Дарья Калинина

Беспредел в благородном семействе

© Калинина Д. А., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

В большом мире бушевал очередной финансовый кризис, а жизнь в поместье «Дубочки» текла в привычном русле. Нельзя сказать, что у обитателей поместья совсем уж не прибавилось забот, но заботы эти были совсем необременительные и даже в чем-то приятные. В обширном поместье и раньше, еще до санкций, люди честно трудились и разумно использовали то, чем могла одарить щедрая русская земля своих хлебопашцев и животноводов. И теперь они продолжали честно заниматься тем, что знали и умели лучше всего, – создавать и выращивать.

С мрачными прогнозами мировых экономистов относительно нашей страны хозяин поместья Василий Петрович был категорически не согласен.

– Может, подтянуть пояса на какое-то время нам всем и придется, так не привыкать, – бодрым голосом твердил он. – Главное, чтобы потом было все лучше и лучше. А оно будет! Чай, не на дядьку работать будем, на самих себя. А на себя и потрудиться не в тягость.

И хотя работы в поместье в последнее время стало значительно больше, надо было столько всего успеть, столько сделать, но справлялись с этой работой люди теперь гораздо быстрее, чем прежде.

– А все почему? Потому что налегли, усердие проявили. Ведь русский человек, пока гром над головой не грянет, не перекрестится. А вот грянул! Дождались! Теперь-то забегаем, задвигаемся, заработаем. И то сказать, сколько можно иностранными харчами травиться? Пора уже отечественное сельское хозяйство поднимать.

Василий Петрович знал, о чем говорил. У него и до санкций в коровнике мычало больше ста молочных коров, и это не считая телят, молодняка и нескольких быков-производителей, которых Василий Петрович упорно держал для натурального оплодотворения, не прибегая к помощи искусственного.

– Это все от лукавого, – поучал он своих животноводов, пытавшихся внушить хозяину более прагматичный взгляд на вещи, в частности, что неразумно держать быков исключительно ради производства потомства. – Если есть корова, то при ней должен быть и бык. А у телят, чтобы вы знали, должен быть отец. Кто их иначе уму-разуму учить будет? Нет, вы как хотите, а в мире должен быть порядок. И у любого теленка должны быть отец и мать, которых он сам лично знает. Тогда и из него самого вырастет именно то, что ожидалось, а не непонятно что из пробирки.

И Василий Петрович сумел настоять на своем. Да и кто бы посмел ему всерьез возразить, если у себя в «Дубочках» он был единственным и полновластным хозяином?! Ему повиновались все, кроме разве что любимой жены и верной подруги – Алены. Та единственная могла и смела возражать мужу, правда, прибегала она к своей власти лишь в самых редких случаях. И уж по части воспроизводства крупного рогатого скота она вмешиваться в дела хозяина точно не собиралась.

Кроме крупного рогатого скота, которого теперь у них в «Дубочках» было больше трехсот взрослых особей, Василий Петрович построил птичник, где опять же в открытых вольерах под защитой сетки от нежданного нападения небесных хищников разгуливали курицы, утки, гуси, индюки.

Фабричные комбикорма Василий Петрович не закупал, либо производил свои, в качестве которых был уверен, либо птиц кормили зерном и травой. Также в птичнике разводились куропатки, фазаны, перепелки и даже голуби. Впрочем, последних Василий Петрович держал исключительно, как он выражался, для души, и потому употреблять этих птиц в пищу никому не позволялось.

Вообще для поместья наступил золотой век. Оно и прежде процветало, но все же иной раз управляющим приходилось побегать, чтобы пристроить весь производимый в поместье товар. Теперь же ничего не застаивалось ни на день. Все, что производилось, тут же отправлялось на прилавки в магазины. Василий Петрович чутко реагировал на нужды страны и был готов снабжать всем, что только могло быть произведено умелыми рабочими руками в его поместье на щедрой русской земле.

При молочной ферме появилась маслобойня, а затем и сыроварня. За рецептами сыров Василий Петрович отрядил своего приходского батюшку.

– Езжайте, отец Андрей, – напутствовал он его. – По своим езжайте, слыхал я, что при многих монастырях знатные сыры варят. Вот вы мне рецептики и привезите. Вам-то они как своему скорее скажут.

Отец Андрей отнекивался ровно до тех пор, пока не получил обещание, что из полученных от сыроварни средств Василий Петрович оборудует церковно-приходскую школу, где детей младшего школьного возраста будут обучать не только грамоте, математике и письму, но и знанию окружающего мира. А последний, по мнению отца Андрея, никак не мог произойти сам по себе, то есть без Божьей на то воли.

– Ведь куда ни глянь, всюду Божий промысел виден. И в цветах, и в деревьях, во всей природе нашей! И планеты не сами по себе в небесах кружат, тоже свою зависимость от других галактик имеют. И человек уж так умно устроен, что никак сам по себе получиться не мог. А кто учит детей, что все само по себе произошло, тот неуч и еще того хуже! Так и нечего детей обманывать, надо правду им сказать. Первобытный хаос был упорядочен не сам по себе, а строго по Божьему соизволению. Силой, уразуметь истинный замысел которой человеческому уму не под силу.

Несмотря на занимаемую им ныне должность, отец Андрей не всегда был священником. Еще в недалеком прошлом он являлся вполне светским человеком, был кандидатом физико-математических наук, работал в крупном научном институте. Но, изучая науки, постепенно до такой степени уверовал в то, что все в мире подчинено некоему сверхпорядку, без которого ни одна капля на землю не прольется, что уверовал в Бога, да настолько сильно, что не захотел больше работать по своей профессии и освоил новое дело – стал священником.

– Постепенно мне стало просто неинтересно и даже скучно заниматься наукой, – рассказывал он. – Я понял, что мы сами загоняем себя в узкие рамки, отрицая существование Бога. И теперь уже для всех ученых, даже самых атеистически настроенных, несомненен тот факт, что этот мир выстроен настолько умно и грамотно, с таким точным математическим расчетом, что само по себе ничего в нем так сложиться не могло. Во всем, от строения атома до устройства нашей галактики, налицо такие точные математические расчеты, которые сами по себе, по милости лишь одной матушки-природы получиться никак не могли. Всем управляет некий сверхразум, который люди и называют коротко – Бог.

Но каковы бы ни были убеждения отца Андрея, приведшие его в священнослужители, человек он был общительный, друзей и просто знакомых имел великое множество, так что бактерии для будущей сыроварни он привез сразу из трех мест, что позволило с самых первых дней выпускать широкий ассортимент товара. И оказалось, что сваренные у Василия Петровича в поместье сыры ничуть не уступают, а в некоторых случаях так и превосходят зарубежные аналоги.

– И зря швейцарцы и французы так своими сырами гордятся. Ничего, кроме вонючей плесени, в них хорошего нет. Свои стандарты качества пусть они самим себе оставят, а у нас свои стандарты. Нам главное, чтобы вкусно было и при этом еще и полезно.

Алена тоже имела претензии к Евросоюзу, причем сугубо личного характера. Из-за шпрот. Именно судьба этих маленьких рыбок возбудила в Алене наибольшее неприятие планов Запада на расширение.

– С тех пор как эти три прибалтийские сестры стали окончательно считать себя частью Европы, шпроты у них совершенно испортились. По мнению контролирующих органов Евросоюза, шпроты, видите ли, слишком долго коптятся – это вредно для здоровья. Теперь их коптят меньше, есть их стало совершенно невозможно. Кости на зубах скрипят, вкус невыразительный, какую банку ни купишь, всюду одно и то же – сплошной убыток и нервный стресс. Если даже на таком сугубо бытовом уровне видно, что от этого расширения один вред, чего дальше искать?

Услышав в первый раз претензии жены, Василий Петрович задумался. И уже следующим этапом в развитии «Дубочков» стал собственный рыбный пруд, а в будущем целая сеть оных, благо рельеф местности и источники воды, во множестве разбросанные повсюду, позволяли организовать сеть прудов как со стоячей, так и с проточной водой.

– Конечно, морскую рыбу мы тут разводить не будем, но карпа, окуня, линя, а также осетра и форель – очень даже запросто.

Вообще с момента введения санкций Василий Петрович заметно приободрился. Настроение у него теперь было постоянно хорошее. И даже то растущий, то падающий курс доллара и евро не мог его испортить. Василий Петрович кредитов не брал. А товар свой сбывал исключительно внутри страны, за рубли. За них же покупал он и все то, что его поместье не могло производить самостоятельно.

И в банки Василий Петрович соваться избегал.

– Хватит нам на подачки банкиров жить. Кредиты они какие-то придумали, да еще с процентами грабительскими. Проценты – это вообще бесовская забава. Если есть у тебя лишние деньги, дай их своему ближнему на доброе дело, но только без всяких процентов дай. Вернет – хорошо. Не вернет – еще лучше. А ростовщичество – это грязь, от него вся мерзость в мире. Когда один человек честно трудиться не хочет, а хочет, чтобы другой на него работал, тогда эти самые проценты и появляются. Все зло мира – от человеческой жадности и лени!

Что-что, а самого Василия Петровича ни в первом, ни во втором упрекнуть никогда было нельзя. Все работающие на него люди всегда вовремя получали заработную плату. А те, кто жил в «Дубочках» много лет подряд, завели тут семьи, детей, честно трудились и не вызывали нареканий, также получали и процент от доходов поместья.

– Не хочу быть как прежние баре. И недаром их советская власть с тронов скинула. Теперь вот кричат повсеместно, мол, не надо было дворян и знать убивать. Может, и не надо было. А только не просто так гнев народный против них поднялся, были перегибы как с одной, так и с другой стороны. А я вот не хочу и не буду на своих людях наживаться. Кто со мной работает, тот и в деле на заработанное.

Разумеется, узнав о том, что Василий Петрович оставляет себе лично лишь ничтожно малую часть, остальные деньги либо вкладывает в развитие своих обожаемых «Дубочков», либо раздает своим работникам, многие прежние друзья Василия Петровича поспешили объявить его чудаком, а кто-то и вовсе назвал умалишенным.

Но он на все их упреки отвечал одной и той же фразой:

– А с собой никто еще ничего не забирал, что сделаю, все на земле для других людей останется.

– Небось если бы у тебя сын был – наследник всему нажитому, ты иначе бы рассуждал.

– Не знаю, – признавался Василий Петрович, – впрочем, и тогда бы не стал жадничать. Скольких я видел, кто во всем себе отказывал, других людей обманывал и грабил, все ради благополучия детей своих старался, наживал богатство, а дети такими вырастали, что все деньги отцовские по ветру пускали. И что оставалось в итоге? Один только грех и никакого доброго дела. Сатане радость, доброму человеку горе.

Одним словом, Василий Петрович за последние годы настолько преуспел в делах милосердия, что крестьяне теперь были готовы за ним хоть в огонь, хоть в воду. Да и процветающие «Дубочки» с крепкими домиками, уютными садиками, чистыми ровными дорогами и многочисленными постройками производили уже впечатление не просто деревни, а настоящего сельского поселения, да таковым они и являлись по сути дела.

Прослышав, что у Василия Петровича есть и работа, и деньгами он никого не обижает, со всех сторон к нему ехали желающие поселиться в «Дубочках». А приехав и окончательно убедившись, что жизнь тут хорошая, люди быстро осваивались, заводили детей, и скоро одного детского сада и ясельной группы стало не хватать, так много деток народилось в «Дубочках» за минувшие годы.

– Сердце радуется, когда к вам приезжаешь!

Таков был вердикт почти всех, кто побывал в поместье Василия Петровича. А гостей тут, надо сказать, бывало много. Гостили у добрых хозяев в усадьбе их друзья и родственники. Родственники друзей и друзья родственников. Гостили поодиночке, парами и даже целыми семействами.

А почему было бы не гостить? Алена и Василий Петрович всех принимали с одинаковым радушием. Недостатка в пропитании в усадьбе никогда не наблюдалось. А прислуживающие в доме горничные были только рады помочь хозяйке в приеме гостей. Ведь, несмотря на благополучие, жизнь в «Дубочках» была несколько однообразна, и гости вносили в нее желанное и необходимое разнообразие. Гости привозили новости и слухи, а подружки Алены – так еще милые женскому сердцу сплетни.

Иной раз число гостей в усадьбе доходило до нескольких десятков, но такое случалось лишь по большим праздникам. Празднование Нового года и Рождества Алена относила к событию весьма важному. Однако она уже неоднократно убеждалась, что в зимнее время их «Дубочки» друзьям кажутся значительно менее привлекательными, нежели в теплые весенние и летние месяцы. Да и осенью в сезон сбора грибов не было отбоя от желающих провести время в «Дубочках». А вот зимой число желающих побывать в поместье резко сокращалось.

И потому почти у всех приглашенных на празднование Нового года в «Дубочках» нашлись какие-то причины, чтобы отложить свой визит до более благоприятных времен. Из почти тридцати человек остались лишь самые стойкие числом восемь человек. Это были четыре супружеские пары, с которыми сама жизнь свела владельцев поместья и которые за долгие годы стали их настоящими друзьями.

Первой парой были Инга со своим мужем Игорем Залесным. Инга была подругой Алены. Они дружили с институтских времен, когда Алена и думать не думала, что выйдет замуж за Василия Петровича, а после уедет с ним в редкое захолустье, которое волшебным образом потом превратится в процветающее имение.

Сватовство Василия Петровича к Алене проходило на глазах у Инги. И она сразу же посоветовала подруге обратить внимание на этого кандидата, несмотря на то что тот был старше Алены на много лет, а вот ростом, наоборот, ниже почти на целую голову. Но Алена прислушалась к совету подруги, а еще больше прислушалась к зову своего сердца и с тех пор ни разу не пожалела о сделанном выборе.

Ну а Игорь влился в их коллектив не так уж давно, зато, без всякого сомнения, был его весьма ценным членом. Залесный работал следователем по уголовным делам. Но, получив приглашение от Алены, не стал ломаться, а лишь уточнил у Инги:

– Могу я привезти с собой Толика и Лену?

– Конечно. Алена пригласила и их тоже. Мне даже показалось, что ей все равно, кого приглашать, лишь бы хоть кто-то приехал.

Но Игорь слов Инги не услышал. Он вообще в последнее время странным образом глохнул, когда Инга начинала что-то говорить. Инга даже сводила мужа к врачу, но тот никаких отклонений от номы не усмотрел. «Все в полном порядке!» – сказал он. Так что Инге оставалось лишь предположить, что глухота у Залесного «выборочная» и возникает как реакция на тембр голоса самой Инги.

Надо сказать, что такая глухота бывала очень неудобна при совместном пребывании под одной крышей. Звать Игоря, чтобы поручить ему какое-то дело, приходилось по несколько раз, все время повышая голос. И под конец либо Инга буквально орала, либо сама шла на поиски мужа. И что интересно, такая трансформация слуховых каналов у Залесного случилась буквально на другой день после того, как они с Ингой поставили в ЗАГСе свои подписи под брачным свидетельством.

– Лене у Василия Петровича в прошлый раз очень понравилось, – задумчиво протянул Игорь. – Она просила меня, когда мы в следующий раз поедем в «Дубочки», взять и их с собой.

– Их не надо брать, они приглашены отдельно.

Но кажется, муж и тут Ингу не услышал.

– Будет здорово поехать всем вместе. Лена в последнее время стала какая-то задумчивая, сама на себя не похожа.

Инга лишь вздохнула. Что же, Игорь ее не слышит, но главное, что Лена все же поедет.

Леной звали коллегу Залесного. Женщина была несколько старше их, но все же не настолько, чтобы годиться им в родители. Так что она занимала положение, чем-то схожее с положением старшей сестры. Вроде бы и авторитет, но при этом еще и своя. Была она хохотушка и светлый человек. Лена умудрялась находить позитивное даже в самых, казалось бы, мрачных вещах.

Это было тем более странно при ее специальности и занимаемой должности – Лена была врачом судебно-медицинской экспертизы, патологоанатомом. При такой профессии женщине не полагалось иметь веселый характер. Все, кто знал Лену, неизменно удивлялись, как она с таким легким и жизнерадостным характером может работать столько лет в таком месте.

Но Лена всегда отвечала:

– Моя работа еще больше помогает мне любить жизнь. Когда каждый день видишь смерть, поневоле начинаешь ценить минуты, которые нам выпали в это мире.

Эта располагающая к себе женщина, казалось, была добрым ангелом для всех. Едва заслышав о том, что кому-то нужна помощь, Лена тут же устремлялась в зону бедствия. Именно она опекала новенького Залесного с самого его первого дня в отделе. Но при этом Инга была твердо уверена: никаких амурных отношений между этими двумя не возникало даже гипотетически.

Стоило посмотреть на Лену, как всякие мысли о том, что у этой внушительной, почти что стодвадцатикилограммовой дамы могут быть какие-то намерения относительно Игоря, который даже в лучшие свои времена никогда не весил больше шестидесяти пяти килограммов, сразу же становилось ясно: весовые категории слишком неравны, чтобы этим двоим выступать на одном ринге. Да и вообще Инга сильно сомневалась, что в мире найдется мужчина, который хорошо бы смотрелся рядом с Леной.

Тем не менее несколько лет назад после многих неудачных попыток выйти замуж Лене все же удалось осуществить свою идею. Ее избранника звали Анатолием. И на взгляд Инги, их подруга слишком увлеклась, выбирая себе мужчину подходящей комплекции и забыв о других не менее важных параметрах. Таких, например, как честность, порядочность и трудолюбие.

Да, Анатолий был крупным мужчиной, спору тут никакого не было. Он лишь немногим уступал Лене в весе, зато компенсировал недостаток веса высоким ростом. Но при эффектной внешности Анатолий оказался редкостным бездельником и трутнем. Непостижимым образом он умудрялся находить у себя кучу всевозможных болячек, которые милостиво и предоставлял врачевать своей жене. Узнав, что у супруга в очередной раз был сильнейший приступ болей в левом боку, Лена тратила свое время и средства, чтобы сделать Анатолию все возможные исследования.

И неизменно в конце вздыхала:

– Слава богу, это всего лишь межреберная невралгия.

Но проходил месяц, Лена заговаривала о том, чтобы Анатолий устроился на работу, и у того внезапно обострялась плохо залеченная язва. Или начинали шевелиться камни в почках. Также годились колики в желчном пузыре или любая другая болячка. Так что «болел» Анатолий шесть месяцев в году. А остальные шесть приходил в себя после очередного приступа. Ни о какой работе тут речи идти не могло. И Лена, помимо обычных своих дел, теперь исправно тащила на себе и заботу о муже, и ведение усложнившегося с появлением Анатолия домашнего хозяйства.

Инге было искренне жаль эту славную женщину, которая к тому же всегда была добра к Игорю. Инга неоднократно говорила мужу о том, что считает Анатолия просто лентяем и проходимцем, который нашел кому сесть на шею и теперь беззастенчиво пользуется этим. Говорила она это много раз и достаточно громко, так что Залесный наконец был вынужден отреагировать.

И он сказал:

– Но это не наше с тобой дело. Скажи, если отбросить Анатолия, то Лена тебе нравится?

– Да. Мы с ней подружились. Мне с ней легко и просто. Да и с Анатолием…

Инга не могла не признать, что Анатолия тоже нельзя было назвать законченным мерзавцем. Он не изменял своей Лене, всегда был готов сопровождать ее в любое место, куда она скажет. И в таких случаях на какое-то время отступали на задний план даже его «болезни». К тому же Толя был всегда любезен и почтителен с Леной, редко с ней спорил и, кажется, даже любил ее. И уж точно в отличие от того же Залесного Толя всегда «слышал» свою жену.

Сам себя он называл художником. И хотя у окружающих были некоторые сомнения на сей счет, нельзя было не учитывать факт, что когда-то, на заре своей юности, Толя учился в художественном училище. Толя также всегда с неизменной гордостью демонстрировал несколько работ, написанных им самим на протяжении жизни. Но несколько работ, какими бы талантливыми они ни были, все равно никак не могут прокормить ни самого художника, ни его семью.

До встречи с Леной Толя жил за счет своей престарелой матушки, которая обожала своего сыночка настолько, что закрывала глаза на все его недостатки и видела одни лишь достоинства. Материнская любовь – это великая сила. Она способна сделать из человека героя, но способна сотворить и чудовище. Однако отрицать силу этой любви невозможно. И в случае с Толей и его матушкой даже сама смерть этой достойной женщины послужила явно на пользу Толе.

То есть сначала этого сказать было нельзя. Смерть крепкой еще старушки заставила следователя обратить взгляд на единственного наследника – Толю. И мужчине пришлось пережить несколько весьма неприятных дней, когда над ним висела угроза обвинения в смерти матери. Но зато именно благодаря тому, что полиция заподозрила нигде не работающего Толю в причастности к смерти его матери, и было возбуждено уголовное дело, а Толя познакомился с Леной.

– Мы полюбили друг друга с первого взгляда.

– Когда я его увидела, сердце у меня так и екнуло!

Впоследствии все обвинения с Толи были сняты. Смерть матушки Толи была признана естественной, а самого Толю с извинениями отпустили на волю. Но Лена с Толей уже познакомились, полюбили друг друга, а вскоре и поженились, создав маленькую, но прочную ячейку общества. Во всем прочем, если не считать работы и умения приносить в дом копеечку, Толя был идеален. Не пил, не курил, не шумел. Всегда был ласков и неизменно готов подставить плечо, если Лену посещало желание поплакать.

Вот работать Анатолий не любил, что да, то да. Правда, обещал, что в скором времени откроет свою выставку, продаст кучу полотен и тогда облагодетельствует всех своих друзей и любимую жену в первую очередь. Но это он обещал на протяжении уже весьма долгого времени, а дело с точки так и не сдвинулось.

Как-то раз, когда Инга ездила с Игорем в «Дубочки», Лена с Толиком тоже увязались с ними. Там они познакомились с Аленой и ее мужем, сдружились, и теперь не было ничего странного в том, что Алена пригласила и их к себе в гости.

– Вот только мы там с ними были летом. Сейчас зима, вряд ли Лена захочет ехать по холоду.

Однако Лена захотела. Она с восторгом приняла это приглашение, тем более что Анатолию какой-то умник из врачей, не найдя ничего лучше, прописал воздушные ванны, прогулки на свежем воздухе и обильное питье домашнего парного молока.

– Молоко лучше всего выводит из организма накопившиеся шлаки. Раз вы говорите, что ваш муж все время нездоров, но в то же время обследование никаких явных патологий у него не выявило, все дело, я думаю, в накопившихся шлаках. При его комплекции и избыточном весе это довольно частое явление.

Тот факт, что Лена была на пару десятков килограммов тяжелее своего супруга, но при этом чувствовала себя превосходно и ни на какие болячки отродясь не жаловалась, даже гриппом и простудой никогда не болела, врач как-то обошел своим вниманием. А Лена, не слишком критичная по своей натуре, восприняла его слова как совет очередного оракула. И теперь только и твердила, как прекрасно и, главное, с пользой для здоровья Анатолия они проведут нынешние новогодние каникулы.

Алена с радостью подтвердила свою готовность принять Толю с Леной, сказала, что за гостями к станции будет выслана машина, что и было выполнено в точности, как задумывалось. На следующий день прибывала вторая партия гостей.

В этой партии должны были приехать то ли пять, то ли шесть человек, две супружеские пары, каждая со своим отпрыском. Правда, полной ясности, кто именно из отпрысков прибудет, до сих пор не было. Сначала одна пара подтвердила свою готовность прибыть вместе с дитем, затем произошла отмена и уже другая пара заявила о готовности везти своего отпрыска. Алена же приглашала и тех и других с ребенком, и вроде бы родители ее услышали.

Поэтому за ними на станцию были снаряжены сразу две машины. В одной ехали Алена с Ваней – их начальником службы охраны, а в прошлом личным телохранителем Василия Петровича. И хотя сидеть за рулем Ване было не по рангу, он все же не смог удержаться и вызвался лично сопровождать хозяев в поездке до станции.

– Так оно и безопаснее будет, и мне самому на ваших друзей поглядеть охота.

Во второй машине за рулем восседал лично Василий Петрович, который желал собственными руками доставить дорогих друзей в свое поместье.

Когда-то Василий Петрович служил с Юрой и Пашей в одной воинской части. Им троим, перспективным и молодым, тогда казалось, что судьба их решена раз и навсегда. Но нужда Родины в трех молодых офицерах на заре девяностых отпала под давлением сил, ответственных за разоружение нашей страны. Так что уволенным офицерам пришлось самостоятельно искать ниши в новой, еще только зарождающейся рыночной экономике.

Василию Петровичу это удалось лучше остальных. Однако он никогда не забывал двух своих старых товарищей, с которыми сдружился во время службы в части на всю жизнь. Так уж получилось, что и жены друзей Раиса и Алла, хотя и были несколько старше годами, чем Алена, сразу же приняли ее в свои подружки. У них обеих к тому времени уже были дети, которые теперь, спустя почти двадцать лет, должны были стать совсем взрослыми людьми.

Алена уже давно не видела детей своих друзей. Последний раз они виделись, когда ребята еще ходили в школу. Как-то так сложилось, что когда Алена с мужем бывали с визитами в Питере и навещали друзей, то ни Яны, ни Валентина не бывало дома, так что поглядеть на них у Алены не получалось. А уж у них в «Дубочках» ребята – Янина и Валентин – были и вовсе давным-давно.

Вот их родители, те приезжали прошлым летом. Тогда в поместье было еще совсем не так замечательно, как нынче. И гордые владельцы «Дубочков» справедливо полагали, что теперь гости будут восхищены новыми достижениями.

Вот только они не ожидали, что сами разинут рты от изумления, когда из поезда выйдут их друзья в сопровождении совершенно незнакомых молодых людей, в которых превратились их маленькие детки.

– Янина! Валя! Да вы же совсем взрослые!

– И уже давно, тетя Алена, – отозвался Валентин, которого Алена узнала с большим трудом.

Она разглядывала совсем взрослого мужчину, поражаясь тому, как быстро летит время.

– Тетя Алена! – кинулась ей на шею Яна. – А меня вы узнали?

– Бросьте вы! – рассмеялась Алена. – Какая я вам тетя? Зовите меня просто Аленой, как раньше.

Валентин и Яна, хоть и выглядели сперва смущенными, но быстро освоились и принялись глазеть из окон машины по сторонам. Старшее поколение село в машину к Василию Петровичу, а вот молодежь предпочла общество Алены и Вани, невозмутимо сидящего за рулем. Алена была этому только рада. Янина и Валентин поразили ее воображение тем, как быстро они выросли из смешных упитанных карапузиков сначала до школьников, потом до горластых подростков, а теперь вот превратились во вполне сформировавшиеся взрослые особи, очень привлекательные к тому же на вид.

Валентин оказался худощавым и несколько нескладным. Он сутулился, и на его лбу между бровями уже залегла ранняя складка. У кого-то из их друзей, Алена это хорошо помнила, на лбу была такая же точно ранняя морщинка. Двигался Валентин при своих длинных конечностях как-то неуверенно и медленно, словно задумываясь перед тем, как сделать следующий шаг.

А вот Янина, та, напротив, была компактной, но при этом очень быстрой в движениях, скользила она плавно, словно капли ртути. И Алена опять же невольно нахмурилась, пытаясь понять, у кого же она видела точно такую же особенность походки. Алена не сводила глаз с детей своих друзей и, прислушиваясь к их словам, без труда поняла, что эти двое, несмотря на внешние различия, отлично ладят между собой.

Правда, Янина в разговоре почти всегда опережала своего друга. И когда Валентин открывал рот, чтобы еще только указать на какую-нибудь особенность пейзажа, привлекшую к себе его взгляд, Янина уже кричала:

– Ты только посмотри!

Например, бензоколонку с уникально низкой для России ценой на бензин эти двое увидели явно одновременно. Но пока Валентин внимательно рассматривал ее, Янина уже тараторила, задавая Алене вопросы, почему так дешево стоит тут бензин и кто торгует им себе в убыток.

Алене пришлось объяснять:

– Цена на обычных бензоколонках складывается из нескольких факторов: тут и аренда земли, и налоги, и расходы на содержание обслуживающего персонала, и собственное желание хозяина обогатиться.

– Последнее, надо думать, значительнее всего цену и поднимает?

– Не всегда. Есть еще законы рынка, которые регулируют цену на бензин. Если ты станешь продавать дешевле, чем твои конкуренты, то тебя мигом обвинят в нарушении корпоративной этики и в желании перетянуть всех клиентов к себе. У нас же в «Дубочках» подобных обвинений можно не бояться. Места у нас уединенные, если кто посторонний и заедет случайно на нашу заправку, то особого ущерба от этого большому бизнесу точно не будет. К тому же муж из года в год уменьшает собственную долю прибыли, год назад продавал бензин по себестоимости, теперь продает существенно ниже его реальной цены, поэтому наши люди уже привыкли к тому, что бензин всегда стоит одинаково и цена его не меняется уже который год.

– Но бензин вы все же покупаете? – шутливо спросила Янина. – Собственного нефтеперерабатывающего заводика у вас еще нет? Нефть из земли не качаете? А то послушаешь, все-то у вас в «Дубочках» есть. Нефти-то нет?

– И слава богу! – воскликнула Алена. – Но открою тебе секрет: в планах у Василия Петровича перевести «Дубочки» на какую-нибудь более чистую энергию.

– Водородное топливо?

– В нашем отдельно взятом сельском поселении – это вполне посильная задача.

Но и, кроме бензоколонки, по пути до усадьбы гостям предстояло увидеть еще много интересного. Василий Петрович не иначе как нарочно выбрал самую длинную дорогу, желая с самого начала провести экскурсию по своим «Дубочкам». И потому времени у Алены для ее наблюдений за Валентином и Яниной было тоже предостаточно.

От себя она могла сказать, что молодые люди ей нравятся, они были симпатичными и милыми. Но все же какая-то их особенность не давала покоя Алене, заставляя ту хмуриться всякий раз, когда Янина и Валентин выскакивали из машины и начинали нарезать круги перед очередным творением Василия Петровича.

У молодых людей, да и у остальных гостей все в равной степени вызывало в «Дубочках» искренний восторг и даже восхищение.

– Вася, как хорошо ты тут все обустроил!

– А главное, умно!

– И что? – дружно интересовались гости. – И доход твое поместье дает?

Василий Петрович важно кивал головой, не уточняя, что с некоторых пор доходы поместья идут не только на его расширение, но также и на благоустройство промышленных и животноводческих комбинатов всей области. Василий Петрович, имея хороший запас в кубышке, щедро выделял беспроцентные кредиты на развитие родного края. Благодаря ему процветать начали не только «Дубочки», но и окрестные поселки и деревни начали потихоньку приходить в себя после многолетнего запустения.

Сами «Дубочки», которые начинались как экологический проект малой деревни, постепенно разрослись настолько, что теперь тут на постоянной основе проживала почти тысяча человек. И всем хватало как работы, так и еды. Да еще какой еды – чистой и свободной от пестицидов, гербицидов и прочей гадости, которую щедро рассыпают на своих полях бедные фермеры, вынужденные так поступать, чтобы выращивать урожай в достаточных количествах и иметь возможность оплатить грабительские кредиты, под которые у них взята техника, те же семена, удобрения и прочая, и прочая, и прочая.

Но Василий Петрович с самого начала отказался от применения у себя в имении всевозможной химии, много ездил по стране, советовался со староверами, до сих пор ведущими свои небольшие хозяйства в глубинках России. И итогом его поездок стали семена – здоровые и адаптированные ко всякого рода болячкам. И конечно, лучшим удобрением Василий Петрович считал конский или любой другой навоз. С применением этого удобрения растения росли здоровыми и сильными.

– А здоровый организм и сам способен противостоять болезням. Что касается вредителей, то их уничтожают птицы.

Вокруг «Дубочков» раскинулись богатые леса, которые и впрямь были густо населены разной живностью. Пернатые с удовольствием вылетали на поля, где им было легко склевывать и гусениц, и жучков, и тлю.

Этот пример заставлял Василия Петровича еще дальше расширять свою философию:

– Раньше люди жили, травами лечились и почти не болели. А мы с вами хотя и пьем медикаменты горстями, здоровей от них не становимся. Если здоровой и полезной едой питаешься, то и сам здоров будешь, никакие лекарства не нужны будут, организм сам что ему надо из имеющихся запасов скомбинирует и любую болезнь победит.

Проповедуя свои взгляды, Василий Петрович и не заметил, как гости осмотрели и новые корпуса коровника, и амбары для хранения собранного урожая, и даже заводик по изготовлению домашних варений и джемов. И когда дело дошло до осмотра колбасного цеха, в котором готовили всевозможные мясные деликатесы, гости начали как-то странно сглатывать, покряхтывать и вообще подавать какие-то сигналы, которые хозяева сначала не понимали.

И лишь после того, как Павел – отец Янины – спросил напрямик:

– Нельзя ли зайти на завод, продегустировать, так сказать, получающуюся продукцию? – хозяева спохватились, что слишком заболтались, а гости-то у них с дороги еще не кормлены.

– Поедемте скорее в усадьбу! – воскликнула Алена. – Там уже давно накрыт стол к вашему приезду!

После этого все гости моментально заметно повеселели, расселись обратно по машинам и быстро доехали до здания усадьбы, где их и впрямь уже давно заждались.

Глава 2

Инга с Игорем, а также Толя с Леной прибыли еще накануне вечером и уже успели освоиться в поместье. Они вышли встречать гостей, а вместе с ними из главного здания усадьбы и всех прилегающих к ней построек высыпал народ – живущие и работающие при усадьбе люди. Таким образом, на просторном крыльце усадьбы даже на какое-то время стало тесновато.

– Где же вы так задержались?

– Ты что, не знаешь Васю? Пока все свои владения не покажет, нипочем не успокоится.

Инга кивнула головой:

– Ну, мы примерно так и подумали.

– Но все равно, – влезла в разговор Лена, – что-то очень уж долго вы ездили.

– Да, когда вчера вы нам поместье показывали, мы куда быстрее уложились, – вторил ей Толя.

Алена слегка растерялась от такого замечания, но верная Инга тут же пришла ей на помощь:

– Это потому, что Яна и Валентин не были тут много лет. Да и мы с вами вчера приехали вечером. На ночь глядя кто же смотрины устраивает?

– Одно дело – летом, а другое – зимой, – уперся Толя. – Может быть, я тоже хотел все заново внимательно осмотреть. Однако мне такого почета не оказали.

– И потом, вы же с Леной видели поместье прошлым летом.

– Все равно! Почему одним больше уважения, а другим меньше? Разве мы не такие же гости, как и они?

Тут даже деликатная Инга впала в ступор и не знала, что ей ответить. Хорошо еще, что Василий Петрович и остальные не услышали возмущенного выговора Толи, а то получилось бы совсем уж неудобно. А так гости уже прошли в дом, Василий Петрович вместе с ними. Алена на правах хозяйки тоже шмыгнула следом. Инга осталась наедине с Леной и Толей, продолжавшим ждать от нее ответа.

Инга откашлялась:

– Конечно, мы такие же гости. И у нас впереди еще все новогодние каникулы, чтобы осмотреть в «Дубочках» все до последнего кустика.

Это обещание несколько утешило Толю, который теперь начал интересоваться обедом, для чего побежал на кухню, где опять же принялся давать ценные указания, но уже кухарке и поварятам. Лена устремилась следом за мужем. Инга и Игорь остались наедине.

– Как тебе это нравится?

– Что?

– Претензии Толи, вот что!

– Да забудь ты! – отмахнулся Залесный. – Толя – нормальный мужик. Просто у него в последнее время со здоровьем не ладится, всю дорогу мне жаловался, что работы навалом, а утомляется быстро, не успевает всего сделать, засыпает. Но когда спит, так еще и сны дурные видит, просыпается, ходит невыспавшимся. Вот его все и раздражает.

Значит, у Толи появилась новая хворь – бессонница. Что-что, а поспать Толя любил. Это Инга могла подтвердить. Даже когда Толя бодрствовал, он все равно находился в каком-то замедленном режиме.

– Толя не ожидал, что тут будут другие гости, кроме него, – продолжал защищать приятеля Игорь. – Ты же знаешь, Толик привык, что Ленка с ним носится. Наверное, думал, что и тут то же самое будет. А тут другие гости. Вот он и раздражается.

– И поэтому начинает излишне свои права качать? Нашел место!

– Настроение у него такое.

Инга покачала головой. Не хотела она брать с собой эту пару. Чуяло ее сердце неладное. Нет, против Лены она лично ничего не имела, женщина ей нравилась. Но вот Толя… Летом они провели в «Дубочках» всего несколько дней, но и тогда у Инги появилось ощущение, что воспринимать Толю в больших количествах не стоит.

По словам Лены, ее муж обладал открытым сердцем, не привык ничего держать за душой, говорил в лицо прямо что думал. Лену эта особенность ее мужа восхищала. А вот Инга находила прямолинейность Толи несколько грубоватой. И если в небольших количествах ее еще можно было терпеть, то сейчас, когда им предстояло провести в «Дубочках» больше недели, отпраздновать тут Новый год и задержаться до Рождества, это могло стать настоящей проблемой.

Сама Инга была по натуре своей человеком сдержанным. Когда ей что-то и не нравилось, то она держала свое мнение при себе и, лишь если ее очень уж основательно доставали, могла рыкнуть.

Поэтому сейчас она лишь сказала:

– Будем надеяться, что в новом году Толя станет несколько сдержаннее.

– Я поговорю с ним. Объясню, что мы тут все собрались, чтобы приятно провести время, а не для того, чтобы цапаться друг с другом.

– Поговори.

Инга и сама не понимала, что произошло с Толей. Обычно мужик был весьма приветлив, сыпал шутками. Может, и грубоватыми, но зато добродушными. И ведь еще сегодня утром он находился в отличном и даже приподнятом настроении, все его радовало. А к обеду вдруг настроение у него испортилось. С чего бы это? Может, так сильно проголодался? Толя явно привык обильно питаться, вероятно, ему тяжелей других выносить ожидание трапезы. Да еще гости и экскурсия невольно задержали обед, вот Толя и злится. Может, когда он поест хорошенько, то вновь придет в норму?

Но надеждам Инги не суждено было сбыться. И за обеденным столом настроение Толи ничуть не улучшилось. Он ел за троих, но при этом, что странно, ничуточки не добрел. Его взгляд продолжал оставаться каким-то настороженным и недоумевающим. Обычно Толик сыпал шуточками, но сегодня его словно подменили. И голод тут никак не мог служить объяснением.

Ведь стол буквально ломился от сытных и изобильных блюд. Несмотря на то что мясного почти не было – в «Дубочках» соблюдали рождественский пост, – на столе было чем закусить и что поесть. Всевозможные овощные закуски, рыба во всех видах, соленые грузди, политые душистым растительным маслом и посыпанные кружками лука, отлично подходили к отварной рассыпчатой картошечке.

Для не желающих соблюдать пост повара приготовили сациви из курицы и перепелов. Последних приготовили исключительно по настоянию самого Толика, который никогда не ел их мяса и вчера выказал желание попробовать. И вот теперь перепела лежали прямо перед ним на круглом блюде, оформленные жареными картофельными и тыквенными чипсами. Толик разрывал уже четвертую птичью тушку, но вид у него при этом все равно был недовольный.

Впрочем, поведение Толика тревожило пока что одну лишь Ингу. Остальные гости слишком проголодались и соскучились друг по другу, чтобы обращать внимание на недовольство какого-то Толика. Инга же видела, что время от времени Толя кидает в сторону Василия Петровича и его новых гостей взгляды, которые становятся все более и более враждебными. Но причину такой неприязни Толи она понять не могла.

Инга видела, что Лена тоже поглядывает на мужа все более и более удивленно. Но он совсем не обращает внимания на ее предостерегающие взгляды, а таращится в сторону новых гостей со все возрастающей враждебностью.

– Игорь, обязательно поговори после обеда с Толей, – сказала Инга Залесному. – Что он сидит тут как на похоронах?

– Чего ты прицепилась к мужику? Может, у него живот болит, вот он и мрачный.

– Когда у человека неполадки с пищеварением, он так не ест. Посмотри на Толю, он уже четвертую перепелку в себя утрамбовывает! Нет, причина в чем угодно, но не в больном желудке. Ты уж мне поверь!

Сама Инга взяла себе заливное из сома и с удовольствием принялась отламывать по кусочку прохладной студенистой массы. Сомы издавна водились в ближайшей речке. А несколько лет назад Василий Петрович запустил туда молодь. Просто так, на пробу, посмотреть, что получится. Никакого активного участия в жизни подрастающих сомиков люди не принимали, те росли как им заблагорассудится. Очень многие из мальков выросли до приличных размеров, и теперь в речке им стало просто тесно, так что некоторых приходилось отлавливать.

К тому же сомы обнаглели до такой степени, что подплывали совсем близко к берегу, требуя пропитания. И ловить их можно было просто руками или сачком, чем с удовольствием теперь и занимались обитатели «Дубочков». Оказалось, что свежий сом – это отличная рыба с очень нежным, белоснежным мясом. Есть их было сплошным удовольствием, к тому же в речке им до того понравилось, что они принялись плодиться и размножаться там уже совершенно самостоятельно.

– Ха-ха-ха! – донесся до Инги громкий смех Аллы. – Ну, Вася, ты и сказанул! Прямо животик надорвешь с тобой, шутник ты этакий! Валя, сынок, передай мне соль!

Может быть, Алла слишком громко разговаривала за столом, но она всегда была такой – простой и непосредственной. А выпив немного вина и чуточку захмелев, совсем перестала себя контролировать. В отличие от нее Валентин держался скромно, не шумел и все свое внимание уделял одной лишь Янине, с которой специально уселся рядом во время распределения мест за столом.

– Мама, говори, пожалуйста, потише, – сказал он Алле, протягивая ей соль. – Тебя одну и слышно. Другим тоже хочется поговорить.

– Яйца курицу не учат!

Но разговаривать Алла и впрямь стала чуть тише. Они с мужем и Василием Петровичем вспоминали молодость, когда Павел и Юрий еще служили вместе в рядах Советской армии. Василий Петрович, уволившись первым и занявшись на гражданке бизнесом, привлек к нему впоследствии и своих друзей. Подсказывая, а частенько так и просто направляя, он помог своим друзьям открыть собственные предприятия, так что про армию они благополучно забыли, как и многие в те годы.

– Слышал новость? – произнес Юрий, тоже обращаясь к Василию Петровичу. – Валька-то у меня училище в этом году оканчивает.

Благодаря громогласной Алле все за столом уже знали, что ее сын учился в училище Фрунзе почти на одни пятерки.

– По моим стопам парень пошел! – с гордостью произнес Юра. – Я тоже в военные с детства метил.

– Теперь ему жениться нужно, – заметила Алена.

– Обязательно нужно! – вторил жене и Василий Петрович. – Офицеру без супруги никак нельзя. Распределят в часть, а там без жены пропадешь.

Алла и Юрий согласно покивали головами.

– И что? – заинтересованно спросила у них Алена. – Есть кто на примете?

– Найдется! – легкомысленно отмахнулся Юра. – Парень – красавец! На такого всегда охотницы найдутся.

– Мы любой невестке будем рады, – добавила Алла. – Кого приведет сын, ту и полюбим.

– Зачем же далеко искать и к какой-то чужачке специально привыкать? – хмыкнул Василий Петрович. – Вон она – невеста, с нами за столом сидит!

– Кто? – удивилась Алла.

– Янина, кто же еще? – рассмеялся Василий Петрович. – Глаз друг с друга не сводят. Пожените их – и вся недолга!

Как ни странно, это предложение Василия Петровича повергло родителей Вали в замешательство. Да и не их одних. Родители самой Янины – Раиса и Павел – тоже выглядели какими-то смущенными, будто бы Василий Петрович сказал невесть какую бестактность. За столом повисла непонятная пауза. Что касается Янины и Вали, то они трогательно покраснели, опустили глаза в тарелки и избегали смотреть на кого-либо. Вид у обоих был до того красноречивый, что Василий Петрович воскликнул:

– Да вы не ослепли, часом? Взгляните хорошенько на своих детей! Они же созданы друг для друга.

Но, несмотря на все старания Василия Петровича, эта тема развития не получила.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – поспешно произнес Павел.

– Да, Яночка еще слишком молода, – добавила Раиса.

И уже хором все четверо родителей добавили:

– Ребятам еще рано думать о свадьбе!

Инга оторвалась от своего сома и с удивлением взглянула на эту компанию. Только что, когда речь шла об одном Вале, его родители уверяли, что парень вполне созрел для женитьбы. Но стоило упомянуть Янину, как тут же выяснилось, что о женитьбе парню еще думать рано. И как это понимать?

Но, к счастью, тут внесли суп, аромат белых грибов распространился по всей столовой, совершенно вытеснив из голов обедающих все другие мысли. Прошлой осенью в «Дубочках» и его окрестностях уродилось такое невиданное количество грибов, какого не помнили даже старожилы этих мест. Грибов было настолько много, что обитатели поместья перестали обращать внимание на подберезовики, подосиновики, маслята и даже лисички, а брали исключительно белые грибы.

Ну а белый, известное дело, царь всех грибов. Сколько грибов в лесу ни собери, хоть корзинку, хоть десять, а счет всегда идет только на белые. Идут грибники назад домой и обязательно обсуждают, кто и сколько белых грибов собрал. И спору никакого нет, все остальные грибы хороши лишь, когда нет в лесу белых. А коли есть белые, их одни грибники и будут брать.

Да оно и верно, таким душистым ароматом, такой сытной мякотью, как у белого, не может похвастаться ни один другой гриб. И суп из них получается настолько знатным, что впору ему поспорить с мясным.

– Супчик! – совершенно по-детски обрадовался Залесный. – Грибной!

– Да со свеженькими сливочками.

– А я люблю со сметанкой.

– И с зеленью.

Оказалось, что равнодушных к супу из белых грибов нет. Все с удовольствием приступили к новому угощению, и Инга совсем забыла о своих наблюдениях. Суп был превращен в пюре, к которому были добавлены свежие сливки, а сверху лежало по веточке зеленого укропа. Нежная консистенция сливок, перемешиваясь со вкусом грибов, оставляла на языке и нёбе незабываемое послевкусие.

Впрочем, когда суп был съеден, а горячее еще не появилось, Инга вновь принялась наблюдать за собравшимися за столом гостями. И вскоре заметила, как Яна и Валентин несколько раз обменялись между собой заговорщицкими взглядами. Инга была готова поклясться, что молодые люди что-то затевают. Но вот что?

Постепенно неловкая пауза из-за сухого отказа родителей обсуждать будущее своих детей забылась. Разговор за столом возобновился, но только теперь он касался работы, бизнеса и других вещей, которые Ингу не очень-то интересовали. Толя в разговоре не участвовал, но внимательно прислушивался всякий раз, когда заговаривал кто-то из четверки, прибывшей на праздник со стороны Василия Петровича. Кажется, они сильно его заинтересовали. Он даже на подоспевшее горячее не обратил внимания и лишь после того, как Лена положила ему солидный кусок копченого окорока и поинтересовалась, хочет ли он еще, ответил:

– Да, да, дорогая. Положи, конечно.

Но глаз при этом от судачащей четверки не отвел. И когда Лена водрузила ему на тарелку еще один кусок, он внезапно очнулся, взглянул на мясо и напустился на свою жену:

– Зачем ты мне столько положила? Разве я слон, чтобы все это осилить?

– Но ты сказал…

– Сама не понимаешь, что столько мне не съесть?! Или думаешь, что я кабан?

Лена ошеломленно молчала. А Залесный счел нужным вмешаться:

– Ну-ну, Толька, не серчай. До полуночи, когда в следующий раз за стол сядем, еще далеко, успеешь проголодаться.

За Ингой решил поухаживать Павел, сидящий рядом с ней за столом. И пока Залесный беседовал о чем-то с Леной, мужчина предложил Инге положить ей окорока.

– Благодарю. Я лучше поберегу место для новогодней трапезы. Алена обещала нечто поистине грандиозное.

Но Павел ее намерения не одобрил.

– Вам надо больше есть, – критически заметил он, окидывая оценивающим взглядом Ингу. – Вы такая тощая!

– Спасибо за комплимент, – улыбнулась Инга, хотя по Павлу было совсем не похоже, что он хотел ей польстить.

И он тут же подтвердил догадку Инги, заявив:

– Лично я люблю женщин в теле.

– Об этом нетрудно догадаться, если взглянуть на вашу жену.

– Жену? При чем тут жена? Ах, это вы про Раису?

Павел выглядел разочарованным, словно Инга нарушила какие-то его собственные правила этикета, упомянув о его жене. К счастью, сама Раиса слов мужа не услышала. Но и к самой Инге мужчина тоже вскоре потерял интерес, чему она была только рада. Несмотря на отставку из армии, Павел сохранял все характерные черты примитивного прапорщика, каковым он и являлся до оставки. Шутки у него были плоские, хохот грубым, а его внешность до сих пор сохраняла черты заправского вояки. Павел и на гражданке устроился работать завхозом и, как подозревала Инга, вряд ли отличался особой честностью. Во всяком случае, в армии, как она успела услышать из его собственных рассказов, Павел активно тащил со склада все, что не было приколочено насмерть.

Инга порой думала: а не был ли обусловлен развал армии наличием таких вот ворюг? Конечно, один Павел не мог нанести серьезного ущерба армейским запасам, но если таких вот Павлов окажется уже десять человек, или сто, или тысяча?

В отличие от своего друга, уйдя на гражданку, Юра совершенно забыл про воинскую муштру, и про его манеры Инга не могла сказать ничего дурного. Деликатный, хорошо воспитанный, но вот его жена… Алла казалась Инге грубоватой личностью. И ее развязные манеры на фоне подтянутого Юры казались еще более развязными. Пожалуй, Алле бы куда лучше подошел Павел, вот с ним бы они были два сапога пара.

Но Павлу в жены досталась тихая и немногословная Раиса, женщина, безусловно, куда более интеллигентная, чем ее примитивный супруг. Павлу никогда не было никакого дела до внутреннего мира жены, его в Раисе привлекало то, что она смолоду была девушкой крупной и даже дородной. Как Павел сам признался, именно это качество он в первую очередь ценил в женщинах.

Инге всегда казалось, что Раиса не вполне счастлива с Павлом. Впрочем, сама Раиса никогда не жаловалась на своего мужа. Рая вообще была молчалива, а сегодня и вовсе онемела и за все время обеда едва ли произнесла несколько слов. Обращаться к супругу она избегала вовсе. Если разговаривала, то с Аллой, Аленой или Василием Петровичем.

Тем временем обед подходил к концу. Последним закончил трапезу Толя. Отдуваясь, он вылез из-за стола и тяжело потопал прочь.

– Толя, ты куда? – удивилась Лена.

– Иди, мне того… надо в одно место!

Неудивительно, если учесть, сколько Толя слопал за обедом! Однако Инга невольно отметила, что Толя потопал не в сторону ближайшего туалета, он пошел следом за Аллой и Раисой, которые отправились прочь под ручку, в то время как их мужья разошлись в разные стороны, заявив, что после такого обеда они должны немного передохнуть, иначе за новогодним столом не сумеют воздать должное стряпне хозяюшки.

Все разошлись. Инга решила, что пришло время немного прогуляться. Она не любила после еды валяться в постели. К тому же с утра она еще не выходила из дома, все время чем-то занятая. И сейчас, когда у нее выдалась свободная минутка, она решила воспользоваться последними светлыми минутами уходящего дня и вышла на улицу.

– Добрый тебе денечек.

Инга машинально кивнула дяде Пете – худенькому и невзрачному старичку, обитавшему при кухне и выполнявшему в усадьбе всю черную работу. Особенно ту, где не требовалась особая сила. По причине слабости здоровья дядя Петя с тяжелой работой просто бы не справился. И так как за свою полную скитаний жизнь он никакой наукой или мастерством овладеть не сумел, то под старость ему пришлось бы несладко, кабы не опека Василия Петровича, установленная над этим странным человеком по просьбе Вани.

Дяде Пете было слегка за шестьдесят, но плешь во всю голову, морщинистое лицо и почти полное отсутствие зубов делали его старше своих лет. Перенесенные болезни и лишения тоже оставили на его внешности свой след. Одно плечо было ниже другого, он приволакивал ногу, а его лицо время от времени сморщивалось, словно от внутренней боли. Однако, несмотря на его несимпатичную внешность, дядю Петю в усадьбе все очень любили.

– Душа у него светлая.

– Добрый он человек.

И впрямь, если судить по глазам, а глаза – это зеркало души, то дядя Петя был очень чистым человеком. Хотя по его внешности в целом сказать этого было никак нельзя. Этот мужчина приходился каким-то дальним родственником Ване, этим в основном и объяснялось его присутствие в усадьбе.

– Возьмите родича моего к себе на службу, – как-то попросил Ваня Василия Петровича. – Я за него ручаюсь. Он хороший мужик, вы не сомневайтесь. Беда: в жизни ему сильно не везло. Жену потерял, семью, теперь один остался. Здоровья нет, жилья нет, пропадет, если не пригреется у нас в «Дубочках».

Ваня никогда не обременял своего хозяина лишними просьбами. Поэтому присутствие в усадьбе дяди Пети никогда и никем не оспаривалось. Василий Петрович слишком ценил своего верного телохранителя и просто друга, чтобы отказать тому в такой ерундовой просьбе. Так что дядя Петя летом работал в саду, а зимой выполнял поручения прочей прислуги. От работы сознательно не отлынивал, но иной раз, потаскав тяжести, был вынужден до конца дня лежать в кровати. Так что проку от него почти никакого не было, но в немаленьком хозяйстве главной усадьбы были люди, способные взять на себя и работу старика, и заботу о нем.

В частности, повариха тетя Паша прониклась к бедолаге самыми теплыми чувствами. И теперь дядя Петя почти всегда находился при кухне, где тетя Паша с удовольствием слушала его рассказы о долгих скитаниях по миру, которые в итоге привели его в «Дубочки».

– Благословенное у вас тут место, – говорил дядя Петя. – Я такие места издали чую. Издавна тут люди селились, и неспроста. А к вам меня сам Господь привел. Буду тут жить. Пока живу, все беды вас стороной обойдут. А как помру, тут уж держитесь и молитесь истово, потому что черные дни для всех тогда настанут.

– Что за черные дни такие, дядя Петя?

Но дядя Петя не разъяснял, а лишь обещал:

– Ну а после тех черных дней снова солнышко на небо выйдет, кто жив на земле останется, тех своим светом обогреет.

В общем, старик был чудаковат! И не все в его словах было людям понятно. Ходили про него слухи, будто бы за свои долгие странствия дядя Петя обрел умение волхвовать, взывая к древним славянским богам: Роду Прародителю, Макоше-матушке, Перуну, Велесу, Ладе и всем тем, кому поклонялись люди земли славянской до того, как из Византии к ним прибыла новая религия.

Тем не менее к дяде Пете тянулись и стар и млад, потому что он был замечательным рассказчиком, а для детей дядя Петя был особо притягателен еще и потому, что знал великое множество всевозможных сказок, чьи персонажи с древними, еще дохристианскими именами сражались с темными силами и неизменно их побеждали.

Удивительным образом оказалось, что эти самые сказки детям в поселке куда интереснее, чем даже планшеты и компьютерные стрелялки-бродилки.

Откуда-то дядя Петя узнал о том, что у его благодетеля и родственника Вани была давняя любовь – Инга. И с самого начала дядя Петя относился к Инге весьма своеобразно, вроде как к их семейной собственности, временно загулявшей, но нуждавшейся в возвращении под родной кров. Говорил он ей всегда «ты», как своей. И проявлял в отношении нее поистине отеческую заботу и участие.

Ингу этот человек смущал, хотя она и понимала, что зла он ни ей, никому другому не желает. Однако ей, взрослой женщине, всегда была удивительна его непонятная забота о ней и отношение, словно к родной дочери.

Вот и сейчас, увидев, что Инга собирается выйти, дядя Петя немедленно насторожился:

– Куда это ты лыжи навострила?

– Да вот… погулять хочу.

– Одна?

Ясные глаза дяди Пети уставились на Ингу вопросительно. От его взгляда женщине внезапно стало не по себе. Казалось, этот взгляд в чем-то ее обвиняет или, во всяком случае, укоряет.

– Да, одна!

– А этот твой… мужчина-то? Чего же с тобой не идет?

Инга не ответила. Еще не хватало – обсуждать со всякими там дядями Петями их личные с Игорем дела. Не дождется такого дядя Петя от нее!

Но дядя Петя не унимался. Он подошел поближе к Инге, ухватился за рукав ее шубы и доверительно произнес:

– Ванька-то без тебя страх до чего скучал.

– Ой, а в самом деле… Где же он?

Только сейчас Инга спохватилась, что не видела Ваню за обеденным столом. Он привез гостей, помог их выгрузить, а потом, видимо, снова уехал.

– Вот, – с горечью произнес дядя Петя, – Ванька по тебе убивается, себя не помнит, а ты даже не заметила, что его нет.

– Я…

Инга была в замешательстве. Что сказать дяде Пете? По-своему он прав. Действительно, нехорошо получилось. Ваня – это ее старый друг. А она даже не обратила внимания на то, что он куда-то подевался.

– А почему он уехал?

– Так чтобы тебя с мужем твоим новым не видеть. Душу себе, значится, не травить.

– Не выдумывайте вы, дядя Петя! – с досадой отозвалась Инга. – У моего мужа с Ваней прекрасные отношения. Они отлично ладят.

– Может, что оно так внешне все выглядит, я не спорю, а только видеть Ваньке вас двоих – словно ножом по сердцу резать. Любит он тебя или не знаешь того?

Инга невольно улыбнулась. Она прекрасно знала о чувствах Вани к ней. Но также знала, что, несмотря на чувства к ней, одолевавшие Ваню вот уже который год, у него имеется в «Дубочках» несколько пассий, с которыми он отлично коротает время от одного ее приезда до другого.

– Дядя Петя…

– Знаю, что сказать хочешь, – неожиданно властно произнес мужчина, заставив Ингу онеметь от изумления. – Только девки эти все для отвода глаз. Вроде как и у тебя с твоим мужем.

– У меня с Игорем все серьезно!

– Это ты так думаешь. А я так вижу, что не будете вы долго вдвоем.

– Это еще почему?

– Не могу сказать, не хочу раньше времени накликать.

– Кого накликать?

– Ее… с косой.

Кого с косой? Уж не смерть ли имеет в виду этот странный старик? Теперь Инга смотрела на дядю Петю с опаской. А он, заметив это, всплеснул руками:

– Напужал я тебя! Прости, сердечная! Не хотел я того, а только предупредить тебя хотел. Не твой это мужчина, потому и не ладится у вас с ним жизнь.

Инга окончательно оторопела. Она никому, даже Алене не жаловалась на Игоря. И откуда же тогда дядя Петя узнал, что она в браке отнюдь не счастлива? Или это Залесный рассказал об их неладах Василию Петровичу, а дядя Петя подслушал? Но тогда выходит, что и Залесный с ней не очень-то счастлив?

Внезапно Инге стало интересно:

– Кто же тогда мой мужчина? Ваня?

Дядя Петя молчал. Но сам его вид говорил о том, что он именно так и считает.

Инга вздохнула и, призвав на помощь весь свой рационализм, произнесла как можно спокойнее:

– Дядя Петя, напрасно вы тревожитесь обо мне и Ване. Ничего промежду нас нет. И Ваня давно уже смирился с этим фактом. А уехал он… Просто у Вани были какие-то свои дела, потому он и уехал. Мы виделись с ним вчера, он ничем не дал мне понять, будто бы его сердце разбито мной.

– Холодная ты, Инга, – со вздохом произнес дядя Петя. – Вот и моя жена, покойница, царствие ей небесное, тоже такая же гордячка была. До беды ее гордость довела. Сама погибла и меня чуть за собой не утянула.

Дядя Петя впервые в разговоре с ней упомянул о своей жене. Инге стало совсем неприятно. Чего это он ее с покойницей сравнивает? Слава богу, она-то пока жива.

– Пойду я, – произнесла Инга, с трудом вырывая свой рукав из цепких пальцев дяди Пети.

Тот не стал ее больше удерживать. Лишь крикнул ей вслед:

– Чоботы-то надень! Зима небось на улице-то!

Инга невольно ругнулась про себя:

– Вот привязался! Отстань!

Но сапоги надела. И с чего дядя Петя решил, что она отправится на прогулку в домашних тапочках?

Инга планировала пойти в сад, который был дивно хорош, стоя под снегом. Во дворе заканчивали последние украшения новогодней ели – огромной, почти пятиметровой красавицы, которую привезли из леса специально для празднования Нового года и Рождества. Возле нее суетились рабочие, цепляя на ветки гирлянды огоньков и спеша закончить свою работу до наступления темноты.

С установкой ели так затянули, потому что местный священник внезапно выступил против этой затеи и всего празднования Нового года.

– Новогодняя елка – это символ Рождества, – твердил отец Андрей. – Праздновать Новый год в разгар Рождественского поста – это от лукавого.

Никакие убеждения не помогли. Священник грозил отряженным в лес за елью мужикам, что не пустит в храм ни их самих, ни членов их семей, если они сейчас посмеют ослушаться его наказа. Василию Петровичу пришлось лично ехать к священнику и беседовать с ним. Но и это не помогло. Ерундовое дело грозило обернуться крупными неприятностями, ссорой или даже отъездом священника из «Дубочков», как он грозился поступить, если ель будет установлена.

Тем не менее под конец священник все же сдался. Вчера вечером ель была доставлена в усадьбу. Сегодня с утра ее установили и приступили к украшению. Так что во дворе было суетно, шумно, а Инге хотелось тишины, которую она планировала найти в саду.

Однако, выйдя из дома через парадный ход, она снова наткнулась на препятствие. На сей раз это были Янина с Валентином, которые при виде нее так поспешно и испуганно кинулись прочь, что у Инги не осталось ни малейшего сомнения: молодые люди меньше всего хотели, чтобы она обратилась к ним с каким-нибудь вопросом. И Инге внезапно стало грустно. Вот и молодежь уже бежит от нее, как от докучливой старухи.

Так, задумавшись, она отправилась наконец на свою послеобеденную прогулку по заснеженному саду. Чтобы попасть в ту часть сада, куда она хотела, Инге надо было обойти весь дом. Бредя вокруг дома, Инга неожиданно увидела возле черного хода еще две фигуры. Но это были не слуги и не Яна с Валей. К своему удивлению, Инга увидела Толю, который находился в обществе Аллы.

Они явно специально вышли на улицу, чтобы им никто не помешал разговаривать. Слуги были заняты на кухне или по дому, готовя все к новогоднему вечеру. Так что гулять во дворе или просто прохлаждаться им было некогда. Тут можно было поговорить без помех или погулять, как и собиралась поступить Инга.

Но Алла и Толя явно не собирались долго пробыть на улице. Алла была так и вовсе в домашних тапочках, лишь на плечи она накинула чей-то полушубок. Анатолий хотя и сунул ноги в теплые валенки, но куртка на нем была расстегнута, а шапки не было вовсе.

Эти двое возбужденно переминались с ноги на ногу. И у Инги создалось полное ощущение, что они выскочили второпях, исключительно для того, чтобы бурно и без помех обсудить какую-то тему. Причем, как заметила Инга, тема эта была настолько волнующей для них обоих, что они едва не сцепились друг с другом. Толик что-то втолковывал Алле, а та хмурилась и отвечала ему коротко, отрывисто и злобно.

– Чего это у них там? – удивилась Инга. – Что это они не поделили?

Толя и Алла были едва знакомы между собой, и Инга решительно не понимала, в чем может быть причина их ссоры.

Она торопливо направилась вперед и вскоре смогла услышать отрывки их разговора.

– Закрой свой рот! – яростно шипела Алла, наскакивая на Толю. – Захлопни пасть! Умолкни!

Толик сначала терпел, а потом не выдержал и заорал в ответ:

– Я знаю, что говорю! И никто мне рот не заткнет!

Инга встревожилась уже всерьез:

– Ссорятся! Вмешаться или уйти?

Но в этот момент Толик, окончательно выведенный из себя поведением Аллы, заорал на нее еще громче:

– Никто мне не указ! Если захочу, все расскажу! И никто мне рот не заткнет! Ни ты, ни твой муженек, ни твой любовник!

Услышав последнюю фразу, уже собиравшаяся ретироваться Инга буквально застыла на месте. Любовник! Ничего себе! У Аллы есть любовник!

Инга посмотрела на Аллу, словно впервые ту видела. В отличие от Толи, который познакомился с Аллой и ее спутниками лишь прошлым летом тут же в «Дубочках», сама Инга была хорошо знакома с Аллой и раньше. И та всегда производила на нее впечатление рассудительной и домовитой женщины, хорошей матери и заботливой жены, хотя и несколько горластой и невоздержанной на язык.

Но при этом Алла никогда не перечила своему мужу, всегда в спорах принимала его сторону, и вообще они производили впечатление вполне дружной и довольной друг другом супружеской четы, где супруг хотя и находился под каблуком у женушки, но каблук этот был мягкий и тоже своего рода любящий. В верности Аллы своему мужу никто и никогда не сомневался. И вдруг такие обвинения! Да еще из уст Толика, едва знакомого с Аллой.

– С ума он сошел? И вообще, с чего это Алле заводить любовника?

Да и возраст Аллы был далеко не юный. Давно в прошлом для нее остались порывы ветреной молодости. Теперь Алла была уже дамой в годах. Да и внешне она не могла похвастаться какой-то особой привлекательностью. В молодости, наверное, она была еще ничего, как говорится, с водочкой сойдет, но с годами ее внешность совершенно поблекла. И теперь она производила впечатление пятидесятилетней, изрядно утомленной жизнью и бытом женщины, каковой на самом деле и являлась.

К тому же Инга знала, что Алла до сих пор работает. Дела у Юры шли ни шатко ни валко, на жизнь им, конечно, хватало, но Алле все равно приходилось работать. Алена рассказала Инге, что Алле пришлось устроиться на вторую работу, чтобы они могли свести концы с концами.

Когда же Алла при такой загрузке успела завести и любовника? И где?

Инга замерла на месте, надеясь, что сумеет узнать ответ, но тут Алла случайно повернула голову и увидела Ингу. Ее лицо перекосилось, она схватила Толю за ворот куртки и недрогнувшей рукой поволокла за собой. Через минуту лишь примятый ногами снег и два окурка говорили о том, что на этом месте только что стояли люди.

– Ну и дела, – пробормотала Инга. – Хорошо, что Лена этого не видит.

Инга искренне обрадовалась, что именно она, а не Лена застукала, как Алла бесцеремонно обращается с Толей. Схватить его, тащить за собой… А Толя-то… Покорно позволил вытворять с собой такое совершенно посторонней женщине.

– Лене это точно бы не понравилось!

Лена очень трепетно относилась к своему Толе. И наверное, заметь она, как ее любимого поволокли за шиворот, уж нашла бы, что сказать нахалке. Скорее всего, самое мягкое было бы: «У тебя есть свой муж, его и волохай!»

Прогулка по саду неожиданно потеряла для Инги всякую привлекательность. Вернувшись в дом, она поспешила к Алене.

Влетев в спальню к подруге, где та дремала после встречи гостей и сытного обеда, выпалила:

– Ты знала, что у Аллы есть любовник?

Алена поднялась на локте и зевнула:

– Ерунда какая!

– Нет, не ерунда!

– Откуда ты это взяла?

– Я только что слышала, как об этом говорил Толя.

– Кто?

– Толя.

– Но ему-то откуда знать?

– Вот и я тоже не понимаю. Однако кричал об этом чуть ли не в голос. А когда Алла заметила меня, она очень испугалась.

– Странно.

Алена села в кровати, сон совершенно покинул ее.

– Вот дает Алка! Любовника себе завела. В ее-то годы!

– И я о том же!

– Слушай, а может, Толя ошибся?

– Нет, он четко сказал, что ни муж, ни любовник Аллы ему рот не заткнут.

Алена подумала еще немного, а потом изрекла:

– Где же Толя успел так основательно выяснить все о личной жизни Аллы?

– Не знаю.

– Надо спросить у Юры. Пошли!

– Но ты ведь не станешь рассказывать Юре то, что я тебе только что сказала?

– За кого ты меня принимаешь? – обиделась Алена. – Чтобы я стала рушить отношения между двумя супругами лишь потому, что кто-то что-то там сказал? Нет, конечно. Мы просто поговорим с Юрой. Узнаем, когда это они с Аллой успели так сильно сдружиться с Толей.

Но разговор с Юрой не задался. Мужчина лишь вытаращился на Алену и заявил:

– Не понимаю, с чего ты взяла, будто бы я дружен с этим типом. Впервые увидел его рожу в прошлом году у вас в «Дубочках».

– А мне казалось, что вы с Аллой очень сдружились с Леной и Толей.

– Виделись у вас прошлым летом, – твердил Юра. – Уже полтора года минуло с тех пор. С чего ты вообще взяла, что мы дружим?

– Так… показалось.

– Когда кажется, крестись, – дружелюбно посоветовал ей Юра, вновь принимаясь за чтение и просмотр последних политических новостей.

Юра всегда очень внимательно следил за всем, что делается в мире. А в свете последних событий он еще больше увлекся политикой. Вопросы Алены лишь ненадолго отвлекли его от любимого занятия. Было ясно, что душевного равновесия мужчины они не смутили.

– Он не врет, он действительно не видел ни Лену, ни Толю с того прошлого раза, когда вы все гостили у нас в «Дубочках».

Искать Аллу, чтобы поговорить с ней, подруги не стали. Инге не хотелось выглядеть в глазах женщины сплетницей. А у Алены нашлись дела по хозяйству. Так что подруги договорились лишь продолжить свои наблюдения и расстались с тем, чтобы встретиться во время подготовки к застолью.

Глава 3

К празднованию Нового года в «Дубочках» всегда относились с особым вниманием.

– Как год встретишь, так его и проведешь!

Это была любимая присказка Василия Петровича.

Правда, надо сказать, что с тех пор, как в «Дубочках» появилась церковь, празднование Нового года несколько поблекло, отдавая пальму первенства среди зимних праздников Рождеству. Но все же главную елку во дворе усадьбы в этом году установили перед Новым годом, хотя, как уже говорилось, и не без некоторого противодействия отца Андрея, считавшего это неправильным.

Также священник отказался посетить новогодний праздник в «Дубочках», сказавшись больным. Всем было понятно, что священник либо притворяется, либо и впрямь заболел с горя. Большинство склонялось к мнению, что священник просто не желает вставать с постели, дабы его не вынудили участвовать в праздновании Нового года, в том, что он считал «бесовской забавой».

Почему священник был так категорически настроен против Нового года? Тема эта была сложной и уходила корнями в далекое прошлое, когда в стране вовсе никто не отмечал этот праздник в ночь с тридцать первого декабря на первое января, а праздновали по старинке в конце марта. В день весеннего равноденствия, когда день и ночь равны и начинает увеличивается власть света над тьмой.

Затем Новый год стали праздновать первого января. И произошло это строго по указу Петра Первого, вовсе отменившего старославянский календарь, насчитывавший к тому моменту ни много ни мало семь тысяч двести с лишним лет от сотворения мира, и принудившего Русь жить почему-то по календарю юлианскому, хотя вся Европа к тому времени уже жила по календарю григорианскому. Но Западная католическая и Восточная православная церкви шли в этом мире каждая своим путем. Разделились бывшие общими праздники и обряды, разделился и календарь.

Если до революции празднования шли своим чередом, вся Россия жила по юлианскому календарю вместе со своей церковью, то после указов Владимира Ильича страна стала жить по календарю григорианскому. И лишь церковь из последних сил сохраняла прежний уклад, живя по календарю юлианскому, отличающемуся от григорианского на целых тринадцать дней, что внесло значительный диссонанс в празднование такого важного для всех христиан праздника, как Рождество.

Многие в усадьбе были согласны с позицией отца Андрея.

– Действительно, нехорошо как-то выходит. Нельзя начало года вперед Рождества ставить.

Получался самый настоящий казус.

– Хотя все летоисчисление нашей эпохи идет от Рождества Христова, но само Рождество мы, православные, празднуем уже после Нового года. Неувязочка.

– До большевиков такого безобразия в стране не было. Все шло как полагалось, сначала Рождество, а следом за ним уже и Новый год.

– А теперь что?

Были и такие, кто предлагал вовсе вернуться к старинному празднованию Нового года в конце марта.

– Как наши предки праздновали, так и нам надо делать. И нечего тут умничать, предки мудрей нас с вами были. Мы последние триста с лишним лет по воле Романовых все на Запад смотрим, а про свои традиции и праздники забываем. За то и страдаем.

– Народ, который не знает своих корней, все равно что дерево сухое. Ни цвести, ни плодоносить оно не может.

– Своим умом жить нужно, свою историю чтить, а не на Запад коситься.

Откуда пошли в «Дубочках» эти разговоры, сказать точно никто не брался.

Но, несмотря на позицию меньшинства, большинство людей в «Дубочках» все же желало праздновать Новый год вместе со всем остальным миром – в ночь с тридцать первого декабря на первое января, если считать по новому стилю. И Василий Петрович с Аленой и гостями не были исключением. Они привыкли к тому, что тридцать первого декабря в доме пахнет мандаринами, еловой хвоей, что на столе стоит салат оливье, а в бокалах пузырится шампанское. Значит, один год прожит, другой начинается, все идет своим чередом по заведенному порядку. Взять и в одночасье изменить уклад своей жизни, даже по настоятельному требованию отца Андрея, они не могли.

И все же некоторую уступку они ему сделали. Если в прежние годы праздник отмечался очень широко и публично, с приглашенными музыкантами, артистами и певцами, то теперь число гостей ограничилось лишь близкими друзьями. А для прочих обитателей «Дубочков» хотя и поставили елку, но никаких специальных увеселительных мероприятий проводить опять же не планировали.

Единственное, Василий Петрович распорядился открыть на эту ночь как свой гараж, так и конюшни, для всех желающих покататься с ветерком были созданы все условия. Был также открыт каток, выдавались коньки. Да и самодеятельные артисты из самих «Дубочков» могли затянуть на свежем воздухе народные песни, благо знали их превеликое множество. Но все это был совсем не тот размах, что раньше. И Василий Петрович полагал, что сделал для установления мира между собой и отцом Андреем достаточно.

Что об этом думал сам отец Андрей, сказать было сложно. Василий Петрович надеялся, что священник не станет слишком серчать. Ведь путь осилит идущий. А Василий Петрович был еще в самом начале пути, чтобы стать именно таким православным христианином, каким его видел отец Андрей.

Но сегодня вечером всем в усадьбе было не до страданий священника. У всех нашлось много дел, всем хотелось выглядеть этим знаменательным вечером как можно лучше, красивее, привлекательнее – ведь если ты не нравишься самой себе, то как ты можешь понравиться Новому году?

По такому особому случаю Алена вызвала в усадьбу стилиста, работавшего в салоне красоты «Дубочков». Да-да, был тут теперь и свой салон красоты, в котором работали опытные мастера. Также было и ателье, где шили нарядную одежду на все случаи жизни, в том числе и для утренников в детском садике, выступлений школьной и иной самодеятельности и, конечно, для всех свадебных и прочих торжественных мероприятий.

Несмотря на то что в канун Нового года в салоне было полно работы, главный стилист Настя Соколова любезно согласилась выделить хозяйке поместья и ее гостьям несколько часов своего драгоценного времени. Она прибежала в начале пятого вечера, полная морозной свежести и последних новостей.

– Что у нас в салоне делается, не передать! Все клиентки словно нарочно до последнего тянули, чтобы сделать прически и маникюр. У нас очередь до третьего числа расписана, отдыхать никто из девочек не будет, так они все равно без очереди норовят влезть. И у каждой своя причина. К одной сестра приезжает, с которой она тридцать лет не общалась, теперь перед ней не хочет в грязь лицом ударить. К другой подруга прикатила – какая-то столичная фифа, все ей тут не нравится, провинция, убого, затхло. Так бедная женщина из кожи вон лезет, чтобы доказать, что у нас тут все очень даже продвинуто. И как? Могу я им отказать? Если откажу, они же мне потом это припомнят.

Разговаривая, Настя проворно занималась своим делом. За считаные минуты личная гардеробная хозяйки поместья превратилась в импровизированный салон красоты. Тут было самое большое количество зеркал, в том числе и два в полный рост. К тому же гардеробная примыкала к ванной комнате, где при желании и необходимости можно было помыть и даже покрасить волосы.

Конечно, затевать такую энергозатратную процедуру накануне праздника никто не стал. Женщины планировали лишь освежить свои прически и с помощью Насти сделать праздничный макияж. С этой задачей молодая женщина вполне справилась.

Работая, она не умолкала ни на миг. Язычок у нее не знал отдыха точно так же, как и руки.

– А мужчины-то, мужчины! – стрекотала Настя. – Еще хуже себя ведут! Лезут в женский зал, жалуются, что у них всего два мастера, обе уже старухи. И представляете, требуют, чтобы девочки из женского зала бежали к ним, стригли их. Знаю я, что они хотят, девчонок они у меня увести хотят, вот что! Нет, я не против ухаживаний, пожалуйста, сделайте такое одолжение, но не накануне же Нового года!

И тут же, обратив взгляд на Алену, она воскликнула:

– Видела я, кстати сказать, и невесту Вани!

– Кого?

Но Настя, словно не слыша, продолжала болтать:

– Красавица, что и говорить. Небось специально ее к нам в салон привел, похвастаться хотел. Вот, мол, какую я кралю на старости лет оторвал!

Плойка выпала из рук Инги. Алена взглянула в ее сторону и с недоумением спросила у парикмахерши:

– Это ты про какого Ваню говоришь?

– Так про вашего… Ваня – начальник службы безопасности Василия Петровича. Или запамятовали?

И Анастасия рассмеялась. Настроение у нее, несмотря или как раз по причине завала с работой, было отличное.

– У Вани что… есть невеста?

– А вы не знали?

– Нет, – покачала головой Алена. – Честное слово, я ничего не знала.

Последняя фраза явно была адресована уже Инге. И именно на нее Алена устремила растерянный взгляд.

– Я понятия не имела, что у Вани кто-то есть!

Инга пожала плечами, что должно было означать: какое мне-то дело! Но сердце у нее в груди стучало часто-часто. Почему-то весть о том, что у Вани есть невеста и он эту невесту всем демонстрирует, больно задела Ингу.

Но Настя ничего не замечала и развивала тему дальше:

– Есть у Вани невеста, и вовсе не какая-то там. Отхватил что надо! Вы даже не сомневайтесь! Такая красотулечка, просто пальчики оближешь. Все Ванины пассии, конечно, теперь в шоке. Они-то готовились, специально все трое у меня прически делали. Каждая надеялась, что Ваня с ней Новый год проведет, а тут такой облом! Какая-то городская красотка уводит у них кавалера. Бедные! Как они это переживут!

К этому времени Настя уже закончила сооружать на голове у Алены нечто похожее на вавилонскую башню, если предположить, что башня эта могла быть украшена жемчугом и цветами. Волосы у Алены всегда были роскошные. А благодаря тому, что она жила на природе и свежем воздухе, они приобрели невиданный ранее блеск, объем и густоту. Так что прическа и впрямь получилась замечательная.

Алла и Раиса такими прекрасными кудрями похвастаться не могли. Но и для них умелица Настя нашла подходящий стиль. В процессе в комнату заглянула Янина.

– Проходи, – помахала Раиса дочери рукой.

– Нет, спасибо, с моей прической все в порядке.

И Янина даже отступила на пару шагов, словно опасалась, что иначе ее могут заставить войти силой.

– Вот трусишка! – рассмеялась Раиса. – Всегда стричься боялась. Маленькую вообще невозможно было затащить в парикмахерскую.

– Слышал бы это дядя Петя! – воскликнула Настя. – Он и так мне все уши прожужжал, что волосы нельзя стричь, что в волосах вся сила. А коли кто волосы стрижет, тот силу свою отстригает.

– Это какой дядя Петя? – удивилась Алена.

– Старикан, который у вас в усадьбе живет. Необычный тип. Столько сказок знает, как начнет рассказывать, не уймешь. А про волосы все мне твердит, что неспроста в сказках у всех героинь коса до земли доходит. Это и краса женская, и оберег, и энергетический портал.

– Чего, чего? – рассмеялась Алена. – Ну и фантазер же этот дед!

Между тем Янина нетерпеливо переминалась за дверью. И наконец, улучив момент, призывно помахала Раисе рукой:

– Мама, можно тебя на одну минутку?

Раиса поднялась и вышла к дочери. Прошло несколько минут, а потом ее голос громко произнес:

– Нет, об этом не может быть и речи!

– Ну мама! – заныла Янка за дверью. – Пожалуйста! Меня девчонки пригласили!

– Какие еще девчонки?

– Горничные. Они сказали, что будет весело. Ну, отпусти меня с ними, мама!

– Еще не хватало! Мы приехали в гости к тете Алене и Василию Петровичу! Как это будет выглядеть, если в Новый год ты вдруг уйдешь?

Услышав этот разговор, Алена тоже выглянула за дверь.

– Что тут такое? – шутливо спросила она. – Шум есть, а драки нет?

– Да вот…

Раиса растерянно смотрела то на Алену, то на свою дочь.

– Хочет встречать Новый год с какими-то своими подружками.

– Ну и что тут такого страшного? – приветливо улыбнулась Алена. – Пусть идет.

– Тетя Алена, вы не обидитесь? – пропищала Янина, но даже по ее голосу было слышно, как она рада.

– Конечно, нет. А ты, Раиса, прямо меня удивляешь. Чего ты на ребенка накинулась? Ясное дело, Янине с молодежью веселее. Пусть себе идет. Молодость на то и дана, чтобы проводить ее в компании сверстников.

– Я даже не знаю… – развела руками Раиса. – Как-то неудобно.

– Отпусти девочку, я тебе говорю!

– Ну, ладно. Если ты так говоришь… Янина, благодари тетю Алену за доброту и мягкость.

– Спасибо!

Янина восторженно повисла на шее у Алены. А потом, поцеловав мать, быстро убежала прочь.

– Вот так, – пробормотала Раиса, растирая на щеке след от помады дочери. – Выросла, я и оглянуться не успела.

В голосе ее прозвучала грусть. Все женщины вернулись в комнату, где Настя уже заканчивала возиться с прической Аллы.

Дошла наконец очередь и до Инги.

– Ну, садитесь же скорее! – пригласила ее Настя. – Время нынче дорого. Закончу с вами, побегу обратно в салон.

Инга села в кресло и, не выдержав, спросила у мастерицы:

– Говорите, новая подруга у Вани появилась? И она очень хороша собой?

– Не подруга, невеста!

– Откуда вы знаете, что именно невеста?

– Так Ваня сам так нам ее представил. Познакомьтесь, говорит, это моя невеста.

– А нам он ее не показал, – произнесла Алена.

– Покажет, будьте уверены, – уверила ее Настя. – Красавица, что и говорить! Сказала, что с дороги у нее прическа помялась. Но сколько я ни присматривалась, так и не поняла, как сделать ее лучше.

– А кто она такая? Чем занимается?

– Не знаю. Вроде бы бизнес у нее какой-то. Но, судя по тому, как она выглядит, дамочка не из бедных. Макияж, маникюр, да и стрижка – все у нее по высшему разряду. Такой уход за собой немалых денег стоит. Хотя она уже и не девочка, но сохранилась идеально.

– Сколько же ей лет?

– Тридцать, сорок, может быть. Вряд ли больше, но для талантливого врача и пятьдесят – это не предел.

Инга решительно уставилась на себя в зеркало.

– А сколько вы дадите мне?

– Вам?

Настя внимательно посмотрела на нее.

– Издали дала бы тридцать – тридцать пять. Но вблизи…

– Что?

– Вблизи видно, что вам уже за сорок. Простите, но морщинки в углах глаз и возле уголков губ – их ведь не скроешь абы как. Тут нужны специальные средства.

– А они у вас есть?

– Кое-что имеется.

– Давайте их все сюда! – неожиданно грозно потребовала Инга.

Проклятые морщинки, они должны исчезнуть! Совсем!

– Я должна сегодня выглядеть максимум на тридцать!

Алена сочувственно взглянула на подругу, а потом попросила Настю:

– Сделай все, что можешь!

– Ну, есть у меня одно средство. Подтягивающий эффект – потрясающий. Но должна предупредить, что держится недолго, максимум ночь. А так – несколько часов.

– Годится! – воскликнула Инга. – Давайте его сюда скорее!

Омолаживающее средство оказалось маслянистым составом в темной бутылочке – еще одной уникальной разработкой бабушек-травниц, уже многие годы трудившихся на одной из фабрик Василия Петровича. Про эту фабрику надо было сказать отдельно. Нынешнее косметическое производство выросло не на пустом месте. Началось все с целебных настоек на травах, потом пошли в дело и грибы, вернее, вытяжки из них. Ну а теперь использовали также продукты животноводства и птицеводства. И хотя производили на фабрике главным образом не косметику, а лечебные средства, помогающие от целого спектра хворей, но, когда возник спрос, освоили и косметическую линию.

Инга с недоверием покосилась на бутылочку без всякой надписи и почувствовала некоторый мандраж. Нет, не то чтобы она не доверяла Насте, но все-таки использовать средство, на котором нет даже примитивной этикетки, воспитанной в современной цивилизации Инге казалось опасным.

Настя явно не замечала ее терзаний, щебетала себе по-прежнему:

– Сейчас нанесем на личико, посидите минут десять, она впитается, а потом можно будет наносить макияж.

– Прямо сразу? Смывать не надо?

– Говорю же: само впитается. В основе комбинации – растительное масло, а оно состоит из более мелких по размеру молекул, нежели самый дорогой косметический крем, какой вы только сможете найти в продаже. Поэтому я всегда говорю своим клиентам: самый дорогой крем заведомо хуже, чем самое простое растительное масло. Мажьте его и не пожалеете. А крем… Это только выкинутые деньги.

Инга пощупала свою кожу на щеках, и ей показалось, что она и впрямь подтянулась.

А Настя продолжала рассказывать:

– Молекулы крема, они ведь при всем желании из-за своих размеров не могут глубоко проникнуть в кожу, а молекулы масла запросто справляются с этой задачей. Они проникают куда глубже, в такие слои кожи, куда крему вовек не просочиться. И к тому же молекулы масла еще способны впитать и «протащить» в себе целебные вещества и трав, и даже лекарств. Вот приведу простой пример: моей бабушке прописали крем от больных суставов. Пока она его мазала сам по себе, он ей не помогал. А когда стала по моему совету сначала наносить на колено каплю оливкового или любого другого растительного масла, дело пошло, и боль отступила!

К этому времени нанесенный на лицо Инги состав и впрямь впитался в кожу, не оставив на ней и следа. Впрочем, как не оставив? Инга однозначно стала выглядеть куда моложе. Приглядевшись получше, Инга поняла, что пресловутые морщинки в уголках глаз и губ вдруг и впрямь куда-то исчезли. Она помолодела лет на десять.

– Вы совсем худенькая, форма лица у вас поэтому не пострадала, – пояснила ей Настя. – Отсюда и такой эффект.

– А мне можно? – неожиданно пробасила Раиса.

– У вас так хорошо не получится, – предупредила ее Настя.

Нанося макияж Инге, она наклонилась и заговорщицки прошептала ей:

– Разгладить крохотные морщинки – это совсем не то же самое, что подтянуть тройной подбородок.

К сожалению, она не соразмерила громкость своего голоса, и Раиса явно услышала слова Насти. Потому что она вдруг сильно покраснела, а потом встала и, широко шагая, вышла вон из комнаты. Но никто, кроме Инги, не обратил внимания на ее уход. Даже лучшая подруга Раисы Алла как крутилась перед зеркалом, любуясь собой, так и продолжала там крутиться.

Инге внезапно стало жаль Раису. Очень неприятно, когда ты такая толстая. Но вдвойне неприятно, когда это замечают посторонние люди. Когда Настя закончила приводить в порядок Ингу, на что у нее не ушло много времени, так как, по словам Насти, было одно удовольствие работать с таким материалом, Инга оставила женщин и пошла на поиски Раисы.

Она чувствовала, что та обиделась, и хотела как-то успокоить ее, потому что с детства четко уяснила для себя заповедь своей бабушки: не годится тащить в новый год старые обиды. А Инга могла поклясться, что, когда Раиса уходила, в ее глазах блестели слезы.

В доме было не так уж много укромных уголков, где могла выплакаться Раиса. Поэтому Инга полагала, что ей без труда удастся обнаружить Раису, утешить ее и привести обратно до того, как Настя соберет свои вещи и убежит из усадьбы. Инга представляла, какой урон женской красоте могут нанести некстати потекшие слезы. А тем более если дело касается Раисы, у которой с красотой и так… напряженка.

Однако расчет Инги не оправдался. Она обошла весь дом, заглянула всюду, где могла бы укрыться женщина, но Раисы нигде не было. Не было ее в спальне, не было в зимнем саду, не было в библиотеке. И все туалетные комнаты оказались заняты отнюдь не ею.

– Где же она? Куда подевалась?

Взгляд Инги невольно сместился в сторону окна, за которым было уже совсем темно. Если бы ей захотелось поплакать в доме, битком набитом самыми разными людьми, то куда бы она пошла? Вывод ясен: она бы бежала из этого дома куда подальше. Желательно в сад!

– Видимо, все-таки придется мне прогуляться в саду, – вздохнула Инга. – Ничего не поделаешь.

Спустившись с крыльца, она тут же поздравила себя с успехом. С неба начал падать мелкий снежок, но направо от крыльца уходила вереница сравнительно свежих следов. По размеру они вполне могли принадлежать Раисе. Однако, присмотревшись, Инга вскоре поняла, что тут идут сразу два следа. Один женский, и женщина была на каблуках. Второй принадлежал мужским ботинкам. Впрочем, оба следа были засыпаны снегом неравномерно, а значит, обладатели этой обуви прошли тут не одновременно.

Женский след был заметно более свежим. Инга зашагала уверенней. Пока путь ей освещал свет из окон дома, все было хорошо. И вначале в саду с ориентацией тоже проблем не возникло. Но по мере удаления от дома количество горящих фонарей уменьшалось. И внезапно Инга поняла, что, бредя по дорожке, она больше не видит перед собой женских следов.

Вытащив телефон, Инга посветила под ноги фонариком. Ну, так и есть. Следы мужских ботинок были еще кое-как видны под падающим снегом, а вот женские следы куда-то подевались.

– И что? – растерялась Инга. – Куда она делась?

Инга еще раз посветила на дорожку и с недоумением пробормотала:

– Не могла же она улететь?

После некоторого размышления Инга пришла к выводу, что улететь Раиса и впрямь не могла, а вот свернуть с дорожки запросто. Повернув назад, Инга наклонилась пониже, чуть ли не к самой земле, чтобы не пропустить того момента, когда женские следы ответвились от мужских. Она прошла метров десять, когда обнаружила наконец желанную развилку. От основной дорожки отходила совсем узенькая тропинка, ведущая к небольшому прудику, возле которого была выложена плиткой площадка. Тут летом ставили столик, а вокруг него – качели и гамак, на которых можно было передохнуть от дневной жары.

Сейчас ни того, ни другого, ни третьего тут не было. Инга недоумевала, что вообще понадобилось Раисе возле замерзшего пруда?

Вглядываясь в темноту, Инга пыталась определить, правильно ли она идет. Внезапно она услышала впереди себя чьи-то всхлипывания.

– Рая? – подала она голос. – Раиса?

Последовала пауза, после которой женский голос откликнулся:

– Кто тут?

Инга мысленно поздравила себя с победой, голос, без всякого сомнения, принадлежал Раисе.

– Это я… Инга.

Последовала новая пауза.

– Чего пришла?

– Мне показалось, что ты расстроилась. Вот я и захотела тебя найти.

– Зачем?

Инга смущенно молчала. Вопрос Раисы поставил ее в тупик. Но Раиса неожиданно ответила на свой вопрос сама:

– Хочешь еще немного потешиться над жирной коровой?

– Рая! – воскликнула Инга возмущенно. – И в мыслях такого не было! И вообще жирная корова – это ты о ком?

– О себе. О ком же еще?

– Не смей так себя называть! – строго произнесла Инга. – Никогда. И ты, если хочешь знать, вовсе не жирная… ты… Ты роскошная!

Раиса снова помолчала. А потом ее голос из темноты неуверенно произнес:

– Скажешь тоже, роскошная. Жирная я!

– Это все относительно. Ты в Эрмитаж ходила?

– Нет, – откликнулась Раиса. – А зачем?

– Ты сходи, – посоветовала ей Инга, пробираясь поближе к Раисе.

Подойдя, она обнаружила Раису, сидящую в снегу. Опустившись рядом с ней, Инга спросила:

– Про Данаю, надеюсь, ты хоть слышала?

– Картина вроде такая есть? – неуверенно пробасила Раиса.

– Известнейшая картина! – восторженно откликнулась Инга. – И могу тебе сказать, что изображенная на ней женщина отнюдь не худышка.

– Ну, до меня-то ей все равно далеко.

– Так ведь там она молодая.

Раиса громко шмыгнула носом. Но голос у нее, когда женщина заговорила вновь, звучал уже менее трагично:

– В молодости-то я постройней ее была, что верно, то верно. Это после рождения Янки меня так разнесло. У моей матери тоже так было. И у бабки. Насчет прабабки не ведаю, но думаю, что и у нее такая же история. Мы вообще все в роду крупные.

Инга задумалась. А ведь и впрямь, что Раиса, что Павел – оба рослые и крупные люди. Даже тяжеловесные. Раиса, конечно, повыше супруга, но и Павел отнюдь не миниатюрный мужчина. При этом дочка у этих двоих уродилась изящная и стройная. Впрочем, Раиса ведь утверждает, что до родов она была стройняшка. И все же что-то мешало Инге до конца поверить в это утверждение. Допустим, Раиса после родов и набрала двадцать или даже тридцать килограммов, но при этом у нее изначально была от природы еще и очень тяжелая, даже грубая кость. Еще за обедом Инга обратила внимание на то, какие крупные ладони что у Раисы, что у ее мужа. Значит, и в молодости Раиса была из породы тяжеловесов.

Однако Раиса вновь шмыгнула носом, и это заставило Ингу поспешно произнести:

– Раиса, послушай меня, это совсем неважно, худая ты или толстая. Куда важней, как ты сама к этому относишься.

– Ага, тебе-то легко говорить. Ты вон какая тощая. А я?

И Раиса явно вновь приготовилась зареветь. У нее даже лицо сморщилось, что Инга не столько увидела, сколько почувствовала.

– Рая, прекрати! У тебя глаза опухнут и лицо отечет! Тебе нельзя плакать.

– А кто мне запретит? Ты?

– Я! – с вызовом произнесла Инга. – И вот что я тебе скажу: мне плевать, если ты будешь тут сидеть и жалеть себя, хоть до самых курантов. Но учти, Василий Петрович и Алена расстроятся!

– Да, они добрые. Не хочу их огорчать.

– Вот и молодец.

– Но и в дом я тоже не пойду.

– И что же делать?

– Посижу тут… А когда все выйдут салют пускать, тогда присоединюсь. В темноте ведь не видно, ревела я или нет.

– Не болтай глупостей. Перед салютом нам всем еще предстоит праздничное застолье.

– Ну, тогда я не знаю.

– Ты вот что… Сейчас мы с тобой по саду погуляем, в движении горе легче проходит. Да и вообще какое у тебя такое особое горе, что ты так разревелась? Неужели тебя слова этой парикмахерши так огорчили?

Раиса в ответ снова шмыгнула носом, поднялась на ноги, помогла встать Инге и неожиданно призналась:

– Меня муж разлюбил.

– Да ты что такое говоришь? Он тебя любит.

– Раньше любил, а потом перестал. Домой совсем не спешит. Я ведь почему так и разожралась еще? Наготовлю для него, а он все не идет и не идет. Потом звонит: буду поздно, ужинайте без меня. Из Янки какой едок? Вот я все одна и схомячу, что для двоих приготовила. Не пропадать же добру!

– Наверное, Павел занят на работе.

– Ага, – хмыкнула Раиса совсем уж безрадостно. – Как же! Работа у него. Работает он на ней. Знаю я, какая у него работа! Шляется по бабам, кобель проклятый!

– Раиса! Разве можно так наговаривать на родного-то мужа?

– А что? В себе держать разве лучше? И потом, я не наговариваю на него ни капельки. Он смолоду кобель был еще поискать. И с возрастом ничуть не лучше стал. Пожалуй, так даже и еще хуже. Боится, что нагуляться не успеет. Простатит или какая другая болячка подвалит, и все, привет! А если не простатит, то инсульт стукнет или еще чего. У него уже сколько друзей так перемерло. И те, кто моложе его был, в том числе. Так он после каждых похорон сначала мрачнеет, а потом еще в больший загул пускается.

Инга молчала, не зная, что ответить Раисе. У ее Залесного со здоровьем дела тоже обстояли неважно. Многочисленные болячки, словно озверев, стали мучить его с завидной силой. И хотя врачи были уверены, что ничего криминального у Залесного нет, сердце Инги все равно было не на месте. Но, несмотря на это, Залесный ей не изменял, в этом Инга была точно уверена.

Не будь у нее такой уверенности, фигушки бы она стала жить с этим мужчиной!

– Рая, ты не должна плохо думать о своем муже.

– Так повода бы не давал, я и не стала бы. Оно мне надо?

– Ты напрасно изводишь себя подозрениями. Я уверена: твой муж тебе верен и любит тебя.

– Да? – хмыкнула Раиса. – Ну, тогда ты счастливей меня.

Дальше они продолжали прогулку уже в молчании. Каждая думала о своем и в разговор не вступала. Но Инга была благодарна Раисе уже за то, что женщина перестала всхлипывать. Теперь хотя и сопела в нос, но заново реветь не пыталась.

Снежинки падали им на лица, безнадежно портя наложенный Настей макияж, про который обе женщины уже благополучно забыли. Теперь они думали лишь о том, что снежок приятно освежает их разгоряченные лица.

– Ну что? Еще кружок и пойдем домой?

Раиса кивнула, и они снова зашагали по снегу, словно старые друзья. Но внезапно Раиса замерла на месте.

– Слышишь?

– Что?

– Какой-то звук.

– Какой?

– Крикнул вроде бы кто-то.

– Где крикнул?

Инга стянула капюшон, чтобы лучше слышать, и завертела головой.

– Ничего не слышу.

– Вон там кричали, – указала Раиса рукой направление.

– Наверное, это ребята деревенские уже начали праздновать, – предположила Инга. – Вот и орут.

– Не знаю, – с сомнением произнесла Раиса. – Нехорошо как-то кричали. Невесело.

Они еще некоторое время постояли, прислушиваясь, сами не зная к чему. Но больше никаких подозрительных звуков до них не доносилось.

– Знаешь, я чего-то уже нагулялась, – заявила Раиса и поежилась.

Инге тоже внезапно стал зябко. Вечер утратил свое очарование. А пустынный сад вновь сделался темным и страшным. Обе женщины поспешно развернулись и зашагали обратно к дому, возле которого светили огни фонарей и уже сверкала многочисленными гирляндами новогодняя елка.

Глава 4

Новогоднее застолье и впрямь оказалось великолепным. Алена расстаралась, опять же стремясь как можно большее количество мясных блюд заменить на рыбные, но так, чтобы гости не почувствовали себя при этом обездоленными.

– Бывает трудно примирить собственные стремления и необходимость считаться с другими, – поделилась она с Ингой, как с самой близкой и задушевной своей подругой. – Вот я сейчас хлопочу по дому, а сама думаю: зря мы с Василием Петровичем затеяли все это.

– Что именно? – удивилась Инга.

– Ну все… Праздник этот.

– Погоди, – еще больше удивилась Инга. – Почему зря? Ведь Новый год же!

– Но при этом еще и пост.

Голос у Алены звучал как-то кисло. С утра она была значительно бодрей, и такого упаднического настроения у нее не наблюдалось.

– Что случилось? – потребовала Инга, поняв, что в этот вечер ей предстоит выступить в роли всеобщего примирителя и утешителя: – Рассказывай!

Алена вздохнула и ответила:

– Одна из горничных, которую мы послали проведать отца Андрея, вернулась и сказала, что он не захотел ее принять.

– Почему не захотел?

– Не захотел, и все. Боюсь, что отец Андрей сильно на нас с Васей обиделся. Он требовал, чтобы мы отменили празднование Нового года, а мы все равно поставили елку, да еще и гостей пригласили.

– Ну и что? Это ваш выбор. Как священник, он должен прощать, а не укорять.

– Только не отец Андрей. Знаешь, какой он строгий?

Но Инга считала, что люди, строгие к другим, очень часто бывают необычайно мягки к самим себе.

– Нет, отец Андрей не такой, – покачала головой Алена. – Он и к себе тоже строг.

– Ничего, не будет же он век на вас дуться. Скоро Рождество, в честь праздника он должен будет с вами примириться.

– Надеюсь, – вздохнула Алена. – Но пока что на душе у меня нехорошо.

– А что именно он сказал горничной?

– Говорю же: ничего. Он даже к ней не вышел.

– Может, его просто дома не было?

– Дома он был. Матушка Татьяна, это его жена, сказала, что он дома. Но Рита сказала, что попадья держалась с ней очень холодно, если не сказать надменно. И выставила ее за порог, даже ничего нам не передав.

– Довольно невежливо с ее стороны.

– Вот именно, – вздохнула Алена. – Поэтому я и тревожусь.

– Знаешь, если бы эти люди были истинными христианами, то они не стали бы портить тебе праздник своими надуманными обидами. Подумаешь, не послушались вы их с мужем. И что с того? У вас своя голова на плечах есть, у них своя. Вы же им не указываете, как им жить и что праздновать? Правильно?

– Отец Андрей считает себя ответственным за наш с мужем духовный рост. А мы то и дело… распоясываемся.

Инге уже стало надоедать это слишком частое упоминание священника. В прошлый свой приезд она имела счастье познакомиться и со священником, и с его супругой. И они оба показались ей довольно ограниченными людьми, да еще к тому же придающими слишком много значения тому делу, которому служили. Можно подумать, Василий Петрович мало делает для процветания «Дубочков» и людей, тут обитающих! Отец Андрей поселился здесь не так давно, а уже возомнил себя пупом поместья. Ведет себя так, словно он тут главный. Василий Петрович слишком мягко держит себя со священником. И если кто тут и распоясался, то это вовсе не Василий Петрович и не Алена, а сам священник.

Но Инге совсем не хотелось в этот вечер клеймить чьи-то недостатки, пусть даже и справедливо. Все равно это время для такого разговора было совсем неподходящее.

Она лишь сказала:

– Мне кажется, этот ваш отец Андрей слишком много на себя берет.

Постепенно ей удалось немного развлечь Алену разговором. Женщины поболтали о разных хозяйственных пустяках. Но Инга видела, что Алене все равно как-то не по себе. Впрочем, надо отдать должное хозяйке «Дубочков», ее настроение почти никак не сказалось на самом вечере. Алена была слишком хорошо воспитана, чтобы забыть из-за личных неприятностей об обязанностях хорошей хозяйки. Гости потихоньку начали стягиваться к праздничному столу. И Алена постаралась, чтобы всем ее гостям было хорошо и весело. Хлопотала, рассаживала, угощала аперитивами.

Когда Василий Петрович начал разливать для всех присутствующих свою знаменитую вишневую настойку, которую держал для такого случая еще с лета, именно Алена спохватилась:

– Погодите, а где же наш Толя?

Все взглянули на Лену, которая в ответ лишь растерянно пожала плечами.

– Понятия не имею.

– Как же так?

– Искала его везде, но не нашла. Даже в деревню сходила, думаю, вдруг он где-то там задержался, но не нашла. И на телефонные звонки он не отвечает.

– Что за ерунда? А когда ты видела его в последний раз?

– Ну… – протянула Лена, – я точно не помню, но за окном уже было темно. Я сразу после обеда прилегла отдохнуть, потом Толя пришел и тоже рядом устроился. Когда я проснулась, за окном было уже темно, а Толя засобирался и вскоре после этого ушел.

– А куда ушел-то?

– Он сказал мне только, что хочет прогуляться до деревни.

Инга подняла глаза и посмотрела на Лену с недоумением. И не она одна. Все были немало изумлены тем, что Толя мог отправиться куда-то так поздно. Тем более он знал, что сесть за новогодний стол предстоит не позднее половины одиннадцатого вечера, чтобы успеть проводить год уходящий и настроиться на встречу года нового. Как ни крути, а прогулка Толи непозволительно затянулась.

– Наверное, что-то его отвлекло по дороге.

– Но зачем он пошел в деревню? Что ему там понадобилось?

Лена развела руками:

– Сказал, что хочет просто подышать свежим воздухом. Я хотела с ним пойти, но он сказал, что скоро вернется.

– И ты говоришь, что это было уже давно?

– Не меньше четырех часов прошло.

Четыре часа, когда за окном падает снег и температура существенно ниже нуля, – это не так уж мало. Небось не лето, когда это время может пролететь незаметно. Где же Толя?

– Жители вовсю развлекаются, – сказал Василий Петрович. – Вероятно, Толю кто-то позвал к себе.

– Кто же это? У Толи тут знакомых нет.

– И что? Человек узнал в Толе моего гостя и позвал.

Как раз в этот момент раздался звонок.

– Толя! – вскочила на ноги Лена. – Вернулся!

Но она рано обрадовалась. Это был вовсе не Толя. Появившаяся в дверях горничная Рита оповестила всех об этом.

– Там Ваня пришел! – вытаращив глаза, воскликнула девчонка. – А с ним такая…

Договорить она не успела. Послышались шаги, и в столовую вошел Ваня, ведя под руку совершенно роскошную брюнетку, которую Инга возненавидела с первого взгляда. Все в этой претенциозной особе было как-то чересчур. Она была просто воплощением дурного вкуса, начиная от слишком яркого маникюра и заканчивая узким платьем, слишком явно обрисовывающим ее фигуру. Длинный разрез шел почти до самого бедра, оголяя гладкую стройную загорелую ногу. Обута она была в безупречно сидящие босоножки из черного бархата. Инга вздрогнула, когда разглядела стразы у этой особы на ногтях пальцев ног. Подумать только, какая безвкусица! И кому может такое нравиться!

Инга обвела глазами своих друзей, пытаясь прочесть на их лицах те же чувства, что испытывала она сама, и горько просчиталась. Почти все таращились на Ваню и его спутницу если не с восхищением, то с интересом – это уж совершенно точно. Длинные сильные ноги Аделаиды, которые она щедро демонстрировала через разрезы платья, приковывали к себе внимание всех мужчин.

Первым пришел в себя Василий Петрович. Как и подобает хорошему хозяину, он поднялся навстречу гостям, широко раскрыв объятия.

– Ваня! Да ты не один! Какой приятный и неожиданный сюрприз!

– Как же, – зло прошептала себе под нос Инга. – Приятный! Хм!

Но никто не обратил внимания на ее шипение.

А Василий Петрович продолжал обнимать Ваню и наконец сказал:

– Представь же нам свою спутницу!

Казалось, Ваня только того и ждал.

– Познакомьтесь, – солидно пробасил он. – Моя невеста Аделаида.

Инга не сдержалась и фыркнула. Аделаида! Имечко-то какое… выпендрежное. Как раз подходит этой особе. Однако никто больше не разделял ее чувств. И если женщины к появлению сиятельной Аделаиды отнеслись сдержанно, то мужчины были в полном восторге. Все они вскочили со своих мест и окружили вновь пришедших. Причем, как с досадой отметила про себя Инга, ее собственный мужчина тоже не остался в стороне.

Торопливо пожав Ване руку, все мужики окружили прекрасную Аделаиду, которой такое дружное обожание было явно не в диковинку. Она снисходительно улыбалась своими ослепительными белоснежными зубами, которые красовались за сочными алыми губами.

– Эта цаца испортит нам весь вечер, – услышала Инга слова Аллы и в душе согласилась с ней.

Наконец после долгих объятий, девять десятых из которых достались именно Аделаиде, все начали рассаживаться за стол. А устроившись, приготовились наконец выпить тост за год уходящий. На этот раз никого не смутило отсутствие Толи. Одна лишь Лена сидела печальная и пить отказалась. Она то и дело поглядывала то на дверь, то на окно. И при первой же возможности встала из-за стола и вышла вон из столовой.

Но никто, кроме Инги, не заметил ее ухода. Внимание всех сосредоточилось на Аделаиде. Эта женщина умела приковывать к себе внимание. Все мужчины кружили вокруг нее, водя хороводы. Ну а женщины ревниво наблюдали за ними, а следовательно, тоже не могли не смотреть на Аделаиду. Бесспорно, она была звездой нынешнего вечера. И Инга тихо злилась, сама не зная на что.

– Кто эта особа? – спросила она у Алены. – Ты ее знаешь?

– Впервые вижу. Вообще не имела понятия, что Ваня собирается жениться.

Инга хмыкнула и, поднявшись из-за стола, спросила у Игоря:

– Прогуляться не хочешь?

Но он даже не обратил на нее внимания. Он был всецело увлечен Аделаидой, которой рассказывал о том, что справился с целой бандой фальшивомонетчиков, брать которых ему пришлось в одиночку. Инга слышала эту историю без малого двадцать раз, так что ей было неинтересно. А вот противная Аделаида увлеченно хохотала, так широко раскрывая свой рот, что Инге стало не по себе. Уж не сожрет ли эта гарпия ее тощенького следователя целиком? Рот-то у нее какой огромный! Если целиком и не проглотит, то уж по частям запросто в себя запихает.

Так как оторвать Залесного от опасной знакомой было невозможно, Инга вышла из комнаты, надеясь, что так он последует за ней. Ничуть не бывало.

Раздосадованная Инга, стоя за дверями, прислушивалась к раскатистому смеху Аделаиды и сердито шептала:

– Где он только ее откопал?

Позади нее раздалось покашливание, а потом чей-то голос вкрадчиво произнес:

– Не нравится?

Инга оглянулась и увидела позади себя сгорбленную и какую-то перекошенную фигуру дяди Пети.

– Ах, это вы!

– Я, – подтвердил тот. – Ревнуешь?

– К кому?

– К Аде.

– Вот еще! – фыркнула Инга. – И не думала даже!

– Напрасно. Аделаида – опасная соперница. И не такие, как Ванька, в ее сети попадались.

– Значит, вы ее знаете?

Дядя Петя ничего не ответил на вопрос Инги. Он лишь покачал своей седой головой и с мягким укором произнес:

– Чую, беда к нам на порог ступила.

– О чем это вы?

– Да еще ты сама Ваньку подстегиваешь к глупостям.

– Ничего я его не подстегиваю!

– Мужа с собой привезла, – продолжал бухтеть дядя Петя. – Думаешь, Ваньке легко на ваше счастье глядеть?

– Пусть бы не глядел.

– Не слепой небось, глаза есть – видит.

– Значит, эту Аделаиду он из-за меня привез?

– Думай как хочешь. А я тебе уже все сказал. Если Ванька несчастен будет, а вместе с ним и все мы, то это по твоей вине.

– Почему по моей-то?

Инга была возмущена до предела. Но дяде Пете и дела не было до ее негодования. Он кротко взглянул на нее и произнес:

– Потому что, когда человек противится своей судьбе, он и себе жизнь рушит, и тем, кто его окружает, тоже на орехи достается.

И дядя Петя, повернувшись, захромал прочь. Вся его удаляющаяся фигура выражала такую скорбь, что Инге даже не по себе сделалось. Но все же она сделала кое-какие выводы о том, что дядя Петя и раньше слышал про Аделаиду. И к тому же явно знал о ней что-то не очень хорошее, раз так неуважительно отзывался о женщине. Все это, вместе взятое, подбодрило Ингу, и обратно она вернулась уже куда более спокойно настроенная.

К тому же время подходило к полуночи, пора было открывать заветную бутылку шампанского, чтобы успеть разлить его по бокалам и выпить все до капли с последним ударом курантов.

– А давайте загадаем желания, – предложила Алена.

Все с энтузиазмом поддержали предложение хозяйки дома и, получив из ее рук заранее приготовленные крохотные бумажки и карандаши, с увлечением принялись царапать на них задуманное в новом году.

Инга думала недолго. Желание у нее сформировалось уже давно, теперь только и оставалось, что написать его на бумаге: «Хочу, чтобы мой муж проводил со мной все свое свободное время».

Инга с трудом уместила на выданном ей клочке эту длинную фразу и с любопытством огляделась по сторонам. Ага, вон у Василия Петровича в бумажке всего одно словосочетание, написанное такими крупными буквами, что даже издали видно, что он написал: «Бусинка – чемпион». Инга с трудом удержала улыбку: Вася, как всегда, в своем репертуаре. Думает только о том, чем бы еще прославить свое поместье.

Бусинкой звали скаковую кобылку, родившуюся в поместье два года назад и демонстрирующую уникальную резвость. Василий Петрович был уверен, что эта кобыла соберет не только все призы в нашей стране, но и покорит мировую конноспортивную арену. Но, видимо, на всякий случай он решил еще и подстраховаться, раз написал это желание на новогодней бумажке.

Взгляд Инги заскользил дальше. Кто и что тут желает? У Алены в бумажке написано что-то неразборчивое, явно, что ей необходимо в новом году очень много всего и разного. А Игорь? Что хочет он? Инга напрягла зрение, но так и не смогла увидеть, что же нацарапал на своей бумажке ее любимый. Инга потихоньку подобралась к нему поближе, но в это время президент как раз закончил свою речь и начали бить куранты.

– Скорее! Скорее поджигайте! – поторопила всех Алена. – Надо успеть выпить все до капли, пока бьют куранты.

И компания взрослых, умудренных житейским опытом, солидных людей начала торопливо, обжигаясь и хихикая, жечь бумажки и топить пепел в шампанском. Инга опрокинула в себя бокал одним махом, даже не поперхнувшись. Она сочла это отличным знаком: ее желание в новом году сбудется. Залесный тоже выглядел удовлетворенным. Вот только на Ингу он отчего-то не смотрел.

Алена и Василий Петрович поцеловались, Раиса чмокнула в щеку Павла, Алла обняла Юру. Ваня же облобызал Аделаиду с таким чувством и смаком, что она вышла из его объятий слегка помятой и ошарашенной. Поставив бокал на стол, Аделаида какое-то время стояла, удивленно глядя на Ваню, видимо, раньше он такого пыла ей не демонстрировал.

– С Новым годом! – поздравляли все друг друга. – С новым счастьем!

Отчего-то Инге внезапно стало весело. Видимо, такой эффект получился из-за выпитого ею шампанского. Но тут к ней подошел муж, обнял ее и прошептал, что любит ее больше всех на свете. Конечно, и он был не совсем трезв. Но все же Инге хотелось верить, что главную роль тут сыграло загаданное ею желание. Так пусть же оно сбудется!

Инга взглянула на опустевшие бокалы, стараясь угадать, где среди них ее собственный, сыгравший такую замечательную роль в столь стремительно потеплевшем отношении к ней Игоря. Внезапно внимание Инги привлекла к себе одна обгоревшая бумажка, прилипшая к стенке бокала. Кто-то не сумел сжечь до конца свое желание, и его кусочек прилип к стеклу таким образом, что можно было прочитать несколько букв. Любопытная Инга, разумеется, не могла пройти мимо такой возможности.

– …у, чтобы сдох…

Вот и все, что ей удалось прочитать. Ни начала, ни конца в этой записке не было. Но сам бокал принадлежал Аделаиде, так как был измазан ее ярко-алой помадой. Такого цвета помады не было ни у одной другой присутствующей на празднике женщины.

Инга покачала головой. Кто же должен сдохнуть, чтобы сделать счастливой Аделаиду? Первое слово, видимо, было «хочу», от него осталась лишь буква «у». И Аделаида явно хотела, чтобы кто-то сдох. Но кто? И что это за женщина такая, что в своих новогодних пожеланиях загадывает чью-то смерть? Инге даже стало как-то не по себе, и она пожалела, что вообще взяла бокал Аделаиды.

– Пойдемте пускать фейерверк! – воскликнула Алена громко. – Вася припас их великое множество. Хватит на все праздники!

– А ужин?

– Вернемся и еще посидим.

Но когда вся толпа двинулась к выходу, внезапно дверь открылась и на пороге появилась Лена. Ее волосы были заснежены. А руки и лицо покраснели, словно она только что вернулась с холода.

– Ой, Лена! А где же ты была?

Не произнося ни слова, Лена пошла к столу, налила рюмку водки и опрокинула ее в себя. Этого ей показалось мало, она налила еще и снова выпила. После этого подсела к столу и неожиданно заплакала.

– Лена! – подскочил к ней Василий Петрович. – Ты чего? Ты куда ходила-то?

– Толю… Толю я искала. Опять в деревню смоталась. И снова все без толку!

– Не нашла?

Лена молча покачала головой. Вид у нее был удрученный до крайности.

– Ленка, да ты не переживай, сейчас мы его все вместе живо найдем.

– Ох, нет! – простонала Лена. – Я его всюду искала. До самой деревни дошла, там покликала. Как дура битый час на морозе стояла и орала. Люди выходить стали, я у них спрашивала, не видели ли моего Толю. Нет, нету его нигде.

– А в клуб ходила? Там праздник тоже отмечают.

– Была я в клубе. Видела ваших Янку и Валентина, они там отплясывают. Глаз друг с друга не сводят. Любовь у детей, как я поняла.

При этих словах Лены лица всех четверых родителей странным образом окаменели. Инга снова отметила, что, похоже, все четверо были совсем не рады, что их дети проводят так много времени вместе.

Но это наблюдение Инга сделала, так сказать, попутно. Основное внимание было сосредоточено на Лене и ее горе.

– Погоди, не мог Толик никуда пропасть. Тут он! Ты просто не у всех расспросила.

Алена пыталась, как могла, утешить бедную Лену:

– А может, он на станцию уехал, или в соседний поселок, или в пансионат пошел? Там ты была?

– Нет.

– Видишь, а в пансионате своя дискотека, я знаю, девочки мне говорили, что не хотят в клубе толкаться, там народу много, они у себя организуют танцы и праздничный вечер. Может, Толю туда кто пригласил?

В глазах Лены загорелась надежда.

– В самом деле, в пансионате я не была.

– Вот видишь, – видя, что она больше не плачет, воодушевился Василий Петрович. – Пойдем с нами! Мы сейчас салют пускать станем, так забабахаем, что весь поселок к нам сбежится. И Толя твой тоже его увидит и вспомнит, что пора ему уже и домой топать.

С трудом, но им все же удалось уговорить Лену. Она снова пошла одеваться. К этому времени снег уже почти перестал идти, небо расчистилось, и стало удивительно тихо и красиво. На мгновение Инге даже стало жаль взрывать эту ночную красоту грохотом петард.

Но остальных подобные сомнения не мучили. Все были рады пошуметь и повеселиться. С громким свистом петарды одна за другой полетели в темное небо и стали взрываться там по очереди и все вместе.

– Красота!

– Класс!

Один залп следовал за другим. И словно соседи вдохновились их примером, чуть в стороне небо тоже расцвело яркими красками. Потом еще и еще. Но, конечно, такого богатого и красивого салюта, какой запустил в небо хозяин «Дубочков», больше ни у кого не было. Василий Петрович превзошел сам себя. Одна коробка сменяла другую. И у Инги даже промелькнула мысль о том, что в словах отца Андрея есть какое-то зерно истины. Конечно, Новый год – это всеми любимый и долгожданный праздник, но все хорошо в меру.

– Вася, может, оставим на потом? Ведь впереди еще много дней праздников.

Но Василий Петрович вошел в раж:

– Погоди, вот Толян сейчас услышит, откликнется, тогда и закончим!

И Василий Петрович не угомонился, пока не израсходовал весь запас вынесенных из дома фейерверков. На это ушел почти час. Гости к этому времени уже изрядно промерзли и продрогли, дожидаясь, пока энтузиазм хозяина праздника закончится. Но Толя так и не появился.

Возвращаясь в дом, все избегали смотреть на Лену. Всем было не по себе от выражения страдания на ее лице.

– А ты ему звонила? – спросила у подруги Инга, остановившись возле дома.

– Конечно!

– И что?

– Не берет он трубку!

– Наверное, не слышит.

– Глухой бы услыхал! – сердито отозвалась Лена. – Я звонила столько раз, что у самой почти аккумулятор сел. А ему хоть бы хны!

– Тогда потерял! Телефон потерял. Уронил в сугроб, ходит, ищет, а найти не может. Позвони ему еще раз!

– Бесполезно. Если бы хотел и мог, давно бы уже мне перезвонил.

– А хочешь, я со своего ему позвоню? – осенило Ингу. – Вдруг он на тебя за что-то обиделся и теперь дуется?

Лена с сомнением посмотрела на нее.

– Вроде бы мы не ссорились, – нерешительно произнесла она.

– У мужчин иной раз бывают очень странные задвиги.

– Только не у моего Толика! – твердо произнесла Лена. – Но хотя кое в чем ты права… Перед уходом он был какой-то сам не свой. Меня с собой взять на прогулку не захотел, причем категорически. Ушел один.

Инга только вздохнула в ответ. Если бы она стала вспоминать, сколько раз Залесный уходил без нее без всякого на то основания, то у нее и пальцев бы не хватило хоть на руках, хоть на ногах, хоть и там и там вместе. Ленке повезло, ее Толик впервые решил продемонстрировать жене самостоятельность.

– Давай я ему позвоню, – сказала она.

Набрав заветные цифры, Инга прислушалась, а затем проинформировала Лену:

– Гудок идет.

Лена кивнула в ответ головой.

– Как и у меня.

– А что это звенит?

Инга отняла от уха трубку и вслушалась. В окружавшей их тишине, которая как раз в этот момент легла над поместьем, была слышна телефонная трель.

– Точно звонит!

– Это же телефон Толика! – обрадовалась Лена. – Он где-то близко!

Звонок был совсем слабый, но все же его было слышно. Обе женщины кинулись прямо на него. К удивлению Инги, бежать им пришлось в ту сторону сада, где еще совсем недавно они гуляли с Раисой. Какое-то неясное чувство тревоги, царапнувшее ее тогда, поселилось в ней вновь. Только на сей раз оно не было мимолетным, а, напротив, с каждым проделанным шагом делалось все сильнее и сильнее.

Внезапно звонок перестал звучать. Лена, которая бежала впереди, остановилась и повернула к Инге встревоженное лицо.

– Звони ему снова! – закричала она.

Но тут же, спохватившись, набрала номер мужа сама. Снова зазвучал звонок, на сей раз совсем близко.

– Он где-то тут!

– Где же он? Где?

Лена растерянно переступала своими большими ногами возле белого сугроба, из которого слышалась трель звонка. Что-то в форме этого сугроба заставило Ингу нахмуриться. Продолговатый какой-то. И лежит прямо поперек дорожки. Конечно, прошедший совсем недавно снегопад изрядно засыпал сад и расчищенные еще с утра дорожки. Но когда они с Раисой гуляли по ним, то дорожки были лишь слегка припорошены начавшим падать с неба снежком. Затем снег усилился, повалил крупными хлопьями и значительно засыпал все вокруг. Но все же Инга не понимала, откуда тут мог взяться такой большой сугроб? Он был тут явно инородным телом.

Когда Инга подумала про тело, то ее буквально пронзило.

– Лена! – закричала она не своим голосом. – Лена, не трогай сугроб!

Но было уже поздно. Лена сунула руку в сугроб, стремясь достать из снега все еще звонящий телефон мужа.

– Сейчас достану! – пропыхтела она. – Зацепился за что-то!

– Лена, не надо! Лена, идем!

– Да как идем-то? – недовольно отозвалась Лена. – Только нашли, и вдруг…

Она все еще явно не догадывалась о характере своей находки. И сильно дернув, она вытянула наверх что-то темное, стряхнув с него почти весь снег.

– Что за черт? – выругалась Лена. – Что это… вроде бы куртка чья-то… И рука…

На мгновение она замерла на месте, таращась перед собой выпученными глазами. А потом, дико вскрикнув, рухнула на колени и принялась голыми руками разгребать снег. Комья и снежная пыль летели во все стороны, и напрасно Инга пыталась вразумить Лену.

– Не надо!

Лена не унималась. Она копала и копала. И остановилась только после того, как из-под снега показалось все туловище, а затем и голова Толи. Мужчина лежал лицом вниз, так что видны были лишь его затылок и шея. Откопав голову, Лена попыталась привести мужа в чувство, потряхивая того.

– Толя-а-а-а! Толька! Толенька!

Но все ее усилия были безрезультатны. Толя не отзывался. Его затылок и волосы были покрыты остатками снега, который и не думал таять на них. Взглянув на него, Инга поняла окончательно, что перед ними уже не живое человеческое тело, а просто застывшая громада из мертвой плоти и костей.

Видимо, Лена тоже это поняла. Она упала на тело Толи и зарыдала:

– Господи!

И оттого, как тонко и жалобно зазвучал под конец голос этой большой и грузной женщины, Инге стало ужасно страшно. Повернувшись вокруг себя на сто восемьдесят градусов, она кинулась бежать к дому. Но оттуда, словно почуяв неладное, к ней уже бежали Василий Петрович, Алена и Залесный.

Глава 5

Перенести тело Толика в дом, как на этом настаивала Лена, было нельзя. Игорь этого не разрешил.

– Ты же сама криминалист, должна понимать.

– Но он может быть еще жив! Ему надо оказать первую помощь!

Какое там жив! Толя уже застыл, так долго его тело пролежало на морозе. Но обезумевшая от горя Лена не хотела воспринимать реальность.

– Лена, пойдем, – уговаривали все Лену. – Тебе лучше уйти сейчас в дом. Согреться.

– Отстаньте от меня! Помогите Толе! Сделайте что-нибудь! Вызовите врача!

Лена схватила Василия Петровича и затрясла его:

– Вася, Вася, где тут у вас врач? Он вообще есть?

И лишь после того, как спешно призванный врач из местного пансионата зафиксировал смерть, предположительно от переохлаждения, Лена наконец затихла. Все молча стояли полукругом над телом Толика и думали каждый о своем. К примеру, Инга размышляла о том, что вердикт врача звучит довольно странно. Как можно переохладиться настолько, чтобы замерзнуть насмерть, если ты находишься буквально в нескольких десятках шагов от дома? Понятно, если бы Толю нашли где-нибудь в лесу. Но тут?.. В усадьбе?

Алена тоже о чем-то сосредоточенно размышляла. Но оказалось, что мысли ее двигались совсем в ином направлении, нежели у ее подруги.

Наклонившись к Инге, она внезапно прошептала:

– Прав был отец Андрей.

– Что? – вздрогнула Инга. – О чем ты говоришь?

– Смерть Толи – это наказание свыше за то, что мы затеяли шумно праздновать Новый год.

– Не глупи. Если вы затеяли праздник, при чем тут Толя?

– А он – жертва, бедная и ни в чем не повинная жертва.

На глазах у Алены показались слезы. Инга не стала ей возражать. К тому же мысль о священнике почему-то показалась ей интересной. Нет, конечно, Инга не думала ни о каком божьем возмездии, даже не помышляла о том, что Толик погиб, потому что празднование Нового года – это какое-то особенное кощунство, и, чтобы искупить это нечестивое празднество, понадобилась невинная жертва. Но…

Додумать Инге ее мысль не дала все та же Алена, которая вновь жарко зашептала ей на ухо:

– Когда фараон не желал отпустить иудеев из Египта, на них тоже была наслана страшная кара – гибель всех первенцев в стране. Может, и у нас тоже… что-то в этом роде?

Терпение Инги лопнуло, и она категорически заявила подруге:

– Во-первых, Бог перед этим многократно предупреждал фараона иными и не столь страшными карами. А во-вторых, если даже ты и права, хотя я все равно считаю эту версию полным бредом, то тогда бы сейчас во всех семьях оплакивали своих мертвецов.

– Так надо узнать! – встрепенулась Алена.

– Слушай, ты! – окончательно разозлилась Инга. – Этот ваш священник, похоже, основательно запудрил вам мозги! Но если хочешь знать мое мнение, то вполне возможно, что это убийство – дело рук самого священника.

Алена уставилась на нее с недоверием.

– Отец Андрей?.. Убил Толю? Но зачем? Они даже не были знакомы.

– Вот именно! Кого-то из вас ему убивать было жалко, небось не чужие. А Толю он лично не знал, вот и прикончил, чтобы исполнить задуманное.

– Что «задуманное»?

– Ты говорила, что этот ваш отец Андрей запрещал вам праздновать Новый год, так?

– Да, так.

– А вы его не послушались?

– Ну да.

– Вот! А он личность авторитарная, не любит, когда его открыто не слушаются. Вот он и обозлился и решил вам всем отомстить.

– Отец Андрей захотел испортить нам праздник?

– И еще на будущее отбить у вас охоту идти против его слова!

– Убив Толика?

Теперь в голосе Алены слышался уже откровенный ужас. Она смотрела на подругу, словно видела ту впервые.

– Ты что? Отец Андрей – священнослужитель! Убийство для него недопустимо!

– Но он еще и весьма обидчивый человек. А это, между прочим, для священника тоже недопустимо. Приняв сан, человек становится выше подобных чувств, все – и добро, и зло – он должен принимать со смирением, всех своих врагов прощать, а тем более друзей, которые к тому же и не собирались делать ничего дурного, а хотели лишь немного повеселиться.

На самом деле Инга и сама не очень-то верила тому, что говорила. Но отец Андрей своим педантизмом и занудством здорово допек ее при их прошлой встрече. Вздумал ее уверять, что они с Залесным живут во грехе. И что их союз – это всего лишь блуд и похоть. Только венчание в церкви может покрыть подобный грех, а штамп в паспорте никак не может.

Инга тогда на священника очень разозлилась. И теперь при первой же возможности она напала именно на него, хотя и сознавала, что в ее обвинениях нет ни капли здравого смысла. Ну, в самом-то деле, не чудовище ведь отец Андрей, чтобы убивать живого человека исключительно для того, дабы проучить хозяина поместья и его жену.

Разговор подруг прервало появление полиции. Как только было найдено тело, Василий Петрович немедленно сделал вызов в полицейское отделение соседнего поселка. В самих «Дубочках» была служба охраны, которую возглавлял Ваня. Но в случае, когда появилось мертвое тело и возникло подозрение в убийстве, своих сил было явно недостаточно.

К счастью, полицейские отмечали праздник в клубе, который находился в самих «Дубочках», и их появления не пришлось долго ждать. Вот только по случаю праздника трое полицейских были уже изрядно «тепленькими» и настроены были весьма игриво.

– Что тут у вас? Труп? Шутите, да?

– Какие тут шутки!

Видимо, по лицам собравшихся полицейские поняли, что это и впрямь не новогодняя шутка, и насупились:

– И как давно он тут лежит? – спросил один из них.

– Мы не знаем.

– Окоченел уже весь. Наверное, не меньше двух часов под снегом пролежал.

При этих словах Лена снова зарыдала в голос, видимо, вообразив, что если бы она раньше пришла в сад вместо того, чтобы болтаться в поисках мужа по поселку, то могла бы еще что-то сделать для Толика.

– Ах, почему я не догадалась, что он все это время может находиться совсем рядом с домом! Звонила ему из поселка, из леса, а возле самого дома не догадалась сделать ни одного звоночка! Господи, какая же я дура!

Алла и Раиса немедленно кинулись ее утешать. А полицейские невозмутимо продолжили допрос свидетелей.

– И как это получилось, у вас есть версии?

– Мы не знаем. Уже затемно Анатолий сказал жене, что ему необходимо о чем-то основательно подумать, а в доме слишком шумно, и пошел на прогулку.

– Довольно странное время для прогулки, не так ли?

Всем тоже так казалось. В поздней отлучке Толи из теплого и уютного дома в холодную темную ночь было что-то очень трудно объяснимое.

– Вроде как Толя в деревню направлялся. Но Лена, озаботившись его долгим отсутствием, сбегала и в деревню, и вообще по окрестностям достаточно порыскала, но никто Толю не видел.

– Он один пошел?

– Один.

– А в какую сторону направился?

Все недоуменно переглянулись. Но никто, включая даже Лену, не заметил, куда именно пошел Толя. Да, он сказал, что пойдет в деревню, но пошел ли он туда? А если пошел, то дошел ли?

– Хм… И вы никого подозрительного у вас в усадьбе не видели?

– Что вы имеете в виду?

– Посторонних кого-нибудь видели?

– Нет, посторонних мы никого не видели.

Полицейский еще какое-то время помолчал, но, поняв, что от неприятной обязанности ему не отвертеться, вздохнул и произнес:

– Надо осмотреть тело. Сметайте с него оставшийся снег. Посмотрим, а потом перенесем в дом.

– Нет! – возмутился Залесный. – Сначала необходимо, чтобы все тут осмотрел эксперт.

– Профессионал, да?

Вместо ответа Игорь полез за своим удостоверением. Увидев, что имеют дело с человеком значительно выше их рангом, полицейские несколько присмирели.

– Ну, вот вы тут все и осмотрите, – решил проблему наконец один из них. – А мы потом подтвердим, что осмотр прошел без нарушений. Как полагается.

И сказав это, он поежился:

– Холодно-то как.

– Как бы не простудиться, – опасливо добавил второй и кашлянул.

– Может, нам в дом пойти, пока вы тут все осмотрите? – предложил третий.

Залесный окаменел от негодования, но не успел ничего ответить, как первый полицейский уже радостно воскликнул:

– Правильно! Пойдем в дом! Свидетелей там допросим, прислугу и остальных.

И ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что главные свидетели все еще находились в саду, трое полицейских резво потрусили обратно в сторону дома. Игорь только рукой махнул им вслед. От таких помощников толку все равно было бы немного. Полицейские уже успели здорово наклюкаться, да и трезвыми вряд ли могли бы сильно помочь.

Спровадив полицию в дом, Залесный развернул активную деятельность. Он потребовал, чтобы ему принесли осветительный прибор, с помощью которого можно было бы в деталях рассмотреть место обнаружения тела. Он также отогнал всех на десять шагов назад. А затем, когда снег наконец осветили, принялся фотографировать тело, все еще до половины укрытое снегом.

– Ах, Лена, Лена, – сокрушался Игорь, щелкая вспышкой. – Что же ты тут так натоптала? И ты, Инга… Зачем вы тут прыгали, козы?

– Мы же не знали, что он мертв. Мы сначала вообще не поняли, что это Толик лежит.

– Но вы хотя бы посмотрели вокруг? Следы какие-нибудь были?

– Темно было. Мы фонариком дорожку освещали. А следы… Вроде бы не было никаких следов. Если раньше и были, то вечером свежий снег выпал, он все засыпал.

– Да, снег здорово сыпал.

Наконец Залесный закончил фотографировать место преступления и разрешил убрать снег с тела. Павел и Ваня принялись аккуратно сметать снег с помощью принесенной из дома щетки. Игорь не сводил с них глаз, то и дело восклицая:

– Осторожнее! Осторожнее!

– Чего ты так дергаешься?

– Если имеется какая-нибудь улика, не хочу, чтобы она улетела в снег. Там ее до весны не найдешь.

Выпавший свежий снег существенно затруднял работу следствия. Все это прекрасно понимали. Какие бы улики ни находились возле тела Толика, все их совершенно скрыл снег. И тут Инга невольно вспомнила, что, когда вышла в сад утешить Раису, она видела мужские следы. И они были чуть более старыми, чем следы Раисы. Снег еще только начинал падать, так что Инга успела хорошо рассмотреть и запомнить эти следы.

Повинуясь неожиданному импульсу, Инга подошла ближе и взглянула на ботинки Толика. Так и есть! Тут был тот же самый характерный узор на подошве – крестики и шарики, перемежающиеся между собой в равных пропорциях.

Значит, Толик появился в саду незадолго до Раисы. Он прошел уже по начавшему падать снегу, но чуть раньше, до того, как в сад явилась Раиса. Промежуток во времени был совсем невелик, от десяти до пятнадцати минут. Что это могло означать, Инга пока что сказать не бралась. Однако на Раису она стала поглядывать с некоторым подозрением.

– Ну что? Переворачиваем?

Тело Толика лежало на земле лицом вниз, и друзья намеревались его перевернуть.

– Погоди, сначала сделаю несколько снимков.

Покончив с этим делом, Залесный разрешил:

– Переворачивайте.

Тело перевернули, и Инга едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.

– Ой, мамочки мои! – прошептала стоящая рядом с ней Алена. – Что это с ним?

На лице Толика застыла маска страха, отчаяния и гнева. Было ясно, что погибший сражался со своим убийцей, причем сражался отчаянно, понимая, что битва идет не на жизнь, а на смерть. Версия о естественной кончине от внезапного инсульта или чего-то в этом роде тут же испарилась сама собой. Стоило взглянуть на лицо Толи с застывшим ужасом в глазах, как сразу же становилось ясно: ни о какой мирной кончине речи тут не идет.

– Одежда находится в беспорядке, – также отметил Залесный. – Он был в шапке?

Вопрос относился к Лене. Та молча кивнула головой. Да, Толик ушел из дома в шапке.

– Сейчас ее нет. Волосы растрепаны. Похоже, перед смертью он с кем-то дрался.

– Но крови не видно.

– Отчего же он тогда умер?

– Сейчас посмотрим.

Осторожно отогнув воротник меховой куртки, в которую был одет убитый, Залесный тут же присвистнул.

– Вот оно что!

– Что? – заволновались все.

– Его задушили.

– Ты уверен?

– Абсолютно. По горлу идет полоса, довольно широкая, но края нечеткие. Похоже, его душили чем-то широким, но мягким. Например, поясом от пальто или куртки.

Лена снова зарыдала. А Инга невольно обвела взглядом одежду всех присутствующих. Пояс был у Раисы на пальто. А у Аллы на шее был намотан длинный шарф. Инга лично наблюдала, как женщина накидывала слоев двадцать длинного и узкого шарфа, который тоже запросто можно было использовать в качестве удавки. Против Аллы говорило еще и то, что она совсем недавно сцепилась с Толиком и он даже угрожал ей, ее мужу и… и ее любовнику.

И Инга снова пригляделась к Алле. Нет, ну кто все-таки мог польститься на эту дамочку? Просто уму непостижимо! При работе на двух работах у нее хватало времени еще и на любовника.

Больше ни у кого на одежде не было ничего похожего на удавку, которую описал Игорь. Да и вообще Инге казалось маловероятным, чтобы убийца использовал деталь своей одежды. Разве что он совсем без башни или мысль убить Толика посетила его или ее настолько внезапно, что руки сами потянулись к первому, что сгодилось в качестве орудия преступления.

И снова Инга подумала про ссору Аллы и Толика. В связи со случившимся значение этой ссоры, при обычных обстоятельствах, возможно, незначительной, теперь сильно разрасталось в размерах.

– Днем я видела, как Алла ссорилась с Толиком, – брякнула Инга.

Алла кинула в ее сторону злой взгляд.

– Не было такого!

– Я слышала своими ушами, как вы ругались.

– Да мы с этим Толиком были едва знакомы! Мы просто разговаривали.

– Ссорились.

– Разговаривали!

– Ты ему угрожала! И он тебе тоже!

– Это был спор.

Конечно, Инге никогда не удалось бы переспорить горластую Аллу, но тут ей не помощь, словно тяжеловесный крейсер, двинулась сама Лена.

– А ну! – угрожающе ухватила она Аллу за воротник шубы. – Говори, о чем ты спорила с моим мужем? Отвечай!

И она принялась трясти Аллу, словно грушу. Алла полузадушенно болталась в руках у более мощной противницы. Лицо ее сначала стало красным, а затем синюшным. Только тогда мужчины сочли нужным вмешаться.

– Еще один удавленник нам не нужен!

С этими словами Ваня схватил Лену, а Василий Петрович и Юра ухватили Аллу. Усилиями трех мужчин наконец удалось высвободить Аллу из рук Лены. И едва ли преждевременно, потому что Алла начала уже бледнеть. Оказавшись на свободе, она еще долгое время не могла прийти в себя, тяжело дышала и лишь водила глазами по сторонам.

А сфокусировав взгляд на Инге, она прошептала одними губами:

– Трепло!

Инга никак не ожидала от Лены такой агрессии и сама уже жалела о своем разоблачительном выступлении. Тем более что Алла кричала:

– Я не виновата!

Между тем Лена, дав выход накопившимся в ней чувствам, снова горько зарыдала. Продолжала рыдать она и в доме, куда Залесный распорядился отвести вдову. Рыдая и не слушая ничьих слов утешения, Лена прошла к себе в комнату.

Ее сопровождали Алла и Раиса, которые буквально не отходили от нее теперь.

Все это время внимательно наблюдавшая за вдовой Аделаида внезапно произнесла:

– Что это с ней такое?

Алена с удивлением взглянула на Аделаиду:

– Как это – что с ней? У Лены погиб муж. Его убили!

– Это я поняла, – холодно отозвалась Аделаида. – Его убили – понятно. Она-то чего так убивается?

– Это ее муж!

– Выходит, она его любила?

– Ну да! Конечно!

– Надо же. Никогда бы не сказала.

Лицо у Аделаиды сделалось какое-то странное, но в разговор она больше не вступала, задумавшись о чем-то своем.

Лена осталась в своей спальне. Игорь и мужчины продолжали обследовать тело Толи. Все вернувшиеся в дом женщины расселись вокруг стола. Вскоре и полицейские, закончив опрос прислуги, тоже появились в гостиной.

– Теперь – вы! – объявили они женщинам.

– Что – мы?

– Теперь мы должны поговорить с вами.

Женщины переглянулись между собой. Начиналась самая неприятная часть вечера. Полицейские за это время явно немного протрезвели, вспомнили о своих обязанностях и были готовы провести первичный опрос свидетелей.

– Надо так надо, – произнесла Алена.

– С каждой будем разговаривать в отдельности.

Еще не легче! Но спорить Алена и на сей раз не стала.

– Кто первый?

– Можно я? – встала со своего места Инга.

Полицейский немного удивился, но явно решил поощрить подобное начинание и похвалил Ингу:

– Молодец! Пошли со мной.

Он вывел Ингу в соседнюю комнату и внимательно посмотрел на нее.

– Я так понял, вам есть что мне рассказать?

– Кое-что, – кивнула головой Инга. – Мои наблюдения, не более того.

– Слушаю вас.

– Может, вы мне сначала расскажете, что вам удалось узнать? А потом уж я дополню, что знаю?

Полицейский пожал плечами. Но, решив, что Инга все равно может это запросто узнать, да и информация, которой располагал лично он, слова доброго не стоила, спорить не стал.

– По словам людей, работающих в доме, за последние часы никого постороннего в усадьбе не было. Только обычный штат прислуги, хозяева и их гости.

– И что?

– Значит, никого постороннего не было, а вот труп откуда-то появился. И откуда?

Поняв, куда он клонит, Инга тут же решительно заявила:

– В усадьбу практически беспрепятственно может войти кто угодно. Ворота закрываются лишь в десять вечера летом и в восемь вечера зимой. А в эту праздничную ночь Василий Петрович вообще распорядился держать ворота нараспашку. Любой желающий мог войти в усадьбу, и сделать он это мог в любое время.

– Ну, допустим.

– И еще… Когда мы с Раисой вышли в сад, ворота были точно открыты.

– При чем тут то, что вы вышли в сад с какой-то там Раисой? – раздраженно обратился к ней полицейский.

Инга внимательно взглянула на него. Был он коренастым крепким мужиком. Сразу было видно, что человек он в своем деле добросовестный, но вот только обычно его работа ограничивается куда более простыми обязанностями.

Расследовать убийство, да еще такое непонятное, было для него в тягость. Инга прекрасно понимала, что обычные расследования этого человека – пьяная поножовщина, бытовые разборки, мелкие кражи, возможно, даже скота и прочего домашнего скарба у соседей. В тех мелких бытовых преступлениях практически всегда с самого начала все было ясно, кто виноват, ломать голову особо не приходилось.

А вот в деле с убийством, где было непонятно, кто убийца и где его искать, полицейский конкретно буксовал. Инга поняла: если никого потолковей не пришлют, то придется ее Залесному и им самим взять дело в свои руки. Ничего, им не привыкать. Сколько раз уже жизнь подкидывала им такие загадки! В первый раз тоже было страшно, но потом привыкаешь ко всему. А для Игоря и Лены это вообще родная стихия. Залесный – следователь по уголовным делам. И хотя тут он на отдыхе, навыки, опыт и знания никуда не делись, остались при следователе. Значит, может немножко поработать, чтобы выручить ближайших друзей из затруднительной ситуации.

И она достаточно миролюбиво объяснила полицейскому:

– Дело в том, что сегодня во второй половине дня, выйдя в сад в поисках Раисы, я видела следы Толи. Снег еще только начинался, следы были засыпаны где-то наполовину. Толя прошел там передо мной.

– Так, – заинтересовался полицейский. – И кто был в этот момент в саду еще?

– Говорю же: я и Раиса.

– И покойный?

– Да. И еще, вероятно, его убийца.

– Вы кого-то видели в саду? – еще больше оживился полицейский.

– Я шла искать Раису, мне хотелось с ней поговорить. Ее я и высматривала. Но больше я никого там не приметила.

– Даже убитого?

– Сад достаточно велик. А от того места, где его нашли, и до того места, где я свернула в поисках Раисы, было примерно метров пятьдесят, это если идти напрямик. А если идти по дорожке, то и все сто.

Сад у Василия Петровича и Алены был поистине громадный. Тут росли и яблони, и груши великого множества сортов. Летние, осенние, зимние, способные при правильных условиях храниться чуть ли не до самой весны, но уж до новогодних праздников – это точно. И сегодня на столе у Алены лежали фрукты из их собственного сада.

Конечно, вишня и черешня присутствовали тут исключительно в виде компотов. То же касалось и абрикосов, которые также вызревали в «Дубочках». Да что там говорить, даже виноград в имении умудрялись выращивать в открытом грунте. А уж в теплицах он плодоносил так, что впору было задумываться: а не начать ли собственное винодельческое предприятие?

Год от года климат на планете менялся, в среднерусской полосе делалось все теплее и теплее. И овощи и фрукты, которые прежде не вызревали, теперь получали для комфортного плодоношения уже достаточно солнечного света и тепла. Конечно, виноградники были расположены в другом месте, на солнечном склоне, вдали от усадьбы. Но вот прочие деревья росли в саду. Да и некоторые деликатесные сорта винограда, которые употребляли в пищу сами хозяева, тоже росли тут. И надо сказать, что все эти деревья и виноградные лозы значительно затрудняли обзор.

– Значит, вы убитого не видели, но видели его следы?

– Да.

– А эта ваша Раиса… Вы ее нашли?

– Да.

– Как скоро?

– Практически сразу.

– Но все же минут десять-пятнадцать она пробыла в саду без вас?

– Ну… около того. Может быть, даже минут двадцать прошло.

– Как вы считаете, за это время можно было совершить убийство?

– Слушайте… Я вам это сказала совсем не для того, чтобы вы подозревали Раису. Она была не в том настроении, чтобы убивать кого-то. Она была очень расстроена из-за того, что мастер из салона красоты назвала ее толстой.

Полицейский уставился на Ингу таким взглядом, словно никак не мог уразуметь, какая тут взаимосвязь.

– И что?

– Когда женщина переживает по поводу того, что она толстая, ей не до убийств.

Полицейский крякнул, но ничего не сказал.

– Ладно, допустим, ваша Раиса и не убивала несчастного. Но кто тогда?

– Этого я не знаю. Но почему еще я не думаю на Раису, так это потому, что ее следы сворачивали с дорожки, а следы Толи шли дальше.

– Шли? Вы уверены?

– Да. Я даже сбилась немного, пошла по ним, а потом поняла, что где-то потеряла следы Раисы. Вернулась и нашла, где она свернула.

– А вы – следопыт!

В голосе полицейского послышалось сдержанное одобрение. Инга приосанилась. Как приятно, когда тебя хвалят! Конечно, жаль, что это всего лишь посторонний человек делает. Вот если бы ее похвалил Залесный! Но на это было мало надежды. Залесный весьма снисходительно относился к способностям своей жены по части сыска, не препятствовал, но и не скрывал также, что расследовать преступления жене в большей степени помогают настырность и пронырливость, нежели логика и аналитические способности. Вот и все качества, наличие которых Игорь был готов признать у жены.

Дело тут было не в самой Инге. Просто Залесный по какой-то одному ему понятной причине отказывал красивым женщинам в умении здраво мыслить. Разубеждать его в том, что это не так, было бессмысленно, Инга пыталась все эти годы, но безрезультатно. И снова она неожиданно подумала: а какого черта она вышла замуж за такого человека, который не ценит ее?

Но голос полицейского вернул Ингу в реальность:

– Скажите, а от того места, где было обнаружено тело пострадавшего, до места, где вы нашли Раису, есть какой-то иной путь, помимо того, каким воспользовались вы? – спросил полицейский у Инги, и та порадовалась, что помощник ей достался не самый тупой.

А полицейский все допытывался:

– Так был или нет?

Инга покачала головой.

– Нет. Разве что если пробираться через сугробы, но там, где не чищено, снегу в иных местах в саду по пояс. И пальто Раисы было бы все в снегу.

Произнося эту фразу, Инга осеклась. А ведь нижняя часть пальто Раисы как раз и была вся в снегу! Инга еще помогала ей отряхиваться. Но ведь Инга застала женщину в тот момент, когда Раиса сидела в сугробе и горько плакала. Тогда Инга подумала, что женщина бухнулась в сугроб, потому что ее ноги не держали от горя. Но теперь у сыщицы появилась иная мысль на этот счет. Вдруг Раиса шлепнулась в сугроб специально для того, чтобы скрыть тот факт, что ее одежда снизу вся в снегу? Вдруг Раиса и была тем преступником, который задушил Толика? Задушила, пробралась по снегу подальше от жертвы, а потом изобразила перед Ингой полнейшую невиновность.

Инга даже похолодела от этой мысли. Потом она напомнила себе, что тогда в самом снегу должны были остаться следы от передвижения Раисы через сугробы. Но Инга, хоть ты тресни, никак не могла теперь уже сказать, были там следы или нет. Было слишком темно, да и по сторонам она особо не смотрела, обрадованная уже тем обстоятельством, что вообще нашла Раису в надвинувшейся ночи.

– Вы о чем-то задумались?

– Нет-нет, – пробормотала Инга. – Все в порядке.

Но она покривила душой. Все было совсем не в порядке. В связи с охватившими Ингу сомнениями ей в голову полезли совсем уж нехорошие мысли.

А ведь и пояс от пальто Раисы вполне годился в качестве орудия убийства. Залесный сам сказал, что это был довольно широкий и мягкий предмет типа пояса или длинного шарфа. Да и конституция Раисы вполне позволяла думать, что ей под силу справиться с Толиком. Особенно если напасть на него сзади и сразу же приняться душить. Толик был тугодум, он мог и не сообразить, что происходит, до того момента, пока уже не было слишком поздно.

К тому же, невзирая на солидную комплекцию, Толик был не слишком крепок здоровьем, от длительного лежания в постели он обрюзг, и полнота его была какой-то нездоровой. К примеру, мелкий Залесный легко обходил его в спринте. Большие ноги Толика просто не могли угнаться за мелкими шажками Игоря.

Когда Толику пришлось поучаствовать в переноске шкафа из одной комнаты в другую, он потом долго не мог отдышаться, а Лена сердито смотрела на них с Залесным и все говорила, что для подобного рода работы есть специальные люди, которые называются грузчики. Было невозможно объяснить ей, что вызывать грузчиков из-за одного только шкафа просто глупо. Лена так и осталась при своем мнении, что они бессовестно эксплуатируют ее драгоценного Толика.

Тогда Инга подумала, что Толик просто притворяется, но что, если это не так? Что, если за его постоянными хворобами и впрямь кроется какая-то одна, но глобальная, хотя и трудноуловимая? Инга знала, что гормональный дисбаланс в организме человека может превратить здорового парня в полную развалину. А здоровую и цветущую молодку-хохотушку этим крошечным манипуляторам вполне под силу превратить во вздорную истеричку. Вдруг и у Толика был такого рода гормональный дисбаланс, когда при явно избыточном весе он не мог проявить никакой физической выносливости? Тогда крепкой женщине, особенно такой, как Раиса, вполне под силу было задушить Толика.

Думать об этом было невыносимо, но не думать Инга тоже не могла. Невозможно было отвернуться от существующей проблемы, которая заключалась в том, что, вполне возможно, под одной крышей с ними обитает убийца.

Глава 6

Вернувшись к остальным, Инга еще долго оставалась задумчивой. Остальных женщин уже допросили другие полицейские. Но все они сказали по поводу случившегося одно и то же: ничего подозрительного не наблюдали, кроме ссоры Аллы и Толика, которую опять же наблюдала одна лишь Инга. Но Алла в свое оправдание твердила, что это была не ссора, а всего лишь спор.

– Мы побеседовали на тему политики, – щебетала Алла. – Понимаете, у нас с Толей возникли некоторые разногласия по поводу проводимого курса реформ.

Политические споры – дело такое, в запальчивости отстаивая свои интересы, легко обидеть оппонента грубым словом. Но споры эти тем и хороши, что никогда ни к чему не приводят. Каждый из спорщиков остается при своем мнении, предоставляя истории рассудить их между собой. Чтобы в пылу политического спора прикончить оппонента, в такое не поверили даже полицейские, которые в конце концов и отстали от Аллы.

Они отстали, но только не Инга. Алла могла обмануть полицию, но Инга лично наблюдала ссору Толика и Аллы и готова была поклясться, что к политическим разногласиям она не имела ровным счетом никакого отношения. Толик угрожал Алле, а та, в свою очередь, угрожала Толику. И не надо забывать, что у Аллы на горле был шарф, которым запросто можно было прикончить Толика.

Чтобы снять все недоговоренности, Инга спросила у Алены:

– Когда я ушла из гардеробной, Алла еще долго оставалась с вами?

– Да. Мы сидели и ждали, когда вы обе вернетесь.

– И Алла никуда не уходила?

– Надолго?

– Хотя бы на четверть часа.

– Нет. Максимум на две-три минуты исчезала. В туалет отлучалась. И еще сходила на кухню, попросила у кухарки приготовить кофе для нас всех и прислать чего-нибудь пожевать для Насти. Да, и еще к ней Валентин приходил, отпрашивался в клуб.

– Валентин?

– Его местные ребята позвали с собой. Но они с матерью буквально минуты две поговорили, и Алла сразу же обратно к нам вернулась.

– Ладно, – вздохнула Инга. – Значит, у Аллы алиби.

– И у меня тоже, – напомнила ей Алена. – Мы с Аллой вместе оставались.

– Тебя я и не подозревала никогда. А вот Лена… Как у нее с алиби?

– Ты что? – возмутилась Алена. – Подозреваешь, что Лена могла убить Толика?

– Случается.

– Она же его любила!

– Мало ли…

– Да ты вспомни, как она носилась, когда он пропал! На ней же лица не было! Два раза в деревню смоталась, бегала, расспрашивала.

– Вот только сам Толя к этому времени был уже мертв. Вдруг Ленина активность – это лишь способ отвести от себя подозрения?

– Ну, знаешь… Если Лена убила Толю, тогда я ничего не понимаю в людях!

Инге тоже казалось, что Лену можно заподозрить в убийстве ее мужа меньше всех остальных. Но случается всякое. Пока что алиби у Лены отсутствовало, так как, по ее собственным словам, она проводить мужа не пошла, осталась в спальне и была все это время одна.

Алена уже знала о результатах прогулки Инги с Раисой и теперь со знанием дела спросила у подруги:

– А с чего ты вообще решила, что Толика убили именно в то время, когда вы с Раисой гуляли? Может, он прогулялся сначала немного по саду, потом живехонек и здоровехонек пошел в деревню и только уже потом вернулся назад и подвергся аттаке.

– Но Толика в деревне не видели местные. Ты же помнишь, когда мы все сели за новогодний стол, Лена не осталась с нами. Вместо этого она отправилась искать Толика. Обошла все окрестности, даже сбегала в деревню, расспрашивала там жителей, не видел ли кто ее мужа.

– Не всех же ей удалось расспросить! Или Толя мог куда-то еще пойти, необязательно в деревню. И потом, уже возвращаясь, он подвергся нападению.

– Что же, могло быть и такое, – признала Инга. – Хотя интуиция мне подсказывает, что убийство случилось как раз в тот момент, когда в саду были мы с Раей.

– В расследовании лучше опираться на факты, – посоветовала ей Алена рассудительно.

– Из фактов у меня есть только то, что на Толе был навален приличных размеров сугроб! Значит, он умер еще до того, как снег повалил в полную силу.

– Снег и впрямь часа два шел очень сильно. Но Толя мог упасть в мягкий снег, а потом его сверху еще немножко присыпало.

Алене очень хотелось, чтобы ее подруга поверила в то, что ей не пришлось побывать в саду в одно время с убийцей.

Но Инга стояла на своем.

– И еще мы слышали нечто похожее на крик.

– Где?

– Когда мы с Раисой гуляли по саду, раздался какой-то звук, похожий на сдавленный крик. Он прозвучал один раз и больше не повторялся. Но после него Раиса занервничала и захотела идти скорее домой. Да и мне стало как-то не по себе. Мы вернулись в дом, а между тем Толик… Толика…

И Инга в отчаянии воскликнула:

– Как подумаю об этом, прямо худо делается! Ведь, наверное, его еще можно было спасти! Если бы мы с Раисой не струсили, не заспешили бы к дому, а побежали узнать, кто кричал в саду, возможно, мы бы спугнули убийцу!

Алена внимательно посмотрела на подругу, а потом произнесла:

– Не кори себя. Что должно было случиться, то и случилось. Ты тут не виновата!

– Но такое чувство, будто бы виновата! Лене в глаза смотреть прямо стыдно. Как она?

– Плохо, – помрачнела Алена. – Ушла к себе в комнату, до сих пор оттуда не показывалась и просила ее не беспокоить.

– Полиция с ней уже побеседовала?

Но Алена в ответ лишь пренебрежительно фыркнула:

– Полиция! Скажешь тоже! Если кто и раскроет это убийство, так только твой Залесный! У него и опыт в подобных делах имеется, и голова варит.

Инге было приятно слышать, что ее подруга столь высоко оценивает способности Игоря. И вдвойне согрело Инге душу то, что мысли Алены текут в том же направлении, что и собственные мысли Инги насчет случившегося убийства. Этак они сами все и расследуют, не придется посвящать чужих в эту, прямо скажем, нехорошую историю.

Однако вернувшийся с улицы Залесный сразу же возразил:

– Без профессионального эксперта нам тут не обойтись. Кто-то из экспертов должен как можно скорее осмотреть тело пострадавшего. Иначе мы с вами не сможем двигаться дальше. Мы даже точно узнать время смерти Толи не сумеем и не будем знать, от чего нам отталкиваться.

Василий Петрович тоже услышал слова друга и теперь выглядел смущенным.

– Даже не знаю, – пробормотал он. – У нас тут не больно-то хорошо с экспертами-криминалистами. Вы всех сотрудников местного отделения видели.

– Профессиональных экспертов среди них точно нет.

– Это надо будет людей из центра вызывать. А там…

Помявшись еще с минутку, Василий Петрович отважно заявил:

– Боюсь, что в области моего авторитета будет недостаточно, чтобы заставить людей явиться на работу в праздничные дни. Конечно, прямо они не откажут, но вот затянуть работу могут очень надолго.

Залесный покачал головой.

– Это нам не подойдет. Лена не сможет долго ждать.

– Да, Лена очень тяжело восприняла убийство мужа.

– Так, может, сама Лена и поработает в данном случае экспертом? Это ведь ее работа, не так ли?

Предложение Василия Петровича вначале вызвало у всех шок. Даже Игорь выглядел потрясенным.

– Предлагаешь, чтобы жена проводила вскрытие тела родного мужа?

– Но это бы все очень упростило и ускорило. К тому же кто, как не Лена, сделает эту работу добросовестно? У нее тут есть личный интерес.

– И еще какой, – подтвердил Залесный.

Но все же выглядел он неуверенно.

– Конечно, я предложу Лене такую возможность. Но хватит ли у нее духу? Все-таки родной муж. И она его так любила.

– Что для Лены сейчас важнее? Сантименты или поиск настоящего убийцы?

– Я поговорю с ней, – решился Игорь. – И если она согласится…

В его голосе слышалось откровенное сомнение. Однако один из полицейских, явившийся в столовую, чтобы попрощаться с хозяевами и уведомить их о том, что они забирают тело Толи с собой, когда узнал, что задумали друзья, с воодушевлением воскликнул:

– Конечно! Вы только женщину уговорите! А уж с тем, чтобы ей рабочее место предоставить, проблем не будет!

– Вы так легко об этом говорите, – осуждающе покачала головой Алена.

Но полицейский не понял, о чем она, и воскликнул:

– Так недаром я курсы заканчивал. Диплом, между прочим, имею. Правда, ни разу еще не довелось лично вскрытие проводить, но если ваша дамочка будет объяснять, что и к чему, то я могу ей помочь. И место предоставлю. И отчет помогу составить.

Полицейский сиял, тоже считая, что хозяин поместья нашел отличный выход из создавшегося положения. Если исключить чисто нравственный аспект, так оно и было. Но согласится ли с планом полицейских сама Лена? У всех друзей были на сей счет серьезные сомнения.

Проводив полицию, друзья остались своей компанией и наконец-то могли разговаривать свободно. Хотя все и устали, но расходиться по своим комнатам не хотели. Рассевшись вокруг стола, с которого прислуга так и не убрала еще остатки новогодней трапезы, все уставились друг на друга.

Первой затянувшееся молчание прервала Алена:

– У кого-нибудь есть версии?

Все молчали.

– Тогда спрошу по-другому… Кто-нибудь хочет признаться в убийстве?

Алла возмущенно взглянула на Алену:

– Ты что говоришь-то? Кто тут убийца? Ты? Или твой муж? Или кто-то из нас? Да мы все друг друга уже сколько лет знаем. И преступников среди нас нет!

– Но Толя убит.

– Толю убил какой-то чужак!

Все с облегчением закивали головами.

– Да, чужак. По карманам пошарить хотел. Заприметил хорошо одетого человека, гуляющего в одиночку, и пошел за ним. Может, он и не собирался убивать, а только силу не рассчитал.

Василий Петрович хмуро молчал. Как хозяин здешних мест, он переживал особенно. Что касается местных жителей, за всех вместе и за каждого в отдельности он мог бы поручиться со спокойной душой. Но сейчас праздники. А на праздники очень во многие дома в «Дубочках» приехали гости. И кто все эти люди? Хотелось верить, что и они все порядочные люди. Но кто знает, вдруг среди них затесалась какая-нибудь паршивая овца? Одна-единственная, но способная натворить бед?

– Надо будет завтра утром первым делом опросить всех местных, не видел ли кто, чтобы возле усадьбы бродил кто-нибудь чужой.

– Для этого сначала надо выяснить время смерти.

Василий Петрович взглянул на Залесного.

– Неужели ты даже приблизительно не можешь этого сказать?

– Лишь то, что это было еще до начала сильного снегопада.

В этот момент раздался какой-то звук, похожий на стон. Все повернули головы и взглянули на Ингу. Та сидела с бледным лицом и глазами, полными слез.

Заметив, что все смотрят на нее, она пробормотала:

– Ничего, ничего… Просто мне вдруг стало так жалко Толю. Ну кто мог убить такого славного человека? Он же никому не делал вреда!

Все молчали. Толя и впрямь вреда никому не причинял. Да, пользы от него тоже было немного, но вреда не было совсем. Обычно он был весел, добродушен и постоянно шутил. Правда, в этот раз настроение у него было не столь жизнерадостное, он даже сорвался на крик, общаясь с Аллой. Раньше за ним такой грубости не замечалось.

В связи с этим Алена предположила:

– Может, у Толи что-то такое в жизни случилось, о чем мы не знаем, но что его крайне беспокоило?

– И что же?

– Ну, может, у него враг какой-то появился.

– И этот враг приперся за Толей в «Дубочки», чтобы тут с ним расправиться? Дальний путь!

Вместо ответа Алена посмотрела на Игоря и спросила:

– Тебе Лена ни о чем таком не говорила?

– О чем?

– Ну, она не жаловалась, что Толя стал каким-то нервным или возбужденным в последнее время? Странных звонков ему не поступало? Угроз?

Залесный отрицательно помотал головой.

– Ничего похожего. Даже наоборот, Лена мне как-то похвасталась, что Толя у нее, похоже, за ум взялся.

– Что она имела в виду, говоря это?

– Ну, Толя ведь в качестве добытчика не очень-то преуспевал, – пробормотал Игорь. – Добытчиком у них в семье была Ленка. А вот Толя…

– Да что там рассусоливать, – перебила его Инга. – Толя частенько сидел на шее у жены!

– Лену это устраивало, – тут же поспешил заступиться за покойника Залесный. – Но все же, когда у Толи появились личные средства, Лену это не могло не обрадовать.

– А у него появились деньги? И откуда?

– Толя ведь художник.

Толя и впрямь как-то хвастался, что окончил художественное училище. Но вот художником его Инга бы не назвала. Во-первых, потому что его полотна всегда напоминали ей детскую мазню, да еще очень неаккуратную и грязную. Несмотря на то что ее мнение насчет качества картин было субъективно, у Инги был и еще один аргумент, чтобы не считать Толю художником. Он был ленив. И работал крайне редко, если вообще работал. Несмотря на то что несколько его работ пылились в жилище у Лены на стенах, никаких других шедевров Толя друзьям за эти годы не продемонстрировал.

– Лена мне объяснила, что муж прежде не писал, потому что клиентов не было. А тут появился кто-то и стал заказывать одну работу за другой. И даже те, что Толя успел написать раньше, тоже у него купил.

– Ну надо же. И где он нашел такого простофилю?

Но Залесный смерил ее уничижительным взглядом:

– Если не разбираешься в живописи, тогда лучше просто помолчи.

Больнее обидеть Ингу было просто невозможно. Это она-то не разбирается в живописи? Да она все выходные проводит в музеях и на выставках!

– Надо найти этого коллекционера! – твердо произнесла она. – Найти и расспросить. Как его зовут?

– Я не знаю, – несколько раздраженно отозвался муж.

– А когда этот человек впервые появился?

– Понятия не имею. В такие подробности Лена меня не посвящала. Спроси у нее, если тебе интересно.

– И спрошу!

– Вот и прекрасно! Может, ты и расследование сама проведешь?

Инга прикусила губу. Конечно, было бы очень соблазнительно сейчас крикнуть в лицо Игорю, что они прекрасно справятся и без его услуг, но это было бы неправдой. Поэтому Инга сдержала импульс и максимально вежливым голосом произнесла:

– Тебе будет сделать это куда легче.

– Мерси за разрешение!

Залесный не скрывал своего раздражения. Он поднялся из-за стола и оповестил всех:

– Я устал, хочу прилечь. Хотите сидеть тут до утра, дело ваше. А я нуждаюсь в отдыхе.

И ушел. После его ухода остальные тоже долго не задержались. Кидая на Ингу осуждающие взгляды, все потихоньку разбрелись по своим кроватям. Воспользовавшись тем, что хозяева и их гости разошлись, прислуга принялась убирать со стола.

Кухарка тетя Паша тоже вышла в столовую, чтобы присмотреть за этим процессом.

– И не съели-то, почитай, ничего! – ворчала она.

Тетя Паша любила, когда ее стряпне отдавали должное. А тут она видела, что плоды ее многочасовых и даже многодневных усилий остались практически неоцененными. И это ее возмущало до глубины души.

– А вы чего сидите? – ругнулась она на Ингу, все еще сидящую возле стола в задумчивости. – Идите себе спать. Чай, утро вечера мудренее!

Инге не оставалось ничего другого, как подняться к себе. Ей очень не хотелось разговаривать с мужем, дважды обидевшим ее за такой короткий промежуток времени. Но когда она вошла в их комнату, то с удивлением обнаружила, что Игоря тут нет.

– Где же он?

Выйдя из комнаты, Инга прислушалась. Вроде бы из комнаты Лены раздаются чьи-то голоса. Подкравшись к дверям на цыпочках, Инга разобрала, как Лена простонала со слезами:

– Нет, ты что? Я не могу!

И голос Залесного ей ответил:

– Пойми, кроме тебя, просто некому.

– Мне такое не под силу.

– Ты же спец! Кто сможет сделать все лучше и… и быстрее? Если ты не согласишься, то расследование забуксует. А ты же знаешь, чем такое промедление может обернуться. Убийца уйдет!

Лена помолчала.

– Я не знаю, – произнесла она затем. – Я должна собраться с мыслями.

– Собирайся.

– Я должна подумать.

– Думай.

Еще какое-то время было тихо, а потом Лена произнесла:

– Но ты побудешь там со мной?..

– В качестве моральной поддержки? Конечно!

– Ладно, – тяжело вздохнула Лена. – Раз это надо для дела… Тогда я попытаюсь.

– Молодец! – обрадовался Залесный. – Ты сможешь?

– Да! Ради Толи… Я должна буду это сделать.

– Тогда, может быть, прямо сейчас и поедем?

– Уже?

Голос Игоря зазвучал озабоченно:

– Эти местные ребята забрали тело Толи с собой. Конечно, они славные малые, но очень уж неопытные в такого рода делах. И я опасаюсь, как бы они чего там не намудрили.

Раздался сокрушенный вздох Лены. Она была явно очень близка к тому, чтобы окончательно сдаться. И Залесный добавил:

– Этот доморощенный эксперт с его бумажкой… Он и понятия не имеет, как надо проводить вскрытие.

Видимо, слова Игоря пробудили в Лене какие-то еще чувства, помимо чувства долга.

– Да! – воскликнула она, и в комнате скрипнули пружины, а потом содрогнулся пол, словно бы Лена спрыгнула с кровати. – Я поеду. Прямо сейчас! Игорь, я должна тебя попросить… Выйди, пожалуйста, чтобы я могла привести себя в порядок.

Поняв, что Залесному удалось уговорить Лену провести осмотр тела Толи, Инга мысленно поаплодировала мужу. Какой же Игорь дипломат!

Как все-таки жаль, что его дипломатия распространяется на всех вокруг, но только не на нее!

Инга не хотела встречаться с мужем и потому на цыпочках осторожно проскользнула обратно в свою спальню. Там она не стала долго раздумывать, чем бы ей заняться. Голова гудела после бессонной ночи. В глаза словно насыпали песок. Усталость навалилась на нее мгновенно тяжким грузом, стоило Инге увидеть перед собой кровать. Женщина откинула покрывало и, едва избавившись от верхней одежды, проворно шмыгнула под одеяло.

Почти сразу же Инга услышала громкий голос Раисы. Кажется, женщина вовсю распекала вернувшуюся из клуба Яну. Голос Раисы звучал раздраженно и даже зло. Но почему она так себя ведет? Она ведь сама отпустила дочь вместе со служанками в клуб. И потом Янина была там не сама по себе. В этом же клубе она встретилась с Валей, который мог присмотреть, чтобы с давней приятельницей не произошло какого-нибудь ЧП на местной дискотеке. Чего же Раиса злится?

Постепенно голос Раисы затих. Инга с облегчением перевернулась на другой бок, накрывшись одеялом с головой.

Что же, во всем надо уметь находить свои плюсы. Пока Залесный и Лена выполняют свои должностные обязанности, Инга даст немного отдохнуть своему мозгу. Очень скоро ему предстоит большая работа. Закрыв глаза, Инга очень быстро погрузилась в сон.

Последней ее мыслью перед тем, как заснуть, была мысль о Ване и его Аделаиде. Интересно, что они сейчас делают? Занятая сегодня ночью другими делами, Инга не очень-то следила за перемещениями Вани по дому и потому не заметила, как и когда именно исчез Ваня, уводя свою прекрасную спутницу. Но теперь по какой-то непонятной ей самой причине Инге очень хотелось выяснить, почему и каким образом это исчезновение произошло.

– Зачем он уехал? Ведь знал же, что он нужен нам тут, в усадьбе. Что его заставило так поступить?

Пока Инга могла лишь точно сказать, что Ваня ушел еще до того, как уехали полицейские. Когда они все уселись вокруг стола в последний раз, то ни Вани, ни Аделаиды с ними уже не было. Но не в привычках Вани было бросать своих хозяев в трудной ситуации. А сейчас, когда один из гостей умер, ситуация была явно очень непростой. Однако Ваня предпочел ретироваться еще до того, как было озвучено последнее решение хозяев.

Неужели общение с Аделаидой настолько его изменило? Неужели теперь эта женщина является для Вани персоной номер один в мире? Эта мысль была лишь мимолетна, но и она доставила Инге неприятное ощущение. Однако тут же ей на смену пришла твердая уверенность: как бы ни любил Ваня какую-либо женщину, эта любовь никак не могла повлиять на его верность и преданность тем, кто всегда много значил в его жизни.

Глава 7

Проснулась Инга оттого, что кто-то тряс ее кровать. Сначала она решила, что это вернулся муж, и уже хотела прогнать его, но, приоткрыв глаза, увидела сидящую и подпрыгивающую на ее кровати Алену.

– Ты чего делаешь? – удивилась Инга. – Зачем кровать трясешь?

– Тебя бужу.

– Не надо, – жалобно попросила Инга, у которой от тряски начала болеть голова.

Алена тут же перестала и извиняющимся тоном произнесла:

– Ты все не просыпалась, а я хотела у тебя узнать, куда подевались Залесный и Лена?

– У меня встречный вопрос к тебе.

– Какой?

– Почему ты так рано отпустила вчера Ваню?

– Его Аделаида плохо себя почувствовала, – объяснила Алена. – Она не привыкла, когда рядом с ней кого-то убивают. Вот он и попросил у меня разрешения отвезти ее домой.

– Но обратно он не вернулся. Я уходила спать, его еще не было.

– Ну да, а зачем он тут нужен? Пока ничего не ясно, я разрешила Ване провести время с Адой.

– Как это – не нужен! – возмутилась Инга. – А кто будет заниматься… заниматься…

Она замешкалась, не зная, что такое можно было бы поручить Ване. А Алена внезапно рассмеялась.

– Ты чего веселишься? В доме горе, а ты…

– Я все поняла.

– Что ты поняла?

Алена перестала смеяться, но улыбка по-прежнему светилась в ее глазах.

– Ты просто ревнуешь Ваню к этой красотке.

– Я? И не думала даже!

– Да как же?! Ведь ты буквально лопаешься от ревности.

– Нет, говорю тебе!

Алена еще какое-то время испытующе смотрела на свою подругу, потом пожала плечами и пробормотала:

– Ладно, я к тебе не за этим пришла. Я ответила на твой вопрос, теперь ты скажи: куда подевались Лена и Залесный?

– Они уехали.

– Куда?

– Как я поняла, они поехали в морг.

– Да ты что? Неужели Лена захотела присутствовать на вскрытии Толи?

Инга поежилась. Сейчас ей предстояло произнести фразу, которая, даже произнесенная про себя, заставляла женщину холодеть. Но Алена ждала.

И Инге пришлось выдавить из себя:

– Как я поняла, Лена собирается сама проделать эту процедуру.

– Сама?!

Алена выглядела пораженной.

– Когда вчера об этом зашел разговор, я не поверила, что такое возможно. Это ведь ее муж! И она будет его резать? Родного мужа?

– Тело родного мужа.

– Все равно. Это ужасно.

– Будет, раз это нужно для дела, Лена сказала, что сможет.

– Невероятный человек эта Лена, – пробормотала Алена. – Я бы так не смогла.

– Это ее работа. И она умеет делать ее хорошо. Разве лучше, если осмотр тела и вскрытие проведет дилетант, который только все еще больше запутает? Это может помочь преступнику уйти от ответственности. А Лена хочет этого меньше всего на свете.

Алена молчала, пытаясь осознать размер жертвы, на которую толкнула Лену любовь к мужу.

– Потрясающе, – наконец заключила она и встала с кровати.

Уже в дверях она оглянулась на подругу:

– Если хочешь повидать Ваню, то он сейчас внизу. Разговаривает с Василием Петровичем. Только поторопись, они уже заканчивают.

– Меня это не интересует.

Однако стоило Алене скрыться за дверями, как Инга тут же вскочила с кровати. Это перед другими она могла разыгрывать, будто бы ей нет дела до того, где сейчас Ваня. На самом деле Инге было крайне важно поговорить с ним, и желательно с глазу на глаз. Инга и сама толком не могла сформулировать вопросы, которые собиралась задать Ване. Ей хотелось просто побыть с ним наедине, без этой противной Аделаиды, которая почти полностью узурпировала время и внимание ее Вани.

Инга сама не заметила, что назвала Ваню своим. Никогда раньше такого с ней не случалось. Однако сейчас в ней что-то изменилось. После короткого и вроде бы ничего не значащего разговора с дядей Петей в ее сознании произошел какой-то непонятный даже самой ей сдвиг. Теперь Ваня уже не казался ей грубым и неуклюжим варваром, не способным отличить Веласкеса от Лотрека и частенько путавшим Баха и Бетховена. Это все отошло куда-то на задний план, зато вперед выступили другие черты Вани. Такие как преданность, безоговорочная честность и его какая-то непостижимая верность чувствам к ней.

Несмотря на обилие женщин, которые толпились возле Вани, и перманентно возникающие «серьезные» отношения, Инга почему-то всегда была уверена в том, что сердце Вани принадлежит ей одной. Но сейчас что-то заставило ее подумать о том, что это может скоро измениться, уже совсем скоро.

Поэтому Инга быстро и даже торопливо собралась, причесалась на скорую руку и ринулась вниз. Ей повезло. Она столкнулась с Ваней как раз в тот момент, когда тот выходил из кабинета Василия Петровича. Самого хозяина «Дубочков» не было видно. А вот Ваня, заметив спешащую к нему Ингу, как-то напрягся.

– Инга, куда это вы так спешите? – произнес он таким официальным тоном, что Ингу прямо в холод кинуло.

– Я хочу с вами… с тобой поговорить.

– О чем?

Инга стояла и беспомощно смотрела на Ваню. Она планировала поговорить про Аделаиду и Залесного, правильно ли они с Ваней поступили, выбрав себе именно этих спутников жизни? Вдруг они оба сделали ошибку? И если насчет себя Инга еще сознавала: выйдя замуж, она потом может и передумать, и развестись, как однажды уже поступила, то Ваня, сделав один раз выбор, проживет с выбранным объектом до конца своих дней, как бы тяжело ему ни пришлось.

Но Ваня был явно не настроен на подобного рода разговоры. Он смотрел на Ингу чуть ли не с враждебностью. И от холода, который излучали теперь глаза собеседника, Инга неожиданно позабыла все слова, которые собиралась ему сказать.

Она сумела лишь выдавить из себя:

– Как расследование?.. Оно продвигается?

– Думаю, вам самой это лучше знать. Ведь это вы, а не я замужем за следователем.

И Ваня, нахлобучив на голову шляпу, двинулся в направлении выхода. Останавливаться он был явно не намерен. Инга осталась стоять, растерянно глядя ему вслед. Что такое? Раньше Ваня никогда не позволял себе подобного поведения с ней. Впрочем, услужливо подсказал ей внутренний голос, и ты раньше не была официальной женой Залесного.

Видимо, дело было именно в этом. Ваня смирился с тем, что Инга и Игорь – пара. Но когда они официально скрепили свои отношения, бедный Ваня не выдержал. Инга с тоской посмотрела ему вслед. Хоть бы он остановился, хоть бы оглянулся! Тогда она, забыв гордость, кинулась бы к нему и поведала, что живется в браке ей совсем не так уж сладко.

Что Залесный, ходя в женихах, еще пытался вести себя прилично. А теперь, сделавшись официальным супругом, вдруг вообразил, что жена – это всего лишь предмет обстановки и по совместительству кухонный комбайн, стиральная и пылеуборочная машина. Приходил поздно. Уходил рано. Время проводил у экрана телевизора или компьютера. Иной раз бывали такие вечера, когда они не говорили друг другу ни единого слова. С праздниками он в лучшем случае поздравлял ее поцелуем, а то и вовсе обходился без этого.

Нет, Инга совсем не была в восторге от того, как сложилась ее супружеская жизнь. Если вдуматься, то в первом браке муж все же обращал на нее больше внимания. И все равно она порвала с ним. Что же заставляет ее оставаться с Игорем? Чувство привычки? Жалость? Но это были явно не те чувства, ради которых стоило мучить себя и вести жизнь, которая стала Ингу порядком доставать.

Все это Инга с радостью поведала бы Ване. Ей казалось, что он должен был ее понять, посочувствовать или даже дать совет. Но Ваня не желал ее слушать. И как ей теперь быть? Как ей объяснить Ване то, что делается у нее на душе? Это и так не очень-то просто, а когда Ваня не желает ее слушать, то и вовсе невозможно.

– Ну что? – услышала она голос Алены. – Поговорили?

– Нет. Он… он ушел.

Алена внимательно взглянула на подругу, увидела, что та не на шутку расстроена, и сочувственно произнесла:

– Пойдем выпьем кофейку.

Инга кивнула головой. А потом сдавленным голосом осведомилась:

– Скажи, у Вани были какие-то новости об убийстве?

– А вот это мы спросим сейчас у Васи.

Но Василий Петрович сидел над своей огромной чашкой так угрюмо, что сразу же становилось ясно: ничего хорошего Ваня своему хозяину не поведал. Василий Петрович насупился над чашкой, в которую входило не меньше полулитра (не кофе, о нет, травяного чая). Кофе в поместье пока что не произрастал, а Василий Петрович предпочитал пить напитки из натурального сырья, в экологичности происхождения которого он мог быть уверен на все сто процентов, то есть своего собственного производства.

Рядом с Василием Петровичем лежали листы бумаги, на которые он время от времени поглядывал, озабоченно кряхтел и мрачнел еще больше. Женщины подсели к нему за стол, и Алена спросила:

– Вася, если не секрет, что это за бумаги у тебя лежат?

Василий Петрович взглянул на жену. Разумеется, никаких секретов друг от друга у этих супругов никогда не было. Слова Алены были лишь своеобразной шуткой, призванной поднять настроение мужу.

– Ваня составил по моей просьбе список фамилий всех тех, кто находится в «Дубочках» временно.

Помедлив, Василий Петрович признался в том, что его угнетало больше всего.

– Таких набралось больше ста человек.

– Сто человек?! – ахнула Алена. – Как же мы их всех проверим?

– В том-то и дело! И это, Аленушка, еще не считая тех, кто приезжал лишь на саму встречу Нового года. Эти люди уже покинули поместье, найти их след теперь практически невозможно. Ни в клубе, ни в танцевальном зале пансионата, где праздновали Новый год, никаких записей не вели.

– А как же система бронирования?

– Бронь столика оформляли на фамилию, верно. Но другие данные не записывали. И где теперь разыскать Королевых в числе трех человек, Денисовых – двух человек и Зайцевых – целых пятерых? Причем двое сидели за одним столиком, трое за другим, и между собой эти люди явно в родстве не находились!

– Все-таки ты думаешь, что кто-то приехал к нам в «Дубочки» исключительно для того, чтобы грохнуть Толю?

– Не знаю. Раньше я всегда радовался, что к нам приезжает много людей. Что им тут у нас нравится. Но теперь… после случившегося… Я уже не знаю, такое ли это великое благо, что у нас теперь бывает много гостей? Может, стоит закрыть поместье от чужаков?

Василий Петрович выглядел таким угнетенным, каким Инга никогда еще его не видела. И сердце у нее буквально перевернулось от жалости.

– Вася, ты не должен так говорить! Из-за одного мерзавца нельзя перестать верить всем остальным.

– Да! – поддержала ее Алена. – Тем более что этого негодяя мы быстро вычислим!

Василий Петрович в ответ лишь снова покряхтел. Он явно не верил в то, что это возможно.

– Может, и прав был Ваня, когда говорил, что надо по периметру усадебного ограждения камеры наблюдения поставить?

Голос Василия Петровича прозвучал упаднически. И Алена с Ингой встревоженно переглянулись. Чтобы Василий Петрович лично заговорил о камерах наблюдения! Он всегда с пеной у рта утверждал, что более безопасного места, чем «Дубочки», не было и нет нигде в мире. А Ване, который дал хозяину подобный совет, Василий Петрович заявил, что камеры наблюдения в его усадьбе появятся лишь через его труп.

И вот теперь он кардинально изменил свое мнение, сидел и жалобно кряхтел:

– В какое время живем… Эх, что там говорить…

В тот момент, когда Инга с Аленой совсем растерялись, не зная, что им предпринять, как утешить Василия Петровича, от дверей раздался голос Залесного:

– И что было бы толку от этих камер? Во-первых, в такой снегопад их попросту залепило бы снегом. А во-вторых, если преступник не полный дурак, он замаскировался, отправляясь на дело. Ну а если дурак, то мы его и без всяких камер вскоре вычислим!

Появление Игоря заставило всех приободриться.

– А где Лена?

– Сейчас придет.

И точно, в этот момент в дверь вошла Лена. Выглядела она значительно лучше, нежели вчера. Во всяком случае, слез на ее лице не было видно. А сама женщина была собранна и деловита.

– Мы с коллегами осмотрели тело моего мужа, – проинформировала она собравшихся каким-то не своим голосом. – И свое официальное заключение я изложу чуть позже.

– Лена… Скоро будем обедать.

– Я не голодна! – отрезала женщина. – Мне необходимо побыть у себя… поработать.

И повернувшись, она зашагала прочь. Движения у нее были четкие и быстрые, Инге даже показалось, что Лена шла, чеканя шаг.

К счастью, Залесный остался с друзьями, и они получили возможность расспросить хотя бы его.

– Как все прошло?

– Лучше, чем можно было ожидать. Хотя от Генки, конечно, никакого проку не было.

Генкой звали полицейского, который вчера горячо поддержал предложение провести вскрытие у них в «Дубочках», не дожидаясь приезда эксперта из центра.

– Лене все пришлось объяснять парню буквально на пальцах, но он все равно ничего не понимал, путался, ошибался. Так что потом Лена даже психанула, выставила нас обоих за дверь и сказала, что все сделает сама, нечего у нее под ногами путаться.

– Но что ей удалось узнать?

– Время смерти семь – половина восьмого вечера.

Сердце Инги дрогнуло. Как раз в это время они с Раисой и гуляли по саду! Значит, тот крик, что они обе слышали, мог быть предсмертным воплем Толи, криком о помощи.

– О-о-о!.. – простонала Инга.

Алена кинула в ее сторону встревоженный взгляд, а вот Залесный спросил без всякого сочувствия:

– Ты-то чего стонешь?

Инга объяснила. Но муж отнесся к ее переживаниям равнодушно:

– Ты же не могла знать, что там происходит. И если Раиса, как ты говоришь, была в этот момент с тобой, значит, у вас обеих есть на время убийства алиби. И для вас обеих это совсем неплохо.

Инга замерла, не в силах поверить, что вышла замуж за такое толстокожее чудовище. Как он не понимает, каково ей приходится сейчас!

Алена же обратилась к Игорю с новым вопросом:

– А что по поводу личности убийцы? Телосложение? Приметы?

– Телосложение у него явно крупное, рост выше метра семидесяти пяти – это совершенно точно. Физическое развитие явно выше среднего. Он так затянул удавку, что повредил на шее жертвы второй и третий позвонки.

Силач, способный сломать человеку шею! Но это не Алла, ведь у той алиби. И скорее всего, не Раиса, потому что, когда женщины услышали в саду предсмертный крик Толика, они были вдвоем. Что же, не Алла и не Раиса, хоть какая-то хорошая новость за сегодня.

– А что по поводу орудия убийства?

– Вот тут и начинается самое главное. Лена считает, что так сломать человеку шею способен лишь профессионал.

– Что ты хочешь сказать? У нас в «Дубочках» появился наемный убийца? Киллер?

– Именно это я и хочу сказать.

Все молчали, с недоумением глядя на Залесного.

– Не понимаю, – пробормотала наконец Алена. – Мне всегда казалось, что Толя не очень-то… ммм… что он мало продвинулся в бизнесе.

– Предприимчивость у него отсутствовала начисто, – подтвердил Залесный.

А вот лень, наоборот, присутствовала в изрядных количествах. Но Инга придержала этот комментарий при себе. Про покойников, как известно, либо хорошо, либо ничего.

– И кому же понадобилось убивать Толю? Да еще нанимать для такой цели специального человека?!

– Киллер стоит недешево.

– Понятно, если бы речь шла о крупном предпринимателе или бизнесмене… Там, где замешаны большие деньги, наемный киллер – это еще понятно. Но Толя? Кому он мог помешать?

– А вы не рассматриваете возможность, что Толя мог пострадать за кого-то другого?

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что в саду в момент убийства было совсем темно. Во всяком случае, в той части сада, где находился Толя, освещения практически не было. Убийца в саду мог и не понять, что убил не того, кого нужно.

Все переглянулись. Слова Игоря вселили в сердца людей страх. Одно дело, когда рядом с вами кого-то убивают, тоже страшно, но все-таки терпимо. И совсем другое, когда вам говорят, что убийца, возможно, еще не утолил свою жажду убийства. И что, возможно, скоро появится новая жертва.

– И кого же, ты думаешь, собирались убить?

– Я не могу делать скоропалительных выводов. Вот подготовит Лена свой отчет, тогда и будет ясно.

Время шло в томительном ожидании. Давно уже миновал тот час, когда обычно в «Дубочках» подавали дневную трапезу. Кухарка несколько раз посылала помощниц, чтобы те справились у хозяйки, можно ли накрывать стол к ужину? Ни у кого не было ни настроения, ни аппетита. Но призывы кухарки становились все настойчивее, так что вскоре Алена распорядилась накрывать к ужину. А сама пошла переодеться.

Инга тоже поднялась к себе. Она знала, что Аделаида тоже будет ужинать с ними. Ваня специально послал за своей невестой, чтобы та присутствовала на трапезе. И Инге, хотя она бы предпочла не видеть эту особу вовсе, пришлось снова наводить марафет. Муж ей не мешал, его снова не было в спальне.

Инга слышала, как Лена просила его зайти к ней. Залесный сразу же послушался.

Но на сей раз он не задержался у Лены и вскоре появился в комнате.

– Ты готова? – коротко обратился Игорь к Инге.

– Давно. Тебе удалось узнать у Лены какие-нибудь новости?

– Да.

– Хорошие?

Залесный глянул на нее как на последнюю дуру. Да Инга и сама устыдилась своего вопроса. Действительно, что она глупости спрашивает? Откуда им взяться, хорошим новостям?

– Я имела в виду, Лена определилась, кто мог убить ее мужа?

– Да.

– И кто этот человек?

Инга не рассчитывала, что муж скажет ей хоть что-то. Но он неожиданно произнес:

– Ты не поверишь, когда узнаешь.

– Так кто он?

Но на сей раз Игорь ей ничего не ответил и лишь поторопил:

– Пойдем, пойдем! Все уже собрались внизу, только нас ждут.

Идя к лестнице, Инга услышала, как в комнате Лены что-то упало.

– Лена там? – удивилась Инга. – Она не пойдет вниз?

– Ей надо еще кое-что доделать. Пойдем, я потом все объясню тебе вместе с остальными.

Пришлось Инге этим обещанием и удовольствоваться. Она спустилась вниз, где и застала всю их вчерашнюю компанию в полном составе, разумеется, за исключением Толи.

Во взглядах присутствующих выразилось разочарование, когда люди увидели Ингу и Залесного, спускающихся по лестнице одних.

– А где же Лена? Мы все ждем ее!

– Лена спустится чуть позднее… А пока что я уполномочен переговорить с вами вместо нее.

Все уставились на Игоря с плохо скрываемым нетерпением, но ему это было безразлично. Ингу неизменно поражала способность ее любимого вот так абстрагироваться от чужих желаний и чувств. Для Залесного всегда было важно лишь то, что было хорошо для него или нужно для общего дела.

Вот и сейчас Игорь хотел есть. Он сел за стол, придвинул к себе прибор и начал есть. Положил и вчерашней еды, часть которой так и осталась нетронутой. Не оставил своим вниманием и свеженькое, приготовленное специально для сегодняшнего дня. Из всех гостей только у Залесного присутствовал аппетит. Как заметила Инга, все прочие еле-еле ковырялись в своих тарелках.

Инга положила себе кусок своего любимого пирога с обильно приправленной лимонным соком начинкой из мяса лосося, маринованных огурчиков, обжаренного до золотистой корочки репчатого лука и мелко рубленного яйца. Тесто тетя Паша замешивала для этого пирога тоже особое, секрет его держала в строгой тайне. Обычно Инга могла съесть не один, а целых два куска, что являлось для нее рекордом. Но сегодня она жевала и чувствовала, что ни о какой добавке и речи не идет, вряд ли она осилит даже то, что уже лежит на тарелке.

А вот Игорь ел так, что за ушами трещало. Мел все подряд. И холодные закуски, и салаты, и заливное, и пироги. Никому не удавалось сунуться к нему с вопросом, потому что Залесный на все отвечал односложно – мычал и мотал головой.

Но всему приходит конец, и аппетит Игоря в конце концов угас. Следователь отодвинул от себя тарелку и сыто пробурчал:

– Можно сказать, что я удовлетворен. Никогда еще на моей памяти не было у нас такого легкого дела!

Все возбужденно зашептались, обсуждая это заявление Залесного.

А потом Василий Петрович на правах старого друга спросил:

– Мы можем это расценивать как заявление о том, что преступник найден?

– Да!

Над столом пронеслась новая волна шепота, на сей раз в нем слышалось восхищение. Все побросали свои вилки и уставились на Игоря.

– И кто он?

Голос Василия Петровича не предвещал ничего хорошего тому, на кого бы указал Залесный. Все это отчетливо понимали. И с трепетом ждали, что скажет Игорь. Но тот молчал.

Василий Петрович, не выдержав, поторопил друга:

– Ты можешь нам указать злодея?

– Я уже сказал: дело оказалось необычайно простым. Преступник явно не рассчитывал, что с уликами будет работать криминалист высокого уровня. Думал, что тут, в глуши, никто толком даже отпечатков пальцев не сумеет снять. Но Лена превзошла саму себя! Она работала все утро, а потом целый день анализировала и сопоставляла. И да, теперь она может назвать убийцу!

– Боже! – не выдержала Алена. – Говори уж скорее! Не томи нас!

Но Залесный в ответ и бровью не повел.

– Не могу.

– Почему?

– Пока не могу. Я обещал, что дождусь Лену. Она хочет, чтобы задержание произошло при ней.

– Задержание? Ты хочешь сказать… Что преступник среди нас?

– Да.

– И… и ты уже сейчас знаешь, кто этот человек?

Казалось, теперь Игорь заколебался, прежде чем ответить.

– Так знаешь или нет?

– Лена сказала мне, что точно вычислила преступника. И что этот человек находится среди сидящих за столом. Но вот кто он… Это мы можем узнать только от нее. Во всяком случае, так она сказала.

– И… и скоро она спустится?

– Лена просила ее не беспокоить. Она придет, когда сочтет нужным. Когда будет полностью готова.

Все снова переглянулись.

– Ну… – нерешительно произнесла Алена, – тогда… может быть, продолжим ужин? Кто хочет горячее?

– Погоди ты с едой! – возмутилась Алла. – Куда тут горячее?

– Правильно, надо дождаться Лену.

– Лично я и после прихода Лены горячего не захочу, – снова возразила Алла. – Мне и раньше-то кусок в горло не лез, а теперь и подавно.

– Я тоже.

– Не до еды теперь!

А к Залесному обратился Павел. Голос мужчины звучал горько:

– Игорь, неужели это правда?

– То, что среди нас есть преступник? Боюсь, что так.

– Но почему? Зачем было убивать Тольку? Такой славный мужик!

– И безобидный!

– У меня лично на него рука никогда бы не поднялась, – произнес Юра. – Кто мог?

– Не верю, что это кто-то из нас! Лена ошиблась!

– Стоп! – вмешался в разговор Василий Петрович. – Договорились же: ждем Лену и разговариваем с ней. Все вопросы и претензии только к ней!

Возникла томительная пауза. Ждать никто и никогда не любит. А когда ждешь приговора для одного из тех, кого прежде другие считали своим другом, то и подавно.

Василий Петрович правильно угадал чувства гостей и произнес:

– Предлагаю легкий перекур. Кто «за», чтобы размять ноги?

Все были «за». И Василий Петрович произнес:

– Ваня, проследи, пожалуйста, чтобы никто не покидал дом.

И видя, как все оторопели, поспешил с извинениями:

– Друзья мои, прошу меня простить за эту вынужденную меру, но вы сами понимаете – произошло ЧП. Следствие пришло к выводу, что один из нас – убийца. Я не могу ни опровергнуть, ни подтвердить эту версию. Лично мне душевно больно и обидно, что кто-то из нас пошел на такое. Но в то же время я знаю всех вас, понимаю, что вы все хорошие люди. И если кого-то одного попутал нечистый, уверен, у него были на то основания. Однако я не могу допустить, чтобы преступник сумел бежать от правосудия, не могу дать ему такой шанс. Толя не был моим близким другом, но он был моим гостем. Он находился под моим покровительством, когда его убили. И пусть простит меня преступник, кем бы он ни был, но я просто не могу дать ему возможность сбежать!

Последняя фраза была произнесена с таким чувством, что все присутствующие даже вздрогнули.

– Да что ты, Вася, – дрогнувшим голосом произнес Юра. – Мы же все тут сто лет друг друга знаем.

– Толю меньше.

– Это какая-то ошибка.

– Буду рад, если так. Но пока Лена не выскажется, из дома никто не выйдет! И более того, пока не будет выставлено оцепление, никто не покинет этой комнаты.

– И что? Даже в туалет не выпустишь?

– Нет.

И Василий Петрович кивнул головой Ване:

– Действуй!

Всем снова пришлось ждать. Лишь после того, как вернувшийся Ваня сообщил, что все входы и выходы из дома надежно блокированы и контролируются его людьми как изнутри, так и снаружи, Василий Петрович милостиво кивнул:

– Вот теперь можно и ноги размять.

Алла первой кинулась к дверям:

– Ну, Вася! Чуть не опозорилась из-за тебя!

Алла всегда была человеком непосредственным, Инга невольно покраснела, поняв, куда так торопилась Алла. От волнения у женщины прихватило живот. Остальные гости тоже потихоньку разбрелись кто куда. Одна лишь Инга оставалась в столовой. И еще Янина с Валентином устроились в уголке, тихонько болтая и не слыша никого вокруг. Вернувшись из клуба под утро и хорошенько отоспавшись, молодые снова щебетали друг с другом.

Им не было дела ни до чего вокруг. Кажется, даже случившуюся трагедию они воспринимали с огромным трудом, лишь через призму своей симпатии друг к другу, которая милосердно прикрывала их наподобие светлого, прозрачного, но непроницаемого полога.

Инге оставалось только удивляться, как родители этих молодых людей не замечают столь очевидной влюбленности своих детей. Ну, не слепые же они, чтобы не видеть, что Яне небезразличен Валя, а Вале горячо симпатична Яна. И почему все четверо родителей в таком случае буквально каменеют, стоит только завести разговор об общей судьбе молодых людей?

Инга осталась в столовой совсем не для того, чтобы вести наблюдение за влюбленной парочкой. Она надеялась, что ей все же удастся поговорить с Ваней. Но, как назло, когда Ваня все же вернулся в столовую, муж тоже появился тут как тут. И дальше он все время торчал рядом с Ингой, не отлучаясь ни на минуту.

И хотя все прочие обстоятельства складывались удачно – и Аделаиду увели с собой Юра и Паша, вспомнившие, что для молодой красавицы еще не была проведена обзорная экскурсия по дому, и Ваня сидел на расстоянии вытянутой руки от самой Инги, – но присутствие Игоря в комнате сводило на нет ее замысел.

Минуло полчаса. Все нагулялись, вернулись к столу. Причем, как не без удовольствия отметила про себя Инга, ее соперница вернулась назад одна. Юрий и Павел появились чуть позже и тоже поодиночке. Все снова расселись по своим местам и нетерпеливо поглядывали на Василия Петровича и Залесного.

– Ну что? – первой не выдержала Раиса. – Может, позвать уже Лену?

– Правда, правда! Сколько можно ее ждать!

– Может, у нее еще речь не готова.

– Или она плачет.

– Пусть скажет нам, кто убийца, и дальше идет оплакивать своего супруга. А мы уж со злодеем сами потолкуем.

– В самом деле, Игорь, – подала голос и Алена, – сколько можно ждать? Иди скажи, что мы тут извелись все совсем.

Залесный и сам понимал, что ожидание появления Лены несколько затянулось. Он поднялся на ноги и коротко произнес:

– Схожу.

– Вот-вот! Веди ее сюда!

Игорь ушел, и все как-то даже оживились. Неизвестность всегда хуже, она изводит человека, как ничто другое. Сейчас же появилась возможность разобраться в ситуации, и люди были возбуждены предстоящим им всем объяснением.

Внезапно послышались шаги Залесного.

– Бежит, – с удивлением произнесла Алена. – Чего это?..

Но слова замерли у нее на губах, когда стало видно лицо Игоря. Оно выражало такие ужас и отчаяние, что все вскочили со своих мест. Замерев на площадке, он смотрел на своих друзей, не произнося ни единого словечка.

Василий Петрович не выдержал:

– Что случилось?

Однако Залесный продолжал оставаться наверху лестницы. Даже на таком расстоянии было видно, как сильно он взволнован. Губы его дрожали, сам он был бледен, словно простыня. По-прежнему не спускаясь вниз, Игорь махнул рукой, словно призывая народ к себе. Но когда все вскочили, он внезапно передумал и начал спускаться вниз сам.

– Нет, нет, сидите, сидите, – махал он им руками. – Я иду к вам!

Подойдя к столу, Залесный налил стакан воды и опрокинул в себя одним махом.

– Что произошло? Где Лена?

Залесный взглянул на Василия Петровича, вытер со лба пот и произнес:

– Пойдемте со мной. И ты, Ваня, тоже пойдем.

– А мы? – вскочила на ноги Алла.

– Всем оставаться на своих местах! Алена, под твою ответственность. Чтобы до нашего возвращения никто никуда не ушел.

Все замерли, удивленно глядя на Игоря. Названные им мужчины поднялись на ноги, но тут же встали и Юра с Павлом.

– Мы тоже имеем право знать, что происходит! – заявили они хором.

Залесному явно не хотелось ничего объяснять. Но мужчины настаивали. Поняв, что они не успокоятся, Игорь был вынужден выдавить из себя информацию, потрясшую буквально всех:

– Лена… Она мертва.

Сказав это, он снова бросился наверх. Следом за ним поспешили и Василий Петрович с Ваней. А минуту спустя, немного придя в себя, за ними кинулись и все остальные гости, тоже бледные и перепуганные.

На половине пути Залесный остановился, оглянулся назад и в отчаянии воскликнул:

– Куда? За нами нельзя!

Все замерли. Но стоило ему скрыться за дверями спальни Лены, как все тут же продолжили движение. В доме произошла очередная трагедия. И все присутствующие хотели понять, что именно случилось на сей раз. Со стороны Игоря было просто глупо рассчитывать на то, что Алена сумеет удержать хотя бы кого-то из гостей внизу. Хозяйка «Дубочков» и сама неслась впереди всей толпы, совсем не собираясь оставаться в стороне от нового преступления.

Глава 8

Оказавшись на втором этаже, все столпились за спиной Залесного и Вани. Видно практически ничего не было, мужчины загораживали собой весь проход. Да еще и Раиса с Аллой, развившие отличную скорость и опередившие на лестничном пролете Ингу с Аленой, заслоняли своими упитанными телесами все возможные щелочки.

– Ну что там? Что? – изнывала Инга. – Что видно?

Никто ей не мог ничего ответить. Да еще Игорь, обернувшись к ним, сердито прошипел:

– Я ведь, кажется, просил всех оставаться внизу!

Все промолчали, застеснявшись. Кто-то даже потупил взгляд, чтобы не встречаться глазами с разгневанным следователем, но никто не ушел.

Алена же еще и произнесла с укоризной:

– Игорь, что ты кричишь? Все люди хотят понять, что именно случилось с Леной. Ее убили? Я вижу, там, в комнате, есть кровь.

Высокий рост Алены позволил ей увидеть больше, чем той же Инге. Но в этот момент Василий Петрович, который находился в спальне Лены, вернулся к дверям и произнес очень решительно:

– Так, попрошу всех покинуть место преступления!

– Преступление! – дружно ахнули все. – Значит, Лену и впрямь убили?

– Она мертва, никаких сомнений в этом нет.

– Как это случилось? Объясните нам!

Но Василий Петрович ничего не пожелал объяснить. Вместе с Ваней и Залесным они буквально вытеснили всех с порога. Это удалось сделать не без некоторого сопротивления со стороны гостей. Пока все толкались, юркая Инга успела улучить мгновение, чтобы хотя бы одним глазком заглянуть в комнату. Этого ей оказалось достаточно. Она успела увидеть и распростертое на полу возле открытого окна тело Лены, и кровь вокруг нее на полу и одежде.

Сердце у Инги судорожно заколотилось, а во рту стало сухо и противно. Значит, все правда! Лена убита!

– Покиньте место преступления! – сердился Игорь. – Как вы не понимаете, нельзя просто так разгуливать тут: вы уничтожите следы убийцы!

Толпа отодвигалась неохотно, но все же отодвигалась. И наконец Залесный кивнул, показывая, что удовлетворен тем расстоянием, которое теперь отделяло гостей от дверей комнаты Лены.

– Что там случилось?

– Друзья мои, я сам в таком же точно недоумении, как и вы, – произнес Залесный. – Могу лишь рассказать, что когда я подошел к дверям Лениной спальни, то обнаружил их открытыми, а саму Лену лежащей на полу в той же позе, что и теперь. Я лишь убедился, что она не дышит, и сразу же сообщил вам. Больше я ничего не знаю.

– Но она точно мертва?

Василий Петрович кивнул головой:

– Увы, да. Я тоже первым делом проверил пульс. К сожалению, ни пульса, ни дыхания у Лены нет. Она умерла.

– Но что случилось? Откуда там кровь? Ее убили?

– Вероятно.

– Но как?

– Не задушили – это точно.

– На сей раз преступник действовал иначе.

– Очень похоже на огнестрельное ранение, – произнес Василий Петрович, вопросительно взглянув на Ваню, который авторитетно кивнул головой в знак согласия.

Все с изумлением переглянулись. Алла первой произнесла:

– Но мы не слышали никакого выстрела.

– Вероятно, ее застрелили откуда-то снаружи.

– Все равно выстрел должен был быть слышен!

– Значит, стреляли с глушителем.

Огнестрельное оружие, да еще с глушителем, – это однозначно было дело рук профессионала. Но ведь и в случае убийства Толи тоже зашла речь о профессиональном наемнике. И кто подходил под это описание? Ваня? Юра или Павел? Василий Петрович? Все они долгое время служили в армии, умели обращаться с оружием и знали, как и где его можно раздобыть.

Но зачем кому-то из них убивать Толю, а потом стрелять в Лену?

– Как это могло произойти? – спросила Инга.

– Окно в комнате Лены было открыто, она проветривала помещение. А чтобы не замерзнуть, накинула на себя куртку и даже перчатки надела на руки.

– Но она не замерзла, она была убита!

– Да, но она немало времени провела у окна. И преступник мог хорошенько прицелиться, находясь где-то на улице.

– Где-то – это где?

– Неподалеку от усадьбы на расстоянии нескольких сотен метров от окна растут высокие деревья. Если преступник стрелял из снайперской винтовки или чего-то подобного, то он мог забраться на одно из деревьев и, дождавшись, когда Лена подойдет к окну, выстрелить в нее.

Инга недоверчиво покачала головой. Многое казалось ей не соответствующим истине. Мороз на улице стоял пусть и не очень сильный, но все-таки не лето, чтобы стоять у распахнутого окошка так долго, чтобы замерзнуть и накинуть на себя одежду. Да и снежок снова начал сыпать. Не такой сильный, как вчера, но все же он был, и задувало вполне прилично. Стоять в такую погоду у окна? Да, пусть Лена и оделась, но все равно ей должно было стать холодно.

Не говоря уж о том, что стеклопакеты в доме у Василия Петровича даже летом редко открывали нараспашку. Обычно все довольствовались небольшой щелью, вполне пригодной для проветривания помещения. Впрочем, взбудораженная смертью мужа и проводимым ею расследованием, Лена могла воспринимать окружающий ее мир иначе. Она могла захотеть освежиться, подошла к окну, распахнула его настежь, потом накинула какую-то одежду и… и была убита.

Определенно, в этой версии была какая-то трудно уловимая странность. Инга нахмурилась. Нет, как ни крути, а что-то в этой версии казалось ей неприемлемым. Но вот что именно?

– Лена была убита выстрелом в грудь, – продолжал информировать друзей Василий Петрович. – Как мне кажется, пуля попала куда-то в область сердца. Но пока точно сказать что-либо трудно.

– Ничего. Разберемся. Сейчас приедут ребята из полиции. Будем вместе с ними проводить дальнейшее расследование.

Но когда прибыли полицейские, все оказалось не совсем так, как представлял себе Залесный. Вместе с местными полицейскими, с которыми друзья познакомились еще ночью, к ним в усадьбу прибыл еще и молоденький следователь из центра, присланный специально для помощи в расследовании убийства Толи.

Едва узрев новенького, Алла тут же простодушно выразила общее мнение:

– Неужели постарше никого прислать не могли!

В голосе ее звучало понятное разочарование. Но ей быстро объяснили, что в связи с новогодними праздниками все старшие и опытные товарищи заняты более приятными делами. И единственный, кто не отказался поработать в свои выходные дни, был этот молодчик.

На вид ему было лет двадцать пять, но возраст добавляли очки на носу. Да и держался он с такой важностью и апломбом, что хватило бы и на десяток седобородых аксакалов.

Алене хватило всего нескольких минут наблюдений за мальчишкой, чтобы немедленно окрестить его прозвищем:

– Зазнайка!

Так это прозвище к следователю и прилипло, несмотря на то что сам он велел обращаться к себе по имени и отчеству – Арсений Владимирович. От сотрудничества с компанией гостей и хозяев молодой следователь отказался немедленно.

В ответ на предложение Игоря всем вместе осмотреть ближайшие к дому деревья, на одном из которых вполне мог сидеть снайпер, убивший Лену, новый следователь категорично заявил:

– Мы это сделаем. Но нам бы не хотелось, чтобы в расследовании участвовали посторонние.

– Какой же я посторонний? – разинул рот Залесный. – Или Ваня вам посторонний?

– Достаточно уже тех ошибок, которые были допущены в этом деле до моего появления.

– Ошибок?

Не обращая на него ни малейшего внимания, Зазнайка важно произнес:

– Конечно, виновные будут наказаны за непрофессионализм. Вероятно, лично мною будет также написано представление об их некомпетентности и несоответствии занимаемой должности.

Взгляд, который кинул этот ушлый типчик в сторону местных полицейских, заставил всех троих дружно покраснеть и смутиться.

– Какие же ошибки были допущены? – поинтересовался Игорь.

– Достаточно хотя бы того, что сотрудники местной полиции позволили вашему эксперту проводить вскрытие тела, хотя это и было явно против правил. А теперь уже сам эксперт убита. И результаты вскрытия, насколько я понял, погибли вместе с ней?

– Погодите! – воскликнула Алена, хлопнув себя по лбу. – Результаты вскрытия! Вот в чем дело!! Где он?

– Кто?

– Ноутбук Лены! Ищите его! Срочно!

Зазнайка нахмурился:

– Дамочка, успокойтесь! Предоставьте работу профессионалам.

Алене так и хотелось воскликнуть: «Это кто тут профессионал? Ты, что ли?» Но она понимала, что это приведет к ненужному обострению отношений с молодым следователем, который и так с первых же минут своего присутствия в доме умудрился вызвать дружную неприязнь всех присутствующих.

Поэтому, взглянув на знакомых полицейских – Генку и его коллег, – она объяснила им:

– Я ведь почему так волнуюсь? Потому что видела: Лена, как приехала от вас, ни на минуту не расставалась со своим ноутбуком, она явно именно туда заносила информацию о своей работе.

– И когда я видел ее в последний раз, она была еще жива и работала за компьютером, – подтвердил Залесный.

– Чем именно она занималась?

– А вы не догадываетесь? Записывала в компьютер результаты вскрытия, готовила подробный отчет.

– И где этот отчет теперь?

– Там же… в ноутбуке.

– Ну так и где этот ноутбук?

Игорь молчал. На том месте, где ноутбук стоял раньше, его больше не наблюдалось.

– Надо еще раз осмотреть комнату, – предложил он. – На сей раз хорошенько. Возможно, Лена куда-то перепрятала ноутбук.

Но Залесный и с места сдвинуться не успел, как Зазнайка громко заявил:

– Мы сами этим займемся. Не вмешивайтесь! Вы уже достаточно напортили, теперь предоставьте работу профессионалам.

На сей раз Игорь стерпел унижение, хотя на его щеках и заходили желваки. Но это было, оказывается, еще не все, что собирался сказать ему молодой соперник.

– К вам у меня особые претензии. Ведь у вас у единственного из всех, собравшихся тут, были более тесные отношения с покойной и ее мужем… Тоже покойным, не так ли?

– Да… мы дружили с ними обоими. И с Леной, и с Толей.

– Где любовь, там и ненависть. Где дружба, там и вражда.

– На что вы намекаете?

– С какой целью вы заманили своих друзей в этот дом?

– Как это… «заманил»? Мы приехали сюда, чтобы…

– Чтобы их убить?

– Чтобы всем вместе встретить Новый год!

Залесный угрюмо замолчал. Он понял, на что намекает Зазнайка. И это ему решительно не нравилось.

Но тут и Алена не утерпела и влезла в разговор:

– Думаете, если бы Игорь хотел уничтожить добытые Леной улики, то он не сделал бы этого раньше? Это ведь он обнаружил тело! И был при этом один!

– Спасибо тебе, Алена, – горько поблагодарил ее Игорь. – Ты мне очень помогла.

– Ну а что? Нельзя же тебя всерьез подозревать в убийствах?! Ты же и сам полицейский!

Визуальный поверхностный осмотр спальни Лены полицейскими ничего не прояснил. Ее рабочий ноутбук исчез, а вместе с ним исчезли и доказательства против убийцы Анатолия, если они вообще имелись.

– Мы начинаем детальный осмотр места преступления и тела погибшей! – торжественно объявил всем молоденький следователь. – Попрошу всех прочих удалиться и не мешаться у моих людей под ногами.

Но и этого унижения для друзей ему показалось мало, и он продолжил:

– Вы же должны оставаться в том месте, которое я вам укажу. И я побеседую с вами всеми, как только закончу давать распоряжения моим людям.

Эта фраза «мои люди» очень нравилась молоденькому следователю. Он буквально упивался полученной властью. И кажется, несколько перебарщивал. В общем, когда он отвернулся, в спину ему полетело чье-то хлесткое:

– Мозгляк!

– Напоминаю… – тут же обернулся этот очкастый замухрышка. – Я тут нахожусь при исполнении.

И вперив взгляд в Залесного, заявил ему:

– Может быть, где-то в другом месте вы и выше меня по званию, но тут я – главный! И вы должны исполнять мои приказы. В противном случае я буду вынужден применить к вам соответствующие меры воздействия, вплоть до задержания!

И он уставился на всех таким грозным взглядом, что друзья засомневались, смеяться им или поостеречься. Ведь тип был до того вредным, что смело можно было предсказать: понадобится проявить свою власть – он не только арест применит! От такого гада можно было ожидать всего, чего угодно.

Когда полиция наконец оставила их одних хотя бы ненадолго, Инга подсела к подруге поближе и прошептала:

– Вот не повезло, что этого следователя нам прислали.

– Что делать, – вздохнула в ответ Алена.

– А я вот теперь все думаю: одного злодея нам предстоит ловить или уже двух?

– Что?

– Если Лена разгадала тайну убийства мужа и собиралась нас всех об этом оповестить, то не являются ли ее убийство и убийство Толика делом рук одного того же злодея?

– Я даже не подумала об этом.

– А что? Логично получается! – добавил и Василий Петрович, услышавший разговор двух подруг. – Лена могла выдать нам убийцу своего мужа, но тот сделал упреждающий шаг и убил женщину прежде, чем она назвала нам имя негодяя.

– Не понимаю, – пробормотал Залесный. – Когда он успел? Когда я спускался к ужину, Лена была еще жива.

«Я спускался»! Не «мы спускались», а именно так: один он спускался! Инга, которая находилось рядом с ним в этот момент, была как бы и не в счет.

И Инга продолжила обсуждение с Аленой:

– Если убийца Лены тот же человек, что убил Толю, то он должен был сидеть среди нас за столом, так?

– Сегодня за ужином?

– Да, за закусками он ведь должен был быть с нами?

– Ну да… Должен. Лена ведь собиралась разоблачить его именно за ужином.

– Но если он сидел за столом, то как он застрелил Лену? Ведь для этого ему нужно было выбраться из дома. А выходы были перекрыты по просьбе Василия Петровича. Он ведь боялся, как бы преступник не удрал. Поэтому покинуть дом, застрелить Лену, а потом вернуться назад преступник не мог.

– Выходит, у него был сообщник? Выходит, их все же двое?

– И этот второй явно не из нашей компании! Он находился снаружи дома, а мы все были внутри. Поняв со слов Игоря, что он под угрозой разоблачения, первый преступник позвонил своему сообщнику. И уже его сообщник застрелил Лену. А сам злодей сидел в нашей компании, зарабатывал себе алиби.

– Девчонки! – раздался сердитый голос Игоря. – Прекратите трещать! Дайте подумать. Только сосредоточусь, а они тра-та-та и тра-та-та!

Но Инга напрасно обиженно таращилась на Залесного. Ему и дела не было до ее душевных переживаний. Игоря занимало лишь само расследование. Вид у Залесного был сосредоточенный. Он о чем-то серьезно задумался, и болтовня подруг его отвлекала.

Они все дождались, когда к ним вернулся Зазнайка, который с помощью одного из полицейских осмотрел деревья напротив Лениного окна. Вид у него был разочарованный и замерзший одновременно. Однако от горячего чая он гордо отказался. И сердито заявил:

– Как я и предполагал, никаких следов присутствия поблизости от дома киллера нами не обнаружено. Правда, под окном жертвы в снегу кто-то изрядно потоптался. Но выстрелить из такого положения, чтобы попасть жертве в грудь, просто невозможно. Окна спальни потерпевших находятся на втором этаже. И характер ранения убитой таков, что выстрелить с земли в нее точно не могли. Так что о тех следах мы пока забудем.

– А вы посмотрели возле деревьев, которые растут напротив окна убитой?

– Там совершенно чисто.

– Наверное, вы плохо смотрели?

– А мне кажется, что дело в другом. Убийца все это время находился в доме и, смею предполагать, находится тут до сих пор!

После этого заявления следователя начался допрос свидетелей. И первым, к кому обратился Зазнайка, конечно, был Игорь:

– Значит, вы утверждаете, что перед тем, как спуститься вниз, где вас всех ждал накрытый стол, вы заходили к жертве, и та была жива?

– Да.

– Я тоже слышала ее голос, – заявила Инга.

– Что же, из этого утверждения и будем исходить, – важно произнес следователь. – Пока не доказано иного, будем исходить из той версии, что убитая была жива, когда вы все только еще принимались за ужин. – И тут же прибавил: – Конечно, я бы предпочел более надежные свидетельские показания, чем показания двух подозреваемых, но все же лучше, чем совсем ничего.

Залесный насупился еще больше. Мальчишка! Сопляк! Вот что читалось в его взгляде. Но, к счастью, прочесть это сумела лишь Инга, а не тот, кому были адресованы слова.

– Вы сели за стол… и примерно в какое время это было?

Было трогательно наблюдать за потугами молоденького полицейского вести собственное расследование. Он решительно не представлял, что нужно делать. Но старался, что да, то да. Жаль, что он так категорически настаивает на самостоятельности. Веди он себя с ними более вежливо, ему самому была бы от этого только сплошная польза.

– Я задал свой вопрос! – прозвучал в ушах Инги резкий голос Зазнайки, и все благие порывы на его счет моментально вылетели из головы женщины.

Она холодно ответила:

– Было около семи часов вечера.

– И за время ужина никто из-за стола не вставал? И из комнаты на долгое время не выходил?

– Вначале нет, – смущенно произнесла Инга. – Но после того, как мы покончили с закусками, поступило предложение подождать Лену и не приниматься без нее за горячее. При этом многие захотели выйти из комнаты и… и вышли.

– Наверное, убийца воспользовался этим коротким промежутком времени, чтобы осуществить свое намерение! – сделал сенсационное заявление молодой следователь.

Все присутствующие это и сами уже давно поняли, но не стали огорчать Зазнайку.

Вместо этого Залесный сказал:

– Тогда оружие у него было припасено заранее. Он достал его из тайника за считаные минуты.

– Если убийство совершено с целью похищения ноутбука и ликвидации улик по первому убийству, то ясно, что второе убийство также связано с первым.

– И что из этого следует?

– И почему же в первом случае убийца не воспользовался оружием, если оно у него было?

Возникла пауза. Ответа не знал никто, включая и самого Зазнайку, которому бы полагалось знать ответы на такого рода вопросы, если уж он возомнил себя великим сыщиком. Ну, или если не знать наверняка, то хотя бы иметь парочку сносных версий.

Но именно Василий Петрович, а вовсе не Зазнайка предположил:

– С Толей, который нападения не ждал, убийца справился и так, задушив того голыми руками. А вот к убийству Лены, которую считал значительно более опасным противником, он подготовился основательно.

– Но выходит, что убийца – профессионал? Владеет как удушающими приемами, так и огнестрельным оружием?

– А я вам сразу же сказал, что тут действовал специально обученный человек, – произнес Игорь. – И кстати говоря, сама Лена придерживалась тоже этого мнения.

Зазнайка обвел взглядом гостей Василия Петровича.

– Среди вас есть такой человек? – спросил он.

Взгляды всех присутствующих невольно повернулись в сторону Вани. Он прошел Афган, был в войсках специального назначения.

– Конечно, мне приходилось убивать людей, – произнес Ваня, быстро поняв причину общих настороженных взглядов, обращенных к нему. – И я умею это делать практически любым способом. Но против Толи я ничего не имел. Я даже знаком-то с ним почти не был.

– Мы все были не очень хорошо с ним знакомы! Можете проверить! – вылезла вперед Раиса, но Алла тут же дернула ее за руку.

Этот жест не укрылся от взгляда Инги, заставив ее недоуменно нахмурить брови. Что-то, определенно, происходило у друзей Василия Петровича и их жен. И это что-то начинало занимать Ингу все сильнее и сильнее.

– Если хотите знать мое мнение, – произнес неожиданно Павел, – то Ваня и впрямь выходил из комнаты один.

– Точно-точно! Василий Петрович послал его перекрыть все выходы из дома.

– Когда мы захотели походить по дому, мы уже знали, что Лена у себя в комнате готовит доклад о личности убийцы. И Ваня это тоже знал.

Зазнайка нахмурился:

– И откуда вы это узнали?

– Залесный нам сказал.

Следователь уставился на Залесного.

– Вы что? Вы оповестили всех, что среди них есть убийца?

Игорь молчал.

– Зачем вы это сделали?

– Меня попросила об этой услуге Лена.

Голос Залесного звучал смущенно. А Зазнайке только это и нужно было. Он торжествовал:

– Убитая попросила вас сообщить убийце, что сидит наверху и готовит на него донос?

– Нет… то есть в тот момент я ни о чем таком не подумал. Лена сказала, что я могу передать всем, что она знает, кто убийца. Что скоро она спустится и… О господи!..

Следователь злорадно посмотрел на него и с удовлетворением в голосе произнес:

– Теперь понимаете свою ошибку? Понимаете, почему я так настаивал на отстранении вас от дела? Вы же настолько чудовищно некомпетентны, что впору ставить вопрос о вашем пребывании в органах!

Игоря трясло, словно от удара электрическим током. Только усилием воли он сдерживался, чтобы не навешать этому зарвавшемуся щенку затрещин.

А тот, не подозревая о чувствах старшего коллеги, продолжал распинаться перед ним:

– Понимаете, что своим некомпетентным или даже, можно сказать, преступным поведением вы просто вынудили преступника совершить то, что он совершил!

– Нет, я…

Залесный замолчал, словно в нем внезапно перегорел стержень. Поник. Опустил плечи. Инга хорошо понимала чувства своего друга. И в злых словах Зазнайки была пусть и крохотная, но крупица правды. Пусть Лена, подавленная смертью мужа и находящаяся в шоке, не смогла сообразить, какая опасность кроется в заявлении, которое она поручила Залесному сделать, но сам Игорь обязан был предусмотреть возможность того, что убийца захочет расправиться с Леной.

Убийца не стал мешкать, как только ему представился момент, он застрелил Лену, а потом ушел, прихватив ноутбук с хранящимися там сведениями о нем.

– Лена выглядела такой уверенной, когда посылала меня вниз. Я был уверен, что она подстрахуется.

– И как же она должна была, по-вашему, подстраховаться от прямого выстрела в грудь?

– Я не знаю… Мы все исходили из той мысли, что убийца, за которым охотилась Лена, не имеет оружия. Ведь иначе зачем бы ему понадобилось убивать Толю голыми руками? Мы все полагали, что убийца безоружен. И мы все находились в одной комнате… да и потом, когда все разбрелись по дому, мы были озабочены лишь тем, чтобы не дать преступнику сбежать. О том, что он может отважиться на второе убийство, да еще такое наглое… в доме, где полно народу, под самым нашим носом… Невероятно!

Все сочувственно покивали головами. Вот именно, Залесный правильно выразил общие чувства. Именно что случилось нечто невероятное. Никто не мог поверить в то, что в доме Василия Петровича, где все им было знакомо, вплоть до малейшего закутка, может притаиться преступник настолько жестокий, насколько и бесшабашный.

– Вы не можете называться профессионалом! – презрительно закончил свою речь Зазнайка. – Вы должны были предполагать серьезность нависшей над вашей коллегой угрозы. Сразу же после сделанного вами заявления…

– Сделанного по просьбе Лены! – воскликнула Алена, которой было невыносимо видеть, как этот противный чистенький следователь мучает их Игоря, на котором и так лица уже не было.

– …над жизнью покойной нависла угроза, – даже не взглянув в сторону Алены, продолжил следователь с такой миной, что так и хотелось сразу же дать ему в бубен.

Залесный совсем поник.

– Да, вы правы, – пробормотал он едва слышно. – Я сглупил.

Все знали самолюбие Игоря. И понимали, как тяжело далось ему это признание. Даже Ваня подошел к нему и, сочувственно похлопав по плечу, произнес:

– Не слушай этого сопляка. Ты сделал как она тебе велела. Она же была старше тебя по званию?

– Да.

– Ну и все. Считай, что это был приказ старшего.

Как ни странно, но простые слова Вани быстро привели Залесного в чувство. Он поднял голову и, взглянув в лицо Зазнайке, холодно произнес:

– Мне кажется, обвиняя друг друга, мы все просто теряем время впустую. Убийца Лены – кто-то из нас. Он в этом доме. Мы всего лишь должны вычислить его. Вот и все!

– Но как? – уныло спросил Павел. – У нас не получится.

– У Лены ведь получилось, значит, получится и у нас.

Все молча принялись обдумывать, что же все-таки получилось в итоге у Лены? Никому из гостей не хотелось повторить судьбу женщины и ее мужа.

Зазнайка между тем произнес:

– Мне необходимо осмотреть весь дом.

Он обращался к Василию Петровичу, который в ответ лишь пожал плечами:

– Осматривайте.

– Вы же понимаете, я спрашиваю вашего разрешения исключительно из вежливости? В принципе я мог бы обойтись и без оного.

– Делайте что должны!

Голос Василия Петровича был подозрительно похож на рык. И Зазнайка поспешно удалился.

После его ухода Алена, нерешительно взглянув на мужа, произнесла:

– Вася, мне кажется, что нам надо в первую очередь обезопасить всех нас на случай новых проявлений… деятельности преступника.

– Да! Ты права! Мы не знаем мотива или мотивов, по которым были совершены эти два убийства. И если с убийством Лены еще есть наметки, то почему преступник убил Толю, совершенно непонятно.

– Безобиднее существа, нежели был погибший Толик, никогда в своей жизни не видел, – заявил Залесный. – А я его знал в отличие от вас довольно хорошо.

– Да, мы-то его не знали! – произнесла Алла.

– Совсем! – тут же поддержала ее Раиса.

И то, как поспешно женщины произнесли это, снова резануло слух Инги. Она с недоумением взглянула на этих двух женщин. И чего они лишний раз оправдываются? Всем и так известно, что они с Толей были мало знакомы. Такое впечатление, что Раиса с Аллой хотят закрепить этот факт в сознании всех своих друзей понадежнее.

– Давайте попытаемся сложить все то, что нам известно. Все странности и нестыковки. И начнем мы вот с какого любопытного факта… Я знаю, что Толя в последнее время здорово поправил свое финансовое положение. По словам Лены, он продал множество своих картин, даже те, что были у него дома, и благодаря этому у него появились деньги.

– И что тут странного?

– Может, и ничего, но раньше никто полотнами Толи что-то не интересовался. Да и не было у него большого количества полотен.

– Но ты же говоришь, что он все продал. Даже те, что были у него когда-то дома.

Игорь замялся.

– Дело в том, что это неправда. И совсем недавно я видел эти картины.

– Где?

– У Толи есть комната в коммуналке, которую он сдает какому-то давнему приятелю. Тот платит чисто символические деньги, но иначе просто и быть не может. У бедного Толи совершенно отсутствовала коммерческая жилка. Все его начинания были буквально обречены на провал. Однако он настрого запретил Лене вмешиваться в его «дела», и поэтому, хотя вначале она и пыталась найти мужу других жильцов, более платежеспособных, но в результате все осталось как было. В комнате живет некий Вячеслав.

– И ты с ним знаком?

– Виделся мельком, когда помогал Толе занести холодильник. В прошлом месяце они с Леной купили новый, а старый, но тоже еще вполне рабочий, отправили за неимением дачи доживать век в коммуналке.

– И что? К чему ты это все рассказываешь?

– А к тому, что я видел у Славы на стенах те картины, которые раньше висели у Лены дома и которые, по словам Толи, он продал некоему коллекционеру.

– Может, ты перепутал? – осторожно предположила Инга.

На ее взгляд, картины Толика было очень легко спутать. Какие-то бесформенные пятна, крючки, спиральки и неправильные многоугольники были всегда в изобилии набросаны на его полотнах. Пропорции и соотношения от одного полотна к другому менялись настолько несущественно, что Инга никак не могла уразуметь, в чем разница между «Осенней симфонией» и «Стартом Надежды». Причем «Надежда» было написано именно с заглавной буквы, и, значит, это было чье-то имя. Но где на картине находится эта самая Надежда, кажется, не очень-то ясно представлял себе и сам художник. Во всяком случае, когда Инга этим интересовалась, Толя всякий раз тыкал в другое место на полотне.

– Может, это были какие-то другие картины?

Но Залесный был уверен:

– Нет, – покачал он головой. – Это были именно те картины, которые Толя забрал из квартиры Лены, чтобы продать. И когда он увидел, что Слава развесил полотна по стенам, то очень на него рассердился. И рассердившись, велел все снять и поставить в угол, «как и было»! И в угол ткнул, а там валялась какая-то старая дерюга, которой раньше были прикрыты все картины.

– Вот оно что выходит: никакого покупателя у Толи не было?

– Боюсь, что так. И тогда на первый план выходит мысль о том, а где же Толя брал деньги? Очень приличные, по словам все той же Лены.

Возникла пауза, которую заполнила Алла.

– А может… Лена просто врала? Ну, стыдно ей было, что муж у нее ни хрена не зарабатывает, и всем вокруг об этом известно. Вот и привирала, чтобы цену ему набить. Чтобы другие бабы ей завидовали. Не только красавец у нее мужик, но и деньгу зашибает! Ну а что? Лично я всегда немного привираю, когда про Юркины дела рассказываю.

– Нет, Лена не стала бы так хитрить. Она всегда говорила правду.

– Таким обычно тяжело живется на свете, – задумчиво пробормотала Алла, но никто не стал уточнять у нее, что она имела в виду.

– Итак, у Толи откуда-то появились деньги, хотя картины он не продавал. Получается, он был не так уж прост. И у него были какие-то свои тайны.

– И значит, разгадка может крыться в прошлом Толи!

Это был ключ к дальнейшему расследованию. Теперь друзья знали хотя бы примерно, в каком направлении им двигаться. Но богатый событиями вечер, оказывается, еще не закончился.

Вскоре после того, как друзья приняли решение порыться в прошлом Толи, в столовой вновь появился Зазнайка. В руках у него был прозрачный пакет, в котором лежало нечто черное и сморщенное.

– Знаете, что это такое? – с торжеством произнес он.

Друзья не имели ни малейшего понятия.

– Это ноутбук! Вернее, то, что от него осталось!

– Компьютер Лены?

– Именно!

Друзья с изумлением смотрели на пакет в руках у Зазнайки.

– Вы… вы уверены? – спросила Алена.

– О да! Логотип еще виден.

– И где вы его нашли?

– В камине. Кто-то сунул его в топку вместе с дровами. Как видите, пластмасса покорежена от действия жара, но все же еще понятно, что это именно ноутбук.

Теперь все смотрели на Зазнайку с куда большим уважением. Как ни крути, а ноутбук Лены нашел именно он. Вот только будет ли от этой находки хоть какой-то толк? Сохранилась ли в нем информация? Вряд ли. Все платы были уничтожены жаром.

Видимо, и сам Зазнайка тоже это понимал. Потому что он грозно обвел всех взглядом и спросил:

– Кто зажигал камин?

Василий Петрович пожал плечами.

– Кто-то из слуг. Обычно этим занимается дядя Петя.

Зазнайка отправился беседовать с дядей Петей. Обратно он вернулся лишь после того, как вниз спустились полицейские, проводившие обыск в комнате покойной. Глаза их при этом сверкали такой радостью, что было ясно: они что-то нашли. И это что-то вещь весьма важная. Один из них наклонился к Зазнайке и что-то прошептал ему на ухо. А затем второй протянул ему маленький пакетик, в котором была какая-то небольшая блестящая вещичка.

Зазнайка обвел всех друзей своим неприятным лягушачьим взглядом, нервно облизал губы и произнес:

– Кто-нибудь может опознать эту вещицу?

И поднял перед собой пакетик. Теперь всем было видно, что в нем находится дамская шпилька для волос. Но не просто дешевая железка, а дорогая и очень изящная вещь, легкая, но одновременно и прочная. Навершие ее было украшено красивой перламутровой розочкой. Это была бижутерия, но весьма высокого качества, где использовались лишь высококлассные и натуральные материалы.

Но самое интересное, что эта булавка была хорошо знакома друзьям. Во всяком случае, Инга узнала ее мгновенно. Точно такие же шпильки украшали прическу Аделаиды. Интересно, как скоро и остальные смекнут, чья эта булавка?

– Знакомая штучка, – наморщил лоб Василий Петрович. – Ваня, ты как?

Но Ваня не сводил глаз со шпильки.

– Где вы ее взяли? – резко спросил он у полицейских.

– Мы нашли эту вещь под телом погибшей. А что? Она вам знакома?

Ваня медленно и с натугой кивнул. Он повернулся всем торсом к Аделаиде и посмотрел на нее долгим и тяжелым взглядом. Однако Аделаида выглядела настолько изумленной, словно видела шпильку впервые.

– Да, – кивнула она головой, поймав взгляд Вани. – Да, конечно, это моя вещь. Но я не понимаю, как она там очутилась! Честно!

Взгляд Зазнайки загорелся чистой и незамутненной радостью, лицо его искривилось от улыбки, и на мгновение Инге снова показалось, что он не безнадежен. Но уже следующая реплика Зазнайки заставила ее изменить свой взгляд. Оказывается, он не собирался верить Аделаиде. И припас в рукаве еще один козырь против нее:

– Я спрашивал у прислуги. Один человек видел, как вы в перерыве во время ужина поднимались на второй этаж.

– И что? – спросила Аделаида. – Я хотела осмотреть весь дом. Хозяева дали мне на это разрешение.

– Вы были одна?

– Да.

А ведь из столовой Аделаида уходила в обществе Юры и Павла! Куда же они делись потом? Ведь обратно Аделаида и впрямь вернулась самостоятельно. Инга это отлично помнила. Выходит, Аделаида избавилась от своих провожатых? И зачем она это сделала? Просто потому, что они ей надоели, или для того, чтобы оказаться без их надзора?

Между тем Аделаида начала нервничать:

– При чем тут я? В чем вы меня обвиняете?

– Ответьте, вы были в спальне потерпевшей?

– Я всюду по дому ходила, но в спальню к Лене не заходила.

– Вы лжете! Там нашлась ваша шпилька. И вы сами признались, что бродили по всему дому.

– Просто мне любопытно было взглянуть на все интерьеры в доме. Но в спальню к Лене я не заходила.

– Нет, вы точно были на месте преступления, – твердил свое Зазнайка. – Ведь вы потеряли в спальне убитой свое украшение.

– А вы не думаете, может, мою шпильку кто-то туда принес?

– Зачем?

– Случайно. Или… или намеренно. Хотел меня подставить!

– Но почему именно вас? В доме есть люди куда более подходящие для этой цели. Простите, как-то странно предполагать, что, имея выбор из нескольких крепких и здоровых мужчин, каждый из которых способен на убийство, убийца выбрал именно вас – молодую и красивую девушку.

Аделаида снова пожала плечами и заявила:

– Понятия не имею, как моя шпилька оказалась возле Лены.

– Уверен, что ее оставил там сам убийца. А мы нашли!

И он снова радостно улыбнулся. А затем произнес:

– Вы должны проехать с нами!

– Что? – изумилась Аделаида. – Я? Зачем?

– Да, да! Вы! – воскликнул Зазнайка, глядя на Аделаиду весьма кровожадно.

– Я не поеду!

– Поедете! Прямо сейчас! Немедленно!

Голос Зазнайки сорвался почти на визг.

– Пока ваши дружки не надоумили вас, что вам надо отвечать, я вас забираю!

– Я не поеду!

– Вам придется это сделать!

– Но я ни в чем не виновата.

– Если так, то вас скоро отпустят. Вставайте, или я прикажу вас увести!

Взгляд, который кинула уходящая Аделаида на Ваню, наверное, был красноречивее великого множества поэм. В нем был и призыв о помощи, и страх, и отчаяние плененной невинности.

– Адочка, – крикнул ей вслед совершенно растерянный Василий Петрович, – мы тебя выручим!

Алена тоже захотела поддержать Аделаиду.

– Не бойся, дорогая, уверена, что это какая-то дурацкая ошибка. Мы тебя не бросим!

– Да, да! – поддержали и остальные нестройным, но дружным хором. – Мы тебе поможем!

Даже Залесный кричал вслед Аделаиде что-то ободряющее. А вот Ваня, как отметила Инга про себя, хоть и с огромным удивлением, но не без укора, Ваня почему-то молчал.

Глава 9

Выйдя на улицу, все столпились на крыльце и печально смотрели, как полицейские усаживают Аделаиду в свою машину. Выглядели все, кроме Зазнайки, до того сконфуженными, что становилось ясно: задерживать такую приличную на вид барышню – для них дело непривычное.

– Ну все! – произнес один из них, закончив эту процедуру и повернувшись к хозяевам «Дубочков» и их гостям. – Прощайте… что ли?

– Скорей уж до свидания.

Полицейские еще немного помялись, но потом сели в машину. Зазнайка даже не попрощался с друзьями. Сидел в машине на переднем сиденье страшно гордый и важно раздувал щеки. Кажется, он всерьез полагал, что схватил опасную преступницу, и уже прикидывал, как будет «колоть» ее в отделении.

– Мне не нравится, что мы отпустили Аду с этим типом, – озабоченно произнес Игорь. – Конечно, он ничего не сумеет ей предъявить, мало ли откуда шпилька оказалась в комнате покойной, но ночь он бедной девушке испортит.

Но все оказалось совсем не так, как ожидали друзья. Не успели они обсудить задержание и уже хотели вернуться в дом, как внезапно снова раздался шум подъезжающей машины. А спустя минуту показалась машина полиции.

– Забыли чего-то? – удивился Василий Петрович.

– Или кого-то! Небось еще кого-то решили задержать.

– Кого же?

Не успела машина затормозить, как из нее вылетел Зазнайка. Теперь от его важности и самодовольства не осталось и следа. Он был красен, глаза его дико вращались, очки съехали набок, и вдобавок Зазнайка вопил во весь голос:

– Где она? Где?

– Кто? – всполошились все. – Кого вы потеряли?

Но Зазнайка лишь нарезал круги во дворе, словно ищейка, потерявшая след. Ситуацию объяснили его коллеги полицейские, которые приблизились к друзьям и сказали:

– Удрала ваша девушка-то!

– Как удрала?

– Драпанула от нас по дороге, так что не угнались за ней.

– Мы не поняли: кто от вас убежал? Аделаида?

– Она самая. Деру дала!

Друзья переглянулись между собой. А Василий Петрович, так тот не поленился, спустился с крыльца и заглянул в машину полицейских. Там никого не было.

– Что же это? – растерялся Василий Петрович. – Она и впрямь от вас удрала?

Инга услышала, как за ее спиной громко хмыкнул Залесный. Следом за ним хихикнула и Алла, а потом и Раиса. Через секунду смеялись уже почти все. Их смех оказал на Зазнайку удивительное воздействие. Он остановился, вперил в них злобный взгляд и прокаркал:

– Так я и знал! Это все ваша затея!

– Помилуйте, господин полицейский, о чем вы?

– Это вы помогли подозреваемой сбежать!

– И как бы мы это могли осуществить? Мы были тут, Аделаида была с вами. Это же вы ее упустили!

Но Зазнайка не пожелал отвечать. Вместо этого он воскликнул:

– Она тут! У вас! Вы ее укрываете! Я в этом уверен!

– С чего вы это взяли?

– Ей просто негде больше быть! Она тут чужачка, никого не знает. Куда ей деваться? Она должна прибежать к вам! Где она?

– Мы никого не видели.

Трое полицейских тоже попытались сгладить конфликт:

– Наверное, женщина еще не успела добежать сюда.

– Я вам не верю! – отрезал Зазнайка, не желая никого слушать. – Я должен осмотреть дом!

– Пожалуйста, – отступил Василий Петрович. – Дом, пристройки, всю усадьбу или даже поместье. Это ваше право.

И он отошел от двери, давая Зазнайке пройти внутрь.

– Все за мной! – скомандовал он своим подчиненным.

Но, как заметили друзья, прочие полицейские не очень-то рвались помогать Зазнайке. Двоим пришлось пройти с ним, но третий остался на крыльце с друзьями. А через несколько минут и эти двое тоже выскользнули из дома.

– Пусть сам ищет, – объяснили они свое поведение. – Достал! Сил нет!

– Да, товарищ у вас занудный.

– Жуткое дело! – кисло подтвердили все трое. – И был бы действительно большой начальник, а ведь в младших помощниках бегает. Сейчас праздники, работать некому, вот его и прислали нам на голову. Шишка на ровном месте.

– Командует!

– Унижает!

– Тьфу!

Но друзей интересовали не обиды, причиненные Зазнайкой подчиненным, а исчезновение Аделаиды.

– Как же произошло, что вы девушку нашу потеряли?

– Да все этот… виноват. Начал ее пугать по дороге да стращать по-всякому.

– Как стращать?

– Мол, в камеру посажу к матерым уголовникам.

– А откуда бы он их взял? – хмыкнул Гена. – Уголовников-то? Тем более матерых, когда у нас один только дед Пахом, который каждый Новый год в зюзю напивается и пытается поджечь то елку, то бабку. В этом году мы его упреждающим маневром… так сказать.

– Посадили под замок трезвого человека?

– Зачем трезвого? Как он назюзился, так нам его бабка позвонила, мы приехали и забрали. Это еще до праздника было, часов в девять. Но мы его не обидели, бутылку ему с собой сунули. Сегодня бабка ему закуску принесла с утра и снова бутылку поставила. Ничего, сидит, доволен. Говорит, что тут даже лучше. Выпивкой ни с кем делиться не надо. Вся водка в бутылке – его.

– Но при чем тут Аделаида? Зачем она убежала?

– Ну, так она ведь не знала, что дед Пахом не страшный совсем, да и не стали бы мы их в одну камеру сажать, все-таки он – мужчина, она – женщина. А этот гад очкастый ей такого наплел… Что к насильникам ее бросит. Они ее там по-всякому поимеют, а потом он еще и нам велит повторить.

– Вот ведь действительно какой гад! – возмутился Залесный. – А вы чего молчали?

– Ну а мы чего? Он нам так объяснил, это психологическая проработка подозреваемой. Что он это в книжке какого-то психолога прочитал. А если мы ему помешаем работать с задержанной, то он на нас рапорт начальству напишет.

– И вы молчали?

Залесный был сердит. Сам он никогда не позволял себе запугивать задержанных. Да еще так низко и грязно.

– Вы повели себя недостойно звания полицейских! – заявил он ребятам в сердцах. – И по справедливости это я должен был бы накатать докладную и на вас, и на этого… гаденыша.

Полицейские виновато потупились.

– Дальше-то рассказывать?

– Да! Говорите!

– Когда он ее стращать-то начал, ваша девчонка вдруг побледнела, руки к животу прижала и просит так жалобно: остановите, мол.

– И вы остановились?

– Ну да. Она сказала, что иначе может салон машины испачкать. А нам это надо?

– Значит, вы ее выпустили из машины… И дальше что?

– Она за кустики побежала.

– И вы ее отпустили?

– Ну а чего? Не идти же нам за ней. Она ведь женщина.

– В первую очередь она для вас – задержанная. Вы должны были проконтролировать ее перемещения.

– Мы и контролировали… Только издали.

– Кто же мог подумать, что она по сугробам, потом через забор, а потом уже чужими огородами от нас уйдет?

Когда полицейские спохватились, что Аделаида что-то очень уж долго не выходит из своего укрытия и пошли за ней, то испытали невероятный шок.

Длинная цепочка следов шла до высокого деревянного забора, огораживающего несколько амбарных строений.

– Сами мы через тот забор перебраться не сумели. А вот девчонка резвая оказалась. Сиганула через него, словно дикая кошка!

– И вы ее не сумели догнать?

– Куда там догнать! Мы даже не знаем, в каком направлении она потом побежала. На дорогу, видать, выскочила и фью-ють!.. Только мы ее и видели!

Зазнайка в этот момент выглянул из дверей дома. Физиономия у него была злая и раздосадованная.

– Какого черта вы тут торчите? – набросился он на полицейских. – Я что, один должен всю работу делать?

– Сейчас… идем, – услужливо засуетились те. – Не нашли вы ее, Арсений Владимирович?

– Нет! Нет ее тут!

И, взглянув на Ваню, он приказал:

– Едем к вам домой!

– С какой это стати?

– Может, Аделаида у вас! Она же ваша гостья, я правильно понял?

– Моя. Но вот ко мне вы не пойдете.

– Почему это?

– Не пойдете, и все! Я не Василий Петрович, у меня свои принципы.

– Противодействие полиции? – нехорошо прищурился на него Зазнайка. – Ну, вам это даром не пройдет! Я взял вот это…

И он помахал в воздухе пакетиком, на дне которого сиротливо лежала одна вилка.

– Это что? – удивился Ваня.

Но Игорь опередил Зазнайку, собиравшегося дать ответ:

– Дайте догадаюсь! – воскликнул он и скорчил испуганное лицо. – Видимо, по имеющимся у вас данным, в доме готовится новое убийство. И это, как я понимаю, орудие нового преступления?

– Вы – клоун, а не полицейский, – высокомерно отозвался Зазнайка. – А вилка – это улика.

– Улика чего? И где вы ее взяли?

– Прислуга на кухне дала. Сказала, что это вилка вашей гостьи. Она ею ела.

– И зачем вам ее вилка?

– Сниму отпечатки пальцев, пробью их по базе данных. Разве не ясно?

Все смотрели на Зазнайку и не знали, плакать им или смеяться над его глупостью. Но сам Зазнайка был твердо уверен, что все делает правильно.

– Она неспроста в бега пустилась, – бормотал он. – Этой дамочке есть что скрывать.

Уже садясь в машину и прижимая к груди свой драгоценный трофей, он воскликнул:

– Вот увидите, я буду прав! А вас всех я привлеку как укрывателей и сообщников!

И вторая ночь Нового года в поместье тоже прошла беспокойно. Никто из гостей так и не смог уснуть до самого утра. Все были возбуждены и очень несчастны. И для этого был веский повод, ведь рядом умер уже второй близкий им человек. Да еще и обвинение пало на одного из гостей – Аделаиду.

– Я начинаю думать, что наш праздник кто-то проклял, – пожаловался жене Василий Петрович спозаранку, проворочавшись без сна всю ночь.

– Будет тебе. Это просто совпадение.

– А я вот думаю, нет. Надо мне к отцу Андрею идти.

– Мириться с ним хочешь?

– Да.

Алена пожала плечами.

– Ну, иди… Хуже точно не будет.

– А потом заеду в отделение к ребятам.

– Ваню с собой возьми. Все-таки Аделаида – его невеста.

– Само собой.

Приободрившись, Василий Петрович вышел из дома. Когда он посмотрел по сторонам на чистый белоснежный снег, искрящийся под солнцем, вдохнул полной грудью морозный воздух, настроение у него стало чуть лучше.

Вчера, когда друзья узнали от полиции о бегстве Аделаиды, он лично не знал, что и подумать. Куда могла направиться молодая женщина в незнакомом ей месте? К кому она могла обратиться за помощью? Звонить ей пытались с разных телефонов, но номер Аделаиды оставался неизменно выключенным. Видимо, опасаясь, что ей может звонить также и полиция, Аделаида выключила свой телефон.

Правда, спустя где-то пару часов после появления в доме полиции у всех, кто звонил Аделаиде, появилось сообщение о том, что номер вновь в Сети. Но это длилось всего несколько мгновений – и Аделаида опять же не ответила на поступившие ей вызовы.

– Похоже, она сделала кому-то звонок и снова выключила телефон.

Но к кому и куда могла обратиться Аделаида? Вывод был очевиден: в «Дубочках» она могла прийти за помощью только в усадьбу или прямо к Ване домой. Но поведение Вани в таком случае выглядело довольно странным. Он хотя и не пустил полицейских осмотреть свой дом, но и сам туда тоже не рвался. Да и вообще он не демонстрировал практически никакого волнения за судьбу своей невесты. Держался так, словно Аделаида была ему посторонней.

Даже Василий Петрович и Алена куда больше переживали за судьбу беглянки, нежели ее жених. Но когда Алена намекнула на это мужу, тот ответил:

– Ты же знаешь Ваню, у него все внутри.

Однако по всеобщему настоянию Ваня все же отправился к себе домой, дав клятву в случае, если Аделаида найдется, как-то уведомить об этом друзей.

– Ты ей сразу скажи: мы в ее виновность не верим. Чтобы девушка могла справиться с Толей! Чушь! Это было бы просто невероятно.

– Не говоря уж о том, что у Аделаиды не могло быть вообще никаких поводов, чтобы желать ему смерти. В отличие от всех нас она единственная, кто познакомился с Толей лишь на этом празднике.

– Все их с Толей общение свелось к нескольким общим фразам. Даже у Аллы с Раей и то, наверное, набралось бы больше поводов, чтобы желать зла Толе!

Тогда Алена невольно отметила эту странную фразу мужа. А сегодня утром, прощаясь с ним, спросила:

– Скажи, а почему ты вчера, когда говорил о том, кто бы мог желать Толе зла, упомянул Аллу и Раису?

– Я? Разве?

– Да. Ты так сказал.

– Ну… не знаю. Просто мне показалось, что они не очень-то ласково на него поглядывали, пока он был жив.

– Когда именно?

– За столом. И вообще… Но какое это имеет значение? Ну, не нравился он им? Что тут такого? Ты же знаешь политику этих двух баб. Они обе презирали Толю. По их мнению, если мужик не приносит домой твердую копейку, то его надлежит закидать камнями и даже сооружением ему могилки себя не утруждать.

Алена невольно рассмеялась. Муж очень точно подметил характерную особенность этих двух женщин, сильно сближавшую их друг с другом. Несмотря на различия во внешности, темпераменте и характерах, эти две женщины неизменно сходились в одном: муж – это добытчик. А если он ничего не добывает, то такой муж не нужен. Либо его гнать в три шеи, либо сделать его жизнь невыносимой, чтобы сам ушел или же одумался и начал таскать домой добычу.

– Был в жизни у Пашки и Юры такой период, когда они только ушли из армии, когда я думал, что бабы их живьем съедят. Ведь день и ночь мужиков своих пилили, ругали, чморили. Под конец Юрка вовсе домой перестал приходить. Да и Пашка… Ну, тот-то всегда не больно домой спешил.

Это было самое критическое замечание Василия Петровича насчет своих давних дружков.

– Ну а когда жизнь после девяностых у нас в стране немного устаканилась, я их к себе в бизнес взял. Потом помог каждому своим делом заняться. Ничего, успокоились бабы. Но я это тебе все к тому говорю, что их бабы Толю могли не принимать именно потому, что он не являлся добытчиком. А значит, в их глазах был существом не только бесполезным, но даже и вредным, от которого надо избавиться любой ценой.

– Но ты же не думаешь, что это они прикончили Толю?

– Нет, конечно! Личная неприязнь не тот повод, чтобы две домохозяйки вдруг сговорились друг с другом, чтобы прикончить Толю. Будь он мужем одной из них, еще возможно. Но так… Рисковать ради кого-то другого… Ради Лены, которая их об этом даже не просила?.. Нет, ты меня извини, но это еще больший бред, чем подозревать Аделаиду!

Первым делом Василий Петрович заехал за Ваней. Но, как он и предполагал, Ваня не смог сообщить ему ничего нового.

– Аделаида не появлялась и не звонила. Пришло одно сообщение, что ее телефон вновь доступен, но, когда я попытался ей позвонить, произошел сбой, а потом телефон снова оказался выключенным. Но зато мне буквально пару минут назад позвонил Генка, полицейский. Сказал, что хочет, чтобы я приехал.

– Зачем?

– Как я понял, у них появились какие-то новости насчет Аделаиды.

– Они ее нашли?

– Не нашли, но какие-то новости о ней имеют.

– Это хорошо, – оживился Василий Петрович. – Тогда ты поезжай в отделение, а я зайду в церковь к нашему батюшке. Закончим, встретимся и обсудим.

Ваня не удивился намерению Василия Петровича. Он тоже знал о ссоре хозяина поместья и священника. И хотя не придавал ей такого большого значения, как сам Василий Петрович, но все же понимал: жить с ощущением, что на тебя кто-то затаил обиду или даже зло, не самое приятное чувство.

– Съездите, конечно, поговорите, – солидно пробасил он. – Заодно и про Аделаиду спросите.

– Почему у него?

– Ну а куда еще она могла подеваться? В усадьбе, говорите, не появлялась. Ко мне не возвращалась. Куда еще ей податься у нас в «Дубочках»? Не к чужим же в дом соваться.

– Люди у нас все хорошие, могли и укрыть беглянку. Ну ты сам представь… Новогодние праздники. В дверь стучится молодая женщина, говорит, что замерзла, просит ее пустить, обогреться. Неужто ты бы не пустил?

– Исключено! – отрезал Ваня. – Ни к кому Аделаида ночью не стучалась.

– Откуда знаешь? Неужели расспрашивал?

– Не я.

– А кто?

– Как я понял, этот сопляк, которого нам на подмогу прислали, всех в «Дубочках» еще с утра на уши поставил. Не успели люди глаза продрать, как уже повсюду трубят, что если кто видел беглянку, то немедленно ее схватить и сдать полиции. Дескать, опасная преступница. И имя, и, что самое интересное, даже фотографии Аделаиды имеются.

– Фотографии? Откуда же у них ее фотографии?

– Вот и я тоже думаю… Откуда?

Василий Петрович пошевелил мозгами и предположил:

– Может, из Социальных сетей этот тип фотки взял?

– Нет у Аделаиды своей странички ни в одной Сети.

Василий Петрович изумился.

– Совсем нет? Молодая женщина… Как же так?

– А вот так. И у меня, между прочим, тоже нет. У вас самого давно ли появилась?

Василий Петрович замялся. Он и впрямь до последнего сопротивлялся появлению компьютеров в жизни поместья. Но затем его удалось переубедить, и компьютеризация потихоньку начала внедряться в «Дубочках». Конечно, тут еще многое делалось вручную, Василий Петрович лично настаивал на минимизации процедур, связанных с электронным мозгом. Но все же ему пришлось многое изменить.

В частности, был создан сайт «Дубочков», где имелась также информация и о самом владельце поместья. Именно об этом и говорил сейчас Ваня.

– Но у многих людей до сих пор нет страниц, – пробасил он. – Вот и у Аделаиды такой страницы нет.

– Нигде?

– Нет. Я специально спрашивал. Тоже удивился, что не могу никакой странички с ее именем найти. Так она мне четко сказала: в Интернете ее страницы нет. Она принципиальная противница такого рода общения. Так что, откуда у Зазнайки ее фотографии, тайна.

– Слушай… Ваня… Ты знаешь, я человек нелюбопытный, но можно тебя спросить?

– О чем?

– Как ты познакомился с этой Аделаидой?

И так как Ваня лишь краснел, но молчал, Василий Петрович добавил:

– Мы с тобой давние друзья. А я даже и не знал, что ты собираешься жениться.

Ваня окончательно покраснел и пробормотал:

– Да я и не собирался ничего такого вовсе…

– Не собирался жениться?

– Во всяком случае, на Аде точно не собирался.

– Погоди! – растерялся Василий Петрович. – Ты же сказал, что Ада – твоя невеста?

– Ну, сказал… Только это неправда.

– Зачем же ты нас всех обманул?..

Василий Петрович не договорил, озаренный какой-то мыслью.

– А-а-а… – протянул он. – Смекаю, кажется. Это ты из-за Инги все учудил?

Ваня вздохнул и нехотя признался:

– Ну да. Чего они с этим своим Залесным поженились, а я все как дурак по ней сохну. Пусть не думают, что я по кому-то там убиваюсь. Заказал себе невесту по телефону: пять минут разговора и сто тысяч с моей карты.

– Значит, ты заказал в качестве невесты проститутку?

– Не говорите так про Аду! – нахмурился Ваня. – Она из эскорт-службы. Спать с клиентами в ее служебные обязанности не входит. Она меня специально предупредила, чтобы я ни на что такое не надеялся. Дескать, если я хочу дополнительные услуги получить, то у них для этого есть другие девочки. А она, Аделаида, – это только эскорт, и все.

– Надо же…

– Хорошая девушка, немногословная, воспитанная. Я ей даже в шутку предложил по-настоящему за меня замуж выйти. Так, представляете, она отказалась! Сказала, что с ее работой про замужество думать не приходится.

– Почему же? Ты у нас мужчина хоть куда! Вышла бы за тебя замуж, и ни про какую работу не нужно было ей думать.

– Да я и рад, что она отказалась, – задумчиво пробормотал Ваня. – Так, сболтнул. Вернулись от вас после Нового года, такая меня тоска взяла, вот и ляпнул. А на самом-то деле куда мне жениться? Стар я уже для таких дел.

– Это ты глупости не говори. Когда захочешь, тогда и женишься.

– Нет. Мне ведь только одна женщина во всем мире и нужна.

Помолчав в задумчивости, Ваня внезапно встряхнулся:

– Ну все! Рассиропился я что-то, а ведь надо двигаться. Генка меня специально предупреждал, чтобы я поторопился.

– Да и мне пора, – спохватился Василий Петрович. – Если хочу отца Андрея в храме застать, надо спешить.

И старые друзья вместе вышли из дома, после чего их пути разошлись. Ваня отправился в полицию, а Василий Петрович – в церковь.

Глава 10

Проводив мужа, Алена задумалась, чем бы ей заняться. Все гости еще из своих спален не выходили – то ли боялись, то ли просто не хотели выбираться в этот мир, занявший по отношению к ним такую враждебную позицию. В том и другом случае Алена их прекрасно понимала. Она грустно бродила по дому, в котором, казалось, замерла вся жизнь. Даже прислуга, то ли утомленная, то ли испуганная, не копошилась внизу. Даже кухарка тетя Паша не возилась у плиты.

Тетя Паша еще вчера возмущалась, что наготовлена пропасть еды, а все пропадает, потому что никто не желает трапезничать. И сегодня повариха демонстративно ничего не стала готовить.

– Когда проголодаетесь, тогда и позовете.

И тоже спряталась в своей комнате. Побродив по дому, но так и не придумав, чем бы себя занять, Алена, поддавшись внезапному импульсу, схватила свою шубку, обулась и поспешила прочь из дома. Впервые любимый дом вдруг стал ей в тягость.

Выскочив, она сначала бежала по дорожке, а только потом задумалась, куда же она, собственно, направляется. Остановившись, Алена завертела головой. Налево пойти – окажешься в саду. Ой, нет! Там нашли Толю, только не туда! Прямо пойти – придешь в поселок. Но там придется разговаривать с людьми, отвечать на их поздравления, а у Алены совершенно не было желания это делать. Ей никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось общаться. Оставалось либо вернуться назад, что было просто глупо, либо пойти направо.

Это направление Алена и выбрала и медленно побрела по дорожке, которая вела к небольшому лесу. Летом Алена особенно любила гулять в этом лесочке – и к дому близко, и лес почти настоящий. Это по ее просьбе Василий Петрович, облагораживая поместье, оставил совсем рядом со своим домом внушительный кусок леса, чтобы любимой женушке было где проводить время в тишине и раздумьях, а также собирать грибы-ягоды для собственного удовольствия.

Конечно, этот лес не мог считаться совсем уж настоящим. Дорожки тут регулярно чистились, подлесок вырезался, и даже неблаговидные сорняки искоренялись, а почва под деревьями в этих местах засеивалась травкой и засаживалась цветами. Но ведь в европейских лесах такой порядок и уход почти всюду. И никого это не смущает.

Так что если вначале Алена и протестовала, когда вырубали слишком уж разросшиеся кусты бузины и расставляли повсеместно лавочки, то потом она оценила, насколько это удобно, когда на каждом шагу либо декоративно оформленный пенек, либо бревнышко, либо лавочка или даже скамеечка.

Сейчас под снегом все это едва просматривалось. Но Алена настолько часто гуляла в этом лесочке, что знала его как свои пять пальцев. И даже сейчас могла сказать, что в том или ином месте находится под снежным покровом. Внезапно она замерла. Впереди находился какой-то темный предмет, которого тут явно не должно было быть.

– Что это такое? – насторожилась Алена.

Внезапно ей стало не по себе. Именно в этом лесочке на нее было совершено нападение, а потом в полукилометре отсюда они все, включая Василия Петровича и Ингу, чуть было не лишились жизни. Но те преступники, проникшие к ним в «Дубочки», были давно обезврежены. И Алена не понимала, отчего вдруг ее пронзила такая холодная дрожь.

Она постояла, переминаясь с ноги на ногу. Замерзнуть она не боялась. Алене было совсем не холодно благодаря тому, что на ногах у нее были надеты валенки. Конечно, они не имели ничего общего с теми уродливыми промышленными валенками, которые прежде красовались на прилавках советских магазинов. Те валенки были чудовищами, а надетые на Алене белоснежные валеночки – настоящим произведением искусства. Внутри они были снабжены анатомической стелькой, а снаружи украшены яркой цветной вышивкой – шерстяными нитками и бисером. В таких валенках было изумительно удобно и тепло разгуливать по чистому снегу.

Но все же сейчас Алена чувствовала некоторую стылость во всем теле.

– Холодно, – заметила она самой себе. – Кто же там лежит?

Кажется, вывод напрашивался сам собой. Кто-то из местных жителей или их гостей слишком уж загулял, забрел пьяный, свалился в сугроб да прямо в нем и заснул. К чему может привести такая несвоевременная сонливость, Алена прекрасно понимала.

– Небось не лето, чтобы на улице спать. Это летом можно, а сейчас совсем не лето. Надо бы разобраться, в чем дело.

Но напрасно Алена себя уговаривала, что надо пойти и разбудить этого пьянчугу, иначе он совсем замерзнет. Ничего не помогало. Ноги словно примерзли к земле, отказываясь нести свою хозяйку вперед. Алену так и тянуло развернуться и кинуться назад за подмогой.

– Нет, – твердо сказала она самой себе. – Надо его разбудить! Возможно, счет идет уже на секунды.

Усилием воли она заставила себя тронуться с места. Но, подходя все ближе и ближе к темному предмету, она дрожала все сильней. Хотя вроде бы ничего не предвещало такой реакции организма. Объект был совершенно спокоен, не шевелился, звуков никаких не издавал и, конечно, попыток напасть не делал. Лежит себе и лежит, зачем же дрожать?

Когда Алена подошла ближе, то она увидела, что перед ней и впрямь находится человек, причем женщина.

– Эй! – окликнула она. – Вы тут чего разлеглись?

Но это не произвело никакого эффекта. Алена подошла еще ближе, и брови ее удивленно поползли наверх. Несмотря на то что тело все еще было кое-где присыпано снегом, кто-то основательно потрудился, чтобы раскопать его. Заинтересовавшись еще больше, Алена подошла ближе.

Первое, что бросилось ей в глаза, – вокруг виднелись следы множества собачьих лап. Видимо, собаки и постарались расчистить тут полянку.

Что летом, что зимой в поместье всегда бегало много собак. Это была лучшая защита от диких животных, которые частенько забредали сюда. И если подальше в лесу для животных – лосей, лис и волков – были устроены многочисленные кормушки, то в само поместье им хода не было. Однако лесные звери не очень-то разбираются что к чему, так что зимой они частенько прибивались поближе к человеческому жилью, где всегда можно было раздобыть дополнительное пропитание. И зимой собак на темное время суток выпускали нарочно, дабы они отпугивали незваных гостей из леса.

Разумеется, все собаки были не бездомные, их регулярно проверяли у ветеринара, заботились о них, и каждая псина имела свою конуру, миску и хозяина, который за нее отвечал.

Чье-то тело. Следы собак, и их много… – Алена похолодела окончательно. Неужели их собачки задрали человека? Раньше за ними случаев нападения на людей не наблюдалось. Но ведь все случается когда-то впервые. Пытаясь увидеть капли крови, Алена завертела головой. Нет, снег переворошен собаками, но он чистый, крови нигде не видно.

– Уф! – выдохнула Алена. – Уже легче.

Однако надо было все-таки подойти ближе и разобраться в том, что случилось. Но Алена боялась. Новая волна непонятного оцепенения накатила на нее. И теперь даже усилием воли Алена не могла от нее избавиться. Внезапно она услышала чьи-то голоса, а также заливистый собачий лай.

– Сюда! – закричала она изо всех сил. – Идите сюда! Пожалуйста!

Она не знала, кого именно зовет. Но ей было все равно, кто там, лишь бы не оставаться в этом месте одной наедине с телом неизвестной женщины. Прошло несколько минут, звуки приближающихся собаки и человека делались все явственнее. Наконец из-за деревьев вышел коренастый мужичок и собака. Мужчину Алена знала, это был Федор – их механик с молочной фермы. И его собаку – серую лайку с острыми ушками и умными глазами – Алена тоже видела неоднократно. Звали собаку Найда. И была она заводилой в собачьей стае.

– Алена Игоревна? – удивился Федор. – А вы тут чего делаете?

– Можно спросить тебя о том же самом?

– Так я… Найда меня привела. Вернулась сегодня домой под утро сама не своя. Сначала выла, потом лаять начала. А когда я из дома вышел, ко мне подскочила и давай на улицу тянуть. Думал, успокоится, прикрикнул даже. Нет, куда там, не унимается псина. Соседи пришли, что такое, спрашивают, чего Найда надрывается, отдыхать им мешает. Вот пришлось пойти. Белый день на дворе, а эта лает…

И он сердито швырнул ногой немного снега. Целился он в морду Найде, но собака проворно отпрыгнула на своих длинных стройных лапах и обиженно покосилась на хозяина. Мол, чего вытворяешь?

– Не ругай собаку, Федор, – вздохнула Алена. – Она тебя не напрасно в лес вытащила. Посмотри, что тут есть!

Федор подошел ближе, а потом встал как вкопанный. Совсем недавно Алена точно так же стояла, не в силах двинуться с места.

– Это чего же… – пробормотал наконец Федор. – Человек?

– Да.

– И он живой?

Судя по дрогнувшему голосу Федора, сам он не был в этом уверен. Да еще Найда, словно почуяв колебания хозяина, подбежала к телу, уселась рядом и, подняв к небу острую морду, горестно завыла.

– Кыш, проклятая! – ругнулся на нее Федор.

И так как Найда не замолкала, поднял с земли какую-то палку и швырнул ее в собаку. Найда отбежала в сторону. Выражение морды у нее при этом сделалось ужасно обиженным, но выть она не перестала. Федору пришлось швырнуть в нее еще несколько комков снега, прежде чем собака отбежала на достаточное расстояние, чтобы Алена и Федор смогли продолжить разговор.

– Алена Игоревна, а вы знаете, кто этот тип?

– Нет, но, насколько я могу судить по сапогам, это не тип, это женщина.

– Она тут чего лежит?

– Я не знаю.

Некоторое время Федор прикидывал размер проблемы.

– Так надо посмотреть, чего с ней, – решил он наконец.

– Вот ты и посмотри!

Федору явно не хотелось этого делать. Но все же проявить малодушие, да еще перед Аленой, ему хотелось еще меньше. Так что он подошел и наклонился.

– Мертвая, – выдохнул он минуту спустя.

– Уверен?

– А то! Одеревенела уже вся. Замерзла.

При этих словах Алене стало нехорошо. Бедная женщина, она заблудилась у них в «Дубочках», свалилась в снег и замерзла! Какой ужас! И ведь это произошло меньше чем в километре от их усадьбы.

– Наверное, здорово пьяная была, – произнес Федор. – Иначе до вас бы уж точно доползла. Тут идти-то всего ничего. И даже ночью огни усадьбы видны. На электричество-то, да еще в праздничные дни Василий Петрович денег не жалеет.

Алена почувствовала, как у нее в груди набухает огромный комок. Да что же это на них все валится и валится! Сначала Толя! Потом Лена! Затем Аделаида потерялась…

И тут ужасная мысль пришла Алене в голову.

– Федор, переверни ее! – потребовала она от мужика.

– Зачем это?

– Хочу взглянуть на ее лицо.

– Ох и экстремалка вы, Алена Игоревна, – вздохнул Федор, но приказ хозяйки выполнил.

Как только он перевернул и впрямь одеревеневшее на морозе тело, как из горла Алены вырвался громкий крик. От неожиданности Федор отпустил тело, которое упало обратно, с глухим стуком соприкоснувшись с замерзшей землей.

– Чего вы так кричите, Алена Игоревна? Напугали меня.

Но Алена не отвечала мужику. Закрыв лицо руками, она стояла, не в силах понять, что же ей делать дальше.

– Господи, не может быть! – бормотала она. – Только не это!

– Вы это чего… – послышался осторожный голос Федора. – Узнали ее?

Алена молча кивнула. У нее не было сил, чтобы разговаривать. Но да, она узнала погибшую. Страшное подозрение Алены оправдалось в полной мере. Это была их Аделаида.

Какое-то время Алена пыталась справиться с новым ударом, который нанесла им всем судьба. Но постепенно мысли у нее в голове стали проясняться. И кое-что показалось Алене странным.

– Почему тело так лежит? – пробормотала она.

– Как это «так»?

– Глубоко.

– Собаки разрыли. Моя Найда небось первая и постаралась. Она у меня такая… пронырливая. По справедливости ее бы Пройдой надо было назвать, а не Найдой.

Алена с досадой покачала головой.

– Нет, собаки почуяли мертвое тело и разгребли снег снаружи.

– А я вам о чем!

– Но как тело вообще оказалось под снегом, да еще под таким толстым слоем? Посмотри, она лежит почти на самой земле.

– И чего?

Алена только отмахнулась от Федора. Конечно, мужик не знал всех деталей и теперь недоумевал, почему хозяйка зациклилась на таком незначительном, на его взгляд, моменте. Но сама Алена прекрасно помнила, что вчера вечером, когда Аделаида была еще жива-живехонька, глубина снега повсеместно в «Дубочках» достигала по меньшей мере полуметра. А в лесу на краю дороги, где лежала Аделаида, она могла достигнуть и двух метров.

– Кто-то хорошо потрудился, чтобы запрятать тело, вот в чем дело. Весной бы снег растаял, и мы бы нашли несчастную. Но до тех пор… До тех пор преступник имел все шансы скрыться!

Если бы не собаки, выбравшиеся на ночную прогулку по окрестностям, и Найда с ее острым нюхом охотничьей собаки, они бы в ближайшее время не нашли Аделаиду.

Теперь у Алены практически не оставалось сомнений: смерть Аделаиды не может являться следствием естественных причин. Она не просто заблудилась и замерзла в лесу. Ее сначала убили или тяжело ранили, а уже потом она замерзла и была похоронена под толстым-толстым слоем снега.

– Алена Игоревна… чего делать-то? – услышала она тоскливый голос Федора. – Полицию вызывать надо, так, что ли?

– Да. Надо.

– А у вас есть телефон? Свой-то я дома оставил. Найда, паскудина, вытащила меня ни свет ни заря.

Федор потер опухшее лицо и снова пожаловался:

– У других людей собаки как собаки, ежели чего и нашли, так хозяев своих не тревожат. А моя… Алена Игоревна, у вас-то телефон с собой есть?

– Нет.

– А чего делать? Может, вы домой сходите? Вам-то ближе. Да и полицию сподручней вам будет вызвать.

– Хорошо. Тогда ты останешься возле тела.

– А зачем это?

– На всякий случай.

– А… Ну ладно. Только вы потом подтвердите, что я тут после вас уже появился.

– Не бойся. Подтвержу.

Только после этого Федор согласился подежурить. Стоило Алене отойти, он тут же начал звать к себе собаку:

– Найда! Найда, иди ко мне!

Но обиженная собака не торопилась приближаться к хозяину. Бегала туда-сюда и лаяла.

– Вот сука! – злился на нее Федор. – Одно слово, что сука. Нет, правильно мне говорили, надо было кобеля брать! Иди сюда, Найда, кому говорят!

Его крики еще долго были слышны Алене. И как ни странно, они ее подбадривали. А то одной в пустынном лесу, без связи с миром, да еще с трупом за спиной, она бы умерла от страха. Ей и так чудилось, что за ней по пятам идет разное… нехорошее…

– Все в порядке! – шептала Алена себе под нос, спеша в усадьбу. – Все хорошо!

Сердце у нее колотилось, словно сумасшедшее. Алена понимала, что надо ей поспешить. Хотя Федор и пообещал, что будет стоять на страже сколько понадобится, Алена что-то сомневалась в его отваге.

Влетев в дом, Алена закричала изо всех сил:

– Вася! Вася, выходи!

В панике она совсем забыла, что ее мужа нет дома, и надрывалась:

– Вася, у нас снова беда! Аделаида погибла!

На шум первым выскочил Залесный. Он был в домашних штанах и прыгал на одной ноге, стараясь второй попасть в штанину уличных брюк. Следом за ним спешила бледная Инга. Ну а уже потом стали выглядывать из своих комнат и остальные.

– Кто погиб? – воскликнула Алла первой. – Аделаида?

– Да.

– Откуда ты это знаешь?

– Я ее нашла!

– Ты?

Во взгляде Аллы появилось какое-то непонятное выражение. Алене даже показалось, что старая подруга вот-вот расплачется. Но ничего такого не произошло.

– Где? – пробасил Юрий.

– В лесу. Примерно в километре от усадьбы.

– Где именно?

– Я лучше покажу. Долго объяснять. Мне надо, чтобы кто-то вызвал полицию. А кто-то другой пошел со мной и сменил бы Федора.

– А это еще кто?

– Говорю же: долго объяснять. Но он там, в лесу. Рядом с телом.

– Тоже мертвый?

– Живой!

И закатив глаза, Алена застонала:

– О-о-о… Не спрашивайте меня ни о чем. Просто делайте как я сказала. Игорь, пойдем скорее со мной! Я покажу тебе, где нашла Аделаиду! Пойдем, а то Федор удерет или Найда тело попортит.

Алена видела, что никто ничего не понимает. Но ее утешал тот факт, что Залесный продолжал запрыгивать в свои брюки, и ему даже уже удалось натянуть их на себя, теперь оставалось справиться с «молнией» на ширинке.

– Пойдем, пойдем! – торопила его Алена. – Скорее.

– Стоп! – вдруг решительно заявила Инга, встав между Аленой и дверью. – Никуда ты не пойдешь! Ты вся бледная и дрожишь. Пока не выпьешь горячего чая, я тебя никуда не отпущу.

И добилась своего. Влила в Алену стакан ароматного горячего чая, чтобы подруга согрелась. За это время, что Инга хлопотала возле подруги, Залесный уже успел одеться и кивнул Алене:

– Я готов! Пойдем.

– А полицию вызвать?

– Я сам полиция. Сначала я осмотрю тело, а потом уже позовем местную полицию.

Алена не стала спорить. Игоря она знала много лет. А вот Зазнайку, узурпировавшего власть в местной полиции, гораздо меньше. Да еще за это время Зазнайка не сделал ровным счетом ничего, чтобы вызвать к себе расположение хозяйки «Дубочков». Так что Алена с легким сердцем согласилась выполнить требование Залесного. И более того, даже ощутила нечто вроде злорадства при мысли, что противному Зазнайке и в этот раз достанутся лишь объедки с их стола.

Глава 11

А между тем Василий Петрович, даже не подозревая о новых неприятностях, которые уже готовы были свалиться на его бедную голову, входил в церковь. Привычно перекрестившись на входе, он поклонился в сторону алтаря, возле которого как раз беседовал с какой-то прихожанкой отец Андрей.

Разумеется, он услышал, что кто-то пришел. И конечно, по дружным приветствиям:

– Доброго вам утречка, Василий Петрович!

– С Новым годом! – священник понял, что пришел хозяин. Но он и головы в сторону Василия Петровича не повернул. Как разговаривал с какой-то бабулечкой, которой позарез нужно было поведать священнику, как зять обидел ее прошлым вечером, назвав даже не змеей или гадюкой, а сколопендрой, так и разговаривал дальше.

– И где только слово-то такое выискал, – жаловалась старушка священнику. – Семь классов образования, по всем предметам двойки стояли, а как обзываться, так эрудиция у него проснулась. Раньше-то чего спала? Или только для худого дела ум у него просыпается, так что ли?

Священник кивал головой с важным видом, сочувственно поджимал губы и пообещал оскорбленной в своих чувствах старушке, что лично поговорит с ее обидчиком. Конечно, дело было ерундовым, и жалоба старушки тоже ничего серьезного собой не представляла. Священник, как и все прочие в «Дубочках», отлично знал, что старушка с зятем своим жили душа в душу. Но иной раз старушке вдруг вступало в голову, что зять оказывает ей недостаточно уважения, и тогда она жаловалась на него всем, кто соглашался ее слушать.

Обычно отец Андрей спешил к пришедшему в храм Василию Петровичу, откладывая порой и действительно важные дела. А сегодня делал вид, что никак не может распрощаться со склочной старушкой. Василий Петрович все понял и крякнул. Примирение со священником стало представляться ему делом куда более сложным, нежели раньше.

От нечего делать Василий Петрович заложил руки за спину и принялся ходить по храму. На стенах храма была сделана роспись, причем отец Андрей лично мотался по духовным училищам и семинариям, выискивая наиболее талантливых будущих художников, которым можно было бы поручить эту работу. Молодые люди дружной бригадой разделили храм на сектора. И каждый занялся написанием лика своего святого, трудясь старательно и не покладая рук, пока не была завершена вся работа.

Не все молодые художники были в равной мере талантливы. И хотя все они работали с душой, но изображение одного святого – Василия Великого – получилось особенно живым и красочным. Оно всегда привлекало к себе наибольшее внимание прихожан. Люди подолгу стояли перед росписью, словно советуясь со святым.

Василий Великий жил во времена Иоанна Грозного. На фреске в церкви он был изображен нагим, то есть в том виде, в каком этот юродивый Христа ради и провел всю свою жизнь. В летнюю жару и в зимнюю стужу блаженный одинаково был наг и бос. И был бы блаженный обычным человеком, умер бы от воспаления легких в первую же русскую зиму, не успев ни начать, ни закончить своего подвига.

Несмотря на явно выходящий за рамки общественного приличия вид, святого этого необычайно почитали на христианской Руси. Как простой народ, так и сам государь относились к блаженному и его словам с огромным вниманием. В последние годы правления Ивана Грозного только Василий Великий и осмеливался возражать царю, говоря ему такие слова, за которые всякий другой расплатился бы головой и всеми прочими частями тела.

И вот сейчас Василий Петрович и сам не заметил, как остановился именно перед этой фреской. Глаза святого взирали на него с добротой и смирением.

– Не знаю, – пробормотал Василий Петрович. – Как со священником-то мне нашим помириться, а? Надулся на меня, словно индюк. А за что? Я ведь обиды ему чинить не хотел. Только оно вон как все получилось…

Прославленный тезка хозяина «Дубочков» молча смотрел на него. Трудно было ожидать от фрески какого-то ответа. Но внезапно на душе у Василия Петровича отчего-то потеплело. Словно бы кто-то живой и участливый встал рядом с ним, пообещав снять с его плеч и заботы, и печали.

– Не удивлен, что нашел вас именно тут, – услышал Василий Петрович рядом с собой голос отца Андрея и, вздрогнув от неожиданности, перевел взгляд на священника. Ну что? По-прежнему ли сердится тот на него? Но отец Андрей выглядел вполне миролюбиво.

И улыбнувшись, продолжил:

– Это ведь ваш святой. Его именем вас и назвали.

– Как же он нагим-то по морозу ходил? – вырвалось у Василия Петровича.

Священник молчал. Видимо, точного рецепта он тоже не знал. Да и вообще сам отец Андрей ни в чем подобном замечен не был. Даже в проруби на Крещение он лично никогда не купался. Пастве настоятельно рекомендовал, но сам в ледяную воду лезть избегал.

– Отец Андрей… Я к вам зашел…

– Знаете, – перебил его священник, – я ведь сам хотел к вам сегодня прийти.

– Зачем?

– Ну как же? – удивился отец Андрей. – С праздником хотел поздравить. Вы же меня звали к себе, а я болен был.

На душе у Василия Петровича внезапно стало легко и радостно.

– Так вы и впрямь болели? А я-то уж подумал…

– Что?

– Ну, что вы обиделись. Вы же говорили, что Новый год празднуют лишь язычники.

– Не прав был. Вернее, не совсем прав. Пока болел да в кровати валялся, сам это понял. А как понял, так мне сразу и легче стало. Выходит, болезнь мне Господь для вразумления послал.

– Как у вас все просто, – искренне порадовался за него Василий Петрович. – Мне бы так знать, за что Господь на нас всех прогневался. Ведь за последние дни у нас в усадьбе уже второе убийство!

– Это неладно! – озаботился отец Андрей. – Конечно, по душам убиенных рабов Божьих мы панихиду отслужим обязательно. Но вот что это вообще случилось… Знаете, что я вам предлагаю?

– Что?

– Чтобы такого впредь не повторялось, я у вас в усадьбе молебен отслужу! Прямо сегодня! Сейчас… Только соберусь, и я весь ваш.

Василию Петровичу казалось, что служить службу – это дело зряшное. Только таскаться со священником туда-сюда. Но чтобы не разрушать только что восстановившееся доброе отношение к себе священника, кивнул головой.

– Хорошо. Отлично! Буду вам очень за то благодарен.

– Вот и договорились, – тоже обрадовался отец Андрей. – Через час-полтора буду у вас.

Василий Петрович вышел на улицу, напялил на голову шапку и недоуменно пожал плечами.

– И зачем мне это было нужно? Только священника нам всем в усадьбе нынче и не хватало. Старый я дурак! Разве молебном убийцу поймаешь!

Но что сделано, то сделано. И решив, что хуже уж точно не будет, Василий Петрович медленно, не торопясь побрел к своей машине. Со своим делом он справился быстро. А вот интересно, как обстоят дела у Вани?

А у Вани дела обстояли далеко не столь блестяще. И прошедшие минуты он мог считать одними из самых невероятных да, пожалуй что, и неприятных в своей жизни. А все потому, что Ваня понимал: он подвел своих товарищей. Конечно, если припомнить, случались у него в жизни проколы и покруче этого, кто без греха, но за последнее время он такого за собой припомнить не мог. И теперь, слушая Генку, он ловил себя на мысли, что ему порой становится просто страшно.

Не за себя… За себя Ваня бояться разучился уже давно. А страшно исключительно за тех, кто был с ним рядом. Кто доверился ему, доверил ему свою безопасность и даже жизнь. А он подвел их! Ваня слушал и не верил, что это происходит с ним. Во всяком случае, те сведения, которые вываливал старший сержант Геннадий Топорков начальнику службы безопасности «Дубочков», казались чем-то вроде главы из шпионского боевика.

Он несколько раз даже был вынужден уточнить у своего собеседника:

– Ты вообще про нас говоришь?

– Да.

– И правду?

– Чистую.

– И ничего от себя не придумываешь?

Но и после того, как Геннадий торжественно поклялся, что говорит правду и одну только правду, легче Ване не сделалось. Ведь, по словам Гены, получалось, что Аделаида, столь легкомысленно приглашенная в «Дубочки» самим Ваней, на самом деле являлась вовсе не девушкой из эскорта некоей вполне известной и вполне себя зарекомендовавшей надежностью работы и чистоплотностью своих девушек фирмой, а куда как более опасной личностью.

– Эту дамочку наши спецслужбы уже несколько лет разыскивают. Она считается ответственной за организацию убийства более десяти человек. Правда, последний эпизод у нее прошел с осложнениями, жертве удалось уцелеть. И репутация мадемуазель киллерши оказалась существенно подмоченной. Клиенты потеряли к ней доверие. Серьезных дел ей поручать не стали. А за мелочь она и сама, видимо, браться не желала.

Почти на полтора года про Аделаиду все забыли. Она исчезла из поля зрения правоохранительных органов, не слышали про нее и потенциальные клиенты. Если кто по старым наводкам пытался воспользоваться прежним способом связи с мадемуазель киллершей, ответа он не получал. А ведь прежде Аделаида работала как каторжная. Не проходило и месяца, чтобы на ее счет у полиции не возникло бы каких-либо подозрений.

На этом месте Ваня не сдержался и снова простонал:

– Но ты уверен, что Аделаида и впрямь так опасна? Вдруг это какая-то ошибка?

– Нет, – помотал головой Гена. – Этот тип из центра, зря мы над ним потешались, до чего дотошный! И туда позвонил, и сюда. Да он все двадцать раз проверил, прежде чем с докладом к начальству мчаться. И ведь лично поехал! Не лень ему.

– Знает, что при удаче ему повышение светит.

– Поэтому-то он землю и роет, чтобы дамочку эту достать.

И оба собеседника при этом даже не подозревали о том, насколько близки они сейчас к истине. Чтобы достать Аделаиду, и впрямь пришлось кое-что разрыть. Только не землю и не Зазнайке, а снег и собакам.

Пока что Ваня лишь чесал в затылке от рассказанного Генкой, даже не подозревая, какие еще неприятности их поджидают. Но уже услышанные Ваней новости были настолько невероятными, что он даже не знал, как ему на них реагировать. Однако он понимал: как начальник охраны большого поместья, он сделал явно недостаточно. И чтобы обеспечить безопасность проживающих в «Дубочках» людей, нынче требовалось принять радикальные меры.

Быстро поблагодарив Генку за полученные сведения и пообещав, что с него «причитается», Ваня выскочил на улицу. Ему было необходимо разыскать Василия Петровича и сообщить тому, что впредь до выяснения подробностей случившегося в их «Дубочках» вводится комендантский час.

– Я больше ему никого не позволю застрелить. Я не я буду, если не поймаю эту гадину!

Но при этом Ваня даже приблизительно не представлял, в каком направлении теперь ему следует действовать. Как разыскать сбежавшую киллершу? Зазнайка явно тоже ее будет искать. А Ване очень хотелось найти Аделаиду первым. Он даже не подозревал, как скоро и каким жутким образом его желание исполнится.

Пока что единственное, что сумел придумать Ваня, это позвонил в агентство, которое прислало ему Аделаиду, и максимально сдержанным голосом поинтересовался, имеются ли у выбранной им девушки необходимые характеристики от прежних ее клиентов?

Как ни сдерживал Ваня рвущийся наружу гнев, в агентстве явно почувствовали что-то неладное. Так что разговаривать Ване довелось с самой хозяйкой. К его немалому изумлению, та от имени всего агентства заявила, что никакие девушки от них вообще и от нее лично ни в какие «Дубочки» не выезжали.

– Как это так? – возмутился Ваня. – Девушка… Высокая такая… брюнетка. Зовут Аделаида.

– Брюнеток у нас много. И высокие есть. Но Аделаида среди них не числится.

– Да вы проверьте хорошенько! – разволновался Ваня еще больше. – Я заявку у вас делал. Девушку на все новогодние праздники! Вспомнили меня?

Ваню в агентстве помнили.

– Но мы же сразу сказали вам, что на такой долгий срок девушек у нас нет. Что вы хотите? Это же Новый год. Все девушки заняты на других объектах. Мы вам так и сказали, разве нет?

Ваня растерялся окончательно.

– Да, сказали, – подтвердил он. – Но потом пообещали: если кто-нибудь освободится, вы мне позвоните.

– У нас никто не освободился.

– А Аделаида? Она сказала, что у вас работает! Эскорт-служба!

– Мы своих девушек всех хорошо знаем. Вероятно, вам позвонила какая-то самозванка.

– Но она назвала меня по имени и сказала, что работает у вас.

– Вот это очень странно: откуда она могла знать номер вашего телефона и название нашей фирмы?

– Не то слово, как странно, – подтвердил Ваня, скрипнув зубами.

Он уже начал понимать, что стал жертвой чьей-то дьявольской задумки. Кто-то подослал к нему Аделаиду, велев притвориться девушкой из эскорта. Под видом невесты Вани преступница получала практически неограниченные возможности в поместье. Она могла свободно разгуливать где захочет. Она даже оказалась вхожей в главную усадьбу!

Окончательно убедившись, что он сам привез в дом своего хозяина убийцу, Ваня похолодел, а в ушах угрожающе засвистело. Будь Аделаида сейчас перед ним, ей бы не поздоровилось. Ваня не посмотрел бы на ее слабый пол и красоту. И досада на того, кто опередил его, внезапно накрыла Ваню огромной волной.

– Счеты она сводить надумала! – еще громче заскрипел зубами Ваня. – У нас в «Дубочках»! Прямо у меня под носом! Места она себе другого не нашла! Ну, погоди, гадина! Я с тобой еще поквитаюсь!

От полученных новостей голова у Вани гудела, словно колокол. В ушах звенело. Но Ваня не обращал внимания на то, что он считал мелочами. Ему было необходимо как можно скорее вернуться в «Дубочки», чтобы охранять тех людей, которые еще остались живы.

Он набрал номер Василия Петровича, но тот оказался выключенным. Позвонил Алене, она тоже не ответила. Набрал номер усадьбы, но и там тоже никто не взял трубку.

– Что это с ними? – ударился в панику Ваня, что было для него совсем нетипично.

Но очень уж он боялся за обитателей «Дубочков». И особенно опасался Ваня за жизнь одной женщины, хотя даже про себя не стал бы называть ее имени.

И сейчас Ваня задергался:

– Куда они все подевались?

Он поддал газу и помчался, не разбирая пути. Несмотря на высокую скорость, которую Ваня всегда любил, и свежий ветерок, задувающий из открытого окна, голова у Вани разболелась еще больше. Но он не остановился до тех пор, пока не увидел ворота усадьбы. Внешне все было в порядке. Но где же все люди? Почему никто не вышел, чтобы его встретить? Если уж не хозяева или их гости, то хотя бы кто-то из слуг!

Бросив машину прямо во дворе, Ваня поспешил в дом. Сердце стучало, как ненормальное. Только бы ничего больше не случилось! Только бы хозяин и Алена были бы живы. И еще одна женщина… Самая дорогая! Самая желанная! Самая любимая на свете!

Но, вбежав в дом, он внезапно замер, столкнувшись нос к носу с той самой, о которой только что грезил. Инга стояла перед ним, сжимая в руках чашку с горячим чаем. Увидев Ваню, тут же кинулась к нему.

– Ох, Ваня!

– Что у вас тут случилось? Где все?

– Они ушли… в лес…

– Зачем?

– Даже не знаю, как тебе и сказать. Твоя невеста…

Сердце у Вани ухнуло. Случилось то, чего он так боялся. Позор на его голову! Ему не удалось скрыть своего провала!

– Вы уже знаете? – упавшим голосом спросил он.

– Знаем, – кивнула головой Инга. – И мне так жалко! Поверь!

Ваня смотрел на Ингу, не понимая, чего она жалеет.

– Залесный побежал осматривать тело, – произнесла она. – А за ним и все остальные. Если ты поспешишь, то можешь еще успеть повидать ее до приезда полиции.

– Кого повидать?

– Аделаиду.

Ваня прислонился к стене и молча уставился на Ингу. Он слышал, как в голове у него сильно пульсирует кровь.

– Я как чувствовала, – внезапно произнесла Инга. – И приготовила для тебя чай на травах.

Она протянула ему кружку и попросила:

– Выпей. Это поможет тебе успокоиться.

Но Ваня не желал успокаиваться. И чай пить тоже не желал.

– Аделаида тут? – спросил он.

– Да… Неподалеку…

– Где?

– В этой Алениной рощице.

– Где именно? – взревел Ваня. – Где эта?..

– Я тебе покажу!

И Инга начала быстро одеваться. Она видела, что Ваню всего трясет, но не подозревала об истинной причине его волнения и думала, что Ваню так огорчила смерть невесты. У Инги даже мелькнула мысль, что, видимо, Ваня все же был сильно привязан к Аделаиде, хотя и скрывал свои чувства! Интересно, а если бы она умерла, Залесный тоже так бы трясся?

– Пойдем, – позвала она Ваню. – Скорее!

Но как они ни спешили, а все равно опоздали. Когда они добежали до того места, где Алена наткнулась на тело Аделаиды, там уже орудовал Зазнайка. С ним были еще какие-то незнакомые полицейские, которые прибыли из центра и которыми Зазнайка командовал с видом нескрываемого превосходства.

Их друзья жались поодаль, не осмеливаясь ни уйти, ни подойти ближе. Увидев Ваню, Залесный кинулся к нему.

– Сочувствую тебе!

– В чем?

– Ну, как же… Твоя невеста…

– Она мне никакая не невеста! – воскликнул Ваня в отчаянии оттого, что все вокруг окутаны той ложью, которую он сам сотворил. – Но я клянусь вам: то, что она оказалась киллершей, для меня такая же неожиданность, как и для вас всех!

У Игоря отвисла нижняя челюсть, и он уставился на Ваню с таким же недоумением, как и тот смотрел на него еще минуту назад.

– О чем ты говоришь? Кто киллерша?

– Аделаида. Она убийца! Профессиональная! Наемная! Ее вычислили по отпечаткам пальцев!

– Невероятно!

– Но это так.

И тогда Залесный произнес фразу, каждое слово которой отдавалось в ушах у Вани, словно удары колокола. Игорь сказал:

– Если Аделаида – киллерша и она явилась в «Дубочки», чтобы убивать, то кто же тогда убил ее саму?

Теперь оторопел уже Ваня. И лишь спустя какое-то время друзья сумели обменяться последними новостями и сопоставить то, чему каждый из них стал свидетелем сегодня утром.

Тело Аделаиды забрали полицейские во главе с буквально лопающимся от гордости Зазнайкой. Он даже не смотрел в сторону друзей, всем своим видом давая понять, что разговор у них, конечно же, состоится и будет он очень серьезным, но произойдет это не здесь и не сейчас.

А друзьям не оставалось ничего другого, как медленно побрести обратно к дому. Ну, не оставаться же им было на морозе? Как ни велик был шок от случившегося, другого места, чтобы обдумать все заново и прийти в себя, кроме усадьбы, они не знали.

Но когда Ваня с Игорем и Ингой переступили порог дома, до их слуха донесся мелодичный голос, который размеренно и зычно произносил слова молитвы:

– Славься же наш Господь во веки веков. Аминь!

Ему ответил нестройный хор голосов:

– Аминь! Аминь!

Следом за тем раздались голоса и шелест ног по паркету.

– Служба закончена! – провозгласил знакомый голос отца Андрея. – Всех желающих исповедаться буду рад видеть у себя в церкви завтра утром. Дабы вы могли присутствовать на рождественском богослужении, не будучи отягощены былыми грехами.

Ваня неожиданно ощутил облегчение и одновременно слабость. Он был дома, среди друзей, в хорошо знакомой обстановке. Но почему так кружится у него голова? Вытерев отчего-то вспотевший лоб, опустился на пуфик, очень кстати подвернувшийся ему под ноги. Внезапно Ване стало очень холодно. Все тело пробрал какой-то непонятный озноб. Люди стали казаться Ване какими-то размытыми сущностями, без лиц и даже без тел. Между тем слуги, появляющиеся из молельни один за другим, останавливались и с недоумением смотрели на начальника службы безопасности, бледного до такой степени, что тот казался почти зеленым.

Последними из молельни, оборудованной Аленой специально для визитов отца Андрея и просто как место уединения и молитвенной медитации, появились хозяева. Василий Петрович шел рядом со священником, и всякому, кто мог их видеть, сразу же становилось ясно: былое непонимание между ними забыто, теперь эти двое снова лучшие друзья.

Несмотря на то что Алена шла следом за мужем и священником, она увидела Ваню первым. И тут же воскликнула:

– Ваня! Что с тобой?

– У меня болит голова, – через силу прошептал Ваня. – Плохо мне очень!

– Да, выглядишь ужасно!

– Со мной все в порядке!

Ваня сделал попытку подняться, но с удивлением убедился, что ноги его не держат, а мир вокруг кружится в каком-то диковинном танце. Он почувствовал, как чьи-то руки подхватили его, и был рад этому, потому что иначе неизбежно бы упал.

– Ваня! Ты заболел! – испугалась Алена.

Но, несмотря на это, она не потеряла присутствия духа и начала отдавать распоряжения:

– Немедленно вызовите врача! Ребята, отнесите его в синюю спальню. Лекарства… Рита, где наша аптечка? Тащи ее сюда!

Не прошло и нескольких минут, как Ваня уже был уложен в кровать, а рядом с ним суетились все обитатели усадьбы, стремясь помочь, но, как это часто бывает, лишь мешаясь при этом под ногами. Крики и шум до такой степени надоели Алене, что она выставила всех за дверь, разрешив остаться лишь самым близким. В их число входили Инга с Залесным, Василий Петрович с отцом Андреем и Павел с Юрой.

– Что у тебя болит? – допытывалась Алена у Вани. – Где?

– Голова. Кружится.

– А еще? Сердце болит?

Подумав, Ваня кивнул головой.

– Да, сердце у меня болит.

Но смотрел он при этом на одну лишь Ингу.

Принесенная служанкой аптечка оказалась забита всевозможными препаратами, как производящимися в поместье, так и приобретенными в обычной аптеке. Но Василий Петрович, решительно настроенный против всего чужеземного, и в фармакологии отдавал предпочтение отечественным препаратам.

Так что в качестве сердечного средства Алена накапала своему пациенту валокордина, а затем измерила давление и отметила, что оно значительно повышено – 160 на 100.

– Дам тебе половинку таблетки от давления.

– Не надо, – остановил ее Ваня. – Я чувствую, что мне уже лучше.

Алена не стала настаивать. А Ваня, хлебнув еще водички с валокординчиком, наконец собрался с силами и смог приступить к рассказу. Друзья слушали его молча. Поверить в то, что к ним на праздник пробралась самая настоящая преступница, опасная и непредсказуемая, да еще при этом и профессиональная наемная убийца, они сначала просто не могли. Ване пришлось трижды повторить эту часть своего рассказа, но и тут друзья не торопились ему верить.

– Наверное, ты просто не так что-то понял.

– Я не глухой и не дебил, как мне сказали, так и я вам сейчас говорю!

– Значит, этот Генка неправильно понял.

– Да чего тут не понять? – начал закипать Ваня. – Дурак бы, и тот понял!

– Ты не кипятись, – кинулись все успокаивать Ваню. – Тебе вредно нервничать.

Но Ваня не мог успокоиться:

– Говорю же вам: отпечатки пальцев нашей Аделаиды были у полиции! Дамочка находилась в розыске! Зазнайка отправился в центр с докладом лично! Генка говорит, что его прямо раздувало от важности, словно пузырь!

Все примолкли. Признать, что противный Зазнайка мог оказаться прав, было невыносимо.

– А мы-то… – пробормотал Василий Петрович, – еще хвалились своей проницательностью. И никто из нас не раскусил самозванку!

Ваня схватился за голову.

– Это я виноват! Я один!

– Не говори так.

– Нет, я буду! Это ведь я пригласил Аделаиду к нам в «Дубочки»!

– Но ты же не знал, что она киллерша.

– Я обязан был ее проверить. Меня ввело в заблуждение, что она представилась сотрудницей фирмы «Досуг». А многие мои знакомые нанимали там девочек и всегда неизменно оказывались довольны уровнем оказанных им услуг. И я…

Но тут он осекся, вспомнив, что Инга тоже находится в комнате и слышит каждое его слово. Ваня кинул на Ингу встревоженный взгляд и понял, что уже поздно. Глаза у Инги были словно у кошки, которой наступили на хвост. А рот от изумления превратился в почти круглую букву «О».

Поняв, что Инга все поняла, Ваня даже испытал нечто вроде облегчения.

– В общем, – заговорил он уже другим, более уверенным и твердым голосом, – Аделаида представилась мне их сотрудницей, но таковой на самом деле не являлась. Я позвонил им час назад, они ни про какую Аделаиду и слыхом не слыхивали. Я велел им навести справки, пригрозил, что в противном случае от меня приедут люди, которые от их бизнеса камня на камне не оставят. Они перезвонили буквально через полчаса и твердо меня заверили, что ни официально в штате, ни на внештатной работе такая девушка у них не числится. Другими словами, они Аделаиду не знают!

– Откуда же тогда она-то узнала про тебя?

– Вот это вопрос! – отозвался Ваня. – Откуда? Я о своем намерении пригласить на Новый год в «Дубочки» невесту держал язык за зубами. Одному только Василию Петровичу и намекнул. Да и то лишь потому, что не хотел вводить его в заблуждение.

– Да, ты мне сказал, – подтвердил Василий Петрович. – А я никому не говорил… Только…

Он покраснел и взглянул на Юру, который в ответ тоже почему-то закашлялся, отвел глаза и даже головой замотал. От взгляда Алены ничего из этих странных телодвижений не скрылось. Она задумчиво нахмурилась и попыталась понять, что же это может означать.

Но тут снизу сообщили, что приехал врач.

– Выйдем все! – засуетилась Инга. – Ване нужно побыть с врачом наедине.

Однако, выставив всех, сама она осталась в комнате больного и, несмотря на его протесты, никуда не ушла до тех пор, пока врач не вынес свой вердикт.

– По-видимому, вы пережили гипертонический криз. Какое было у вас давление, когда вы его измерили в первый раз? 160 на 100? Сейчас оно стабилизировалось. У вас 130 на 85, практически нормальное давление. Так что могу сказать, что на сей раз все обошлось. Но все же я бы вам порекомендовал повнимательнее следить за своим здоровьем. Вы уже не мальчик. Телосложение у вас массивное. Такие скачки давления при любом психоэмоциональном напряжении будут неизбежно повторяться.

И видя, что Ваня таращится на него с полнейшим непониманием, врач вздохнул и объяснил по-человечески:

– Вам нельзя волноваться. Нельзя нервничать.

– Ага! – откинулся на подушки Ваня. – Понял. Как же! Попробуй тут не волноваться! Каждый день новое убийство.

– Да, я слышал.

– Вот, уже и вы слышали. А каково нам всем приходится? Вы об этом подумали?

Врач ничего не ответил и лишь сказал:

– Я пропишу вам препарат от давления. Предупреждаю: его необходимо принимать хотя бы один раз в день, независимо, высокое у вас давление или нормальное.

– Если давление нормальное, чего таблетки-то глотать?

В ответ врач пустился в столь подробное и детальное описание того, что происходит в организме подверженного гипертонической болезни человека, как высок риск инсульта, что Ваня совсем скис. Заметив, какое впечатление производят на больного слова врача, Инга постаралась прекратить экзекуцию.

– Давайте сюда ваш рецепт! – решительно сказала она врачу. – Обещаю вам, что он будет принимать таблетки. Я лично за этим прослежу!

– Вы ему кто? Жена?

Инга смутилась. Но глаз не отвела и ответила врачу:

– Почти. Почти жена.

– Ну, вот что, вы женщина разумная, должны понимать: ваш супруг нуждается в постоянном внимании. Нельзя позволять ему носиться по округе, как прежде. Теперь его жизнь должна измениться. Он больной человек, из этого и надо исходить.

Инга забрала у врача рецепт, а потом выпихнула этого типа за дверь, пока он еще чего-нибудь не наговорил Ване, на котором и так уже буквально не было лица. До прихода врача Ваня явно чувствовал себя значительно лучше. А теперь, когда Инга измерила больному давление, оказалось, что оно снова поползло вверх, и это несмотря на принятое раньше лекарство.

– Надо догнать врача, – слабым голосом прошептал Ваня. – Пусть вернется.

– Никого не надо возвращать! Просто лежи. Расслабься, дыши ровно. Думай о том, что все хорошо.

– Да какое же это хорошо? – попытался возразить ей Ваня. – Я подвел вас всех. И ты…

– Что я?

– И ты знаешь, что нет у меня никакой невесты.

– И что? Для тебя это так важно?

Ваня ничего не ответил. Он отвернулся к стене и сделал вид, что никого в комнате нет. Поняв, что он не хочет обсуждать эту тему, Инга не стала настаивать. Она просто молча сидела рядом с Ваней. А потом неожиданно для самой себя взяла его руку в свои пальцы. И взяв, удивилась, какая, оказывается, у Вани хорошая рука – твердая, но в то же время и мягкая, да и тепло от нее идет очень приятное.

Так они и сидели, держась за руки, пока Ваня не уснул. Убедившись, что дыхание друга стало равномерным и глубоким, Инга еще какое-то время посидела рядом с ним. Дыхание Инги невольно подпало под такт вдохов и выдохов, совершаемых Ваней. И в какое-то мгновение Инга почувствовала, что тоже засыпает.

Но спать было нельзя. Впереди было еще много важных дел. Усилием воли стряхнув с себя сонное забытье, Инга осторожно высвободила свою руку, встала и на цыпочках вышла из комнаты.

Глава 12

Чуть дальше по коридору из кабинета Василия Петровича раздавались голоса. Инга, насторожившись, пошла туда. Голоса принадлежали ее друзьям, в том не было никаких сомнений. Но, не дойдя до двери пары шагов, она остановилась, потому что услышала, как Василий Петрович произнес:

– Ваньку я обвинять не позволю! Скорее я уж сам виноват.

– Ты ничего не знал.

Это уже произнесла Алена, как всегда вставшая на защиту мужа. Но Василий Петрович с ней не согласился:

– А должен был знать! Иначе какой я Ваньке после этого друг?

– Не кори себя, Вася. Никто ничего не знал.

– Я знал!

Инга удивилась. Голос принадлежал Павлу. Интересно, и что же такого знал супруг Раисы?

– Ты о чем? – поинтересовался у друга и сам Василий Петрович.

– А о том! Я знал, что Ванька невесту себе подыскивает.

– Откуда?

– Он сам меня попросил присоветовать ему агентство поприличнее. Я и сказал ему насчет этого «Досуга». У меня многие знакомые брали там девушек напрокат, и все они довольны очень остались.

Почему-то у Инги сложилось впечатление, что это не друзья Павла, а он сам обращался в это агентство, желая разнообразить свою сексуальную жизнь, и явно делал это не один раз, если даже посоветовал эту фирму и ее девушек Ване. У Инги даже дыхание перехватило. Бедная Раиса! Как же нелегко ей жить с таким мужем!

– Значит, Ванька через тебя на этот «Досуг» вышел?

– Да, через меня. Вы только Раисе ничего не говорите, – попросил Павел. – Ванька мне сказал, что девушка ему нужна сногсшибательная, среди местных его пассий таковой не имеется. А ему нужно было нечто совершенно особенное, чтобы на кое-кого, значит, впечатление произвести.

– Так, – произнес голос Игоря. – А кто еще мог знать о том, что Ваня имеет намерение обратиться в эту фирму?

Павел немного помолчал. А потом неуверенно произнес:

– Вроде бы я еще Юре рассказывал.

– Юра?

– Не помню я, – отозвался голос Юры. – Может, что и говорил мне Пашка. Но я-то в этот «Досуг» никогда сам не обращался, мне законной жены вполне хватает.

– Но Алле ты рассказал?

– Не помню уже.

– Но мог у вас зайти такой разговор?

– Мог, – признался Юра. – Я от жены стараюсь секретов не иметь.

Инга хмыкнула. Вот как все выяснилось! Павел знал о том, что Ваня собирается пригласить невесту из фирмы «Досуг», Юра тоже знал, да еще об этом и жене своей растрепал. А та, наверное, проболталась, в свою очередь, Раиске. А та еще кому-то… Ну, так и пошло-поехало.

– Да, я тоже думаю, – раздался голос Залесного, – что Аделаида эта сама пронюхать о том, что Ване невеста срочно требуется, точно не могла. Ей кто-то посоветовал ему позвонить и представиться девушкой из «Досуга».

– И телефончик Вани дал.

– И что сказать ему, объяснил тоже чуть ли не дословно.

– А потому я считаю, что это мог сделать только кто-то близкий и хорошо всех нас, и Ваню в том числе, знающий, – подвел итог Игорь.

– И кто этот человек?

В разговоре возникла долгая пауза.

– Давайте будем рассуждать, – предложил Залесный. – Что мы знаем? Лена застрелена. И застрелена она, предположительно, из того же оружия, из какого впоследствии стреляли в Аделаиду. Я успел осмотреть ее тело. Полученные ею ранения, безо всякого сомнения, можно отнести к огнестрельным.

– Но почему ты думаешь, что Аделаиду застрелили из того же оружия, что и Лену?

– Два ствола на таком крохотном пятачке – это уже слишком. Думаю, что ствол один и тот же. И убийца воспользовался им как для устранения Лены, так и для устранения Аделаиды.

– Но почему мы не слышали выстрелов, когда убийца стрелял в Аделаиду?

– Это довольно далеко от усадьбы.

– А Толя – он тоже жертва этого же преступника?

– В Толю никто не стрелял, так что пока сказать трудно, кто именно его убил.

– Наверняка тот, кто застрелил потом Лену, а за ней и Аделаиду!

– Да уж, убийство самой Аделаиды меняет всю картину, – озабоченно произнес Залесный. – Очень заманчиво было бы предположить, что это она, наемная киллерша, сначала убила Толю, а затем в целях безопасности застрелила еще и Лену. Но теперь… Теперь не знаю, что и думать.

– Друзья, а что, если Аделаида в данном случае выступила не как убийца, а как жертва?

– Думаете, дело все-таки в прошлых грешках Аделаиды?

– Да. Кто-то из нашей компании имел зуб на Аделаиду и воспользовался случаем, чтобы заманить ее к нам в «Дубочки», где в конце концов и прикончил.

– А Лена с Толей? С их убийствами тогда как быть? Они тут при чем?

Все замолчали. Если версий о том, кто мог желать зла бывшей киллерше, было хоть отбавляй – это могли быть близкие или родные ее прежних жертв, возжелавшие отомстить убийце родного для них человека, – то Лена и особенно Толя были в этом плане безобидны, словно овечки.

– Ну кому могло прийти в голову убить Толю? Это же вообще какой-то абсурд.

– А что, если первые два убийства были совершены для отвода глаз? Просто, чтобы запутать следствие!

– Но это получался и вовсе какой-то кровавый беспредел.

– Убить двух ни в чем не виновных человек исключительно для того, чтобы запутать следы?.. – с сомнением пробормотал Игорь. – Мы ведь с вами исходим из той версии, что убийца Аделаиды – это благородный мститель. Но если он убил также Толю с Леной, то это уже получается не благородство, а какое-то чистой воды зверство!

– Не говоря уже о том, что тогда убийца постарался бы убить Лену как-нибудь иначе, а не из того оружия, из которого он впоследствии намеревался застрелить и саму Аделаиду.

Но тут Залесный как раз не согласился:

– Мы ведь с вами не знаем, какой способ казни придумал преступник для Аделаиды. Возможно, им было задумано для нее что-то совершенно особенное. И лишь по причине спешки он был вынужден вульгарным образом застрелить ее.

Все замолчали, обдумывая сказанное Игорем. Инга понимала, что все ее друзья сейчас чувствовали себя отчасти виноватыми в случившемся. Они прошляпили преступницу, которая жила под самым их носом. И не вмешайся в дело Зазнайка, который задержал Аделаиду, кто знает, как повернулись бы дальше их дела.

– А вдруг Аделаида сама застрелилась?

– Сама?

– Да. Бежать ей было некуда. Всюду полиция и враги. К тому же дела у нее в последнее время шли совсем плохо, никто не хотел нанимать проштрафившуюся киллершу, никто не поручал ей серьезных дел. Да еще полиция села ей на хвост… Вот нервы у дамочки и сдали. Взяла пистолет и пальнула в себя.

– Опять же вопрос: зачем Аделаиде было ехать к нам в «Дубочки», если она дошла до такого состояния, что намеревалась свести счеты с жизнью? А ведь она приехала. И жила тут. Кто-нибудь из вас заметил, что Аделаида находится на грани нервного срыва?

Все молчали. Никто из друзей ничего подобного в Аделаиде не замечал. Инге, той так и вовсе казалось, что более самовлюбленной личности, нежели Аделаида, ей давно видеть не приходилось. Лишь один раз Аделаида проявила какое-то подобие человеческих чувств, когда наблюдала за горем Лены, обнаружившей труп мужа в саду. Что же тогда Аделаида спросила? Кажется, она спросила, почему Лена так горюет. А услышав, что женщина любила своего мужа, изрядно удивилась.

Неизвестно, почему эти воспоминания пришли сейчас в голову Инги. Но вскоре ее отвлек голос Игоря:

– Нет, не думаю, чтобы Аделаида покончила с собой. Да и орудия убийства рядом с трупом найдено не было.

Это была вещь, которая тоже изрядно пугала друзей. Если поблизости от них бродит вооруженный огнестрельным оружием преступник, у которого на уме невесть что, то это весьма опасная ситуация.

– А что с тем последним звонком, который сделала Аделаида? – раздался голос Василия Петровича.

– Звонком?

– Она ведь кому-то звонила. Во всяком случае, Ваня мне говорил, что ночью телефон Аделаиды на считаные минуты появился в Сети.

– Но Ваня ведь не сумел до нее дозвониться, не так ли?

– А вдруг кто-то другой сумел? Или она сама до кого-нибудь дозвонилась?

– Хорошая зацепка, – одобрил Залесный. – И как это я сам не сообразил? Надо будет немедленно заказать распечатку ее звонков за последние несколько дней.

– А лучше за месяц.

– Прямо сейчас этим и займусь.

И Игорь выскочил из дверей с такой скоростью, что Инга едва успела посторониться. Не произнеся ни единого ободряющего слова, даже не кивнув ей, Залесный умчался по своим делам. Следом за ним вышел из кабинета и Василий Петрович вместе с Юрой и Пашей. Эти двое пошли дальше, а вот Василий Петрович притормозил возле Инги на минутку, приветливо улыбнулся ей и спросил:

– Наверное, Алену ищешь?

– Хотела с ней поговорить.

– Иди, она там. А как Ваня?

– Ему немного лучше. Он уснул. Вася… скажи, а правда, что Ваня пригласил эту Аделаиду только для того, чтобы позлить меня?

Василий Петрович крякнул. Чувствовалось, что он не знает, как ответить на этот вопрос.

– Голову ты ему вскружила, вертихвостка, вот что! – произнес он почти сердито. – Ванька мужик серьезный, но ты же и не такого с ума сведешь!

Высказавшись, Василий Петрович тоже поспешил прочь, отфыркиваясь, словно маленький сердитый паровозик. Вид у него был при этом потешный, но Инга и не подумала улыбнуться. Эти несколько слов, а главное, сам тон, каким высказал свои претензии обычно мягкий и заботливый Василий Петрович, сказал Инге куда больше, чем самая пространная обвинительная речь.

Постепенно до нее стало доходить, что то чувство, которое она считала у Вани просто легкой влюбленностью, на самом деле было куда глубже и серьезнее. Но что делать с этим осознанием, Инга пока еще не знала.

Из кабинета высунула голову Алена. Увидев подругу, она тоже обрадовалась.

– Ты тут? Вроде бы слышала твой голос. Заходи.

Инга зашла, села на мягкий диванчик и замерла, погрузившись в свои непонятные мысли, в которых значительное место теперь занимал Ваня.

Но голос Алены вывел ее из этого состояния:

– Как там Ваня?

Инга подняла на подругу затуманившийся взгляд и неожиданно даже для самой себя выпалила:

– Алена, неужели он так сильно меня любит?

– Дошло наконец до нашей Снежной королевы! – ухмыльнулась Алена. – Да Ванька за тебя жизнь готов отдать!

– Как и за всех вас, – заметила ей Инга.

– Нет, за тебя особенно, – не сдавалась Алена. – И да, я с тобой согласна, Ваня и за нас тоже жизнь отдаст. Но, к примеру, за меня или там за Васю его обязывает вписаться и встать на защиту чувство долга, но за тебя… за тебя его на подвиг подвигнет сама любовь!

Инге показалось, что Алена произнесла это с каким-то особенным чувством. Так подруга никогда еще с ней не разговаривала. И теперь Инга смотрела на Алену, словно видела впервые.

– Удивляюсь я тебе, – сказала та. – И чего ты со своим Игорем носишься? Ведь ему, что есть ты рядом, что нет тебя, без разницы.

– Ну, я бы не стала так говорить. Все-таки он мой муж.

– Нет, конечно, Залесный по-своему классный мужик. И он, конечно, во многих отношениях куда интереснее Вани. Но подумай, разве это главное в жизни?

Инга покачала головой.

– Не знаю. Уже не знаю. Раньше мне казалось так, теперь иначе. Но все же Залесный тоже готов пожертвовать своей жизнью ради меня! Я это точно знаю, потому что был случай, когда ему пришлось прикрывать меня.

– Он – полицейский, – вздохнув, объяснила Алена. – И очень хороший полицейский. Для Игоря присяга – это не простое слово. Он искренне верен своей работе. И конечно, он защищал бы тебя всегда и всюду, впрочем, как и всякого другого или… другую. Понимаешь, о чем я? Ваня не должен тебя защищать, но станет. А Залесный обязан защищать как тебя, так и всякого другого и тоже обязательно сделает это.

– Тогда не все ли равно, с кем быть? – попыталась улыбнуться Инга. – Если в конечном итоге оба готовы броситься мне на помощь, можно остаться и с Игорем? Как ты думаешь?

– Я думаю, что ты и сама давно знаешь ответ на свой вопрос. Просто зачем-то закрываешь глаза и прячешься от правды.

И Алена вопросительно посмотрела на подругу. Но Инга не знала, что ей и сказать. В этот раз в «Дубочках» все словно сговорились. Только и говорят, что о чувствах Вани к ней.

И она спросила:

– Признайся, он вас всех подговорил?

– Кто?

– Ваня!

– На что подговорил?

– Говорить мне, как сильно он меня любит.

– И не думал даже! – возмутилась Алена. – Никогда таких разговоров у нас не заходило. Да ты сама разве не знаешь Ваньку? Он скорее умрет, чем признается, как ты нужна ему!

Помолчав, Алена спросила:

– А кто с тобой еще разговаривал на эту тему?

– Только что твой муж… А еще этот старик… дядя Петя.

– Видишь, все, кто искренне любит Ваню, все хотят, чтобы он был счастлив.

– Он? А я?

Алена подсела к своей подруге и обняла ее за плечи.

– С таким мужем ты обязательно будешь счастлива. Разве ты сама думаешь как-то иначе? Когда человек любит тебя, как Ваня, ты просто обязана быть счастливой с ним!

– Алена, я так не могу… Все это совершенно неожиданно. Мне надо подумать.

– Думай, – отодвинулась от нее Алена. – Ты и так уже не первый десяток лет думаешь. Почему бы еще не подумать? Только учти, часики-то тикают. Когда ты все-таки надумаешь, может быть уже поздно.

– Не пугай меня! – взмолилась Инга. – Врач только что заявил, что здоровье у Вани уже не то. Ему надо постоянно следить за своим давлением, а иначе… Он может умереть!

И на ее глазах показались слезы. Увидев это, Алена поспешила успокоить подругу:

– Ну-ну… Уверена, что не все так страшно. Конечно, Ваня уже далеко не мальчик, но здоровья у него еще на много лет вперед хватит. Хотя и к словам доктора тоже стоит прислушаться. Но ты не переживай, когда ты уедешь, я прослежу, чтобы Ваня глотал свои таблетки.

– Спасибо, – сдавленно поблагодарила ее Инга, у которой почему-то комок встал в горле.

Но Алена, словно не замечая ее состояния, продолжала размышлять:

– Или лучше наши местные лечебные настойки попробовать? Химия эта вся хороша, когда экстренные меры принять надо, допустим, как сегодня. А вот если о будущем думать, то про химию лучше забыть и натуральным сырьем лечиться.

Инга молчала. Какой смысл ей что-то говорить, если ее тут все равно не будет? Скоро закончатся праздники, они с Игорем уедут в город. А Ваня останется тут… Один… Безутешный и одинокий. Без нее, без любви, без ухода, но зато с гипертонией.

Но тут же Инга напомнила себе, что, помимо чувств к ней, у Вани имеется еще энное количество подруг в самих «Дубочках». Небось все они с радостью вместе или по очереди станут ухаживать за Ваней. И Инга с облегчением вздохнула. Ничего, проживет Ваня как-нибудь и без нее. Да и она без Вани проживет. Жили ведь они раньше? И еще проживут!

И тут же ей в голову пришла совсем уж непрошеная мысль. А надо ли им так жить? От этой мысли на душе у Инги сделалось совсем тревожно.

Чтобы разбавить эту непрошеную тревогу, Инга спросила у Алены:

– О чем вы тут говорили до моего прихода?

– Вася и Игорь считают, что преступников могло быть двое.

Даже так? Видимо, об этом речь шла до появления Инги.

– Один из преступников по какой-то неясной нам пока причине имел зуб на Толю, которого и задушил вечером в саду. А второй – это убийца Лены и Аделаиды.

– Погоди. Выходит, второй убийца – это не первый?

– Ну да. О чем и речь.

– Но тогда выходит, что он прикончил Лену совсем не по той причине, что она догадалась о том, кто убил ее мужа?

– Да.

– И… и вы считаете, что Лена и Аделаида могли быть как-то между собой связаны? Раз уж их захотел убить один и тот же человек?

– Именно это Залесный и помчался выяснять. Если окажется, что Лена когда-то занималась делом, в котором была замешана Аделаида, то все! Останется только выяснить, кто еще из фигурантов того дела может находиться сейчас в «Дубочках», и дело в шляпе.

– Не просто в «Дубочках», а в самом поместье, – поправила подругу Инга. – Ведь посторонних никого в усадьбе не было.

Алена в ответ нахмурилась:

– Что ты все время на больную мозоль норовишь наступить? Не хочу я верить, будто бы в нашу компанию затесался преступник.

– Или даже двое.

– О нет! – воскликнула Алена. – Только не это! Не могу в такое поверить.

– Политика страуса тебя в данном случае не спасет. Хочешь или нет, а надо просчитать, кто из нас может оказаться убийцей.

– Только не я! – воскликнула Алена. – И не ты… надеюсь…

– Что значит – надеюсь? – возмутилась Инга. – И потом, позволь тебе напомнить, на убийство Толи у нас с Раисой алиби, которое мы обеспечиваем друг другу.

– Да. И у нас с Аллой тоже.

– А у мужчин?

– Я разве тебе не говорила? Я разговаривала с Васей сразу же после первого… инцидента с Толей. И Вася мне сказал, что они с мужиками в бане сидели с пяти часов и этак до девяти. Пошли туда – смеркалось. Потом снегопад начался, они и вовсе возвращаться передумали. И лишь после того, как все утихло, они назад домой приплелись.

– И никто из них надолго не отлучался?

– Максимум в свежем снежке голышом поваляться и сразу назад.

– Да уж, голым по морозу далеко не убежишь.

И сам банный комплекс Инга великолепно знала. Возле бани у Василия Петровича был вырыт пруд, где имелась полынья, в которую и окунались любители этого исконно зимнего удовольствия. Место уединенное, но дело в том, что сам банный комплекс располагался совсем в другом конце усадьбы, нежели сад. Метрах в трехстах от него. Летом еще возможно рассмотреть вероятность того, что кто-то из мужиков удрал от остальных, сбегал нагишом в сад, быстренько придушил там Толю и вернулся к остальным. Но зимой… в мороз… На такое вряд ли решился бы даже самый безбашенный храбрец.

Тут же Инге пришла в голову еще одна мысль:

– А как же Толя? Почему он не пошел с другими мужиками в баню?

– Вот этого я не знаю, – растерялась Алена. – Они его звали, я точно помню. А почему не пошел?.. Вроде бы у него дела какие-то нарисовались. Так он мужикам сказал.

– Какие же это у него дела были? Они с Леной в спальне находились. И только около семи часов Толя засобирался на свою прогулку.

– Ты не забывай, что Лена после обеда задремала. Проснулась она окончательно лишь в тот момент, когда Толя собрался уходить из дома и одевался. А до этого он вполне мог куда-то ненадолго выйти, особенно если эти «дела» были у него в самом доме. Лена бы этого и не заметила.

– Думаешь, он действительно с кем-то должен был встретиться?

– Возможно.

– А вот Лена сказала, что мужу просто захотелось побродить по округе и подумать в одиночестве, – медленно кивнула головой Инга. – Во всяком случае, так ей сказал сам Толя.

– И о чем же таком он хотел подумать? Тебе не кажется подозрительным, что вместо веселого и задушевного трепа в бане он отправился бродить по округе? Как-то это не в Толиных привычках!

Такая внезапно проснувшаяся любовь Толи к уединенным прогулкам и размышлениям и впрямь Инге показалась подозрительной еще в самом начале. Толя никогда не относился к любителям прогулок на свежем воздухе. А зимой вытащить его из дома без особой на то необходимости было и вовсе не реально. Но тут он вдруг сам, по собственному желанию отправился гулять. Да еще под вечер, когда уже сильно смеркалось, и без компании.

– Нет, ты как хочешь, а мне кажется, что Толя вышел из дома не просто так. У него с кем-то была назначена встреча.

– И с кем? Мы перебрали уже всех. И у всех алиби.

– Нет, не у всех. Мы забыли про Янину и Валентина!

Инга в полнейшем недоумении уставилась на подругу.

– Думаешь, это ребята Толю… того?.. Нет, не может быть! У них не было никакого повода!

– А вдруг был? Вдруг мы просто о нем ничего не знаем?

И видя, что подруга колеблется, Алена произнесла:

– У Яны и Валентина у единственных нет алиби.

– Они же оба собирались в клуб и пошли туда.

– Да, но вечеринка в клубе начиналась лишь в десять. Я узнавала. А Яна и Валя ушли из дома значительно раньше. И где они болтались до этого времени? Яны с нами не было. И Валя тоже не захотел идти в баню с мужиками.

Инга вспомнила, что Яна лишь один раз мелькнула, отпросилась у матери и снова исчезла.

– Я спрашивала у девчонок, с которыми Яна как будто бы договаривалась идти в клуб. Так вот, они ни о чем таком не знают.

– Нет? Яна нам соврала?

– И судя по всему, не она одна. Валентин тоже соврал, что пойдет туда с ребятами, работающими у нас в усадьбе.

– Ты и с ними поговорила?

– Поговорила.

– Ах ты, хитрюга! Значит, ты не сейчас заподозрила Яну и Валентина?

– Ну, не то чтобы я на них всерьез думала. Но все-таки поговорить с ними не мешает, как ты думаешь? Алиби-то у них нет! И Яна, и Валя ушли из дома примерно около семи вечера. То есть в то время, когда был убит Толя.

– Но их потом видели в клубе празднующими Новый год!

– Естественно. В конце концов до клуба ребята дошли. Но вот что они делали до того, как оказаться в клубе? Это ведь как раз время убийства Толи!

Инга считала, что подозревать детей друзей в убийстве Толи по меньшей мере глупо. Поверить в то, что такие славные малыши, какими были Яна и Валя в детстве, выросли и превратились в хладнокровных злодеев, было просто невозможно. Но с другой стороны, если молодые люди болтались по усадьбе, не примкнув ни к одной из компаний взрослых, возможно, они могли видеть что-то подозрительное? Что-то такое, о чем не рассказали сразу просто потому, что не поняли, насколько важно то, что они видели?

– Да, ты права. Надо с ребятами поговорить. Где они?

– Пойдем поищем.

Яну они нашли в зимнем саду. Чуть в стороне под огромным рододендроном, который под присмотром заботливой Алены двое крепких работников ежегодно затаскивали в укрытие, чтобы тому не пришлось зимовать на улице, сидел Валентин. Вид у молодых людей было до того смущенный, что не оставалось никаких сомнений: они явно занимались чем-то таким, о чем предпочли бы никому не рассказывать.

Судя по ярко блестевшим глазам Яны и по трогательно припухшим губам Валентина, молодые люди перед приходом взрослых страстно целовались. Они и сейчас еще тяжело дышали и смотрели на подруг такими взглядами, словно предлагали им убраться отсюда и оставить их в покое, и желательно побыстрее.

– Ребятки, – ласково произнесла Алена. – А вы чего такие… напуганные?

– Мы не напуганные, тетя Алена. Мы просто…

Валентин замолчал, не зная, что придумать.

– Мы просто вашими геранями любовались! – воскликнула Яна. – Какие они у вас красивые!

Герани у Алены и впрямь были прекрасные. И что удивительно, цвели они практически круглый год. Благодаря им даже в зимнее время в маленьком, укрытом от холода и непогоды садике за стеклом было радостно и красочно. Герань и еще цитрусовые деревья, на которых постоянно красовались либо цветочки, либо плоды, либо и то, и другое вместе, создавали в садике ощущение непреходящего праздника цветения и жизни. Маленький оазис счастья среди окружающих снегов.

– Цветами любовались? – с усмешкой произнесла Алена. – А дышите чего так тяжело? А помада у тебя откуда?

И она ткнула пальцем в Валентина. Тот мгновенно покраснел, словно школьник, которого учитель застукал за чем-то нехорошим.

– Целовались, да? – подмигнула ему Алена игриво.

И видя, что ребята словно окаменели, улыбнулась им снова:

– Не бойтесь, я вашим родителям ничего не скажу.

– Правда? Не скажете?!

– Ни словечка.

– Вот спасибо!

Услышав, что их не сдадут, ребята тут же повеселели. От их первоначальной скованности не осталось и следа. Они с радостью подошли поближе к Алене и Инге, хотя вначале держались на расстоянии.

– Мама с папой нас просто убьют, если узнают, чем мы тут занимались, – призналась им Яна.

– Они не позволяют нам даже думать о том, чтобы быть вместе.

– А нам бы этого так хотелось! Правда, Валя?

– Да, – кивнул головой Валентин. – Больше всего на свете!

Алена улыбнулась им еще шире.

– Значит, у вас все так серьезно?

– Очень! Мы даже пожениться хотели. Но родители и слышать ни о чем таком не хотят.

– Но почему?

Ребята переглянулись между собой. На их лицах читалось недоумение.

– Мы не знаем, – признался наконец Валентин. – Но стоит заговорить о том, чтобы нам куда-то сходить вдвоем, родители тут же на дыбы.

– Раньше такого я за ними не замечала, – покачала головой Алена. – Что же случилось?

– Мы не знаем, – хором ответили ребята. – Когда мы маленькие были, всегда вместе играли. И все нормально было. Родители только умилялись, на нас глядя. А вот последние год-полтора словно с цепи сорвались. И слышать не хотят о том, чтобы нам вдвоем побыть.

– И с чего это вдруг?

– Боюсь, что я сам виноват, – покраснел Валентин. – Проговорился маме, что мечтаю на Яне жениться. Думал, что она обрадуется, а на нее словно туча нашла. Нет, говорит, ни за что! Сначала говорила, что с деньгами напряженно, не до женитьбы. А когда учение мое к концу подходить стало, просто всухую отказала мне в благословении. И что странно, отец тоже ни в какую.

– А твои родители? – спросила Алена у девушки.

– И мои тоже! Словно подменили их. Между собой общаться продолжают, а нам с Валей на все личные встречи теперь категорический запрет. Когда все вместе встречаемся, за нами постоянный присмотр. Вдвоем нам наедине побыть совсем не дают.

– А как же они вас сюда вдвоем согласились привезти?

– Мы на хитрость пошли, – признался Валентин. – Сделали с Яной вид, будто бы смирились с решением родителей, остыли друг к другу.

– А потом даже для вида привели – я домой своего сокурсника, и Валя какую-то девчонку нашел. Ну, будто бы это наши новые половинки.

– И что? Родители их приняли?

– Нормально отнеслись. Восторга не демонстрировали, но и ужаса панического тоже у них не было. Пришли – хорошо. Ушли – еще лучше. Ровно так отнеслись. Но встречаться нам вдвоем по-прежнему запрещали.

– Ну а сюда-то вас как вдвоем привезли?

– И тут нам на хитрость пришлось пойти. Валентин заболевшим сказался. Тогда мои родители мне ехать разрешили. А Валя «выздоровел», себе билет потихоньку купил и сам в поезд сел. Когда уже подъезжали, он объявился.

– Видели бы вы, какие у родителей были лица!

– Честное слово, если бы вы нас на станции не встречали, то один из нас обязательно бы в Питер назад поехал.

– А так при вас им неловко было разборки учинять.

– Так мы вдвоем с Валей к вам в «Дубочки» и попали! – радостно закончила свой рассказ Яна. – На все праздники!

Конечно, молодые влюбленные просто не могли не воспользоваться выпавшим им шансом. Встречать Новый год в компании взрослых под их постоянным присмотром показалось им невыносимым. И сначала Яна, а потом и Валентин отпросились у своих матерей, чтобы встретить праздник «с друзьями».

– А на самом деле мы с Валей пошли вдвоем в клуб! По дороге долго гуляли, разговаривали и твердо решили, что будем вместе.

– И Новый год мы вместе встретили.

– А с кем год встретишь, с тем его и проведешь!

Молодые люди выглядели такими счастливыми и влюбленными, что Алене оставалось только пожелать им счастья и подивиться слепоте их родителей, которые не видели, что их дети просто созданы друг для друга. Инга тоже решительно не понимала позиции родителей влюбленных. Когда в руки идет такое счастье, что и родители жениха относятся к невестке, словно к родной дочери, и родители невесты любят своего будущего зятя, словно родного сына, зачем что-то ломать и портить? Благословите молодых, и пусть себе живут счастливо!

Но, видимо, была какая-то причина, по которой ни родители Вали, ни родители Яны не могли или не хотели этого сделать. И все это в высшей степени было странно и непонятно. А в свете случившихся трех убийств раньше просто странное нынче разрасталось до поистине угрожающих размеров. И прежде просто непонятное грозило перерасти в какую-то чудовищную, а возможно, и в смертельно опасную тайну.

Глава 13

Однако сыщицы разыскивали молодых людей не для того, чтобы лезть в их личную жизнь. У Инги с Аленой имелось к ребятам несколько вопросов.

– Вы в клуб когда ушли?

– Примерно часов семь было. Возможно, начало восьмого.

Все правильно! Как раз время убийства Толи!

– Мы поодиночке из дома уходили. И потому в саду с Валей договорились встретиться.

И место подходящее!

– А там, в саду, вы кого-нибудь видели?

– Посторонних?

– Да.

Ребята подумали и помотали головами:

– Никого.

А потом Яна добавила:

– Один лишь Толя мимо меня прошел. Но он под ноги глядел, словно искал что-то. Меня он и не увидел. Дальше побрел в другую часть сада.

– Он был один?

– Совсем.

– И больше никого вы не видели?

– Аделаида еще появилась. Но она сразу в дом зашла. В сторону сада она и не смотрела, если вы это имеете в виду.

– Прости, – переспросила Инга с недоумением. – Я не поняла, кто появился?

– Аделаида.

– Как? Когда?

– Ну, когда мы в клуб собирались, – объяснила Яна. – Пока я Валю в саду дожидалась, Аделаида в дом зашла.

– Погоди, погоди! – заволновалась теперь уже и Алена. – Ты это хорошо помнишь?

– Конечно. Мне в саду делать-то особо нечего было. Так что я тем развлеклась, что по сторонам глазела.

Как хорошо, что Яночка не была фанаткой всяких там смартфонов и прочих гаджетов. А то некоторые уткнутся и ничего вокруг себя не видят. А Яночка – умничка, глазки себе ясные игрушкой чужестранной не портила. По сторонам глядела и вон чего углядела!

– Яночка, ты ничего не путаешь? – с волнением спросила Алена у девушки. – Ты видела Аделаиду у нас в усадьбе еще до наступления праздника?

– Ну да, – пожала плечами Яна. – А что тут такого? Аделаида ведь тоже была приглашена на праздник. Вместе с Ваней. Вот она и пришла. Разве не так?

Так-то оно так, да не так. Ведь официально Аделаида под руку с Ваней появилась в усадьбе гораздо позднее, спустя несколько часов. Тогда же она и была представлена всем. А теперь оказывается, что Аделаида появилась в усадьбе раньше! Много раньше!

Но подруги не стали пугать Яну тем, что, вероятно, она видела убийцу. Они лишь подумали: какое счастье, что Яна в заснеженном саду пряталась от всех. Иначе Аделаида могла расправиться и с ней тоже.

Алена лишь спросила у девушки:

– Почему же ты сразу не сказала, что видела Аделаиду? Полицейские ведь расспрашивали об этом!

– Но полиция спрашивала только про посторонних, – с искренним недоумением ответила ей Яна. – А какая же Аделаида посторонняя? Она тоже была приглашена на праздник. Так ведь?

И снова так, да не так! Аделаида была на празднике, но официально появилась там значительно позднее. Но Яна и Валентин, которые ушли из дома раньше, не могли знать, в каком часу появились в усадьбе Ваня под ручку со своей «невестой». Так и получилось, что молодые люди считали нормальным присутствие Аделаиды в доме начиная уже с семи часов вечера. И полагали, что раз Аделаида относится к числу гостей, то полиция не ее имела в виду, расспрашивая, кто и кого видел в усадьбе в вечер убийства.

– А выясняется, что еще до своего официального визита Аделаида успела уже тут у нас побывать!

– Но в доме ее никто не видел!

– Яне из сада могло просто показаться, что Аделаида входит в дом. На самом же деле Аделаида обогнула угол дома и зашла в сад с той стороны, где находился в тот момент и Толя.

– И где была я! – простонала Инга, не зная, радоваться ей или печалиться, что в «Дубочках» такой большой сад при главной усадьбе.

Не будь сад таким большим, Инга могла бы столкнуться с преступницей раньше, чем та осуществила свое намерение. Но как знать, к чему привела бы такая встреча? Спугнула бы Инга преступницу? Или, наоборот, напугала? В первом случае Толя мог остаться жив. Но во втором трупов изначально могло быть сразу два.

– Аделаида – киллерша. Что, если вечером в наш сад ее все же привела именно работа?

– Думаешь, кто-то поручил ей убить Толю? Но зачем? Толя был безобидный чудак.

– Ой ли? Ты же слышала, у него в последнее время появились деньги. Если в одном месте прибывает, то в другом убывает.

– И тот, у кого «убыло», решил прикончить Толю?

– На Толю вдруг ни с того ни с сего пролился обильный денежный дождь, мы с тобой обязаны выяснить, из какой тучки этот дождь проистекал. Уверена, в этом и есть ключ к пониманию загадки.

Инга задумалась.

– И как же мы это сделаем?

– Смотри… Лена сказала, что деньги у Толи стали появляться не так давно. Год, максимум полтора года назад. Значит, тогда же и произошло событие, которое положило начало всему этому безобразию, которое мы все имеем несчастье наблюдать нынче.

– И что же тогда произошло?

– Нам нужно поговорить…

Но продолжить Алене не удалось. Внизу раздались шум и громкие голоса.

– Кто там еще явился? – насторожилась Алена.

– Мне кажется, я различаю голос нашего Зазнайки.

К сожалению, Инга оказалась права. Это был Зазнайка собственной персоной, и он явился в усадьбу с отнюдь не добрым намерением. С ним были еще двое незнакомых друзьям полицейских. К тому времени, как подруги спустились вниз, Зазнайка уже закончил объяснять Василию Петровичу то, что тот и так уже знал к этому времени. Аделаида оказалась опасной преступницей, много лет подряд находившейся в розыске. Все это знали благодаря «стукачеству» Гены и так. Удивительными были выводы, который сделал Зазнайка из полученной им информации.

– В связи с этим я должен задержать человека, по вине которого преступница оказалась приглашенной на праздник в ваш дом.

– Вы что? Вы хотите арестовать Ваню?

– Это в ваших же собственных интересах.

– В моих интересах, чтобы вы задержали моего лучшего друга?

– Этот человек имел контакт с преступницей. Он может оказаться преступником и сам.

В устах Зазнайки это прозвучало, словно бы Ваня был инфицирован неведомой заразой и для благополучия всего общества его надлежало поместить в изолятор, дабы зараза не передалась остальным.

Но Василий Петрович не согласился со следователем:

– Послушайте меня, молодой человек, я верю Ване как самому себе. Может быть, в чем-то даже больше, чем самому себе.

Но на Зазнайку подобные сентенции впечатления не произвели. Он твердил о своем намерении задержать Ваню. И можно было не сомневаться – он его выполнит.

– Ему нельзя сейчас передвигаться! – теряя терпение, заявил Василий Петрович. – Он болен!

Однако Зазнайка не верил.

– Поговорите с врачом! Он был тут до вас, он подтвердит, что Ваня болен! Ему необходим покой.

Но Зазнайка, почуяв впереди широкие перспективы, связанные с раскрытием столь важного дела, словно закусил удила. Он ничего не желал слышать. И требовал от застывших за его спиной полицейских, чтобы те двинулись наверх и привели Ваню. Полицейские мялись и томились. Им явно не хотелось идти на поводу у Зазнайки. Но было также ясно и то, что надолго этих бедолаг не хватит. Пойти против приказа старшего по званию они никак не могли. И рано или поздно должны были выполнить команду Зазнайки.

Но для Василия Петровича старших тут не было. И он решительно заявил:

– В своем доме я пока еще распоряжаюсь сам! Так что уходите-ка вы, ребятки, подобру-поздорову.

Услышав угрожающие нотки в голосе мужа, Алена насторожилась. У нее внутри прямо все завибрировало от волнения и непонятного предчувствия. Ох, что-то сейчас будет! Как же давно она не слышала у Васи такого голоса! Алена и сама уже почти забыла, каким грозным может быть ее дорогой Вася. Таким голосом он разговаривал в девяностых с теми, кто решался преграждать ему дорогу. И Алена помнила – отваживающихся на это всерьез людей было совсем немного.

Но Зазнайка не знал этого. Он полагал, что видит перед собой обрюзгшего немолодого уже фермера, да, крупного землевладельца, но всего лишь крестьянина, которому он может указывать, что и как ему делать на его земле.

– Вызвать охрану, Вася? – шепотом спросила Алена у мужа.

– Без охраны обойдусь, – хрипло произнес Василий Петрович. – Что я, с сопляком и не справлюсь?

С этими словами он отошел в сторону. Обрадованные полицейские, повинуясь повторному приказу Зазнайки, двинулись по лестнице. Зазнайка поспешил за ними. Но далеко все трое не ушли. Внезапно раздался звук взводимого курка, а затем Василий Петрович со своим дробовиком в руках, который он успел достать из сейфа, где хранилось охотничье оружие, холодно и решительно приказал всем им:

– А ну, ребятки!.. Марш назад!

– Вы… Вы не посмеете!

– Плохо слышали? Я сказал, вниз!

Когда ошеломленные полицейские вместе с Зазнайкой спустились вниз, Василий Петрович произнес:

– Вон из моего дома!

– Предупреждаю, ваши действия противо…

Вместо ответа дуло поднялось на уровень лба Зазнайки.

– Вон, я сказал! – повторил Василий Петрович. – Не доводите дело до греха.

– Вы не посмеете! Вы не будете стрелять в полицейского!

И Зазнайка сделал один шаг. В следующий момент пол у него под ногами взорвался щепками, которые разлетелись в разные стороны, словно от маленького взрыва.

– Вы… вы…

Зазнайка не мог подобрать слов, чтобы выразить то, что он ощущал в этот момент. Однако двигаться с места больше не пытался. А за спиной Василия Петровича возникли слуги во главе с тетей Пашей и дядей Петей. Повариха держала в руках огромную скалку, которой катала тесто для пельменей и вареников и которая в ее руках выглядела как настоящая боевая дубина.

В руках у дяди Пети ничего не было, но заговорил первым именно он:

– Что это ты затеял, сынок? – укоризненно обратился он к Зазнайке. – Мы люди мирные, никому от нас никакой обиды нет и не было. А ты – власть! Ты честных людей защищать должен. Зачем же ты вместо того их мучаешь? Для того ли тебе офицерское звание дали, чтобы ты неправду простым людям чинил?

– Неправду тут кое-кто другой чинит! – проворчал Зазнайка. – Сопротивление при исполнении – вот как это называется.

– А ты на дело по-другому взгляни. Ну, утащишь ты сегодня Ваньку, а он у тебя помрет на руках. Тебя за потерю важного свидетеля по головке-то не погладят. Правда, ведь?

Зазнайка был и без того растерян. А слова дяди Пети еще больше напугали его. Вдруг и впрямь важный свидетель помрет? О таком повороте событий Зазнайка до сих пор как-то не подумал. Жизнь Вани сама по себе явно не представляла для Зазнайки никакой ценности. Пусть бы и помер, подумаешь! Но если при этом мог пострадать и сам Зазнайка, да, тут уже следовало хорошенько подумать. И Зазнайка, враждебно косясь на окруживших его людей, изо всех сил принялся шевелить извилинами. Делать это под дулом оружия Василия Петровича было не так-то просто. Хотелось оказаться побыстрее подальше и от этого дома, и от его сердитого хозяина.

А дядя Петя еще и добавил:

– Ваня ведь никуда от тебя не денется. Отлежится, завтра сам к тебе пожалует.

– Под ваше ручательство? – взглянул Зазнайка на Василия Петровича.

– Да.

Зазнайка еще немного подумал и требовательно произнес:

– Тогда попрошу у вас расписку.

– Расписку? – удивился Василий Петрович, но тут же под взглядом дяди Пети утих и пробурчал хоть и недовольно, но уже куда как более миролюбиво: – Ладно, будет тебе расписка, чернильная твоя душа.

Он отложил ружье и нацарапал несколько слов на бумаге, которую отдал затем Зазнайке. Тот прочел и недовольно скривился:

– Неуставного образца… Так не годится!

– Что тебе не годится? Там написано, кто я?

– Да.

– Написано, что я лично ручаюсь, что доставлю моего сотрудника завтра к вам в отделение?

– Да.

– Подпись и число стоят?

– Ну… да.

– Так чего же тебе еще надо?! – взревел Василий Петрович, который бюрократов терпеть не мог и всегда, где только мог, гонял.

– На имя начальника местного отделения надо было написать, – бубнил Зазнайка. – Паспортные данные забыли указать…

– Может, тебе еще ИНН туда вписать?

Видя, что хозяин на взводе, вперед выдвинулись слуги, которые к этому времени уже собрались за спинами дяди Пети и тети Паши. Тут были два шофера, конюх и еще двое работников, в обязанности которых входили все энергозатратные дела по организации жизни в доме – разгрузка продуктов и покупок, выгрузка мусора, уборка снега, мелкий ремонт и тому подобные работы, для которых не станешь постоянно приглашать людей со стороны.

В свободное время эти двое тоже без дела не сидели, а рукодельничали. Один был столяром, второй – резчиком. И из их рук выходили чудесные деревянные, украшенные старинными русскими народными узорами изделия: деревянные лавки, столы, стулья, черенки для ухватов и прочая домашняя утварь, которая с давних пор делается из дерева и пользуется заслуженной славой. Делали они и резные рамы для икон, а также сами иконы. И многие жители «Дубочков» могли похвалиться иконами на досках из груши, абрикоса и сливы.

Так что, постоянно занятые физической работой, ребята они были крепкие и выносливые, а суровые лица с густыми бородами производили устрашающее впечатление на полицию. Гладкие щеки определенно проигрывали покрытым растительностью.

Зазнайка тоже понял, что сила в данный момент не на его стороне.

– Жду вас завтра прямо с утра, – недовольно проскрипел он в сторону Василия Петровича, а затем, стараясь ни на кого больше не смотреть, стремительно бросился к выходу.

Никто не стал задерживать противного задаваку.

– Скатертью дорога, – еще и пожелала ему вдогонку тетя Паша.

Зазнайка не ответил. Он проиграл это сражение и ясно сознавал это.

А между тем в комнате наверху Ваня даже и не подозревал о той битве, которую пришлось выдержать его друзьям. Он был занят телефонным разговором с Генкой, который продолжал активно «дружить» с обитателями поместья, справедливо полагая, что всякие там очкастые Зазнайки приедут и уедут, а Ваня и Василий Петрович останутся.

Как только у Генки появились новости, он тут же отзвонился Ване, как и обещал раньше.

– У меня есть результаты осмотра тела мадемуазель киллерши.

– Значит, вскрытие уже проведено?

Не зная о предпринятой как раз в этот момент Зазнайкой лично против него атаке, Ваня все больше и больше уважал очкарика. Может, он в общении и показал себя человеком мало приятным, но, оказывается, помимо занудства и умения раздувать щеки у него хватало и прыти. Впрочем, чего Ваня удивляется? Очкарик Зазнайка был не так прост. Он единственный среди них увидел в Аделаиде не ослепительно красивую женщину, а потенциального преступника.

Да, Зазнайка-то ее заподозрил, а вот сам Ваня упустил. Видимо, стар он стал, нюх потерял.

– Вскрытие сделали сегодня днем. До самого вечера эти из центра возились.

– И… и каков результат?

– Огнестрел.

– Это точно? – переспросил Ваня. – А не было же вроде на снегу никакой крови.

– На морозе быстро схватилось. Да и собаки постарались, снег весь в разные стороны раскидали. Но ее застрелили, сомнений нет. Причем стреляли с приличного расстояния.

– Значит, на самоубийство никак не потянет? Ну, понимаешь, муки нечистой совести, угроза разоблачения и… всякое такое?

– Это убийство! – твердо произнес Гена. – Стреляли в мадемуазель киллершу издалека. Больше, чем с десяти шагов. На самоубийство это никак не похоже. Тем более что было сделано как минимум семь выстрелов.

– В нее всадили семь пуль? – еще больше поразился Ваня.

– На самом деле первый же выстрел оказался смертельным. А остальные выпустили уже в мертвое тело. Преступник палил, не помня себя. Видимо, он не мог остановиться до тех пор, пока не выпустил все пули, что оставались еще в обойме этого пистолета.

– Семь? Но у этого пистолета в обойме должно быть восемь патронов?

– Верно. Восемь. Но восьмой – это убийство женщины-следователя у вас в доме…

– Что?

– Да, да. Та женщина убита из того же пистолета, что и киллерша.

– Не из винтовки? Мы думали, что Лену сняли выстрелом с дерева напротив дома. И что преступник стрелял в нее через открытое окно.

– Нет. Выстрел произведен с очень близкого расстояния, практически в упор. И стреляли из пистолета системы «Макаров».

– Значит, преступник находился совсем рядом с Леной, – охнул Ваня.

– Он был в ее комнате, – подтвердил Гена.

– Значит, это точно кто-то из наших гостей! Но кто же именно?

– Пока трудно сказать. Лично я склоняюсь к версии, что с киллершей расправился кто-то из ее бывших заказчиков.

– А… А с Леной?

– Наверное, и с ней тоже. Может, эти две женщины где-то между собой пересекались?

Ваня размышлял. Первая жертва, убитая из пистолета системы «Макаров», оказывается следователем. Вторая – киллершей. Тут была какая-то взаимосвязь, которую Ваня пока что не мог уловить в полном объеме, но которую он чувствовал.

– Вот оно как… – пробормотал он. – Преступник застрелил одну за другой двух женщин из одного и того же оружия. И ты хочешь сказать, что этот человек находится до сих пор у нас в «Дубочках»?

– Да. Никто ведь из гостей от вас еще не уезжал?

– Никто.

– Значит, преступник все еще в «Дубочках».

Ваня замолчал. Ему было совсем скверно. Какой-то тип болтается по вверенному его попечению и заботам округу, устраивает стрельбу, убивает… А Ваня, которому бы по долгу службы полагалось быть в курсе случившегося, узнает обо всем постфактум, когда предпринимать уже что-либо поздно.

– А что насчет оружия?

– Калибр соответствует пистолету Макарова, – быстро ответил Гена. – Однако есть одна странность. Эта модель очень старая. Ее использовали годах в пятидесятых прошлого века.

– Такое старое? – удивился Ваня. – И на кого оно зарегистрировано?

– Сами сказали, оружие старое… Сейчас уже назвать имя его последнего владельца невозможно. Возможно, где-то в архивах и найдется справка… Но в нашей базе данных я ничего на этот пистолет не нашел.

В этот момент до слуха Вани донесся звук выстрела. Он вздрогнул и поспешно спустил ноги с кровати. Прислушался, вроде бы выстрелов больше не было, однако снизу раздавались возбужденные голоса, так что Ваня решил проверить, что там и как.

Уже прощаясь с Геной, он спросил у него:

– Но ты уверен, что в обоих случаях выстрелы были произведены из одного и того же ствола?

– Однозначно. Никаких сомнений.

Ваня попрощался с Генкой, попросив того и впредь держать их в курсе дела, и начал искать свою одежду. На это у него ушло больше времени, чем он ожидал. Когда Ваня спустился вниз, очкарика Зазнайки и его коллег там уже не было.

– Что тут было? – спросил Ваня, разглядывая дыру в паркетном полу, образовавшуюся от выстрела, который сделал Василий Петрович для острастки одного зарвавшегося наглеца.

– Так… небольшое недоразумение.

– То-то и хорошо, что небольшое, – пробурчал Ваня. – А то, если бы большое, вы, Василий Петрович, небось и взрывчатку достали бы, которая у вас, я знаю, на всякий случай припасена. С вас бы сталось!

Избавившись от Зазнайки, все вздохнули свободнее. Сплотившись вместе, они могли выработать общую стратегию, чтобы выйти из создавшегося положения с наименьшими потерями. Пока друзья обсуждали дальнейший ход расследования и последние новости, Инга сидела в сторонке и задумчиво разглядывала Яну с Валей.

Молодые тоже не остались в стороне от скандала. Валя в числе первых хотел кинуться на защиту Василия Петровича, но Яна заботливо удержала его, посоветовав не лезть поперек батьки в пекло. Эта ее чисто женская заботливость очень многое сказала Инге об отношениях двух молодых людей. Валя был дорог Яне настолько сильно, насколько может быть дорог любимый человек.

А сама поговорка про батьку и пекло возникла отнюдь не случайно. И означала она следующее. У древних славян существовал обычай: когда наступал час решающей, смертельно опасной битвы, в первых рядах боевого строя, вышедшего на защиту поселка, шли самые седые старики. Им, уже пожившим свое, предстояло погибнуть первыми, дав возможность более молодым сгруппировать свои силы наилучшим образом для максимально эффективного отражения противника. Если хотите, это была добровольная жертва стариков своим молодым сородичам – сыновьям, племянникам, внукам. Отсюда и пошла поговорка о батьке и пекле. И молодым мужчинам зрелище того, как, обливаясь кровью, гибнут сначала их деды, а потом и отцы, дяди и старшие братья, придавало еще большую ярость в бою.

К счастью, сегодня дело обошлось без крайностей. Никто не погиб, и даже драки не случилось. И все же поступок Вали, когда тот ринулся в драку, желая защитить Василия Петровича, сильно тронул Ингу. Наблюдая за Валей, она думала, какие хорошие ребята родились и выросли у их друзей. Вот только все-таки очень странно, почему родители столь категорично против их свадьбы? Ведь эти двое словно бы созданы друг для друга.

Всякому был очевиден тот факт, что Янина и Валентин идеально понимают один другого. Но все же, когда Яна схватила Валю за рукав, предостерегая того от решительных действий, что Раиса, что Алла кинули на девочку одинаково осуждающие взгляды. Обе женщины были всерьез недовольны тем, что между молодыми людьми снова возникло какое-то подобие близости и что они не стесняются проявлять его и на людях.

Инга также заметила, что, когда все стали рассаживаться, Раиса подозвала дочь к себе поближе. И Алла поступила точно так же в отношении Вали. Обе женщины сели как можно дальше друг от друга, и Инга не сомневалась: они поступили так исключительно для того, чтобы отдалить друг от друга своих детей. Ведь до того, как в комнате появились молодые люди, обе женщины сидели рядышком и явно наслаждались приятной компанией и беседой.

Но с появлением Вали и Яны мамашки моментально напряглись и поспешили развести своих птенцов в разные стороны.

– Не понимаю, – недоуменно нахмурив лоб, бормотала Инга. – В чем тут у них дело?

– Что ты бормочешь? – спросила Алена.

Инга объяснила подруге суть своих наблюдений.

– Разве у них все так серьезно? – удивилась Алена.

– А ты понаблюдай.

Между тем обсуждение ситуации у мужчин зашло, мягко говоря, в тупик.

– Если исходить из той версии, что Толю убила Аделаида, потом она же застрелила Лену, то как же получилось, что из того же оружия была убита сама Аделаида? Кто в нее стрелял? И как у второго преступника оказалось оружие, которым в первый раз воспользовалась Аделаида?

– Я уже говорил: у Аделаиды должен был быть сообщник.

Эта фраза вновь привела всех в замешательство, потому что единственным знакомым в усадьбе человеком для Аделаиды был Ваня.

– Не удивляюсь, что Зазнайка захотел его задержать.

– Ваня не может быть причастен к случившемуся!

Ваня ударил кулаком себя в грудь:

– Чтобы мне умереть прямо на этом месте, если я знал, кого привез к нам в «Дубочки»!

– Не переживай! – встревожился Василий Петрович, заметив, как у его старого друга вновь стало опасно багроветь лицо. – Мы все тебе верим.

– Да, да! – нестройно подтвердили все. – Мы верим Ване.

Но Ване уже снова стало нехорошо. И пришлось двум срочно вызванным охранникам проводить своего босса наверх. Ваня шагал тяжело. Было ясно, что все случившееся болезненно поразило его. Инга даже вызвалась проводить Ваню, но он быстро спровадил ее, сказав, что просто полежит, а потом сам спустится вниз.

– А вы, Инга, идите. Не хочу, чтобы меня жалели.

– Ваня… Я не из жалости.

– Идите, Инга. Там ваш муж… Негоже это – с чужим мужчиной вам время свое проводить.

И Ваня отвернулся к стене, явно давая понять, что разговора по душам у них больше не получится. Инга помялась, но, так как Ваня продолжал смотреть в стену, все же вышла. А внизу все еще шел разговор о том, кто же мог быть сообщником Аделаиды.

– Тогда кто, если не Ваня?

И снова Василий Петрович категорически встал на защиту Вани:

– Кто угодно, только не он!

– Ладно, поговорим про убийство Аделаиды. Что там с ее телефонными переговорами? Особенно нас интересуют ее последние звонки.

Этими звонками должен был заниматься Залесный. Но, когда его спросили, что ему удалось узнать, он лишь развел руками:

– Номер, на который поступил последний звонок, причем звонила Аделаида сама, зарегистрирован на здание усадьбы.

– Другими словами, она звонила сюда?

– Да.

– Но я ничего не слышала, – растерялась Алена.

– И я тоже.

– Никто не слышал звонка.

– Вроде бы что-то тренькнуло, – подал голос Василий Петрович. – Но я подумал, что ошибка. Пока я вставал, добирался до телефона, взял трубку, там уже что-то прошебуршало и раздался сигнал отбоя.

– Поздравляю! – с горечью произнесла Алена, глядя на мужа. – Если бы ты поторопился, то услышал бы разговор Аделаиды с ее сообщником.

– И что? – нахмурился Василий Петрович. – Сообщник тоже в это время находился у нас в усадьбе? Вместе с нами?

– И более того, ожидая, что Аделаида может позвонить на домашний номер, этот человек караулил ее звонок. И как только Аделаида позвонила, он сразу же ответил. Прежде, чем остальные успели хотя бы услышать сам звонок.

– Но кто это мог быть?

Обведя глазами друзей, Залесный произнес:

– Признавайтесь, у кого на ту ночь нет алиби?

Все молчали. А потом Юра произнес:

– Алла, вроде бы ты выходила?

Все взгляды обратились к Алле. Та покраснела.

– Ты никого не видела? – спросил у жены Юра. – Никого подозрительного?

– Нет!

Ответ Аллы прозвучал резко и грубо. Она с досадой посмотрела на мужа и поджала губы.

– А зачем ты вообще выходила из дома? – спросила Алена у женщины.

– Не выходила я никуда!

– Выходила! – неожиданно вмешалась тетя Паша, которая стояла в дверях и слушала, что происходит у хозяев. – Я видела, как вы вдвоем из дома вышли.

– Вдвоем? С кем это?..

– А вон с ней!

И тетя Паша ткнула пальцем в Раису, которая тоже покраснела.

– Ну и что? – оправилась от шока Алла. – Да, выходили мы с Раисой.

– Зачем?

Алла снова смутилась. Но неожиданно ей на помощь пришла Раиса.

– Этих вон искали, – пробубнила она, кивая сначала на Валю, а потом на Яну. – Запропастились невесть где. А нам с Аллой тревога. Вокруг черт-те что происходит, а дети пропали.

– Мама, ты чего? – удивилась Яна. – Мы с Валей вчера весь день дома были. А уж как стемнело, и подавно на улицу носа не высовывали.

– Дома были?

– Каждый в своей комнате, – добавил и Валя.

Но Раиса не сдавалась:

– Не было вас там. Мы с Аллой вас всюду в доме искали!

– Значит, плохо искали, – фыркнула Яна. – Раз и навсегда говорю: мы никуда из дома вчера не уходили.

– И вообще, – неожиданно подал голос и Валентин, – не понимаю, что вы такое устроили?

Голос его прозвучал громко и вызывающе. Обе матери уставились на него, вытаращив глаза. Валентин всегда держался со старшими безукоризненно вежливо. Но сегодня на него что-то нашло.

– Ответьте! Почему нам нельзя с Яной даже общаться?

Алла с Раисой растерялись. И Алла пробормотала:

– Почему же нельзя? Кто же вам не дает?

– Вы! – сердито воскликнул Валентин. – Вы и не даете!

– Не выдумывай, Валечка, – засмеялась Раиса. – Что ты такое говоришь, мальчик?

– Я-то говорю что думаю. А вот что у вас с мамой на уме, очень хотелось бы понять?

На Валю, что называется, нашло.

– Что вы все время за нами следите? – почти кричал он на Аллу и Раису. – Чуть мы с Янкой вместе побыть хотим, одна из вас тут как тут, любой повод найдет, чтобы не дать нам провести время вместе!

– Мы просто заботимся о вас.

– Довольно странно эта забота выражается!

– Как умеем, так и заботимся.

– Ну так вот! – произнес Валентин. – Я вам скажу… Скажу то, что должен был сказать уже давно. Мы с Яной…

Он замолчал, а взрослые уставились на него с уже не скрываемой тревогой. В глазах Юры с Пашей, невольно отметила Инга, так и вовсе был страх.

– Мы с Яной любим друг друга! И чтобы вы там все ни имели против этого, мы с ней все равно поженимся!

– Никогда! – твердо заявила Алла.

– Только через мой труп! – подтвердила и Раиса.

– Нет на то нашего согласия! – хором воскликнули Павел и Юра.

После этого на какое-то время воцарилась тишина. Четверка родителей, дав выход накопившимся в них эмоциям, угрюмо нахохлилась. А остальные с удивлением рассматривали их.

– Вот… – растерянно произнес Валентин. – И что нам с ними делать, дядя Вася?

Вопрос относился к Василию Петровичу. Тот крякнул и взглянул на друзей:

– Ну, в самом деле, ребята… Что вы так взбеленились? Пусть поженятся молодые, коли любят друг друга. Разве найдете вы для своих детей кого лучше? Они с детства дружат и…

Договорить ему не удалось.

– Позволь дела нашей семьи мы будем решать сами! – грубо произнесла Алла.

Обычно она была с Василием Петровичем сама мед и патока, грубость она приберегала для других. И наверное, поэтому теперь ее реплика прозвучала вдвойне оскорбительно. Однако Василий Петрович не успел отреагировать, потому что Яна кинулась к Алле:

– Ну почему?! – воскликнула она. – Тетя Алла, почему я вам так неприятна?

– Что ты, деточка. Я люблю тебя словно родную.

– Тогда почему вы против нашей с Валей свадьбы?

Алла молчала, явно не зная, что сказать. Молчали и остальные родители. У них тоже не находилось аргументов, которые бы они могли высказать вслух.

– Деточки вы наши дорогие, – заговорила наконец Алла. – Что вы придумываете? Разве мы не желаем вам обоим счастья? Пожалуйста, если хотите, женитесь.

– Я против! – тут же выпалил Юра.

– И я! – заявил Павел.

Раиса тактично промолчала.

– Ты согласна? – спросил у матери Валентин.

– Как Алла, так и я. Если она говорит – женитесь, я тоже согласна.

– Ура! – обрадовались Яна с Валей.

Василий Петрович взглянул на отцов:

– Ну, папаши… Теперь вы… соглашайтесь!

Но Юра и Павел были в отличие от своих жен непоколебимы.

– Нет!

– И еще раз нет!

И сделав такое заявление, они оба поднялись почти одновременно и, четко печатая шаг, вышли из комнаты, показывая, что разговаривать на эту тему они больше не желают и сказанного не изменят. После их ухода вновь воцарилась тишина. На Яну и ее жениха было жалко смотреть. Молодые люди едва сдерживали слезы. Да и у Раисы теперь глаза были на мокром месте. Алла нервно тискала в руках платочек, который превратился от этого почти в лохмотья.

– Я поговорю с ними! – внезапно решившись, произнес Василий Петрович. – Такому упрямству должно быть какое-то объяснение! Я поговорю с ними!

Последняя фраза была обращена к Вале и Яне, которые с благодарностью и надеждой посмотрели на Василия Петровича. Яна перестала шмыгать носом. Да и Валя приободрился. Все знали, как уважают Василия Петровича отцы молодых людей. Что для Павла, что для Юры в свое время Василий Петрович сделал немало. Они оба клялись ему в вечной дружбе и признательности. И сейчас на правах их общего друга Василий Петрович мог рассчитывать хоть на какую-то откровенность.

Инга с Аленой возбужденно переглянулись и мысленно потерли руки. Если кто и сумеет вытрясти из Павла и Юры правду о том, почему они так выкобениваются и столь категорично запрещают своим детям даже думать о свадьбе, то это будет именно Василий Петрович. Он может помочь им всем и разрешить эту загадку.

Глава 14

Василий Петрович отсутствовал долго. Прошла четверть часа, минула половина, потом сорок минут. Все продолжали сидеть и утешать друг друга, что скоро все выяснится. Один лишь Залесный ушел, предварительно шепнув Инге на ухо:

– Потом расскажешь, чем все закончилось.

Но остальные заняли твердую позицию, намереваясь дождаться ответа. Однако Василий Петрович все не появлялся.

– Алена, пойди узнай, что он там так долго, – первой не выдержала Алла.

Алена, которой и самой надоело это ожидание, поднялась и вышла. Вернулась она быстро, но обескураженная.

– А их никого нет дома.

– Как это?

– А вот так. Видимо, они все уехали. И Вася, и ваши мужики.

– Уехали? – вскочили на ноги Алла с Раисой. – Но куда?

– Ночь на дворе!

– Поверьте, я точно в таких же непонятках, как и вы сами.

Предпринятые розыски позволили установить, что последние полчаса женщины ждали возвращения мужчин совершенно напрасно. Все трое укатили в неизвестном направлении, взяв шофера Мишу и объяснив, что им предстоит о многом поговорить в спокойной обстановке. Алена позвонила мужу. Алла позвонила мужу. И Раиса тоже позвонила своему супругу. Но никто из троих пропавших мужчин на вызов своей жены не ответил.

Тогда была сделана попытка поменяться абонентами. Раиса позвонила Василию Петровичу. Алла позвонила Павлу. А Алена набрала номер Юры. Но и эта рокировка тоже ни к чему хорошему не привела.

Однако хозяйский водитель Миша, когда хозяйка до него все же дозвонилась, объяснил недоумевающим женщинам, что Василий Петрович устроился с друзьями в «Седьмом небе». Так назывался небольшой кабачок, где все любители слабоалкогольных напитков – пива, медовухи или горячего сбитня на травах, настоянных на все том же забродившем медовом сусле, – могли скоротать вечерок в обществе себе подобных.

– И что они там делают?

– Как что? Сидят. Разговаривают.

– Мишенька… Дружок… Ты не мог бы послушать, о чем у них речь идет?

– Алена Игоревна, – замялся водитель, – честное слово, я бы рад вам помочь. Но хозяин мне велел его ждать. Вот я и жду. А в их разговор соваться мне указания не было. Наоборот, хозяин велел его с друзьями не тревожить.

– Значит, отказываешься мне помочь?

– Категорически. Вы меня тоже поймите… Не могу я иначе поступить.

Алена была раздосадована. Но не сдавалась. Вспомнив, что в кабачке официанткой работает некая Натка – одна из бывших ее горничных, которая вышла замуж и упросила хозяйку разрешить им с мужем открыть это самое «Седьмое небо», Алена позвонила девушке и объяснила, что от нее требуется.

– Подслушать, о чем разговаривают Василий Петрович с друзьями? Ой, я боюсь, Алена Игоревна!

– А без работы остаться не боишься? – припугнула девушку Алена. – Завтра же нажалуюсь мужу, что вы у себя в кабачке крепкие напитки без разрешения продаете!

– И откуда вы все знаете? – и впрямь испугалась Натка и тут же взмолилась: – Алена Игоревна, да мы ведь только для постоянных посетителей! И было-то это всего несколько раз! Ну, очень люди просили. Как откажешь?

Алена удивилась, она-то ляпнула сдуру, а вон оно как обернулось. Но добавила строгости в голос и произнесла:

– Тебя же предупреждали! Никаких крепких напитков!

– Простите! Мы больше не будем!

– Простить я тебя могу лишь при одном условии. И ты знаешь, что нужно для этого сделать.

– Хорошо, хорошо, – залепетала Натка. – Я все сделаю, как вы просите. Только вы уж Василию Петровичу ничего про нашу промашку не говорите, ладно?

– Сначала послушаю, что тебе удастся узнать. Если новость не покажется мне интересной, все, ставьте крест на своем бизнесе!

Перепуганная Натка побежала шпионить за хозяином. А Алена удовлетворенно улыбнулась. Все-таки у себя в поместье она еще хозяйка. И пусть Вася не воображает, будто бы он сможет что-то скрыть от своей жены.

Натка перезвонила лишь спустя час.

– Алена Игоревна, я очень старалась, но ничего толком понять не сумела, – извинилась она. – Они только обнимаются друг с другом. А эти друзья Василия Петровича все время прощения друг у друга просят.

– А за что просят-то?

– Так не говорят! И сам Василий Петрович, судя по его виду, тоже не очень-то понимает.

– А что он им говорит?

– Он у них все время спрашивает, почему они все-таки своих детей поженить не хотят.

– А они?

– Твердят, что не могут.

– Ну, а почему?

– Так не объясняют!

Действительно, не слишком-то информативно. Но Алена не теряла надежды. Она вновь отправила свою шпионку в разведку и стала ждать. Второй звонок прозвучал еще спустя полчаса. На сей раз голос Натки звучал взволнованно:

– Теперь к ним еще и четвертый присоединился!

– Кто?

– Муж вашей подруги – следователь.

Залесный! Натка говорила именно о нем, сомнений у Алены не возникло ни на мгновение. Но как Игорь узнал, где находится Василий Петрович с друзьями? Впрочем, на то он и следователь, чтобы узнавать такие вещи.

– И о чем они говорят? – полюбопытствовала Алена. – Снова плачут и обнимаются?

– Нет. Куда там обнимаются! Те двое, что с вашим мужем первые пришли, в драку сейчас чуть друг на друга не полезли! Василий Петрович и следователь их вдвоем разнимали, с трудом разняли.

– Драка?

Алена была взволнована до такой степени, что у нее телефонная трубка чуть из руки не выпрыгнула.

– А по какой причине драка-то?

Но Натка чуть не расплакалась:

– Алена Игоревна, этот ваш следователь, он такой противный! Он меня раскусил. Я пыталась подслушать, о чем речь, за соседним столиком прибиралась, но он сразу мой маневр раскусил и велел мне держаться от их столика подальше. Сказал, что у них конфиденциальный разговор. Могу только сказать, что, когда эти двое друг на друга поперли, они одинаковое кричали: «Как ты мог! А еще друг!»

– И все?

– Все. Потом они быстро угомонились. Василий Петрович и следователь их обратно за стол усадили, теперь они сидят и разговаривают. И вид у всех четверых до того важный, похоже, они действительно что-то важное говорят.

– Ну, все! Я сейчас сама приеду!

Терпение Алены лопнуло. Она уже почти совсем решила поехать к мужу и остальным, чтобы поучаствовать в их разговоре, но тут ей перезвонила Натка.

– Алена Игоревна, не приезжайте. Они все четверо уже уходят.

– Как? Куда?

– Мне не сказали.

Алена снова набрала номер мужа, но он теперь оказался занят. А спустя пару секунд Василий Петрович позвонил жене сам:

– Вы все дома?

– А где нам еще быть?

– А Раиса и Алла?

– Они тоже.

– Проследи, чтобы они никуда не уходили. У меня к ним есть важный разговор.

– Хорошо. Но в чем дело?

– Потом расскажу. Ждите, мы приедем минут через десять. А ты иди… Побудь с женщинами.

Алена хотя и была удивлена этим требованием мужа, но спорить не стала и, едва закончив с ним разговор, поспешила к комнатам Раи и Аллы. Впрочем, подходя к ним, она замедлила шаги, потому что услышала низкий голос Раисы:

– Неужели мы и впрямь ребятам разрешим пожениться?

– Конечно, нет.

– Но ты же сказала…

– А что еще было делать? Валя в меня буквально вцепился.

– Да и Янка не лучше.

– Но то, что мы с тобой дали им разрешение, ничего не значит без согласия отцов.

– Ну, те-то согласия на этот брак вовек не дадут!

– Поэтому я и согласилась.

– А-а-а… – протянула Раиса уважительно. – Ох и хитрая ты, Алла! Я ведь сразу смекнула, что у тебя чего-то на уме есть, когда ты вдруг соглашаться начала.

На какое-то время обе женщины замолчали. А потом Раиса снова произнесла:

– А как ты думаешь… Может быть, надо им рассказать?

– Да ты что! Столько лет врали, а теперь взять и расколоться?! И вообще, как ты себе это представляешь?

– Ну как… просто сказать.

– На старости лет одна остаться хочешь?

– Типун тебе на язык!

– Вот и я тоже не хочу. А потому будем жить как раньше жили.

Раиса вздохнула:

– Так-то оно, может, и так, только ребят наших очень уж жалко. Ты видела, как они за свою судьбу боролись?

– Ничего, – холодно произнесла Алла. – У меня до Юры тоже парень был. Любила я его… жуть! А родители нам пожениться не дали. И ничего. Вышла потом замуж за Юрку. Живем не хуже других.

– Ну, если уж ты решила признаться, то и я тебе тоже скажу. У меня тоже жених был. Погиб он. Наверное, живи я сейчас, в монастырь бы подалась. А в те годы какие монастыри? Работать стала в две смены. В воинскую часть оформилась. Там на работе с Павлом и познакомилась. Он сразу сказал, что трудолюбие мое его во мне привлекло. Всегда меня хвалит, говорит, что я работящая.

– Павлу твоему только деньги бы зарабатывать. Не смотрит, что во вьючное животное тебя превратил. То ли верблюд, то ли бык. Всех на себе тащишь. И как ты только не устаешь?

– Кто тебе сказал, что не устаю? Иной раз прислонюсь к стене, чтобы не упасть, а сесть нельзя. Знаю: если сяду, потом уже встать не смогу. Так стою и думаю, на кой ляд мне все это нужно? Может, и не так уж страшно одной остаться? Ну, уйдет от меня Павел, неужели я без него не проживу? А потом представлю, что я одна, нет Пашки, и страх берет.

Раиса замолчала. Но тут неожиданно заговорила уже Алла:

– Как ты думаешь, мужья наши… могут они Васе проговориться? Ну… о том?

В голосе Аллы на сей раз звучала неподдельная тревога. И если прежде она с Раисой говорила нехотя и словно бы снисходя до нее, то сейчас голос у Аллы дрожал, словно речь зашла о действительно важном для нее вопросе. Но Раиса подруге ничего не ответила. В комнате вновь воцарилась тишина.

Алена еще какое-то время постояла в коридоре, но затем раздались чьи-то шаги, и, испугавшись, как бы ее не застукали за подслушиванием чужого разговора, Алена обозначила свое присутствие стуком в дверь спальни.

– Тук-тук! Можно к вам?

– Заходи, Аленушка, – приветливо залебезила перед ней Алла. – Заходи, солнышко. Как там Вася? Удалось ему наших папаш уговорить?

– Он звонил, сказал, что они все возвращаются домой.

– С победой или как?

– Судя по его голосу, Яне и Вале надеяться не на что.

– Ай-яй-яй! – покачала головой Алла. – Надо же, какое горе!

Но Алена готова была поклясться, что голос подруги звучал отнюдь не печально. Напротив, Алла явно торжествовала, что все останется так, как и было раньше. И саму Аллу, несмотря на ее фальшивую скорбь, такое положение дел вполне устраивало.

Мужчины приехали даже еще раньше, чем через десять минут, из чего Алена заключила, что разговор у них и впрямь срочный, раз уж водители гнали всю дорогу. Залесный вошел последним. А появившиеся перед ним Паша с Юрой выглядели какими-то ошеломленными, ни на кого, в том числе и на своих жен и детей, не смотрели и не приближались друг к другу тоже.

Что бы ни произошло между мужчинами в «Седьмом небе», это на пользу их дружбе и семейным отношениям явно не пошло.

– Ну что ты решил? – подскочила к отцу Яна.

Павел молчал.

– Неужели нет?

На глазах у Яны вновь показались слезы. Еще мгновение, и они хлынули бы фонтаном. И в дело поспешил вмешаться… Нет, не Василий Петрович, который тоже выглядел каким-то подавленным, а – кто бы вы думали? – Залесный! Он-то в отличие от всех остальных был бодр, двигался энергично, говорил быстро и даже вроде бы весело.

– Никаких препятствий к вашей с Валентином свадьбе больше не существует! – произнес он громко. – Правильно я говорю?

Павел медленно кивнул головой. Следом за ним, явно через силу, но кивнул головой и Юра.

– Как? – удивилась Алла. – Вы согласны? Но вы же всегда были против!

Никто из мужчин ей ничего не ответил. Оба папаши выглядели очень мрачными. Они оба так хмуро посмотрели на Аллу, что женщина мгновенно замолчала. В глазах ее появилось выражение растерянности и даже страха.

– Вы что… – пробормотала она, запинаясь. – Вы знаете?

Вопрос был адресован к мужу и его другу.

– Отвечайте! – потребовала Раиса.

Но и ей мужчины ничего не ответили. Они лишь взглянули на нее так же сурово, как перед этим смотрели на Аллу. А Павел, так тот сквозь стиснутые зубы еще и прошипел что-то не слишком почтительное в адрес жены. Раиса испуганно вытаращилась на Павла, но больше ничего спросить не посмела.

В комнате воцарилось напряженное молчание, которое было наполнено каким-то глубоким смыслом, который был понятен далеко не всем.

Первой нарушила молчание Яна.

– Так что в итоге-то?! – произнесла она нетерпеливо. – Мы с Валей можем пожениться?

– Женитесь.

Несмотря на то что Павел выдавил из себя это явно через силу, Янка дико обрадовалась.

– Ура! – закричала девушка. – Спасибо, папа!

Девушка кинулась целовать и обнимать отца. А потом, опомнившись, взглянула на Юру:

– Дядя Юра, а вы подтверждаете?

– Да, – кивнул головой тот.

Взгляд его несколько смягчился, и он, в свою очередь обняв и поцеловав молодых, произнес уже значительно веселее:

– Бегите, влюбленные! Радуйтесь!

Тем только того и надо было. Яна с Валентином тут же убежали, обмениваясь на ходу поцелуями и ласковыми словечками. Молодые люди так искренне ликовали, что теперь не нужно ни от кого скрывать свои чувства, что у всех тоже потеплело на душе.

– Как они счастливы! – произнес Василий Петрович, глядя им вслед. – Разве это не стоит того признания, которое вам пришлось сделать друг другу?

Однако Юра и Павел не торопились соглашаться с ним. После ухода детей мужчины по-прежнему выглядели какими-то подавленными. Короткий миг просветления и счастья прошел, и к мужчинам вернулось скверное настроение.

Но Залесного это не смутило. Он сказал:

– Думаю, что нам всем пришло время объясниться!

– Хорошо, что Валя с Яной ушли, – добавил Василий Петрович. – Без них нам всем будет сподручней разговаривать.

– Да, ни к чему детям знать правду.

– Пусть живут, ни о чем не ведая.

Но тут не выдержала Алена.

– О чем не ведая?! – воскликнула она нетерпеливо. – Что у вас за тайны такие? – Взглянув в сторону Павла и Юры, она добавила: – И почему вы оба словно в воду опущенные? Дети у вас женятся, а радости я в вас не вижу!

– Ну что? – взглянул Игорь на мужчин. – Расскажем им?

– А какой у нас выбор? – тяжело вздохнул Юра. – Иначе личность преступника не изобличить и в случившемся не разобраться.

– Рассказывай, чего уж там! – добавил Павел, тоже тяжело вздыхая.

– Хорошо. Я расскажу. Но предупреждаю: после моего рассказа нам всем придется принять очень непростое решение. Осудить за преступление людей, которые всем нам хорошо знакомы, а некоторым так и вовсе близки.

– И будет лучше, если мы сделаем это все вместе и прямо сегодня, – добавил Василий Петрович. – Не откладывая до того времени, как Зазнайка тоже выяснит истину.

– От него пощады ждать не придется.

– А от вас?

Это спросила Раиса. Но ответить ей Залесный не успел. В это время раздался звук шагов на лестнице. А спустя несколько секунд в комнате появился Ваня.

– Надеюсь, я ничего не пропустил?

– Как ты? – заботливо спросил у него Василий Петрович.

– Спасибо, мне уже лучше.

Ваня и впрямь выглядел нормально. Недаром говорят, отдых – лучшее лекарство от всех бед, невзгод и болезней.

– Теперь все в сборе, – произнес Залесный. – Можно начинать!

В голосе его прозвучала такая торжественность, что даже Инга, которая решительно не подозревала, о чем пойдет речь, замерла. Что касается Аллы и Раисы, которые были осведомлены явно лучше нее, те и вовсе окаменели, не сводя глаз с Залесного и ловя каждое его слово.

Игорь начал не сразу. Как и полагается хорошему рассказчику, он сначала закинул затравку:

– История эта началась не вчера и не на прошлой неделе, а много лет назад. Я так прикидываю, что ей уже больше двух десятков лет. И кто бы мог подумать, что события, произошедшие больше двадцати лет назад, казалось бы, надежно похороненные под спудом времени, снова выплывут на поверхность и дадут о себе знать так уродливо и… и страшно.

Произнеся эту фразу, Залесный снова замолчал. И молчал примерно минуты полторы, которые остальным показались вечностью.

– Не томи ты! – взмолился Павел.

– Поверьте, мне очень трудно говорить. Вы все – мои друзья. Но мне неизбежно придется обвинить некоторых из вас.

Алена с Ингой переглянулись. Их-то в чем можно обвинить?

Но, оказывается, Залесный имел в виду не их двоих.

– Алла, Раиса… – обратился он к женщинам. – Вы хотите что-нибудь сказать сами?

Женщины молчали.

– Тогда я начинаю.

Но и теперь Игорь не торопился начать. Несмотря на данное обещание, он снова замолчал.

– Ну же… Игорь… Начинай! – взмолился Василий Петрович. – Уже ночь, а утром нам надо явиться к Зазнайке и что-то или кого-то ему предъявить. Времени у нас в обрез, не тяни!

Спорить с хозяином «Дубочков» не решился даже Залесный и наконец приступил к своему рассказу:

– Служили два товарища… Нет-нет, не вздрагивайте, разговор наш пойдет не про войну. Дело было во времена вполне мирные, хотя и не такие уж простые. Речь идет о начале девяностых, когда наша страна переживала далеко не лучший этап своего развития, до худшего там было уже недалече. Итак, служили два товарища, оба были при званиях, один при офицерском, второй был в той же части прапорщиком. Как и полагается примерным военным, были они женаты. Вот только примерными семьянинами они были лишь в глазах начальства. На деле семейная жизнь не представлялась им сколько-нибудь значительной вещью, оба они изменяли своим женам почем зря. Впрочем, поступали они так не столько от самого желания согрешить, сколько по вине отчаянной скуки, царившей в их воинской части.

Инга увидела, как вскинул при этих словах свою голову Юра. И невольно она вспомнила, что Юра тоже служил в свое время и частенько жаловался потом, что все бы ничего, кабы не отчаянная скука, которая царила у них в части. Развлечений никаких. Полгода темно, несколько десятков фонарей не в силах разогнать ночь и все связанные с ней искушения. Разврат, пьянство и блуд царили в той части, где служил Юра. Наверное, не нашлось бы ни одной семьи, в которой супруги могли бы похвастаться верностью друг другу.

Но нельзя было всерьез винить людей в том, как они жили. Ибо то была не их вина, а их беда. Нравственные установки, спущенные свыше и густо замешанные на теориях коммунистического руководства, никак не могли помочь людям в преодолении искушения хоть как-то отвлечься от повседневной скуки гарнизонной жизни. А уж пришедшие следом за эпохой КПСС хаос и тотальный развал и разворовывание страны и вовсе не могли поддержать людей.

Если в царские времена военные черпали силы духа в вере, без которой немыслима была военная служба, то во времена советской власти люди были лишены даже и этого простого утешения и поддержки.

– Так вот, скучая и тяготясь своей занудной и бесперспективной службой, в которой оба не видели ничего героического, эти молодые еще мужчины стали искать хоть какую-то отдушину в своей скучной жизни, утешаясь не с законными женами, а вступая в связь с чужими. Можем ли мы с вами судить их за то? Можем?

Игорь явно ждал ответа на свой вопрос, но никто ему не отвечал.

И Инга решилась сказать:

– Думаю, что это давало тем двоим мужчинам иллюзию хоть какой-то свободы и возможности выбора.

Залесный кивнул ей без всякого одобрения, а вроде бы даже и с неудовольствием, словно Инга сунулась не в свое дело, а он ждал ответа от кого-то другого, – и тут же продолжил говорить дальше:

– Но у нас с вами речь пойдет не только о двух друзьях, которые служили вместе и потому почти все свое свободное время опять же проводили вместе. И их жены так же хорошо дружили друг с другом. В общем, была в той части этакая четверка хороших друзей, состоящая из двух офицеров и двух их жен.

Все замерли в ожидании продолжения. А Алена вспомнила, как в свое время Раиса и Алла рассказывали своей молодой подруге, что женщинам в военной части жилось еще тяжелей морально, нежели мужчинам. У мужей была их служба, которая отнимала какое-то время. А женщины были заняты исключительно домашним хозяйством и ожиданием возвращения домой мужей. Особенно тяжело морально тем женщинам, которые были молоды, детей не имели, а потому скучали вдвойне и втройне и очень хотели хоть каких-то развлечений.

– И так уж случилось, что жены двух наших товарищей не устояли. Отчаянно скучая, они закрутили романы. Каждая выбрала себе любовника. И так уж случилось, что выбор их пал не на постороннего человека, а… на мужа подруги!

С этими словами Игорь снова взглянул на Аллу и Раису. Те сидели, опустив головы, и взгляда следователя не заметили. Зато его заметила Алена. И ей наконец стало ясно, о ком говорит Залесный и к чему вообще весь этот его театрализованный рассказ. Алена ахнула. И Раиса невольно подняла голову.

– Раиса… – спросила у нее Алена. – Неужели это он про вас?

Но Раиса ничего не ответила, она снова опустила глаза.

А вот Залесный сказал:

– Увы, Алена, как ни печально, но ты угадала. Речь сейчас идет о наших с вами друзьях – Павле с Юрой и их супругах.

Никто больше не проронил ни слова. Даже Павел с Юрой молчали. Видимо, для них давнишняя измена жен уже не являлась открытием. Вероятно, в этом и заключалась причина их скверного настроения, в каком эти двое вернулись из «Седьмого неба», и драки, устроенной ими там.

А Игорь продолжал:

– Наверное, если бы они четверо жили в другое время и в другой стране, их поведение и не вызвало бы никакого нарекания. Напротив, их бы похвалили за сексуальную раскрепощенность и творческий подход к решению проблемы скуки в гарнизоне.

– Только не в Советской армии!

– Да, дело в том, что служили наши друзья именно в Советской армии и в то время, когда подобный адюльтер, выплыви он наружу, никого бы не порадовал. Поэтому свои внебрачные связи все четверо скрывали очень тщательно. Настолько тщательно, что даже сами рогатые мужья не подозревали о появившихся у каждого из них на голове ветвистых украшениях. И уж конечно, ни одному из них и в голову не могло прийти, что такие украшения может подарить ему лучший друг – человек, с которым он привык делиться всем, за исключением, как они полагали, своей жены.

В комнате стало совсем тихо. Ни Юра с Павлом, ни их жены не осмеливались и головы поднять. И это, во-первых, говорило о том, что все рассказанное Залесным – правда и друзьям очень стыдно за совершенные ими всеми когда-то грехи. А во-вторых, что не такие уж они четверо и пропащие люди. Если могут испытывать стыд, значит, не все еще для них потеряно. Да и виноваты были в равной степени все четверо. А значит, и простить друг друга могли только все вместе.

Однако до этого пока было еще очень далеко. И мрачные лица Павла с Юрой, и смущенные лица Аллы и Раисы говорили, что общее примирение неблизко.

Глава 15

Алена не выдержала затянувшегося молчания первой.

– Ну и что? – спросила она у Игоря. – Допустим, ребята… поменялись своими женами. Не знаю, как ты вообще об этом узнал и зачем рассказал нам всем – это твое дело. Но как тот давний адюльтер может быть связан со случившимися у нас в «Дубочках» злодействами?

– На первый взгляд вроде бы и никак. Но это только на первый. А уже на второй и на третий все окажется совсем не так однозначно. Дело в том, что эти четыре измены принесли после себя реальные плоды. Обе блудодейки, изменившие своим мужьям, забеременели. И так как женщина почти всегда знает имя отца своего ребенка, то и эти две женщины не стали исключением.

Взглянув на Аллу с Раисой, следователь потребовал:

– Правду я говорю?

Как ни странно, первой ответила Раиса. Голос ее звучал глухо, встречаться с кем-либо глазами она избегала.

Но тем не менее на вопрос Залесного ответила:

– Я знала, что ношу в себе ребенка от Юры, с первого же дня, как поняла, что беременна.

– Откуда?

– Посчитала дни и поняла. Мы с Павлом не так уж часто занимались сексом даже в молодости. Он все больше по сторонам поглядывал. Так что я поняла, что родить мне придется ребенка от Юры, а не от мужа.

– И что ты ощутила?

– Смущение. Я совсем этого не хотела. Хотя одну себя винить тоже не могу. Павел всегда мне изменял. И не надо думать, будто бы Алла у него была единственной любовью на стороне.

– А ты, Алла? Когда ты поняла, что у тебя родился ребенок не от мужа, а от любовника?

– Только после родов, – глухо отозвалась Алла. – Да и то не сразу. Но как-то гуляли с Валькой, он побежал, споткнулся. Глянула я на него и замерла. Ведь двигается в точности как Пашка! Тот тоже всегда был неуклюжим. Где ни ступит – упадет.

Она вытерла сбежавшую по щеке слезу.

– С тех пор жила как на вулкане. Вдруг Юрка или кто другой прознает про то, что ребенок у меня от Павла? К счастью, Валька всегда тощий был в отличие от Павла. Это всех и сбивало с толку. До сих пор никто не сказал, что сын-то у меня – вылитый друг моего мужа.

– Павел в юности тоже тощим был, – произнесла Раиса. – Я его юношеские фотки видела, там они с Валькой словно в одной форме отлиты. Это муж с годами вес и солидность набрал. Наверное, и Валька с годами жирком обрастет.

В голосе Раисы, когда она заговорила про Валю, послышались прямо-таки материнские нотки. Да и голос Аллы, когда она заговорила про дочь своей подруги, тоже звучал тепло и мягко.

– И Янка, как я теперь понимаю, в Юру пошла. Ей с ним всегда куда проще было общаться, чем с Павлом. Оно и понятно – чуяла девчонка, кто ее родной отец. А мне-то и невдомек.

Алена удивилась:

– То есть ты не знала, что Раиса родила дочку от твоего мужа?

– Нет, конечно! – воскликнула Алла. – И Раиса тоже не знала, что у меня Валька родился от ее мужа. Мы же с ней подругами были. Как лучшей подруге признаешься, что имеешь ребенка от ее мужа?

Разумеется, не признавшись друг другу, любовницы поспешили признаться в том своим любовникам. В произошедшем они винили в первую очередь мужчин. Алла рассказала все Павлу. Раиса поделилась с Юрой.

Теперь Игорь взглянул на мужчин:

– И что же вы решили предпринять?

– А ничего, – хором ответили мужчины. – Решили, что молчать будем. Так лучше для всех.

И Залесный, улыбнувшись, продолжил говорить:

– Да, друзья мои, весь курьез случившегося заключался в том, что ни один из мужей до сегодняшнего дня даже не догадывался о том, что на самом деле воспитывал чужого ребенка.

– Как же так?

– Парадоксальным образом, зная о собственной неверности, мужчины отчего-то были свято уверены в непоколебимой верности своих жен. Юрий не догадывался о том, что жена изменяет ему с кем-то, и особенно что этот кто-то может оказаться его лучшим другом – Павлом. А Павлу, в свою очередь, и в голову не могло прийти, что жена наставляет ему рога с Юркой или с кем-то еще. Каждый мужчина был твердо уверен, что является счастливым папашей сразу двух малышей. Что у него есть два отпрыска. Один от законной жены, а второй от любовницы.

– И что? Ни Юра, ни Паша не знали о том, что растят чужих детей?

– Нет. У них и сомнений в этом никогда не возникало.

– Но ведь у детей есть физическое сходство со своими биологическими отцами. Янка миловидна, как Юра. У самого Павла от Раисы никогда не могла бы родиться такая дочь. А Валентин настолько похож на Павла, что это заметила даже его мать.

– А вот отцы ничего такого не замечали. Они жили в уверенности, что имеют по двое детей – законного и незаконного. И удивительным образом сознание этого лишь еще больше укрепляло их дружбу.

– С чего бы это вдруг?

– Во-первых, оба отца хотели иметь возможность принимать участие или хотя бы наблюдать за тем, как растут оба их ребенка, и от законной супруги, и от любовницы. А единственной возможностью для этого было сохранять и всячески укреплять дружбу между их семьями. Но кроме сознательного фактора, я думаю, был еще фактор и бессознательный. Оба мужчины, сознавая и испытывая постоянное чувство вины друг перед другом, пытались, как могли, загладить свой проступок, и потому каждый из них был особенно внимателен и услужлив по отношению к обманутому другу. Павел стремился искупить свою вину перед Юрой. А тот, в свою очередь, стремился быть полезен Павлу во всем, в чем только мог. Ведь оба мужчины считали: их друг воспитывает, кормит и поит его родное дитя. И потому они оба старались помогать друг другу, как и чем только могли.

– Потрясающе, – пробормотала Алена. – Кто бы мог подумать!

– А кое-кто, уверяю тебя, и подумал! – загадочно произнес Игорь.

– Но все равно непонятно, какое это имеет отношение к убийствам в усадьбе? Допустим, родили женщины детей от любовников, но ведь мужья об этом не узнали! Так что, можно сказать, обман сошел им с рук!

– К сожалению, недаром люди говорят, что все тайное когда-нибудь становится явным. Так и для наших друзей в конце концов наступил час расплаты. И кто бы мог подумать, что случится это именно тут?!

– У нас в «Дубочках»?

– Да.

– Но… как? – удивилась Алена. – Ни я, ни Василий Петрович и знать ни о чем таком не знали. Или… Вася, ты знал?

– Аленушка, клянусь тебе, сам до сих пор в шоке. Узнал сегодня, когда эти двое героев-любовников у нас в «Седьмом небе» друг на друга с кулаками бросились! Это Игорь откуда-то узнал.

– Откуда же?

Все вопросительно посмотрели на Залесного. Тот пожал плечами:

– Я тоже точно ничего не знал. Я лишь предположил. Удивительно, но мое предположение оказалось верным.

– И ты за этим поехал в «Седьмое небо»? Хотел стравить между собой Юру с Павлом?

– Нет, и в мыслях не держал. И в кабачок я поехал совсем с другой целью.

– С какой же?

– Хм… Хотел об этом рассказать вам позднее, но ладно уж, расскажу прямо сейчас. Дело в том, что за час до этого я получил послание от Лены.

– От кого? От Лены? Но… но она же мертва.

– Я знаю.

– Хочешь сказать, что ты получил от нее весточку с того света?

– Можно сказать и так. Но на самом деле письмо она мне послала, еще будучи живой. Просто я такой недотепа, не додумался до сего дня проверить свою электронную почту, где это письмо дожидалось меня все это время.

Вечером после ухода Павла и Юры, а следом за ними и Василия Петровича следователь отправился к себе. Намереваясь поработать, он включил планшет. И тут, словно внезапно повинуясь какому-то непонятному импульсу, он решил проверить свою почту.

– Каково же было мое изумление, когда я увидел, что там есть письмо от Лены.

Сперва Игорь испугался. Шутка ли – получить письмо от покойницы! Но потом взглянул на дату и понял, что письмо Лена отправила в день своей смерти.

– Точнее, буквально за полчаса-час до рокового выстрела.

Залесный открыл письмо и начал его читать. И с первых же строк впал в еще больший ступор.

– Что же там было написано?

Но Игорь не был бы самим собой, ответь он сразу. Вместо этого он сказал:

– По-видимому, смерть мужа повергла женщину в жесточайшую депрессию. Мы полагали, что она сумела взять себя в руки и справилась со своим горем, но это было не так. Лена написала мне, что не хочет жить без мужа и что она… Впрочем, к чему пересказывать, я сейчас дам вам прочитать ее письмо. И вы сами поймете, каково мне было, когда я его прочел.

Залесный достал свой планшет. Пальцы его несколько раз коснулись экрана, и он протянул планшет друзьям.

– Читайте.

Алена сидела ближе всех к Игорю, и именно ей он протянул своей планшет.

– «Дорогой Игорь, – прочитала Алена и тут же поперхнулась, – я ухожу из этой жизни и делаю это добровольно».

Алена подняла глаза и спросила у Залесного:

– Это как понимать?

– Читай дальше, – посоветовал он. – Сама все поймешь.

Алена кивнула и продолжила чтение письма Лены:

– «Я ухожу из этой жизни добровольно, потому что попросту устала от нее. Устала в одиночку бороться против того зла, что окружает меня. Может быть, кто-то и сочтет мой поступок трусостью, но я надеюсь, что ты, кого я всегда считала своим другом, сумеешь понять меня. Но я пишу тебе не для того, чтобы попрощаться. Я хочу, чтобы ты выполнил мою предсмертную просьбу. Исследуя улики и производя осмотр тела моего Толи, я сделала вывод о том, кто, предположительно, мог оказаться его убийцей. Я укажу тебе на этого человека. И очень прошу, доведи это дело до завершения. У меня самой уже более нет сил, оставаться тут я не хочу, но ты еще полон жизненного задора, закончи то, что я начала».

– Дай сюда, – произнес Игорь.

Когда Алена протянула ему планшет, он провел пальцем по экрану и пояснил остальным:

– Дальше идет перечень сугубо специальных терминов, в которых вы все равно ничего не поймете. Их чтение только отнимет у нас время. Читай вот отсюда!

И он снова отдал планшет Алене, которая продолжила чтение:

– «Итак, подытоживая все вышесказанное, я сделала вывод, что лишь один человек подходит по приметам на роль преступника, задушившего Толю. Я отнюдь не могу со стопроцентной вероятностью утверждать, что это именно он, то есть она, но я подготовлю все, чтобы ты смог задержать эту женщину и разобраться с ней. Я запаслась принадлежащей ей вещью, которую ты найдешь рядом с моим телом. Благодаря этой подкинутой мной самой улике ты получишь возможность задержать подозреваемую, вплоть до выяснения всех обстоятельств дела. Мне очень бы хотелось, чтобы это оказался кто-то другой, но, увы, боюсь, что это она. Почему эта женщина сделала то, что она сделала, мне неинтересно. Это уже твоя задача – выяснить ее мотивы. Мне же после смерти моего любимого мужа жить больше не хочется. И я ухожу из этой жизни…»

И Алена вновь посмотрела на Залесного.

– Это как же?

– Читай.

– «И я ухожу из этой жизни добровольно, – продолжила Алена. – У меня при себе есть пистолет системы «Макаров» образца 1949 года. Я привезла его в «Дубочки» как подарок. Серийное производство этого оружия началось лишь двумя годами позже, так что экземпляр этот достаточно редкий, коллекционный. Он достался мне от деда. Я собиралась подарить его нашему уважаемому Василию Петровичу, зная о его страсти к коллекционному оружию. Но увы… Боюсь, что это оружие послужит совсем иной цели. Пусть простят меня и дед, и Василий Петрович, но это оружие пригодится мне для другого дела».

Алена прервала чтение и взглянула на Игоря вопросительно:

– И для какого дела? Тут больше ничего не написано.

– Это предсмертное письмо самоубийцы.

– Само… Хочешь сказать, что Лена все-таки убила себя сама?

– О! Это было великолепно задумано. Она все рассчитала. Подошла к окну, открыла его нараспашку, как будто бы ей не хватало свежего воздуха. Накинула куртку, а на руки надела перчатки, чтобы не оставить на оружии своих отпечатков. А затем направила оружие себе в грудь и выстрелила.

– Но мы не слышали выстрела.

– За окном еще слышались залпы фейерверков. Думаю, Лена постаралась подгадать под один из них.

– Но тогда оружие должно было валяться рядом с ней!

– Видимо, она предусмотрела и это. К оружию можно было привязать небольшой груз, который и утянул пистолет за окно, когда оружие выпало из руки жертвы. Так что в комнате мы его не нашли. А под окном его кто-то изъял до того, как там стала искать полиция.

– А шпилька Аделаиды?

– Вот! О ней-то и речь! Это и есть та улика, с помощью которой Лена хотела указать нам на подозреваемую. Когда я прочел это письмо, мне стало совершенно очевидно, что булавку подкинула сама Лена.

– Зачем?

– Чтобы мы и полиция в первую очередь заподозрили Аделаиду. Начали бы ее проверять, ну и выяснили бы правду о ней.

– Выходит, Лена знала, что Аделаида – киллерша?

– Скажем так: Лена предполагала, что с Аделаидой не все так просто. Может быть, Лена и не знала всех подробностей, но опыт и многолетняя практика помогли ей вычислить по росту и комплекции человека, подходящего более других на роль убийцы Толика.

– И Аделаида подходила больше остальных?

– Совершенно верно. Это и позволило Лене заподозрить ее.

Все молчали. А затем Василий Петрович осторожно произнес:

– Игорь… Но почему ты так уверен в том, что это письмо не подделка? Мало ли что там написано. Убийца мог написать это письмо сам. Там же нет подписи. И почерк в электронном виде не установить. А открыть ноутбук Лены и послать с него это якобы предсмертное послание мог и сам убийца.

– Точно! – воскликнула Алена. – Это может быть фальшивка! Письмо специально написали, чтобы навлечь подозрение на Аделаиду!

– Я тоже об этом подумал. Но потом я позвонил своим ребятам в отдел, попросил точно проверить, с какого именно компьютера пришло мне это письмо. И они сказали, что оно отправлено с ноутбука Лены. Затем я сопоставил время отправки письма и время смерти Лены. И оказалось, что, когда письмо было отправлено, Лене оставалось жить еще как минимум полчаса. За все это время она никуда из своей комнаты не отлучалась, работала, писала. Так что вряд ли у убийцы была возможность воспользоваться ноутбуком Лены в своих целях.

– Ну, хорошо… допустим… Допустим, что Лена написала это письмо, а потом выстрелила в себя сама. Но где тогда оружие, из которого она стреляла? Ведь оно не могло никуда деться. Оно должно было остаться в комнате, но его там не было. Или под окном. Но и под окном орудие преступления не было найдено.

– Видимо, полиция не нашла пистолет, потому что его еще раньше забрал тот человек, который впоследствии стрелял уже в Аделаиду.

– И кто он?

– Тот, по чьей воле она оказалась в «Дубочках».

И снова все взгляды устремились на Ваню. Тот покраснел и опасно задышал.

– Что? Я? Но я ничего…

– Ваня, я говорю не о тебе.

– Нет? А о ком же тогда?

– Я говорю о человеке… вернее, о двух людях, которые уговорили Аделаиду приехать сюда.

– И кто они? Ты их знаешь?

– Знаю, – утвердительно кивнул головой Залесный. – Но я бы не хотел называть их имена. Я бы хотел дать им возможность сделать признание самим.

И Игорь замолчал. Он молчал долго, но никто так и не заговорил.

– Ну что? Желающих нет? Что же, придется мне продолжить выступление самому… Мы тут с вами давеча обсуждали, откуда бы это у Толи могли взяться деньги, если свои картины он никому не продавал, а жену на этот счет обманывал. Помните?

– Да. Был такой разговор.

– И мы с вами еще тогда здорово удивлялись, кто же это за здорово живешь начал снабжать лоботряса и бездельника Толю наличными.

– Говорили и про это.

– И поступило предложение выяснить как можно точнее, когда на Толю впервые пролился золотой дождь.

– Да.

– Так вот, я озаботился решением этого вопроса и начал копать в этом направлении. Я достаточно тесно общался с Леной и ее мужем, чтобы вспомнить: первые деньги к Толе пришли уже после прошлогоднего их визита с женой сюда, в «Дубочки». Дело было прошлым летом, с тех пор минуло полтора года. И уже прошлой осенью Лена впервые упомянула о том, что Толе удалось продать одну из своих картин. С тех пор он регулярно и очень удачно «пристраивал» свои полотна, которые, как я впоследствии сам лично видел, вовсе не продавались, а складировались в коммуналке. И я подумал… А что, если неожиданные прибыли Толи как раз и были связаны с поездкой его и Лены в «Дубочки»?

– Ну, это ты загнул! И как это могло быть связано?

– Вот и мне тоже стало очень любопытно. Но я начал вспоминать: кто же еще был одновременно с Толей и Леной у нас в поместье?

– Вы с Ингой и были!

– Правильно. Я и Инга привезли сюда с вашего разрешения Лену и Толю. Но у вас в это время уже были гости – Алла и Юра. Они пробыли недолго, на следующий день уже уехали. Но я подумал: а вдруг?

– Что – вдруг?

– Вдруг именно эта встреча и стала точкой отсчета, с которой благосостояние Толика начало улучшаться? И я решил проверить свою гипотезу.

– Гипотезу?

– Да, я послал запрос участковому, который обслуживает адрес Аллы и ее мужа. И он сообщил мне, что в последние год-полтора эту супружескую пару буквально преследуют неудачи. У мужа на работе была совершена кража, где было похищено почти сто тысяч рублей, у них угнали машину, а уж квартиру обнесли и вовсе целых два раза!

– Юра, это правда? – воскликнул Василий Петрович.

– Да.

– И почему я узнаю об этом только сейчас?!

Юра смутился.

– Я не хотел тебя тревожить. Я же знаю, ты тут же кинулся бы нам помогать. А я этого не хотел. Ты и так сделал для нас с Аллой больше, чем достаточно.

Василий Петрович набычился, он явно приготовился хорошенько отчитать Юру, но Залесный не дал хозяину «Дубочков» такой возможности.

– И тогда мне стало интересно, как обстоят дела у Раисы и ее мужа.

– У нас все в порядке! – быстро заявил Павел. – Ни краж, ни ограблений, ни угонов.

– Да, у вас все в порядке, не считая того, что ваша супруга работает в четырех местах. Причем на три последних места она устроилась в течение как раз прошлого года.

Павел с изумлением уставился на жену.

– Ты работаешь на четырех работах? А где же тогда твои четыре зарплаты?

Раиса молча сопела, отвечать мужу она не собиралась. Вместо нее снова заговорил Игорь. Он обратился к Павлу с вопросом:

– Я так понимаю, что денег у вас в доме за последнее время не прибавилось?

– Куда там! Наоборот! Раиска каждый день ныла, что зарплату им урезали, а работы, наоборот, прибавили. Где деньги, Рая? – И Павел попер на жену: – Признавайся! Любовника себе завела? Корова тупая! Знала, что бесплатно никто на тебя не позарится, платить кобелю стала?

Раиса молчала. Только на ее ресницах повисли тяжелые слезы.

– Не кричите на свою жену, – попросил Залесный у Павла. – И не оскорбляйте ее. Мне кажется, я догадываюсь, кому она отдавала деньги.

Взглянув на Раису, спросил у нее:

– Он ведь вас шантажировал? Да?

Раиса подняла на Игоря полные слез глаза и кивнула:

– Да.

– Не плачьте, – попросил ее Залесный очень мягко. – Я все понимаю. Вы с Аллой стали жертвами шантажиста. Вынести такое не всякому бывает под силу.

– Все деньги ему, гаду, отдавали!

С того места, где сидела Алла, донеслось какое-то шипение. Кажется, она была не слишком довольна откровенностью Раисы. Кинув в сторону Аллы испуганный взгляд, Раиса снова замолчала, виновато опустив голову.

– Вы можете мне ничего не рассказывать, – произнес Залесный, глядя на опущенную голову Раисы с каким-то даже сочувствием. – Я и сам все знаю.

Оглядев остальных, он неожиданно обратился к Юре:

– Скажите, неужели вы не узнали Анатолия, когда встретились с ним в «Дубочках»?

– Нет. Как я мог его узнать? Мы его тогда увидели впервые!

Игорь покачал головой:

– Вы ошибаетесь. Но если вы его не узнали, то он вас узнал.

– Как он мог нас узнать? Мы не встречались с этим парнем раньше.

– Встречались. И вы, и Павел. И не просто встречались, но и общались достаточно долгое время. Целых два года.

– Что за чушь? – проворчал Юра. – Будь оно так, уж я бы его не забыл.

– Все-таки два года, а не два дня, – поддержал его и Павел.

– И тем не менее… Анатолий ведь служил в той же части, где служили и вы. Я проверял, это именно так.

– Не может быть! – категорически заявил Юра. – Я всех офицеров до сих пор в лицо помню!

– Офицеров? А солдат?

– Тех, конечно, нет. Разве всех упомнишь?

Юра тоже сконфуженно молчал. По всему было видно, что и он не слишком-то заботился о том, чтобы запоминать в лицо солдат, вверенных его попечению.

– Значит, он служил в нашей части? – буркнул Павел. – По призыву?

– Да.

– И… и что?

– Видимо, Толя стал свидетелем чего-то, что спустя много лет позволило ему обрести власть над двумя с виду приличными семейными дамами. И своей властью он стал пользоваться совсем уж беззастенчиво.

– Все больше и больше денег хотел! – не выдержала Раиса. – А иначе все мужу обещал рассказать!

– Что рассказать?

– Ну, про измену, что же еще?

– А про то, что дети у вас перепутались?

– Этого он, слава богу, не знал. Но все равно, пронюхай Павел, что я ему изменяла, он бы и про Янку сумел смекнуть. Да и вообще он бы мне измены не простил.

– Отчего же? – воскликнула Алена протестующе. – Ведь у самого рыльце в пушку! Он же тебе тоже изменял! И не раз, и не с одной, ты сама это говорила.

– Ну, так он – дело другое.

– Почему?

– Он – мужчина.

– Значит, мужчине простительно то, что непростительно женщине?

– Да.

– А я считаю, что вы оба поступили нехорошо. И оба виноваты. Вам давно следовало повиниться друг перед другом. Тогда и проблемы бы никакой сейчас не было.

– Тебе легко говорить, – плаксиво произнесла Раиса. – А поставь себя на мое место? Как бы ты поступила? Решилась бы Васе правду рассказать или сделала бы все, чтобы он ничего не узнал?

Алена замолчала. И впрямь, как бы она поступила на месте Раисы? Видимо, остальные задумались о том же, потому что в комнате вновь повисло тяжелое молчание.

А затем Павел сердито произнес:

– Не понимаю, мы тут для чего все собрались?! Только для того, чтобы обсуждать моральный облик наших баб? Или чтобы все-таки выяснить, кто убил Толика, Ленку и Аделаиду?

– К этому мы и идем. Увы, одно невозможно без другого. Как я понимаю, Толик начал шантажировать женщин уже больше года назад. Я делаю этот вывод, исходя из того, что именно в то время у Толи впервые появлялись наличные деньги.

– Сначала он пришел к Алле, – подтвердила Раиса. – И она стала ему платить. Да и что ей оставалось делать? Но своих денег у Аллы было не так уж много. Поэтому ей вскоре пришлось пойти на хитрость – организовать серию краж и даже угон собственной машины.

Юра взглянул на жену.

– Ты это и впрямь сделала?

– Это просто совпадение! – быстро ответила мужу Алла.

Каяться, подобно Раисе, она не спешила. Но всем было ясно, что такие совпадения просто так не случаются. А если и случаются, то все равно выглядят более чем подозрительно. Глядя на жену, Юра лишь крякнул.

– Ладно, оставим пока это.

– Верно! – подхватил Залесный. – Сейчас лучше поговорим о шантажисте. Сколько он потребовал от вас сначала?

Алла молчала. За нее ответила Раиса:

– Первый раз его устроили пять тысяч. Алла заплатила, потому что деньги небольшие, а проблему этот Толик мог ей организовать изрядную. Но уже через неделю он явился к Алле снова и потребовал еще пять тысяч. Потом пришел уже через несколько дней и заявил, что теперь хочет уже десять. И Алла все равно ему заплатила.

– А к вам когда Толик пришел?

– Ну, спустя почти полгода.

– То есть через полгода Алле надоело расплачиваться в одиночку и она вспомнила про вас и направила шантажиста уже к вам?

– Нет, – покачала головой Раиса. – Мы с Аллой до того, как Толик начал нас шантажировать, ничего друг про друга и не знали. Мужья ведь не рассказывали, к кому они от нас бегают. Ну и мы друг с дружкой такими вещами тоже не делились.

– Стыдно было.

– А вот Толик каким-то образом узнал и про то, что мой муж к Алле ходил, и про то, что ее муж ко мне наведывался. Про детей наших, слава богу, не допер. А так все знал.

– И как же ему это удалось узнать?

Женщины замялись. Но вместо них ответил Юра:

– Я вот тут подумал хорошенько, кажется, я припоминаю этого Толика. Был у меня ординарец, упитанный такой, щекастый парнишка. Я его к себе в дом для помощи по хозяйству взял. Но ленив он был просто до чертиков, только баклуши бил и в потолок плевал целыми днями. Что ни поручишь, либо напутает, либо просто не сделает. Я сколько мог терпел, но уже через месяц от него избавился. Но, видать, за тот месяц, что он у меня в доме провел, он сумел многое увидеть, на ус себе намотать и запомнить. Надо же, как я мог его забыть?

– Да-а-а… – протянула Раиса. – И я его тоже не сразу вспомнила.

– А к вам он как попал?

– Так ты же сам его моему Пашке сосватал! Муж сначала паренька к себе на склад пытался пристроить, а когда не получилось, то домой ко мне сослал, огород копать. Как раз весна была, я хотела несколько грядок разбить, чтобы зелень посеять. Этот парень мне их и вскопал. Целых две недели три грядки копал, под конец я уж не выдержала, сама за лопату взялась, только тогда дело с точки и сдвинулось.

Павел насупился еще больше:

– Вот гаденыш! Значит, тогда он за нами всеми и подсмотрел!

– А когда Аллу с Юрой увидел, решил Аллу шантажировать.

– И ведь к Юре не сунулся, знал, что отлуп может получить нехилый. На бабу наехать решил! На ее чувствах к мужу сыграть захотел!

– А ты, Игорь, как про нас догадался? – спросил Юра у Залесного.

– Я же говорю: я лишь предположил.

– Ну а предположил-то с чего?

– Мне в этом помогла Инга.

Услышав свое имя, Инга вскинула глаза на мужа. Неужели он вспомнил про нее? Но муж на нее даже и не смотрел, хотя рассказывал именно о ней.

– Это Инга обратила мое внимание на то, насколько ваши дети Яна и Валя похожи больше не на своих родных отцов, а на друзей семьи. Конечно, сначала я не придал ее словам большого значения. Мало ли что ей там кажется?! Но затем, когда я получил письмо от Лены, в котором она фактически обвиняла Аделаиду в убийстве своего мужа, а про саму Аделаиду я уже знал правду, что она наемная убийца, я начал размышлять: кто же мог пригласить киллершу к нам в «Дубочки»? Хозяев поместья я отмел сразу, они слишком любят свое поместье, чтобы осквернить его подобным действием. Ваню по этой же причине тоже оставил в стороне. В себе и Инге я не сомневался. Оставались лишь вы четверо и двое ваших детей. Тут-то я и вспомнил о словах Инги. А вспомнив, подумал: а не могло ли это сходство Вали с Павлом и Яны с Юрой и стать отправной точкой всей трагедии? И оказался прав.

– Ну, ты молодец!

– Сразу видно, что следователь.

– А про Толика ты как узнал, что он наших баб шантажировал?

– Опять же вспомнил, как Инга рассказывала про ссору Аллы и Толика. Тогда никто из нас не придал словам Инги большого значения, но теперь я понимаю – надо было больше прислушиваться к тому, что она говорила.

Тут Инга наконец удостоилась мимолетного взгляда мужа. Но такого быстрого и снисходительного, что вместо благодарности у нее в душе появилась горечь.

Однако другие не замечали опечалившегося лица Инги. Они хвалили Залесного.

– Да, сразу видно, что и сам следак, и баба у тебя следачка.

Игорь с удовлетворением кивнул головой и произнес:

– Теперь, когда мы выяснили, каким образом Толик сумел проникнуть в тайну ваших сложных взаимоотношений, давайте уже вернемся к тому, ради чего тут и собрались. К убийству самого Толика.

Но никто из друзей не торопился первым начинать рассказ на такую щекотливую тему.

Глава 16

– Так, а чего? – произнес наконец Павел. – Ясно же, что Толика эта Аделаида прикончила!

– Правильно! И Лена тоже на нее указала!

– А уж Лена была эксперт опытный, ты сам это говорил.

– Она не могла ошибиться!

Залесный кивнул:

– Допустим. Допустим, что Лена вычислила преступницу правильно. Но Аделаида была наемным работником, кто-то должен был ей это дело поручить.

– А может… Может, она по своему желанию Толика прикончила! Может, он и ее тоже шантажировал!

– Единожды согрешив?.. Да?

– Да! Толик был шантажист. А уж Аделаиду, я уверена, было чем шантажировать!

– Конечно! Только он просчитался. Аделаида – это не мы, она терпеть не стала.

Игорь покачал головой.

– Хотел бы с вами согласиться, да не получается. Дело в том, что Толик с Аделаидой никогда прежде не пересекались.

– Ты в этом так уверен? Если он занимался тем, что ее шантажировал, то не стал бы об этом знакомстве трубить на каждом перекрестке.

– Он и про нас молчал.

– И про нее тоже язык не стал бы распускать.

Но Залесный снова покачал головой.

– К сожалению, Аделаиду наняли для определенной цели – убийства Толика.

– Откуда ты это знаешь?

– Я знаю не только это, я знаю и то, кто именно ее нанял.

При этих его словах Алла снова побледнела и переглянулась с Раисой.

– Я затребовал список телефонных звонков Аделаиды и знаете, что выяснил?

– Что?

– Среди номеров, с которыми она общалась за последний месяц, чаще всего появляется один номер. Хотите узнать, на кого он оформлен?

Все хотели.

– Номер этот зарегистрирован на гражданку Макшакову Лидию Ивановну.

Услышав это, Юра воскликнул:

– Погодите… Лида? Макшакова? Какая-то Лида Макшакова работает вместе с Аллой. Это не она?

– Совершенно верно, – кивнул головой Игорь. – Она самая и есть.

– Выходит, Лида тоже была знакома с Аделаидой? Может, это она ее и наняла?

– Зачем бы коллеге, даже не подруге, а именно коллеге вашей жены нанимать наемного убийцу, чтобы тот помог вашей жене избавиться от ее проблем?

– Не знаю.

– А я вам скажу. Дело в том, что Лиду об этой услуге попросила ваша жена.

– Алла попросила Лиду нанять киллера?

– Нет, разумеется! – с досадой отозвался Залесный. – Эта бедная Лида ни о чем таком и не догадывалась. Да и лично она никогда не звонила Аделаиде, Лида – честная женщина, она и понятия не имела, что затевает ваша Алла. Лида лишь купила по просьбе Аллы на свое имя новую сим-карту с телефонным номером. А затем отдала этот телефонный номер вашей жене.

– Зачем?

– Чтобы та им пользовалась.

– Но зачем Алле понадобился номер, зарегистрированный на другое лицо?

– Для связи с Аделаидой. Ваша жена – неглупая женщина. Она понимала, что идет на риск. И постаралась этот риск минимизировать. Конечно, ей и в страшном сне не могло присниться, что Аделаиду вычислят, да еще так быстро. Знай Алла, кем работает Лена, вряд ли была бы столь легкомысленна. Но ей не повезло, она ничего не знала. Сама Лена избегала рассказывать о своей профессии малознакомым людям. Так что Алла даже и не подозревала, кем у нас трудится Лена.

– А если бы знала?

– Полагаю, тогда она удвоила бы меры безопасности. Но все случилось так, как случилось. Аделаида была нанята двумя доведенными до отчаяния женщинами. И она выполнила данное ей поручение. Но радость заговорщиц была недолгой. Очень быстро фортуна отвернулась от убийц, и для них наступили трудные времена.

И хотя все уже поняли, кто больше всех желал смерти Толика, Ваня все же спросил:

– Значит, Аделаиду наняла Алла?

– Алла и Раиса. Они сделали это вместе.

Услышав свое имя, Раиса подняла голову и сказала:

– Трудные времена наступили для нас, когда Толик начал требовать с нас деньги. Аппетит у него был будьте-нате. С каждым разом он все повышал и повышал расценки. Алла уже не знала, где ей добыть денег. Я устроилась сначала на одну работу, потом взяла второй приработок, потом согласилась еще дежурить сторожем по ночам, а потом и еще одну халтурку взяла. Но чтобы заткнуть рот Толику, денег все равно не хватало. Одно хорошо – благодаря ему мы с Аллой узнали, что являемся подругами по несчастью.

– И как узнали?

– Толик сам нам рассказал. Он ведь любил со всеми дружить. Он и с нами тоже пытался вести дела ласково. Конечно, при случае мог и припугнуть, но в целом наши отношения выглядели скорее дружескими.

– Выглядели, но не были таковыми на самом деле.

Раиса помолчала, но так как она всегда была человеком честным, избегающим вранья, то все же выдавила из себя:

– Толик никогда не говорил, что берет эти деньги насовсем.

– А как же?

– Всегда шла речь о том, что вроде как эти деньги мы с Аллой ему ссужаем… на время.

– Конечно, мы понимали, – вмешалась Алла, – что время, чтобы получить назад наши деньги, никогда не наступит!

– Но если вы не соглашались «дать ссуду» добровольно, полагаю, тогда в ход шли угрозы?

– Шли, – не стала лгать Раиса. – Но самому Толику это не нравилось. Я чувствовала: ему не нравится нас пугать. Он предпочитал дружить с нами. И как-то в порыве дружеской откровенности рассказал мне про Аллу, а Алле рассказал про меня.

– Полагаю, что это была его серьезная ошибка. Пока вы были каждая сама по себе, у него был шанс уцелеть. Но как только вы объединились, над головой Толика стали собираться черные тучи. Но как вы вышли на Аделаиду?

Вопрос Залесного прозвучал так неожиданно, что все вздрогнули.

Раиса тоже смутилась.

– Это… Это Алла ее нашла. Не знаю где.

Все взгляды устремились на Аллу. Та вздохнула:

– Полагаю, вы и сами это узнаете. Я ведь работаю в антикризисном центре, мы оказываем психологическую помощь и поддержку людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию. Аделаида сама пришла ко мне на занятия.

– Сама?

Игорь не скрывал своего изумления. Да и остальные удивились.

– Бывают же в жизни такие совпадения! Сначала столько лет спустя вы столкнулись нос к носу с Толиком. А потом, словно по заказу, когда вы из-за выплат шантажисту дошли до крайней степени отчаяния, к вам сам явился наемный убийца.

Алла пожала плечами.

– Понимаю, вы можете мне не поверить, но все было именно так, как я рассказываю. Я задумывалась, что очень уж кстати появилась в моей жизни Аделаида. Словно бы кто-то нарочно послал ее мне, чтобы помочь решить проблему.

Услышав эту фразу, Инга нахмурилась. Как-то неправильно трактует ситуацию Алла. И Аделаида в ее жизни появилась явно не для того, чтобы помочь, а для того, чтобы заставить Аллу взять на душу еще более тяжкий грех. Ведь прелюбодеяние, которое совершили когда-то Раиса и Алла, можно было бы простить женщинам. Но убийство… Пусть даже и не своими руками, но все же убийство… Это было куда сложнее простить и принять.

– Но что хотела Аделаида, когда пришла к вам в центр?

– Она сказала, что разочаровалась в своей бывшей профессии, хотела бы заняться чем-то другим, но не знает, где это сделать.

– Но ты ведь тогда еще не знала, что она бывшая киллерша?

– Сначала не знала, – ответила Алла. – Но когда мы стали составлять резюме, я расспросила Аделаиду о ее навыках и кое-что смекнула. У нее была отличная спортивная подготовка, она умела стрелять, имела разряд. А больше ничего не имела. Я еще тогда пошутила, что с такими навыками ей только в наемные убийцы. И она так сильно смутилась, что у меня впервые закрались на ее счет сомнения.

Будучи неплохим психологом, Алла без особого труда расположила к себе Аделаиду.

– Она была ярой мужененавистницей. В свое время ее горько обидел жених, бросив ради другой, да еще подставив. Потому она и убивать-то по заказу принялась. Первым, как я поняла, кого Аделаида отправила на тот свет, был ее жених, которого ей заказали его конкуренты. А затем потянулось одно убийство за другим. Но убивала она только мужчин, женщин не трогала.

Постепенно жажда крови у Аделаиды притупилась. Она насытилась и захотела отойти от дел.

– Да еще немалую роль тут сыграла промашка, после которой ей ничего серьезного поручать уже не решались.

Справедливо опасаясь за собственную безопасность, Аделаида решила залечь на дно. Сначала на время, а затем у нее появились мысли и вовсе отойти от дел. Но на этом благом пути ей встретилась Алла, которая решила использовать Аделаиду в своих целях.

– Как же тебе удалось уговорить Аделаиду, которая твердо решила больше никого не убивать?

– Во-первых, деньги. За прошедшее время Аделаида здорово поиздержалась. И как я поняла, к нам в центр она пришла главным образом для того, чтобы мы помогли ей подыскать новую работу.

– Но в итоге она согласилась снова взяться за дело, к которому почувствовала отвращение. Почему?

Алла опустила глаза.

– Мне пришлось ее немножко обмануть.

– И как же?

– Я сказала, что Лена – моя лучшая подруга, что она мне все равно что сестра. А Толика… Толика я представила монстром и чудовищем.

– Каким он никогда не был.

Инга беззвучно охнула. Так вот почему Аделаида выглядела потрясенной, когда увидела слезы и неподдельное горе Лены, которая оплакивала смерть своего супруга! Аделаида еще тогда спросила, отчего это Лена так убивается, ведь она совсем не любила своего мужа. И услышав, что Лена любила Толика безмерно, была сильно удивлена.

– Когда мы с Аделаидой в ту ночь покинули усадьбу, она все еще выглядела потрясенной, – подтвердил это же и Ваня. – И несколько раз спросила у меня, правда ли то, что Толик и Лена были примерной супружеской четой?

Аделаиде внушили, что Толик не любит Лену, постоянно тиранит и мучает свою жену. А все было совсем не так. Толик жену очень любил. И наверное, даже на шантаж он решился исключительно ради того, чтобы не выглядеть в глазах Лены и друзей таким уж жалким ничтожеством, не способным быть добытчиком. Конечно, его это не сильно красило. Но каковы бы ни были его моральные качества, одного у него было не отнять: свою жену Толик крепко и сильно любил. В этом не было никакого сомнения.

– Как же ты рискнула так соврать? – спросила Алена у Аллы.

– Я рассчитывала на то, что Аделаида просто не успеет выяснить правду. Ведь все должно было произойти очень быстро, и нам снова неслыханно повезло. Я как раз размышляла о том, под каким предлогом привезти Аделаиду в «Дубочки», как вдруг узнала от мужа, что Ваня присматривает себе невесту. Вернее, молодую женщину, согласную сыграть эту роль.

– И Аделаида отлично подошла?

– Вот именно! Я дала ей телефон Вани. Аделаида немного сомневалась, но я чувствовала, что у нас все получится.

– Еще бы! – пробормотал Ваня. – Черти вам ворожили, не иначе!

Инга удивленно взглянула на него. Надо же! А ведь именно об этом она и сама думала сейчас. Ваня лишь выразил более простыми словами те сложные чувства, что испытывала сама Инга. Но нет никаких сомнений, мысли у них двоих двигались в одном и том же направлении. Именно злые силы помогали Алле и Раисе в осуществлении задуманного ими.

Но Алла то ли не услышала замечания Вани, то ли не придала ему значения и продолжала:

– Все получилось по-моему. Аделаида позвонила «жениху», и он сразу же заключил с ней договор. Аделаида сказала, что он так обрадовался!

Ваня покраснел еще больше и снова проворчал вполголоса:

– Вот чертовки!

А затем уже совсем тихо, так что никто, кроме Инги, и не услышал, горько прошептал:

– И я-то тоже хорош. Не женился столько лет, нечего было и затевать. Это мне урок на будущее. Даже в шутку не женись!

Инге внезапно стало и жалко его, и досадно на себя. Да и к Алле она теперь испытывала весьма сложные чувства, куда более сложные, чем раньше. Да, Алла и Раиса угодили в капкан шантажиста, но ведь этот капкан они когда-то расставили себе сами. Если бы они не изменяли своим мужьям, то не было бы сегодня этой отвратительной и грязной истории. Истории, которая унесла жизни уже трех человек. И пусть один из этих троих был шантажистом, другая – наемным убийцей, а третья устранилась сама, легче от этого не становится.

Но Аллу подобные отвлеченные мысли не терзали, и она продолжала:

– Так Аделаиде и удалось стать «своею» в поместье.

Теперь дело было за малым. Сделать так, чтобы Толя и Аделаида встретились бы в уединенном месте, где Аделаида могла бы выполнить поступивший ей заказ.

Алле не составило особого труда помочь киллерше. Алле всего-то и надо было, что заманить Толика в сад в назначенное время. Алла справилась с этим делом легко и просто. Она специально задерживала последнюю выплату Толику, якобы потому, что перед Новым годом у нее много дел и что раз уж они все равно вместе окажутся в «Дубочках», то тут она передаст шантажисту очередной взнос.

– Когда Инга видела нас ссорящимися с Толиком, речь у нас как раз и зашла об этом. Толик хотел получить свои деньги как можно скорее. А я откладывала, обещая, что передам их ему вечером.

– В саду?

– Да.

– И Толик ничего не заподозрил?

– Он в чем-то был очень наивен. Он не заподозрил. Мы сначала договорились с ним на пять, но в пять было еще слишком светло, да еще я отговорилась тем, что не могу, делаю прическу. Толя не настырничал, он всегда готов был терпеть отсрочку. И тогда мы перенесли встречу на семь. Толя пошел к жене, а я позвонила Аделаиде и сказала, когда ей необходимо быть в саду усадьбы.

Правильно. И пришедшую туда Аделаиду видели прячущиеся за деревьями Яна и Валентин.

– Значит, ты продолжила делать прическу, а Толик в это время уже отправился навстречу своей смерти?

Бедный Толик! Инга так и видела, как он бредет по садовой дорожке, вокруг темно, лишь сверху с неба сыплет легкий снежок. И Толик бредет по свежему снегу, твердо уверенный, что там, в саду, его ждут Алла с Раисой и за пазухой у каждой из них припрятан конвертик с новогодним поздравлением лично для него.

Наверное, настроение у него было просто прекрасное, Толик замечтался о том, как потратит эти деньги. И поэтому не сумел вовремя сориентироваться, когда Аделаида подкралась сзади и накинула ему на шею удавку.

Тут Ингу внезапно осенило:

– Но как же тогда Раиса оказалась в это же время в саду?! Или она не знала, что ей надо зарабатывать себе на семь часов алиби?

– Сами спросите у этой идиотки, как ее так угораздило!

Раиса смутилась и пробасила:

– Нервы у меня совсем расшатались в последнее время. Шутка ли – живого человека порешить. Хоть и чужими руками, а все же! Напрасно я твердила себе, что сам по себе он был гниль, что он и шантажист, и трутень, но все-таки не просто взять и лишить человека жизни. Лично я сама нипочем бы на это не согласилась. Это Алла меня уговорила.

– Ты сама каждый день ныла: «Как нам от шантажиста избавиться?»

– Я не то имела в виду.

– И когда я кандидатуру Аделаиды предложила, ты ничего не возразила!

– Вины я своей и не отрицаю, – твердила Раиса. – Просто пытаюсь объяснить, в каком стрессе жила последнее время. Парикмахерша эта еще свою лепту внесла, жирной меня обозвала. Вот я и разревелась и в сад дернула. Совсем из головы вон, что там в это время Аделаида должна была с Толиком разбираться.

– Выходит, когда ты услышала крик, ты уже знала, что это кричит Толик? – спросила у нее Инга. – Потому так и разволновалась?

– Худо мне совсем стало. Пока мы с Аллой на словах обсуждали, как от Толика станем избавляться, я все время думала, что мы это понарошку. Что-нибудь, думала я, обязательно не так пойдет, и план наш весь порушится. А когда я крик услышала, то поняла: все получилось. И теперь мы все трое – преступницы!

И Раиса окончательно поникла головой.

– Судите нас, – произнесла она. – Мы все трое виноваты. И Аделаида ничуть не больше нашего.

Все снова замолчали, потому что никто не мог найти походящих к случаю слов.

Но затем Алена неожиданно спросила:

– А ноутбук?

– Что «ноутбук»?

– Ноутбук Лены, который кто-то кинул в огонь. Это тоже ваших рук дело?

– От ноутбука Аделаида избавилась, – ответила Раиса. – Как только она услышала, что Лена вычислила личность убийцы Толика и даже готова его назвать, Аделаида сразу же сделала выводы. И пока мы все по дому резбрелись, Аделаида к Лене в спальню первым делом рванула.

– И что?

– Она обнаружила Лену уже мертвой, но ноутбук забрать успела.

– Но зачем Аделаида его взяла?

– Да как же… – растерялась Раиса. – Там же все про убийцу Толи было написано, про Аделаиду, значит. Конечно, она должна была уничтожить эти документы.

Видимо, тот факт, что Лена могла успеть написать и отослать предсмертное письмо своему другу – Залесному, киллерша не учла. И избавившись от самого ноутбука, сочла, что может больше не беспокоиться. Однако все оказалось не так просто. Аделаиду сумел рассекретить не кто иной, как Зазнайка, от которого никто из компании Василия Петровича, честно говоря, такой прыти не ожидал.

– И в связи с этим, – нахмурился Залесный, – мы подходим к последнему и самому важному обстоятельству – убийству самой Аделаиды!

Все затихли.

– С убийством Толика мы разобрались, он на счету Аделаиды. Лена, судя по ее прощальному предсмертному письму, застрелилась сама, не выдержав разлуки с мужем. А вот Аделаида… Кто виноват в ее смерти?

Он обвел тяжелым взглядом всех присутствующих.

– Кто-нибудь хочет повиниться и в этом?

Возникла продолжительная пауза. Игорь хмуро произнес:

– Полагаю, что человеку, отправившему на тот свет Аделаиду, ни к чему смущаться.

– Как это?

– Он избавил мир от опасной преступницы. За свои злодеяния Аделаида ничего другого и не заслуживала.

– Но она ведь собиралась исправиться! – воскликнула Инга.

– Собиралась ли? Желай она этого в самом деле, разве стала бы она убивать Толика?

Алла кинула на Залесного внимательный взгляд:

– Значит, ты считаешь, что убивший Аделаиду человек сделал доброе дело?

– Да.

Но и после этого никто не пожелал признаться в убийстве. А ведь преступник был среди них. В этом никто не сомневался.

И тогда заговорил Ваня.

– Думаю, – произнес он не спеша, – думаю, что могу кое-что сказать про убийцу.

– И что же?

– Этот человек убивал впервые. И вдобавок он дико трусил.

– С чего ты взял?

– Стрелявший палил из пистолета по Аделаиде, пока в обойме не закончились патроны. Его даже не смутило, что Аделаида начала падать уже после первого же смертельного выстрела. Этот человек стрелял и стрелял, он не мог остановиться от страха. Я прямо чувствую, как у него затекла рука, держащая оружие. И когда он понял, что патроны закончились, оружие больше не стреляет, первым его побуждением, я уверен, было избавиться от этого оружия.

Алла вскинула голову и посмотрела на Ваню.

– Ты… Ты его нашел?

Ваня не ответил на этот вопрос. Вместо этого он произнес, глядя на Аллу:

– Так что… Хочет кто-нибудь сделать признательное заявление?

Алла тяжело вздохнула.

– Ну что же… Столько всего уже сказано. Да, это мы с Раисой стреляли в Аделаиду.

– Кто именно?

Алла посмотрела на Раису.

– Я! – подняла голову та. – Я стреляла.

Все вздохнули с невольным облегчением. Неизвестность рассеялась, Раиса сделала свое признание. Теперь им предстояло выслушать женщину до конца и решить ее судьбу.

– Зачем же ты ее убила? Вы же с Аллой сами наняли киллершу.

– Да, наняли. Но Алла же ей наврала, что Толик свою жену мучает. А Аделаида узнала, что это не так, и ужасно разобиделась на нас с Аллой.

– Она пригрозила, что выдаст нас, если мы не поможем ей скрыться.

– И начала требовать денег.

– А ведь мы уже заплатили ей за работу.

– Но она хотела еще.

– Это было очень похоже на то, как вел себя Толик.

Испугавшись, что вместо одного начинающего шантажиста они получат в итоге куда более серьезную проблему, женщины приняли решение: они должны избавиться от сообщницы!

– Вполне понятное решение. Но как к вам попал «Макаров»?

– Пистолет я нашла под окном у Лены, – призналась Алла. – Мне показалось странным, что Лену нашли у открытого окна. И я решила посмотреть, что делается у нее под окном.

Как только в дом прибыла полиция, выставленный Ваней возле входов в дом кордон был снят. Воспользовавшись этим, Алла быстро выскользнула из дома. Обогнув его, она оказалась под окном спальни Лены, и ей сразу же бросилось в глаза, что в одном месте снег будто бы поврежден.

– В нем была дырка. Я сунула в нее руку и нащупала холодное железо.

Вытащив пистолет из снега, Алла сначала хотела отнести его полицейским. Но потом смекнула, что эта находка может быть истолкована против нее.

– Сама не знаю, зачем я забрала пистолет оттуда. Но я подумала, что если оставлю его, то его обязательно найдут. А возле него было уже полным-полно моих следов. И… и я взяла его себе.

– Как ты могла? Это же была улика!

Алена имела в виду, что по вине Аллы ход следствия был затруднен. Но Алла поняла ее по-своему и ответила:

– Конечно, я понимала, что держать при себе оружие, из которого явно недавно стреляли, просто верх неосторожности. Поэтому я спрятала его в снег в другом месте в саду. Думала, что, когда это все закончится, я вам его отдам. Но когда Аделаида пригрозила мне и Раисе разоблачением, я решила, что можно использовать пистолет иначе.

Все смотрели на Аллу и думали примерно об одном и том же. Может быть, Алла изначально и не собиралась избавляться от Аделаиды, но пистолет она себе присвоила все же не просто так. У Аллы в подсознании уже давно появилась мысль: пистолет может им пригодиться, чтобы избавиться от той, которая представлялась Алле всего лишь очередной проблемой.

– Значит, – произнес Юра, – той ночью вы с Раисой не Яну с Валькой искали, как нам объяснили, а действительно к Аделаиде на встречу потопали?

– Да.

– И когда Аделаида позвонила в усадьбу, трубку сняла ты?

– Да. Я знала, что она позвонит. Ей не к кому больше было обратиться. Она сказала, где будет нас ждать. И велела захватить все наличные, какие у нас есть с собой.

– А ведь мы ей уже заплатили! – подала голос Раиса. – Что нам было делать? Мы не хотели появления второго Толика.

Женщины замолчали. И тут Залесный сказал:

– Думаю, что вы обе побоялись не столько возможности появления второго шантажиста, сколько разоблачения. Если бы Аделаиду схватили и начали расспрашивать об убийстве Толика, она бы неизбежно раскололась и назвала имена своих заказчиц – ваши имена. Вот чего вы боялись больше всего!

– Да, конечно, и это тоже, – подтвердила Алла.

– Верно, в тюрьму нам не хотелось, – не стала спорить со следователем и Раиса.

Ваня спросил:

– И где пистолет сейчас?

– Как это где? – вытаращила на него глаза Раиса. – Он там был… в снегу.

– Где именно?

– Где-то рядом с телом Аделаиды. Я его отшвырнула, когда пули закончились. Разве ты не находил пистолет?

– Нет. Как я мог его найти под снегом-то?

– А я думала… Думала, что ты его нашел.

– Ничего я не находил.

– Но ты так точно описал, как я стреляла в Аделаиду! У меня и впрямь все отнялось. Только и думала, что надо стрелять. И стреляла. Даже палец потом долго не могла разогнуть.

И Раиса замолчала, растерянно глядя на остальных. Возможно, она уже жалела о своей откровенности. Но пути назад не было. Как говорится, слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Раиса сделала признание, и теперь ей предстояло ждать решения своей участи.

Глава 17

Друзья молчали долго. Никто не решался первым заговорить. Наконец Алена растерянно произнесла:

– И что же теперь нам всем делать?

– А что? – пожал плечами Ваня. – Есть преступление, есть преступницы. Мне кажется, все просто.

Однако остальным дело не казалось таким уж простым. В частности, Алла с Раисой дружно воскликнули:

– Мы под суд не хотим!

– И не пойдем!

– Раньше нужно было думать! – рявкнул на них Ваня.

Но на защиту своих жен неожиданно встали и Павел с Юрой.

– Если подумать, то мы тоже кое в чем виноваты.

– Вы хотя бы сами никого не убивали.

– Но мы допустили, что нашим женщинам пришлось пойти на это.

Ваня с сомнением посмотрел на мужиков. А потом спросил:

– Любите их, что ли?

– При чем тут любовь? – пожал плечами Павел. – Но они наши жены. Если знакомые узнают правду, это же позору не оберешься.

– И еще есть дети! – воскликнул Юра. – С ними как быть?

– Даже представить себе страшно, что будет, если моя Янка узнает о том, что ее мать убийца!

– А Валя? Что с ним будет?

Но Ваню сдвинуть с его точки зрения было не так-то просто.

– И что дальше? – нахмурился он еще сильней. – Теперь мы все вместе этих двух преступниц покрывать должны?

Повисла пауза, во время которой все четверо супругов переглядывались друг с другом.

– Мужики, вы чего? – растерянно произнес Ваня. – Вы что, забыли? Ваши бабы человека убили. Как вы после этого да с ними в одну кровать ляжете?

Однако все собравшиеся в комнате понимали: каково бы ни было их личное мнение, но последнее слово неизбежно будет принадлежать Игорю и Василию Петровичу.

Василий Петрович сказал:

– Мы должны подумать.

Отойдя в сторону, эти двое принялись вполголоса обсуждать создавшееся положение. Все остальные замерли, пытаясь услышать, в пользу чего склоняется чаша весов. Но ничего толком слышно не было. Внезапно Василий Петрович кивнул Залесному и вопросительно произнес:

– Ну что? Так и поступим?

Игорь отнюдь не выглядел удовлетворенным, однако произнес:

– Я все тебе сказал. Но хозяин тут ты, тебе и принимать решение.

Василий Петрович снова кивнул, подошел к Ване, положил руку ему на плечо и сказал:

– Вань… Поверь… Я где-то понимаю твои чувства. Но все равно мы никак не можем отдать Аллу и Раису под суд.

– Почему же?

Ваня был явно недоволен тем, что никто не спешит согласиться с его позицией. Инга неожиданно поймала себя на мысли, что согласна с Ваней. Почему они должны помогать преступницам уйти от наказания? Почему должны покрывать их? Только потому, что Алла и Раиса – жены друзей Василия Петровича? Но ведь если разобраться, то обе женщины наворотили достаточно зла, совершили самое тяжкое преступление – убийство, но при этом особого раскаяния явно не демонстрируют.

Да, им стыдно, они смущены, но смущены они главным образом потому, что правда вылезла наружу. И вообще, разве одного стыда достаточно, когда речь идет об убийстве?

Но у Василия Петровича был свой взгляд на вещи:

– Ваня, они все четверо – наши друзья. И потом…

– Потом на следствии они могут и отказаться от своих показаний! – хмыкнул Ваня. – Это вы хотите сказать, да?

– Доказать что-либо, если сами Алла и Раиса не захотят подтвердить свои показания, а Юра с Пашей станут защищать свои жен, будет практически невозможно.

С этим согласились все.

– Предоставим их суду собственной совести. Нашей вины тут нет. А с помощью хорошего адвоката женщины все равно избегут уголовной ответственности.

Алла с Раисой заметно повеселели. А вот Ваня и Инга, напротив, почувствовали себя обманутыми. Искали преступника, искали, а что в итоге? Кого судить? Аделаида мертва. А Раиса и Алла, похоже, уйдут от ответственности.

– Игорь, – обратилась Инга к Залесному, – неужели ты это так оставишь?

– Что именно?

– Смерть Толика… Лены.

– Лена выбрала свою участь сама.

– Но если бы Толик остался жив, она бы тоже не умерла!

Муж отвернулся от Инги. Ее слова тревожили его. Но Инга не отставала:

– Ты же честный полицейский! Как ты можешь закрыть глаза на то, что преступницы уйдут от ответственности?

– Я понимаю твое негодование, – вполголоса произнес Залесный. – Но Василий Петрович… Он просил меня не выносить сор из избы.

– Что это значит?

– Он не хочет, чтобы всем в округе стало известно, что убийцы – это жены его старых друзей, которых он лично пригласил в усадьбу, чтобы погостить тут.

Инга поежилась. Вот в чем причина помилования для Аллы и Раисы. Бедный Василий Петрович! Нелегко ему было принять такое решение. А она в погоне за истиной о самом Василии Петровиче и не подумала. Действительно, каково ему придется, если наружу выплывет вся правда? Как он будет смотреть в глаза людям?

– Но что же нам делать? Как быть? Даже если мы и не скажем, что убийцы – Алла и Раиса, есть еще этот молодой следователь.

– Убийство Толика – это и так дело рук Аделаиды, тут нам и придумывать особенно ничего не придется. Она его убила, и точка.

– А мотив для убийства какой?

– Мотив… Ну, что-нибудь придумаем. Скажем, что у Лены были влиятельные враги, которые таким образом решили извести женщину. Знали, как она любит своего мужа, и убили его. Ну а Лена уже не выдержала разлуки и покончила с собой. И это опять же будет правдой.

– Ну а убийство самой Аделаиды ты на кого предлагаешь списать?

– Все на того же врага Лены.

Инга лишь хмыкнула в ответ:

– Ты забываешь, что дело ведет не кто-нибудь, а наш пронырливый очкастенький Зазнайка. Возможно, кто-то другой и проглотит эту липу, но только не он. И если ты сумел узнать о телефонных переговорах Аллы с Аделаидой, сможет узнать и он. То, что Алла разговаривала с номера, зарегистрированного на подругу, Зазнайку не обманет.

– Ну, были звонки, и что?

– Как что? Это связь киллерши и заказчицы!

– Ты забываешь, что Аделаида и Алла были знакомы и в обычной жизни. Аделаида занималась на курсах, где преподает Алла. Ничего удивительного в том, что у них время от времени возникало желание поговорить друг с другом, нет.

– Но почему по номеру, купленному другим человеком?

– Там тариф дешевле. А куплен другим человеком, потому что у самой Аллы в тот день при себе паспорта не оказалось. Нет, ты зря цепляешься. Это просто ерунда, а не улика!

– А то, что Аделаида вообще оказалась в «Дубочках»? Это не странно?

– Алла и тут придумает, как выкрутиться. И Раису вытащит. И мужиков своих заставит сказать все, чтобы выйти сухими из воды. Алла очень хитрая дамочка. И в тюрьму она отнюдь не хочет.

– Думаешь, ей удастся уйти от ответственности?

– Нигде же нет документального подтверждения контракта между наемной убийцей Аделаидой и этими двумя женщинами. То, что они выболтали нам в порыве откровенности, они нипочем больше не повторят нигде и никому. Все, что они рассказали, останется и между нами.

Так оно и произошло. Прямых доказательств причастности Аллы и Раисы к убийству Аделаиды найдено Зазнайкой не было. Пистолет системы «Макаров», который Лена привезла в подарок Василию Петровичу, тоже найден так и не был. Паша и Юра подтвердили алиби своих жен. И Яна с Валей повторили слово в слово то, чему их научили матери – они весь вечер и всю ночь, когда было совершено убийство Аделаиды, провели со своими мамочками и папочками.

Алиби для Вани, которого Зазнайка мечтал пустить в одной связке с Аделаидой, тоже нашлось, и очень убедительное. Не меньше пяти человек в усадьбе согласились подтвердить, что Ваня был в ту ночь с ними в одной компании. Поэтому Зазнайке пришлось отступить, скрипя зубами от злости. И никто из компании Василия Петровича по обвинению в убийстве Аделаиды или каком-то другом задержан не был. Если у Зазнайки и были подозрения насчет Аллы и Раисы, то высказать их вслух он не осмелился. Полученный от Василия Петровича урок пошел молодцу на пользу.

К тому же Зазнайка, как ни старался, никак не мог найти мотив, который бы побудил Ваню или двух женщин желать смерти Толику настолько, чтобы пригласить в усадьбу мадемуазель киллершу Аделаиду. Копнуть так глубоко, чтобы выявить связь между прохождением службы Толика в рядах вооруженных сил и службой в тех же рядах Паши и Юры, молодой следователь не догадался. Так и остался он у разбитого корыта.

Впрочем, почему у разбитого? Зазнайке удалось главное – вычислить и нейтрализовать опасную преступницу. И за это он рассчитывал на поощрение со стороны начальства. Так и получилось, что убийство Аделаиды осталось нераскрытым, но никого из официальных лиц это, похоже, не тревожило.

В связи с этим Инга не удержалась и спросила у Вани:

– Как думаешь? Возможно, в этом есть даже некая справедливость?

– В чем?

– Аделаида принесла людям так много горя. На ее совести не меньше десяти жертв. И в том, что ее собственная смерть осталась неотомщенной, тоже есть какая-то своя закономерность.

Ваня подумал и обстоятельно ответил:

– Я лично думаю, что каждый в итоге все равно получает по заслугам. И Алла с Раисой тоже свое рано или поздно получат. Древняя китайская мудрость гласит: если хочешь увидеть смерть своего врага, сядь у реки, и вода сама принесет к твоим ногам его труп.

Инга с удивлением посмотрела на Ваню.

– Что? – подмигнул он ей. – Удивлены, что такая тупая деревенщина, как я, тоже кое-что знает из китайской философии?

– Бог с тобой, Ваня! Я никогда не считала тебя тупым.

– Считали, считали. Но мне все равно. Я ведь такой и есть, если сравнивать с вами. Вот вы, Инга, столько всего знаете. Мне всей оставшейся жизни не хватит, чтобы сравняться с вами в учености.

– Ох, Ваня… Да вся моя ученость… Она и мизинца твоего не стоит!

Инга была очень взволнована. Еще никогда им с Ваней не удавалось поговорить так просто и по душам. Что же изменилось? Вроде бы все оставалось таким, как и раньше. Их жизнь. Окружающие. Друзья. Все было по-прежнему. Так что же, возможно, изменились они сами? Или просто изменился взгляд на жизнь Инги, которая наконец-то научилась отличать важное от неважного и отделять зерна от плевел?

Поэтому Инге упорно не давала покоя мысль, что в главных вопросах они куда лучше понимают друг друга именно с Ваней, а отнюдь не с Игорем.

Думая над этой проблемой, она неожиданно услышала за своей спиной голос:

– Может, пора тебе уже понять, доченька, что, выйдя замуж за Игоря, ты очень сильно поспешила?

Оглянувшись, Инга увидела позади себя дядю Петю. Старичок смотрел на нее ласково и в то же время требовательно.

Неожиданно Инга спросила у старичка:

– Дядя Петя… Что же мне теперь делать?

– Это можешь решить только ты сама. Но поторопись. Если затянешь с решением, быть беде.

– Какой беде? О чем вы?

– Когда человек не своей жизнью живет и другого к тому же понуждает, к ним всегда беда приходит.

– Что конкретно может случиться?

Но дядя Петя больше ничего не сказал. Он ушел, а Инга снова принялась размышлять. Может, ее выбор супруга и впрямь был не таким уж правильным, как ей казалось раньше? Ведь возвращаться в город с Игорем ей решительно не хочется. А хочется, наоборот, остаться тут… с Ваней.

Однако, несмотря на желание Инги, наступило время расставаться. Первыми «Дубочки» покинули Паша с Юрой, с женами и детьми.

И впервые, прощаясь на перроне с друзьями своего мужа, Алена не испытывала ничего, кроме облегчения оттого, что они уезжают и забирают с собой своих жен. Алена согласилась на просьбу Василия Петровича молчать и молчала. Но пересилить саму себя ей было не под силу. И всякий раз, когда она видела Аллу или Раису, вспоминала, что видит перед собой убийцу.

Видимо, тем, в свою очередь, было неловко, потому они избегали встреч как с Аленой, так и с Василием Петровичем и почти все время до отъезда проводили в своих комнатах. Аналогичным образом вела себя и Инга, которая тоже избегала встреч со всеми в доме, кроме Алены и Вани. И не будь Яны и Валентина, которые, счастливые, не замечали ничего вокруг себя, носились по дому, целовались и смеялись над каждым пустяком, атмосфера в доме и вовсе могла стать невыносимой.

Но, несмотря на радостный шум, который производили жених и невеста, в доме было как-то неуютно. Все чувствовали, что поступили нехорошо, неправильно. И когда друзья Василия Петровича стояли на пороге, Алена не могла скрыть своей радости. Наконец-то эти гости уедут! И слава богу! Пусть заберут с собой все то зло, что живет в них отныне. Алена не хочет иметь с ними ничего общего.

– Простите, если сможете, – произнес Юра, наклоняясь к ней. – Мы доставили вам столько неприятностей.

– Что уж говорить! Что было, то прошло.

– Не знаю, как я буду жить с этим дальше.

Алена взглянула на него и впервые подумала: а каково приходится сейчас Юре? Она зациклилась на собственных чувствах, но сейчас гости уедут, и для нее все закончится. А Юре предстоит жить с этим всю оставшуюся жизнь. Правильно предрек Ваня. Мужчина будет жить и знать, что рядом с ним живет убийца. И не просто убийца, а человек, который ничего предосудительного в совершенном преступлении и не видит.

Особенно тяжело давалось это Юре. Павел – тот ничего, держался. Впрочем, он всегда был немного толстокож, так же как и Алла. А вот Раиса и Юра… Эти двое переживали куда сильней. За минувшие дни Юра постарел лет на десять. Кожа висела складками на его когда-то миловидном лице.

– Радуюсь только за то, что дети ничего не знают, – прошептал он.

– Да, дети у вас замечательные. Пусть они будут счастливы.

– Но я все время думаю: если нашим детям когда-то доведется узнать, что их матери – убийцы… Как они это вынесут?

Алена промолчала. Она тоже сомневалась, что родители поступают правильно, скрывая от своих детей правду. Одна маленькая ложь неизбежно тянет за собой другую, куда большую. Это можно было увидеть на примере старшего поколения, когда измена женщин привела к рождению у них детей, которые не являлись по крови биологическими детьми своих отцов.

Желая скрыть от мужей правду, женщины стали платить шантажисту. Делать это им становилось все труднее, приходилось снова и снова идти на ложь и обман. Зло постепенно множилось и увеличивалось в размерах, пока не достигло поистине угрожающих масштабов и не привело в итоге к смерти трех человек.

И как знать, не случится ли чего-то подобного и в этом случае?

Алена не выдержала и сказала Юре:

– Я бы советовала вам все рассказать Яне и Вале, не дожидаясь, пока это сделает кто-то другой за вас.

– Рассказать детям правду? – воскликнул Юра, даже отшатываясь от нее. – Нет! Это немыслимо!

Алена лишь тяжело вздохнула. Что же, каждый человек выбирает свою дорогу сам. Она в данном случае не может настаивать. Это выбор Юры, Павла и их жен, но никак не ее.

Алла и Раиса попрощались с Аленой коротко и сухо. Им явно было неловко, но извиняться они не собирались.

– В общем, все мы хороши! – подытожил Павел, садясь в поезд, который должен был отвезти их назад в Питер. – Даже стыдно перед тобой, Вася. И перед тобой, Алена, тоже.

Когда все остальные уже сидели в поезде, Павел все же выдавил из себя:

– Простите нас, если сможете.

Уехала эта компания в канун Рождества – Сочельник. И все были этому только рады.

– Не хотелось бы встречать светлый праздник в таком обществе.

– А то, что Новый год мы в их обществе встретили, – это ничего?

Залесный откровенно посмеивался над Ингой. Когда она спросила его о причинах столь радужного настроения, он ответил:

– У меня есть для тебя одна отличная новость.

– Хоть что-то. А то после того, как ты пошел на поводу у Василия Петровича и отказался разоблачить Аллу и Раису, я уже ничего хорошего от тебя не жду.

Но Игорь поступил как всегда, то есть не обратил никакого внимания на ее упрек, лишь раздраженно откликнулся:

– Хватит тебе зудеть! Вечно ты настроение всем портишь! Я же тебе сказал: ничего поделать было нельзя.

– Все равно! Ты должен был что-то предпринять.

– Что? Может, в твоей замечательной голове уже и план на этот счет имеется?

– Хотя бы сообщить правду этому очкастенькому мальчишке… Как его там… Арсению Владимировичу!

– Он так запал тебе в душу? – хмыкнул Залесный, хотя Инга пыталась говорить с ним совсем о другом. – Отлично! Тогда моя новость тебя особенно порадует.

– И что это за новость? – нехотя спросила Инга, уразумев, что говорить о том, что ее действительно волнует, муж все равно не будет.

– Я беру Арсения к себе в отдел.

– Ты? – изумилась Инга. – Но мне показалось, что он тебе не понравился.

– Нет, отчего же? В сопляке есть запал. И к тому же… Не могу забыть, как он вел себя. Догадываешься, зачем я попросил его к себе?

– Наверное, хочешь в отместку поиздеваться над ним?

– У меня в отделе он будет стажером! – радостно подтвердил ее догадку Игорь. – И я уж позабочусь о том, чтобы жизнь ему малиной не казалась!

Очень счастливый от того, что изобрел возможность отомстить недругу, всецело поглощенный своим новым замыслом, Залесный громко загоготал и пошел в дом. А Инга осталась на крыльце. Задор мужа вызвал в ней откровенное непонимание. И как его может занимать сейчас такая ерунда?

Как он может вообще думать о чем-то другом, кроме того, что они своим дружным коллективом допустили явную несправедливость? Допустили, чтобы ушли от ответственности две злодейки, продолжили бы жить как ни в чем не бывало, считая, что так и полагается. Они все совершили низость. А как реагирует на это Залесный? Что его занимает? Как он будет мучить бедного Зазнайку и сбивать с того спесь? Глупо и мелко! И разве можно так легко относиться к жизни?

Очень много мыслей теснилось у нее в голове. И как их там уместить, Инга не представляла. Но одно она понимала теперь совершенно ясно: этот Новый год, похоже, был последним, который они встретили с Игорем вместе.

И, как ни странно, никакой горечи от этой мысли Инга и в помине у себя в душе не ощутила. Наоборот, мысль эта подарила ей невероятный душевный подъем и радость. Ну до чего же странный она человек! Другие женщины плачут, опасаясь и даже боясь развода. А вот Инга, выходит, готова приветствовать его? Может, Залесный и прав и с головой у нее действительно не все в порядке?

Content

Дарья Калинина
Беспредел в благородном семействе