – уточнил Саша.

– Я знаю Риммин голос, – ответила Аполлинария. – Голос был совершенно незнакомый. А у меня абсолютный слух. И не искажался он ничем. Это я бы тоже определила. Настя с Валентиной не могли изображать эту пришелицу. Валентина полнее, Настя ниже ростом. И их голоса я опять же узнала бы. Теперь я думаю, что работала профессиональная актриса. Она была убедительна…

– Да и вы со сна и после двух дней сплошных стрессов, – добавила я.

– Вы не попытались ее удержать? – спросил Саша.

Аполлинария ответила, что, по ее мнению, ночная гостья владеет гипнозом. Трудно сказать, сильный она гипнотизер или слабый или просто имеет навыки, подобные цыганским, – отключает человека на несколько мгновений, чтобы успеть уйти. Аполлинария отключилась, а когда пришла в себя, гостьи уже не было и свеча догорела.

– Так, может, она не актриса, а…

– Актриса, – уверенно сказала Аполлинария. – Может, она с какими-то сеансами на сцене выступала. Фокусы показывала. Может, в цирке работала. Точно я сказать не могу.

– А она не могла чем-нибудь брызнуть? – высказала предположение я.

Аполлинария покачала головой.

– Простите, а вам это не могло присниться? – очень вежливо спросил Саша. – Ведь после всего, что тут произошло…

Аполлинария запустила руку в карман и извлекла два пера – то есть куски перьев – и продемонстрировала нам.

– Это с нее осыпалось. Я сразу же забрала, чтобы потом никто не прихватил и не говорил, что я сумасшедшая.

Саша предложил нам всем вместе прогуляться в комнату Аполлинарии, что мы и сделали. При свете двух больших свечей мы обнаружили пух на полу, на кресле и кровати.

– Теперь вы мне верите? – спросила известная певица.

В дверном проеме возник Коля с голым торсом.

– Что вам всем не спится? – произнес он. Значит, на самом деле чутко спит.

Аполлинария повторила свой рассказ, мы все продемонстрировали находки.

– Почему ты не вышел, когда эта баба здесь появилась? – обратилась к нему с претензией Аполлинария.

– Мне что, каждого шастающего по коридору проверять? – ответил вопросом на вопрос Коля. – Вы слишком громко разговаривали, я решил выйти и проверить.

В дверях показалась заспанная Настя.

– Что происходит? – спросила она. Ей тоже рассказали.

– Крылья были большие? – спросил Коля у Аполлинарии.

– Да, – кивнула она. – И явно мешали «ангелу». Она ими цеплялась то за одно, то за другое. И в кресле сидеть ей было неудобно.

Все собравшиеся задумались. Если крылья большие и неудобные, значит, много с ними не походишь. То есть их скорее всего прикрепляли (или надевали) перед тем, как зайти в комнату Аполлинарии. Могла ли ночная гостья сама справиться? Неизвестно. Откуда она пришла? Где прячется? Кто ей помогал?

– Должен был кто-то помогать, – высказала свое мнение Настя, и все остальные с ней согласились.

Коля предложил нам всем взять по свечке и осмотреть пол в коридоре. Если перья осыпались в комнате Аполлинарии, то они не могли не осыпаться и в коридоре. Требовалось осмотреть коридор прямо сейчас, пока никто не успел убрать следы появления «ангела».

Я сбегала в кухню за свечками, и мы принялись за осмотр пола. Пух привел нас в конец коридора, где висел ковер с изображением Афродиты, стоящей в морской раковине.

– Соня, что это? – спросил у меня Коля.

– Ковер, – пожала плечами я.

– Он тут давно?

– Все время висит. Но я в квартире всего две недели.

– А за стеной?

– Наверное, соседи из другого подъезда, – пожала плечами я.

Насколько я понимала, дом внутри был полностью перестроен. Фасад остался с девятнадцатого, если не восемнадцатого века, но внутри меняли все коммуникации и переносили стены.

Коля вручил свою свечку мне, а сам сел на корточки. Послышался легкий треск.

– Понятно: ковер на липучках, – хмыкнул он.

– На чем? – спросила я.

– У меня на таких же висят, – сообщила Аполлинария.

Певица рассказала, что теперь можно купить специальные липучки для ковра – если хочешь вешать его на стену. В советские времена требовалось прибивать, теперь процедура очень упрощена и сделана более удобной. Приспособление, так сказать, двустороннее. Снимаешь защитную ленту с одной стороны и прижимаешь к ковру, потом с другой стороны – и прилепляешь ковер к стене.

– Можно использовать многократно? – уточнил Саша.

– Не знаю, – ответила Аполлинария. – Я как прилепила, так и висит. То есть и прилепляла не я сама, а мои мужики. Но наверное, можно. Или новую липучку купить. Держит хорошо.

– Вероятно, здесь отлепляли, а потом снова приклеивали, – высказал свое мнение Коля. – На новую липучку не было времени, да и отошло легко. Но все однозначно делали с этой стороны.

С помощью Саши Коля стал свертывать ковер вверх. Нашим взорам открывалась стена, по центру которой была вырезана дверь. Стена была деревянной. Дверь, как и следовало ожидать, оказалась заперта. Коля осмотрел замок и попросил меня принести имеющиеся в доме инструменты.

– Лучше сам с ней сходи, – посоветовал Саша. – Не надо Соне одной ходить по этой квартире. Как раз выберешь, что тебе требуется. А мы тут подежурим втроем.

Мы отправились по темному коридору. Я держала в руках свечку, Коля не держал ничего. От одной его близости у меня дико стучало сердце. Мне казалось, что он слышит, как сильно оно колотится. Руки заледенели. Лицо пылало. Хорошо все-таки, что свет такой тусклый и Коля меня не видит. Что бы он обо мне подумал?!

Хотя я прекрасно знала, что бы он обо мне подумал: маленькая провинциальная дура. Раскатала губу на такого роскошного мужика, которого пытается завлечь даже известная всей стране певица. Кто я в сравнении с ней? В сравнении с умершей Анной? Да даже боксершей Настей, которую Коля сегодня ночью выбрал себе в партнерши? Ведь явно он не на полу у нее в комнате спал…

– Инструменты в нижнем ящике, – показала я, куда следовало.

Коля опустился на колени, я держала свечку, пока он выбирал нужные.

– Так, сюда свети, – попросил он, поднялся и собрался направить мою руку под нужным углом. – Ты что, замерзла?

– Н-н-нет, – промямлила я.

– Страшно?

Я промолчала. Коля снова опустился на колени.

Потом мы пошли обратно, и я даже отвечала на какие-то вопросы. Но от одного запаха его тела у меня кружилась голова…

Аполлинария, Настя и Саша так и дежурили у двери. Больше к ним никто не присоединился. В квартире стояла тишина. Ни из одной комнаты не долетало никаких звуков. Аполлинария совершенно спокойно разговаривала с Настей, выясняя стоимость ее услуг. Она не орала, не ругалась, не устраивала истерик. Я как будто увидела совершенно другую женщину!

Потом Саша с Настей держали ковер, решив не отлеплять его от двери полностью, мы с Аполлинарией держали свечки, а Коля трудился над замком. Справился довольно быстро.

– Двое остаются здесь. Трое заходят, – сказал Коля. – Иду я…

– И мы с Соней, – вставил Саша.

Аполлинария с Настей не стали спорить. Две свечки остались у певицы и боксерши, две взяли мы с Сашей. Коля на всякий случай снова прихватил инструмент. Мало ли что еще потребуется открыть? Также я не исключала использование инструмента в качестве оружия.

Коля открыл дверь, которая не заскрипела. Значит, ею регулярно пользовались или по крайней мере смазывали? Меня вперед пропускать не стал, как особу женского пола, первым вошел сам. За ним юркнули мы с Сашей. Саша закрыл за нами дверь. Я услышала, как опустился ковер, с глухим звуком ударившись о дверь.

Коля взял свечку у меня из руки и поднял над головой, потом вытянул руку вперед. Конца коридора мы не увидели, но я сразу же отметила, что здесь, как и в квартире Светозаровых, сделан хороший ремонт. Или это продолжение квартиры Светозаровых? Не могли же две разные квартиры, принадлежащие разным хозяевам, отделяться деревянной дверью и ковром? В таком дорогом доме должны были поставить каменную стену! И почему мне раньше в голову не пришло заглянуть за этот ковер? Хотя с какой стати? Я и подумать не могла, что у такой огромной квартиры может еще иметься продолжение. Да в моем родном городе, в моем доме весь этаж был меньше, а людей проживал не один десяток! Я мыслю совсем другими категориями.

– Пошли! – шепотом позвал Коля и первым тронулся по коридору.

У первой двери, располагавшейся справа, он остановился, отдал свечку мне и взвесил в руке молоток. Правда, в его огромной лапище молоток смотрелся жалко. Зачем он с такими-то ручищами? Коля показал нам с Сашей, чтобы мы отошли в сторонку и не закрывали проем.

Коля толкнул дверь, она скрипнула, он распахнул ее полностью. Из комнаты дохнуло запахом нежилого помещения.

– Саша, посвети.

Я тоже высунула нос из-за угла. Комната была пуста, вся мебель покрыта или чехлами, или слоем пыли. Я назвала бы ее кабинетом. Сюда очень давно никто не заходил, так как в пыли на полу не просматривалось никаких следов.

– Идем дальше.

Следующей оказалась спальня, которой тоже никто давно не пользовался. В целом в этой части квартиры насчитывалось шесть комнат, ванная и туалет. Ванной пользовались, причем кто-то совсем недавно смывал грим. Одна комната оказалась жилой. Об этом свидетельствовало малое количество пыли (только на поверхностях, которых не касались за ненадобностью, но ленились протирать), разобранная кровать, набор посуды, электрочайник, электроплитка и небольшой холодильник, из которого недавно выгрузили продукты. Сейчас вокруг холодильника скопилась лужа воды. Ее не удосужились подтереть, даже тряпку не подложили, хотя не исключаю, что половых тряпок в этой части квартиры не имелось. Правда, имелись запасы спиртного, под окном оказалось несколько пустых бутылок.

В углу стояли крылья.

Я предложила позвать Аполлинарию. Коля в ответ только усмехнулся и сказал, что пока мы звать никого не будем. В любом случае второй пары крыльев мы в окрестностях, по всей вероятности, не найдем. Это должны быть те самые.

Коля подошел к ним, поднял одной рукой и потряс. Крылья стали осыпаться.

– Неужели ничего поновее найти не могли? – хмыкнул он, не ожидая ответа от нас с Сашей.

Я же отправилась к тумбе в углу. На ней стояли две тарелки с остатками еды. Это была еда из квартиры Светозаровых! Я сама готовила этот салат!

Потом Коля открыл шкаф. Я чуть свечку от удивления не выронила. В шкафу висели разнообразные костюмы – и Красной Шапочки, и привидения, и какого-то непонятного чудовища, больше всего напоминающего динозавра, и зайчика с большими ушами. Также имелась и нормальная женская одежда, но в очень малом количестве. На спинке стула висел махровый халат, на полу стояли мягкие тапочки какого-то темного цвета – в свете свечей это было не разобрать, а низко мы не наклонялись.

– Очень интересно, – опять хмыкнул Коля.

– Здесь жил, то есть жила убийца? – спросил Саша.

– У нее не было возможности убить всех погибших в квартире Светозаровых, – сказал Коля. – В смысле убить и успеть уйти незамеченной. Лебединского в аквариуме утопила точно не она. Владельца супермаркетов за столом пикой заколола тоже не она. Лайму не она. В принципе она могла прикончить рецидивиста Анатолия и Шурика и сбросить труп Владимира с балкона. Петра Годунова тоже не могла застрелить и скрыться за ковром. И Анну не могла. Убивал тот, кто находился в квартире.

– На кого бы ты поставил? – спросил Саша.

– Я пока воздержусь от комментариев, но я уверен, что про эту жиличку знали хозяева – или кто-то один из них. Она не могла поселиться здесь, как бомжи в расселенных или пустующих домах. Не тот дом. И еду из квартиры Светозаровых ей приносили. Может, вначале это и не планировалось, раз здесь поставили холодильник, чайник и плитку, но после отключения света и в отсутствие газа ей нужно было что-то есть. И ее снабжали питанием.

– Но сейчас ее в квартире уже нет? – уточнила я.

Коля покачал головой.

– Значит, здесь должен быть выход, – сделал вывод Саша, потом воскликнул: – Так, может, у нее и лодка была?!

– Кто мог предположить, что мы тут застрянем? Если бы я не исключал такую возможность, я сам пришел бы с резиновой! Или с ребятами договорился, чтобы за мной приплыли. Я считаю, что эта жиличка совсем недавно вышла из квартиры и сейчас прячется где-то в доме. Например, на лестнице, или на чердаке, или даже в одной из пустующих квартир. Ведь даже если сигнализация сработает, никто с пульта охраны не сможет сюда добраться. И вообще могут решить, что сработала она из-за того, что что-то где-то повредилось или залило. Хотя скорее всего сейчас вообще ничего в этом районе не срабатывает. Хорошо хоть, что у Светозаровых проведен газ, иначе мы бы и чаю не смогли выпить.

– Она услышала, как ты открываешь замок, и сбежала, да? – уточнила я.

Коля кивнул.

– Мы пойдем на лестницу? – спросил Саша.

– Пойдем, – сказала я.

– Любопытно? – усмехнулся Коля и коснулся указательным пальцем кончика моего носа. – Любопытная Варвара.

– Но ведь интересно же!

– Ты сказки в детстве читала? В них детей учат, к чему приводит любопытство, причем это, кажется, делают все народы мира.

– Но без толку, – заметил Саша. – Различных Иванушек, как дурачков, так и царевичей, как несло в избушку на курьих ножках, так и несет. А всякие Гензели и Гретели тоже не могут удержаться и попадают к колдунье, превращающей детей в пряники.

– Это еще кто такие? – спросил Коля.

– Гензель и Гретель? Брат и сестра из сказки братьев Гримм, – пояснила я. – Но ведь во всех сказках хороший конец, не правда ли?

– Больше не боишься?

– А почему ты решил, что я вообще боялась?

– А у кого руки ледяные были?

Коля схватил мою свободную руку. Она на самом деле уже не была такой ледяной, но по другой причине – я немного успокоилась. Рука у Коли оказалась горячей. Он положил молоток на стол, взял свечку из моей второй руки, тоже поставил на стол и принялся растирать мои руки. Меня бросило в жар. Но какое это было приятное тепло… Оно разливалось по всему моему телу, а в нижней части живота будто поселились бабочки, которые махали крыльями внутри меня.

– Согрелась? – спросил Коля. – Может, свитер возьмешь из шкафа?

– Н-н-нет… Все нормально.

Хотя со мной было совсем не все нормально! Как может быть нормально, если такой мужик рядом и воспринимает меня только как ребенка?! Да я была готова отдаться ему прямо на месте! Только бы он посмотрел на меня серьезно! Как на женщину! Хотя я еще не женщина… Но хочу ею стать в его постели. Эх, видела бы меня мама… Знала бы бабушка о моих мыслях… Они даже представить не могут, какие мысли появляются в голове у их домашней девочки, оказавшейся в большом городе.

– Ладно, осмотрим лестницу, – сказал Коля и опять пошел первым.

Мы с Сашей последовали за нашим вожаком.

Дверь и холл в этой квартире (или части квартиры?) были не такими впечатляющими. По крайней мере никакой пушки тут не стояло. Вешалка имелась. Коля сказал, что скорее всего это черный ход. В такой огромной квартире не могло не быть черного хода. Возможно, дети потребовали отдельный вход. Возможно, у хозяев изначально были другие планы.

– Ты считаешь, что это был отсек детей?

– Да, – кивнул Коля. – Вы помните, что у Риммы и Андрея Павловича были сын и дочь? Сын сейчас в швейцарской клинике, дочь пропала. Возможно, они закрыли этот отсек, чтобы он не напоминал им о детях. Возможно, дверь с ковром существовала и в те времена, когда дети проживали в этой квартире. Или без ковра. Я просто не знаю.

– А это не могла быть… дочь? – вдруг ударила мне в голову мысль. – В смысле, не могла ли дочь играть роли Смерти и ангела?

Коля с Сашей замерли и посмотрели на меня.

– Тогда почему она заявлялась к Аполлинарии? – наконец спросил Коля.

– Аполлинарию явно хотят подставить. Причин я не знаю. Но дочь может быть в сговоре с матерью. Или отцом. Мало ли какие у них старые счеты? Похоже, Аполлинария за свою жизнь натворила много дел и нажила много врагов.

– Все может быть, – согласился Коля и открыл дверь черного хода. – Саша, постой в дверном проеме. Я не хочу потом ломать еще и этот замок. Или лучше Соня.

– Нет, я пойду с тобой!

Вначале мы сбежали по лестнице вниз, до последней ступеньки, не залитой водой. На лестнице никто не сидел. Навряд ли кто-то выбрался из подъезда вплавь. Значит, таинственная жиличка все еще находилась в нем. Коля предложил вначале исследовать чердак, а потом уже заниматься квартирами.

Чердак оказался не заперт и заставлен старой мебелью, которой бы очень обрадовались мои мама и бабушка. Да, пожалуй, все мои знакомые в родном городе были бы счастливы заиметь что-то из выброшенного богатеями с набережной Невы. Чердак прекрасно подходил для игры в прятки.

– Выходите, мадам, – громко сказал Коля. – И не тратьте ни свое, ни наше время.

Ответа не последовало. Интересно, а с чердака есть еще один выход? Я где-то читала, что в некоторых старых домах Санкт-Петербурга имеются сквозные чердаки. Жильцы, в особенности если в доме купили квартиры обеспеченные граждане, пытаются заколотить переходы, но проемы снова и снова оказываются открытыми. Есть черные археологи, рыскающие по старым чердакам, есть мастера, занимающиеся реставрацией старой мебели и подыскивающие материал для работы на таких чердаках, есть бомжи и мальчишки, ищущие приключений на свою голову.

Коля, вероятно, подумал о том же самом и сказал, что у него есть друг, который из рухляди делает шедевры, стоящие не одну тысячу долларов, и даже пообещал сводить меня к нему в гости. Очень интересно смотреть, как каждую неделю меняются найденные на свалке обломки. У друга имеется альбом, куда он помещает фотографии изначального материала и того, что из него получилось в конце.

– Так будем выходить или как? – опять громко спросил Коля, потом повернулся ко мне и сказал, чтобы я звала на помощь Аполлинарию и Настю, а то мы с ним вдвоем тут будем до утра заниматься поисками.

Глава 24

Я побежала за женщинами и быстро ввела их в курс дела. Саша так и стоял в дверном проеме, чтобы дверь случайно не закрылась. Я подумала, что когда весь этот кошмар закончится, мне нужно будет подняться на чердак самой и просто тут походить. Я никогда не видела таких вещей. И вдруг я найду клад? Ведь посторонних в этот дом явно не пускают. Бомжи и черные археологи не могли тут рыться. А я смогу! Я где-то читала, что в какой-то выброшенной мебели нашли старые письма, открывшие неизвестные факты из жизни Пушкина. Наверное, находили много разнообразных писем, квитанций, расписок, и все они могут или пролить свет на какие-то исторические факты, или объяснить реалии девятнадцатого века, или просто стать экспонатами в музее. Они могут быть кому-то полезны, интересны, их можно издать.

Аполлинария тем временем вспомнила, что даже бывала в закрытом отсеке квартиры – когда он еще не был закрыт. Она просто забыла о том, что коридор уходил дальше. Последний раз она появлялась у Светозаровых несколько лет назад. И вообще она посещает много богатых квартир – не упомнишь, у кого что есть.

– Точно, у них здесь дети жили, – кивала известная певица, по пути на чердак заглядывая в комнаты. – Я просто забыла. И ковер закрывает проход. Смотрится естественно на той стене, то есть двери… Но какая же сука тут жила? И кто ее поселил?! Значит, она всех убила, а хотели на меня свалить?! Ну, погодите у меня!

И Аполлинария первой понеслась вверх по лестнице. За ней побежали мы с Настей. Саша так и стоял в дверном проеме, а Коля уже проводил ревизию на месте.

Спрятавшуюся в небольшом шкафу женщину нашла Аполлинария. Если бы кто-то из поклонников ее певческого таланта слышал, как она владеет русской нецензурной лексикой… Правда, она и с не угодившими ей журналистами себе позволяла вольности, как писали у нас в прессе. Только тогда я не находилась рядом и даже представить не могла, как известная певица умеет выражать недовольство. Да и орала она гораздо громче, чем поет. Такие вопли без микрофона вполне могли разнестись на самый большой концертный зал. Интересно, из соседей кто-нибудь прибежит?

Она вытащила из шкафчика тетку в белом комбинезоне – и завязалась драка, в результате которой несколько предметов мебели (которые могли бы еще много лет служить простым людям) оказались сломаны. Каждая женщина лишилась клока волос, получила по несколько царапин на лице, количество синяков, вероятно, можно будет посчитать к вечеру, когда они уже оформятся. А ведь у Аполлинарии могли остаться синяки и от драки с Анной…

Разнимал дерущихся Коля, призвавший на помощь боксершу Настю. Или она не боксерша? Она просто владеет кое-какими приемами? Петр Годунов же должен был объяснить, почему пришел на встречу одноклассников с дамой с подбитым глазом. А говорить о том, что она спасла его от нападавших, он явно не хотел.

Но важен результат: Аполлинарию оттащили от неизвестной тетки.

Наконец я смогла рассмотреть ту, что проживала в закрытом отсеке квартиры. Ей было лет сорок, потом, правда, выяснилось, что тридцать семь. Выглядела она усталой и измученной. Может, плохо спала последнее время? Аполлинария была старше на десять лет, но после пластических операций и ежедневного должного ухода за лицом выглядела лет на пятнадцать, если не двадцать моложе. К тому же тетка явно была неравнодушна к спиртному. У пьющей женщины ее пагубное пристрастие быстро отражается на лице. У этой уже появились свидетельства частых встреч с зеленым змием, да и количество пустых бутылок в комнате говорило о многом. Правда, фигура у тетки оставалась хорошей. Обтягивающим комбинезоном было бы не скрыть живот и жировые складки.

Коля предложил вернуться в квартиру и самолично повел туда неизвестную даму. За ними следовала я, потом Настя с Аполлинарией, все время пытавшейся прорваться вперед и схватить обидчицу за волосы. Настя с трудом ее сдерживала, да и я мешала – среди предметов мебели на чердаке следовало лавировать. И почему это все никто не вывозит?! Ведь можно же было бы осчастливить большое количество людей!

Наконец мы оказались в ранее закрытом отсеке квартиры.

– Может, туда пойдем? – спросил Саша, кивая на часть квартиры, в которой до этой ночи пребывали мы все.

– Нет, вначале поговорим тут, – заявил Коля.

Я бросила взгляд на часы. Уже наступило утро. Мы опять не спали ночь. Ну ничего, днем выспимся. Если выспимся, конечно…

Разместились мы в комнате, в которой явно проживала «ангел».

– Ну, рассказывайте, – устало сказал Коля.

– Давай открывай пасть, тварь! – рявкнула Аполлинария.

– Не надо оскорблений, – подал голос Саша.

– Да, давайте вначале послушаем женщину, – заметила Настя.

– У нее явно были причины согласиться жить здесь, – произнесла я.

Женщина посмотрела на меня и улыбнулась.

– Соня права. Были.

– Вы знаете, как меня зовут? – удивилась я.

– Мне про тебя рассказывали. – Женщина опять улыбнулась. Улыбка была доброй. – А из трех особ женского пола только ты можешь быть молоденькой домработницей, не поступившей в институт.

Потом она обвела взглядом собравшихся, остановила его на Аполлинарии и сказала резким тоном и без намека на улыбку:

– Я согласилась на эту работу из-за денег, и только из-за денег, – как соглашаюсь на весь остальной бред, который придумывают зажравшиеся богатеи. У меня две дочери-школьницы и мама-пенсионерка, а работаю я одна. Я не имею ничего против вас, Аполлинария, у моей мамы вы вообще любимая певица, она раньше ни одной оперной арии не слышала, в оперном театре ни разу в жизни не была, а благодаря вам с этим жанром познакомилась и диски ваши каждый день слушает. Правда, ваши эстрадные песни ей не нравятся. Но мне нужно кормить семью. Да, меня зовут Тоня.

Я ожидала от Аполлинарии новой порции криков и мата, но их не последовало. Она заговорила совершенно спокойным голосом и вроде даже не собиралась больше бить неизвестной даме морду и рвать волосы.

– Кто вас нанял?

– Андрей Павлович Светозаров.

– Зачем? – встрял Коля.

– Изначально он хотел, чтобы я довела его законную супругу до белого каления – то есть чтобы она добровольно съехала с квартиры. Если не попадет в психушку.

– То есть вас нанимали изображать привидения, Смерть, ангела-хранителя и прочих? – уточнила Аполлинария. – Перед Риммой?

Тоня кивнула.

– Вы – профессиональная актриса? – подал голос Саша.

Тоня опять кивнула.

– А сменить сферу деятельности не думали? – поинтересовалась Настя.

– Нет пока, – усмехнулась Тоня. – Когда есть заказы, за них хорошо платят. Да, работа не постоянная, никакой стаж у меня не идет и пенсионные отчисления не капают. Но разве можно в этой стране рассчитывать на нормальную пенсию, если ты не чиновник и не депутат? Знаете, сколько насчитали моей маме, которая тридцать два года отработала водителем трамвая? Пять сто! Теперь доплачивают до прожиточного минимума для пенсионеров. Живем в коммуналке. У нас две комнаты, одна непригодна для жилья – стена все время мокрая. Так что вчетвером обитаем в двенадцатиметровом «трамвае». Знаете такие комнаты?

– Но вас же должны расселить! – воскликнула Аполлинария. – Я слышала про программу «Аварийное жилье», даже видела по телевизору, как людям дали новые квартиры, правда, в Колпино, но все равно…

Тоня печально усмехнулась и пояснила, что их семья под эту программу не попадает, потому что у них, кроме аварийной, есть вторая комната, пригодная для жилья. В ее квартире побывало уже несколько комиссий, и, к великому сожалению Тони, раньше у нее не было диктофона и она не смогла записать высказывание одного чиновника, возглавлявшего комиссию. Тот сказал, что если бы у нее во второй комнате обвалился потолок, то тогда бы их семью переселили. Тогда они бы попали в список нуждающихся в срочном расселении.

Женщина посмотрела на меня и произнесла:

– Уезжай в родной город, Соня. Как только вода спадет, так сразу же и уезжай. Потом уехать будет сложнее.

– Зачем ей уезжать? – спросил Коля. Я мгновенно почувствовала приятную волну тепла, растекающуюся по телу.

– А затем, что я видела множество поломанных судеб тех, кто приезжает в большие города. Моя мама – лимитчица и каждый день повторяет мне, что если бы можно было начать жизнь сначала, то она осталась бы в родном городке. Правда, приехала она в другие времена. Тогда девчонки не шли массово в так называемые «массажные салоны». Но работа водителя трамвая с ранним вставанием или очень поздним укладыванием спать – тоже не сахар.

– Соня не пойдет ни в какой массажный салон! – закричал Саша. – Я этого не допущу!

– И я не допущу, – добавил Коля. Я была готова броситься ему на шею.

– Если на то пошло, то и я не допущу, – заявила Аполлинария. – К себе возьму домработницей. Или лучше поваром. Мне очень понравилось, как ты готовишь, Соня. А то у меня все бабы-домработницы больше месяца не задерживаются – или проворуются, или делать ничего не хотят, а только деньги получать, или журналистам начинают информацию сливать. И ведь через агентство нанимаю!

Этих предложений я никак не ожидала и поблагодарила всех тех, кто был готов принять участие в моей судьбе. Не обращая внимания на все произнесенные слова, Тоня продолжила свою речь, обращаясь ко мне:

– Этот город затягивает, Соня. Отсюда невозможно уехать назад. В доме, где я живу, почти все приезжие. Все говорят, что если бы время можно было повернуть вспять, то они остались бы в родных краях. Да, сейчас кризис и в Питере реальнее найти работу, чем в маленьком городке. Но кризис был не всегда. Дома родственники и друзья детства. А в большом городе ты часто остаешься один на один со своими проблемами. Да, Соня, тебе повезло, что ты сразу же попала в богатый дом, но…

– Вопрос спорный, – подала голос боксерша Настя. – Судя по тому, что здесь произошло за выходные. И еще неизвестно, чем все это закончится.

– Насчет Сони мы все поняли и поняли, что вы говорите это из лучших побуждений, – встряла Аполлинария. – Но вопрос с трудоустройством и проживанием Сони мы как-нибудь общими усилиями решим. Не уходите от темы. Мы сейчас говорим о вас. Насколько я поняла, вы – профессиональная актриса, берущая разовые заказы. Так?

Тоня кивнула.

– Я вас могу нанять?

– Можете, – опять кивнула Тоня, даже не спрашивая, что потребуется делать.

– А вы на все соглашаетесь? – спросила боксерша.

– У меня постоянный круг клиентов. Они передают меня своим знакомым. Все знают, что я делаю. Уважаемая Аполлинария тоже ведь все поняла, не правда ли? Интим мне, естественно, уже не предлагают в силу возраста. Для этого другие есть.

– То есть на этот раз вас нанял Андрей Павлович Светозаров, чтобы избавиться от жены? – уточнил Коля.

– Подчеркиваю: под «избавиться» он не имел в виду убийство и вообще физическое уничтожение. На такое я не соглашусь никогда. Он хотел с ней развестись, но квартиру оставить себе. Его устраивали несколько вариантов. Например, ее согласие на переезд в купленную им квартиру. Я не знаю, куплена она или еще нет. Правда, принудительное лечение супруги его тоже устраивало.

– И что? – посмотрел на Тоню Коля.

– С Риммой случился первый в моей жизни облом. И не просто облом…

– Она нанесла вам телесные повреждения, если говорить официальным языком?

Тоня кивнула.

– Андрей Павлович насилу ее от меня оттащил. Ему тогда тоже досталось. Римма обо всем догадалась. Или, может, каким-то образом узнала о планах мужа? Сложила всю имевшуюся информацию? Я не знаю. Но мои ночные явления нужным образом действовали всегда и на всех! На нее не подействовали.

– Но вы остались в этой квартире? – спросил Коля.

Тоня покачала головой и пояснила, что после того облома она посоветовала Андрею Павловичу нанять чернокожую Диану и блондинку Лайму и поселить их у себя в квартире.

– Вы знакомы? – поразилась Аполлинария.

Тоня рассказала, как они пересеклись года три назад в загородном особняке у одного богатого господина и с тех пор сотрудничают – подкидывают друг другу заказы, иногда работают вместе. Диана с Лаймой, конечно, предоставляют и услуги интимного характера. Тоне Андрей Павлович выплатил компенсацию физического ущерба, нанесенного законной супругой.

– И что было дальше? – с интересом спросила Настя. Все остальные тоже слушали очень внимательно.

– Диана с Лаймой поселились в квартире, стали третировать хозяйку, но она опять не растерялась – привела Соню. А меня Андрей Павлович снова нанял – на встречу с одноклассниками.

– Но он же не мог знать про наводнение! – воскликнула Аполлинария.

– Можно подумать, я про него знала! Андрей Павлович сказал, что одноклассники так упьются, что останутся ночевать, по крайней мере часть людей. Тут и планировался мой выход.

– В роли белой горячки? – хохотнул Коля.

– В принципе да. Андрей Павлович велел привезти с собой несколько костюмов, потому что еще не знал, что потребуется. Он должен был это решить в процессе вечеринки.

– Но ситуация изменилась, мы все застряли в квартире Светозаровых, и Андрей заказал меня. Так? – уточнила Аполлинария.

Тоня кивнула.

– Наряды выбирал Андрей? – не унималась известная певица.

Тоня опять кивнула. Она была наемным работником и выполняла указания нанимателя.

– А как Андрей Павлович с вами связывался? – спросил Коля.

– По мобильному телефону, – удивленно ответила Тоня. – Сюда он не заходил.

– А кто вас выпускал и кто потом прикреплял ковер на место?

– Диана помогала.

– С ней вы тоже по мобильному связывались?

– Вообще-то только с Андреем Павловичем. Он четко называл время. Когда я подходила к двери, разделявшей квартиры, Диана уже ждала там. Потом она же помогала мне уйти.

– И она еду вам приносила? – спросила Настя.

– Еда была закуплена заранее. Здесь все было подготовлено для длительного проживания. – Тоня обвела рукой комнату. – Но после того, как электричество вырубилось, да, Диана мне собрала сухой паек. Лайму жалко…

– Что Диана сказала вам про смерть Лаймы? – спросил Коля.

– Ее убил рецидивист Анатолий. Больше некому.

– За что?

– Это у Дианы надо спрашивать.

– А вы как думаете? – спросила Аполлинария. – Понимаете, я знаю, то есть знала Толика много лет. Он был… близким мне человеком. Он – не убийца. Вор – да. Если он на самом деле убил Лайму – повторяю: я в это не верю, – то у него должны были быть очень веские основания.

– В их тюремно-криминальном мире свои законы, часто непонятные и неизвестные нам. Может, он по каким-то причинам должен был ее убить.

– Что вы имеете в виду? Что вы знаете про деятельность Лаймы и Дианы?

– Я думаю… – Тоня вздохнула. – Ну, например, девчонки когда-то выставили его в… Ну, не в том свете. Показали дураком. Назвали козлом. Или еще как-то. Я не знаю точно! Может, Диана этого даже не помнит! Или не поняла, что они натворили. А тут он воспользовался возможностью. Но это только одна из версий. Просто она первой пришла мне на ум.

– Очень может быть, – задумчиво кивнул Коля. – А остальные смерти?

Тоня пожала плечами.

– Могу поклясться здоровьем дочерей, что я не убивала, – только и сказала она.

– Но пугать меня приказал Андрей Павлович? – опять уточнила Аполлинария. Неужели не может поверить?

Тоня кивнула.

– Значит, он и остальных убил, – уверенно заявила певица. – И хотел меня подставить. И я знаю почему! Потому что я в свое время ему отказала! А мужики это не прощают. Соня, мотай на ус!

– Так что, всегда нужно соглашаться? – посмотрела я на Аполлинарию. – А если мужчина мне неприятен?

– Соглашаться не надо, но нужно помнить, что мужик может тебе потом отомстить. При первой же возможности, – добавила Тоня.

– Нужно постараться отказать вежливо, чтобы не задеть мужское самолюбие, которое у них уж слишком ранимое, – вставила Настя.

– Нормальный мужик с неприличным предложением к тебе просто не полезет, – высказал мужскую точку зрения Коля. – А если кто будет приставать, звони мне. Кстати, Тоня, у вас телефон работает?

– Надеюсь, батарея еще не села, – ответила Тоня, достала сумку из-под кровати, взглянула на экранчик и протянула аппарат Коле.

Он поблагодарил и вышел из комнаты. Не знаю уж, кому он собирался звонить, но явно не хотел, чтобы мы слышали разговор.

– Я не понял: вы все считаете, что убивал Андрей Павлович? – заговорил Саша. – Лайму – рецидивист Толик, а остальных хозяин квартиры? Но он с его габаритами…

– Я не знаю, – тут же сказала Тоня.

– Не мог он убить, по крайней мере всех, – уверенно заявила боксерша. – По времени не получается. Тоня, а в этой квартире вместе с вами больше никого не было?

Тоня покачала головой.

– Ты все-таки считаешь, что это был кто-то со стороны? – посмотрела на Настю Аполлинария.

– Считаю. Может, в основной части квартиры имеется какая-то скрытая ниша? Предположим, там не дверь, а что-то отходит в сторону… Ну то есть нужно с лупой стену рассматривать, чтобы заметить щель. Опять же это только мысль. Но раз мы нашли этот отсек, вполне может быть и небольшая ниша.

– Соня, ты во время уборок ничего такого не замечала? – посмотрела на меня известная певица.

Я покачала головой. Если бы я тут проработала год, то, может, у меня и были бы какие-то идеи, но я жила в квартире Светозаровых слишком мало времени…

Вернулся Коля и объявил, что нам всем следует отправиться в ту часть квартиры, где мы находились до сегодняшней ночи, и немного поспать. Уровень воды спадает. Вероятно, к вечеру по набережной уже можно будет проехать на машине.

Тоня заявила, что останется в этой части.

– Нет, пойдемте с нами, – сказал Коля. – Вам опасно здесь оставаться одной. А в том отсеке вы, например, можете поселиться с Аполлинарией.

– Точно! – воскликнула певица с плотоядной улыбочкой. – И спокойнее вдвоем, и Андрюхе щелчок по носу! Вот он удивится-то, что мы вместе.

– И я после этого лишусь выгодного заказчика. Нет, Аполлинария. Простите, но нет.

– Вы получите постоянную работу у меня, – заявила певица. – У меня уже есть идеи насчет вашего использования, и после совместного обсуждения, я уверена, мы с вами придумаем что-то еще. И для Насти у меня работа есть. А то я мужикам-телохранителям не верю. А ты, Соня, подумай: останешься у Риммы или ко мне пойдешь. Если убил Андрей Павлович, то он в тюрьму сядет, Римма лишится дохода и все равно тебя уволит. Или после нашего вызволения отсюда она скажет, что ты ей больше не нужна. Она же тебя не только и не столько для уборки квартиры нанимала. Она преследовала другие цели. Так что переходи ко мне.

Я поблагодарила Аполлинарию и глубоко задумалась.

– Позвонить можно? – тем временем спросила боксерша у Коли.

Он пояснил, что уже нет – зарядка кончилась. Теперь нужно ждать, когда включат электричество. Правда, Коля считал, что мы скорее покинем квартиру, чем его включат. Ведь проводке еще высохнуть нужно. А это как минимум неделя, а то и две.

– Здесь две недели может не быть электричества?! – пораженно спросила я. Даже в моем родном провинциальном городе такого никогда не было.

Аполлинария тут же вспомнила, как, переехав на предыдущую свою квартиру (не такую шикарную, как нынешняя), две недели сидела без электричества. Это было начало девяностых, как раз шло расселение коммуналок в Петроградском районе. Аполлинарии сделали ремонт, она разместилась в апартаментах, переделанных из бывшей коммуналки, но квартиру над ней еще расселить не успели. И те соседи залили ей только что отремонтированные апартаменты. Получить с них компенсацию не представлялось возможным, так как там были сплошные алкаши и бабки-пенсионерки, в двух комнатах даже спали на матрасиках, не имея кроватей. Следующую квартиру Аполлинария купила уже на последнем этаже.

– Но тут же не сверху заливали! – воскликнула я.

– Трудно сказать, что тут где залило, – заговорил Коля. – Естественно, в такой дом будут приглашены специалисты, и они все объяснят. Но первый этаж был залит полностью, вроде в пик наводнения вода и второй заливала. Я не знаю точно, как здесь проложены коммуникации, но я бы воздержался от включения чего-либо до прихода мастеров.

– Так, секундочку! – воскликнула певица. – Я так понимаю, что и у Андрея Павловича, и у Дианы мобильные остались? – Она обвела нас всех взглядом.

– Батареи могли разрядиться, – заметил Коля.

– А могли не разрядиться. Но ты помощь вызвал? – Она посмотрела на Колю.

Тот кивнул.

– Это самое главное. Значит, нам осталось немного продержаться. Ладно, пошли спать. Тоня, ты ложишься со мной!

Глава 25

Наш выход из-под ковра заставил писателя-фантаста с Валентиной впасть в ступор. Услышав непонятный шум, они побежали на звук и увидели наше странное явление…

– Что там?! – спросил Алекс Мерлин, потом заметил Тоню. – А вы кто?

Мы быстро ввели писателя-фантаста с подругой в курс дела.

– Обалдеть! – воскликнул Алекс Мерлин. – А я и не знал про тот отсек.

– Когда Светозаровы покупали эту квартиру, ты жил в провинции, – заметила Аполлинария.

– Точно, – кивнул писатель-фантаст. – Я и предположить не мог…

Алекс Мерлин глубоко задумался, правда, нам не стал объяснять, о чем.

Мы все решили перекусить сваренными мною вчера овощами. Я их подогрела – к счастью, газ был. Андрей Павлович с Риммой и Диана не выходили. Мы решили к ним не стучать. Захотят – сами себе подогреют. Потом те, кто ходил в «детский» отсек, пошли спать. Алекс Мерлин с Валентиной заявили, что останутся «на дежурстве». Писатель-фантаст принялся неторопливо раскуривать трубку.

Мы с Сашей опять разместились в моей комнате, Настя ушла с Колей, а Аполлинария забрала к себе Тоню. Мне было больно думать о том, чем Коля сейчас занимается с Настей, то есть может заниматься…

Я лично проснулась от криков каких-то незнакомых людей. Саша уже сидел на полу и прислушивался.

– Интересно, кого еще принесло? – спросил он.

– Может, кто-то вылез из ниши? – высказала предположение я. – Помнишь, вчера обсуждали, где может прятаться еще один неизвестный.

– Там много народа. – Саша кивнул на дверь, ведущую в коридор.

Я прислушалась. Да, на самом деле незнакомых голосов было слишком много.

Вскоре к нам в дверь постучали. Саша открыл. Вошел Коля в сопровождении незнакомого дядьки лет пятидесяти. Его лоб переходил в лысину, а по ее краям в разные стороны смотрели симпатичные легкие, пушистые, светлые кудряшки. Я никогда раньше не видела лысину, обрамленную кудряшками. Щеки у дядьки лоснились и напоминали хомячьи, усы я назвала бы «запорожскими», в животе вполне могла бы уместиться двойня. Из-за спины дядьки показался полицейский в форме. Ну слава богу!

– Живы? – улыбнулся дядька и стал каким-то уютным и домашним. Я почему-то представила его аппетитно жующим вареники со сметаной.

Мы с Сашей кивнули.

– Одевайтесь, умывайтесь и проходите в залу, – сказал дядька.

– А поесть можно? – робко спросил Саша.

Дядька расхохотался. У меня создалось впечатление, что его пузо смеется само по себе.

– Нельзя? – прошептал Саша.

– Конечно, можно. Я слышал, что тут Соня готовит? Сонечка, сообрази мне кофейку. В большой кружке, с молочком, сахарку ложки четыре.

– Молока нет, только сухие сливки, – быстро сказала я.

– Ну давай с сухими сливками. И бутербродик. Кусок хлеба только по-русски режь, а не по-буржуйски, маслицем от души намажь, потом положишь… Что есть в этом доме?

– Сыр. Масло должно было растаять.

– Степан Петрович, Соня сама сообразит, как надо сделать, – подал голос Коля и мне подмигнул.

– В общем, жду вас в зале с едой, – закончил речь Степан Петрович, любовно погладил свой огромный живот, развернулся и пошел прочь. Коля опять подмигнул нам с Сашей.

Вскоре я уже суетилась на кухне, Саша мне помогал. Коля заглянул к нам, взял поднос с кофе и бутербродами для нескольких членов следственной бригады, нам сказал, чтобы поели на кухне и не очень торопились, потом вернулся за очередной порцией кофе и бутербродов.

– Коля, что происходит? – спросила я.

– Сейчас допрашивают всех по отдельности. Потом Степан Петрович хочет собрать народ в зале и поговорить со всеми одновременно. Вас двоих после тоже по отдельности допросит, но с вами-то можно не торопиться.

– А ты его давно знаешь? – поинтересовался Саша.

– Давно, – улыбнулся Коля. – Это мой учитель. Я ему очень благодарен за все то, чему он меня научил. Потом я ушел на вольные хлеба – и он это одобрил. Но мы продолжаем сотрудничать. Степан Петрович очень хороший и очень толковый дядька. Но он создает обманчивое впечатление. Те, кому есть чего бояться, неоднократно прокалывались, полагая, что имеют дело с этаким увальнем, который думает только о том, как бы поскорее в очередной раз вкусно поесть. Не удивляйтесь: он на протяжении всего допроса будет возвращаться к теме еды. От таких разговоров преступники расслабляются и выдают себя. Но вам-то в любом случае бояться нечего.

Коля заходил за кофе и бутербродами еще три раза. Вероятно, носил их и тем, кто провел выходные вместе с нами в этой квартире. До нас с Сашей доносился гул голосов, но слов мы разобрать не могли. Какие-то люди ходили по квартире, заглядывали к нам пару раз и просили попить.

Я не чувствовала беспокойства. Я не была ни в чем виновата. Я не убивала. Мне просто хотелось узнать, кто все это сделал. Кто взял такой грех на душу? Ведь сколько людей погибло! Как вообще может подняться рука на другого человека?! Я понимаю, если человек защищается от нападения. Могу понять убийство в состоянии аффекта, например, если муж застал жену с любовником. Но тут-то совсем другое дело! Тут убивали из-за…

А все-таки из-за чего? Наверное, ради того, чтобы не всплыла какая-то информация. Что-то из прошлого. Но сможет ли следственная бригада найти тот случай из прошлого одноклассников? Хотя ведь в их классе учились и другие люди. Они могут что-то помнить. Или эта компания всегда держалась особняком? Хотя кто мог знать, кто кем станет? Насколько я поняла, эти одноклассники встречались, потому что все оказались людьми приблизительно одного круга и одного дохода. Да, конечно, различия были, но они все – обеспеченные люди. Это не бюджетники, пытающиеся свести концы с концами, не пьяницы, потерявшие человеческий облик. Эти богаты и известны, по крайней мере в определенных кругах, а некоторые и на всю Россию.

С другой стороны, они поддерживали отношения, но не дружили. Толик все годы любил Аполлинарию и всегда был готов прийти ей на помощь. Остальные были готовы прийти на помощь друг другу? По-моему, нет. Вон Алекс Мерлин не выручил деньгами Петра Годунова, когда последний проигрался в казино. Владелец супермаркетов Владимир Свистоплясов не дал денег Аполлинарии. Кстати, ей-то зачем были нужны деньги? Неужели она мало зарабатывает? Или тоже проигралась в казино? Вроде я читала в какой-то газете, что она большая любительница игорных заведений. Даже в Минск ездила с концертами, потому что Белоруссия сейчас считается Меккой для российских VIP-игроков. В одном Минске работает больше тридцати казино. Тот же Свистоплясов не желал выплатить долю в общежитиях Анне. Законную долю!

Нет, они не друзья. Но они общаются все годы, потому что иногда могут быть друг другу полезны. Среди них нет «бедных родственников», которые станут попрошайничать. К тому же – общие воспоминания детства и юности. Иногда в этой компании каждый из них может побыть самим собой. Ведь та же Аполлинария вечно играет роль – или, скорее, роли. Астролог тоже играл, как и писатель-фантаст. Какие они на самом деле? Кто знает…

Наконец нас с Сашей позвали в зал. Во главе стола на этот раз восседал не хозяин квартиры, а Степан Петрович с лоснящимся лицом. Когда мы зашли, он как раз утирал усы рукавом пиджака.

– Спасибо, Сонечка, все было очень вкусно. Через полчасика повторим. Садитесь, дети.

За столом уже сидели все те, с кем мы в эти выходные оказались заперты в квартире Светозаровых. К компании присоединилась Тоня. При дневном свете и без косметики она выглядела не лучшим образом – синяки под глазами, какой-то землистый цвет лица, незакрашенные корни седых волос. А ведь ей же всего тридцать семь лет! Видимо, ее очень сильно била жизнь.

Аполлинария успела подвести глаза и наложить на лицо тональный крем. Конечно, по телевизору и на снимках в глянцевых журналах и даже обычных газетах она выглядит несравненно лучше, но все равно она смотрелась неплохо. Постоянный уход за собой дает результат.

Римма-Революция тоже накрасилась и, пожалуй, выглядела лучше всех дам. Да и одежду она могла поменять – все-таки она находилась у себя дома. Валентина с боксершей казались лишь чуть более усталыми, чем в предыдущие дни. У Насти даже синяк стал менее ярким. Диана была невозмутима и сидела, положив одну длинную ногу на другую. Она сменила наряд на нечто из произвольно сшитых разноцветных лоскутков. Возможно, это дизайнерская вещь, но я не представляла, куда могла бы надеть такое. Андрей Павлович явно был страшно недоволен происходящим, Алекс Мерлин сидел с невозмутимым видом. По-моему, ему очень хотелось выпить чего-то с большим количеством градусов.

– Ну что ж, все в сборе, – заговорил Степан Петрович. – Сейчас побеседуем, потом перекусим…

– Послушайте! – перебил его Андрей Павлович. – Я должен позвонить своему адвокату, а вы не даете…

– Так звоните!

– Вы что, издеваетесь? Вы прекрасно знаете, что телефоны не работают! Ни один телефон! Ни у кого!

– А как же ты с Тоней общался? – сладким голосом спросила Аполлинария, рассматривая ноготь, на котором следовало обновить лак. – И почему ты нам врал, что никакой связи нет, хотя она была?

– Потому что Тоня была сюрпризом! Будто ты не знаешь, Аполлинария, что во время всех наших ежегодных встреч организатор должен приготовить сюрприз для гостей. У Петьки Годунова из торта девка вылезала, обвешанная колокольчиками, и его астрологические стихи читала. У тебя самой юные дарования пели на итальянском и стриптиз показывали под какую-то итальянскую песню, и ты как раз хотела узнать наше мнение о том, в кого лучше вкладывать деньги. А я приготовил Тоню! Ты же видела все ее костюмы? У меня должна была быть с ней связь!

– Так, значит, это вы утопили все наши телефоны? – подала голос боксерша. – Хотелось бы получить компенсацию.

– Я не топил телефоны, – заявил Андрей Павлович. – Я не занимаюсь такой ерундой.

– Это для вас может быть ерунда! – воскликнул Саша чуть ли не со слезами в голосе. – А я такой телефон, как мне подарил Лебединский, сам купить не смогу! И с какой стати мне тратить деньги на новый аппарат из-за того, что вы решили лишить нас связи? Если бы вы их еще хоть спрятали… Зачем же было их портить?!

– Я повторяю: я не заливал телефоны водой! После того как их кто-то залил, я вообще страшно обрадовался, что у меня запасной есть. И именно по нему я и поддерживал связь! Но теперь он разрядился! Я лишен связи! Всякой! – Андрей Павлович сделал над собой усилие, прекратил орать и спокойным голосом обратился к представителю правоохранительных органов: – Уважаемый Степан Петрович, пожалуйста, предоставьте мне возможность сделать положенный по закону звонок. Я хочу связаться со своим адвокатом, чтобы он присутствовал во время нашей… встречи.

– А зачем вам сейчас адвокат? – невозмутимо спросил Степан Петрович, достал из кармана огромный ярко-зеленый носовой платок и громко высморкался. – Вы кого-нибудь убили?

– Нет.

– Так зачем тогда?

– Затем, что вы и еще несколько представителей правоохранительных органов находитесь в моей квартире!

– И что из того? – Степан Петрович был все так же невозмутим. – Вот когда я вас в прокуратуру приглашу, тогда и приедете с адвокатом. А можете и без него. Мы просто протокольчик оформим. Чистая формальность. В особенности раз вы никого не убивали. Адвокат нужен убийце. Даже гражданке Зайцевой не нужен.

– А я-то тут при чем?! – полушепотом спросила Тоня. – Я вообще находилась в другой части, за запертой дверью!

– Если бы я представлял налоговую инспекцию, гражданка Зайцева, то мог бы кое-что рассказать вам о незаконном предпринимательстве и…

– Какое предпринимательство? – тут же осмелела Тоня. – Я просто оказывала дружескую услугу своему давнему знакомому Андрею Павловичу Светозарову.

– Вы называете дружеской услугой ваши ночные вылазки в образе Смерти и ангела-хранителя?

– Нет, я называю дружеской услугой развлечение гостей Андрея Павловича и сюрприз для его супруги.

– Так ты меня убить собиралась, гадина?! – заорала Римма, вскакивая с места и размахивая руками, потом она поставила их на бедра. Затем последовал поток отборного мата.

– Сядь и замолчи! Убивать тебя никто не собирался, – сказал Андрей Павлович. – Я попросил Тоню сыграть роль привидения. Ты же вроде всегда трепетно относилась к потусторонним силам, по всяким гадалкам бегала, на спиритические сеансы ходила, с предками общалась. В последнее время ты даже эти занятия забросила и поэтому доставала меня. Тебе совершенно нечего делать. От этого всякая дурь в голову лезет. А так бы ты занялась чисткой квартиры, кармы, может, и до прочистки мозгов бы дошло, чему я бы очень обрадовался.

– Но ведь Тоня заходила ко мне в комнату, – напомнила Аполлинария.

– Так моя супруга последние две ночи провела в моей спальне! – воскликнул Андрей Павлович. – Я планировал первое появление Тони в ночь после пьянки перед теми, кто бы тут остался. Ведь наши же всегда оставались. Ты, Аполлинария, точно бы не осталась у меня ночевать. За тобой приехал бы или шофер, или кто-то из твоих мужиков. Наши одноклассники утром стали бы обсуждать ночные видения. Я хотел, чтобы Тоня пришла ко всем в разных нарядах. Это был мой сюрприз! А потом она стала бы являться Римме. Я планировал корректировать «явления» по ходу дела. А мужиков бы потом развлекал. Петька бы мне еще, думаю, посоветовал что-то интересное.

– Сволочь! – рявкнула Римма, подскочила к мужу и врезала ему в ухо.

– Гражданка Светозарова! – очень удивленно воскликнул Степан Петрович. По-моему, с удивлением он переборщил. – Вы что себе позволяете? Да еще при сотруднике органов!

– Мой муж, хочу – и бью! – заявила Римма.

– Какая интересная постановка вопроса. – Степан Петрович аж рот приоткрыл. Мужчина в форме, стоявший у двери, хмыкнул.

– Но почему ты все-таки послал Тоню ко мне? – не унималась Аполлинария, натерпевшаяся страха.

– Да потому что я знал, что ты раздуешь из мухи слона! Ты – самая эмоциональная из всех собравшихся. И ты была одна. К кому мне было направлять Тоню? Римма устроилась в моей спальне. Алексей спал с Валентиной, Петр с Настей, Коля с Анной, Саша у Сони. Не сработало бы! Могло, конечно, но шанс значительно меньше.

– Я только во вторую ночь спала одна. Ты выдал себя, Андрей. В первую ночь я спала с Шуриком. В одиночестве оставался лишь Толик в этом зале, где его закололи пикой. Значит, их всех убил ты.

– Я заплатил Шурику, чтобы он оставил тебя ночью одну, и он пошел спать в этот зал! Я ему даже одеяло дал и подушку, которые куда-то исчезли. Наверное, убийца их в окно выкинул.

– Секундочку! – перебил Степан Петрович, который в эти минуты роль не играл.

– То есть Шурик погиб из-за тебя? – не унималась Аполлинария, не обращая внимания на следователя. – Его убили, потому что он подвернулся кому-то под руку?! Шли убивать Толика, а там оказался и Шурик?! Так…

Аполлинария резко развернулась к Диане.

– Я все поняла! Толик прибил твою подругу, а ты ночью пришла убивать его! В зале оказался и Шурик. И ты его прикончила, как свидетеля. И Володьку ты явно сбросила с балкона! Вынула пику из его шеи, убила Толика, Шурика, потом пику подсунула мне… Или ты, Тоня, мне ее подсунула? Вы же в сговоре были!

– Я только косу оставила в шкафу, как мне приказали, – спокойно сказала Тоня. – Никаких пик у меня не было.

– Значит, ты, чернокожая красотка, постаралась! Ну, говори, какие у тебя были дела с Толиком? Он был святым человеком!

– Потому, что столько лет терпел ваши выходки? – невозмутимо спросила Диана, покачивая ногой в сабо на высокой платформе. – Старого рецидивиста, ограбившего множество людей, едва ли можно назвать святым человеком только потому, что он был готов взять на себя вину любимой женщины.

– Что ты хочешь этим сказать, дрянь черномазая?

– Степан Петрович, за оскорбление личности сколько дают? – Диана посмотрела на следователя.

– Я бы посоветовал брать деньгами, – ответил тот. – Насчет вины поподробнее можно?

– Да Аполлинария несколько лет назад украла фамильные драгоценности у Анны Ковальской, – встряла Римма. – Можете поднять у себя архивы и посмотреть дело. Виновного не нашли, драгоценности тоже. Надо поискать в одной из квартир драгоценной Аполлинарии Крыловой, в многочисленных шкатулках с побрякушками. Арестовали тогда Толика, потом отпустили за недоказанностью. Но он никогда не воровал у своих.

– Я не понял: он взял на себя вину? – уточнил Степан Петрович.

– Он молчал, – вставил Андрей Павлович. – Я лично присылал ему адвоката. Адвокату Толик сказал, что в случае необходимости готов взять вину на себя. «Необходимости» не возникло. Известную певицу за воровство не привлекли. Поль, скажи все-таки, где драгоценности? Они ведь по праву принадлежат дочери Анны.

Аполлинария сидела красная, как рак. Она поджала губы и будто мгновенно постарела и подурнела. Неужели она на самом деле украла драгоценности Анны? Зачем? У нее же всегда было полно своих. Я сама многократно читала в газетах о том, что ей очередной поклонник подарил очередное колье, браслет, кольцо, комплект… Или она тогда хотела просто насолить Анне, зная, что комплект старинных фамильных драгоценностей ей дорог, как память о маме и бабушке?

Степан Петрович уточнил, когда произошла кража, и пояснил, что срок давности в любом случае истек и Аполлинарии ничего не грозит.

– Отдай драгоценности дочери Анны. Просто отдай. Пошли с курьером. На поминки придешь, в доме где-нибудь положи, – заговорил Андрей Павлович. – Анна мертва. Ваше соперничество закончилось. Тебе не нужно ей больше ни за что мстить и делать гадости.

«Какой гадюшник!» – подумала я.

– А что дамы не поделили? – поинтересовался Степан Петрович.

– Что дамы обычно не могут поделить? – удивленно посмотрела на следователя Диана.

– Аполлинария Борисовна, кто этот мужчина? Вас, насколько я понял, всю жизнь любил покойный Анатолий Садовников. И у вас к нему чувства то затухали, то разгорались с новой силой. Покойная Анна Ковальская тоже претендовала на Анатолия Садовникова?

– Это – единственный мужик в их компании, на которого не претендовала Анна, – вставила Римма. – Всех остальных они делили.

– А он чем Ковальской не угодил?

– Он-то угодил, она предпринимала несколько попыток его окрутить, но не получалось, – с радостью пояснила Римма. – Он сам любил одну Аполлинарию. Однолюб был.

– Послушайте, Анна мертва, – подал голос Алекс Мерлин. – Зачем поднимать всю эту грязь?

– А ты не хочешь вспоминать, как Анька забеременела от тебя и аборт сделала, потому что ты отказался на ней жениться? Почему она потом столько лет лечилась от вторичного бесплодия? И родила только с помощью ЭКО? Все первый аборт! Она же попадьей была готова стать и за тобой в тмутаракань ехать. А ты не оценил.

– Я ее застал с Петькой Годуновым! – заорал Алекс Мерлин. – Какой бы мужик на моем месте поверил, что ребенок мой? Тогда еще генетическую экспертизу не делали.

– Петька ее окучивал тебе назло, – рявкнула Аполлинария. – Он мне сам говорил. У него дело принципа было от тебя баб уводить. Как, впрочем, и у тебя – от него.

– Чья бы корова мычала! Вы с Анькой тем же самым занимались. У тебя, правда, был Анатолий, которого ты не ценила. Да другая бы баба на твоем месте…

– А я сама на своем месте! – заорала Аполлинария в полную силу своего голоса. Подвески на люстре задрожали. Два мужика в форме у двери аж отшатнулись. В зал стали заглядывать другие члены следственной бригады.

– Вы нам не споете? – спокойно спросил Степан Петрович.

Аполлинария повернулась к нему с открытым ртом.

– Чего?! – наконец родила она.

– Вон пианино стоит, – следователь невозмутимо кивнул в угол. – Сейчас всех ребят соберем. Все успокоятся, вы в том числе. Или вы не умеете без фонограммы?

– Я не умею без фонограммы?! Сейчас я тебе покажу, что я умею!

Аполлинария вскочила со стула, потом запрыгнула на него, а с него на стол. Это произошло так быстро, что я вначале даже не сообразила, что происходит. А Аполлинария уже запела без музыкального сопровождения. На итальянском. Члены следственной бригады подтянулись сами. Я поняла, почему эта женщина пользуется популярностью столько лет. Современным певицам до нее как до Луны. Она может позволить себе эпатаж, молодых любовников, она может позволить себе все, что угодно. За этот голос можно простить все. И почему ее вообще понесло на эстраду? Хотя она правильно делает, что продолжает исполнять оперный репертуар, пусть и отдельные арии.

Пела она неизвестный мне романс, пела потрясающе. Я была счастлива, что нахожусь рядом. Мне повезло услышать пение этой удивительной женщины. Пение не со сцены, не с экрана телевизора, а находясь в одной с ней комнате!

После окончания романса зазвучали аплодисменты. Хлопали искренне, от души.

– Беру свои слова обратно, – смущенно сказал Степан Петрович, поцеловал Аполлинарии руку и помог спуститься со стола, где она, по-моему, чувствовала себя очень комфортно. Вероятно, ей доводилось залезать на столы и барные стойки не один раз.

Аполлинария попросила меня принести горячего чаю. Чай пришлось заваривать на всех. Степан Петрович попросил еще бутерброд, а лучше парочку. Я сделала ему три.

Глава 26

– Итак, вернемся к нашим баранам, – заговорил следователь, когда все закончили с чаепитием, а мы с Сашей убрали грязную посуду со стола. – Аполлинария Борисовна, скажите, пожалуйста, что лично вы имели против Владилена Лебединского?

– Владика? – пораженно переспросила певица. – Ничего не имела. Он же по мужикам был. Вам же говорили уже. Вон Сашу спросите.

Саша кивнул. Все собравшиеся выглядели удивленными. Я сама не понимала, к чему был задан этот вопрос.

– Я имел в виду профессиональную конкуренцию, – пояснил Степан Петрович.

– Не было у нас никогда никакой профессиональной конкуренции, – пораженно сказала Аполлинария.

Степан Петрович заявил, что, насколько ему известно, от узкой специализации в мире шоу-бизнеса и кино теперь отходят. Можно ожидать, что те, кто начинал в кино, вскоре запоют, если еще не запели. Те, кто поет, рано или поздно засветятся в кино или каком-нибудь телесериале. Там также вполне могут появиться и спортсмены. А оперные певицы идут на эстраду, и не только, а вообще все идут туда, куда получится.

– Вы, Аполлинария Борисовна, в кино уже снялись, и не один раз. И дочка ваша снялась, вероятно, с вашей протекцией. Может, Лебединский хотел запеть?

– Не хотел, – сказал Саша. – Он был умным человеком. Он прекрасно понимал, какое у него амплуа.

– А если бы и захотел? – не понимала Аполлинария. – Что из того? Я-то тут при чем?

– Вы бы стали его продюсером?

– Нет. Я юношей продюсирую. Это все знают.

– А по дружбе?

– А по дружбе я бы ему сказала, что не нужно изображать из себя старого дурака. И Саша прав: Владик не стал бы скакать козлом по сцене.

– Но он к вам обращался, – утвердительно заявил Степан Петрович.

– А вы-то откуда знаете, с какой целью он ко мне обращался? – прищурилась Аполлинария. Саша напрягся.

– Вас окружает много юных дарований, которые готовы использовать любую возможность, чтобы… выбиться в люди. Скажем так. После вчерашнего Колиного звонка мы с коллегами провели кое-какую работу…

– Какая сволочь вам донесла?! – зашипела Аполлинария.

– Я не привык раскрывать свои источники информации, – отчеканил Степан Петрович. – Но факт остается фактом. Лебединский к вам приезжал, и вы очень серьезно поругались. Из-за чего?

– Из-за денег, – сказал Саша.

– Из-за денег, – кивнула Аполлинария. – Он у меня занять хотел, а мне самой надо.

– На что хотел занять Владилен?! – пораженно воскликнул писатель-фантаст, который опять курил трубку.

– На новый проект, – пояснил Саша. – Спонсор, который должен был дать денег на новый фильм, погорел из-за кризиса. Лебединский обращался еще к нескольким знакомым, но у всех оказались проблемы. В общем, денег никто не дал, а проект уже был в стадии подготовки. То есть, если не заплатить срочно, вся проделанная работа улетит коту под хвост, и еще неизвестно, будет ли новая.

– Вы не дали? – посмотрел на Аполлинарию следователь.

– Мне самой нужно на новую концертную программу. Старую уже все посмотрели. Чтобы привлечь зрителя, надо менять декорации, ставить новые танцы.

– Какие еще танцы? Вы же поете!

– Подтанцовка у меня! Я не одна на сцене нахожусь. Теперь один на сцене никто не стоит. Это зрителям неинтересно.

– Но у вас великолепный голос!

– Недостаточно голоса! И его вообще может не быть! Вы имеете хоть малейшее представление о том, что сейчас делается в шоу-бизнесе? Сейчас девочек и мальчиков набирают по внешним данным и умению двигаться, а не по вокальным! Все под фанеру рот открывают, а иногда даже микрофон ко рту поднести забывают!

– Но у вас же другая аудитория! – не выдержал уже Коля. – Вас слушать ходят. Ваш голос! Вы же не две повторяющиеся строчки поете! У вас же арии, романсы… На разных языках…

– Народ хочет шоу и выпендрежа! – заорала Аполлинария. – А это все дорого стоит. И еще у меня прихлебателей полно. Но я уже решила избавиться по крайней мере от половины.

– Каким образом? – вкрадчиво поинтересовался Степан Петрович.

– Да уж убивать никого не буду. Не дождетесь. Просто выставлю за дверь.

– Почему вы хотите нанять Настю? Зачем вам телохранитель?

– Уже донес? – посмотрела на Колю Аполлинария, потом перевела взгляд на Степана Петровича. – Вот как раз потому, что собираюсь отлучить от дома кое-кого из молодых кобелей. Кусаться будут.

– А вы сами хотели получить деньги у Владимира Свистоплясова, владельца супермаркетов? – продолжал Степан Петрович.

– И не только у него. И к Андрею обращалась, – известная певица кивнула на хозяина квартиры. – Все отказали.

– А в банк почему не пошли?

– Из банка бы кто-нибудь сразу же сообщил журналистам. А мне не нужно, чтобы всплывала информация о том, что я ищу деньги на проект. В таком случае можно вообще ничего ни от кого не получить. И никто не должен знать, что мне не хватает денег на новую концертную программу.

– Анатолий вам помочь не мог? – продолжал задавать вопросы Степан Петрович.

Я не понимала, к чему он клонит. Неужели считает, что Аполлинария убила отказавших ей в деньгах? Это же бред. Кстати, тогда она и Андрея Павловича должна была убить.

– Толик мог свести меня с людьми, которые дадут деньги, но я предпочла с ними не связываться. Не хотелось быть им чем-то обязанной. Да и процент там драконовский. И угрожают опасности, которых нет в официальных кредитных учреждениях. – Аполлинария усмехнулась. – Что я вам объясняю? Вы сами все это знаете лучше меня.

– Кто наследует за Анатолием Садовниковым?

– Моя Катька. Дочь. Да вообще-то там наследовать особо нечего…

– Это и его дочь?

Аполлинария кивнула.

– Ну наконец-то узнали точно, – расплылся в улыбке Андрей Павлович. – А то столько лет высказывались предположения. Представляю, как желтая пресса будет писать кипятком.

– Если ты пойдешь давать интервью! – рявкнула Аполлинария. – Я лично никаких интервью на эту тему давать не буду. И комментировать ничьи заявления не стану. – Она повернулась к следователю. – У Толика составлено завещание. Уже давно. Лет десять назад, может, больше.

– Наследства хватит на вашу концертную программу?

– Вы к чему клоните?! Чтобы я Толика убила?! Чтобы я кого-то убила за однокомнатную квартиру в «корабле»? Вы меня за кого принимаете?!

– Я не знаю расценок, – спокойно сказал Степан Петрович. – Подготовка концертной программы стоит дороже однокомнатной квартиры?

– Моей? Конечно! И вообще Толик – последний человек в этой компании, кого стали бы убивать из-за денег.

Степан Петрович почесал свою хомячью щеку.

– То есть вам всем были нужны деньги? – наконец спросил он.

– Почему «были»? – хмыкнула Аполлинария. – Мне, например, и сейчас нужны. И вообще они всегда нужны. И не только мне. Алекс, тебе нужны?

– Нужны, – кивнул писатель-фантаст.

– А вы, насколько я понял, заняты созданием нового издательства? – посмотрел на него Степан Петрович.

– Занят, – согласился Алекс Мерлин. – Но я в него свои деньги вложил, заработанные на написании романов. А если потребуется, возьму кредит в банке. Конечно, не хотелось бы залезать в долги, но… Я знаю этот бизнес, а в сферы деятельности, в которых я сам совершенно не разбираюсь, я не лезу. Попрошайничать ни к кому я не ходил.

– Но от денежек бы не отказались?

– Если бы золотая рыбка приплыла по поднявшейся в Неве воде?

– А если бы кто-то сам пришел и предложил вам денег?

– Я бы очень глубоко задумался. Просто так денег никто не предлагает. Значит, хочет влезть в мое дело. Меня поймать на крючок.

– Кто-нибудь предлагал?

Алекс Мерлин покачал головой. Мне вопросы следователя казались странными. Как кто-то может прийти и предложить денег? С какой стати?

– А Петру Годунову требовалось расплачиваться с казино? – продолжал Степан Петрович.

Писатель-фантаст кивнул.

– Кто за ним наследует?

Алекс Мерлин вскинул голову.

– Признаться, не задумывался, – сказал он. – Не уверен, что у него составлено завещание. Даже скорее всего не составлено.

– Дети у него есть?

– Есть. Даже не помню точно, сколько. Он женат был несколько раз. Говорил, что карму отрабатывает. Я лично знаком со старшей дочерью. Помню, как мы вместе с Петькой пили, когда его первая жена ее рожала. Петька в роддом позвонил спросить, родила или нет, когда ответили, что родила, он уточнил: «Сына?» Тогда еще пол ребенка заранее не знали. Ему ответили «Нет», и он очень удивленно спросил: «А кого?» Мы это много раз вспоминали. И внебрачные дети есть. И сыновья, и дочери. Он кого-то точно официально признавал. Кого-то отказался признать. Вот драчка-то будет за наследство… И теперь же генетическую экспертизу и после смерти родителя делают…

– А как же долг казино? Наследникам не придется платить?

– А это как карта ляжет, – усмехнулся писатель-фантаст. – Казино-то подпольное. Официально его не существует. Никаких документов, расписок нет. В суд не подашь. Хотя там серьезные ребята работают… Не знаю. Даже предположить не могу, что будет с этим долгом.

– За Лебединским кто наследует? – Степан Петрович посмотрел на Сашу.

Тот сказал, что не представляет, есть ли завещание, жены и детей у Владилена никогда не было, но есть сестра и два племянника.

– У Анны Ковальской, как я понимаю, остались муж и ребенок, и тут все ясно, – сделал вывод Степан Петрович. – А что с вашей подругой? – посмотрел он на Диану.

– Умирать она точно не собиралась. И она не из этой компании… Денег ни у кого не просила. Сама зарабатывала. У нее много родственников в Прибалтике. В Питере есть тетка и двоюродная сестра. Я, по крайней мере, собираюсь отдать ее вещи им.

– Где вы пересекались с Анатолием Садовниковым?

– Не помню. Я считаю, что с ним здесь встретилась впервые. Вполне может быть, что он знал Лайму или нас двоих, а мы не знали его. В нем не имелось ничего примечательного, а на нашем пути встречалось много мужчин.

– Может, Толик что-то Аполлинарии говорил? – встрял Алекс Мерлин.

– Аполлинария Борисовна? – посмотрел на известную певицу следователь.

– Только буркнул под нос: «Ба, и эти суки здесь», я хотела спросить, кто они такие, потом забыла. То есть он вас точно знал, – Аполлинария посмотрела на Диану.

– Откуда вы узнали про девушек? – Степан Петрович теперь смотрел на хозяина квартиры.

– Я порекомендовала, – ответила вместо него Тоня – и повторила то, что рассказывала нам в «детском» отсеке квартиры.

– Значит, от меня решил избавиться, жирный боров? – завизжала Римма голосом свиньи, которую режут, бросилась к мужу и принялась лупить его кулаками по всем доступным частям тела.

Андрей Павлович вяло сопротивлялся. Остальные с интересом наблюдали за очередным представлением. Признаться, мне оно совершенно не нравилось и, конечно, не шло ни в какое сравнение с исполнением романса Аполлинарией. Примадонна пела красиво, Римма ругалась грязно.

Потом Андрею Павловичу явно надоело происходящее, он как-то незаметно выкинул одну руку в сторону Риммы, схватил ее за запястье и стал сжимать. Она взвыла.

– Не нравится? – прошипел супруг. – Мне тоже не нравится. А ну пошла на свое место, потаскуха недобитая! Сейчас закончим с этим делом и отправимся подавать на развод. Мое терпение лопнуло! Я хотел по-хорошему – ты не согласилась.

– По-хорошему? – заорала Римма, запястье которой Андрей Павлович выпустил. Правда, теперь она не решалась к нему приблизиться. – А наем этих шлюх – это «по-хорошему»?!

– Я тебе сколько раз предлагал развестись? Я бы не оставил тебя с голым задом. Ты это знаешь. Но ты не соглашалась! Ты хотела все! Так теперь не получишь ничего. Читала сказку о рыбаке и рыбке? Ты – старуха, которая останется у разбитого корыта. Я тебя взял из однокомнатной хрущобы, в которой вы жили с мамой, вот в такую же и отправишься.

– А я тебя терпела сколько лет? Половина всего здесь, половина твоей фирмы по закону мои! И когда ты наконец подохнешь, мне достанется все!

– Ты уверена? – вкрадчиво спросил Андрей Павлович.

– А почему ваш супруг, по вашему образному выражению, должен «подохнуть»? – тут же встрял следователь.

– Не будет же он жить вечно, – буркнула Римма.

– А может, вы ему решили содействие оказать в покидании нашего мира?

– Сам сдохнет, – махнула рукой Римма.

– Это потому, что мужчины по статистике живут меньше женщин? – вкрадчиво поинтересовался Коля. – Пятьдесят восемь лет, если не ошибаюсь? Или теперь уже говорят, что пятьдесят шесть? Мне попалась информация в одной газетке. Но Андрею Павловичу все равно до этого возраста лет десять. Будете ждать?

– Риммочка, расскажи, что тебе известно о моих врагах, – вкрадчивым голосом предложил Андрей Павлович. – Может, ты сошлась с кем-то из них? Я поставил бы на Петьку Годунова, с которым ты то крутила любовь, то прекращала. Да и скорее у вас была не любовь, а деловые отношения. Вам с ним нужно было пожениться. Вы очень подходили друг другу.

– Да, Петр меня всегда понимал! – заорала Римма, лицо которой покрылось красными пятнами. – Он понимал женскую душу! Поэтому его всегда так любили женщины. И поэтому ты его и пристрелил! Чтобы я осталась совсем одна!

– Отсюда поподробнее, пожалуйста, – встрял Степан Петрович, который подпер щеку рукой.

– Из дамского пистолета? – удивленно спросил Андрей Павлович. – У меня, кстати, никогда в жизни не было пистолета.

– Пистолетик прокачаем по нашим базам, – опять встрял Степан Петрович.

– Вы в самом деле считаете, что он на кого-то официально зарегистрирован? – удивленно посмотрел на следователя писатель-фантаст.

– Нет, но он мог проходить по какому-то делу. Скорее всего его купили на черном рынке. Есть у нас такой, как бы мы с ним ни боролись. – Степан Петрович показательно тяжело вздохнул. – На этом черном рынке никакой сертификат безопасности – или как там его назвать – не предоставляют. За оружием может тянуться длинный «хвост». Хотя я сомневаюсь, что крупный бизнесмен типа господина Светозарова стал бы покупать какое-либо оружие на черном рынке. Он бы скорее кого-то нанял.

– Для избавления от меня? – заорала Римма. – Так он и нанял!

– Но я же не нанимал никого тебя убивать, – резонно заметил Андрей Павлович. – И не собираюсь этого делать, хотя, признаться, руки неоднократно чесались. Но я выбрал другой способ. Заодно развлекся. Ведь весело же было, правда, Диана?

Андрей Павлович подмигнул чернокожей красотке. Та улыбнулась, перевела взгляд на хозяйку квартиры и хмыкнула.

– А когда вы планируете с нами заканчивать? – очень вежливо поинтересовался Андрей Павлович у следователя. – А то, знаете ли, страшно хочется подать заявление на развод. Мочи нет больше терпеть.

– А я не соглашусь! – рявкнула Римма.

– А я не отступлю. Несовершеннолетних детей у нас с тобой нет.

– У меня есть к тебе имущественные претензии! И имущество мы будем делить долго и упорно, до последней ложки и половой тряпки!

– Я согласен отдать тебе все половые тряпки, – сказал Андрей Павлович.

– Простите, а вы жениться собираетесь? – поинтересовался Степан Петрович у хозяина квартиры.

– Упаси боже! – замахал руками Андрей Павлович. – С меня одного раза хватило.

– Зачем ему жениться, если он давно импотент? – посмотрела на следователя Римма.

– Это у него на вас не встает, – невозмутимо заметила Диана. – Но с вами любой мужчина вполне может стать импотентом. У Андрея Павловича с этим делом все в полном порядке.

– Вспоминаю Хазанова… – задумчиво произнес Степан Петрович. – Помните, в советские времена у него была миниатюра о том, как потенциальный жених звонит даме, подавшей объявление о знакомстве? Она его спрашивает, что он может как мужчина. Герой Хазанова отвечает, что дров может наколоть, воды наносить, прочие достоинства перечисляет. Дамочка объясняет, что ее интересует, каков он как мужчина. А он, в свою очередь, объясняет, что если бы был мужчиной, как раньше, то ему не нужно было бы жениться.

– Сейчас другие времена, – заметил писатель-фантаст. – За мужика с деньгами пойдут при любом состоянии его здоровья – как в целом, так и чисто мужского. А если здоровье в целом плохое, так еще и лучше. Я одну свою бывшую прихожаночку тут, в Питере, пристроил. Так они обговорили, что он обязан ее обслуживать два раза в неделю, а остальные дни может делать все, что хочет. Живут прекрасно. Оба довольны и счастливы. Все вопросы обговорены, договоренности соблюдаются.

– Это все, конечно, очень интересно, но почему уважаемая Римма Ивановна решила, что ее супруг скоро должен помереть? – спокойно спросил следователь.

– Она собралась мне помочь, – ответил Андрей Павлович.

– Да если бы я хотела тебя убить, я бы сделала это в эти выходные! – заорала Римма. – Лист проще спрятать в лесу, а труп – среди других трупов. И ты бы стал одним из погибших! И возможность у меня была. Много возможностей. Я же ими не воспользовалась.

– Интересная мысль, – задумчиво произнес Степан Петрович и опять подпер щеку рукой. – Насчет того, чтобы спрятать один труп среди других. Тогда возникает вопрос, кто и кого хотел убить больше всего?

– Мне вообще непонятно, кто кого убивал, – подала голос боксерша Настя. – Я считаю, что в квартире появлялся человек со стороны. Тоня же заходила.

– Может, Тоня?.. – Степан Петрович посмотрел на актрису.

– Тех, кого убили днем, она убить не могла, – твердо заявил Коля. – Их убивал тот, кто находился в квартире. Тех, кого ночью…

– Я не убивала! – закричала Тоня. – Если бы я знала, что тут такое будет, я бы вообще не согласилась на эту работу! Я оказалась заперта в этой квартире, что меня совершенно не устраивало!

– Так, давайте закончим со смертью Андрея Павловича, – перебил следователь.

– Так я же еще жив!

– Я к вашей супруге обращаюсь. Я так понял, что вы решили, будто вашего супруга вскоре не станет. На каком основании? Вы утверждаете, что, имея возможность его убить, ею не воспользовались. Киллера тоже не нанимали. Так?

– У нее денег на киллера нет, – хмыкнул Андрей Павлович. – Я ей столько не даю, а все чеки из супермаркетов проверяю. Теперь вот думаю Соню по магазинам отправлять. Вначале на курсы вождения, потом по магазинам.

– Да если ты хочешь знать, жирный урод, Петька твой гороскоп рассчитал! – сообщила Римма. – И сказал, что ты подохнешь через пару месяцев!

– Насколько я знаю, астрологи не говорят клиентам дату смерти, – заметила Валентина, подруга Алекса Мерлина. – Могут, например, предупредить о потере родственника, причем сказать, кого именно, нельзя. И если Петр Годунов сообщил вам дату смерти мужа, то он пошел против правил этики, против негласных законов, существующих у астрологов…

Андрей Павлович дико расхохотался, даже слезы на глазах выступили. Алекс Мерлин хмыкнул. Аполлинария показательно застонала. Сотрудники органов и Коля посмеивались. Саша в ужасе смотрел на Римму. Диана покачивала ногой и глядела в потолок, мечтательно улыбаясь. Тоня сидела с ничего не выражающим лицом. Валентина с Настей, судя по всему, считали Римму сумасшедшей. Я не понимала, как можно было в такое поверить! Да, я читаю гороскопы, да, многое совпадает, но если бы мне Петр Годунов или какой-то другой астролог сказал нечто подобное, я не стала бы это воспринимать как истину в последней инстанции. Римма же, похоже, восприняла и уверена, что Андрей Павлович умрет через два месяца. Она даже убивать его не стала, имея массу возможностей. Зачем, если любовник сказал, что муж умрет! Какой кошмар…

– И вы поверили Петру Годунову? – странно посмотрел на хозяйку квартиры следователь.

– Конечно, поверила, – продолжая хохотать, кивнул Андрей Павлович. – Она всегда всем гадалкам верила. А тут, можно сказать, свой астролог. Место на кладбище уже заказала, дорогая?

– Да для тебя выгребная яма будет лучшим местом! – рявкнула Римма. – А за два месяца нас не разведут, даже если ты сегодня заявление подашь. И я как жена, то есть вдова, унаследую все имущество и фирму! Понял?

Следователь смотрел на Римму так, словно считал ее не совсем нормальной. У меня, признаться, тоже закрались сомнения в ее адекватности.

– А если он не умрет? – спросил Степан Петрович. – Вы такую возможность рассматриваете?

Римма отвернулась в сторону и вздернула подбородок.

– Так, Андрей Павлович, с женой и астрологией вы сами разберетесь…

– С женой разберусь, с астрологией, боюсь, не получится, – ответил хозяин квартиры.

Степан Петрович усмехнулся и заявил, что его задача – найти убийцу или убийц.

– Кстати, Володьку отыскали? – спросила Аполлинария.

– Отыскали. К счастью – или несчастью для кого-то, – его недалеко унесло. А то могли бы искать несколько месяцев. И отсюда уже всех увезли.

– Нас-то когда отпустите? – спросил писатель-фантаст. – Работать надо, мне же с моей работой никто ни больничные, ни отпуска не оплачивает. Если не пишу, то ничего и не получаю. И эту квартиру покинуть страсть как хочется.

– Сейчас еще немного побеседуем, и поедете по домам. Потом, правда, всех в прокуратуру вызову, но, надеюсь, это будет уже формальность.

– О чем беседовать-то?! – закричала Римма. – На меня хотите все преступления повесить?

– Еще недавно кто-то хотел все повесить на меня, – невозмутимо заметила Аполлинария.

– По-моему, вначале высказывалась версия, что Лебединский покончил жизнь самоубийством, – вспомнил Алекс Мерлин. – Желал покончить с собой эффектно. Вон Коля заснял его в аквариуме. Хотя Лебединский, конечно, хотел бы, чтобы снимали журналисты. А тут ни одного журналиста. Думаю, Коля сможет неплохо заработать на снимках.

– Во-первых, снимки пойдут в прокуратуру, во-вторых, фотоаппарат Сонин, – сказал Коля.

– Так, допустим, что Лебединский эффектно покончил с собой. Не верю, но допускаю, – заговорил Степан Петрович. – Но больше-то никто с собой не кончал.

– Анна, – напомнила Римма.

– Все была представлено как самоубийство, но даже если и так, пикой для колки льда никто сам себя заколоть точно не мог.

– И Владимира Свистоплясова человек со стороны заколоть не мог, – проговорила Настя. – Других убить – да. Анатолия и Шурика убили ночью, и это мог сделать посторонний, Петра тоже мог убить посторонний, когда он остался досыпать, а мы все пошли в зал. И самоубийство Анны мог организовать посторонний. Но Свистоплясова убил кто-то из присутствующих.

– Или уже умерших, – добавила Валентина.

– Андрей Павлович, признавайтесь: кто-то к вам приходил? – спросил следователь.

– Ко мне – нет.

– К вам, Римма Ивановна?

– Нет. Это только мой муженек нанимает баб, чтобы меня выжить из квартиры. Поняла! Это он организовал все убийства, чтобы свалить их на меня и таким образом от меня избавиться! Не получится, дорогой!

– А если получится, то что? – спросил Степан Петрович.

– А я все равно за ним наследую! Помрет – деньги мои. А уж с такими деньгами…

– Ты забыла, что у нас есть сын и дочь, – заметил Андрей Павлович, с трудом сдерживая ярость. – Или ты уже не принимаешь их в расчет? А они – мои прямые наследники.

– Даже если Андрей Павлович составит завещание в пользу других лиц, сыну и дочери положена обязательная доля, – заметил следователь. – Она, конечно, меньше, чем по закону, и в суд придется идти, но что-то они получат.

– Да они же наркоманы! – заорала Римма.

– Вячеслав лечится, – спокойно заметил Андрей Павлович. – Клиника – лучшая в мире. А скажи-ка мне, дорогая, с чего ты взяла, что Лиза тоже наркоманка? Ты знаешь, где она сейчас находится?

– Да явно в каком-нибудь притоне, если вообще еще жива!

– Вы не любили свою дочь? – удивился Степан Петрович.

– Она считала ее претенденткой на Петьку Годунова, – пояснил Андрей Павлович. – Того самого, который рассчитал день моей смерти. А Петька трахал и жену мою, и дочь.

– Он и девочку?.. – пораженно переспросила Тоня. – Вот подонок-то!

– О мертвых или хорошо, или никак, – рявкнула Римма. – Петька мужик был, каких поискать! Неудивительно, что кто-то из его предков гарем имел. Петька мог бы целый гарем обслуживать, и все бабы были бы довольны.

– Почему «мог бы»? – спросил Алекс Мерлин. – У него был гарем из учениц-астрологинь, или как там они называются.

– А у тебя был гарем из прихожанок, и поэтому тебя из попов поперли! – напомнила Римма. – Петькины лавры тебе покоя не давали. Вы вечно соревновались, кто больше баб перетрахает! Но Петька хоть женился и детей после себя оставил, а ты? Что ты после себя оставил?

– Вообще-то я еще не собираюсь умирать, – заметил Алекс Мерлин. – И успею жениться еще не один раз, хотя, признаться, насмотревшись на семейную жизнь своих знакомых, делать этого не хочется. Да и мой собственный единственный брак был не самым лучшим периодом в моей жизни. Но я-то женился не по любви, а по необходимости. Я священником хотел стать. В результате и брак не сложился, и в светскую жизнь пришлось вернуться. Но детей я еще смогу завести. И они у меня уже есть. А оставлю я после себя свои книги, которые издаются миллионными тиражами. Ясно?

– Я правильно понял, что покойный астролог Петр Годунов сожительствовал и с мамой, и с дочкой? – уточнил Степан Петрович, который крайне внимательно слушал перепалку. Пожалуй, он их всех провоцировал. И делал это очень умело и тонко.

– Правильно, – кивнул Андрей Павлович. – И мамочка за это возненавидела дочку.

– Что ты несешь, кретин? – заорала Римма.

– Разве я говорю неправду? – удивленно посмотрел на супругу хозяин квартиры. – Я прекрасно помню, какие скандалы ты устраивала Лизе. Вначале, правда, не понимал, из-за чего вы так ругаетесь. То есть из-за кого.

– Потом Лиза исчезла, так? – уточнил Степан Петрович.

Хозяин квартиры кивнул.

– Но она не могла сбежать с Петькой, – заметила Аполлинария.

– Петька никогда ни с кем не сбегал, – хмыкнул Алекс Мерлин. – Как, впрочем, и я.

– А после чего исчезла Лиза? – снова задала вопрос Аполлинария. – Андрей, извини, что спрашиваю, я понимаю, что для тебя эта тема очень болезненная, но надо разобраться до конца.

– А для меня, думаешь, нет? – злобно посмотрела на нее Римма.

– Для тебя – нет, – ответил Андрей Павлович. – Я что-то не припомню особых переживаний после того, как исчезла Лиза. По-моему, ты, наоборот, радовалась, что она больше не будет претендовать на Петьку.

«А ведь Андрей Павлович ненавидит Римму, – подумала я. – И не может простить ей Лизу. Возможно, не может простить и сына. Ведь неработающая мать должна была заметить, что с ребенком происходит что-то не то! Ведь не за один же день он стал наркоманом!»

– Так, вы еще что-то говорили про наркоманию, – напомнил Степан Петрович. – Про сына я понял. Дочь тоже подсела?

– Мамочка ей рекомендовала всякую дрянь для обострения сексуальных ощущений, – не скрывая своей злобы, сообщил Андрей Павлович. – А моя глупышка тоже влюбилась в Петьку. И соперничала с мамочкой. А мамочка на самом деле хотела устранить молодую конкурентку, несмотря на то, что это – ее собственная дочь! В общем… – Андрей Павлович махнул рукой.

– Ты что, из-за мужика сгубила дочь?! – пораженно воскликнула Аполлинария. – Ты была готова дочь променять на мужика? На Петьку?! Ты в своем уме, Римма?! Ты сделала дочь наркоманкой ради того, чтобы Петька ее бросил? Я поражаюсь, как Андрей тебя после этого не убил!

– Так, может, Андрей убил Петьку? – посмотрела Римма на супруга.

Мне она теперь представлялась чудовищем, как, пожалуй, и всем присутствующим женщинам, хотя матерью из нас всех были только Аполлинария и Тоня. Возможно, у Валентины есть ребенок. Но и Настя, и Диана были поражены услышанным, как, впрочем, и представители органов, и Саша. Коля сидел с невозмутимым видом. Алекс Мерлин очень напряженно слушал.

– Через два года?! – воскликнула Аполлинария. – Лиза, если не ошибаюсь, пропала два года назад?

Андрей Павлович кивнул. А если он все это время лелеял планы мести? Говорят же, что месть подают холодной. Он мог убить Петра Годунова и подставить Римму. Ведь он сейчас ее подставляет…

– А Лиза никак не могла проникнуть в квартиру? – спросил Степан Петрович. – Она ведь здесь жила, знает все потайные уголки…

– Правильно! – тут же ухватилась за мысль Римма. – И папочка ей помогал, чтобы подставить меня! Вы на пару прикончили всех!

– Ты хочешь сказать, что Лиза или мы с ней на пару убили Лебединского, Владимира, Анатолия, Шурика и Петьку, а потом еще и Анну?! – заорал Андрей Павлович. – Да тебе лечиться надо!

Начался скандал. Вскоре орали уже все, собравшиеся в зале. Степану Петровичу пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить народ. Наконец он объявил, что все могут отправляться по домам и он будет вызывать участников событий по одному. Со всех взял подписку о невыезде.

В тот день убийцу или убийц определить не удалось.

Глава 27

После тех злополучных выходных Диана из квартиры Светозаровых съехала, оставив мне все свои телефоны. Правда, сказала, что позвонит сама после того, как пройдут похороны Лаймы. Диане предстояло оповестить родственников Лаймы и, вероятно, самой заниматься организацией похорон. Потом, насколько я поняла, ей придется искать другую партнершу (или как она называла свою подругу). Андрей Павлович сказал, что хочет и дальше видеть меня в роли домработницы и будет сам мне платить, а также оформил мне регистрацию, конечно, без какого-либо права на жилплощадь. Римма перебралась в «детский» отсек, и я ее больше не видела. Я не знала, подали ли они с Андреем Павловичем заявление на развод, подал ли он один и вообще кто из них что собирается делать. Хозяин передо мной не отчитывался, а я не смела его об этом спрашивать.

Пятьсот долларов в месяц при, так сказать, полном пансионе меня более чем устраивали. И мое положение в целом меня устраивало. У меня была своя комната, хорошее питание, теперь я регулярно выходила из дома. Более того, Андрей Павлович отправил меня на курсы вождения, а пока два раза в неделю присылал шофера, чтобы отвезти меня в супермаркет и привезти обратно с сумками. Я убрала всю квартиру и готовила хозяину завтраки и ужины – под заказ. В те дни, когда не требовалось ехать за покупками, я ходила по музеям. Дважды меня сопровождал Саша.

Вначале Саша был занят организацией похорон Лебединского, потом нашлись еще какие-то дела. Пока он проживал в его квартире, хотя кое-что из вещей уже перевез в свою комнату в коммуналке. Также Саша использовал все возможности, чтобы хоть как-то заработать. Когда еще удастся найти такого спонсора? Саша давал интервью всем, кто просил, но только в том случае, если ему за них платили. Также он надеялся таким образом «засветиться». Вдруг поступит какое-то интересное предложение?

Если брать всех умерших в квартире Светозаровых, то похороны Лебединского были самыми пышными. На них пришла масса коллег (многие из которых при жизни были готовы придушить Лебединского за его успешность), чиновников всех мастей, представителей творческой интеллигенции и журналистов. Похороны показывали по нескольким каналам, описывали в газетах и журналах. По телевизору каждый день крутили фильмы, в которых снимался популярный артист. Из уст критиков лился мед. Поклонники, а главное, поклонницы выстроились километровой очередью к гробу во время гражданской панихиды. Зал, а потом могилу завалили цветами.

Мой хозяин тоже присутствовал, как и на похоронах бизнес-леди Анны Ковальской. Андрей Павлович рассказал, что на похороны Анны при-шли все ее сотрудницы, которые, как выяснилось, ее очень любили и не считали эксплуататоршей рабского труда. Она давала им работу, жилье, регулярно выплачивала зарплату. В своих родных городах и странах они не могли о таком и мечтать. Я спросила, что будет с предприятиями Анны. Андрей Павлович ответил, что ими, вероятно, будет заниматься муж, то есть вдовец Анны. Не исключено, что наймет управляющего. Но он однозначно не собирается продавать прибыльные предприятия – и дело Анны. Андрей Павлович даже считал, что этот молодой мужчина вполне может проявить себя. Ведь раньше он находился в тени жены, она заправляла всеми делами, его к руководству (чем-либо) не подпускала, да и бизнес у Анны налаженный. В общем, захочет – всему научится.

Аполлинария сама организовала похороны Толика и Шурика. Андрей Павлович не был ни там, ни там, были журналисты, и я об этих похоронах узнала из телевизионных новостей и Интернета, где все описывалось в подробностях.

На похороны Толика пришла масса людей из того мира, в котором он вращался, так сказать, «с другой стороны забора». Венки поражали обилием и многоцветием, а также весьма странными для простого, законопослушного обывателя надписями. Аполлинария и ее дочь в черных платьях и платках рыдали, как простые деревенские бабы. Никто из молодых людей, обычно пасущихся вокруг Аполлинарии, на похоронах Толика не появлялся.

На похоронах Шурика имела место грязная сцена. Туда Аполлинария пришла без дочери, но в сопровождении двух мужей (затрудняюсь сказать, каких, вроде одного бывшего и одного будущего). Но там также были и родственники Шурика, которые и при его жизни Аполлинарию терпеть не могли и считали «развращающей мальчика», а уж после смерти возненавидели жгучей ненавистью. Естественно, они считали Аполлинарию виновной в смерти «мальчика» и давали соответствующие интервью всем желающим. Желающих оказалось много. Мать с сестрой Шурика не подпустили Аполлинарию к могиле и бросились на нее с кулаками. Женщин растаскивали мужчины. Желтая пресса писала кипятком.

Владимира Свистоплясова хоронила мать и никого на похороны не позвала. Андрей Павлович собирался пойти, позвонил матери бывшего одноклассника, но был послан по известному русскому адресу. Как прошли те похороны, я не знала.

Из похорон известного поэта-астролога было устроено шоу (его ученицами, последовательницами и бывшими женами). Андрей Павлович сразу же сказал, что в этом балагане участвовать не будет и через некоторое время просто съездит на кладбище. Похороны Петра Годунова демонстрировались в программах новостей, в Интернете и описывались, кажется, во всех газетах. Проститься с поэтом-астрологом пришли тысячи человек (женского пола). Я с удивлением узнала о его астрологических открытиях. Признаться, раньше считала, что астрология – древняя наука и ее принципы были заложены в старые времена. Оказалось – нет. Петр Годунов ввел в астрологию много нового. Я лично пришла к выводу, что есть классическая астрология и есть астрология от Петра Годунова. Честно попыталась разобраться, но не смогла. Поняла только, что в классической астрологии человек относится к одному знаку зодиака, а в астрологии Петра Годунова – к другому. По Годунову, я, родившаяся в феврале под знаком Водолея, оказалась Девой. Объяснения не смогла бы повторить даже под дулом пистолета. Ученицы клялись над телом нести астрологию от Петра Годунова в массы. Подозреваю, что люди, которые предпримут попытку разобраться в этой самой астрологии от Петра Годунова, вполне могут оказаться в каком-нибудь желтом доме. Я лично так и не сумела понять, почему с точки зрения астрологии от Петра Годунова работа и здоровье – это одно и то же, и если вам предсказывают (Петр Годунов и его последовательницы), что вас ждут проблемы на работе, то на работе их у вас может и не быть, но будут проблемы со здоровьем. Почему любовь и брак никак не связаны? Да, я понимаю, что могут быть браки по расчету, но почему между любовью и браком вообще нет никакой связи?! Жаль, самого Петра Годунова о его «учении» (в стихах) уже не спросить.

Правда, мой хозяин сказал, что Петр Годунов все делал правильно. Именно он стал самым известным астрологом в стране. Мой хозяин считал, что главное – результат, а не средства его достижения. Петр – молодец, что придумал такое «учение». И его еще долго будут помнить. Возможно, Андрей Павлович прав.

Коля мне не звонил, но звонил Саше, о чем сообщил мой друг, с которым мы и встречались, и перезванивались. Коля был очень занят, чем – не объяснял, но просил Сашу не забывать обо мне, защищать меня, а в случае проблем немедленно звонить ему.

– Ты ему понравилась, – сказал мне Саша.

– Тогда почему он… – всхлипнула я.

– Потому что ты еще несовершеннолетняя! Подожди немного! А мне он доверяет, потому что точно знает, что я тебя у него не уведу.

– Как ты можешь меня у него увести, если между нами вообще ничего не было?

– Неужели ты не понимаешь, что я имею в виду? Ко мне нормальный мужчина ревновать не будет. И Коля спокоен, что ты встречаешься со мной, а не с кем-то еще. Он знает, что я тебе – друг и ты смотришь на меня как на друга. Я считаю, что тебе нужно просто подождать. Не торопи события. И ведь он тебе еще фотоаппарат вернуть должен. Он обязательно позвонит!

Потом Саша попросил меня вместе с ним сходить к нотариусу на оглашение завещания Владилена Лебединского. Ему требовалась моральная поддержка. Я, конечно, пошла. Андрей Павлович, которому я сообщила о своих планах, сказал, чтобы мы с Сашей звонили ему, если потребуется какая-то помощь. Андрей Павлович был готов предоставить юриста для защиты Сашиных интересов. Правда, сам Саша сказал, что возьмет только то, что ему завещал Лебединский.

По завещанию Саша получил квартиру, чего не ожидал даже в своих самых смелых мечтах. Родственникам тоже досталось немало, поэтому вроде бы они не собирались бить Саше морду и судиться. Тем более Саша засветился в таком количестве интервью… Да и коллеги Лебединского говорили, что Саша был его последней любовью. Режиссер предпоследнего фильма, в котором снимался Лебединский, заявил, что если бы не Саша, то фильм снимался бы в два раза дольше и вообще неизвестно, был бы он доснят до конца или нет. Режиссер последнего фильма, который доснять не успели, тоже очень хвалил Сашу и заявил, что ему потребуется помощь молодого человека для подбора актера, который вместо Лебединского снимется в оставшихся сценах. Саша считал, что этот режиссер имеет на него виды. В общем, Саше был создан определенный имидж, и он явно мог рассчитывать на помощь известных людей и обратиться к журналистам. Отсудить квартиру у него было бы трудно.

– Сдашь пару комнат, – сказала я ему, когда мы вышли из нотариальной конторы. – Вот тебе постоянный доход. И свою комнату в коммуналке можешь сдать. Тебе больше не нужно встречаться ни с каким стариком! Лебединский сделал доброе дело. А вскоре – я уверена – ты встретишь того, кого на самом деле полюбишь и кто полюбит тебя…

– Может быть… – задумчиво произнес Саша, но я поняла, что в мыслях он где-то далеко.

– О чем ты думаешь? – спросила я его.

– Секретарша другая, – ответил мой друг.

– Какая секретарша?

– У нотариуса.

– Ну и что? – не поняла я.

– Секретарша нотариуса встречалась с Лебединским, – пояснил Саша. – А я у этой спросил, давно ли она тут работает. Помнишь?

Я кивнула. Я еще удивилась этому вопросу. Какая разница Саше, сколько времени секретарша работает у нотариуса? Есть по всем правилам заверенное завещание. Саша наследует квартиру. Нотариус поможет все оформить. Саша даже не рассчитывал на подобное!

– Так вот эта работает у нотариуса почти десять лет и больше никакой секретарши нет! В офисе еще есть помощницы, но не те!

Я не понимала, к чему клонит Саша. Он пояснил, что примерно дней за десять до встречи одноклассников в квартире Светозаровых Лебединскому позвонила секретарша нотариуса Светозарова, и Лебединский с ней встретился на нейтральной территории. Саша возил его на эту встречу. Он видел секретаршу, но не слышал, о чем шел разговор. Потом они встречались еще раз на нейтральной территории, затем Саша возил Лебединского в нотариальную контору, но в нее не заходил. Именно тогда, как выяснилось сегодня, Лебединский и составил завещание, по которому Саше отходила квартира.

– И что из того? – Я так и не поняла, что волнует Сашу. – Завещание имеет законную силу. Ты получаешь квартиру, в которой жил с Лебединским и продолжаешь жить сейчас. Что тебя беспокоит?

– Лебединского убили. Я не знаю, кто и за что. Меня совесть мучает! Я должен выяснить, кто это сделал. А ситуация с секретаршей нотариуса кажется мне подозрительной. Лебединский после встречи с ней был какой-то не такой… То задумчивый, то веселый. Он говорил что-то типа: «Ну теперь у меня все получится», «Проблема решена».

– Это могла быть секретарша другого нотариуса, – заметила я. – Ведь в Петербурге должно быть много нотариусов.

– Ну, может быть… Соня, понимаешь, у Лебединского фактически имелась одна проблема – как найти деньги на проект. Ни про какую другую проблему он говорить не мог. Он говорил только об этом! Его ничто больше не волновало. В последнем фильме он снимался на автопилоте. А после встречи с той бабой он стал говорить, что проблема решена, что теперь все получится. Это могло означать только одно: он нашел деньги.

– Но он их не нашел?

– Теперь это не имеет значения: он мертв.

– Саша, если он нашел деньги, то они где-то должны быть! Судя по завещанию, ничего нового не появилось?

Саша покачал головой.

– Может быть, деньги только должны были появиться? Например, в случае… оглашения какого-то завещания.

– То есть кто-то должен был умереть? – Саша в ужасе посмотрел на меня.

– Подумай сам. Но умереть должен был не Лебединский.

Саша глубоко задумался. Я спросила, почему Лебединский пошел именно к этому нотариусу. Из-за того, что к нему обратилась его секретарша, или дама, представившаяся его секретаршей?

– Нет, он сказал, что это нотариус Андрея Павловича Светозарова. Твой хозяин уже много лет пользуется его услугами, и вроде когда-то и Лебединский пользовался. Насколько я понял, сообщение дамы подвигло Лебединского на составление завещания. Я, конечно, очень рад, что он его составил, а то я ведь ему никто и звать никак, но все равно мне вся эта ситуация кажется странной. Я сейчас пытаюсь вспомнить все детали…

– Ты узнаешь эту даму, если снова увидишь?

– Узнаю, – кивнул Саша. – Но где мне на нее посмотреть?

Я не знала ответа на этот вопрос. Я считала, что мы должны еще с кем-то посоветоваться. Конечно, мне хотелось бы увидеть Колю…

Но Саша предложил съездить к Аполлинарии Крыловой.

– Что мы ей скажем?

– Расскажем все, как есть. Вообще-то она – нормальная тетка. На мужиках сдвинутая, но ведь у нее личная жизнь не сложилась. И возраст… Если бы изначально был муж, семья… А все получилось криво и косо. Но ты же видела ее не на сцене. Ты видела ее в совершенно другой обстановке, в, так сказать, экстремальных обстоятельствах. Да и поддержать ее надо. Ты думаешь, у нее есть по-настоящему близкие люди, способные оказать моральную поддержку? Способные ей посочувствовать? Понять ее? Дочь, насколько мне известно – насколько всей стране известно, – активно устраивает свою личную жизнь и еще ребенка с его отцом делит. Не до матери ей и не до ее переживаний. Я думаю, что Аполлинария очень одинока, как я…

Глава 28

Аполлинарии звонила я, и она на самом деле была рада меня слышать. Когда я сказала, что у нас с Сашей есть к ней важный разговор, она пригласила нас приехать. Договорились встретиться на следующий день днем, то есть для меня днем, для Аполлинарии это было утро.

Когда я связалась по Интернету с мамой, та не могла поверить, что я еду домой к известной певице, кумиру миллионов. Мама просила взять автограф. Мама вообще не понимала, каким образом я оказалась в окружении таких людей. Конечно, я не стала рассказывать ей обо всем, случившемся в квартире Светозаровых, чтобы лишний раз не волновать ее и бабушку, но кое-что рассказала. Мама связывалась со мной каждый день.

Дверь нам с Сашей открыл какой-то длинноволосый полуголый юноша с роскошным телом. Ему бы со стриптизом выступать, а не состоять при даме, годящейся ему в матери. Правда, тут дама одна, а в стриптиз-клуб много теток ходит, и многие из них как раз в возрасте Аполлинарии.

Прихожая оказалась на удивление небольшой. То есть она, конечно, была огромной для квартиры, в которой я родилась и выросла, но я теперь судила по квартире Светозаровых. Правда, у Аполлинарии в прихожей имелась дверь во встроенную гардеробную, а у Андрея Павловича пальто вешали на вешалки, стоявшие в прихожей.

В гостиной телевизор смотрели еще два дарования, тоже полуголые, как и первый молодой человек, красивые и накачанные. Правда, ни один из трех представителей мужского пола не вызвал у меня такого желания, какое я испытывала при виде Коли. То есть они у меня вообще никакого желания не вызвали, только интерес, подобный тому, который я испытывала при подготовке гербария к новому учебному году. Они были роскошными экземплярами, годящимися для размещения в альбоме. Ни один из трех не воспринял меня серьезно, если и обращали внимание, то на Сашу, возможно, как на конкурента, правда, быстро теряли к нему интерес. Распознавали его ориентацию?

В гостиной, куда нас провели, из мебели были только упомянутый огромный телевизор – плазменная панель, висевшая на стене, два дивана, стоявшие спинками друг к другу, и рояль. Сидящие на одном диване могли смотреть телевизор, сидящие на другом должны были смотреть на рояль. Но сейчас крышка рояля была закрыта, и двое молодых мужчин смотрели какой-то концерт. Стены были обиты тканью, а не обклеены обоями. Здесь было много света и воздуха. Вскоре я узнала, что вся квартира оформлена в таком же минималистском стиле (или как он правильно называется?). Не было ничего лишнего, никакой захламленности, никакой выставки антикварной или просто очень дорогой мебели. В моем родном городе люди крайне редко выбрасывали мебель. Во-первых, не было денег ее менять, во-вторых, покупая что-то новое, старое тоже как-то приспосабливали, в крайнем случае увозили на дачу или в деревню к родственникам. Такой чердак, как над квартирой Светозаровых (пусть и с дешевой мебелью), в моем родном городе был просто невозможен. И так освобождать квартиру, как Аполлинария, никто не стал бы.

Наконец появилась хозяйка в черном шелковом халате с вышитыми разноцветными нитками иероглифами. На ногах были черные сабо на пробковой подошве, волосы замотаны полотенцем.

– Пошли пить кофе, – позвала она нас с Сашей на кухню, которая не уступала размерами кухне в квартире Светозаровых и равнялась по площади всей квартире, в которой я родилась и выросла.

Пластиковая кухонная мебель у Аполлинарии была красной, стены – ослепительно-белыми. В кухне было очень светло и празднично. Прихватки, полотенца, занавески тоже были яркими, и в них сочетались белый и красный цвета. Посуда тоже была красно-белой. Я даже не могла представить, сколько все это стоит. И что еще есть в этой квартире?!

Кофе варила сама Аполлинария. К нему подала домашнее печенье и мармелад.

– Ну, какие новости? – наконец спросила она у нас с Сашей.

Мой друг рассказал про посещение нотариуса, встречу с секретаршей и свои мысли по этому поводу. Известная певица слушала очень внимательно, в процессе курила сигарету, вставленную в мундштук. Я не знала, что она курит. Это же вроде плохо для голоса? Или она делает это лишь изредка? После того как Саша закончил говорить, Аполлинария долго молчала.

– Я тоже с ней встречалась, – призналась она.

– С секретаршей?! – воскликнули мы хором с Сашей.

– Ну, теперь я уже не знаю, кто она на самом деле…

Аполлинария сообщила, что недели за две до встречи одноклассников ей на мобильный (ее личный мобильный, известный весьма ограниченному количеству людей) позвонила женщина, представившаяся секретаршей нотариуса, который на постоянной основе работает с Андреем Павловичем Светозаровым, и попросила о встрече. Женщина сказала, что имеющаяся у нее информация может быть весьма интересна и полезна Аполлинарии Борисовне, а также просила никому не сообщать о ее звонке, так как ее начальник не знает о ее инициативе.

Аполлинария спросила, зачем она это делает. Женщина невозмутимо ответила, что ей нужны деньги. Она живет одна, без мужа, у нее двое детей и мама-пенсионерка. Зарплата оставляет желать лучшего. Тогда Аполлинария поинтересовалась, сколько будет стоить предлагаемая информация. Женщина сказала, что ее устроит тысяча долларов. Известная певица взяла названную сумму и поехала на встречу одна.

В назначенном месте в назначенное время к ней в машину (Аполлинария была за рулем) села женщина лет тридцати пяти, прилично, хотя и не очень дорого одетая. Она сообщила, что известный Аполлинарии Борисовне Андрей Павлович Светозаров приходил в нотариальную контору, где работает дама, с целью составить завещание. Печатать текст пришлось ей. Когда она отдавала выполненную работу своему начальнику, тот с большим сожалением сообщил ей, что его постоянный клиент и «такой хороший человек» смертельно болен. О своей болезни он узнал слишком поздно, излечиться уже невозможно ни в одной стране мира ни за какие деньги, и жить ему осталось максимально полгода, а возможно, и пару месяцев.

– Так Римма же говорила что-то подобное! – вспомнила я. – Она же рассчитывает на смерть Андрея Павловича, поэтому не хочет с ним разводиться. Как бывшая жена она ничего не получит, а как вдова станет богатой наследницей. Значит, он в самом деле серьезно болен?

– Я не знаю, – сказала Аполлинария. – Вообще Андрей сильно располнел за последний год. Он всегда был склонен к полноте, но тут его здорово разнесло. Если не ошибаюсь, то в случае самой плохой болезни люди резко худеют. Хотя кто знает, что там у него…

– Я не понял, за что она хотела тысячу долларов, – признался Саша.

Я тоже не поняла и сказала об этом. Аполлинария усмехнулась.

– Она хотела тысячу долларов за содержание завещания. И я ей ее отдала. Если бы запросила больше, отдала бы больше. Конечно, десять бы не дала, но… Неважно. Мне было интересно узнать, кому и сколько Андрей завещал.

Мы вопросительно посмотрели на известную певицу.

Оказалось, что все свое состояние и имущество Андрей Павлович разделил между одноклассниками, в те злосчастные выходные собиравшимися в его квартире. Римме он оставлял однокомнатную квартиру, которую, как оказалось, уже купил специально для нее, и десять тысяч долларов на первое время. Также из оставшихся денег следовало оплачивать лечение сына, хотя, как поняла секретарша нотариуса, а вместе с ней и Аполлинария, Андрей Павлович не верил в его выздоровление. То есть в нем следовало поддерживать жизнь, пока он жив. Про дочь не было ни слова, вероятно, он считал ее умершей – или точно знал, что она умерла.

– А квартира? – спросила я. – В смысле на набережной, где сейчас живу я?

– Как я поняла, должна быть разделена между нами, – пожала плечами Аполлинария. – Продана, деньги поделены.

– А если вас останется меньше… – Саша не закончил фразу.

– Все имущество должно быть разделено между оставшимися. Это оговаривается в завещании.

– Что?! – воскликнули мы хором с Сашей.

Аполлинария кивнула с мрачным видом и заявила, что смысл этого завещания дошел до нее только после того, как мы все покинули квартиру Светозаровых.

– Я считаю, что эта самая секретарша нотариуса, или кто она там на самом деле, встречалась не только со мной. Мне она заливала, что всегда являлась поклонницей моего таланта, причем очень умело лила устами мед. Я растаяла. Я, конечно, миллионы раз слышала комплименты, но они всегда приятны. И она умела их говорить! Она знала, на какие струны души надавить, – и нажимала, как опытная пианистка на клавиши.

– Еще что-то она вам говорила? – поинтересовалась я.

– Говорила, – вздохнула Аполлинария. – Во время нашей с ней встречи я решила, что она подслушивала разговор Андрея со своим начальником. То ли дверь не была плотно прикрыта, то ли она манипулировала с переговорным устройством, если у нее есть такая связь с боссом… В общем, по ее словам, Андрей Павлович рассказывал своему давнему другу-нотариусу о том, что у нескольких его одноклассников одновременно возникли проблемы. Он хочет нам помочь, тем более мы все оказались самыми близкими ему людьми, поддерживали связь на протяжении всей жизни, ну и все в таком роде. На Римму он был зол, в особенности из-за дочери. Но это я и так знала. Он просто возненавидел ее после исчезновения Лизы.

– Откуда он узнал про ваши проблемы? – спросила я.

Аполлинария сказала, что сама просила у Андрея Павловича денег на новую концертную программу. Он отказал, пояснив, что все в деле и вынуть он их оттуда не может. Аполлинария поверила, хотя считала, что у Андрея и на счетах должно лежать немало.

– А если не лежит? – посмотрел на нее Саша. – Я, например, считал, что вы деньги гребете лопатой. И большинство людей так считают.

– У меня большие расходы.

– Но любой посторонний, который не знает вас близко, уверен, что вы очень обеспеченная женщина. И вы богаты по обывательским меркам. Но на самом деле вы не можете собрать нужную сумму на новую концертную программу. Лебединский не мог собрать на новый проект. Анне требовались деньги на строительство общежитий, а то получалось дорого возить работниц на работу и с работы. У Владимира Свистоплясова снизились прибыли в супермаркетах, а требовалось возвращать кредиты. Петр Годунов проигрался в казино. Алекс Мерлин организует новое издательство. Анатолий…

– Анатолий отдал бы все мне, – сказала Аполлинария. – У него просто не было достаточного количества денег.

– Вот об этом и речь. Вроде бы вы все – обеспеченные люди, даже не средний класс, выше. Но вам всем на этом жизненном этапе требовались крупные суммы денег – за исключением Анатолия, хотя и на нем что-то могло висеть, вы просто не знаете. И обо всем этом узнала секретарша нотариуса – или кто она там на самом деле.

– То есть вы все обращались к Андрею Павловичу за деньгами? – посмотрела я на известную певицу.

– Насчет всех не знаю, но может быть и так. Про проблемы Анны и Владимира Свистоплясова он точно знал. Про то, что писатель-фантаст организует свое издательство, тоже знал. Про Петьку Годунова… Вообще-то Петька мог и к нему обратиться. Навряд ли, конечно, но мог.

– Лебединский обращался, – вставил Саша.

– Значит, знал про всех. – Аполлинария вздохнула.

– Вы текст завещания видели? – уточнил Саша.

– Распечатку. Она дала мне ее прочитать и забрала назад. Подписи там не стояли. Она сказала, что специально сделала еще одну копию, чтобы ей поверили, но не намерена никому оставлять улики против себя. Я решила, что она поступает правильно. Она продала информацию, я за нее заплатила.

– И вы, конечно, не знаете, обращалась она к другим потенциальным наследникам или нет, – сказала я.

– Думаю, что вывод напрашивается сам. Я считаю, что обращалась. К Толику, правда, нет. К завещанию прилагался список наших адресов и телефонов, личных телефонов, которые есть у Андрея, – для того, чтобы нотариус мог с нами связаться, когда возникнет необходимость.

– И кто-то решил избавиться от конкурентов, – вздохнул Саша.

– Но тогда почему не убили Андрея Павловича? – спросила я.

– А что его убивать, если он и так скоро умрет? – посмотрела на меня Аполлинария. – Более того, если ты убиваешь наследодателя, то ничего не получаешь. Это, конечно, если поймают и докажут вину. Но на самом деле смысла убивать Андрея не было – при сложившихся обстоятельствах. И Римму не было. И тебя, Соня, и тебя, Саша. Нужно было избавляться от других претендентов на наследство. Чем меньше нас останется, тем больше мы получим. Остались я и Алекс Мерлин. Я не убивала. Могу поклясться чем угодно.

Мы все переглянулись. Мог писатель-фантаст расправиться с остальными одноклассниками? Вполне. Более того, при нем была дама, не вызывающая подозрений, хотя мы не знаем, кто она на самом деле. Все одноклассники видели ее впервые. Он представлял ее как бывшую прихожанку, теперь – помощницу. Да у него были сотни прихожанок! И помощницы имелись всегда.

– Если подумать, возможность у него была, – сказала Аполлинария. – То есть возможности. Силы в нем достаточно. Валентина могла его прикрывать, а то и помогать. Больше-то некому.

– Что мы будем делать? – Саша посмотрел вначале на известную певицу, потом на меня. – Пойдем к следователю с нашими выводами? Самим припирать к стенке этого типа опасно.

Я предложила позвонить Коле. Аполлинария со мной согласилась, и через некоторое время мужчина, по которому я страдала, уже сидел на кухне Аполлинарии. До его прихода нас с Сашей накормили и показали квартиру. Для меня это была очередная экскурсия по музею. Правда, этот скорее был музеем современного искусства.

Глава 29

Коля с благодарностью вернул мне фотоаппарат (я пожалела, что не на личной встрече, без свидетелей), выслушал нас очень внимательно и для начала позвонил боксерше Насте, чтобы выяснить, не встречался ли Петр Годунов с секретаршей нотариуса. Но в то время, когда эта самая секретарша встречалась с Аполлинарией, Настя еще не работала у Петра. Не исключено, что он нанял ее после того, как узнал условия завещания и стал опасаться за свою жизнь. И ведь те, кто напал на них с Настей, вполне могли быть направлены одним из потенциальных наследников, а не подпольным казино. Ведь в казино Петра Годунова знали. Им не было смысла его пугать и тем более пытаться убить. Они явно хотели, чтобы он приходил к ним снова.

Потом Коля позвонил мужу Анны Ковальской, с которым был знаком, и спросил, не слышал ли он что-нибудь про завещание Андрея Павловича. Мужчина удивился вопросу. Хотя Анна могла не посвящать его в такие дела.

– То есть эта дамочка однозначно встречалась с Лебединским и вами, Аполлинария, – сделал вывод Коля. – Поверим Саше на слово, что в нотариальной конторе она не работает. По крайней мере, вам, Аполлинария, на всякий случай там лучше не появляться. Веского повода у вас нет, а привлекать к себе лишнее внимание не стоит. По-моему, все-таки надо встретиться с Алексом Мерлиным. С одним. Без Валентины и кого-либо еще. И не на его территории.

Аполлинария сама позвонила бывшему однокласснику и договорилась о встрече в кафе, название которого мне ничего не говорило. Аполлинария пояснила, что это кафе очень дорогое, персонал там вышколенный, ни на кого из посетителей не пялится, хотя бы потому, что видит много известных личностей, автографы для себя и знакомых не просит. Более того, там оба зала разделены на отсеки ширмами, и никто никому не мешает. Ширмы можно двигать – в зависимости от количественного состава компаний.

Алекс Мерлин явно удивился при виде нас четверых, потом усмехнулся, сел за столик, заказал только кофе и спросил:

– Занимаемся расследованием убийств? Как успехи?

– Вот решили с тобой побеседовать, – ответила Аполлинария.

– О чем? – невозмутимо спросил Алекс Мерлин.

– О ком. О секретарше Андрюхиного нотариуса. Встречалась она с тобой?

На лице писателя-фантаста быстро сменилось несколько эмоций, потом он взял себя в руки, прищурился и посмотрел на Аполлинарию. Мы с Сашей и Колей для него как будто не существовали.

– Тебе страшно не хочется со мной делиться, Поленька? Хочешь все себе захапать? Ведь получилось, что наследство теперь делить нам двоим. Ты убила всех остальных, теперь хочешь и от меня избавиться? Группу поддержки с собой привела? Что ты им пообещала? Соне – место домработницы, Коле – телохранителя, Саше… тут даже догадаться не могу. – Алекс Мерлин бросил взгляд на моего друга. – Может, он на сцену захотел? Но это и неважно. Не трудись, дорогая, – я оставил завещание и несколько писем, где все подробно описал.

– Как убивал? – вкрадчиво спросила Аполлинария.

– Что?! Ты считаешь, что убивал я?! – Писатель-фантаст на самом деле удивился.

– А кто же еще? Я-то точно знаю, что убивала не я!

Алекс Мерлин внимательно и неотрывно смотрел на Аполлинарию.

– Ты знаешь условия завещания Светозарова? – наконец спросил он.

Известная певица кивнула и повторила то, что рассказывала нам у себя на кухне. Писатель-фантаст в задумчивости почесал щеку, потом посмотрел на Колю, расслабленно сидевшего в кресле.

– Ваше мнение, уважаемый?

– По поводу?..

– Кто убийца?

– Не знаю, – ответил Коля и поставил локти на стол. – Интересующимся могу рассказать про Лайму с Дианой. Про них удалось кое-что выяснить, и стало понятно, почему Анатолий убил Лайму.

– Все-таки Толик? – уточнила Аполлинария и вздохнула.

Коля кивнул и пояснил, что он мстил за очень близкого друга, который в свое время на зоне спас ему жизнь. Алекс Мерлин попросил рассказать про девочек. Прошлое Толика его не очень интересовало. Мы с Сашей подались вперед, чтобы не пропустить ни слова.

Коля сообщил, что чернокожая и светловолосая красотки не были элитными проститутками, как вначале решил Коля. Вообще у всех, кто их видел, создавалось именно такое впечатление. Они на самом деле иногда оказывали услуги интимного характера, но это было побочное занятие, вернее один из способов достижения цели. Целью же, как правило, был сбор информации. Девочки занимались шпионажем – под конкретный заказ. В результате их работы несколько человек разорились, двое покончили жизнь самоубийством, один из них – друг рецидивиста Анатолия.

– Но какой шпионаж в квартире у Андрея?! – воскликнул Алекс Мерлин. – Если бы они устроились к нему в фирму – другое дело.

– В постели могли что-то выведать, – пожала плечами Аполлинария. – Из мужика много чего в постели можно вытянуть. А если они – профессионалки…

– Я ничего не поняла, – призналась я. – Ведь Андрей Павлович занимается строительным бизнесом. Что они узнавали? Какие материалы он использует? Строительную технологию?

После моих вопросов все повернулись к Коле.

– Нет, в этом случае они не занимались сбором информации, – улыбнулся Коля. – В свое время Диана сказала правду – Андрей Павлович нанял их, чтобы избавиться от Риммы. И Тоня сказала правду. Светозаров не хотел избавляться от супруги физически – зачем брать лишний грех на душу? И вообще далеко не каждый человек может убить или отдать приказ об убийстве другого.

– То есть Диана с Лаймой в квартире Светозаровых выживали Римму? – уточнил Алекс Мерлин.

– Да, – кивнул Коля. – И также Андрей Павлович решил их использовать во время встречи одноклассников. Насколько я понял, у вас принято устраивать какие-то сюрпризы? Вот девочки и актриса Тоня и должны были их обеспечивать.

– Актриса! – вдруг воскликнула Аполлинария и замерла с приоткрытым ртом.

– Ты чего? – посмотрел на нее Алекс Мерлин.

– Актриса во всем этом деле только одна. Эта самая Тоня. Она с самого начала показалась мне очень подозрительной! Мне нужно на нее еще раз посмотреть! Внимательно посмотреть!

– А ведь вы правы, – вдруг сказал Саша, и все повернулись к нему. – Мне тоже показалось, что я ее раньше где-то видел. Макияж можно наложить любой, но походку, жесты изменить крайне трудно. Сейчас я почти уверен, что именно она встречалась с Лебединским под видом секретарши нотариуса. Но я согласен с Аполлинарией Борисовной: нужно еще раз взглянуть на эту Тоню – нам всем, кто видел «секретаршу».

Я бросила взгляд на Колю. Он о чем-то напряженно думал.

– Меня больше никто ни в чем не обвиняет? – усмехнулся Алекс Мерлин. – Как наследство будем делить, Поленька?

– А вы уверены, что завещание на самом деле существует? – посмотрела я на писателя-фантаста. – Или существует в том виде, в котором вам его показывала «секретарша нотариуса»?

– Нужно еще обязательно поговорить с Андреем, – вместо ответа на мои вопросы заявил Алекс Мерлин. – Надо выяснить, он ее направлял к нам ко всем или не он. Если те две девки занимаются шпионажем и дружат с этой Тоней, как она сама признавалась, то заказчиком может оказаться человек, о существовании которого мы даже не подозреваем, или человек, на которого мы даже подумать не можем. Они все могли действовать заодно, а могли по отдельности, работая на разных заказчиков – или на двух сразу. Может, заказ Андрея никак не мешал выполнению заказа кого-то еще. Да, надо ехать к этой Тоне. Предлагаю сделать это без предупреждения.

Коля предложил позвонить следователю Степану Петровичу. Я была с ним согласна, как и Саша. Пусть органы разбираются, да и поездка к Тоне почему-то показалась мне опасным делом. Мало ли что она говорила про свое бедственное положение. Все может быть совсем не так – в свете открывшейся информации.

– Вообще-то адреса у нас нет, – заметил Алекс Мерлин. – А у следователя должен быть. Он же все записывал. Звони, Коля.

Степан Петрович предложил заехать за ним в прокуратуру и обещал к этому времени уточнить адрес актрисы.

– Ну, частные сыщики, ну, частные сыщики, – качал он головой, устраиваясь в машине Аполлинарии. – Но вообще молодцы. И спасибо, что про меня, старика, не забыли.

– Какой же вы старик? – удивилась я. – Вы – мужчина в самом расцвете сил.

– Спасибо, Сонечка, на добром слове. Я постараюсь подольше оставаться в расцвете. – И Степан Петрович мне подмигнул.

Нам был нужен дом в Кировском районе. Никакого домофона не имелось, какое-то время назад на двери подъезда стоял кодовый замок, но его вырвали с мясом. Теперь на его месте зияла дыра. В подъезде пахло мочой и какой-то гадостью – вроде что-то где-то гнило. Мы позвонили в обшарпанную дверь на втором этаже. Открыла женщина неопределенного возраста – от сорока до семидесяти, с испитым лицом, обрамленным седыми, нечесаными патлами. Глаза были мутными, и женщина никак не могла их на нас сфокусировать.

– Вас сколько? – было ее первой фразой, произнесенной грубым, прокуренным голосом. Если бы я ее не видела, то решила бы, что говорит мужчина.

– Нам нужна Антонина Владимировна Зайцева, – сказал следователь, но никаких удостоверений не показывал и не представлялся официально.

– Артистка? А вы из театра, да? – спросила тетка, потом, не дожидаясь ответа, внезапно заорала истошным голосом: – Тонька, из театра пришли!

В конце коридора открылась дверь, и показалась пожилая женщина. Когда она приблизилась к нам, стало понятно, что Тоня на нее похожа. Вероятно, это была ее мать.

– У Тони температура, – сказала женщина. – Что вы хотели?

Тут Степан Петрович показал удостоверение.

– Ой! – прошептала соседка с испитым лицом и стала пятиться по стеночке, задела спиной велосипед, упала вместе с ним с диким грохотом, выматерилась, потом на четвереньках поползла по коридору и скрылась за одной из дверей.

– Что случилось? – спокойно спросила мать Тони, не обращая никакого внимания на соседку и создаваемые ею звуки, потом внезапно остановила взгляд на Аполлинарии Крыловой. Вероятно, не могла поверить, что известная певица стоит у нее на пороге.

– Нам нужно поговорить с вашей дочерью, – произнес Степан Петрович.

– Всем? – уточнила Тонина мать.

– Да, всем, – сказал Коля, превышающий ростом остальных непрошеных гостей.

– Вы просто не поместитесь в нашей комнате, – пожала плечами женщина.

– Мы попробуем, – заявил Алекс Мерлин.

Женщина стала внимательно рассматривать теперь его. Вообще-то фотографии автора публикуются на обороте обложки каждой книги, и писатель-фантаст на фотографии соответствовал тому, как выглядит в жизни. Может, эта женщина, ее дочь или внучки читают о галактических похождениях супермена, придуманных больным воображением Алекса Мерлина?

– Кто вы? – спросила она у него.

Писатель-фантаст представился.

– А что вам нужно от моей дочери?

– Хотим поговорить о ее артистической деятельности, – вставила Аполлинария Крылова и тоже представилась, хотя это, пожалуй, не требовалось.

– Вы кто такая? – посмотрела на меня слегка прибалдевшая женщина.

– Домработница, – представилась я.

Коля сказал, что он телохранитель, а Саша – любовник, только не уточнял чей.

– Проходите, – устало сказала Тонина мать и первой пошла по коридору. Заходивший последним Коля закрыл дверь на защелку. Правда, она, по-моему, мало помогала, даже я смогла бы выбить эту дверь ногой.

Никаких тапочек нам тут не предложили, да и коридор был в таком состоянии, что снимать уличную обувь в нем не следовало. Освещался он тускло. В узкой длинной комнате («трамвае») оказалось посветлее, правда, я не сразу заметила Тоню, лежавшую на кровати в углу. Комната была заставлена мебелью, одежда висела еще и на стенах, на прибитых крюках, и на боковых стенках шкафов. Бардак был страшный. В ногах у Тони спал огромный черный кот. Я тут же вспомнила свою кошку, оставшуюся с мамой и бабушкой в родном городе. Домашнего животного очень не хватало.

– Вы? – хрипло спросила Тоня и закашлялась. Кашляла долго, приступ никак не проходил. – Боже, сколько же вас?!

Ее мать села в углу и взяла в руки вязанье. Тонины дочери, вероятно, находились в школе.

– Меня помните? – спросил Степан Петрович и попробовал сесть на стул.

Под его весом стул развалился, Степан Петрович с грохотом рухнул, но стукнулся только попой об пол. Спиной ударился о мягкий диван. Кот вскочил и зашипел.

– Еще и стул сломали, – вздохнула Тонина мать.

– Молоток и гвозди есть? – спросил Коля.

Тонина мать дала ему инструменты, и он быстро починил стул, а в процессе беседы следователя с Тоней успел укрепить еще и письменный стол. Черный кот очень внимательно наблюдал за действиями Коли. Степан Петрович больше не рисковал садиться на стулья и устроился на диване. Диван под его весом жалобно скрипнул. Алекс Мерлин по просьбе Тони принялся подписывать свои книги. В этой комнате стояло его полное собрание сочинений. Аполлинария подписала свой последний диск.

Степан Петрович не стал терять время, он явно понимал, что Тоня очень плохо себя чувствует и не сможет долго отвечать на вопросы. Хотя, возможно, он надеялся использовать ее плохое самочувствие, чтобы вытянуть побольше информации, которую Тоня при хорошем самочувствии никогда не раскроет.

– Расскажите, как вы играли секретаршу нотариуса, – попросил он.

– Узнали? – Тоня посмотрела на Аполлинарию.

– Догадались, – ответила известная певица.

– Кто вас нанял? – спросил следователь.

– Андрей Павлович Светозаров.

– Что?! – одновременно воскликнули Аполлинария и Алекс Мерлин.

– Что вас удивляет? – не поняла Тоня и опять надолго зашлась кашлем.

– Светозаров сказал вам, как действовать?

– В общем и целом, я, естественно, должна была ориентироваться по ситуации и, так сказать, подстраиваться под клиента. Но он очень точно описал характеры и предсказал реакцию каждого. Даже суммы назвал, с кого сколько просить.

– Деньги остались вам? – спросил Степан Петрович.

– Без комментариев.

– Да какое вам-то дело? – посмотрел на следователя Алекс Мерлин. – Мы считаем, что пожертвовали на благотворительность. Так, Аполлинария? Лекарства себе нормальные купите.

– Я уже купила компьютер дочери.

Алекс Мерлин раскрыл бумажник, достал несколько купюр и сунул Тоне под подушку. У нее на глаза навернулись слезы. Аполлинария тоже достала кошелек. Нам с Сашей жертвовать было нечего, Коля чинил мебель.

– Я не налоговая инспекция, – произнес Степан Петрович и попросил Тоню подробно рассказать, для чего ее наняли.

Она повторила, что нанимал ее Андрей Павлович, с которым она давно знакома. Ей требовалось изображать из себя секретаршу нотариуса, решившую немного подзаработать на продаже информации. Она встречалась с Аполлинарией Крыловой, Алексом Мерлиным, бизнес-леди Анной, астрологом Петром Годуновым, актером Лебединским, владельцем супермаркетов Владимиром Свистоплясовым и Риммой Светозаровой.

– С Толиком не встречались? – уточнила Аполлинария.

– Андрей Павлович сказал, что если вы откажетесь, то нужно будет встретиться с ним, а так вы ему сами все расскажете.

– Текст завещания всем показывался один и тот же? – поинтересовался писатель-фантаст.

– Да, – кивнула Тоня. – Распечатку мне дал Андрей Павлович и велел с ней ознакомиться. Он вас всех очень хорошо знает. Он дал мне много толковых советов, которые помогли при встречах.

– И он решил, что мы начнем друг друга убивать? – напрягся Алекс Мерлин.

– Не знаю. Этого не знаю. Но вы все реагировали именно так, как говорил мне Андрей Павлович.

– В таком случае он должен был просчитать, кто будет убивать, – заметил Саша. – Получается, что он на это рассчитывал. Только кого он хотел видеть мертвым?

– Этого я тоже не знаю. Я сыграла секретаршу нотариуса несколько раз, потом, недели через две, Андрей Павлович снова меня позвал. Но про это вы уже знаете. Я жила в «детском» отсеке его квартиры и приходила ночью изображать Смерть, ангела и продолжала бы в том же духе, если бы вы меня не нашли.

– Вы владеете гипнозом? – спросила Аполлинария.

– К сожалению, нет, – печально улыбнулась Тоня. – А то мне это очень помогло бы в работе.

– Но когда вы приходили первый раз, в облике Смерти…

– Я специально изучала кое-какие техники. Срабатывает не всегда и не со всеми. С вами получилось – вы отключились, и я смогла уйти. Если человек находится в состоянии стресса, на него легче воздействовать. Это могу сказать однозначно.

Мы поняли, что больше от Тони никакой информации не получим, пожелали ей скорейшего выздоровления, а Аполлинария на прощание сказала, что, вероятно, вскоре обратится к ней – известной певице потребуются профессиональные услуги Тони.

Глава 30

– Надо встретиться с уважаемым господином Светозаровым, – уже на улице сказал следователь. – Соня, когда он домой приходит?

Мой хозяин приходил иногда в восемь, иногда в девять вечера. Мне он звонил из машины, чтобы накрывала на стол.

– Может, лучше на работу? – предложил Коля. – До вечера долго ждать.

Мы поехали по адресу строительной фирмы. Я чувствовала себя неловко. Получалось, что я вроде как предаю человека, который дает мне работу и кров. Но если этот человек… Хотя я все равно сомневалась, что убивал он. Скорее, он стравил людей, хорошо зная участников событий. Но зачем?!

– У тебя дома остался кот? – спросил Коля в машине, когда я сидела, глубоко задумавшись. На этот раз я ехала в его автомобиле. – Я видел, как Тонин кот терся о твои ноги и как ты его гладила.

Я ответила, что очень скучаю по всем, кто остался дома, – и по маме, и по бабушке, и по кошке. Но Андрей Павлович – аллергик, поэтому животных в доме мне ожидать не приходилось.

Андрей Павлович не очень удивился при виде всей нашей компании, велел секретарше подать всем кофе, ни с кем его не соединять и никого к нему не пускать.

– Ну, что выяснили, сыщики-любители и профессионалы? – Андрей Павлович взглянул на следователя.

– Вы нанимали Антонину Владимировну Зай-цеву для исполнения роли секретарши нотариуса? – с самым серьезным видом спросил Степан Петрович.

– Нанимал, – кивнул Андрей Павлович. – А кто, интересно, ее узнал? Или догадался? – Он посмотрел на Аполлинарию, потом на Алекса Мерлина.

– Догадалась я, узнал Саша, – ответила певица. – Зачем ты это сделал, Андрей?

– А как же наши традиционные сюрпризы? – расплылся в широкой улыбке Андрей Павлович. – Мне было просто интересно посмотреть, как вы все себя поведете после получения этой информации. Вы все приходили ко мне просить денег, а тут у вас всех появилась информация, что деньги скоро будут, да еще и можно получить побольше в случае смерти кого-то из конкурентов.

– Жестокие эксперименты вы проводите над людьми, Андрей Павлович, – заметил Степан Петрович.

– Я сделал что-то противозаконное?

– Был бы человек, статья найдется, – уклончиво ответил следователь.

Как я поняла, предъявить какие-то обоснованные обвинения моему хозяину не получится. Адвокат разобьет их в пух и прах. Он никого не убивал, не заставлял убивать, не доводил до самоубийства. Он играл в игру, пусть и ту, что обнажила самые гадкие стороны его одноклассников.

– Как вы считаете, кто убивал? – посмотрел на Светозарова Коля.

– А вы?

– Ваша супруга.

Андрей Павлович печально улыбнулся.

– Почему вы… – открыл рот следователь, потом замолчал.

– То есть ты все это сделал, Андрей, чтобы избавиться от Риммы?! – воскликнула Аполлинария.

– Нет, Поленька, я это сделал, чтобы поразвлекаться. У меня успешный бизнес, я очень много работаю, не ввязываюсь в сомнительные авантюры, но многие мои знакомые почему-то решили, что у меня можно регулярно просить денег и не отдавать вовремя, а то и вообще не отдавать. Покойный Толик даже как-то заявил, что если человек может дать в долг, значит, у него есть лишние деньги и он вполне может без них обойтись. Меня достало это попрошайничество и это отношение!

– Значит, это ты его убил?! – закричала Аполлинария.

– Нет, Поленька, я никого не убивал. Зачем мне было это делать? Я вообще не собирался никого убивать, у меня нет для этого причин, повторяю: я хотел поразвлечься. Кстати, я думал, что вы просто будете драться и ругаться. Но вы все оказались даже хуже, чем я полагал. Как вы все орали! Вспомните, какие обвинения сыпались? Как все старались свалить вину на тебя, Аполлинария, поняв, что ты для этого подходишь лучше всех?

– Вы видели, как убивала ваша супруга? – спросил Степан Петрович. – Вы, конечно, можете не давать против нее показаний, так как являетесь ее близким родственником, но беседуем мы неофициально и…

– Я не видел. Я не ходил за ней по пятам. Могу только предполагать. Кстати, в крови у Лебединского что-нибудь обнаружили?

– Снотворное, – признался следователь.

– Владилен был наркоманом. Саша это подтвердит. – Андрей Павлович посмотрел на последнего возлюбленного известного артиста, и мой друг кивнул. – Предполагаю, что моя супруга просто предложила ему помочь уколоться. Занимались они этим в ванной.

– Она знала, что Лебединский – наркоман? – уточнил Степан Петрович.

– Да. Мы с ней даже это обсуждали. Не забывайте, что у нас сын – наркоман. Для нас это больная тема, по крайней мере для меня. Я считаю, что Римма ввела Лебединскому в вену сильное снотворное вместо его обычного наркотика. Он обмяк, она засунула его в аквариум. Она же точно знала, как открывается крышка, да и Лебединский был не таким уж тяжелым. И она отсутствовала примерно в то время, когда мы лишились Владилена. Я же старался приглядывать за всеми.

– Так, дальше, – попросил следователь.

– Следующим погиб Владимир Свистоплясов. Но тут я не знаю, как Римма успела. Вроде его она не могла заколоть.

– Его убила Анна, – подал голос Коля.

– Что?! – воскликнули мы все хором. – Как?!

– Пикой для колки льда. Она специально ее принесла. Они остались в зале вдвоем, он начал воспитательную речь. Как я понял, он любил всех повоспитывать?

– Да, было дело, – признал Андрей Павлович. Аполлинария и Алекс Мерлин кивнули.

– Она не выдержала. Она вообще в последние дни жизни была на взводе. Мне ее муж говорил, что она взрывалась по любому поводу. Обычно ей удавалось быстро решить все проблемы, а тут проблема не решалась. И Владимир, вместо того чтобы отдать ей ее деньги, ее вклад в общежития, стал ей указывать, как и что делать.

– Когда она тебе призналась в убийстве? – спросил Степан Петрович.

– После того как отошла от первого приступа – когда ей волки мерещились со змеями. Мне она также призналась, что ей привиделся мертвый Владимир Свистоплясов, зовущий ее с собой. Кстати, это ваша супруга ей подсыпала препарат? – Коля посмотрел на Андрея Павловича.

– Да. Об этом я у нее прямо спрашивал.

– Но каким образом? – воскликнула я. – Нужна же потрясающая ловкость рук!

– Это было возможно, – ответил Коля вместо Андрея Павловича. – Я много думал об этом. Возьмем первый приступ Анны. Тогда все рассматривали труп Шурика, а Римма Ивановна разливала вино, потом поднесла его каждой из дам. В следующий раз Римма, как хозяйка дома, раскладывала по тарелкам салаты и другую еду. Потом тарелки передавали гостям. Можно было просчитать, кому какая достанется.

– Она знала, кому какая достанется, – вставила Аполлинария. – Она у каждого спрашивала, что положить и хватит ли. Могла подсыпать, что хотела. Ведь никто внимательно не следил за ее руками.

– Согласен, – кивнул Алекс Мерлин.

– А ночью Анне могли просто сниться кошмары, – продолжал Коля. – Она долгое время находилась в состоянии постоянного стресса, плюс встреча с Аполлинарией, убийство она совершила впервые в жизни…

– Пику мне Анна подбросила? – спросила Аполлинария. – Коля, теперь можешь спокойно говорить: Анна мертва. Я не вцеплюсь ей в волосы.

– И драгоценности, пропавшие несколько лет назад, таинственным образом вернулись в дом Анны, – хмыкнул Коля, глядя в окно. – Вам с ней больше нечего делить. Вам не нужно ее злить. Вы ведь взяли драгоценности не потому, что вам требовались деньги, не потому, что собирались их носить – вы же их ни разу не надели? – а потому, что знали: их исчезновение будет для Анны очень болезненным. Ведь незадолго до этого мужчина ушел от вас к ней и не собирался возвращаться. Вы поняли, что он не вернется никогда, и решили отомстить за это Анне. По крайней мере, так считала сама Анна.

Я вспомнила, как сама думала о том же самом. Аполлинария молчала и сидела с каменным лицом.

– Кстати, пику вам Анна не подбрасывала, – посмотрел на Аполлинарию Коля. – Да, она ее принесла в квартиру Светозаровых, но пика осталась в шее Владимира Свистоплясова после его убийства. Больше Анна никого не убивала.

– Давайте вернемся к Римме Ивановне, – предложил Степан Петрович. – Анну она хотела довести до самоубийства? До психушки? Вроде она собиралась из окна выпрыгнуть, а Коля ее удержал.

– У нее не было четкого плана, – ответил Андрей Павлович. – И она не знала точно, как действует препарат. Решила поэкспериментировать, ей понравилось.

– А у нее у самой с головой все в порядке? – спросил Саша.

– Думаю, что не очень, – ответила Аполлинария.

– Так, с Лебединским и Свистоплясовым я все понял, – опять заговорил Степан Петрович. – Давайте далее продолжим в хронологическом порядке. Следующие жертвы погибли ночью. Андрей Павлович, вы что-нибудь видели? Слышали?

– Я слышал, как Римма встала с нашей супружеской постели и ушла. Долго отсутствовала, вернулась возбужденная. Я, естественно, за ней не ходил. Еще не хватало мне за ней бегать.

– Кого она пошла убивать, по вашему мнению?

– Я считаю, что Толика. Вначале она, вероятно, отправилась за пикой на балкон и заодно решила сбросить тело Владимира вниз. Почему – не знаю. Может, захотела всех запутать. Может, не желала, чтобы в нашей квартире оставался лишний труп. Это вы у нее самой спросите. Я думаю, что Шурик просто не вовремя проснулся. – Андрей Павлович посмотрел на Аполлинарию. – Пошел в туалет или попить. Ах, вспомнил! Я же сам просил его оставить Аполлинарию ночью одну. Не знаю уж, что он подумал. Он пошел спать… Вроде должен был уйти в зал к Толику. А мог просто по квартире ходить. Попался на глаза Римме как лишний свидетель. Он, как и Лебединский, не был крупным мужчиной. Римма явно ударила его по голове чем-то тяжелым, потом задушила.

– Но как женщина могла… – открыл рот Саша.

– Например, чтобы подставить мужчин, – высказал свое мнение Коля. – При таком способе убийства скорее подумают на мужчину – и подумали. А Римма Ивановна вполне могла задушить оглушенного, да и она знала, как открываются доспехи. Потом, как я понимаю, она подбросила пику в сумочку Аполлинарии. Ведь именно Римма Ивановна ходила за ней. Если держала пику постоянно при себе, то, конечно, успела ее засунуть в сумочку.

– Значит, и пистолет она мне подбросила? – зашипела Аполлинария. – И она убила Петьку? Но ведь они же были любовниками!

– Когда речь идет о больших деньгах… – развел руками следователь. – К тому же Петр Годунов пришел с другой женщиной. Это тоже могло сыграть свою роль.

– А потом она же инсценировала «самоубийство» Анны, – закончил Андрей Павлович. – И хотела подставить тебя, Аполлинария. Всех она убить не могла, и требовался козел отпущения. На кого-то же надо было свалить убийства?

Аполлинария высказалась непечатно.

– Кстати, а как она все успела? – спросил Алекс Мерлин.

– Можно было успеть, – ответил Коля. – Петра…

– С Петром мне понятно, – перебил писатель-фантаст. – Он остался спать, Римма, как хозяйка, выходила из зала…

– Она тогда тазы с продуктами из холодильника носила, – напомнил Саша. – Могла успеть. Легко.

– С Анной тоже, – вздохнул Коля. – Аполлинария нашла пистолет под матрасом и побежала к нам в кухню. Я сам заставил ее выпить чаю. Я считал, что вы должны успокоиться. – Он посмотрел на известную певицу.

– Да, я много времени провела в кухне, – согласилась Аполлинария. – Римма могла зайти ко мне в комнату, забрать пистолет и убить Анну.

– А потом, когда мы все стояли над Анной, очень быстро появилась Римма Ивановна, – вспомнил Саша.

– Из своей комнаты, то есть вашей спальни, – я посмотрела на хозяина, – она не смогла бы услышать наши голоса. Наверное, она пряталась где-то в коридоре или тренажерном зале…

– Да, электричества не было, – вспомнила Аполлинария. – Спрятаться было легко.

– Телефоны утопила она? – посмотрел на Светозарова Саша.

– Конечно, кто же еще? – ответила вместо него Аполлинария и повернулась к Андрею Павловичу. – Купи мальчику новый телефон – такой, какой ему Лебединский подарил. От тебя не убудет.

– Хорошо, куплю, – сказал Светозаров. – Или лучше деньгами отдам, и он сам купит такой, какой хочет. Хорошо, юноша?

Саша кивнул.

– Но зачем? – спросила я. – Зачем она убила всех этих людей?!

– Сонечка, ты плохо слушала, – повернулся ко мне Степан Петрович. – Актриса Тоня встречалась не только с одноклассниками, но и с твоей хозяйкой. И ей тоже показывала образец завещания. Помнишь, что завещано Римме Ивановне? Она же остается почти ни с чем – по ее меркам. Хотя я бы, например, да и ты тоже были бы рады однокомнатной квартире в Петербурге и десяти тысячам долларов – на первое время. Я бы лично десять тысяч долларов мог растянуть…

– Не юродствуйте, – оборвал его Андрей Павлович.

– Я просто объясняю ситуацию юной девушке, для которой однокомнатная квартира и десять тысяч долларов – огромное богатство, и она не поняла, зачем вашей супруге было убивать ваших одноклассников. Ведь не поняла же?

Я кивнула.

– А затем, Сонечка, что если из одноклассников никого не останется, завещание можно оспорить. Да в данном случае и оспаривать-то не надо. Если человек не успевает вступить в права наследства, то его наследникам ничего не причитается. То есть Анна умерла – с завещанного Андреем Павловичем ее дочь ничего не получит. Более того, на кону очень большие деньги, дорогое имущество. Адвокаты Риммы Ивановны за процент со всего этого будут биться, как львы. Например, представят соответствующие справки о психическом состоянии Андрея Павловича на момент составления завещания. Та же чернокожая красотка Диана вполне может выступить в качестве свидетельницы. Диана работает исключительно из-за денег, а не любви к своему занятию. Сейчас у нее возникли сложности, так как она лишилась надежной партнерши. Готов поспорить на что угодно, что она согласится выступить свидетельницей на стороне Риммы, которую ее совсем недавно нанимали выживать из квартиры. Римма в случае смерти всех одноклассников Андрея Павловича остается единственной наследницей. Она – законная супруга.

– Я точно не помню, как все сформулировано в завещании, но мне кажется, что там было сказано о разделе имущества между оставшимися наследниками в случае, если кто-то умрет, – сказала Аполлинария Крылова. – И Римма там упоминалась вместе с нами, в одном ряду. Так, Андрей?

Светозаров кивнул.

– Так что же ты наделал, урод?! – закричала певица в полную силу своего голоса. – Сколько людей погибло из-за того, что ты с бабой нормально развестись не можешь?! Ну я бы еще поняла, если бы ты ее прикончил или Петьку, но за что погибли Толя, Шурик, Владилен, Володька, Анька?

– Почему вы так ненавидите свою жену? – спросил Степан Петрович.

– Из-за погубленных детей, – ответила вместо Андрея Павловича Аполлинария.

– Дорогая Поленька, – заговорил Светозаров, – я никого не убивал и не собирался. И ты никого не убивала и, как я понимаю, не собиралась, хотя тебе на самом деле нужны деньги на концертную программу. И Алексей никого не убивал, – Андрей Павлович кивнул на писателя-фантаста. – И Петька Годунов не убивал. И Лебединский не убивал. И Володька. И Толик. И тем более Шурик. Я не думал, что дойдет до убийства. Я думал, что мы просто весело проведем время. Вы будете ругаться, считая, что другие не знают условий завещания. Ведь Тоня же каждому говорила, что сообщает условия только ему, так как является поклонницей его или ее таланта. То есть про талант она говорила тебе, Аполлинария, тебе, Леша, Лебединскому и Годунову. Анне и Володьке просто говорила, что ей нужны деньги и она решила продать информацию тому, кто, по ее мнению, может заплатить. Они – деловые люди, а с творческими личностями она связываться не хочет. И вы на самом деле очень забавно переругивались. Вспомните. Я развлекался.

– Ты просчитал действия своей жены, – сказала Аполлинария. – Если ты так точно предсказал реакцию нас всех на сообщение Тони, то жену свою ты знал еще лучше. Ты знал, что она начнет убивать.

– Она ненавидела всех ваших одноклассников и сама мне об этом говорила, – вспомнила я.

– Это она после того возненавидела, как узнала условия завещания, – высказал свое мнение Алекс Мерлин.

– А вы планировали в конце встречи сказать, что завещание – фикция? – спросил Коля.

– Не знаю, – ответил после некоторых размышлений Андрей Павлович. – По обстоятельствам.

– А как у вас со здоровьем? – поинтересовался Коля.

– Прекрасно, – ответил Андрей Павлович. – Есть, конечно, мелкие проблемки, в очках, например, теперь приходится читать, не то что в молодости, но ничего серьезного.

– Значит, никаких смертельных болезней? – нейтральным тоном уточнила Аполлинария.

– Расстроилась, Поленька?

– Я расстроилась, когда узнала, что ты смертельно болен. Представь себе, я тебя жалела! Как теперь понимаю, зря.

– Жалко растраченных эмоций?

– Не язви. И так тошно. Противно. Разве можно проводить такие эксперименты?!

– Где сейчас находится ваша жена? – спросил следователь.

– Вероятно, дома, – пожал плечами Андрей Павлович. – Она живет в «детском» отсеке и в моем вообще не появляется. Вон у Сони спросите.

Я кивнула.

– Поедемте со мной, – вздохнул Степан Петрович. – Я сейчас транспорт вызову. Вы будете нанимать ей адвоката?

– Буду, – ответил Светозаров. – Поедемте.

* * *

Коллеги Степана Петровича добрались до дома Светозаровых раньше нас. Им было значительно ближе. Вначале Степан Петрович попробовал позвонить в дверь черного хода, которая вела в «детский» отсек. Римма не открыла. Тогда Степан Петрович оставил на той лестнице двух сотрудников, а мы все отправились к основному входу в квартиру. От него и у Андрея Павловича, и у меня были ключи. Я, признаться, не представляла, где находятся запасные ключи от черного хода. Наверное, они имелись у Тони, но она должна была отдать их Андрею Павловичу. Но он скорее всего не носил их с собой постоянно.

Дверь открывал Андрей Павлович. Следователь остальных попридержал и предложил пока постоять на лестнице, не выходя на площадку. Было неизвестно, в каком состоянии пребывает Римма Ивановна. Пусть лучше муж примет на себя ее гнев и встретится с ее ногтями.

– Римма, это я! – крикнул Андрей Павлович, когда замок щелкнул. Ответа не прозвучало. – Пожалуйста, проходите, – сказал он нам, широко распахивая дверь.

Это были его последние слова. Грянул оглушительный выстрел. Или взрыв? Я не поняла.

Дом содрогнулся и, как мне показалось, закачался и затрясся. Хотя как такое могло быть?! Додумать мысль я не успела. Я вообще не поняла, что со мной произошло. Я только чувствовала, как на меня навалилось огромное тело и прижало к полу, то есть ступеням. Я не могла понять, что происходит вокруг. До меня доносились крики разных людей, хлопали двери, что-то сыпалось. Потом послышался топот ног. Я даже увидела, как одна пара пробежала мимо меня.

Я услышала, как Степан Петрович официально представился (наверное, набрал номер на своем мобильном телефоне) и попросил срочно прислать пожарный расчет, и не один, потом стал что-то говорить про возможный обвал дома. Я ничего не понимала. Только сердце судорожно колотилось в груди. От страха или… Я же знала, кто лежит на мне.

Наконец над ухом прозвучал знакомый голос:

– Жива?

Говорил Коля, только очень тихо.

– Жива, – ответила я. – А ты?

– Тоже жив.

– Ты не ранен? – забеспокоилась я.

– Нет. Только кусок стены ударил в бок.

– Какой кусок стены?! – закричала я, как раз когда Коля с меня поднялся и помог встать мне. Я прижалась к его груди. Я дрожала, но рядом с Колей было спокойно. С ним я чувствовала себя в безопасности и… Нет, нет, я не должна чувствовать ничего подобного в такой ситуации!..

В ответ на мой вопрос Коля показал на обломок длиной сантиметров тридцать и шириной около двадцати. А я-то, услышав про «кусок стены», представила себе совсем другое… Какую-то огромную бетонную плиту.

Я осмотрелась. До меня еще не дошло, что произошло. Кругом валялись какие-то обломки, правда, небольшие. Я перевела взгляд влево и в ужасе уставилась на какой-то непонятный кусок, залитый кровью. Это была… нога. Человеческая нога! Без тела!

– Не смотри. – Коля меня развернул.

– Что это?.. – спросила я и тут же поняла. – Андрей Павлович мертв?

Коля кивнул.

– Его разорвало на части.

– А… Римма?

– Пока не знаю. Подождем на улице. Степан Петрович выйдет и все расскажет.

Я бросила взгляд вправо – меня привлек какой-то непонятный треск. Дверь квартиры напротив жилища Светозаровых оказалась выбита, там происходило что-то непонятное.

– Уходите! – закричал снова появившийся на площадке Степан Петрович. Он был… не такой, как всегда. От увальня не осталось и следа. – Дом может рухнуть к чертовой матери! Ждите на улице!

Ждали мы долго. Вначале принеслись пожарные и мгновенно приступили к работе, потом приехали какие-то коллеги Степана Петровича, журналисты, бросившиеся к Аполлинарии Крыловой и Алексу Мерлину, которые тут же стали давать интервью. Они не забывали, что им обоим нужно как можно чаще засвечиваться в СМИ. А тут такая прекрасная возможность! Оба даже не стряхивали куски штукатурки с волос и плеч.

Удивительно, но, кроме Андрея Павловича, никто не пострадал. Во-первых, он оказался прямо напротив раскрытой двери, а все остальные были еще или на ступеньках, или даже на предыдущей площадке – и успели упасть на пол. На лестничной площадке, конечно, потребуется ремонт, но не капитальный. Вероятно, штукатурка и куски стены осыпались от сотрясения, а не оттого, что в них попало ядро. Оно попало в соседнюю квартиру – то есть прошло сквозь Андрея Павловича, которого разорвало на части, – и влетело к соседям. Там начался пожар, и именно его тушили примчавшиеся по вызову следователя пожарные расчеты. Та квартира пострадала больше всего.

Пушка, стоявшая в прихожей Светозаровых, все-таки оказалась действующей. Вероятно, Римма об этом знала, только не говорила мне. Хотя все гости считали ее декоративной – своеобразным элементом интерьера, которого ни у кого нет. Более того, она стояла заряженная, и Римма знала, как из нее стрелять. Может, ей об этом рассказывал Андрей Павлович? Может, они на природе развлекались, в своем загородном особняке или его окрестностях, и только потом поставили пушку в квартиру? Или Андрей Павлович хотел оставить за собой последний выстрел, если вдруг его когда-то придут арестовывать? У него теперь не спросишь.

Наконец мрачный Степан Петрович вышел на лестницу и закурил. Он больше не играл роль, не паясничал и не юродствовал.

– Римма Ивановна жива? – робко спросила я.

Он кивнул и сообщил, что хозяйка при виде представителей правоохранительных органов попыталась покончить с собой при помощи еще одного пистолета – точно такого же, как тот, из которого застрелили Анну и Петра Годунова.

– Она призналась в… совершенном?

– Да. Все было так, как рассказал Андрей Павлович. – Следователь тяжело вздохнул. – Ну почему люди не могут спокойно жить со своими огромными деньгами? Сколько преступлений совершается из-за этого! Почему две бабы не могут поделить мужика? Да и было бы кого делить…

– Вы о чем? – не поняла я.

– О ком. О Петре Годунове. Отношения Андрея Павловича и Риммы треснули после того, как известный поэт-астролог совратил их дочь. Андрей Павлович не мог простить этого однокласснику, Римма же ополчилась на дочь, которая, как она считала, увела у нее любовника. И началось… Мама соперничала с дочкой, папа бил морду любовнику обеих, запирал жену и дочь, но не помогало ничего. Просто латиноамериканские страсти на берегу Невы. Одноклассники Андрея Павловича тоже вмешивались в конфликт, причем кто-то помогал маме встречаться с Петром, а кто-то дочке. Все были в курсе и все давали советы, которых никто не просил. И на этом фоне еще чуть не умер сын Светозаровых от очередной передозировки. Просто кошмар какой-то!

– И господин Светозаров возненавидел жену и одноклассников, которые лезли не в свое дело, – сделал вывод Коля.

– Что будет с Риммой Ивановной? – спросила я.

– Думаю, что хороший адвокат объяснит все дело психическим расстройством, да и у нее, по-моему, на самом деле не все в порядке с головой. Это ж надо – из пушки пальнуть! Хорошо, что дом старый, его надежно строили, и капитальный ремонт тут не гастарбайтеры делали. Выдержал. Я, признаться, боялся, что рухнет. А Римма проведет годик-другой в психушке, возможно, даже в элитной. Потом выйдет и будет наслаждаться наследством. Завещание-то, которое Тоня показывала всем участникам событий, на самом деле не подписано. Хотя Римма убила наследодателя… По закону ей ничего не должно отходить. Но с этими богатеями никогда не знаешь, что получится. Не один раз имел с ними дело. – Степан Петрович сплюнул. – Не знаю.

Эпилог

Но завещание было подписано, правда, совсем другое. Андрей Павлович подписал его на следующий день после завершения встречи одноклассников и вызволения нас всех из водного плена. Мне отходило то, что в «проекте» предназначалось Римме, – однокомнатная квартира и десять тысяч долларов. Я не ожидала такой щедрости от хозяина и была безумно счастлива. Римме полагалась оплата услуг адвоката, если они ей потребуются. Андрей Павлович оставлял крупные суммы Аполлинарии Крыловой и Алексу Мерлину. Им их должно было хватить – соответственно на новую концертную программу и новое издательство. Также из оставшегося после Светозарова богатства следовало оплачивать содержание его сына в элитной зарубежной клинике. Кое-что перепадало актрисе Тоне и чернокожей красотке Диане – за оказанные услуги. Отписывались небольшие суммы каким-то дальним родственникам и верным сотрудникам.

Все остальное делилось на три равные части – между дочерью, внуком и Валентиной, которую я знала как подругу Алекса Мерлина.

Валентина оказалась троюродной сестрой Андрея Павловича, проживавшей в Новгороде. Римма про нее даже не слышала, и вообще, как знал Андрей Павлович, она терпеть не могла всех провинциальных родственников, даже тех, кого ни разу в жизни не видела, – заочно. Когда она познакомилась с будущим мужем, тот не поддерживал отношений с новгородцами, этим занималась его мать. Но потом он стал строить и в Новгороде, встретился с родней, которой дал работу. Родственники работали хорошо, особого отношения к себе не требовали и вообще, кроме зарплаты, ничего от богатого питерского бизнесмена не хотели.

Потом случилась история с Петром Годуновым. Ко всему в придачу дочь Лиза еще и забеременела, о чем в слезах сообщила отцу. Матери по понятным причинам она сказать этого не могла. Андрей Павлович не представлял, чем может закончиться конфликт, если Римма узнает о беременности дочери от поэта-астролога, и решил выслать ее из города. Для ее приема новгородские родственники подходили прекрасно. Конечно, он хорошо оплачивал содержание дочери. Лиза родила здорового мальчика, сама поправила свое здоровье на натуральном питании и свежем воздухе, забыла про Петра Годунова, но теперь хотела вернуться в Петербург. Валентина на протяжении всего периода пребывания Лизы в Новгороде выступала в роли этакой дуэньи. Более того, она по профессии терапевт.

Андрей Павлович не представлял, как будет проходить встреча одноклассников у него дома, и ему на всякий случай требовалась свидетельница и помощница. О родстве Валентины с ним никто не знал. Из одноклассников ее никто никогда не видел. Но ее как-то следовало ввести в дом, не вызывая подозрений. Андрей Павлович решил сделать это при помощи Алекса Мерлина. Он дал ему часть денег, которые тот просил, и обещал дать еще, если он возьмет на работу Валентину. Андрей Павлович велел, чтобы поп-расстрига представлял ее своей прихожанкой, которая теперь стала помощницей писателя-фантаста. Он и просил взять ее к себе помощницей, которая на самом деле требовалась одинокому мужчине. Валентина могла вести хозяйство, выполнять какие-то поручения и еще оказывать медицинскую помощь. Алекс Мерлин или решил, что это бывшая любовница Андрея Павловича, или скорее всего даже не ломал голову над этим вопросом. Ему давали деньги, взамен просили сущую ерунду. Также Андрей Павлович попросил обязательно взять с собой Валентину на встречу одноклассников, заявив, что обычно окружающие Алекса Мерлина юные потаскухи ему в доме не нужны.

Но когда в квартире стали происходить убийства, Алекс Мерлин задумался. Я помнила, что он по большей части молчал и с комментариями не лез. Он внимательно наблюдал за всеми, я сама ловила на себе его взгляд. Он практически все время держался рядом с Валентиной и остался жив. В свое время Алекс Мерлин и Аполлинария Крылова встали на сторону дочери Светозарова, пытались пристыдить Петра Годунова и Римму и искренне поддерживали Лизу. Это и определило отношение к ним Андрея Павловича. Он завещал им деньги и не позволил Римме их убить. Наверное, он мог помешать и свершению других убийств, но не стал этого делать. Он мог вообще не создавать эту ситуацию!

Теперь Лиза с сыном и Валентиной собирались жить в квартире Светозаровых, мои услуги им не требовались. Да и зачем тратить лишние деньги на домработницу, если они сами в состоянии выполнять всю работу по дому? К тому же им еще придется оплачивать ремонт соседям, у которых квартира сильно пострадала после выстрела пушки. Саму пушку увезли вначале в прокуратуру (изъяв, как вещественное доказательство), а потом передали в музей.

Я переехала в завещанную мне однокомнатную и согласилась три раза в неделю работать у Аполлинарии Крыловой. Это мне нравилось гораздо больше, чем проживать в чужом доме.

Я только ждала звонка Коли… Я очень надеялась, что он мне позвонит. Мы примерно раз в неделю встречались с Сашей, который быстро нашел нового друга, вернее, друг нашел его. Саша нас познакомил. Это оказался известный артист балета.

Коля все-таки позвонил и спросил, куда бы я хотела сходить. Я ответила, что желала бы навестить Римму Ивановну – в тюрьме, следственном изоляторе, психушке, или где она находится. Коля сказал, что ожидал от меня подобного ответа.

Римму было не узнать. Из холеной привлекательной женщины она за короткое время превратилась в старуху. После нескольких минут разговора я засомневалась в ее нормальности. Она несла какую-то чушь. После этой встречи у меня остался на душе тяжелый осадок.

– Надеюсь, что ты не считаешь себя ни в чем виноватой, Соня? – спросил Коля. – Да, она дала тебе работу и привела в дом, когда ты думала о том, что придется с позором возвращаться домой. Но я считаю, что она хотела тебя использовать. Может, еще точно не знала, как, собиралась решить это по ходу развития событий. Но она сделала очень много зла. Ты не сделала. Не кори себя ни за что.

– Может, я могла бы не допустить чью-то гибель…

– Если кто-то и мог, то только Андрей Павлович. Но он уже заплатил за это. Забудь эту историю. Наслаждайся жизнью. У тебя есть жилье, есть работа, есть новые друзья. А сейчас поехали ко мне. Я тебя с котом познакомлю. Ты же вроде говорила, что по своей кошке скучаешь?

И мы поехали знакомиться с котом. Оказывается, это так в Питере называется.

Content

Мария Жукова-Гладкова
Встреча без возможности прощания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог