Нокс Сергей

Обреченные души (СИ)

Роман/Чёрное Фэнтези

Обречённые Души

Книга первая:

Раздор

©Сергей Нокс

ПЕНЗА

2015

Пролог

748 лет назад. Эпоха Сапфирной Луны.

Вулкан Тáдос.

На многие милы царил хаос. Выжженная дотла земля зияла огненными разломами. Словно когти демонов, обсидиановые пики вздымались со всех сторон. Горячий ветер разносил едкий запах гари, пепел и вулканический дым. Раскалённые угольки оседали на истерзанную мёртвую землю. Небо было затянуто чёрными, как угольная пыль, зловещими тучами, меж которых мерцали фиолетовые и алые кнуты молний. То и дело с мрачного пугающего небосклона срывались аметистово-рыжие горящие камни. За выжженной землёй раскинулись белоснежные поля, залитые кровью и покрытые телами убитых. Грохот грома постепенно затихал. Пошёл снег.

- Неужели этот кошмар прекратился? - не веря в происходящее, сказал черноволосый эльф в разбитых запачканных пеплом и кровью золотистых доспехах с рельефными завитыми узорами.

- Для тебя ещё нет! - надменно протянул сквозь зубы беловолосый эльф с обожженным лицом в алых рельефных чешуйчатых доспехах с чёрными прожилинами и наплечниками в виде оскаленных драконьих морд.

- Каагрэл, остановись! - приказал златоволосый эльф в аметистово-чёрных доспехах, угрожающе замахнувшись пурпурным копьём, изливавшим сиреневые языки пламени.

- В этой войне будет один победитель! - воинственно закричал беловолосый эльф, занеся над головой двуручный меч, горящий алым и чёрным пламенем.

- Что ж, так тому и быть, - спокойно отозвался черноволосый эльф, подняв с земли мерцавший таинственным блеском круглый золотой щит и крепко сжав рукоять золотого меча, который вскоре запылал огнём.

- Я не позволю вам больше проливать кровь! - заявил златоволосый эльф, встав между противниками.

- Прочь с дороги Фалдориáнец! - гневно бросил Каагрэл.

- Ни за что! - воспротивился копейщик.

- Тогда ты умрёшь первым, - усмехнулся беловолосый эльф. И только он хотел скрестить оружие, как в землю вонзилась ослепительная рыжая стрела молнии. От мощного взрыва образовался огромный кратер. Всех эльфов разбросало по сторонам.

- Каэдэл, не может быть, - удивился Каагрэл, поднимаясь из-под обломков обсидиана и крепко сжимая рукоять «Убийцы Драконов».

- Неужели последний из титанов, - восхитился пятиметровым гигантом в чёрных литых доспехах Фалдорианец.

- Живо снимай эту броню, ликирианец! - вырвался глухой надломленный бас из-под рогатого шлема Каэдэла.

- Ещё чего! - надменно усмехнулся Каагрэл, готовясь к бою.

- Тогда тебя ждёт смерть! - предупредил титан. Внезапно в его руках появился сияющий оранжевым пламенем чёрный клинок. Хотя оружие Каэдэла превосходило размеры «Убийцы Драконов», оно каким-то невообразимым образом было остановлено алым и чёрным пламенем.

- В твоём оружии жила дракона, Каэдэл, оно мне не страшно! - высокомерно засмеялся Каагрэл.

- Зато мой клинок убьёт тебя, - спокойно произнёс черноволосый эльф, вонзив огненный меч ликирианцу в спину. И тут вся мощь Каэдэла обрушилась на обезумевшего беловолосого эльфа. Раскалённое пламя тут же обратило тело ликирианца в пыль, не пощадив и черноволосого эльфа. Когда огненный буран рассеялся, фалдорианец узрел лишь доспехи драконоубийцы.

- Фалдорианец, живо снимай доспехи! - грозно приказал Каэдэл. Без лишних слов, эльф откинул копьё и сбросил с себя магическую броню.

- Теперь ступай домой, твоя война окончена, - сказал титан.

- И твоя тоже, Каэдэл! - победно заявил мужчина в атласных пепельно-чёрных доспехах и плаще. За ним следовало ещё человек двенадцать одетых так же, как и их лидер. Лица у всех тринадцати мужчин закрывали капюшоны и серые маски с устрашающим рисунком.

- Всё окончится здесь, титан, и не думай более бежать, на сей раз тебе не уйти! - уверенно произнёс лидер, выхватив из ножен меч с гардой в виде ангельских крыльев, сиявших, как и лезвие, ослепительным серебром.

- Глупцы! Я на вашей стороне! - утверждал Каэдэл.

- Все Крáдэнские отродья должны быть повержены, - непреклонно заявил инквизитор, наставив меч на титана.

- Тогда я с гордостью приму смерть, - обречённо произнёс гигант.

- Подождите, вы не можете его просто так уничтожить, ведь он же ничего преступного не свершил! - вступился за Каэдэла фалдорианец.

- Не вмешивайся, эльф, иначе разделишь с ним его участь! - пообещал лидер инквизиторов, после этих слов он приказал атаковать титана. Ещё двенадцать клинков вырвалось из ножен, и разрезали своим ослепительным сиянием полумрак.

- Прощай, отродье Крáдэна, - сурово сказал предводитель инквизиторов, щёлкнув пальцами. Мгновение - и лезвия клинков обратились в белоснежные цепи с ромбовидными остриями. Словно голодные змеи они набросились на гиганта и впились ему в броню. На доспехе тут же засияли белоснежные жилы, которые расползались по всему телу. Цепи обвивались вокруг титана, крепко сдавливая его мускулы. Броня трескалась, пока не осыпалась на землю, обратившись в груду чёрного камня, отливавшего загадочным пурпурным и серым металлическим блеском.

- Фалдорианец, уничтожить легендарные доспехи! - отчаянно закричал Каэдэл, тщетно пытаясь вырваться.

- Только попробуй, эльф, я разорву тебя на куски! - пригрозил лидер инквизиторов. Фалдорианец был в замешательстве. Один из инквизиторов вложил меч в ножны, отделился от толпы и, достав из-за плаща книгу из драконьей кожи, встал над доспехами убийцы драконов и начал произносить древние заклинания на языке демонов.

- Останови его! - взмолил гигант, падая на колени. Эльф ринулся к магическому копью, ловко схватил его и только хотел бросить в инквизитора-заклинателя, как белоснежная цепь в мгновение ока оплела ему ноги и повалила на землю.

- Лучше бы ты не вмешивался, - мрачно сказал один из инквизиторов, нависнув над фалдорианцем.

- Вы поступаете не правильно, - сказал эльф, стиснув зубы от жгучей боли, которую ему приносила раскаленная белоснежная цепь.

- Да кто ты такой, чтобы осуждать нас! - высокомерно бросил инквизитор, обратив цепь обратно в сверкающий серебряный клинок.

- Кто бы я ни был, за ваши действия вас и весь человеческий род ждёт суровая кара. Слышите, будьте вы прокляты, бессердечные существа! - прокричал фалдорианец, когда инквизитор отсёк ему руки.

- Эти доспехи принадлежат людям! - заявил предводитель, - а ты посмел посягнуть на нашу ценность, за это ты лишишься головы!

- Вы поплатитесь за свою зависть и алчность! - предупредил фалдорианец, видя, как доспех драконоубийцы обращается в сверкающую алую пыль, которая изящной лентой поднимается с земли и исчезает на страницах волшебной книги. Через несколько секунд эльф, почувствовав обжигающее лезвие возле своего горла, сомкнул веки.

- Нет! Уничтожьте эту книгу! Вы не знаете, с чем имеете дело! - умолял Каэдэл.

- Замолчи, титан! - приказал инквизитор-лидер. В следующую минуту гигант рухнул на землю. Инквизиторы приковали магическими цепями поверженного титана к извержённому вулкану.

- Бросьте это отродье вместе с его доспехами на дно кратера! - распорядился предводитель. В воздухе немедленно появились белоснежные магические круги с непонятными символами. Они несколько раз перевернулись вокруг своей оси, после чего руны загорелись оранжевым пламенем и из центра магических дисков вырвались огненные цепи, которые сковали беспомощного титана и потянули в разорванное жерло вулкана, где всё ещё булькала и плескалась раскаленная магма. Вскоре гигант рухнул в объятия огненной пучины, а вслед за ним полетели и куски поломанных доспехов.

- Ненавижу! - последнее, что выкрикнул Каэдэл, прежде чем раскаленная пучина пожрала его. Внезапно вулкан загудел, а затем из его жерла начал вырываться фонтан магмы, который чудесным образом обращался в обсидиановый шпиль. Постепенно мрак на небесах начал отступать, но продолжал густеть над выжженной землёй. Вскоре на востоке засияло солнце, вырвавшись из плена взбитых серых облаков. На северо-западе чрез отступивший мрак вырвалось очаровывающее голубое сияние сапфирной звезды.

- Вот и всё, - облегчённо вздохнул лидер инквизиторов, стряхнув падающий на плечи пепел. Но внезапно его лица коснулся аметистовый луч света. Мужчина удивлённо повернулся на юго-запад. Через мгновение небесный мрак разорвал яркий лиловый свет. Инквизиторы и солдаты на заснеженных полях застыли в изумлении. Огромный фиолетовый шар, усеянный кратерами, зиял сиреневыми разломами и красовался переливающимися чёрно-аметистовыми островершинными хребтами.

- Вот это чудо! - восхитился новой звездой предводитель инквизиторов. Но недолго он пребывал в восторге. Внезапно ослепительный луч пронёсся по выжженной земле и все, кто узрел его, навсегда ослепли.

748 год, Эпоха Трёх Солнц. Северный Альтэрóс,

Великая Библиотека.

- Святой отец, здесь написано, что все, кто узрел этот восхитительный аметистовый свет, видели перед глазами чёрного рыцаря рассекающего мечом воздух, а после лишились зрения, но здесь рукопись обрывается, а ведь в ней нет ни слова о том, что кто-то вернулся или умер в тех землях? - заинтересованно спросил черноволосый юноша седоволосого старика в белых одеждах.

- Ибо закончилась в тот день вторая эпоха и началась новая - эпоха трёх солнц, так назвали её из-за трёх звёзд, которые можно увидеть с двадцатого декабря по десятое января, в семь часов вечера, - ответил летописец, перебирая свитки и книги.

- А что стало с книгой из драконьей кожи? - вновь загорелся интересом юноша.

- Была утеряна и предана людьми забвению, как, впрочем, и многие другие магические артефакты.

- Святой отец, а какой была земля с приходом третьей эпохи?

- Ну, это очень длинная история, но если тебя это так интересует, тогда садись и слушай, - улыбнулся летописец и присев напротив юноши начал долгий интересный рассказ.

- Всё началось давным-давно, тогда уже драконы прекратили беспечно парить в небе и взирать чрез густые облака на дела смертных и бессмертных созданий. Между великими королевствами Áрдор и Эриндóр некогда царивший непоколебимый мир был сломлен. Годы тяжёлых конфликтов между людьми и эльфами переросли в беспрестанный раздор. Чудесный мир Эридэн был низвергнут в пучину разрушительных войн. Как только до фалдорианцев дошла весть о том, что их император пал на войне от рук тринадцати инквизиторов, называвших себя Чёрной Дюжиной, Северный Эриндор начал готовить компанию против Ардора. Королевство людей, ослабленное и истощённое войной у вулкана Тáдос, ныне - Обсидиановая земля, смогло обойтись без кровопролитий, отдав фалдорианцам полуостров Фэйорáль. Позже эльфы вырастили там чудесный сад и назвали те земли Саленсир. Но исчерпав конфликт, отношения людей и эльфов лучше не стали. С того времени люди Ардора продолжили жить так, как жили и раньше. И вот через пятьсот двадцать девять лет единое королевство людей обрекло себя на раскол. Ибо золото обольщало завистливые человеческие сердца, взывая к жадности. Погоня за иллюзиями и тщеславие затмевали доблестные рассудки, развращая их и бросая в омут душегубства. И вот двести двенадцать лет назад тирания взошла на трон вместе с последним императором Ардора Тавриóном Фрóстом. Бесчинство властей разрасталось, как зловредный ядовитый плющ, угнетая народ. Многие лорды и короли опустились на дно разврата и чревоугодия. Пьянствующая стража орудовала не хуже многих мародеров и разбойников. Власть закрывала глаза на преступления высших кругов за звонкую золотую монету, нищих отправляли в рабство. Росло недовольство крестьян, которых облагали и непомерным налогом. Поля чахли от запущенности. Из-за вспыхнувшего голода солдаты насильно отнимали у простолюдинов скот. Люди ненавидели Тавриона больше, чем собственные недуги. А меж тем безумие императора росло, разрушая давным-давно установившиеся порядки Ардора. Скульптуры богов обращались в пыль, колдовство и магия жестоким образом искоренялись. Маги горели на кострах. Целители и чародеи, приравненные к изменникам империи, обретали вечный сон в пропастях солёных морских вод. Топор палача не успевал высыхать от крови невиновных. В конце концов, деспотия сумасшедшего императора-параноика Тавриона подвела Ардор к краю безысходности и обрекла на девятилетнюю кровавую войну. Волны мятежа вспыхнули в южных землях, как громовые раскаты. Загорелись сигнальные огни прекрасного горного города Кáсталборн. Алые знамёна и флаги с изображениями золотых оскаленных львов развевались на ветру, предвещая неотвратимую погибель храбрым воинам. Амбициозный генерал Альвиóн Гáиль, чьё сердце было отдано стране, призвал лордов и королей южного Ардора бороться за империю, некогда великую, а теперь ввергнутую в бездну разрушения и гниющую в грязи неоправданного безумия и насилия. Можно сказать, что проклятие императора фалдорианцев настигло человеческую расу. Началась самая ужасная пора для некогда благородной земли. В летописях это время описано красным. До сих пор помню эти строки:

«Войска Гаиля и Фроста встретились в Восточной земле близ священного рыцарского города Рóзбург. И лишь загремели барабаны сурово, завыли трубы протяжно, как ливень из огненных стрел землю накрыл. Булавы на части крушили щиты, со звоном ломались мечи, насквозь доспехи копья пробивали и умерщвляли тела. Вместо арф журчания – пожарищ треск, вместо смеха – дикие вопли и плач, вместо шума застолья и звона бокалов, полных вина – траур и трупы мужей на разбитых щитах. Кружили вороны над жатвой кровавой в свинцово серых небесах».

Отныне Ардор - всего лишь легенда, слова на устах. Некогда великая независимая империя раскололась на два огромных королевства с новыми строгими порядками и законами: Южное – Альвиóнию и Северное – Таври́нию. Вскоре внутренние противоречия в новых государствах разбили их ещё на несколько самостоятельных держав. Альвионию на - Альтэрос и Тэмерóн. Тавринию на Фóрлианд, Вэтфэльд, Вýдвельд и Снóуглэйд.

- Святой отец, расскажите о Тавринии, - попросил юноша.

Тавриния – королевство притязаний, распрей и бунтов. Власти севера были недовольны жесткой подневольностью. Горделивый правитель Северной Тавринии, потомок великих Фростов, отказался выплачивать дань и более никогда не открывал врат пред послами Альвионии. Позже сын короля заявил гонцам Запада: «Поля Сноуглэйд не могут дать всходов, они скованы мерзлотой. Люди голодают, а эти альвионские мятежные псы распивают вино и набивают свои толстые животы мясом. И ваши правители продали свою шкуру, они беспечно торгуют людьми, как глиняными кувшинами. Как можно было варварски уничтожать незапамятные святилища богов, которых почитали ваши предки? Люди Сноуглэйд не станут преклонять колен ни перед предательским Западом, ни перед альвионскими псами!» После того, как эти громкие слова были доставлены гонцами в Западную Тавринию, проход на Север был незамедлительно для всех закрыт. Любая торговля была строго запрещена. Император Тавринии отдал приказ построить близ бурной реки Фрэддо почти непреступную крепость – Форт Штэнтгóльт, чтобы навсегда отрезать путь в Сноуглэйд. Южная Тавриния поддержала Западную, в отличие от Центральной и Восточной, сохранявших твёрдый нейтралитет. В скором времени, когда крепость была построена, Запад и Юг объединились в одну единую состоятельную и могущественную державу Форлианд, который вскоре разделился на северный и южный. Что же касается Центральной и Восточной Тавринии, то эти государства были независимы от Форлианда и отделены с севера на юг непреступными горами Кальдэр. Причём центр был самостоятелен и имел в своём распоряжении сильную армию и изобилие природных богатств, в том числе и чернозёмы. А Восточная Тавриния или Вудвельд, держава, сильно пострадавшая во время кровавой войны против Тавриона Фроста, особенно нуждалась в пище. Столица королевства - Лýмбрад - занимала не самое лучшее место. Она располагалась на болотистой Трэмедáльской низменности, окружённая зловонными топями и глухими лесами. Куда ни погляди, повсюду стояли то мрачные леса из корявых сосен, берёз и зарослей ольхи, то гиблые топи, укрытые ковром изо мха, осоки и хвоща. Земли выделялись скудностью урожаев, но изобиловали ядовитыми травами, из которых лекари варили различные снадобья и зелья, пользовавшиеся большой популярностью в торговле с Центральной Тавринией (Вэтфэльдом). Сильно осложняла положение Вудвельда чума, поселившаяся в руинах Розбурга. Мор не прекращал бушевать на юге державы, забирая всё больше и больше жизней. Теперь, когда магические барьеры Саленсира ослабли, правитель Лумбрада Тóнир Синэрос при поддержке Центральной Тавринии собрал могучее, отлично обученное войско рыцарей и начал завоёвывать отданный Фэйорáль. Вэтфэльд же сейчас готовился объединиться с Форлиандом и выйти войной на южную границу Сноуглэйд, ради расширения своих территорий. Король северного Форлианда Тóмад Трóнэр пообещал выдать свою дочь Флёр, редкостную избалованную красавицу, за старшего сына короля Старстóуна, высокомерного принца Бахóрна. Однако день сватовства пришлось перенести из-за странного недуга, который неожиданно поразил короля на ярмарке. Встать на ноги он более не мог. Неведомая ни одному лекарю болезнь медленно пожирала Томада, делая немощным, обречённым на смерть стариком. А в это время магия, некогда искоренённая Таврионом Фростом и его предками в начале эпохи, начала возвращать себе былое могущество, - договорил летописец и, утомлённо встав из-за стола, начал вновь перебирать свитки и книги. Юноша грустно посмотрел на уставшего старика, после чего без лишних слов покинул библиотеку.

- Да сохранят нас древние духи богов и отцов наших от того зла, что в скором времени охватит эту землю, - прошептал летописец, тревожно взглянув на утерянную семьсот сорок восемь лет назад книгу из драконьей кожи.

Часть I

Глава 1

Засушливый знойный июль сменился дождливым августом. Поля Вэтфэльда, давшие скудный урожай, были уже убраны. В округе города-крепости Вилдфорт, чьи чёрные стяги с лиловыми полосами и бегущей обернувшейся лиловой лисой, украшавшей высокие башни замка, бросались в глаза за многие мили, с самого утра, не переставая, лил дождь, иногда сопровождаемый гулкими раскатами грома в угрюмом сером небе. В полдень город был полнен гудением и суетой. Из провинций – небольших деревушек - крестьяне везли дань: молоко, заячьи и лисьи шкурки, свинину, пшеницу и рожь, лук, картофель, лён. Барон Ви́лдфорта - Нумéрис заперся в своём замке и ожидал с нетерпением гостей. Ведь именно в этот день, по легенде, богиня плодородия и наслаждения – Эссéвиа – обучила людей земледелию и виноделию, а так же подарила семена хлебов. К вечеру тронный зал был полон родовитыми рыцарями, обольстительными незамужними княжнами, знатными вельможами и баронами, богатыми торговцами и овдовевшими женщинами.

Смеркалось. Чёрные, как смоль, грозовые тучи затянули золотые и алые следы заходящего солнца. В потемневшем небе проскакивали юркие серебристо-голубые змейки молний. Раздался гулкий набат грома и по крышам домов исступленно забарабанил ливень. Он то и дело затихал на короткое время и начинал бушевать с новой силой. В кронах деревьев завывал сильный ветер, неумолимо раскачивая их из стороны в сторону. Вскоре ночь опустила свои мрачные чёрные крылья, укутав сонным мраком поля и леса. Непогода всё бушевала, казалось, этот ливень, сопровождаемый громовым набатом и фейерверком молний, никогда не закончится.

Стражники, запершись в сторожевых башнях, развлекались: играли беззаботно в карты и потягивали эль. В округе не было ни души, будто бы всё этой ночью погрузилось в сон. Но вдруг неподалёку от городских ворот, за оврагом возле леса молодой стражник заметил, как из кустов вышел человек, закутанный в длиннополый плащ, ведущий под уздцы лошадь. После того, как незнакомец пересёк овраг и остановился шагах в двадцати от городских ворот, он поднял голову в сторону горящего в башне света и начал размахивать руками.

- Сэр, у ворот какой-то человек машет руками, - сказал молодой стражник, обращаясь к своему подвыпившему командиру, играющему в карты.

- Ты что, ослеп? Не видишь, я занят! – огрызнулся сержант, сделав недовольную гримасу, - гони этого проходимца в шею!

Без лишних слов молодой стражник помчался по лестнице вниз. Тяжело заскрипев, ворота отворились. Навстречу незнакомцу, выставив гвизарду в боевое положение, выбежал юный солдат с грозным видом.

- Пошёл прочь отсюда! – запыхавшись, яростно крикнул стражник.

Незнакомец, промокший до нитки и по колено испачканный в грязи, медленно сделал шаг к служителю закона.

- Стой, иначе… - замешкался солдат, взглянув на широкоплечую высокую фигуру человека, укутанного в чёрный спускавшейся до колен плащ с капюшоном.

- Иначе что? Убьёшь безоружного человека, даже не узнав, кто он такой и зачем пришёл? – спросил мужчина, сделав ещё пару шагов вперёд.

- Мне плевать, кто ты такой, просто проваливай отсюда! – начав размахивать оружием, гневался стражник.

- Ты гвизарду-то опустил бы! - прикрикнул незнакомец, сбросив с головы капюшон.

- Не смей учить меня! – взбесился стражник, - ещё шаг и я выпотрошу тебя, клянусь!

- Тихо, тихо… повторяю же, я безоружен, опусти гвизарду и поговорим спокойно, - убеждал образумиться солдата незнакомец.

- Ладно, кто ты такой и чего ты хочешь? – не опуская гвизарды, требовательным тоном спросил стражник.

- Лекарь я, слыхивал здесь болезнь у вас ходит, вот и прибыл к вам из Вудвельда, - объяснил мужчина.

- Мы не пускаем никого с востока, там чума бродит, кто знает, может быть, ты несёшь в себе смерть? Так что уходи, - потребовал неумолимо стражник.

- Ты меня, видимо, не понял… - расстроено произнес незнакомец, покачивая головой в стороны, - у тебя есть жена, дети?

- А это тут причём? – непонимающе спросил стражник.

- Ну как причём, говорю же, болезнь у вас тут и, как правило, дети да женщины от неё мучаются, в жару и лихорадке умирают.

- Вот это да… - испуганно промямлил служитель закона, опустив гвизарду, - а… это самое, мучения долго длятся-то?

- День или два, а перед этим неделю немощь жуткая, всё тело ломит, - пугал собеседника незнакомец, приближаясь всё ближе и ближе к нему.

- Ну, коль так, то проходи, - перепугавшись, сказал стражник.

Незнакомец кивнул в ответ и, позвав за собой лошадь, вошёл в город. Когда ворота затворились, мужчина вдруг повернулся к задумчиво идущему стражнику и спросил его:

- Послушай, я вижу, ты понимающий благоразумный человек, ответственно к своей работе относишься, должно быть и командиры у вас умелые?

Солдат удивлённо посмотрел на лекаря со словами:

- Да скажешь тоже, одно слово командиры, - протянул последнее слово стражник, - только и умеют, что эль пить да в карты играть.

- Да уж, и вправду, одно слово, - угрюмо пробасил незнакомец. Сказав это, он вновь накинул на промокшую голову капюшон и направился прямиком к замку. Улицы были пустынны и мрачны. Иногда грохот грома и шум дождя разбавлялся протяжным воем бездомных собак. По дороге текли грязь и песок, вымываемый ливнем из-под разбитых каменных плиток. В окнах замка горел свет, и оживлённо двигались фигуры женщин и мужчин.

- Куда прёшь? – угрюмо гаркнул сквозь забрало стражник подошедшему к воротам лекарю.

- Ты, видимо, хочешь лишиться языка! – огрызнулся недовольно незнакомец.

- Ты кто такой, чтобы здесь командовать?! – вступился за своего товарища второй стражник, вынимая из ножен меч.

- Опусти оружие или останешься без рук, я прибыл из Старстоуна с грамотой к барону Нумерису от Его Величества короля Фáргоса Брóгура, - размахивая свитком, сказал мужчина. Сбросив капюшон, он возмущённо посмотрел на стражников и, помолчав некоторое время, раздражённо добавил:

- Живо открывайте ворота, коня поставите в стойло и накормите, как подобает, если не желаете лишиться своих пустых голов!

- Э... просим прощения, прошу, проходите, - обходительно произнёс стражник, распахивая перед гостем ворота.

- Совсем распоясались, - возмущённо отозвался незнакомец. Ворота в замок с глухим скрипом отворились, и неизвестный мужчина, хлюпая по грязи и бряцая оковкой сапог, направился в замок барона Нумериса.

В довольно-таки скромных коридорах, попахивающих сыростью и маслом, звонким эхом раздавались шаги, перекликаясь с трескотнёй факелов. Наверху играла задорная музыка, можно было услышать развязанный хохот пьяных мужчин. Вскоре факелы заменились на подсвечники, а запах масла и сырости растворился в дурманящем аромате женских духов.

И вот перед незваным гостем большая дубовая дверь с позолоченными ручками, за которой происходила весёлая гулянка. Стучаться незнакомец не стал, крепко сжав ручки дверцы, он резко дернул их на себя и распахнул настежь. Раздался грохот, на который все просто не могли не обратить внимания. Незнакомец медленными тяжёлыми шагами направлялся к заставленному различными яствами праздничному столу, который стоял в самом конце огромной просторной залы. Казалось, тень наползала на стены, украшенные гобеленами с изображениями различных героев и мифических существ, а свет от горевших свечей мерк. Улыбки веселящейся знати постепенно стирались с их пьяных ханжеских лиц, а задорное похотливо-смеющееся хмельное выражение глаз сменялось на настороженное и холодное. Толпа невольно расступалась перед незнакомцем в чёрном плаще, чьи острые черты лица невольно привлекали и волновали. Мокрые густые тёмно-бордовые волосы, свисавшие до груди и казавшиеся чёрными, надёжно скрывали шрам от креста на правой щеке. По безпальцовкам из атласной чёрной чешуи время от времени скользила тёмно-красная волна света.

- Да как ты посмел бесцеремонно ворваться в мой дом и сорвать торжество?! – раздался разъярённый голос барона Нумереса из-за широких спин пузатых баронов и пышных дам.

- Стража! Стража! – протянул испуганно он, видя приближавшуюся молчаливую суровую фигуру незнакомца.

И тут со всех сторон, облачённые в пластинчатые доспехи, к незнакомцу сбежались стражники, нацелив на него гвизарды, копья и алебарды.

- Убейте его! – приказал барон.

Все стражники по команде слаженно нанесли удары в сторону незваного гостя, но тот каким-то чудом, бросился под ноги одному из солдат и, выбив его из равновесия, сделал кувырок к подвыпившей толпе, начавшей в панике разбегаться. Незнакомец ожидал следующей атаки полностью готовым принять бой. Грозно рыча, солдат размахнулся мечом и хотел отсечь голову своему противнику, но тот перехватил удар, сдавив кисть нападающему с невероятной силой, смяв латную перчатку. Опешивший стражник от боли выронил оружие и не знал что поделать. К нему на помощь подскочило ещё двое солдат, замахиваясь гвизардами на врага. Незнакомец увернулся от пары ударов, оттолкнул тяжеловооруженного воина ногой навстречу его соратникам, а сам с лёгкостью отскочил к стене и прижался к ней спиной, ожидая с нетерпением нападения. Стражники с дикостью бросились в наступление, но противник изворотливо увернулся от зубастых лезвий гвизард, ударившихся о камень. Затем незнакомец корпусом сбил одного из нападающих с ног, а другого, успев выхватить у него из рук оружие, с огромной силой с разворота ударил древком по спине. Во все стороны полетели щепки от гвизарды. Стражник застонал и грохнулся обессилено на пол. Возле лица незнакомца пронеслось остриё копья, чуть не пронзив его челюсть. Затем незваный гость ловко увернулся от очередного выпада и, ухватив стражника за наносник, потянул за собой. Рыцарь испуганно бросил копьё и обеими руками вцепился в руку своего соперника, а затем попытался снять шлем, тщетно пытаясь освободиться от удивительно мощной хватки. Несколько секунд - и незнакомец ударил солдата головой об стену, от чего тот сразу же потерял сознание.

Зала вскоре опустела, перепуганный барон Нумерис спрятался за широким стулом, стоявшим у огромного окна, с которого свисали длиннющие алые занавеси. Внизу был отчётливо слышен лязг сапог и грохот лат. Четверо стражников не могли никак подняться на ноги, обессилено валяясь на полу и постанывая от боли. Двое алебардщиков обошли незнакомца с двух сторон, медленно двигаясь по кругу, слегка согнув колено, они готовились к совместной атаке наотмашь. Незнакомец уловил кивок головой одного из рыцарей и сделал сальто назад, избежав смертоносных стальных лезвий. Не теряя ни секунды, ловкач схватил со стола серебряный кубок, полный до верха вина, и швырнул в забрало стражнику. Солдат завыл от щиплющей боли и, панически крича, пытался снять шлем с головы. Тем временем второй стражник уже не знал, что ему делать и не спешил бросаться в атаку. Незнакомец насмешливо улыбнулся и, медленно подняв с пола алебарду, пригрозил ей противнику. Тот начал трусливо отступать, неуверенно держа оружие. Через несколько секунд в дверях стоял десяток арбалетчиков, выстроенных в линию и готовых к выстрелу. Мгновение - и тяжёлые железные болты, словно смертоносные жала, один за другим ринулись в сторону незнакомца. Но каким-то чудом, ему удалось вовремя упасть на пол и сделать кувырок. Раздался звон разбитого стекла и попадавших на пол золочёных тарелок. Нумерис, трусливо прятавшийся за стулом возле окна, чуть не распрощался с жизнью - наконечник арбалетного болта едва ли не коснулся его головы. Лорд ошалело выпрыгнул из своего ненадёжного укрытия и сломя голову бросился бежать к выходу. Но незнакомец не мог этого допустить. Он запустил по полу алебарду, которая, чудом не ранив Нумериса, сбила его с ног. До следующего выстрела арбалетчиков оставался всего лишь миг, но ловкач молниеносно подскочил к своей цели, приставив к шее напуганного лорда серебряную вилку.

- Не стрелять! – закричал истошным криком очумелый от страха заложник.

Арбалетчики, как один застыли с оружием на руках, не смея ничего поделать.

- Что тебе нужно от меня? Кто ты, убийца?! – перепуганный до смерти, дрожащими губами вымолвил барон, не решаясь даже пошевелиться.

- Ха-ха-ха, убийца? Я? – посмеялся незнакомец, - если бы я хотел тебя убить, разве был бы смысл так поступать? – совершенно спокойным голосом ответил он.

- Тогда что тебе нужно? – осмелился спросить Нумерис после небольшой паузы.

- Я не стану говорить при них, - кивнув в сторону арбалетчиков, требовательным тоном сказал незнакомец.

- А есть ли гарантия того, что ты не заколешь меня, как только я их отпущу? – спросил, запинаясь, барон.

- Вообще… нет, - слегка улыбнувшись, протянул незнакомец, - но без разговора я тебя, никоим образом не отпущу, поверь.

- Ну, будь, по-твоему, - неуверенно промямлил Нумерис, - оставьте нас, - приказал арбалетчикам он.

Двери в зал были закрыты. За разбитым окном шумел неутихающий ливень под жуткий грохот грома и ослепительные змеи молний. В камине раздавался треск поленьев. Незнакомец швырнул вилку в дальний угол и отпустил заложника. Барон, прихрамывая, поднялся на ноги и уселся за стол, взяв в руки золочёный кубок с вином. Нумерис был немолодым; узкоплечим, слегка сутулившимся, упитанным мужчиной с большим широким носом, подбородком с ямочкой и проседью на вьющихся каштановых волосах. Красоту лица подчёркивал алый камзол с рифлёным золотистым воротом. Незваный гость медленно поднял утомлённый укоряющий взор на подвыпившего мужчину, который с всё ещё напуганными, слегка диковатыми, глазами.

- Что тебе здесь нужно? – сквозь зубы сказал Нумерис, отворачивая лицо от взгляда незнакомца.

Но собеседник, молча, расхаживал по зале и любовался гобеленами.

- Чего молчишь, хм? Посмотри, что ты здесь натворил! Кругом один беспорядок, чёрт возьми, либо ты скажешь, что тебе надо от меня, либо убирайся отсюда! – недовольно вскричал барон, от злости бросив в сторону незваного гостя кубок с вином.

Незнакомец по-прежнему был невозмутим и продолжал восхищаться нарисованными пейзажами. Через некоторое время он вдруг стремительными шагами направился к камину и встал напротив возмущающегося барона, облокотившись об стену. Нумерис принялся разделывать жареного поросёнка, жадно запивая его красным вином, при этом щедро и бесстыдно бранясь. Незнакомец, не спуская с барона глаз, долго наблюдал за этой картиной, от которой его лицо озарилось улыбкой.

- Почему ты ухмыляешься? Что тебе нужно, золото? Женщины? Рабы? – не вытерпел Нумерис, рассерженно воткнув нож в стол и с грохотом поставив бокал с вином.

Незваный гость вдруг резко подошёл к разбушевавшемуся лорду, положил руки на стол, медленно наклонился и суровым взглядом впился в пьяные озлобленные глаза своего собеседника.

- Ты наивен и не дальнозорок, если считаешь, что всё упирается в золото, - с неким омерзением пробасил незнакомец.

- Тогда что тебе нужно? – в недоумении спросил Нумерис, избегая взгляда собеседника.

- То, что мне нужно, у тебя вряд ли сыщется, - ответил как-то огорчённо незваный гость, отойдя от стола и встав напротив полыхающего огня в камине, погрузившись в глубокую думу.

- Если ты не желаешь моей смерти, если тебя не интересует золото, тогда чего ты хочешь? – осмелился спросить барон, после минутного молчания.

Собеседник медленно вновь подошёл к столу, взял в руки кубок с вином и, отглотнув из него, дал ответ на вопрос:

- Мне нужен тот, кто поломал мою жизнь, тот, кто обратил в пепел любовь в моем сердце.

- А причём здесь я? – удивлённо прошипел Нумерис.

- Не удивляйся так, я уверен, ты связан с ним, правда, я пока не понял как, но я это непременно узнаю! - пообещал собеседник, поставив на стол осушённый кубок с вином.

- Да я понятия не имею, о чём ты говоришь, кто ты такой и зачем вообще явился сюда! – буркнул непонимающе барон.

- Глупец! – прикрикнул незнакомец.

Нумерис испугался и погрузился в молчание, не решаясь перечить словам незваного гостя.

- Слухи распространяются, как сухие листья по ветру, так что и не думай даже увиливать от ответа, ты меня понял? – требовательным тоном задал вопрос собеседник.

Лорд понимающе кивнул головой.

- Простолюдины Вэтфэльда могут о многом поведать,… думаешь, что сможешь сохранить в тайне всё, что способно испортить твоё имя? – усмехнулся незнакомец, пронзая издевательским взглядом барона.

- Молчишь, хм. Ты лучше расскажи мне, почему крестьяне с южной округи из деревни Бардо стали сторониться тамошней чащобы и как огня боятся идти на кладбища?

Нумерис непонимающе посмотрел на незнакомца и, будто бы набрав в рот воды, по-прежнему молчал.

- Я могу попытаться решить эту проблему, - в полголоса интригующе молвил незваный гость.

Эти слова лучше всякого вина развязал упрямому барону язык, а его глаза вспыхнули огоньком надежды.

- Там безвозвратно начали пропадать люди, около полумесяца тому назад. Сначала две юных девочки из этой южной деревушки, затем пропал дровосек, кажется, он был отцом одной из этих девочек. Неделю назад мы послали двух стражников разузнать, что за чертовщина там происходит, но они не нашли никаких следов.

- А после ещё пропажи были?

- Да вроде бы как не было, - ответил сухо барон.

- Ты уверен? – с подозрением переспросил незнакомец.

- Ах да, два дня назад, утром нашли мясника, вернее то, что от него осталось… брр, такого ещё никогда не было, просто жуть, – вздрогнув, ответил Нумерис.

- Как-то странно, что убийство произошло в городе именно тогда, когда стражники вернулись в город, что-то здесь не так, надо бы поподробнее всё разузнать, - подумал про себя незваный гость, задумчиво преподнеся к губам кубок с вином. – Завтра на рассвете я отправлюсь к южной деревне и проверю кладбища, - заявил незнакомец, залпом осушив бокал, - а сейчас я бы хотел хорошенько выспаться.

- Конечно же, наверху пустует комната, располагайся там, – как-то суетливо бросил барон в ответ.

- Благодарю, - слегка улыбнувшись, ответил незнакомец, хотя в глазах его царило безразличие и некая глубокая задумчивость. Взяв с собой яблоко, незваный гость встал из-за стола и направился к выходу.

- Постой! – вдруг оживлённо прозвучал голос барона, - как же тебя зовут?

- Называйте меня просто Охотником, - не оборачиваясь на собеседника, спокойно отозвался таинственный мужчина и, глухо позвякивая оковкой сапог, отправился спать.

Глава 2

Северный Форлианд - сердце расколотой Тавринии - королевства, обречённого жадностью и властолюбием на внутренние раздоры и мятежи, которые и привели его к неизбежному развалу. Голод гнал многих крестьян в угол, а судьба обручила их жизни со смертью через мучительные болезни и тяжкую судьбу. Требовались люди для чёрных работ в каменоломнях, лесопилках, шахтах и рудниках. Работорговля постепенно разгоралась, как пламя на сухих листьях, захватывая всё большую и большую территорию, становясь настоящей эпидемией, страшнее, чем чума. Человеческая жизнь ценой в несколько золотых... Щупальца мятежа вырывались наружу, жестоко срубаемые клинками государственной власти, которая сама же медленно разлагалась в путах чванливого, лицемерного и завистливого общества, утонувшего в бездонном океане разврата, заговоров и лжи. Однако, это была одна из самых могучих держав в Тавринии; с новоиспеченной религией и мощной армией она была пламенным сердцем торговли во всём Ардоре.

Окружённый гиблыми топями и тёмными хвойными лесами на севере и муссонными на юге, Ви́ндфэлл, прославился оружейным делом и отправлял немалые обозы серебра и малахита. Креплёное вино из ягод можжевельника, смола и дёготь были эталоном города бесстрашных честолюбивых бойцов. Его солдаты несли службу на северных границах Форлианда в неприступной крепости Штэнтгольт, блокировавшей пути на непокорный север.

На юге, сильно отделённый от других городов Форлианда, среди невысоких лесистых хребтов Ри́длдэл, раскинулся торгово-военный город Тэнфолд. Известен он был охотой, лесопильным и ткацким делом. Однако ещё большую славу этому городу приносило отнюдь не только кожевенное ремесло и выплавка оружия. Тэнфолд называли золотой жилой Форлианда и отцом ювелирного дела.

Но эти города не шли в сравнение с превосходством самого старого в Форлианде. Раньше эта была столица с лучшим корабельным делом, но возникшие здесь, как язвенные ожоги, очаги рабовладения всё коренным образом изменили. Извечные бунты недовольных тяжёлой жизнью крестьян, в конце концов, вылились в восстание. Но церемониться с мятежниками не стали. Зачинщиков приговорили к четвертованию, а их семьи ждали виселицы. Остальных же приговорили к пожизненным работам на солёных рудниках. В дальнейшем любое возмущение крестьян приносило рабочие руки. Затем несколько лет работы на рудниках стали обязательными, как и служба в армии. Вскоре непомерные налоги заставили большинство крестьян продать себя государству на посмертный тягостный труд. Целые семьи уходили на рудники. Таким образом, Фивисвэйл получил марку рабовладельческого города. Отсюда и пустило свои корни рабство, расползшись по всему Форлианду. Но пришедшая война стала переломным моментом в деспотичном правлении Фростов в Фивисвэйле. Род Бэллусов на какое-то время занял трон, но вскоре уступил дорожку лидерства Тронэрам, стараниями которых, при поддержке Альвионии, был возведён самый прекрасный город в Форлианде - Вэйтстóун.

Со всех сторон этот город окружали белокаменные массивные стены с высокими башнями, смотревшими в сторону изумительных пёстрых хребтов и вершин с изрезанными плато и отвесными зелёными утёсами гор Кальдэр. Издалека их склоны манили лиловыми полями магнолии и сирени, огнисто-алыми лилиями и золотистым горицветом, раскинувшимися у подножия снежных пик. Отовсюду к Вэйтстоун тянулись голубые поля из медуницы, колокольчика и василька. От входных дубовых ворот белокаменного города, оббитых железными брусьями, пролегала избитая повозками извилистая дорога, огибавшая пышные холмы и поля, засеянные зерном, кормившие весь Северный Форлианд. С западной стороны раскинулся богатый зверем и различными лекарственными травами причудливый лиственный лес с трепетными осинами, белоствольными берёзами и стройными липами, на севере высились горделивые смолистые сосны и кедры. Южнее лес становился мрачнее и дремучее. В блаженном безмолвном сне здесь пребывали величественные дубы, раскидистые клёны и пышные вязы. Река Кéльви, огибавшая восточную часть города, прячась возле каменных стен, а затем под изрезанными песчаными берегами, уносилась бурным течением на юг, впадая в причудливое озеро Тáусхэт, скрывавшее свою белизну в глухой елово-лиственничной роще, напоенной чуткой тишиной.

Вэйтстоун - город новых жёстких законов и единобожия. Власти навсегда придали старых богов забвению. Солдатам было приказано насильно обратить людей в новую веру, а самых непокорных обратить в рабство. Руками этих несчастных создавали роскошные сады, памятники, скульптуры и прекрасные фонтаны, блиставшие своей изумительной красотой на солнце. А в разгар правления Томада Тронэра было достроено настоящее чудо света. И заиграли тогда игривыми переливами в солнечных и лунных лучах изящные пики из зелёного стекла красивейшего собора во всей Тавринии. Реформы Тронэров, пронёсшиеся как ураган по всей Тавринии, не только изменили привычный уклад, но и раскололи старое государство на несколько менее крупных со своими обычаями, порядками и нравами. Новая вера в Вэйтстоун коренным образом изменила присущее всем многобожие. Одни остались чтить заветы предков, оставаясь закоренелыми язычниками, другие приняли троебожие, третьи стали дуалистами, а некоторые и вовсе отвергли высшие силы, признав силу разума и человеческой воли. Но при этом все так же оставались слабы и раболепны перед золотом, чревоугодием и беззаконием.

Время близилось к полудню. Солнце старалось вырваться из плена взбитых густых волн молочно-серых облаков, изредка красовавшихся своими перистыми краями на сапфирном блюдце небосклона. В стенах замка Трóнборг было душно, поэтому молодая девушка с длинными распущенными чёрными локонами в одной сиреневой шёлковой сорочке с красной каймой вышла на балкон подышать свежим воздухом. Изумрудные глаза, обычно кокетливо бросавшие свой взор из-под густых чёрных бровей, очаровывали. Мягкие черты лица ещё больше украшали заострённый нос и пышные губы. Стройности и красоте этой девушки завидовали многие, хотя о её ядовитом характере никто и знать не знал. Облокотившись спиной о колонну, черноволосая дама смотрела беззаботным довольным взглядом в сторону леса и медленно пила вино.

Раздался стук в дверь. В богато убранную комнату вошла высокая зрелая женщина в бежевом платье, отделанном золотистыми рифлёными рюшами. Это была королева Фарéтра. На её загорелом полнощёком лице едва были заметны морщины. Каштановые густые волосы были уложены на голове в некое подобие цилиндра. На шее красовалось ожерелье из голубых каменьев, изумительно переливавшихся на солнце. Руки украшали золотые браслеты. На пальцах сверкали сапфиром и перламутром роскошные перстни. Серьги с тёмно-синими драгоценными камнями подчёркивали прелестные и в тоже время надменные серо-голубые глаза королевы, придававшие лицу величавый волевой облик.

- Флёр, ты готова к сватовству? – раздался приятный звонкий голос мачехи.

Девушка молчала, делая вид, что ничего не слышит.

- Тебе трудно ответить матери? – сказала недовольно королева, подходя к дочери.

- Какое ещё сватовство? – возмущённо и устало протянула Флёр, потягиваясь перед мачехой.

- Только не думай заводить эту песню вновь, - рассерженно протянула Фаретра.

- Вы не заставите меня обручиться с этим тщеславным зазнайкой! – твёрдо заявила девушка, впившись змеиным взглядом в глаза мачехи. Настала напряжённая тишина.

- Пока ты живёшь в этих стенах, будь так добра унять своё взбалмошное самолюбие и беспрекословно подчиняйся законам! – сердито сказала Фаретра в след возмущённой дочери, которая шла кривляющейся походкой к резной кровати, укрытой алыми простынями и пышными золотистыми подушками.

- Хватит ломаться, устала смотреть уже на то, как ты вздёргиваешь свой нос! – возмутилась королева, нахмурив густые тёмные брови.

- Вы мне не мать, чтобы указывать, - с безразличием, хмуро, отозвалась дочь.

Раздался звонкий шлепок, после которого на некоторое время воцарилось молчание.

- Я воспитывала тебя с раннего детства не для того, чтобы слышать от тебя подобные высказывания! – возмущённо прозвучал голос обиженной мачехи.

Флёр сидела на кровати с остервенелыми глазами, держась обеими руками за раскрасневшуюся щёку.

- Я более не стану повторять, ты давно уже не ребёнок, немедленно одевайся и спускайся в сад, гости уже ждут, - приказала королева.

- Я не выйду ни за что замуж за того, кого не люблю и кто мне противен, - продолжала упрямиться горделивая дочь.

- Нет, ты выйдешь замуж за принца Бахорна! Как велел твой отец, так и будет, и это не может обсуждаться! – гневалась Фаретра.

Флёр покачала головой, бросила презрительный холодный взор и отвернулась.

У королевы уже не осталось терпения. Она жестоко схватила дочь за волосы одной рукой, в другую руку королева взяла с резной тумбочки золотой подсвечник:

- Не уймёшь своё высокомерие я или разобью твою настырную голову этим канделябром, или сама лично продам тебя в самый дешёвый бордель, ты меня поняла?! – угрожающе потребовала незамедлительного ответа мачеха.

- Да, – напугано ответила девушка.

- Вот и славно, принц Бахорн будет в саду, и не заставляй его долго ждать, - приказным тоном сообщила королева и скорой походкой покинула комнату. Флёр ещё некоторое время сидела с окаменелым лицом, шёпотом посылая ругательства и проклятья. Успокоившись, девушка подошла к зеркалу в золотистой резной раме и начала любоваться собой, при этом всячески кривляясь и улыбаясь самой себе. В дверь снова постучали.

- Ну, кто там ещё? – возмущённо прикрикнула Флёр, забавляясь со своими роскошными волосами.

Тихо и осторожно, словно мышь, в комнату юркнула молоденькая служанка, в одной руке держа закрытый поднос, из-под которого тянуло изумительным ароматом жареного бекона с пряностями, а в другой облегающее шёлковое длиннополое платье нежно-зелёного цвета с глубоким декольте.

- Положи всё на стол и немедленно убирайся, – грозно приказала избалованная красавица.

Служанка обходительно поклонилась и сделала всё, что повелела хозяйка. Ещё некоторое время Флёр крутилась возле зеркала, пока урчание пустого живота не заставило её оторваться от любования собой и приступить к обеденной трапезе. Девушка достала из-за кровати хорошо спрятанное от ненужных глаз вино, вышла на балкон и, выплеснув из серебряного бокала апельсиновый сок, налила себе лёгкого спиртного.

- Так гораздо лучше, - усмехнулась красотка, принявшись неторопливо разделывать ножом и вилкой тёплый бекон.

Съев пару кусочков, Флёр с хмурым лицом о чём-то начала думать. В дверь снова постучали, но на этот раз молодая дама сохраняла молчание.

- Моя госпожа, что-то случилось? – обеспокоенно спросила вполголоса подбежавшая к своей хозяйке служанка.

Флёр была погружена в думу. Она сидела с пустым холодным взором, не обращая ни на что внимания.

- Королева приказала мне… - начала было говорить служанка.

- Ни слова более! – вдруг оборвала её королевская дочь, надменно посмотрев на неё. Девушка виновато опустила голову и ожидала приказа.

- Делай что тебе велено, но не смей раскрывать рта, - с сухостью приказала Флёр, начав кушать виноград.

Служанка принялась расчёсывать своей хозяйке волосы.

- Возьми на полке, что над кроватью, шкатулку и принеси мне оттуда серьги, - сказала королевская дочь, закончив обедать.

- Ты только взгляни, какая прелесть, – упоённо протянула красавица, любуясь отражением в зеркале.

- Да уж… Восхитительно, - шёпотом позавидовала служанка.

- Я же просила тебя, забыла?! – рассержено крикнула Флёр, - иди, подай платье, живее! Бестолочь, - недовольно вздохнув, прошептала королевская дочь, надев любимые серьги, в виде стоящих на задних лапах золотых грифончиков с большим изумрудным сердцем наружи.

В просторных залах первого этажа замка царили спокойствие и тишина. Пол из мрамора кофейно-молочного цвета особенно гармонировал с бурыми дубовыми стенами, закрывавшими пресный серо-белый камень. Над большой резной дверью, красовалось мозаичное круглое окно, бросавшее в солнечные дни свою дивную переливистую тень. На второй этаж вели две резные дубовые лестницы, объединенные друг с другом дубовой лакированной площадкой с периллами, стоявшей на коричнево-каменных узорчатых колоннах.

Раздалось цоканье каблуков о дубовые ступеньки. Флёр неторопливо спускалась на первый этаж, гдё её с нетерпеньем ждала мать.

- Могла бы и поторопиться! – возмутилась королева.

Избалованная дочь колко улыбнулась и нахально развела руками, за тем громко выразительно произнесла:

- Не могла!

Мачеха укоризненно покачала головой, а молодая рыжеволосая герцогиня Грэнн (сокр. От Грэннáльда), являвшаяся младшей дочерью влиятельного и знатного герцога Тэ́ронара Бáльшэра, прибывшего из крупного военного города Виндфэлл провести с его давним другом и боевым соратником Томадом Тронэром его последние дни, удивлённо посмотрела на Флёр.

- А что она здесь делает?! – ошеломлённо воскликнула королевская дочь, нахмурив рассержено брови, когда увидела привлекательное веснушчатое лицо герцогини.

- Мне было велено идти с вами, Ваше Высочество, - ответила Грэнн.

- Прошу, не раскрывай рот! – ядовито посмотрев на герцогиню, бесцеремонно приказала Флёр.

- Хм! – высокомерно бросила в ответ рыжеволосая девушка и отвернулась от королевской дочери, взмахнув пышными локонами, собранными в хвост.

- Так-то лучше, - сказала с укором черноволосая красавица, – бестия, - позже добавив, сквозь зубы выдавила она.

- Флёр! Веди себя как следует даме, а не как уличной крестьянке, - с недовольством сказала королева.

- Да, да, да, - издевательским голосом отвечала королевская дочь, безразличным взглядом смотря на мозаичное окно. Лучи солнца, вырвавшиеся наконец-таки из плена серо-молочных облаков, коснулись лица черноволосой девушки, подчеркнув всю его красоту и обаятельность, отражавшуюся в не менее выразительных изумрудных глазах.

- Запомни, принц Бахорн должен остаться доволен! – приказала Королева, сурово посмотрев на свою дочь.

- Не волнуйтесь, Ваше Величество, он надолго запомнит этот день, – с нотками издевательства ответила Флёр, стараясь не смотреть на довольную и сияющую радостью герцогиню, одетую в платье цвета золота с глубоким декольте и солнечно-белыми рюшами.

- Это-то меня и беспокоит, - встревоженно подумала Фаретра.

Фасад белокаменного замка, кроме коронованного восстающего золотого грифона на чёрно-зелёных клетчатых знамёнах, украшали лозы и цветы, обвивавшие и свисавшие не только с балкона, но и с высоких остроконечных башен. От дубовой резной двери с золотистой каймой тянулась небольшая аллея с колоннами, покрытая белым, блиставшим на солнце мрамором. По бокам высились стройные кипарисы. С конца аллеи нисходили беломраморные ступеньки, у самого подножия, охраняемые двухметровыми величавыми бронзовыми грифонами, гордо стоявшими на задних лапах, вытянувшимися во весь свой исполинский рост. Далее во все стороны, как вены, тянулись белокаменные дорожки, нарушая собой целостность гигантского зелёного ковра. Повсюду были то кусты в виде различных зверей, то скульптуры из белого мрамора, то узорчатые фонтаны причудливой формы, то просто высоченные зелёные стены из гладко постриженного кустарника или пышных деревьев. А вся эта красота находилась за трёхметровой каменной стеной с метровыми пиками с наконечниками в виде трефов и узорами в виде листьев между прутьев.

Дамы грациозной походкой шли по мраморной аллее, своей красотой приковывая взгляды как молодых вельмож, пожилых баронов и знатных торговцев, так и их женщин. Но из всей этой суматошной болтливой толпы выделялось трое высоких мужчин, терпеливо ожидавших Королеву, её дочь и княжну возле изумительного фонтана в виде распущенной розы, который стоял напротив величественных статуй грифонов. Самый высокий и статный гость из Вэтфэльда был одет в коричневые кожаные штаны, из-под которых торчали острыми носами туфли бурого цвета с золотой бляшкой. Алый камзол с чёрными узорами и золотистыми манжетами подчёркивал надменность скуластого загорелого лица. Длинные волосы медного цвета, ниспадавшие до половины спины, блистая ярко на солнце, изящно гармонировали с бородой и карими надменными глазами. Это был принц Бахорн. Слева от него стоял молодой юноша лет восемнадцати, сильно похожий на принца. Это был его младший брат принц Хóльдур. С тёмно-русыми волосами до плеч, кареглазый, чисто выбритый, с черно-смоляными густыми бровями и длинным красивым носом. Одет Хольдур был в строгий зелёный камзол с чёрными, переплетающимися узорами, в брюки, отливавшие на солнце тёмно-изумрудным бликом. Справа от Бахорна стоял широкоплечий мужчина среднего роста с чёрно-бурой бородой и густыми волосами того же цвета, едва касавшимися плеч. На поясе у этого человека висели золочёные ножны, из которых виднелась шпага-рапира с изящно закрученной гардой и узорчатым эфесом из красного дерева. У мужчины был суровый зоркий взгляд, не смотря на то, что он довольно-таки часто улыбался. Это был бывший капитан стражи, бывалый рыцарь сэр Вéнсан. Расшитый чёрными рюшами багровый камзол с золотыми манжетами на широких плечах мужчины сидел как влитой. Ноги были обуты в высокие кожаные сапоги бордово-бурого цвета, а на кожаных чёрных брюках по бокам красовались алые узоры в виде вьющихся цветов.

Когда дамы подошли к гостям из Вэтфэльда, те одновременно галантно поклонились, а принц Бахорн поцеловал руку Флёр, которая позволила это сделать лишь из вежливости и не более. Хольдур, очарованный рыжими локонами княжны, не спускал с неё глаз, иногда даже пожирая её взглядом.

- Ваше Величество, - начал сэр Венсан, - я имею честь говорить от лица Его Величества короля Старстоуна Фаргоса Брогура. Мне велено обсудить с вами некоторые трудности, возникшие во время нашего прошлого визита.

- Я думала, конфликт уже исчерпал себя и остался забытым? – с некоторым удивлением произнесла королева Фаретра, посмотрев на свою дочь с явным недовольством.

- Хм, в таком случае следует вас оставить наедине, - сказал принц Бахорн, взяв Флёр за руку.

- Не смею не согласиться со своим братом, - подтвердил Хольдур, не отрывая взгляда от очаровательной улыбки и прелестных голубых глаз герцогини.

- Ваше Величество, вам не следует переживать за ваших чад, - усмехнулся Венсан, - уверяю, с ними ничего не случится.

- Несомненно, - ответила королева, доверчиво посмотрев в честолюбивые глаза рыцаря. - А если с ними, хоть что-то случится, вы будете их палачом, сэр Венсан, - пообещала Фаретра, когда все остальные разошлись по парам и скрылись средь зелени восхитительных садов.

- Ваше Величество, тут такое дело… - почёсывая затылок, замялся капитан.

- Избавьте меня, для начала, от вашего ханжества, сэр Венсан, - перебила раздумья рыцаря Фаретра – вы давно меня знаете, а я вас, не нужно этой напыщенной учтивости и угодливой двуличности, меня это раздражает.

- Как скажете, - ответил собеседник.

- Тогда, будьте любезны, говорите без укрывательства, - предупредила королева.

- В общем, Король Брогур хочет выступить войной на южную границу Сноуглэйд, и эта помолвка в его планы не входит, но настырный старший сын ждёт её с нетерпением, думаю, не надо говорить почему. В случае отказа возникнет ужасный скандал и, признаться, я не знаю во что он может перерасти. Скорее всего, вы наживёте себе врага, - объяснил Венсан.

- Неужели король будет скакать под дудку своего избалованного сына? – усмехнулась Фаретра.

- Под дудку сына, может, и нет, но вот под трубу жены ещё как.

- Зная Флёр, предполагаю худшее, - удручённо прошептала королева.

- Что, простите?

- Нет, ничего это я о своём. А может этой вражды можно будет избежать, вы не думали?

- Вряд ли, Бахорн злопамятен и очень мстителен, в мать пошёл. Но дело отнюдь не в отказе вашей дочери и замаранного честолюбия принца.

- А в чём же тогда? – заинтересованно спросила королева.

- По закону, трон достаётся тому, кто женится на девушке королевских кровей. Если принцу это не удастся, у него появится конкурент в роли собственного брата, который уже через пару лет может выступать как престолонаследник. Да и к слову, я хорошо знаю принца, если он что-то задумает, то неукоснительно будет это доводить до конца.

Фаретра молчала, глядя на небо.

- Тогда, я думаю, это наш последний разговор, сэр Венсан, - уверенно произнесла королева.

- Ваше Величество, не поймите меня предвзято, я не желаю раздора, но если принц получит отказ, я буду полностью на его стороне, - откровенно ответил рыцарь.

- Ваше право, - оборвала разговор Фаретра. В этот момент её глаза наполнились возмущением, и она не хотела его показывать, ведь при всей её любви к мужу, она беспокоилась за судьбу неродной дочери, разделяя её взгляды, и желала ей лучшего, не смотря на всю строгость закона.

В это время принц Хольдур гулял по саду с герцогиней, делая ей всяческие комплименты, от которых та просто таяла. Вскоре они остановились в нелюдном затенённом месте. Юноша склонял свой жадный взор то на пышную грудь красавицы, то на золотую цепочку с рубином у неё на шее.

- Леди Грэнн, вы поистине уникальная девушка, таких, как вы, я ещё не встречал! – льстил юный ловелас молоденькой герцогине, неотрывно смотря в её милые восхищённые глаза.

- Милорд, Вы такой… - смущённо начала говорить девушка, но Хольдур нежно обнял и прижал её к себе, приложив палец к алым губам герцогини.

- Миледи, не нужно ничего говорить, такую красоту нужно ласкать и любить, - сказал утончённо юноша, проведя рукой по распущенным рыжим локонам Грэнн.

- Ах, я даже и не знаю, вдруг нас здесь кто-то заметит? – возбуждённым голосом прошептала герцогиня, отталкивая от себя юношу.

- Когда я увидел вас, то сразу же влюбился, честно признаться, за такое прелестное чудо, я готов пожертвовать собой, - страстным голосом отвечал Хольдур, не отпуская Грэнн из крепких объятий.

- Милорд, так мне ещё никто не говорил, - прошептала красавица.

- Меня так возбуждает сладкий аромат ваших волос, - упоённо прошёптал юноша, пытаясь поцеловать герцогиню, но в этот момент она приложила палец к его губам и покачала головой.

- Милорд, прекратите, ваша пылкость переходит все границы! - заявила девушка. - Вы мне, конечно же, тоже симпатичны, но я обещана другому и если вы посягнёте на моё целомудрие, то вам отрубят руки, а меня отправят в ссылку, заклеймив позором, - объяснила она.

- А что если я влюбился в вас с первого взгляда и готов вступить в борьбу за вашу руку? - не отступал юноша, продолжая обнимать герцогиню.

- Сожалею, но ничего у вас не получится, милорд. Я обещана сыну князя Алкандора Кли́фсу и он вряд ли захочет делиться с вами моей красотой, - уверенно произнесла девушка.

- Зря вы это сказали, теперь я желаю ещё больше вас заполучить, - ответил Хольдур, выпуская красавицу из объятий.

- Ну, чтож, посмотрим, - кокетливо засмеялась герцогиня.

- Зря вы не верите мне, - нахмурив брови, сожалеюще бросил в ответ юноша.

- Зря вы затеваете что-то против моей помолвки, - угрожающе протянула девушка. - Но если вы окажитесь достойнее принца Клифса, я с удовольствием разделю с вами ложе, - пообещала княжна, смотря Хольдуру в глаза.

- Будь по-вашему, - согласился юноша на условие леди. После этого разговора они ещё несколько раз с восхищением переглянулись и продолжили гулять по саду, правда, уже в гордом молчании.

Флёр шла с натянутой улыбкой, слушая заунывные и не смешные истории Бахорна, которые, как ему казалось, были очень интересны. Принц то и дело возвеличивал себя в своих рассказах и всячески расхваливал, пока девушка не сделала вид, что ей невыносимо скучно.

- Миледи, вы что, не слушали меня всё это время? – возмущённо произнёс удивлённый мужчина.

- Вы стоите на моих тюльпанах, милорд, - с недовольством ответила Флёр.

- Да я столько вам этих тюльпанов подарю! – воскликнул Бахорн, люди, стоявшие неподалёку, обернулись в его сторону и улыбнулись.

- А мне эти дороги, - стояла на своём девушка.

- Как же вы капризны! – опять привлёк к себе внимание Бахорн.

- Вы что за спектакль здесь устраиваете? – вдруг язвительно произнесла Флёр.

- Я ваш будущий муж, и я решу, как вам будет лучше, - прошептал хладнокровно собеседник.

- Не делайте поспешных выводов, милорд, - с брезгливым взглядом ответила угрюмо королевская дочь.

- А у вас есть более достойный претендент? – надменно спросил Бахорн.

- Этого я вам, к счастью, сказать не могу, - с язвительной улыбкой ответила Флёр.

- А почему? Может, я жажду узнать, кто это, миледи? – стоял на своём Принц.

- Потому что вы обещали мне подарить тюльпаны, - усмехнулась собеседница.

- Может быть, Ваше Высочество пока устроит это? – вынув из кармана коробочку, обшитую бордовым бархатом, спросил с некой напыщенностью Бахорн.

- Милорд, вы так наивны, - вновь ядовито усмехнулась Флёр.

- Мне стоит расценивать эти слова как дерзость? – ошеломлённо произнёс мужчина, озадаченно уставившись на невесту.

- Рассматривайте это как хотите, но не думайте, что меня можно купить, даже такими дорогими безделушками!

- Вы отказываете мне?! – стоял в недоумении Бахорн.

- Вы предлагаете брак с напыщенным самодуром, милорд? – усмехнулась девушка.

- Вашим длинным языком, только сапоги лизать! - ответил, замявшись от накипевшей в сердце злобы, Бахорн.

- Ха-ха, моим? Да сапоги? Вздор! Последили бы лучше за своим.

- Скверно, что отец разрешил своей кошке разевать рот!

- Идите прочь! – бросила в ответ Флёр, выбив бархатистую коробочку из рук избалованного принца.

- Избалованная девчонка! Ты пожалеешь об этом! – крикнул Бахорн вдогонку королевской дочери, проводив её ненавистным взглядом.

Оскорблённый принц в порыве ярости догнал девушку и крепко сжал её руку со словами:

- Нет! ты не смеешь отказывать мне! Никоим образом не смеешь!

- Отпусти! – сквозь зубы ответила Флёр, с омерзением смотря на собеседника.

- Ни за что, пока ты не дашь согласие! – настаивал на своём Бахорн.

- Стража! – закричала девушка во весь голос.

- Сучка, я не забуду этого! – толкнув королевскую дочь на землю, ядовито пробасил принц, после чего помчался как безумный прочь, видя подбегающих стражников с гвизардами и алебардами.

- Что случилось, Ваше Высочество? – в недоумении спросил Венсан, видя запыхавшегося принца Бахорна.

- Седлай коней и прочь отсюда! – приказал рассерженно собеседник.

В это время показался и Хольдур с герцогиней.

- Где ты шляешься! – закричал Бахорн на брата, подбежав к нему и схватив за воротник.

- С ума сошёл?! – озлобленно вскрикнул Хольдур, вырываясь из рук разозленного родственника.

- Нет времени на объяснения, дома поговорим!

После этого братья подбежали к осёдланным коням, но там их уже ждала стража, наставив острые пики на рыцаря.

- Что происходит, чёрт подери?! – ошеломлённо закричал Венсан, обнажив шпагу и стоя спиной к коням.

- Не будет никакой свадьбы! – вскричал разъярённо Бахорн.

- Сложите оружие, сэр Венсан, - повелели стражники.

Недолго думая, Бахорн выхватил из-за пазухи литой кинжал и схватил стоявшую в стороне беззащитную герцогиню Грэнн.

- Отпусти её, немедленно! – взбудоражено произнесла Королева.

- Либо мы мирно уходим, либо я перережу ей горло! – свирепо сказал Бахорн.

- С миром ты точно теперь не уйдёшь, мерзавец! Ты хоть понимаешь на кого руку осмелился поднять?! – бросила в ответ сквозь зубы Фаретра.

- Заткнись! Не бывать теперь покою вашему двору, вас всех ждёт война! – не унимался принц, преисполнившись безумием и злобой.

- Пусть уходят, сложите оружие, - с угрюмым лицом отдала приказ королева.

Стражники побросали оружие и отошли в сторону.

- Готовьте венки вашим мужам! – с бесцеремонностью в глазах, усмехнулся надменно принц Бахорн, оказавшись в седле. Затем все трое умчались прочь, оставив за собой лишь следы от лошадиных копыт и напуганную и рыдающую герцогиню Грэнн.

Глава 3

Война между Тавринией и Альвионией изменила всё, начиная с дробления государств и заканчивая укладом крестьян. Особенно сильное влияние она оказала на Запад Тавринии. Форлианд в ходе переговоров с Альвионией сохранил прежние земли, не смотря на то, что был разбит на Северный и Южный. После этого деления крупнейший торговый город Сильвербридж не подчинялся законам Фивисвэйла. А с появлением новой столицы на севере. Южный Форлианд и вовсе отделился. Однако сохранившееся дипломатические и экономические отношения между этими крупными богатыми государствами сохранили прочный взаимовыгодный военно-торговый союз. Со временем Южный Форлианд стал пристанищем для контрабандистов и бюрократов. Большая часть экономики канула в тень. Потребовалось немного времени, чтобы люди стали продажными и бесчестными. Род Крóулов стал покровителем «чёрного» рынка. Его связи, словно вязкая паутина, окутали Южный Форлианд. Даже столица была в его власти. Люди отреклись от богов, уподобившись неутолимой жажде богатств и развлечений. Пока высшие сословия распивали вино на пирах и занимались развратом, стражники насильно отбирали у зажиточных крестьян лишнее, как они считали, имущество. С этих пор вера в правосудие иссякла. Надежды на тихую мирную жизнью оказались пеплом от разорённых жилищ. Зародившееся беззаконие пустило корни из столицы и крепко опутало весь Южный Форлианд. Теперь в Сильвербри́дж ежегодные ярмарки стали праздником для контрабандистов и фальшивомонетчиков. В провинциях излюбленным делом фермеров стало пивоварение, виноделие и выращивание табака для производства папирос и сигар. Ежедневно таверны Сильвербриджа обогащались золотом браконьеров и пьяниц. Некогда богатые зверем леса стремительно истощались. И пока высшие чины жили, как короли, многие крестьяне из-за огромных налогов на землю не могли обеспечить достатком свои семьи, поэтому шли работать на серебряные рудники, где во мраке шахт осталось погребенными под камнями немало мужей. Блеск серебра и драгоценных камней превратил людей в раболепных и зависимых. Пока напыщенные и загнившие от жадности купцы обманом вымогали из покупателей деньги, исхудалые, избитые и больные, закованные в цепи, невольники день и ночь воздвигали роскошные каменные здания для многих зажиточных господ. Так было воздвигнуто второе чудо Форлианда - серебряноглавый причудливый собор богини наслаждения и плодородия Эссéвии, вход в который вела аллея из колоннад в виде танцующих обнажённых дев. Со всех сторон здание оберегал густой барбарисовый сад, за которым росли прекрасные огнисто-алые лилии. Собор находился в восточной части Сильвербридж, а в самом центре, среди фееричных фонтанов, багровой черепицей конусовидных башен вздымался замок Тэорборг. На западной окраине города стояли громоздкие угрюмые серые здания стражи. Высокие плотные дубовые ворота преграждали туда путь. За этими зданиями сразу же начинались заброшенные поля с кустами черноглазой черёмухи, пышными розовыми цветками душицы, синими трубчатыми колоколами горечавки и белыми зонтиками тысячелистника. Когда-то там были крупные угодья зажиточных крестьян, которые беспощадно поглотил огонь растленной власти.

Конец августа выдался тёплым и дождливым. Стояли пасмурные безветренные дни. Тучи угрюмыми пепельно-серыми густыми массами затягивали солнце, которое изредка прорывалось своим жаром сквозь хмурый заслон небес, омывая золотистым светом листья берёз, клёнов, лип и осин. Время от времени дождь то моросил, то легонько содрогал листья кустарников и деревьев, а бывало, стучал яростно по крышам и беспощадно заливал улицы и площади, вымывая из-под плиток чёрную, как дёготь, землю.

В Сильвербридж было тихо и спокойно. Казалось, что город, насыщаясь сыростью ливней, спит, погружённый в апатию и уныние серых дней. Зато жизнь бурно кипела в таверне, которая была битком набита подвыпившим народом. Это было единственное место, где царил жуткий разврат и бесстыдное хамство. Некоторые женщины, нагие и одетые, красивые и неприглядные, молодые и в возрасте, отдавались за деньги у всех на виду, абсолютно не стыдясь этого. В воздухе стоял густой едкий табачный дым, режущий ноздри. Непристойности, пьяные вульгарные хохотания и ругательства лились, как безустанный дождь, со всех сторон. Здесь были и крестьяне, ушедшие в запой из-за тягот жизни, и хранители порядка, окунувшиеся в разврат, и торговцы, и купцы, тратившие золото, и воры, и бандиты, просаживавшие награбленное. Служанки, разносившие сушёную рыбу, жаркое из свинины и говядины, крепкую сладкую медовуху и ячменное пиво, были одеты в потрёпанные блузки, местами запачканные грязью и жиром, и в короткие клетчатые юбки. (После войны к женщинам в Южном Форлианде относились как к предметам и заставляли их заниматься самыми низкими и малопочётными делами, в отличие от Северного Форлианда, где женщины были просто сильно ограничены в правах). Трактирщик скромно стоял у себя за прилавком и подавал то, что скажут, а в некоторых случаях продавал на ночь служанок за хорошие деньги зажиточным уважаемым господам. В этот раз одним из таких господ был купец Биерýш. Он был самым важным из купцов в Сильвербридж, с большим животом и лысиной на голове, прикрытой дорогой шапкой, украшенной лисьим мехом, жадно, взахлёб пил пиво, а потом стучал пустой деревянной кружкой по столу. Влияние Биеруша в Сильвербридж было чрезвычайно велико, он не только владел серебряной шахтой, приносившей ему огромный доход, но и ещё имел в своём распоряжении несколько кожевенных лавок, медоварней и крупную мясо-бойню. Кроме того, он незаконно торговал оружием и наркотическими напитками и травами. Биеруш неугомонно орал во всё горло, требуя ещё пива, и приставал к молодым и красивым служанкам, которые охотно разрешали себя потискать за пышные упругие груди и ягодицы. Но Биеруш не желал их, лишь забавлялся, на самом деле он давно приглядел самую молоденькую из служанок, стройную белогрудую и белолицую, черноволосую красавицу Верли́ну, которая единственная из всего тамошнего сброда продажных женщин, сохраняла невинность и была скромной и чистой, как утренний снег морозного января.

В дальнем углу, возле окна, молча, накрывшись капюшоном, сидел человек в тёмно-зелёном, потёртом местами, плаще. Руки прикрывали кожаные наручи и перчатки без пальцев. Из-под капюшона виднелся лишь щетинистый подбородок. Суровый незнакомец часто отрывался от кружки с пивом, чтобы посмотреть на Верлину, которая своей скромностью и красотой поработили его душу.

- Трактирщик, подай немедля мне ещё вина! – разрезал неугомонный шум толпы нетрезвый крик недовольного Биеруша, который уставился жадным взглядом на Верлину. Девушка, испуганно и стеснительно прикрыла лицо.

- Я сказал вина мне! – рассерженно рявкнул Биеруш, бросив опустелую кружку в сторону девушки.

- Не заставляй его ждать, иди, подай же то, чего он хочет, - прошипел раздражённо трактирщик Верлине.

Девушка была в замешательстве, ведь она знала, что ничего хорошего не будет, не подчинись она обоим указаниям. Потупив взор, Верлина взяла с прилавка глиняный кувшин с вином и неторопливыми осторожными шагами направилась к столику, где сидел Биеруш.

- Быстрей! – закричал недовольно купец, нетерпеливо стуча ложкой по столу.

Как только девушка ускорила шаг, подвыпившая толпа начала ставить ей ноги на проходе, вульгарно смеяться, дышать на несчастную дымом, нахально лапать за бёдра и ягодицы. Слёзы срывались с глаз Верлины. Заплаканное лицо скрывали длинные чёрные кудри. Подойдя к столику Биеруша, девушка судорожно протянула кувшин с вином. Купец бесстыдным похотливым взглядом посмотрел на неё и, лукаво заулыбавшись, выбил из хрупких трясущихся бледных рук кувшин.

- Ну что же ты, какая неуклюжая, - издевательски протянул Биеруш, после чего закатился бурным хохотом.

- Ну чего ты стоишь? Дура, что ль, неси ещё! –грозно крикнул купец, замахиваясь на девушку ладонью. Верлина была в растерянности, поэтому ладонь звонко ударилась об её румяные худенькие щёчки, вскоре загоревшиеся алым огоньком.

- Сейчас, - сквозь слёзы прошептала еле слышно девушка, дрожащими губами. Она хотела было идти, но кто-то толкнул её в спину, и бедняжка упала к ногам пьяного Биеруша. Он бросил сверху на неё презренный похотливый взгляд и протянул ей свою толстую руку украшенную золотыми браслетами и кольцами с драгоценными камнями.

- Целуй! – приказал с надменностью купец.

Верлина с отвращением прислонила губы к жирным, пропахшим рыбой, пальцам Биеруша.

- Я сказал тебе, целуй! – рявкнул угрожающе купец, ткнув руку в лицо Верлине.

Видя, что девушка обливается слезами и испытывает страх, издеватель схватил с бешенством девушку за руки и потащил на себя. Растерянную и напуганную Верлину, Биеруш бесстыдно начал жадно целовать и кусать в шею. Позже он небрежно вцепился в её волосы и с дикостью разорвал на девушке блузку. После чего потянулся к её грудям, облизывая с жадностью каждый сантиметр молодой и бледной, но очень красивой кожи. Верлина пыталась вырвать из рук насильника, она кричала и отбивалась, как могла, но её сила была ничтожно мала по сравнению с грубыми объятиями пьяного насильника. Со всех сторон сыпались, как град с небес, лишь смех и бесстыдные ругательства в адрес несчастной девушки.

- Отпусти, отпусти меня, сволочь! – закричала вдруг отчаянно Верлина, впиваясь ногтями в шею похотливого купца.

- Ах ты, бесовская сучка! - заорал во всё горло Биеруш, ударив девушку снова по лицу. Затем он разъярённо встал со стула, сбросил со стола всё, что на нём было, и уложил на него девушку спиной, срывая с неё оставшуюся одежду. Верлина, продолжавшая кричать и отбиваться, получала всякий раз тумаков от бесцеремонного насильника. И как только Биеруш уже захотел отнять у бедняжки невинность, очередной раз ударив её по лицу и, сжав яростно её бедро, он неожиданно получил тяжёлый удар по печени, отчего упал на колено и, задыхаясь, взревел от боли, щедро разбрасываясь проклятиями и ругательствами. Гудящая и хохочущая нетрезвая толпа попыталась схватить нападающего, но тот стремительно выхватил из-за пояса большой охотничий нож с зазубринами и приставил к горлу купца.

- Ещё хоть шаг в мою сторону и я перережу ему глотку! – угрожающе предупредил незнакомец толпу, не снимая с лица капюшона.

Биеруш трусливо смотрел на сталь около своего горла, но продолжал, сквозь зубы, ненавистно браниться и угрожать:

- Теперь тебя ждёт плаха, ублюдок, поверь, теперь ты…

- Молчать! – приказал незнакомец, приложив вплотную лезвие к горлу Биеруша. - Ты, - бросив строгий взгляд в сторону обнажённой девушки, что беспомощно лежала возле стола и отчаянно рыдала, - потребовал он, - поднимайся и уходи отсюда, скорей!

Верлина медленно поднялась с пола и, с трудом прикрывшись изорванной одеждой, побежала к выходу, как вдруг, её схватил за талию и шею громадный широкоплечий смуглый верзила с чёрной бородой, густыми вьющимися чёрными до ушей волосами и шрамом на крупном, похожим на чекушку, носе. Бандит иступлённым взглядом окинул несчастную и ненасытно провёл языком по её шее, наслаждаясь запахом и мягкостью молодой кожи. Затем громила просунул одну свою огромную руку между бёдер своей заложницы, а другой обхватил подбородок бедняжки, который был просолён слезами.

- Эй, ты! – вяло буркнул в сторону незнакомца верзила, покосившись на него одним открытым пьяным глазом, - убери нож, или я сверну этой девочке шею! – потребовал он.

Мужчина продолжал держать нож в руках.

- Думаешь, я шучу?! – раздражённо протянул громила, жутко улыбнувшись вслед за словами. Видя, что его приказ не вызвал ни каких эмоций, бандит крепко сжал промежность девушки. По таверне расползся истерический женский вопль.

- Бросай, или ей будет ещё больнее, - с ядовитой усмешкой, повторил верзила.

Незнакомцу больше ничего не оставалось сделать, как сдаться. Он яростно вонзил нож в стол. В следующий момент толпа, будто бы стая голодных псов, сорвавшихся с цепи, накинулась на него, беспорядочно нанося ему удары. После того как Биеруш поднялся, незнакомца схватили и поставили на колени перед ним, что есть сил купец с размаху ударил кулаком по лицу своего обидчика.

- На что ты рассчитывал, червяк, когда ножом махал?! – взбешённо прокричал купец над его ухом.

Сердце незнакомца обуревала ярость, но как бы он ни пытался вырваться, всё было тщетно.

- Да не дёргайся ты, - прозвучал колкий голос из толпы.

Биеруш сбросил капюшон с лица незнакомца, под которым скрывались серо-зелёные глаза, соколиные густые брови, слегка островатый нос и светло-русые прямые волосы почти до плеч.

- Геройствовать, значит, захотел, - прошипел с коростной улыбкой купец. Заложник поднял невозмутимый ожесточенный взгляд, за что Биеруш, ударил его ногой по рёбрам.

- Как опрометчиво и глупо, - возмутился купец.

- Да пошёл ты! – бросил с презрением в ответ незнакомец.

Глаза Биеруша запылали свирепостью, отчего он вырвал из стола нож и рукоятью разбил пленнику бровь.

- Ты вправду думал, что сможешь спасти эту маленькую шлюшку? – продолжал глумиться купец.

- Не смей её так называть! – сквозь зубы, с колкостью в суровом взгляде, пригрозил незнакомец.

- Вы смотрите, какой грозный птенчик попался, - саркастически произнёс в ответ Биеруш и истерически засмеялся, а вслед за ним залилась хохотом и вся нетрезвая толпа. – Если ты ещё не понял, все эти служанки - предметы общего пользования, они это знают, и им некуда деться. А ты, между прочим, нарушаешь порядок, не говоря уже о том, что совершил нападение на меня. Видать, долго тебе придётся в кандалах гнить, - злорадствовал купец.

- Гнусный мерзавец, - с омерзением протянул заложник, плюнув в лицо обидчику сгустком крови.

- Да как ты посмел! - неистово рявкнул Биеруш, вонзив незнакомцу нож в плечо. Кровь просачивалась через рану, лелея холодную сталь охотничьего ножа. После этого купец рукавом вытер пот с лица и, сев возле пленника, закурил туго набитую махоркой папиросу.

- Коль эта шлюшка, для тебя так много значит, может тебе выкупить её? - предложи Биеруш. - Хотя, у тебя вряд ли найдётся столько денег, - с издёвкой проговорил купец и высыпал пепел от папиросы на голову заложнику.

- Помешанный ублюдок, - выдавил сквозь судорожную злобу и боль незнакомец.

- А ты, видать, любишь боль, - усмехнулся купец, медленно вынимая охотничий нож из кровоточащей раны на плече заложника. – Полюбуйся на свою любимую шлюшку в последний раз, ибо, когда ты умрёшь, я позабавлюсь с ней, а может и не только я! - приставив остриё ножа к горлу незнакомца, пообещал Биеруш, пуская клубы дыма ему в лицо. Но как только он захотел нанести смертоносный удар, раздался звон разбитого стекла - в толпу залетела стрела с привязанным к ней небольшим мешочком, из которого клубами валил едкий угольно-серый дым, сводивший мускулы и щиплющий глаза и нос. Вскоре таверна опустела, внутри остались лишь те, кто замешкался и надышался сонной отравы. Когда дым рассеялся, высокая стройная фигура женщины в чёрном льняном плаще с накинутым на голову капюшоном, из-под которого выглядывали каштановые кудри, забряцала железными бляшками на кожаных сапогах по дощатым полам заведения. На поясе за плащом можно было разглядеть две бордовые узорчатые ручки охотничьих ножей. Из-за спины дружно смотрели стрелы с вороньим оперением, а в руках был узорчатый ивовый лук матово-зелёного цвета.

Возле тела незнакомца, стоял верзила со шрамом.

- Странно, почему дым не усыпил его? - удивилась незнакомка.

Бандит с невероятной силой взвалил на себя тучное тело Биеруша, собираясь уходить, но девушка в чёрном плаще преградила ему путь, с улыбкой натянув тетиву.

- Прочь с дороги или я…

- Или что ты сделаешь, бросишь в меня эту тушу? – усмехнувшись, перебила громилу девушка, готовясь выстрелить.

Верзила ловко выхватил из-за пояса длинный метательный нож и швырнул в незнакомку, но промахнулся, тогда, как лучница метко выпустила стрелу бандиту в бедро. Раздался злостный рык сквозь зубы. Верзилу не сломил выстрел и он, взбешённо ринулся вперёд. Девушка увернулась, пытаясь пустить вторую стрелу, но не успела, ибо громила всей массой своего тела выбил дверь и скрылся за углом. Лучница подбежала к русоволосому незнакомцу, бездыханно лежащему, с запачканным в крови плаще.

- Эх братец, братец, вечно ты во все дела суёшь свой нос, - недовольно буркнула девушка, перевязывая рану своему брату. Затем она достала маленький флакончик с бледно-пунцовой жидкостью и капнула несколько капель ему в рот. Через несколько секунд мужчина тяжело открыл глаза и беззаботно улыбнулся своей сестрёнке.

- Чего ты улыбаешься? Не живётся тебе спокойно, обязательно нужно вляпаться во что-нибудь… Тайрис, но ты же уже не маленький мальчик? - возмущёно произнесла девушка.

- Сибэль, прошу тебя… - не успел договорить Тайрис.

- Молчи, - легко улыбнулась сестра, приложив палец к губам своего брата. – Ты хоть знаешь, на кого ты нарвался? Мм?

- Да.

- И что на этот раз двигало тобой, кроме глупости? – смотря на измученного брата, потребовала ответа Сибэль.

- Сам не знаю, какое-то странное чувство - обеспокоенно ответил Тайрис, ползком приблизившись к Верлине и смотря сострадательным взглядом на неё. – Сестрёнка, кажется, я влюблён, - улыбнулся мужчина, касаясь подушечками пальцев разбитой щеки девушки.

- Этого ещё не хватало! - возмутилась девушка.

- Почему ты так говоришь? Я буду заботиться о ней и защищать её. Я долгое время наблюдал за ней и понял, что ничего подобного никогда не испытывал - ответил уверенно Тайрис.

- Ну, смотри, это будет твоя ноша, и потом не говори, что я тебя не предупреждала, - с укором сказала Сибэль. После этих слов она сняла с одной из сонных служанок одежду и положила возле Верлины. В следующий момент лучница вынула тот же самый флакончик с бледно-пунцовой жидкостью и капнула пару капель девушке в рот. Мгновение и бедняжка очнулась; прикрываясь одеждой, она испуганно попятилась к стене.

- Всё хорошо, не бойся, мы не причиним тебе вреда, - пообещал Тайрис, встав перед девушкой и протянув ей руку.

Девушка посмотрела в серо-зелёные глаза мужчины, и тут же утонула в нежном добром взгляде. Доверчиво посмотрев в ответ, Верлина, молча, протянула руку на встречу. Впервые её ласкал такой добрый тёплый взор.

- Нужно торопиться, с минуты на минуты сюда может прибыть стража, - предупредила Сибэль, собираясь покинуть трактир.

- С… спасибо, - неожиданно вымолвила дрожащим голосом Верлина, смахнув набежавшие слёзы.

- Я не мог поступить иначе, - ответил Тайрис. - Собирайся поскорее, мы уходим отсюда, больше ты не будешь жить в этом кошмаре, - дал слово мужчина, неторопясь, следуя за сестрой.

На улице бушевал дождь. Небо было затянуто плотными угольно-серыми тучами. Когда троица вышла на улицу их уже ждала, вооружённая гвизардами, мечами и готовыми к стрельбе арбалетами, стража, с ног до головы облачённая в латные доспехи.

- Волей закона, стойте на месте! – приказал рыцарь в рифлёном металлическом доспехе, не приподнимая забрала с ведрообразного шлема и удерживая наготове двуручный меч эспадон.

Все трое были в замешательстве.

- Вот мы и попались, братец, - опечаленно произнесла Сибэль, после озлобленно бросив оружие на сырую землю. Тайрис последовал действиям сестры.

- Взять их! Вздумают оказывать сопротивление, прирежьте их как псов! – скомандовал рыцарь. В следующий момент троице связали руки, а после всех отправили в городскую тюрьму, где на каждого из них надели тяжёлые железные кандалы.

Глава 4

Всю ночь бушевала непогода. Но не смотря на то, что утро было прохладным и дождливым, и вся природа пребывала в апатичном безмолвии, ливень и жуткий набат грома уже давно затихли. Серо-мраморные облака затмевали солнечный свет свой тучной массой. С рассветом Незнакомец покинул замок барона Нумериса и направился к южной округе в деревне Бардó, которая мирно ютилась среди глубоких отвесных лесных оврагов, утопавших в изумрудном цвете вяза и клёна, очаровывающего своими алыми серёжками. Вокруг всё было будто бы опутано сетями сна, тишину которого нарушали лишь нескончаемая песнь ветра и не унимавшийся шёпот капель дождя. Мрачные исполинские дубы нагоняли тоску. Всю эту утреннюю безмятежность нарушило бряцанье пластинчатых лат и фырканье лошадей. С таинственным гостем бок обок скакало двое стражников, облачённых в стальные латы с гербами Вилдфорта на нагрудниках и длинные махровые фиолетовые плащи. На чёрном, как крыло ворона, коне Незнакомца красовалось чёрное кожаное седло, уздечка, переплетённая из чёрных и алых нитей и стремя из серебра. Конь был гружен чёрным мешком, и это настораживало стражников с самого начала, да и сам неизвестный путник, несладко принятый ночью, волновал их не меньше.

Незнакомец и сопровождавшие его рыцари обошли предместья города-крепости Вилдфорт и выехали за старую полуобвалившуюся городскую стену, поросшую плющом, мхом и лишайником. Вниз вела крутая, сильно размытая дождём, глинистая тропа, которая тянулась к небольшому поселению, огибая лесной овраг. Деревья надёжно укрывали небольшие деревянные домики с соломенными крышами от чужеземцев.

У плетня стояла суетящаяся толпа.

- Что здесь произошло? - спросил с интересом Незнакомец, спрыгнув с коня и обратившись к худощавому бородатому лысому мужчине лет сорока, в поношенной, изорванной местами одежде, который стоял поодаль от суматохи.

Крестьянин грустным взором взглянул на собеседника и медленным ровным тоном объяснил:

- У бедной вдовы убили дочь… сначала муж, а теперь вот ещё одно горе…

- А кто её мужа убил? – задал вопрос Охотник.

- Не так давно он хаживал в лес, безумный грибник был, надо сказать, и вот, значит, вернулся он хворый какой-то, так и умер на следующий день от лихорадки.

Незнакомец поблагодарил мужчину за информацию и начал продираться сквозь встревоженную толпу, где истерически кричала женщина, обливающаяся слезами и прижимающая к своей груди труп ребёнка. Несчастная была перепачкана в крови и грязи, казалось, она не замечала никого вокруг.

- И давно она здесь? – спросил Незнакомец людей из толпы.

- Около получаса назад… я вышел кормить свиней, слышу, женщина рыдает, ну я и вышел посмотреть, что, дескать, не показалось, - запинаясь, ответил крестьянин.

Охотник пристально смотрел на тело мёртвой девочки. Его внимание привлекали неглубокие рваные раны, оставленные когтями, а фиолетово-синие слабо ветвящиеся жилки, едва различимые на бледной плоти. Вскоре такие же жилки Незнакомец увидел на шее и на руках женщины, обнимавшей тело ребёнка.

- Расступитесь немедленно! Тело отравлено! – с тревогой в глазах скомандовал Охотник, бросившись к вдове с ножом.

С испуганными лицами толпа отступила на несколько шагов назад

- Зачем тебе нож?! – обеспокоенно закричал кто-то из суматохи, - что ты задумал, безумец!

- Тихо! – вскричал Незнакомец, - яд уже в ней, ей никто не поможет, я только могу облегчить её страдания.

- А что если ты ошибаешься?!

- Я уже сталкивался с подобным, сомнений нет! – настаивал на своём Охотник. Он прикоснулся к плечу рыдающей вдовы, которую уже всю лихорадило. Женщина, не открывая глаза, что-то несвязанно шептала дрожащими сизыми губами. Незнакомец попытался расслышать, что бормочет несчастная, но всё оказалось тщетно. Он занёс нож перед вдовой и только хотел нанести удар, как та открыла глаза и изнеможенно посмотрела на Незнакомца.

- Что ты делаешь? – жалостливым голосом спросила неожиданно женщина, с удивлением и боязнью посматривая на холодное оружие.

Мгновение и Охотник почувствовал, как ужасная ломящая боль вливается в него, вонзаясь в плоть будто бы тысячами мелких крючьев. Разум мужчины помутился, в глазах всё плыло и затуманивалось, а горло, казалось, было туго связано верёвкой.

- Ты хотел убить меня, почему? – протянула непонимающе женщина, осторожно схватив Незнакомца за руку, в которой был серебряный нож!

- Прочь, ведьма, – повторял еле слышно Охотник, отвернувшись от вдовы и, пытался снять свою руку с её плеча, но тело было чудом неподвластно ему.

- Почему ты молчишь? Посмотри на меня, - обняв мужчину, шептала одурманивающим сладким голосом женщина.

Толпа непонимающе смотрела на происходящее, преисполнившись ужасом и смятением. Вдруг Незнакомец дико закричал и оттолкнул от себя женщину. Вдова тяжело рухнула на землю, не обронив более ни слова. Было слышно лишь её замирающее хрипящее дыхание. Охотник вытер пот с лица, подполз к трупу женщины, вытащил нож из её горла и прикрыл ей веки.

- Пригоните повозку, - сказал спокойным ровным голосом незнакомец, поднявшись с земли.

- Мне нужен тот, кто может отвести нас на кладбище –сказал Охотник, посмотрев угрюмым взглядом на перепуганную молчаливую толпу.

- Я отведу вас, - вызвался помочь рыжеволосый молодой юноша в серой льняной рубашке.

- Тогда показывай дорогу, - попросил Незнакомец, пристально заглянув проводнику в глаза, а после посмотрел на стражников;

- Запрягайте коней в повозку, - повелел Охотник, поглаживая морду своего чёрного скакуна. Рыцари выполнили приказ и без лишних слов последовали за их таинственным спутником, который, взяв своего коня под уздцы, шёл следом за рыжеволосым юношей. Четвёрка направлялась в сторону леса, высившегося на небольшом холме, на который вела извилистая разбитая и размытая тропа.

Небо было цвета отсырелого пепла, местами молочных тонов, а где-то вдалеке виднелись массивные мрачно-синие тучи, надвигавшиеся с дальнего севера. Дождь прекратился, но в воздухе ощущалась сильная сырость, а лёгкий ветерок, нараставший всё больше и больше, был холоден. Могучие дубы красовались своей пышной, всё ещё зелёной кроной. Причудливый изумрудный клён с багряными серёжками придавал лесу роскошный вид. Величественно раскинулись в этих местах изящная липа и благородный ясень. Алыми глазками выглядывал чарующий боярышник, лещина прятала в засырелом лесу отягчённые орехами ветви, горел бересклет красными листьями.

В округе сладко пахло липой и клёном, но как-то тревожно шелестели листья деревьев и кустарников. Кроме дыхания осеннего ветра и запаха лесной сырости, ничего не ощущалось. Будто бы жизнь покинула эти места, оставив мёртвую тишину и незыблемый покой.

- Дальше я не пойду, - твёрдо сказал проводник, стоя шагах в двадцати от кладбищенской деревянной ограды.

- Я читаю в твоих глазах страх, что не так? - настороженно спросил Незнакомец, поглядывая то на рыжеволосого юношу, то на выцветшие языческие кресты, потрескавшиеся надгробия и погнившие столбы.

- Это место проклято, - испуганно прошептал в ответ собеседник, отступая всё дальше и дальше от ограды, впившись беспокойным взглядом в жуткую статую из гранита в виде воина c волчьей головой и демоническими крыльями.

- Что ж, суеверным быть не запретишь, - усмехнулся один из стражников. Охотник сердито посмотрел на бородатого весельчака.

- Почему ты так боишься этой статуи? - спросил чужак юношу, взяв его за руку.

- Это Лóкнор - страж загробного мира и кладбищенской земли, - покорно ответил собеседник, пытаясь отвязаться от Незнакомца.

- Что такого пугающего в этом Локноре, как ты его назвал, - продолжал допытывать юношу Охотник.

- По преданию, он вечно охраняет тела и души усопших от вандалов, и может вырвать жизнь из любого существа, кто потревожит его пост.

- Мальчишка! И ты веришь в эти сказки? - вновь усмехнулся бородатый рыцарь, легонько ударив по плечу своего робкого товарища.

- Не сказки это вовсе! - возразил уверенно юноша, - когда от чахотки умерла моя младшая сестра, мать до ночи оплакивала её возле могилы, а потом исчезла… навсегда.

- Благодарю тебя за то, что провёл, - чёрство сказал чужак, отпустив руку парня.

- Да не за что, - угрюмо бросил в ответ рыжеволосый юноша и в спешке покинул кладбищенскую округу.

- Так, для начала похороним тела, а потом разберёмся, что здесь и почём, - распорядился Охотник, ступая впереди рыцарей за хлипкую калитку.

На кладбище было ещё тише и спокойнее, чем в округе. Ни дуновения ветра, ни шелеста листьев, даже ни единого движения в траве.

- Всё это как-то слишком необычно,- думал про себя Незнакомец, выкапывая сырую липкую глинистую почву. - Кажется, что даже тишина здесь мертва.

Наконец тела матери и дочери покоились на дне свежевырытых могил. Как только Охотник начал зарывать покойников, то почувствовал странное тёплое дуновение ветра, отдававшее зловонием разложения. Вдруг мужчина застыл, как каменное изваяние, преисполнившись ещё больших сомнений.

- Что-то не так? - поинтересовался один из рыцарей, оторвавшись от работы.

- Тсс, - прикладывая палец к губам, отозвался Незнакомец.

- Не нравится мне, как он себя ведёт, - с опасением прошептал бородатый рыцарь, обращаясь к своему другу.

- Я же сказал, тихо, - резко бросил чужак, с укором посмотрев на своих попутчиков.

Сильная волна ветра пробежала по макушкам деревьев, отчего те тягостно заскрипели с неким протяжным гулом. Дрожь пробежала по спине Охотника. Поднимался ураган, вдалеке гремел гром и сверкали молнии, верхушки деревьев сгибались от нарастающего ветра, всё ужаснее поскрипывая стволами. Вдруг на дубовый языческий крест, стоявший по левое плечо от Незнакомца, уселся чёрный ворон и уставился на него голодными глазами. Рыцари почувствовали, как под ногами что-то шевелится и шелестит. Панический страх охватил их, когда они увидели, кроме вымокшей травы и хлипкой грязи, тысячи ползающих червей и жуков.

- Что, чёрт возьми, здесь происходит!? - испуганно вскричал рыцарь, забираясь от насекомых на могильную плиту, которая вся была запачкана кровью и глиной.

- А это ещё что такое?! - в недоумении произнёс другой рыцарь, с ужасом посматривая на омрачённое серое небо, где огромное чёрное облако взбешённых птиц надвигалось прямо на кладбище.

- Проклятье, зачем я отправился сюда! - паниковал стражник, давя назойливых насекомых.

Охотник был спокоен. Он, молча наблюдал за вороном, смотря ему неотрывно в глаза. Внезапно птица сорвалась с места, угрожающе каркнула и попыталась укусить наблюдателя, но тот в ответ схватил её и свернул ей шею, после чего бросил труп на землю. Однако, как оказалось, существо уже было мертво; напитанное тёмной магией оно поднялось, сверкнуло глазами и начало бешёно махать крыльями, гаркать и клеваться. Стая ворон неумолимо приближалась, неистовое карканье нарастало, как и протяжный жуткий гул поскрипывающих деревьев.

- Это всё не то, чем кажется, - взволнованно произнёс Охотник снимая с левой руки перчатку. Как только, он, закрыв глаза, он что-то едва слышно прошептал, вытатуированная на его тыльной стороне ладони гексаграмма, с вписанными в неё демоническими рунами, засветилась тусклым малиновым сиянием. Когда заклинатель приподнял веки, всё вокруг преобразилось. Рыцарей пронзил страх, когда они узрели, что же на самом деле скрывалось под безгласной тишиной. Все могилы на кладбищах были разорены, гробы размолочены в щепки, куски гнилого мяса, объедаемые насекомыми, источали мерзкий запах разложения. Надгробия были разбиты, а кресты вывернуты и переломаны. Повсюду была запёкшаяся кровь, грязь и глина. На угрюмых могильных камнях и высохших обломанных деревьях были заметны следы от когтей.

- Что происходит! - вдруг истерически закричал от нахлынувшего ужаса один из рыцарей, схватившись за голову. Затем он ринулся бежать, но его ноги заскользили по глине, как по льду, из-за чего мужчина не удержался и рухнул в одну из могил.

- Дайте мне руку! - дрожащими губами выкрикнул он, пытаясь встать, но ноги его будто бы прилипли к глинистому дну. Из стен могилы потянулись отсырелые коренья, которые начали обвивать тело рыцаря. Вдруг на корнях начало образовываться множество набухающих язв, они лопались и из них выползали проворные белые паучки. Они забирались под доспехи и прокусывали кожу, вызывая страшный зуд. Дикая боль заставляла вопить, а яд, сковывающий каждый мускул организма, размягчал и омертвлял его, делая лёгкой добычей для ненасытных плотоядных насекомых. Тем временем чёрное облако из ворон кружило над проклятой землёй. Мгновение - и вереница голодных обезумевших птиц набросилась на обескураженного напуганного до беспамятства второго рыцаря. Они жадно впивались в его лицо и шею. Мужчина неистово кричал, отмахиваясь от ненасытных исчадий зла и отрывая их вместе с плотью от своего лица. Обезумев, он выхватил из ножен меч и начал рубить плотоядных свирепых птиц на куски. Но в конечном итоге рыцарь потерял равновесие, оступившись о камень. Вороны, словно мухи, облепили лицо стражника и клювами пробили его череп.

- А ну стоять, порождения зла! - закричал угрожающе Незнакомец, защищаясь от нежити сухим корнем омелы. Облако ворон сгустилось над борцом с нечистой силой, злоба и голод, заключённая в телах этих свирепых созданий, ощущалась всей полнотой души Охотника. Он чувствовал, как тьма окутывает его и иссушает, поглощая все силы и жизненные соки. Веки начали смыкаться, вязкий ледяной пот градом потёк с лица, а тело начало сводить судорогой.

Незнакомец судорожно удерживал дрожащей рукой истлевающий корешок. Ещё немного и он свистнул своего коня, который стремглав бросился на помощь своему хозяину. С яростным хрипом, животное пробивалось в кучу ворон, сбивая и затаптывая их. Охотник ринулся навстречу своему бесстрашному скакуну, ловко запрыгнув в седло, он помчался прочь с проклятой земли, стая омертвелых птиц, словно рой саранчи, понеслась вслед.

Игис Аморфус! - произнёс заклинание на демоническом языке Борец со злом. В его ладони тут же вырос яркий пунцово-золотой шар, который он немедля швырнул в ненасытную сумасшедшую стаю ворон. Пылающая сфера разорвалась, высвободив на волю сотни языков смертоносного пламени, изжигающего в пепел всё неживое и живое. Вороны бросились в жаркое облако огня, осыпавшись багровым пеплом на мокрую полёгшую траву. Охотник с облегчением вздохнул, отвязавшись от погони. Как только он спустился вновь к поселению, раздался тяжёлый набат грома, сопровождаемый сиренево-синими всплесками молний. Небо затянулось чёрными тучами. Вскоре полил сильный дождь, подгоняемый холодным северным ветром.

В Вилдфорте Охотника ждала угрюмая толпа стражников, несколько придворных дам и вельмож, прислуг. У барона Нумериса были красные опухшие глаза, и вся его фигура выражала отчаяние и усталость.

- Лорд, что здесь происходит? – с удивлением спросил Незнакомец.

- Она пропала, её больше нет, - твердил, словно в бреду, Нумерис, не поднимая печальных глаз.

- Кого нет? – непонимающе переспросил Охотник, приблизившись к барону.

- Нашей любимой маленькой девочки, нашей Джули, - ответил Нумерис, еле сдерживая слёзы.

Охотник потупил взор. В воздухе повисла напряжённая тишина. Только шум ливня был слышен вокруг.

- Я найду её, но сначала мне нужно кое о чём узнать, - пообещал Незнакомец. Нумерис медленно посмотрел обнадёженным взглядом на таинственного собеседника.

- Что угодно проси, я сделаю всё, ради нашей девочки.

- Доставьте в замок тех двоих стражников, что осматривали кладбище пару недель назад, - приказал Охотник. - Мне нужно с ними потолковать, - хмуро протянул он.

Все присутствовавшие были ошеломлены странным приказом Незнакомца, поэтому, молча, стояли, потупив взор.

- Ну, что встали, слышали приказ?! или вам нужно повторять, невежественные псы?! – пронёсся над толпой, как гром, басистый голос главнокомандующего Вилдфорта – капитана Вáгнера.

В этот момент стражники бросились на поиски, а вся оставшаяся знать направилась в замок.

- Закройте двери, - потребовал Охотник, усевшись за дубовый лакированный стол, - я скажу единожды и не желаю лишних ушей.

Нумерис одобрительно кивнул Вагнеру. Двери тут же были заперты.

- То, с чем вы имеете дело, поверьте, страшнее всякой чумы… не думайте, что я пытаюсь вас запугать, нет, я просто предупреждаю о скрытой опасности, затаившейся в ваших лесах, - начал свой жуткий рассказ Незнакомец.

- И что же там? – встревожено, спросил Нумерис.

- Да я бы и сам не прочь узнать, что там такое, - ответил с усмешкой собеседник, - единственное, что я могу сказать наверняка, так это то, что дело касается тёмной магии и не простой, типа всяких там проклятий и болезней, нет, дело обстоит куда хуже. Здесь явно не обошлось без очень могущественного колдуна или даже некроманта.

- Что же ты несёшь, чёрт побери? – возмутился Вагнер. - Какие колдуны, какая тёмная магия? Их давно уже истребили! - уверенно заявил он.

- Ты вправе мне не верить! Но ты глупец, коль навязываешь себе такие мысли. Никогда ничто в этом мире бесследно не исчезнет, какими бы их законами не пытались оградить и как бы ни старались уничтожить!

- На что же это ты намекаешь? – взволновался барон, ощущая, как по спине бежит лёгкая дрожь.

- Зло, что обосновалось в этих землях, возможно, что-то ищет и не остановиться, пока не найдёт. Доказательство тому - разорённые могилы на кладбище. Не исключено, что разорения снова повторяться, кто-то использует могущественное тёмное колдовство.

- Да прекрати ты уже запугивать нас! - буркнул Вагнер. - Ваше сиятельство, по-моему, он сумасшедший, по одной только одежде это видно. Мне кажется, он просто дурит нас! Учти, если ты дурачишь нас, я заколю тебя как свинью и даже глазом не моргну! - пригрозил капитан стражи.

- Помолчи, Вагнер! - недовольно посмотрев на главнокомандующего, сердито произнёс Нумерис.

В это время дверь в зал распахнулась и вошло четверо стражников.

- Вот, эти двое осматривали кладбище, - пояснил один из вошедших.

- Ваше сиятельство, для чего нас вызвали, мы же всё уже и так рассказали? – спросил стражник.

- На сей раз, вы будете это рассказывать мне, - спокойно прозвучал голос Незнакомца.

- Расскажите этому человеку, что вы видели на кладбищах неделю назад? – потребовал Нумерис.

- Да ничего особенного, кресты да надгробия, что же ещё… - отвечал стражник, избегая пронзительного взгляда Незнакомца.

- А было ли что странного в округе или необычного, - спросил Охотник не спуская глаз с допрашиваемых.

- Совершенно ничего, ветер с изморосью разве что, - вмешался в разговор второй мужчина.

- Странно, странно, - постукивая пальцами по столу, пробасил себе под нос Борец с нечестью.

- А чего вы так нервничаете, если вам нечего скрывать? – достав из-за пазухи серебряную монету, продолжал допрос Незнакомец. Видя, как нервничают допрашиваемые и отводят взгляд от монеты, он утверждался всё больше и больше в своих предположениях.

- Ответьте мне,- произнёс Борец с нечистью, медленно подступая к нервничающим стражникам и издевательски перебрасывая с пальца на палец монетку, - почему вороны, поедающие падаль, внезапно стали ненасытно поедать живое мясо?

- Я… я понятия не имею, о чём ты говоришь, - опешил стражник, пытаясь не смотреть на серебро.

- А вот мне кажется, ты врёшь, да и дружок твой тоже не чист! - не отставал Охотник.

- Нам нечего скрывать, - заявил уверенно второй стражник.

- Чтож, в таком случае, возьмите эту монету за причинённое вам беспокойство, - с коварной улыбкой на лице сказал Незнакомец, протягивая на раскрытой ладони кусочек серебра.

- Ваше сиятельство, ну это уже слишком! Что за цирк этот сумасшедший здесь устроил?! - возразил Вагнер, едва не краснея от гнева.

- Уймитесь капитан! А вы берите монетку, берите не стесняйтесь, - приказал барон. На лбах у допрашиваемых выступил пот, а глаза были беспокойны и метались из стороны в сторону, будто у загнанного зверя.

- Уж больно много в вас тревоги и страха перед простой монетой, – усмехнулся Охотник. После этих слов он, запустив руку за поясницу под плащ, вплотную подошёл к одному из напряжённых стражников и с ехидством произнёс:

- Я знаю, кто вы на самом деле, мерзкие твари. Нэгати Анима! - крикнул Незнакомец, швырнув в лицо одного стражника серебряную монету, а другого, полосонув по нагруднику большим серебряным кинжалом с полулунным лезвием. Охотник отпрыгнул в сторону встал в боевую стойку. Серебро, словно раскалённое масло, растопило глаз стражника. Раздался дикий рёв. После чего, все присутствующие познали истинное обличие лжестражников, от которых веяло могилой. Их лица оплетали полусгнившие чёрные мускулы, глаза мерцали устрашающим пурпурно-багряным светом, а с полуоткрытой клыкастой челюсти стекала вязкая тёмно-фиолетовая жижа. Нагрудники были расцарапаны когтями и запачканы кровью и глиной.

- Что это такое? – с омерзением вскричал Вагнер, обнажая двуручный меч. Все стражники последовали за ним. Лязг вынимаемой из ножен стали вызвал хрипящий надломленный смех у мертвяков.

- Кто вас послал сюда? – потребовал ответа Охотник, пристально наблюдая за движениями нечисти.

- Единственное что я тебе скажу, так это то, что твоя дорога на кладбище! - прорычал тяжёлым лязгающим хрипом мертвяк.

- Тогда мне придётся оборвать ваше ничтожное существование, - усмехнулся Охотник.

- Мы разорвём тебя на куски, прежде, чем ты взмахнёшь клинком! – разъярилась нечисть и бросилась в атаку. Незнакомец был спокоен и ожидал нападения, когда враг оказался достаточно близко, он вогнал оружие по рукоять прямо под сердце мерзкой твари, затем наручем сломал ей шею и с грохотом бросил на землю. Раздался хруст переломанных костей, а за ним дикий тяжёлый надломленный рык.

- Бросай оружие или я разорву его на части! – заявил угрожающе второй мертвяк, спрятавшись за спину стражника и впившись своими гнилыми обломанными когтями ему в плечи.

Лукаво-издевательская улыбка скользнула по лицу Охотника. Не мешкая, он медленно положил кинжал на пол, и тут же бросил серебряную монету прямо в лоб жуткой твари. Мертвяк, словно кипятком ошпаренный, оттолкнув стражника, отскочил к стене и пытался вытащить из черепа мучительное серебро. В этот момент, Борец с нечистью подскочил к чудовищу и кулаком пробил доспех, вмяв его в холодную вязкую плоть. Жуткий хриплый надорванный рев наполнил весь замок. Нежить смотрела презрительным взглядом на победителя и надменно дышала зловонием ему в лицо.

- Убей меня, - хрипло засмеялось чудовище, отхаркиваясь чёрной липкой кровью.

- Нет, - протянул издевательски Охотник, сдавливая пальцами тленные внутренности мертвяка.

- Прекрати! – рычал изнеможенно монстр.

- Кто ваш хозяин, немедленно отвечай?!

- Да пошёл ты, - мерзко улыбнулась нежить и плюнула своему мучителю в лицо.

- Тварь, - разозлился Незнакомец, выхватив из-за пояса второй полулунный кинжал и перерезав слабые мускулы шеи у мерзко улыбающейся головы. Чудовище рухнуло на пол и тут же истлело, оставив после себя лишь запачканные кровью доспехи и сырой чёрный песок. В это время очнувшийся второй мертвяк хотел наброситься на врага, но Борец с нечистью эффектно развернулся и вонзил в его гнилой череп своё смертоносное оружие. Вязкая тёмно-фиолетовая жидкость ошмётками вытекала из раны и неминуемо испарялась.

- Что это за чудовища? – в недоумении спросил Нумерис, чуть ли не побледнев от ужаса.

- Их зовут мертвяками - игрушки высших некромантов. Они останки, покойники, призванные в легион тьмы при помощи могущественной чёрной магии. Эти существа прокляты и питаются живой плотью, поглощая при этом и душу своей жертвы, становясь от этого сильнее, безумнее и ненасытнее, - пояснил Охотник, смахнув с кинжала прилипший влажный песок.

- У меня нет слов, - пробасил Вагнер, до сих пор не веря в произошедшее.

- Это всё ерунда, - очищая рукав и ворот плаща, ответил сухо Незнакомец, - если их хозяина не остановить, дальше будет ещё хуже.

- И что же ты намерен делать? – обратился к Незнакомцу с озадаченным лицом барон.

- Очищу эти места от зла и, как и обещал, верну вашу дочь - не оборачиваясь на голос, бросил в ответ Охотник, складывая клинки за пояс. Вскоре громыхание серебряной оковки сапог, эхом отлетавшее от каменных стен, становилось всё слабее и слабее, пока и вовсе не исчезло.

Глава 5

Земли Сноуглэйд, в прошлом Северная Тавриния, обитель свирепых северных ветров и угрюмых мрачных скал. Здесь горы со всей своей надменной суровостью и чёрствой чернотой камней, заснеженными вершинами взмывают в поднебесье, где властвуют безумные морозные ветры. Ледяные пики величественных хребтов Калькарóс горделиво вздымаются над скудной, заснеженной землёй. И среди этих мрачных хребтов, облачённые в снежные наряды, пышные тёмно-зелёные стены лесов создавали здесь непревзойденную красоту. Горбатые невзрачные холмы вечно прибывали то под коркой снега, то залитые дождевой водой. Таких холмов на юге было куда больше, поэтому там раскинулись опасные топи с кривыми, словно когти, деревьями. Но и на этих скудных землях иногда встречались поляны, усыпанные цветами, и светлые сосновые и лиственничные леса.

Штормовые воды мрачного океана Клинг с яростным грохотом разбиваются об изрезанные скалистые берега. Подобно этому когда-то разбилась о свою тиранию держава Фростов. Потомки обезумевшего Тавриона навсегда утратили власть над Фивисвэйлом, более того, они предпочли свободу и изгнание вассальной зависимости от Альвионии с их унизительным, для Тавринии мирным договором. Теперь великий имперский род медленно доживает до своего заката. Жизнь неспешно покидала север Сноуглэйд. Словно язвы на обожженном теле росли заброшенные промёрзшие бесплодные земли. Нищета хуже чумы калечила людские жизни, обрекая их на смертельный голод. А власти по-прежнему боролись за бесполезный бездушный кусок металла. Веками принадлежавшая Фростам монархия теперь разрушала государство. Из-за самодовольства и честолюбия сына Тавриона путь к Сноуглэйд стал навсегда для всех закрыт. Северяне отказались платить дань в казну предателей и мятежников, как они считали, и тем самым обрекли себя на медленную ужасную смерть.

И даже раскинувшаяся среди холмистых полей и мшистых скал, среди глубоких оврагов и отвесных утёсов, заросших тёмным ельником, близ холодного озера Тáллар, столица Сноуглэйд пожиралась нравственным, экономическим и культурным раздором изнутри. Старейший город Морнингфрóст с непревзойдённой красотой малахитово-чёрных пикообразных башен замка Фрóстборг был погружён во мрак неизбежного истребления. Хоть здесь и жил непоколебимый в своих убеждениях языческий народ, преданный древним канонам своих предков, крестьяне влачили нищенское существование. Клеверные поля, где некогда они пасли скот, пришли в упадок и заросли жёлтыми цветами львиного зева, голубыми глазками василька, плотной дерниной полыни и крапивы. Далее за этими полями на юг тянулись глухие хвойные леса. Незапамятные крепкие стены Морнингфроста дали волю трещинам, из которых тянулись змеи вьюнка с синими и алыми цветками. Основным занятием горожан было гранение алмазов, кузнечное и глиняное ремесло, изнурительный труд в железорудных шахтах, песчаных и глиняных карьерах, лесопилках. Кроме голода и чахотки, город разъедало социальное неравенство и давление со стороны господ. Даже стража возмущалась своим жалованьем и поэтому нередко оставляла свои посты, переходя в рекруты. Нередко из-за дождливого лета на улицах города царила слякоть, в провинциях гнил урожай, а поселения возле озера Таллар, были затоплены вышедшей из берегов водой. Но люди Сноуглэйд не смели отчаиваться и сдаваться, ведь кроме надежды на светлое будущее у них ничего не оставалось.

Стояло прохладное августовское утро. Уже рассвело, но солнце будто бы застыло где-то в тумане свинцово-белых облаков. Ветер, словно непоседливое дитя, резвился с чёрными знамёнами столицы Сноуглэйд, на которых был изображён вздыблённый оскаленный крылатый коронованный серебряный дракон с мечом в лапах посреди серебряных переплетающихся восхитительным узором полос. В такое время Морнингфрост, даже со своими чудесными малахитово-чёрными пикообразными башнями замка Фростборг, выглядывавших из-за высоких городских стен, невольно пугал. У огромных мрачных железных ворот, усеянных шипами и пиками, остановился крупный обоз, груженный различными продуктами. Его сопровождало четыре конных рыцаря, облачённых в полупластинчатую матово-золотистую броню, выглядывавшую из-под фиолетово-чёрных плотных шерстяных плащей с капюшонами.

- Кто вы такие? – встретил стражник вопросом гостей.

- Всё в порядке, мы друзья, - ответил впереди шедший рыцарь, сбрасывая с себя капюшон и подавая служителю закона грамоту.

- Генерал из Глэйдстоун пожаловал к нам, немедленно отворите ворота, проходите скорее, не мерзнете, - засуетился стражник.

Генерал Рóлан Глэйд был плечистым светлобородым мужчиной зрелого возраста, лет тридцати семи, с зачёсанными на затылок светло-русыми волосами. В меру худощавое, слегка желтоватое лицо лорда с потрескавшимися губами и сизыми мешками под изумрудно-зелёными глазами говорили о нём, как о весьма скрытном, угрюмом и мнительном человеке.

Гость слегка улыбнулся и, вновь укрывшись капюшоном, направился по заснеженным каменистым улицам в королевский дворец, у которого его уже ожидали.

- Дорогой гость! - гостеприимно улыбаясь, обнимая генерала Глэйда, фальшиво произнёс советник Венóрус, - высокий сутуловатый узкоплечий молодой мужчина лет двадцати восьми с чёрными вьющимися волосами чуть ниже плеч. Несмотря на свою тощую, немного искривлённую фигуру, советник всё же был привлекателен. Венорус был одет в жёсткий пурпурный камзол с чёрными узорами. На груди красовался греб Морнингфроста.

- Холодновато у вас тут, - поёжившись и выдохнув пар, сказал Ролан Глэйд.

- Король Фóрас уже с самого утра готовится принять вас, - пытаясь отвязаться от неуместного разговора, сообщил Венорус.

- Да уж, давненько мы не виделись, - задумчиво протянул генерал Ролан.

- Прошу наверх, - с приторной вежливостью позвал гостей советник.

Во дворце было светло и уютно, несмотря на простоту интерьера: Голые каменные стены, украшенные оружием, крашеные дощатые полы, белые занавеси. В тронном зале царила такая же простота, никакой дороговизны. Интерьер был строго выдержан в военном стиле: никаких побрякушек на лампах и подсвечниках, никаких картин и ковров, только оружие и охотничьи трофеи, только суровый белёный камень. Через небольшие полуовальные окна, заклеенные бычьим пузырём, лился свет. В зале было пусто и тихо, лишь слышно было, как потрескивают еловые поленья и сучья в жадном пламене камина, жар которого обычно чрезвычайно редко разгонял господствовавший здесь холод. В центре этого зала стоял накрытый к ужину стол.

- Ешьте и пейте, сколько душе вашей угодно, Король Форас скоро явится, - обходительно пояснил советник и спешно вышел из зала. Стол не блистал разнообразием яств. В основном питалась рыбой, по большей мере треской и сельдью, именно её в морских водах было хоть отбавляй, мясом и ржаным хлебом, которого с каждым годом становилось всё меньше и меньше. Высоко ценились крабы, куропатки и ягоды, из которых, как правило, получали довольно крепкое вино.

Все пятеро уселись за пышный стол, четыре рыцаря скинули на спинку стульев свои длинные потёртые плащи, под которыми блистали изящные рифлёные матово-золотистые доспехи с острыми углами, украшенные на спине, груди, животе и бёдрах чёрными лозами. Они, молча, сняли золотистые салады, украшенные металлическими рогами с чёрным оперением, и сели за стол, положив их подле себя. Рыцари даже не переглядывались между собой, этого им не позволяла дисциплина, к которой их приучали с раннего детства. Генерал Глэйд, омыв руки в специальной деревянной посуде и вытерев их полотенцем, просто смотрел на угощения. Не прошло и двух минут, как мужчина раздражённо вскочил из-за стола и подошёл к окну. Он начал вспоминать увиденных им в городе исхудалых нищих, изнеможённо побиравшихся на холодной улице, на калек, в которых озорные дети с ненавистью и неприязнью бросали камни. На глаза генералу попадались также и купцы, шедшие вальяжной походкой в дорогой тёплой одежде с воротниками из белых лисиц, песцов и соболей. Крестьяне в шерстяных свитерах, ведущие на забой еле живую тощую клячу, и торговцы, выгуливающие своих упитанных большущих псов. Всё это вызывало в глубине души Ролана злобу, порождавшую раздражение и ещё большую подавленность. Но вот со скрипом двери отворились, и мужчина освободился от тягостных размышлений. Рыцари тут же поднялись с мест и преклонили колено перед вошедшей высокой статной фигурой короля.

Черноволосый и чернобородый король выглядел молодо, несмотря на свои сорок с небольшим лет. Голубые глаза подчёркивали красоту скул и длинного широковатого у основания носа в сочетании с густой прядью волос, свисавшей возле левого глаза. Форас Фрост был одет в жёсткий камзол сапфирного цвета, исписанный серебристой каймой и узорами на плечах и белую рубашку с высоким воротом. Кожаные чёрные сапоги, прикрывавшие голенища, при каждом шаге бряцали железной оковкой каблука. За королём следовало два советника: Венорус и Гайлн – чисто выбритый лысый мужчина тридцати пяти лет с крупным раздвоенным подбородком и маленькими озорными карими глазами. Больше всего он предпочитал появляться на собраниях и пирах в тёмно-коричневом платье, подпоясанном чёрным поясом, и натёртых чуть ли не до блеска туфлях с серебряными бляшками. За советниками следовало, гремя стальными латами, четыре здоровенных стражника, вооружённых гвизардами и мечами, вложенными в ножны возле бедра.

- Мой дорогой друг Ролан, я уже начал волноваться,… на этот раз тебя долго не было, что-то случилось? - заботливо поинтересовался Форас, обнимая, как брата, давнего друга.

- Проблемы со здоровьем, не берите в голову, Ваше Величество, - ответил, не задумываясь, Ролан.

- Что-то ты неважно выглядишь, и с каждым разом всё хуже и хуже, - подметил Фрост, сидя за столом омывая руки.

- Что поделать, новая должность, суета, ответственности больше, бывает на сон совсем времени не остаётся, - скупо улыбнулся Глэйд.

- Мне это знакомо, уж поверь, - усмехнулся Форас, налив доверху вина в свой кубок.

- В этом я сильно сомневаюсь, - пробурчал недовольно гость.

- Что это ты там себе под нос бормочешь? - нахмурив брови, спросил Фрост, и тут же расплылся в улыбке.

- Мысли вслух, Ваше Величество, - отозвался Ролан.

- Что это ты не ешь? Брезгуешь, может быть, или стесняешься, а ли думаешь, отравят тебя мои придворные? Вина хотя бы выпей, - протянув бокал, предложил Форас.

- Вы крайне любезны, Ваше Величество, благодарю за заботу, еда в горло не лезет, а от вина меня клонит в сон, - объяснил Глэйд.

- Хм, с каких это пор ты не пьёшь, - с подозрением спросил король.

- Были на то причины.

- Ну как знаешь, моё дело предложить, - отступил Фрост. - А что это за солдаты с тобой в охране? – поинтересовался король, отпив из кубка.

- «Непревзойдённые», так их прозвали в Вэтфэльде, - ответил Ролан, гордясь воинами.

- Так вот какие они, «Непревзойдённые», - оглядев заинтересованно солдат, произнёс Фрост. - Я наслышан об их дисциплине, говорят, их приучают к боли и насилию уже с раннего детства, а в юношеском возрасте их принуждают выживать среди дикой природы, морят голодом и заставляют убивать стариков и детей, дабы не испытывать жалости, поэтому в искусстве боя им нет равных, собственно как и в жестокости.

- Ходят слухи, что в их жилах течёт сила титанов Агилитэя и Крагэйла, - вмешался Венорус, разрезая печёную конину с пряностями, - будто бы в священной роще Вэтфэльда есть источник, который дарует им необычные силы, но так ли это на самом деле?

- Немало я слышал, но чтоб такое,… в первый раз, - усмехнулся Глэйд.

- Люди не сведущие в военных делах, привыкли сочинять небылицы и забить ими голову, - осушив бокал с вином, сказал уверенно Форас. - Солдат, - обратился к одному из «Непревзойдённых» король, - обнажи свой меч. - Рыцарь тут же поднялся с колен и, подойдя к королю, преподнёс ему свой клинок, застыв как камень на месте.

- Изумительно, - проведя рукой по стали, произнёс задумчиво Фрост, рассматривая переплетающиеся между собой узоры на не заточенной стороне меча и рукояти в виде креста.

- Потрясающая работа! – восхитился Форас, не уставая наслаждаться изяществом и лёгкостью клинка.

- Эх, жаль в мою молодость таких мечей никто делать не умел, - вздохнул огорчённо король, наливая очередной кубок вина.

- Какие на сей раз новости из большого мира, Ролан? - спросил давнего друга король, при этом лицо его резко изменилось: улыбка слетела, как осенний лист, а взгляд стал суше.

- Ни для кого, конечно же, не является тайной то, что короля Томада поразил неизвестный ни одному лекарю недуг. Он почти два месяца уже как прикован к постели и жизненные силы его покидают, смерть близится к нему, а его сын, не интересующийся государственными делами, поглощён делами их церкви.

- Ненавижу этих грязных еретиков! – выругался Форас.

- Так вот, - продолжал Ролан, - может начаться дикая гонка за королевский трон, и каждый захочет урвать себе сдобный кусок земли. Кроме ослабленной из-за голода экономики, назрел ещё и кризис между крестьянами и зажиточными кругами, борьба за власть всё больше и больше. Несомненно, всё это уже напряженно готовит почву для гражданской войны, а также не исключено и нападение нашего тихого врага - княжества Альтэрóс и…

- Генерал, остановитесь, только послушайте себя, что же вы такое говорите, - перебил Глэйда Гайлн. – княжество Альтэрос никак не сможет напасть на нас, хотя бы даже из-за того, что южные границы Тавринии хорошо защищены как горными хребтами и полупустынями со степями, так и мощной армией. На кораблях к нам не подплыть, на севере лёд, а на западе сильная изрезанность берегов и замечательные места для обстрела, да к тому же…

- Необязательно выигрывать силой войска, хитрость может сыграть куда более полезную роль, - перебил Ролан.

- А ведь он прав, - поддержал давнего товарища Форас, задумчиво поглаживая подбородок.

- Откуда такие предположения? – поинтересовался Венорус.

- Мир настолько сильно изменился, что за кусок золота люди мать родную готовы продать, не то, чтобы родину, - ответил опечаленно Глэйд.

- Не вам, уважаемый генерал, людей судить, - равнодушно протянул советник. - Просто согласитесь, что ваши предположения не верны.

- Скорее лёд треснет на краю земле, чем я признаю это. Предатели сейчас везде, доверять надо осторожно. Любое заблуждение может стоить жизни, - сердито пробасил Ролан. Фрост с ободрением взглянул на своего давнего друга.

- Вашему характеру свойственно так полагать, - не сдавался Венорус.

- Да полно вам спорить, время сейчас и впрямь неспокойное, всякое может произойти, - прекратил спор король.

- И то, правда, Ваше Величество, - согласился советник.

- Что ж, если на этом разговор окончен, мне бы хотелось показать генералу Ролану свой недавний охотничий трофей, - лениво вставая со стула, приказным тоном, надменно смотря на своих советников, сказал Форас и, дав знак своему давнему другу следовать за ним, удалился прочь.

- Куда мы идём? – поинтересовался Ролан, неторопливо идя за королём по ступеням вниз.

- Увидишь, - спускаясь всё ниже и ниже, ответил собеседник.

В винном погребе царила тишина, тревожимая лишь треском факелов и редким писком голодных мышей. Фрост направился в дальний угол и подошёл к большой трещине в стене.

- Не вздумай никому взболтнуть о том, что ты увидишь, - сказал король, грозно посмотрев на давнего друга.

- Не доверяешь? - с некоторой обидой в голосе, протянул Глэйд.

- Не верил бы - не показывал, - бросил в ответ Фрост, изобразив едва уловимую улыбку. После этого мужчина просунул руку за трещину и дёрнул за рычажок. Стена зашумела и, выбросив из-под основания клубы кирпичной пыли, начала медленно отодвигаться в сторону. За ней была изрисованная странными лазурными символами дубовая чёрная дверь, обитая железом. Форас снял с шеи серебряную цепочку, к которой был намертво прикреплён необычный ключ (металлический серый шарик с зубчиками по краям) и приложил его к выемке на древесине. Зубчики засияли призрачным лазурным светом, и раздался резкий щелчок.

- Преклони голову, когда будешь спускаться, потолок низкий, - предупредил король, пропуская друга вперёд.

Внутри было темно и холодно. В воздухе пахло еловой смолой. Мороз слегка покалывал кожу. Как только Форас хлопнул ритмично несколько раз в ладоши, раздался исступленный шум от загорающегося пламени. Мрак быстро рассеялся в потоках лазурного пламени, горевшего в больших настенных свинцовых блюдах.

- Где мы? – настороженно, спросил Ролан, глядя под ноги. Друзья оказались в громадном подземелье. Перед ними был слегка присыпанный сухим снегом, длинный свинцово-бетонный мост. Он вел через мрачную бездну, дышавшую холодом и ужасом, к большим свинцовым воротам.

- Просто следуй за мной, - сухо ответил Фрост и неторопливо зашагал вперёд. Звон каблуков резко отдавался в морозном безмолвии. Ролан, опасаясь упасть, с некоторой боязнью на сердце безропотно следовал за королём.

Наконец, дойдя до больших свинцовых ворот с оскаленными тигриными головами, Форас восторженно произнёс:

- За этими вратами, друг мой, совершенное чудо, дарованное нам этой землёй в незапамятные времена!

Генерал Глэйд непонимающе посмотрел на своего собеседника.

- Посмотри своими глазами, - бросил король в ответ на молчание своего друга и, что есть сил, надавил на тяжёлые врата. Раздался жуткий лязг и грохот проржавелого металла. Когда Ролан увидел, что было внутри, он обомлел настолько, что, казалось, потерял дар речи. Это была огромная просторная зала с резными серыми стенами и сводчатыми потолками, с которых свисал пушистый синеватый мох. В раскрытых каменных львиных и тигриных пастях сиял лазурный огонь с танцующими внутри белыми огоньками. Мраморный пол был окутан густым синим туманом. Вокруг царила мёртвая тишина.

- Но это же всего лишь легенда? – преодолев неистовое изумление, вымолвил Ролан, шагая по ступеням в таинственный зал.

- Легенды не всегда фальшивы, мой друг… - отвечал упоенно Фрост, проводя рукой по резным серым стенам.

- Двенадцать лет назад, когда я занял престол, отец сказал мне, не верь людям так же, как легендам и мифам, но теперь я понимаю, как он заблуждался. Знаешь, легенды о богах, титанах и великих войнах всегда жили в глубинах моего сознания.

- Как же ты нашёл эту гробницу? – поинтересовался Ролан, касаясь выгравированных на камне рун.

- Восемь лет назад, один подвыпивший придворный рыцарь от безделья слонялся по пустынным коридорам замка и, когда он забрёл в погреб за очередной бутылкой рома, то его одолел сон. Он присел в дальнем углу и, следуя его словам, облокотил голову на кирпич и тот дал здоровенную трещину. Рыцарь в паническом страхе убежал из погребов. Мне стало любопытно, и я решил посмотреть, что же так напугало бывалого воина, что тот мигом протрезвел. Когда я дотронулся до трещины, колкий ледяной ветер коснулся моего лица, и в моей памяти тут же всплыла легенда о великом воине-маге - Кáльтаре Кóлде. Целых семь лет я усердно пытался найти ключ от найденной двери. И вот однажды я выменял его у одного помешанного на антиквариате купца.

- Но почему ты ранее мне не показал эту гробницу? - спросил как-то обиженно собеседник.

- Значит, были на то причины, - пытаясь уйти от ответа, ответил сухо давний друг.

- А что внутри этого гроба? – жадно осматривая пятигранную замочную скважину в виде звезды, спросил генерал Глэйд.

- Если я скажу, то ты мне не поверишь, - усмехнулся Форас, становясь напротив своего собеседника. – Тот самый легендарный клинок «Тандриэль».

- Не может быть, - ещё больше удивился Ролан, - значит это упокоище самого императора Кальтара Колда, того самого императора, который будучи паладином бесстрашно уничтожил в одиночку могущественного ледяного дракона Аллэгона?

- Совершенно правильно, вобрав неудержимую силу грозы, он всадил «Тандриэль» Аллэгону прямо в сердце, заточив его душу в клинке, после чего он был назвал «Тандркóлд». Гроза и холод, впечатляет, не правда ли?

Глэйд слегка поёжился, помолчал, после чего добавил:

- Поговаривают, душа дракона так и живёт в этом мече, лишённая свободы она дико рычит, сводя с ума своего владельца.

- Возможно, и это правда,… а ты бы хотел его увидеть? – спросил заманчиво Фрост, смотря в глаза своему собеседнику.

- С преогромной радостью, - ответил взволнованно Ролан.

- Но для начала у меня есть к тебе один вопрос, - начал, интригующе прожигая взглядом своего собеседника, Форас.

- Что тебя интересует?

- Ты не удосужился рассказать мне, как ты, будучи ещё так молод, смог дослужиться до генерала? – с подозрением спросил давний друг, слегка хмуря брови, но удерживая на лице незаметно-фальшивую улыбку.

- Я служил капитаном в Блэкстóун и однажды, когда я сопровождал дочь Его Величества в Глэйдстоун вместе с её маленьким сыном, на нас напали разбойники, ценой своей жизни я защищал их, как мог, хоть и был ранен в бедро. После этого события Его Величество даровал мне статус советника, но я отказался и получил статус генерала в Глэйдстоун, вот и всё, - ответил Ролан. Но на самом деле эта красивая история была обманом, а правду Глэйд усердно скрывал ото всех.

- Мне нужна твоя помощь, и не меньше чем в тот раз, когда мы ещё были молоды и участвовали в ожесточённой битве с последователями культа Крадэна.

- Да уж… не спорю, то ещё времечко было. Особенно под Ватербургом мне несладко пришлось, слышал, потом крепость сожгли вместе с сектантами.

- Я отдал приказ, - с гордостью поведал Фрост.

- А чем я могу тебе помочь? – спросил заинтересованно Глэйд.

- Ты должен помочь мне уговорить короля Старстоуна заключить с Морнингфрост военный союз.

- Перед сложной ты меня задачей ставишь, Форас, перед очень сложной, - в раздумье произнёс Ролан, потирая усы и бороду, - правда, есть тут одна мыслишка.

- Излагай, - пронзив напряжённым взглядом своего собеседника, ждал ответа Король.

- Некогда до меня дошли слухи, что сын Его Величества, Бахорн Брóгур, должен был отправиться на сватовство к избалованной дочке Тронэров - Флёр.

- То есть, ты хочешь сказать, что в случае провала, мы сможем надавить на молодого лорда, хм, это очень даже интересно, - довольно улыбнулся Фрост.

- Именно! – подтвердил Глэйд. - Из-за своего слабого характера Фáргос Брогур вряд ли решится на войну, а вот если его жена ввяжется в это дело по желанию любимого избалованного сына, считай армия Вэтфэльда под нашими знамёнами.

- Вот и славно! – прикладывая ключ-перстень к гробовой крышке, восторженно протянул Форас. Сбросив её, он поднял с запылённого дна гроба большие увесистые ножны из синей ивы, обитые свинцовыми обручами с каймой из золота.

- А вот с этим оружием мне даже не придётся никому доказывать своё величие и превосходство! – кичливо заявил Фрост, размахивая ножнами, - все непокорные падут предо мной на колени, иначе они будут уничтожены!

После этих слов король снял свинцовые цепочки с ножен и рукояти клинка и вытащил его с диким резким звоном. Казалось, будто бы раздался громовой раскат. Меч источал холод, который изящными лазурными языками развивался, словно сотни лент. Весь клинок был в сапфирно-черных жилах, переливавшихся и пульсирующих слабым сиянием. Рукоять была из чистого золота и выполнена в форме драконьей головы. Электрические импульсы маленькими юркими змейками оплетали остро наточенное лезвие, беспрестанно двигаясь по нему.

- Это же просто чудо! – с изумлением и восторгом вскричал Ролан.

- Представляешь, в нём сила самого Аллэгона и титана грозы Тандриэла, насколько он может быть могуч?! – задумчиво и восхищённо произнёс Форас, любуясь развивающейся лазурной пеленой ледяного пламени.

- Но насколько может быть он опасен?

- Это не имеет значения! Пойми, Ролан, я не желаю своему народу такого будущего: ужасный голод, болезни, нищета. Мой отец, отец моего отца и его дед смиренно правили Морнингфростом две сотни лет, когда мой предок Таврион был законным императором всего Ардора, пока Король Альвион, проклятье на его род, не развязал эту войну, приведшую к голоду и разрухе! Никогда на этой земле не продавали людей за золото и не смели прикасаться к старым богам и рушить давным-давно установленные порядки. Так почему я, истинный престолонаследник, должен сидеть в стороне, сгнивая вместе с моим народом на севере и подчиняться узурпаторам, опоганившим наши святыни и память наших предков?! – возмутился Фрост.

- Но что будет, когда ты добьёшься трона? – спросил с жадным любопытством генерал Глэйд.

На этот вопрос Форас устремил властолюбивый взор на «Тандрколд» и, помолчав, медленно надменно протянул сквозь зубы:

- Я верну своему роду то, что ему принадлежит по праву – власть!

В воздухе повисла тишина, перебиваемая лишь шумом ярко полыхавшего в железных заржавелых и покрытых толстыми слоями паутины чашах пламени.

- А знаешь, - протянул король, озарив своё спесивое лицо коварной улыбкой, - я буду иметь этот клинок при себе всё время, а при возможности демонстрировать его могущество. А теперь пройдём-ка наверх, люди ждут, мы и так уже пропали надолго, - ответил Фрост, начав подниматься по ступеням. Глэйд плутовато посмотрел на давнего друга, а затем, проводив жадным завистливым взглядом гробницу Кальтара Колда и его достояние, торопливыми шагами направился за королём.

Глава 6

Ливень становился всё сильнее и сильнее, яростно хлеща по лицу. Наряд деревьев редел. Листья, уносимые бешеным ветром, обнажали ветви, будто бы по зову грозы отправляясь в завораживающий хоровод, взмывая под мрачный пепельно-серый купол небес. Незнакомец, преследуемый ослепительными вспышками молний, грозным ворчанием грома и жуткими завываниями ветра, мчался на своём чёрном коне по скользкой глинистой размытой дороге. Накинув на голову капюшон, а лицо прикрыв воротом плаща, Охотник за нечистью, готовился к встрече со злом, что расположилось за оскверненными кладбищами в глубинах сырого кленового леса. Небо сгущалось и чернело по приближению к цели, ветер становился сильнее, а дождь, будто бы мелкие ледяные иголочки, начинал царапать кожу. Незнакомец остановил коня под холмом, откуда тянулась разбитая дорога к кладбищам, с которой бурными ручьями стекала жидкая грязь.

- Ну что, мой верный друг, - смотря коню в глаза и гладя его по холке, говорил с улыбкой на лице Охотник, - всыплем силам тьмы по первое число?! Жди меня здесь, если что, я позову, коли сам не справлюсь. Конь понимающе заржал, встав на дыбы. Охотник на нежить сбросил чёрный объемистый мешок, привязанный к седлу своего верного и надёжного зверя и начал опустошать его содержимое. Большой лук из чёрной ивы, усаженный загнутыми рогами и пиками, который изредка пульсировал алыми жилками и рунами. Кожаный колчан с чёрными, как смола, стрелами с зазубренными серебряными наконечниками и плотным оперением из вороньих перьев. Блестящий, словно хромированный, длинный обоюдоострый меч с ромбовидным расширением на краю лезвия. Чёрный атласный эфес напоминал коронованную рогатую голову с оскаленным дьявольским лицом, а гарда, с ребристым карминным камней в центре, два демонических крыла, исписанных рубиновыми пульсирующими слабым свечением таинственными рунами. Они тянулись от самой рукояти, по правой стороне лезвия до его кончика. В переводе с древнего Кáлисского (рунический язык демонов, от Кáлис - повелитель, владыка) надпись гласила «Пожертвуй своей душой, чтобы поглотить тысячи других и уничтожить на земле всё живое, для воцарения хаоса и пустоты». Чёрные ножны были усажены стальными шипастыми кольцами и колом на конце. На левую руку, под плащ, Борец со злом намотал цепь из заточенных ромбовидных звеньев, заканчивающуюся длинным конусовидным остриём. Два кинжала в форме полумесяца, исписанные узорами возле рукояти, были спрятаны за голенище. Кожаные беспальцовки - заменены латными узорчатыми перчатками с шипами на костяшках и лезвийными кромками по бокам. Кожаные кованые сапоги сменились на узорчатые латные с высокими наколенниками. Опустошив мешок и переодевшись, Охотник связал вымокшие волосы в хвост и, превозмогая неистовость бури, начал подниматься на холм.

Земля будто бы уходила из-под ног: глина и чернозём вымывалась бурным потоком воды, стопы скользили, Борец со злом спотыкался и падал на колени, стараясь не оказаться вновь у подножия холма. Ветер на вершине холма неистово бушевал, свирепо вырывая с корнем траву и ломая тонкие и сухие ветви деревьев и кустарников. Царило настоящее безумие, воронка из сухой травы, каменьев и земли взмывала под самое небо, утопая в безбрежной черноте, которая непрерывно росла. Громадные ямы образовывались прямо на глазах, разрушая тропинку к кладбищу, будто бы кто-то чувствовал приближение невероятной силы и упорно старался этому помешать. Охотник на нечисть осторожно двигался по осыпающейся дорожке, посредине разрастающейся пропасти. Внезапно земля с ужасным грохотом треснула, и разлом начал стремительно увеличиваться, преграждая дорогу Борцу со злом. Дождь сменился мелкими ледяными иглами, а ветер бешено хлестал по телу, словно кнутом. Из мрачной небесной пучины, куда по крупицам стремительно, как вода, утекала земля, показалась исполинской величины когтистая чёрная рука, источающая мерзкие языки мрака и ужаса.

- Хватит этого спектакля! – воскликнул с ухмылкой на лице Незнакомец, смотря надменно в ширившийся мрак в пепельно-серых небесах. – Я знаю, некромант, это твоих рук дело!

- Убирайся или умрёшь! – разнесся протяжный шипящий жуткий голос по ветру.

Охотник на нечисть не сказал ни слова, а лишь посмеялся и шагнул прямиком в бездну, где вздувались клубы мрака. Мгновение - и тьма накрыла его с головой, но вскоре чернота развеялась, а сам борец со злом твёрдо стоял на земле, ощущая, как холодный северный ветер ударяет по лицу.

- Твои фокусы меня не пугают! – крикнул Незнакомец в сторону спускавшейся на кладбище чёрной, как ночь, когтистой руке.

Предчувствуя приближение ужасающей чёрной магии, Охотник на нечисть начал произносить древние заклинания, крепко-накрепко сжав кулаки. Вскоре узоры на перчатках загорелись золотисто-рыжим светом, источая жар. Когда огненные кольца, будто бы змеи, оплели их, Заклинатель поднял руки, навстречу опускающейся чёрной ладони и выпустил в неё сноп яркого пламени, похожего на феникса. Неудержимый жар неумолимо впился в мерзкую мрачную сущность когтистой руки и, разлетевшись на сотни горящих копий, разорвал её в клочья. Вырвавшаяся тьма обратилась в громадную сбитую стаю омертвелых безумных ворон, которая стремительно кинулась на Борца со злом, жаждая растерзать его.

Охотник, сомкнув тяжело веки, вновь зашептал заклинания. Когда он открыл глаза, то они сияли ярким ало-пунцовым пламенем, как и узоры на перчатках и сапогах. Позже Заклинатель очертил вокруг себя круг, продолжая колдовать. Ало-пунцовый гребень на перчатках и сапогах продолжал расти, испуская жгучий свет. Очи ворон вспыхнули матово-лиловым огнем, и вся стая превратилась в исполинскую оскаленную волчью морду с пустыми глазницами, испускающими мрак. Неистово мчась в сторону Борца со злом, чудовищная голова разинула клыкастую извергающую тёмный дым пасть, чтобы проглотить свою жертву, но не тут-то было. Охотник ударил пылающими кулаками о землю, и вырвавшееся вверх по начерченному кругу адское ало-рыжее пламя пронзило волчью морду, заставив мрак осыпаться багровым пепельным дождём. В воздухе запахло серой, горки пепла оставались некоторое время гореть, пока затихающий дождь не заставил их смешаться с грязью. Борец со злом поднялся с земли с обгорелыми до плеч рукавами и обожженными руками, на которых медленно нарастала свежая кожа. Внимание Охотника приковали носящиеся над его головой клубы чёрного дыма в виде черепов, которые что-то сипло замогильно шептали. Они яростно кружились возле Заклинателя, пока тот не вытащил из ножен смертоносный рогатый лук из чёрной ивы. Борец со злом метко отстреливал назойливые мрачные черепушки, которые пытались вновь сбиться в огромное зловещее облако. Одна за другой, сияющие алым огнём, стрелы оттесняли тьму всё ближе к кладбищенской осквернённой земле.

Внезапно не отстрелянные черепа скопились над статуей Локнора - стража загробного мира - и превратились в шипящих змей с горящими фиолетово-багряными глазами. Они обвивали грозное каменное изваяние и растворялись в его трещинках и щёлках. Охотник настороженно замер, натянув тетиву и чего-то с нетерпением ожидая.

Через мгновение статуя Локнора гортанно замогильно засмеялась и повернула, приоткрыв пасть, волчью голову в сторону Борца со злом. После чего веки изваяния осыпались и пустые мрачные глазницы заполнил яркий рубиново-пурпурный огонь. От головы по всему каменному телу поползли, изливая свет, ветвистые переливающиеся багрово-фиолетовые жилы.

Охотник не стал мешкать – он выпустил стрелу ожившей статуе в лоб. Раздался жуткий глухой смех рассерженного Локнора. От стрелы остался лишь наконечник и осколки дерева. Борец со злом в предвкушении битвы сбросил колчан со стрелами и лук на землю. Не сводя настороженного взгляда с врага, он выхватил меч из ножен и ждал нужного момента для нападения.

- Это моя земля, демон, прочь отсюда! - проревел надломленным голосом Могильный Страж и, преисполнив кистень тьмой, стремительно ринулся в атаку.

- У меня здесь кое-какие дела, так что нет! - решительно заявил мужчина, отразив удар противника.

- Тогда ты умрёшь! - пообещал Локнор, выпустив из свободной руки чёрную эфемерную цепь с черепом на конце, который жадно вцепился пилоподобными зубами Охотнику в плечо. Воитель с нечестью, превозмогая нахлынувшую сводящую мускулы боль, разрубил треклятые звенья, испускавшие языки тьмы и отпрыгнул в сторону. Изваяние взмахнуло демоническими крыльями и, рыча, медленно раскрыло горящую багряно-фиолетовым пламенем пасть. Затем сгусток тёмного огня полетел в сторону Борца со злом, который успел отскочить от иссушающего жара пламени. От мощного взрыва надгробие разорвало на кусочки, подняв в воздух вместе с землёй, глиной и чёрно-сизыми искрами. Охотник выждал момент и сделал выпад в грудь опасному противнику. Но к удивлению нападающего камень даже не треснул, лишь тёмно-фиолетовые струйки густого дыма потянулись в воздух. Могильный Страж надменно засмеялся, швырнув свободной рукой соперника в сторону надгробной гранитной плиты. Занеся кистень над головой, горящий чёрно-багровым огнём, Локнор надеялся сломать позвоночник Борцу со злом, но тот чудом успел увернуться. Противник рубанул статую по ноге, но только языки тьмы излились наружу, исчезая в каплях стихающего дождя. В ответ изваяние озлобленно зарычало и пнуло Охотника на нечисть. Тот тяжело шлёпнулся в грязь, выпустив меч из рук. В этот раз игольчатые шарики кистеня, источавшие языки пурпурно-багрового огня, глубоко вонзились в спину Воителя с нечестью, разорвав плащ и пробив кольчугу. Мужчина дико взревел от разжигающей мускулы боли. Слабость начала сковывать тело, Борец со злом чувствовал, как тьма ослабляет его, причиняя яростные муки и отравляя кровь немощью.

Локнор безумно надломлено хохотал, ударяя кистенём с каждым разом всё сильнее и сильнее. Вытекавшая из ужасных рваных ран кровь вскоре образовала большую лужу. Раны Борца со злом не успевали затягиваться, боль становилась невыносимой, заставляя исступлённо кричать, пробуждая нещадную бурю безумия в сердце.

- Теперь ты мой! – произнёс, смеясь, Локнор, протягивая руку с извивающимися чёрно-сизыми цепями к беспомощному телу противника. Но вдруг глаза Борца со злом наполнились алым светом и он, будучи в шаге от погибели, крепко сдавил кисть изваяния. Огонь вновь забушевал в теле Охотника, наполняя безудержной иступлённой силой. Узоры на перчатках снова загорелись рыже-золотым пламенем. Жар стремительно разрушил камень, высвободив наружу эфемерные тёмно-фиолетовые языки пламени, которые, извиваясь змеями, исчезали в воздухе.

- Никогда! – закричал неистово Заклинатель и изо всех сил ударил огненным кулаком в колено разъярённому изваянию. Локнор надломлено глухо заревел, отшатнувшись назад от Борца со злом, приклонив трескающуюся конечность. В следующий момент, Охотник оглушил кулаком своего соперника, ударив его по голове. Раздался глухой треск пробитого гранита. Борец со злом сорвал разорванный плащ и, подняв из грязи меч, заставил его запылать огнём. Локнор отчаянно надломлено заревел и бросился с неимоверным бешенством в атаку, замахнувшись кистенём. Мгновение - и Охотник на нечисть в клочья разнёс оружие своего соперника. Свирепое Изваяние разжало обожжённые когти и припало на расколотое колено. Тут Локнор раскрыл огненную пасть, чтобы выдохнуть раскаленный шар багряно-чёрного пламени, но Борец со Злом, не мешкая, вовремя вонзил по рукоять огненный меч противнику в грудь. Глазницами статуи вновь овладел беспросветный мрак, а багрово-фиолетовые жилки засияли ярким рубиновым пламенем, чей неистовый жар заставил гранит растрескаться. Статуя, извергая клубы пыли и тёмно-фиолетового дыма с грохотом обрушилась мелким щебнем в одну из разорённых могил. Охотник на нечисть облегчённо вздохнул, прислушиваясь к шелесту затихающего дождя, смывавшего с лица прилипшую грязь. Прозвучал пронзительный громовой раскат. Борец со злом стёр с лица воду и остатки грязи, поднял брошенный им лук и колчан со стрелами и широкими стремительными шагами, переступая могилы и обходя мраморные плиты, направился во встревоженный ураганом кленовый лес.

К огромному удивлению здесь царило безмолвие и спокойствие. Даже бушевавший ветер не решался тревожить сонные деревья. В воздухе пахло сыростью. На тропинках, по которым давно никто не хаживал, стояли большие мутные лужи. Валуны и камни, спрятавшие свои угольно-серые тела в мокрой высокой траве, угрюмо взирали на всё ещё зелёные наряды клёнов, осин и лип. Сонную тишину, волнуемую лишь лёгким ропотом дождя, разрезало жуткое хриплое рычание, доносящееся из-за деревьев и отвесных оврагов. Охотник замедлил шаг и, насторожившись, натянул тетиву. Хриплое рычание усиливалось, внезапно листья деревьев начали тускнеть и приобретать фиолетовые, красные и коричневые цвета, трава желтела и ссыхалась. Борец со злом ощущал, как сгущается тьма вокруг него, а всё в окрестности увядает. Ещё несколько секунд - и он замер, готовясь выстрелить в порождение зла. Сверкая сизо-багровыми глазами, окостенелые и прогнившие, связанные чёрными мускулами, мертвецы оскалено, как голодные бешеные волки, взирали на свою добычу. Вскоре существа, как будто ошпаренные раскаленным маслом, сорвались с места и бросились в атаку. Охотник на нечисть не мешкал – стрелы, пульсируя красными жилками, пронзали гнилые чёрные сердца чудовищ, которые немедленно рассыпались в прах, оставляя от себя лишь тлеющие обугленные кости. Мертвяки лезли отовсюду, стараясь разорвать неустрашимого Воителя на куски. Выпрыгнув на добычу с фланга, порождение тьмы намеревалось вонзить свои гнилые обломленные зубы и крюкастые когти в плоть врага, но Борец со злом пустил стрелу существу в глаз, а затем перерезал ему горло рогом лука. Чудовищ становилось всё больше и больше. Охотник, увернувшись от яростной атаки мертвяка со спины, латными сапогами сломал ему ноги и вонзил рог лука в хрупкий череп, а затем, что есть сил, бросил оружие, словно бумеранг. Как скошенные колосья, пал десяток мертвяков, рассеченных пополам. Воитель со звоном медленно вытянул меч из ножен и, ступая по тлеющим останкам, решительно направился вперёд. Чёрно-пурпурные и тёмно-сизые шлейфы и струи крови вырывались из порубленных тел порождений тьмы. Неудержимо лезвие рассекало гнилую хрупкую плоть мертвецов. Изуродованные останки поверженных чудовищ, лежавших в вязкой фиолетовой крови, растекались и плавились, как масло. Враги, подошедшие слишком близко к Охотнику с фланга, могли получить смертоносный удар копьеобразным эфесом в горло или тяжёлый удар латной перчаткой, обмотанной цепью, который проламывал череп. Для каждого чудовища смерть была неминуемой наградой. Борец со злом непоколебимо шёл к своей цели, оставляя за спиной ковёр из убитых. Цепь с наточенными ромбовидными звеньями впивалась, словно змея, в гнилые зыбкие плоти мертвецов, разрывая их на куски. Отрубленные головы, как яблоки, сыпались на землю. Охотник весь был в зловонной крови чудовищ. Внезапно порождения тьмы расступились перед мужчиной и начали отступать. Воитель, опьянённый кровавым месивом, стиснул зубы и с непоколебимой яростью бросился догонять убегающих мертвецов, всаживая им в шею смертоносные серебряные лезвия. Другим чудовищам Борец со злом с неудержимым безумством ломал и перерубал чахлые позвонки и рёбра, истерически и зловеще хохоча. Бешеное кровопролитие Охотника на нечисть остановил неожиданный исступленный рёв. Мужчина повернул сильно запачканное кровью лицо в сторону, откуда донёсся шум. Мгновение и из туманной серой мглы в сторону Борца со злом полетел большой булыжник с изрезанными краями. Воитель едва успел увернуться, кубарем покатившись в заросли репейника и крапивы, росших на дне оврага. Раздался громкий хруст поломанных хрупких деревьев. Воитель, увязая в сырой земле и хлюпая сапогами при каждом шаге, начал возвращаться на тропу. И когда он вновь ступил на твёрдую землю, в его сторону двинулась могучая фигура рогатого чудовища из почвы и камня. Зловещие разъярённые пурпурно-бордовые глаза тёмного существа жадным взглядом впились в измождённое лицо Охотника на нечисть. Чудовище дико зарычало и, вырвав из земли осину, начало ей свирепо размахивать во все стороны. Борец со злом получил тяжёлый удар в грудь мокрым стволом дерева, отчего выронил меч и налетел спиной на старый поросший мхом пень. Голем своей огромной когтистой земляной лапой обхватил жертву поперёк туловища и поднёс к оскаленной морде. Гортанно зарычав, чудовище открыло пасть, из которой веяло болотной сыростью, и, красуясь каменными зубами, похожими на клыки, желало откусить голову своей добыче. Но Воитель, не думая сдаваться, раскалённым кулакам ударил голема в челюсть. Тот дико заревел и швырнул Борца со злом на землю. В этот момент Охотник смог дотянуться до выроненного меча и отрубить тянущуюся к нему руку чудовища. Во все стороны брызнула чёрно-фиолетовая густая кровь. Голем свирепо зарычал, изрыгая из пасти комья глины. Воитель усмехнулся и всадил остриё цепи чудовищу в глаз. И как только порождение тьмы ухватилось лапой на ромбовидные звенья оружия, мужчина подскочил к голему и пронзил мечом его ужасную голову. От раны по всему телу побежали угасающие яркие лиловые жилки, и в скором времени чудовище обратилось в жирный плотный пласт земли.

Вновь дикий рёв нарушил немоту лесного сна. Борец со злом обернулся на зов тёмных созданий. Три массивных рогатых земляных голема ненавистно смотрели своими горящими вселяющими страх глазами на своего заклятого врага. Затем чудовища исступлённо зарычали и бросились в атаку. Воитель ловко увернулся от шипастых огромных кулаков тёмных созданий и пронзил одного из них мечом под ребро. Из раны ошмётками закапала густая чёрная кровь и вырвался лёгкий фиолетовый дым, извивавшийся языками. Голем засунул одну руку в землю и, вскоре кисть вытянулась в большущий обломанный каменный кол. Бешено бросившись в атаку, он наносил размашистые рубящие удары, которые Охотник отбивал или уклонялся от них. Изловчившись, Борец со злом расколол злополучный кол, осколки которого чудом не вонзились в плечо, а лишь слегка задели руку. Но другие чудовища со страшной силой оттеснили своими кулаками и коленями своего врага. Хоть силы Охотника и слабели, он не думал отступать, ведь злоба и боль пробуждали в сердце дремлющую древнюю силу. Один из големов поднял огромный валун над головой и только хотел бросить его во врага, как сноп огненных искр ослепил его и чудовище похоронило себя под грудой камней. Раздался пронзительный неистовый рёв и порождения тёмной магии попытались раздавить Воителя, но он вовремя увернулся от удара и вонзил клинок одному из монстров в ногу. Два ненавистных взгляда встретили друг друга. Кулаки Охотника запылали жгучим огнем, и он первым бросился в атаку на устрашающего голема. Борец со злом изловчился и избежал смертоносных объятий своего врага. А после, сделав сальто, он выхватил кинжалы из латных сапог и запрыгнул на неуклюжее порождение тьмы. После чего огненным серебром перерезал горло чудовищу, чьё тело немедленно развалилось на комья земли и глины. Тут же в спину Борец со злом почувствовал тяжёлый удар, от которого он не удержался и выронил оружие, упав лицом в грязь. Чувствуя, что враг приближается и сейчас раздавит его, Воитель выждал удобный момент и, молниеносно вскочив, сокрушительно ударил чудовище апперкотом в челюсть. Затем, обвязав цепь вокруг шеи порождения тьмы, Охотник начал сдавливать её до тех пор, пока у голема не иссякли силы сопротивляться и ромбовидные заточенные звенья не разорвали его горло в клочья, лишив головы, которая тут же обратилась в ком глины.

Некоторое время Воитель изнурённо лежал на земле, слушая свой учащённый пульс и устремляя утомленный взор в серую пелену облаков. Вскоре Охотник поднялся и, слегка прихрамывая, начал собирать по дороге разбросанное оружие. Он направился на то место, где лежал его лук и последняя стрела, которую Борец со злом припрятал за пояс. Восстановив свои силы, Воитель побежал по тёмной, поросшей мхом, лишайником, грибами и дикой травой, давно нехоженой тропинке. Дорожка извивалась и уходила под холм. В глухой чащобе было сыро и достаточно светло. Прогнившие поломанные сучья, поросшие мхом, поваленные старые дряхлые деревья и высохшие кустарники были повсюду. Шорох дождя, тревожившего листья, был здесь главным нарушителем тишины. Внезапно до Охотника донёсся детский крик, слабый и еле уловимый. Он тотчас же бросился в его сторону.

Возле огромного треснувшего валуна, на мраморной могильной плите, прикованная цепями к близстоящим клёнам, на коленях, в грязном шёлковом голубом платьице, сидела напуганная белокурая девочка, которая безудержно плакала и кричала.

- Тише, я тебя не обижу, - успокаивающе сказал Воитель, медленно подступая к бедняжке.

Борец со злом разорвал стальные браслеты на руках девочки и, схватив её на руки, собрался уходить, как вдруг высокомерный грубый спокойный голос окликнул его со спины.

- И ты думаешь вот так просто прийти и забрать моё дитя? - эхом разлетелся противный гнусавый голос.

Охотник медленно повернулся на вопрос. И каково же было его удивление, когда он увидел того, кого он искал долгие годы. Мужчина был в смятении: он не знал, как ему поступить, оставить ребёнка и обнажить клинок или же уйти и оставить того, кто когда-то поломал его жизнь.

- Вижу, ты удивлён, Дэрд Альдиэро Кальтстэрий.

- Моё имя Дари́дий! – уверенно заявил Охотник.

Давний враг зловеще надменно рассмеялся. Он был высокого статного роста, молод на лицо, с красивым длинным подбородком и чуть заострённым носом. Чёрные, как ночная река, густые длинные волосы, колышась от ветра, ниспадали чуть ниже груди. В пепельно-серых равнодушных глазах блестела насмешка. Давний враг был одет в свисавшее до колен груботканое чёрное платье с высоким воротником, украшенное пепельно-белыми узорами. Из-под платья виднелись высокие чёрные кожаные сапоги, в прорези платья выглядывала переливающаяся чернотой матово-серебряная кольчуга.

- Наверное, желаешь убить меня, не правда ли? – насмехался давний враг, подходя всё ближе к Охотнику.

- Ни шагу больше! – приказал Борец со злом, обнажив клинок.

- Ух, как ты грозен, а сейчас я должен испугаться и делать так, как ты велишь? - насмешливо бросил враг, расплывшись в лукавой улыбке.

- Закрой рот, исчадие тьмы! – закричал угрожающе Даридий, ощущая нарастающий гнев в своём сердце.

- Можешь не утруждаться, Дэрд Альдиэро, это не поможет, - говорил Некромант с ядовитой улыбкой на бледном лице, - надо было убить меня ещё тогда, сто пятьдесят лет назад, когда у тебя были все шансы на победу, а я был без туза в рукаве.

- Ты, верно, забыл, как те страшные судороги ломали твоё тело, а ты умолял прикончить тебя, плача, как ребёнок, - насмешливо ответил Даридий.

- Из-за тебя, я стал никому не нужным калекой, уродом, с изъязвленной кожей и искривлённым позвоночником! - с омерзением сквозь зубы протянул Некромант.

- Ты сам избрал такой путь, я дал тебе выбор, а ты отказался!

- А кто ты такой, чтобы ставить неподвластную тебе жизнь перед выбором? – возмущённо спросил давний враг.

- Хех, полудеман, ты даже не знаешь, что тебе ответить, потому что в глубинах своего сознания ты прекрасно знаешь, что я прав, - прозвучал неоспоримо довод Некроманта, - и даже сейчас ты сжимаешь от злости рукоять своего «Душегуба», низвергнувшего столько жизней в пучину твоей чёрствой обугленной души. Уверен, ты не раз задавался вопросом, а есть ли она у тебя вообще?

- Замолчи, все твои слова - это ложь! – шёл ва-банк Охотник, всё больше поддаваясь ненависти и безрассудству.

- Дэрд Альдиэро, сын великого демона, ты боишься признаться себе в том, что её смерть – именно твоя вина, вместо этого ты нашёл виноватого в том, кого она любила и желала куда больше, чем тебя, - издевательским голосом говорил Некромант.

- Довольно! Твои слова, хуже яда, я не намерен слушать больше тебя! – разгневался Даридий, пригрозив клинком давнему врагу.

- Дэрд Альдиэро, а давай поиграем, если ты убьёшь меня, то можешь забрать мою дочь и отдать этому тщедушному и напыщенному лорду, а если нет, то я верну к жизни ту несчастную душу, которую ты сгубил.

- Что за бред ты несёшь? – ошеломлённо произнёс Охотник.

- Лилиан боялась тебя! – заявил твёрдо Некромант. - Ей было жаль и, в то же время, она боялась сказать тебе, что ты ей не нужен, что любит она другого. Знаешь, она так сладко кричала от наслаждения – это было для меня наркотиком, её протяжный стон до сих пор лелеет моё сердце, - улыбнулся глумливо Некромант.

- Сволочь, я разрублю тебя на куски! – не стерпел Даридий, с яростным воплем бросившись в атаку.

- Глупец! – усмехнулся в ответ чёрный заклинатель и увернулся от выпада, растворившись в воздухе и появившись в другом месте. Воитель, ослеплённый жаждой отмщенья и злобы, в порывах страшной ярости отчаянно бросался на заклятого врага, который то и дело исчезал и появлялся со всех сторон из призрачной чёрно-фиолетовой дымки. Неожиданно Некромант попусту растворился в воздухе.

- Покажись, трус! – ненавистно закричал Даридий, сжав что есть сил рукоять клинка.

В ответ на требования Борец со злом получил удар по голове чёрным булавовидным посохом с рогами и шипами, который сбил Охотника с ног и рассёк ему половину лица. Из глубокой раны брызнула кровь, хотя боль и была жуткой, Даридий поднялся с земли и был готов сражаться. Некромант с невероятной скоростью бросился в атаку, несколько раз он с размаху ударял своего соперника со всех сторон, а затем направил на него сокрушительный чёрный сгусток энергии в виде волчьей головы, который, разорвав вдребезги со звоном кольчугу на теле Воителя, поверг его в недолгое оцепенение, отбросив на несколько шагов назад.

- Тебе не победить, Дэрд Альдиэро! ты слаб без своей демонической силы, без неё ты мне даже не соперник! - сморщив лицо, с презрением заявил Некромант и бросил в спину Воителя, вяло поднимающегося из грязи, несколько фиолетово-чёрных литых ножей. Тьма, окутывавшая лезвия, вливалась в плоть, неукоснительно терзая её, она отравляла кровь слабостью. Ни руки, ни ноги уже не слушались парализованного немощного тела, которое будто бы налилось свинцом. Но Даридий, охмелённый ненавистью и злобой, пытался изо всех сил подняться, не собираясь подчиняться расползающейся внутри него слабости и холоду.

- Твои усилия тщетны, освободи силу разрушения внутри себя или умри! – поставил перед выбором своего соперника Некромант.

- Ни за что! – огрызнулся Борец со злом и попытался поднять дрожащей слабой рукой свой меч, но Враг наступил сапогом на рукоять и переломал Даридию пальцы. После чего Чёрный заклинатель отобрал клинок и, повертев его с восхищением в руках, вонзил по рукоять хрипящему от злости и слабости, сопернику под лопатку. Серебро, вырвавшееся с глухим хрустом из груди, будто бы раскаленным маслом, начало жечь раны, причиняя невыносимые муки, но Даридий терпел, не давая воплю вырваться наружу. Некромант схватил своего противника за волосы и стал бить лицом о мокрый кленовый ствол.

- Ты приносишь только смерть, Дэрд Альдиэро! – разъярённо закричал Некромант и, выхватив кинжалы из-за голенища своего соперника, вонзил их ему под рёбра. Дикий вопль разнёсся безудержным эхом по всей глухоте чащи. Чёрный заклинатель что-то прошептал на древнем тёмном языке и из воздуха вынырнули две литые чёрно-фиолетовые цепи и, туго обмотав предплечья Даридия, подвесили его над землёй. Раны Воителя не зарастали, кровь просачивалась через холодеющую плоть и лёгкими струйками сбегала по дрожащему телу.

- И где же теперь твои амбиции? – издевательским тоном произнёс Некромант, сдавливая подбородок своего пленника. В ответ он получил лишь кровавый плевок в лицо и презренный ненавистный взгляд.

- Твоя ненависть ко мне не оправдана! – разбив губу Воителю, произнёс оскорблено Чёрный заклинатель. – Ты придумал себе, что будто бы я убил Лилиан, хотя в смерти её повинен лишь Ты! Ты изуродовал моё тело, она отвернулась в ужасе от меня и, проливая слезы, убежала прочь. Из-за твоих чёртовых амбиций, которые затмили тебе рассудок, ты разбил наше с Лилиан счастье, а чаша яда, что она выпила по ошибке, была предназначена для тебя, ты похоронил её ещё живую, а я мог её спасти, и теперь, Дэрд Альдиэро, настало время возмездия.

- Ложь, всё это ложь, - дрожащими губами вяло повторял Даридий.

- Ложь и обман – это то, чем пичкают твою больную душу люди, которым ты помогаешь. Ты нашёл меня, потому что я этого захотел. Наверняка, тебя терзает вопрос - зачем? Я отвечу, мне нужна твоя кровь, чтобы вернуть из мира теней ту, что даже мыслью греет моё сердце.

- У тебя нет сердца, только уголь, - бросил еле слышно пленник.

- В этом ты прав, моя кровь стала чёрной, как дёготь, а сердце истлело… - надрезая себе вену литым кинжалом, говорил Некромант. Медленно густая струйка вязкой чёрной крови поползла по руке.

- Я пожертвовал своей душой, чтобы вернуть свою любовь, а что делаешь для этого ты?! – вонзив леденящий озлобленный взгляд в сторону измождённого, слабо дышащего, пленника, раздражённым басом спросил Давний враг. – Ты грезишь невосполнимой утратой, разрушенным царством, в котором у тебя ничего уже давным-давно нет, даже надежды, она стала убытком для тебя, кто ты такой после всех данных и неисполненных обещаний?

Даридий что-то непонятно шептал, еле-еле шевеля губами.

- Хочешь узнать, как я выжил? – усмехнулся с издевательской улыбкой Некромант. – После того, как до меня долетели слухи о похоронах Лилиан, я был в отчаянии, я возненавидел себя за свой опрометчивый глупый поступок и решил воссоединиться со своей любимой за гранью этого мира. Я перерезал себе вены, закрыл глаза и, что же ты думаешь? Я стоял пред вратами в Страдальню душ. Вокруг меня глумились мерзкие призраки, лелея холодом моё изуродованное тело. Повсюду раздавались жуткие завывания зловонного горячего ветра, который разносил по каменной мшистой пещере беспрестанные вопли страдающих душ. Зелёное пламя освещало беспредельный мрак, обжигая мне ноги. Вдруг ко мне грациозно подошла высокая стройная рыжеволосая девушка с небольшими рогами на голове и шипованным хвостом. Её тело было в запёкшейся крови, вместо одежды она носила цепи, её обожженные плечи покрывала чёрная шерстяная накидка, усыпанная алыми глазами. Она, как ни странно, была откровенна со мной. Демонесса сказала, что души Лилиан здесь нет и не было. Тогда я понял, что ты забрал её душу! Я поклялся сделать что угодно, лишь бы мне дали шанс вернуться в этот убогий мир. Меня искупали в чёрном, как смола, водопаде, подарив новое тело, и нарекли Ликтэрий, иначе – Пожиратель. Теперь я поддерживаю связь этого мира с чертогами душ. И вот пришло твоё время, Дэрд Альдиэро, влиться в беспрестанный мученический поток, став частью страдальческого несмолкаемого вопля!

- Никогда! – сквозь зубы, с рьяной ненавистью протянул Даридий, сжимая кулаки. По всему его телу начинали просвечиваться тлеющие огненные руны и раскаленные жилы.

- Не думай даже вырваться, это не просто цепи – это темница для твоей потерянной души, - надменно усмехнулся Некромант и серповидным литым кинжалом рассёк своему пленнику грудь и подставил к хлещущей кровью ране серебряную чашу с блистающими сапфирами. Вскоре ледяное голубое сияние сменилось ярко-кровавым, кристаллы приобрели алый свет. Ликтэрий довольно заулыбался, перерезал себе вену и смешал два вида крови в чаше, затем, осушив её на половину, он слил оставшуюся кровь в тёмно-фиолетовую колбу, спрятав её за пазуху.

- Пусть моя душа потеряна, но твоя проклята! – заявил с отвращением Охотник, преисполняясь ненавистью.

- Ха-ха, да уж лучше анафему на сердце носить, чем быть отвергнутым всеми и быть никому не нужным, вечно блуждая в тумане обмана, слепо веря предназначению, которого даже не существует! - напыщенно рассмеялся Ликтэрий.

- Ты прав, я одинок, но у меня есть несокрушимая вера, и я буду следовать этой вере, потому что она придаёт мне силы! – ответил Даридий, ощущая, как внутри его сердца воцаряется жар, а раны начинают срастаться, изгоняя немощь из тела.

- Глупец! – вновь засмеялся с презрением Некромант, - посмотри на себя? Кем ты считаешь себя и кто ты на самом деле? Человек? Демон?! Ха, люди страшатся тебя, как необузданных штормовых волн и от этого питают не то зависть, не то презрение, потому что ты совершенно другой. А я, напротив, благодетель… Я спасал людей от чумы, мора и иных болезней, а что ты сделал для них?

- Я рубил головы таким же умалишённым и самодовольным, как ты, наполняя своё сердце ещё большим могуществом! – возразил Даридий, черпая силу из своей пробуждённой потаённой природы.

- Затянулся что-то наш разговор, не пора ли тебе издохнуть, Дэрд? – рассмеялся высокомерно Ликтэрий, пристально смотря в полыхающие безудержным золотисто-рыжим пламенем очи своего пленника. Затем Некромант направил литой кол посоха, источавший языки фиолетового огня, на сердце Охотника. Но неожиданно Даридий с дребезгом разорвал треклятые звенья цепей в клочья и раскалёнными ладонями сжал смертоносное остриё.

- Что? Как ты…? – занервничал от удивления Ликтэрий.

Дэрд зловеще улыбнулся и сжал чёрный кол с такой силой, что тот разлетелся на мелкие стеклянные осколки. В следующий момент, Охотник, вырвав у себя из-под рёбер кинжалы, стремительно приблизился к Ликтэрию и нанёс ему пару глубоких ран на теле.

- Дьявол бы тебя побрал! – огрызнулся разозлено Некромант.

- Я и есть дьявол! – грозно произнёс Даридий. За словами последовал демонический хрипловато-басовитый душераздирающий смех. Под ногами Охотника сгорала трава, листья близстоящих деревьев и кустарников обращались в пепел, даже земля сразу высыхала и трескалась. Кожа чернела и становилась крепче гранита, блистая раскаленными жилами.

- Всё равно тебе меня не одолеть, Дэрд Альдиэро! – заявил Ликтэрий, высвобождая из рук сотни переплетающихся между собой ядовитых лоз.

Даридий насмешливо прорычал и, не теряя времени даром, тяжёлыми исполинскими шагами стремительно подступил к врагу и смертоносной хваткой сжал шею Некроманта, вонзая горячие когти в холодную зыбкую плоть.

- Посмотри мне в глаза, - свирепо прорычал демон, при дыхании изрыгнув раскаленные искры в лицо Ликтэрию, который тут же пронзительно закричал. В этот момент чёрные лозы опутывали демоническое раскаленное тело, то и дело, высыхая и рассыпаясь в пыль.

- Хороший спектакль, - вдруг усмехнулся коварно Некромант, уставившись обугленным лицом на своего врага. После издевательской улыбки, последние мускулы на черепе превратились в густую вязкую жижу, стекавшую со всего тела к ногам Даридия. Колдун щёлкнул пальцами и со спины в сердце демона вонзился литой чёрно-фиолетовый кол. Вмиг его концы расплавились, и из груди остался торчать изливавший языки тьмы штырь. Тело Даридия становилось постепенно вновь человеческим, приобретая бледно-синие цвета. Слитый из переплетавшихся меж собой чёрно-фиолетовых мускулов, Ликтэрий рассмеялся глухим противным хрипящим голосом. Постояв ещё немного у холодеющей плоти своего врага, Некромант спокойно направился к мёртвой девочке. Но внезапно Даридий, вскочил с земли и, вынув из-за пояса зачарованную чёрную ивовую стрелу, вонзил навылет заклятому врагу в горло. Ликтэрий закашлялся и захрипел, захлёбываясь кровью. Стрела загорелась ярким алым светом и начала невыносимо жечь рану. Некромант пытался вытащить её, но всякий раз, как он прикасался к стреле, та мгновенно начинала разъедать литые мускулы, которые черствели и осыпались, как песок. От разлагающегося тела во все стороны расползались фиолетовые языки пламени. Внезапно огромное плотное смоляно-чёрное облако вырвалось из груди Некроманта, подняв «Душегуб» в воздух. Прежде чем взвиться изящным узорчатым змеем над лесом, оно приобрело черты лица и, раскрыв зубастую пасть, прошло насквозь через напряжённое жилистое тело Даридия, пронзив его грудь мечом. Объятый чёрно-фиолетовым огнем, Охотник, тяжело дыша, упал на колени, В скором времени, Борец со злом, парализованный могущественной чёрной магией, обессилено рухнул на обожженную землю и измождённо закрыл глаза.

Часть II

Глава 7

Ранним утром из Морнингфроста выехала повозка, охраняемая десятью конными всадниками, облачёнными в кожаные доспехи с металлическими чешуями и шерстяные плащи. Воины были вооружены длинными мечами и алебардами. Король Форас Фрост, пребывая в глубоких раздумьях, с хмурым лицом сидел в повозке и курил трубку, не выпуская из рук меч покойного отца. Сопровождавший его рыцарь сэр Эрабор – зрелый мужчина с щетиной на увенчанном шрамами лице и вьющимися до груди светло-русыми волосами - точил меч. Оба сидели одетые в шерстяные плащи с воротом из медвежьего меха. Под серым невзрачным кафтаном Форас надёжно спрятал прочную кольчугу. Грудь Эрабора прикрывал нагрудник из дублёной кожи, руки – латные перчатки, ноги - стальные наколенники. Из-под нагрудника, до локтей, одетая поверх льняной чёрной рубахи, выглядывала плотная кольчуга. Кожаные сапоги обвивали железные кольца. Рыцарь угрюмо взирал на бедные приземистые крестьянские домики, на беззаботно спящих в грязи поросят, исхудалых голодных собак, шнырявших по дороге.

Солнце не успело ещё выплыть из-за сиренево-алого небосклона, как тут же утонуло в густых дымчато-белых облаках. В воздухе тянуло холодом и сыростью. Мимо проносились то вымокшие холмистые пустынные равнины, то чёрные изрезанные валуны, то крутые и обрывистые склоны утёсов и скал, то мрачные хвойные леса.

Границы Сноуглэйд оборвались. Вскоре каменистая избитая дорога сменилась глинистой и ухабистой, а потом и вовсе исчезла. Голубоглазый можжевельник с изящными лиственницами переменились на скромные карликовые кривые берёзы и мохнатые ивы. Лишь изредка через несколько сотен вёрст пути встречались одинокие деревеньки с брошенными покосившимися домиками и запустелыми полями. Оживлены были лишь гостиные дворы, где большая семья держала десяток-дюжину лошадей, и сдавала комнаты усталым путникам.

Чётвёртый день пути. Вокруг были лишь бесплодные сырые отлогие поля, где безустанно завывал жгучий холодный ветер. Природа казалось мёртвой, как и серые камни, поросшие бурым, зелёным и золотистым мхом. Куда не глянь, коварно скрывались среди осоки зыбкие мшистые болота. Земля была настолько дикой и пустой, что даже птицы не парили над ней. Ночью поднимался сильный штормовой ветер. Ютиться путешественникам пришлось в открытом поле, на ковре изо мха и лишайников, среди ледяных камней, грибов, голубики и редких стелющихся трав.

Наутро заморосил дождь. Вдалеке зловеще вздымались мрачные горные хребты Калькарóс, устремлённые ледяными вершинами в туманную пропасть густых облаков.

- Ваше Величество – Кальхéйм! – предупредил короля ямщик.

На обрывистый утёс вела избитая глинистая небезопасная тропа. Путь, как щупальце осьминога, пролегал через отлогие холмы. Повозка остановилась у подножия злополучного утёса.

- Почему встали? – спросил сэр Эрабор ямщика.

- Далее только на конях, путь слишком пологий, повозка не пройдёт, - объяснил извозчик.

Повозку решили оставить возле холмов, оставив на её охрану двух воинов и ямщика.

- Ваше Величество, как вы думаете, с этими дикарями можно договориться? – спросил с живым интересом Эрабор.

- Остаётся лишь уповать на волю Эзолуса и надеяться, что они будут слушать голос разума, - ответил Форас Фрост, вскочив на лошадь.

На утёсе царило спокойствие, лишь беспечный ветер трепал изумрудные кроны лиственниц и величавых смолистых сосен. В густой траве скромно блистали огнисто-рыжие ягоды морошки. Местами встречались торфяные зыбкие топи, богато поросшие клюквой и голубикой, скрывавшейся в кустиках багульника и вереска. Западнее пышный хвойный лес всё больше смешивался с изобильным роскошным кленовником и орешником. Неподалёку от капризной серебряно-синей реки Фреддо, на отвесном берегу развесистый ясень раскинул могучие ветви, утопая в жёлтом море горицвета и зверобоя. Берёзы, изумляя своей чарующей удивительной красотой, величаво высились над синим полем из василька, колокольчика и шалфея. Не так долго пришлось бродить путникам по дикой земле Кальхейм, поражаясь невообразимой красе цветистых полей и дремотных изумрудных лесов. Вскоре вдоль реки показались невысокие деревянные домики с соломенными крышами, обмазанные глиной – одна из деревень кальхеймцев. Люди в шерстяных рубахах и шароварах кто рубил дрова, кто потрошил рыбу, кто занимался выделкой шкур различных пушных зверей. Поселенцы были в основном среднего роста, широкоплечие и крепко слажены. Мужчины носили бороду, а женщины не распускали волос. Завидев чужаков, встревоженные их появлением, поселенцы отвлеклись от своих будничных дел и, беря в руки серпы, косы, топоры, и вилы, вставали в ряд. Бородатые и крепко сложённые мужчины, стоявшие впереди женщин, с ухмылкой поглядывали на всадников.

- Вы не из этих мест, что вам здесь нужно?! – с грозным взором требовательно спросил высокий широкоплечий серобородый мужчина с топором в руках.

- Ваша правда, - начал разговор Форас Фрост, слезая с коня, - мы прибыли с востока из королевства Сноуглэйд, а нужно нам, чтобы воины вашей земли выступили под нашим флагом против обоюдного врага.

Воцарилась тишина, которую вскоре прервал разразившийся дерзкий безудержный смех поселенцев.

- О чём ты думал, придя сюда с этой горсткой солдат? – посмеиваясь, спрашивал с надменностью серобородый мужчина.

- Нет смысла проливать кровь между нашими землями, мы пришли с миром и мы вам вовсе не враги! - твёрдо заявил Фрост, смотря в дикие глаза своему собеседнику.

Раздался высокомерный смех.

- Около двадцати лет назад, такие же, как вы, на серых лошадях и в плащах прибыли на нашу землю, мы доверились им, а к чему всё это привело? К разорению и запустению! – вмешался в разговор, молодой мужчина в кольчуге до колен и с полукруглым шлемом на голове.

- Мы не они! – уверял недружелюбных поселенцев Форас.

- Да все вы так говорите! – возмутился с лютым бешенством в глазах собеседник, обнажая меч, - во славу Крёльда мы обагрим нашу землю кровью чужеземцев, - вдруг закричал дикарь в кольчуге и сломя голову, бросился с занесённым над головой, клинком на короля Фроста. Форас даже не повёл глазом перед смертоносным лезвием. Эрабор бросился на помощь своему королю; оттолкнув его в сторону, рыцарь вырвал меч из ножен и, отбив неприятельскую сталь, тут же ударил врага ногой в грудь, после чего принял боевую стойку, ожидая последующую атаку. Противник, обезумев, ринулся в бой. Эрабор твёрдо стоял на ногах, готовясь принять удар. Раздался пронзительный звон стали, а следом за ним глухой лязг порубленной кольчуги. Рыцарь парировал удар и перешёл в контратаку, нанеся смертельную рану своему противнику. Из груди полилась кровь, обагрив зелёную траву. Раздался дикий озлобленный вопль поселенцев, и мужчины с холодной яростью в сердце бросить на чужеземцев. Завязался бой. Воздух рассекали лезвия мечей и алебард, топоров и кос. Кальхеймцы окружили неприятелей. Перепуганные кони метались из стороны в сторону. Всадники были готовы окропить кровью алебарды о тела рассвирепевших селян. Но вот из толпы нападающих отделился юный смельчак в кольчуге и бросился на Эрабора с боевым топором. Рыцарь ловко увернулся от первой атаки врага, но противник был настолько изворотлив, что, зацепившись изогнутым лезвием топора за меч, вырвал его из рук неприятеля. В юных глазах Кальхеймца пылали безумие и жажда боя. Эрабор отскочил назад, снял с пояса увесистый цеп и, что есть сил, с неким блеском отчаянья в глазах бросился на не ждавшего атаки соперника. Юноша, не успев нанести удар, упал. Мгновение и цеп рыцаря переломил запястье смельчаку. Раздался пронзительный воинственный крик – мужчина с топором ударил с правого фланга, резанув Эрабора в плечо. Тем временем, близко подобравшегося мужчину с рыжей бородой и лысиной, один из всадников пронзил копьём в сердце, но вскоре в него в ответ полетел серп, воткнувшись промеж глаз. Другой воин отмахивался мечом от безумно кричащих поселенцев. Форас Фрост взял у убитого кальхеймца клинок, отбиваясь от назойливых лезвий кос и зубцов вил. Эрабор в этот самый момент, не обращая на рану внимания, в порывах жестокой ярости, что есть сил, ударил противнику под колено. Враг в ужасе тут же схватился за переломанную ногу, из которой торчала окровавленная кость. Без долгих колебаний и раздумий рыцарь наотмашь саданул мужчину цепом по голове, проломив с глухим треском череп. Бессмысленный бой так бы и продолжался, если бы одна из женщин, в красном платье с русой косой, выглядывавшей из-под алого платка, не закричала, что есть мочи.

- Остановитесь! Прекратите! перестаньте немедленно! – громко кричала она, прямиком направляясь к месту жестокого раздора, - вы убьёте друг друга! Что же вы делаете?!

Обе стороны смотрели ненавистным взглядом друг на друга, как звери, не думая складывать оружие, но и не рвались более в бой. Завидев труп мужа с разбитой головой, женщина, забыв про всё на свете, бросилась к телу, вытирая своим рукавом кровь с его лица.

- Это на вашей совести! – обвинил Форас кальхеймцев.

Тут женщине на глаза попался окровавленный цеп, рукоять которого крепко сжимал в латной перчатке сэр Эрабор. Казалось, какая-то неведомая сила овладела вдовой. Она истерически закричала, подняла с земли меч и обезумев бросилась на убийцу её мужа. Хладнокровный рыцарь отбил атаку и оттолкнул женщину, но она не могла остановиться.

- Заберите же у неё меч, чего смотрите! - крикнул кто-то из кальхеймцев, не решаясь подойти самому.

Эрабор уловил момент и крепко схватил женщину за кисть. Вдова выронила меч, но продолжала испытывать гнев от причинённой ей боли. Она, то пыталась выцарапать глаза чужеземцу, то отчаянно била его кулаками, не переставая плакать и кричать. Когда силы покинули женщину, рыцарь отпустил её руку. Вдова обессилено упала возле трупа своего мужа и, лаская его лицо, разговаривала с ним.

- Ты жаждал пить медовуху со своими братьями под звон булата и всплески молний Глоригарда? Ты искренно это заслужил, - прошептала женщина, вложив в руку мертвеца меч и повязав ему на шею платок, запачканный кровью. После чего вдова положила голову на холодную кольчугу своего покойного мужа и продолжала безудержно плакать.

- Зачем? Зачем вы пришли сюда? Вновь убивать и грабить нас? – глухо спросила вдова, не поднимая головы.

- Уж лучше солнце нескончаемо утонет в чёрном рассвете, и наступит вечный непробудный сон, чем мы свершим такое безумие! – оскорблённым тоном ответил Король Фрост, - мы не те варвары, за которых вы нас сочли.

- А что ещё делать пришлым всадникам на нашей мирной земле? - возмутился серобородый кальхеймец.

- Чем устраивать резню, лучше бы выслушали нас, а то чуть что, так сразу мечами под рёбра колоть! Отведите нас к вашему правителю, большего не прошу, - решительно заявил Король Фрост, взяв под уздцы свою напуганную лошадь.

- Так и быть, чужеземец, мы отведём тебя к нашему ярлу, но твоя настойчивость тебе вряд ли принесёт плоды, - хладнокровно ответил серобородый муж, воткнув топор в неподалёку лежавшее от него бревно.

С резными фасадом, ставнями и периллами, дом ярла Элатóя Лодскрóка, сложенный из крепких брёвен ясеня, более походил на крепость. Здание стояло на возвышении, предельно приближаясь к подножиям гор Калькарос. Вокруг него - стройные лиственницы ютились посреди угрюмых изрезанных серых валунов. К дому вела крутая тропинка, извивавшаяся средь приземистых деревянных домиков поселенцев. Кальхеймцы, обычно усердно занятые своей работой, отвлекались от неё, чтобы поглазеть на чужаков. Одежда поселенцев была невзрачной и скудной: рубаха из льна или шерсти да мешковатые штаны, заправленные в кожаные сапоги с меховым обрамлением. Чужеземцы дивились красоте кальхеймских крепких русоволосых дев и их воинственному бесхитростному взгляду.

- Ваше Величество, - обратился к королю с изумлением сэр Эрабор, - вы видите их взор? Такое чувство, что мы для них кусок мяса.

- Я вижу, ты тоже это подметил, как бы нас не порубили здесь на части и не съели на ужин, - усмехнулся Фрост.

- Не хотелось бы, чтобы мои внутренности были на чьём-то столе угощением, - поддержал Фораса Эрабор.

- Если мы не такие как вы, это не значит, что мы едим человечину и пьём кровь вместо вина, - с возмущением сказал серобородый лысый мужчина, идущий впереди короля Фроста. - Пришли, - скупо бросил он через несколько минут, остановившись в шагах двадцати от тропы, ведущий к дому ярла.

- Ну, надо же, вот это красотища, - с восхищением посмотрев на бревенчатый «дворец», протянул Эрабор, впиваясь очарованным взглядом в постройку.

- Складывайте оружие - и один из вас может пройти, - пояснил серобородый кальхеймец.

- Ваше Величество, я иду с вами, - твёрдо заявил Сэр Эрабор, сбрасывая в кучу своё оружие.

- Я же сказал, только один! – рассерженно повторил мужчина.

- Мы прибыли сюда исключительно с благими намерениями, тем более что мы безоружны, - сказал Форас Фрост.

- Так и быть, пускай будет по-твоему, чужеземец, но если вдруг вздумаешь что-либо выкинуть, люди ярла повесят и выпотрошат вас, оставив на съедение воронам, - предупредил провожатый, после чего начал взбираться на возвышенность.

- Ждите здесь, - приказал проводник иноземцам, поднявшись на деревянные ступени.

Двери в дом ярла со скрипом и грохотом отворились, и в просторную залу вошёл серобородый мужчина. В здании царил полумрак, разгоняемый огнём, горевшим в бронзовых чашах. Резные колонны удерживали деревянные своды. Свет тускло лился в зал через единственное окно, находившееся над троном ярла. В воздухе веяло копчёной свининой, маслом, сушёными грибами и чесноком, который висел чуть ли не на каждой колонне. Перед троном стоял стол с яствами. Элатой Лодскрок – пожилой мужчина с длинными чёрными с проседью вьющимися волосами, полный безмятежности, неторопливо попивал из бронзового кубка вино и ел копчёного поросёнка, закусывая сдобной ржаной булкой.

- Мой ярл, - начал серобородый мужчина, припав на колено, - прошу простить меня за вторжение, но вас требуют чужеземцы, пришедшие с востока.

- Хм, с востока, говоришь, интересно…, - задумчиво и удивлённо произнёс Элатой после того, как вытер губы платком. Немного помолчав, ярл добавил, - впусти их, хочу узнать, что у них на уме.

Двери вновь заскрипели, и в залу вошли Король Форас и Сэр Эрабор.

- Чем обязан такому неожиданному и странному визиту? – с усмешкой спросил ярл.

- Королевству Сноуглэйд, что на северо-востоке от вас, нужна помощь в надвигающейся войне, - ответил Форас Фрост.

- Да неужели, - саркастически улыбнулся Элатой, - а кто же ты такой, чтобы просить у меня помощи? Когда нашу страну разоряли такие, как вы, мы не звали на помощь, а уповали лишь на волю богов! Неужто ты думаешь, что я окажу тебе такую честь? Я и так уже сделал много для чужеземцев, я прервал обед и принял вас в своём доме?! – рассерженно заявил Лодскрок.

- На вас напали наши враги, а не мы, уверяю вас, мы никогда не пытались захватить вашу землю! Теперь у вас появился шанс отомстить тем, кто двадцать лет назад разорял ваши земли, насиловал ваших женщин, убивал их мужей и уводил в рабство ни в чём неповинных детей и стариков! Или вы решили предать это забвению? – спросил с издёвкой Фрост.

- Экая дерзость, чужеземец! По-твоему, ради мести я должен губить свой народ? Насколько же ты наивен, если полагаешь, что я дам согласие мужчинам воевать под вашими знамёнами! - возразил ярл.

- Если вы думаете, что война обойдёт вас стороной, то вы глубоко заблуждаетесь, - ответил Форас.

- Не думай запугать меня! Подумать только, ты явно не любишь и не ценишь свою жизнь, если пришёл сюда с горстью солдат и намереваешься уйти, - усмехнулся Элатой с лукавой улыбкой.

Эти слова сильно задели Фроста. Сердце как будто бы полоснуло литым ножом. Не смея более сдерживать оскорбления, Форас надменно произнёс:

- Может быть ты и прав, ярл, но ты не учёл того, что перед тобой может стоять правитель из чуждых тебе земель.

- Ха-ха, что?! Да ты, стало быть, за идиота меня держишь? - рассмеялся Лодскрок, - правители ваших земель не имеют столько смелости, чтобы прибыть в чужую страну и тем более уж просить помощи, одни лишь признаки слабости! Попытайся меня одурачить ещё раз и вас тут же заколют, как свиней! - пригрозил ярл.

Наступила напряжённая тишина. Было слышно, лишь как трещит пламя в бронзовых чашах.

- Если я не вернусь, - нарушил тишину Форас, - то боги услышат ваш неистовый плачь и дикий вопль. Здесь всё будет сожжено, солдаты Сноуглэйд не оставят камня на камне, а о вашем народе даже не будет упоминаний в истории, - предупредил чужеземец.

- А что если мне отрезать твой язык? – сквозь зубы протянул ярл, смотря на собеседника ненавистным взглядом.

- Тсс, мой ярл, успокойтесь, вы же слышали, перед вами король, - раздался приятный женский голос. В это же мгновенье, будто бы из пустоты, из тёмной комнаты вышла стройная прекрасная длинноволосая рыжая девушка. Она бесшумно ступала босыми ногами по шерстяному красному ковру. Девушка двигалась лёгко и изящно, будто лебедь на безбрежной речной глади. Её стройное тело было укрыто просторной меховой курткой, сшитой из волчьей и медвежьей шкур, подпоясанной кожаным ремнём. На ноге была чёрная татуировка в виде изящного вьющегося распущенного цветка с множеством отростков. На правой стороне лица от виска, по щеке и шеи до ключицы тянулись загадочные сине-зелёные знаки. Внезапно изумрудно-голубые глаза девушки впились в сторону сэра Эрабора. Рыцарю даже на секунду показалось, что они сверкнули, как сталь блестит на солнце, а со спины подул обжигающий ветер.

- Мой ярл, вам нельзя марать клинок их кровью! – тревожно и в тоже время угрожающе сообщила девушка.

Элатой в недоумении посмотрел на неизвестную красавицу с распущенными огнисто рыжими волосами, ниспадавшими почти до пояса.

- Эти люди, - начала говорить таинственная незнакомка, не отрывая взгляда от Эрабора, - проделали путь от гор Эспалар и они, действительно не несут зла в своих сердцах и умыслах.

- Кто ты? – невнятно пробормотал Лодскрок.

- Вы не узнаёте меня, мой ярл, но прекрасно знаете, кто я, - усмехнулась девушка.

- То есть мне следует их отпустить? – с недоумением спросил незнакомку Элатой.

- Именно так, мой ярл, так велят сегодня боги, - сладким голосом прошептала девушка, приблизившись к трону и коснувшись жилистой сухой руки вождя. Вдруг все морщины на его ладони исчезли, кожа обрела молодость, но как только девушку оборвала касание, старость вновь завладела рукой Лодскрока.

- Как ты это сделала? – изумлённо прошептал ярл, не веря свершившемуся чуду. В ответ раздался лёгкий игривый женский смех. Девушка подула на свою ладонь и, в воздухе поплыл аромат календулы, ромашки и липы.

- С кем этот безумец разговаривает? – ошеломлённо сказал Фрост, ощущая приятный запах цветущих трав и видя, как бредит ярл.

- Мой король, а разве вы не видите эту прекрасную деву? - удивился Эрабор.

- Кажется, и ты не здоров, - покачал головой Форас. - Должно быть запах трав дурманящий, - предположил король.

- Эти люди, почти так же несчастны, как и вы, - произнесла с грустью в голосе незнакомка и, взмахнув густыми пушистыми волосами, так же эффектно скрылась в тёмной комнате, как и появилась, оставив на ковре лишь ворох берёзовых и ясеневых листьев.

- Прочь! Пошли прочь отсюда, пока я не повелел вас вздёрнуть, безбожные предвестники хаоса! – вдруг ни с того ни сего закричал озлобленно Элатой, схватившись за ладонь, которая вдруг начала сильно жечь, как ему казалось. Фрост безучастно посмотрел на ярла и с угрюмым лицом обозлено шагнул к двери.

- Вот же безумный самодовольный старик! – сквозь зубы, протянул рассержено Фрост.

- Видимо, и не стоило надеяться на помощь этих дикарей, - поддержал короля сэр Эрабор, с презрением посмотрев на Кальхеймцев столпившихся у подножия возвышенности.

- Верните наше оружие, мы немедленно уходим отсюда! – сказал озлобленно Фрост, глядя разъярённо на серобородого мужчину с лысиной, который вскоре расплылся в довольной улыбке. - И чего ты лыбишься? Война дойдёт и до вас, и ни один ваш бог вас не спасёт!

Воцарилась напряжённая тишина. Однако через минуту притворства разразился громкий бесцеремонный смех.

- Чужеземец, ты думаешь, нас пугает война? – удивился, не переставая хохотать, серобородый муж.

Таким поворотом событий Фрост и сопровождавшие его люди были сконфужены и обескуражены.

- В отличие от вас, мы не боимся смерти, а умереть в бою – почёт и вечное пребывание в нескончаемых боях Глоригарда!

- Ну и подыхайте, проклятые безумцы! – не сдержался Форас. Он оттолкнул от себя серобородого мужчину и, продираясь через толпу безудержно хохочущих кальхеймцев, поспешил поскорее убраться из этих мест.

День хмурился, казалось, вот-вот грянет гром и снова пойдёт уже надоевший дождь. С севера дул холодный хлёсткий ветер. Взбитые тучи надвигались на серое небо плотной свинцово-чёрной массой. Где-то вдалеке, над зубчатыми верхушками вечнозелёного ельника сверкнула молния, похожая на рубец.

Десять всадников покинули поселение кальхеймцев и направлялись к реке. Спускаясь с отлогого холма, путники услышали отдаленное глухое ворчанье грома. Внезапно лошади что-то учуяли и, в их глазах поселилась тревога. Вокруг не было ни души, только одинокие пихты и лиственницы, да исполинские чёрные валуны.

- Ваше Величество, боюсь, лошади что-то неладное почуяли, - с опаской сказал один из всадников.

- Сам вижу, - с беспокойством произнес Фрост.

- Брыкается, скотина такая… чувствую, боится, - недовольно говорил Эрабор, пытаясь усмирить взбунтовавшуюся лошадь. Неожиданно животное встало на дыбы, выбила рыцаря из седла и умчалась прочь.

- Что за чёрт! – выругался озлобленно Эрабор, благополучно поднявшись с земли. Вдруг до его ушей каким-то чудом донёся урчащий рык. Взгляд рыцаря почему-то приковали торчащие из земли огромные неровные валуны, от которых на фоне мрачного неба, тянуло страхом. Лошади ещё больше прежнего начали мотать головой из стороны в сторону, ржать и встревожено бить копытами по земле.

- Живо всем спешиться! – приказал обеспокоенно Фрост.

Вдруг из-за валунов раздалось жуткое пронзительное шипение, отчётливо донесшееся до путников.

- Что это было? – испуганно вопросил один из воинов.

- Что бы это ни было, будьте начеку, - предупредил соратников Форас, обнажив клинок. Все последовали действию короля.

- Подайте арбалет, - попросил сэр Эрабор. Получив в руки оружие, рыцарь намотал на болт лоскут платка, поджёг его и запустил тяжёлую стрелу в сторону валунов. По всему полю ветер разнёс резкий глухой гортанный рык. Путники сразу же всполошились. Вдруг из-за камней неспешно вылезло страшное чудовище с рогами и шипами на морде. Оно было похоже на огромную зелёную ящерицу с конусовидными загнутыми вовнутрь пасти зубами. Чешуя ужасного зверя переливалась при каждом сгибе тела. Его глаза горели жаждой крови, голод овладел им. Роговая чешуя на спине, похожая на коричневый гранит, спускалась до самого хвоста, переходя в пикообразные шипы. Ящер то и дело пронзительно шипел и издавал ужасный глухой гортанный рык.

- Что это за чудовище?! – вскричал испуганный северянин, пятясь обратно на холм.

- А ну стой, щенок, куда это ты собрался! – взревел недовольно другой воин, схватив труса за ворот плаща.

Чудовище приближалось. Чешуя на его морде дрожала от урчащего рыка. Лютый зверь, отчаянно ведомый голодом, вонзал свои мускулистые когтистые лапы в землю, при каждом шаге выворачивая дёрн.

- Приготовить арбалеты! – приказал Фрост, подняв верх руку. - Стрелять по моей команде!

Когда ужасающий ящер оказался шагах в тридцати от северян, Форас опустил руку. Пять арбалетных болтов со стальными наконечниками разлетелось в клочья о прочную чешую и роговые щитки зверя. В этот момент чудовище ощетинилось и приготовилось к броску. Воины перезаряжали арбалеты трясущимися руками. Эрабор вооружился цепом и начал его раскручивать.

- Штыки! – приказал Фрост, сжав меч обеими руками.

Тут чудовище издало страшный рёв и набросилось на свою добычу, жадно разинув клыкастую пасть. Северяне кинулись врассыпную. Эрабор промахнулся, но смог обломать ящеру рог, в ответ зверь сбил его с ног своим массивным хвостом, набросившись на испуганного до полусмерти северянина, крепко вонзив в него свои зубы. Поля наполнил пронзительный воль. Пока зверь разрывал на части бедолагу, Фрост попытался пронзить его мечом, лезвие впилось под чешую. Чудовище повернуло голову в сторону обидчика и угрожающе зарычало. Из пасти у зверя пахло смертью, кое-где между зубов застряли куски загнившего мяса. В это мгновенье король подумал, что его жизнь окончена, но откуда ни возьмись в плечо ящера вонзилось копьё. Дико зашипев, монстр отбросил когтистой лапой Фроста в сторону. Форас взволнованно ощупывал грудь, чувствуя как из-под разорванной кольчуги сочиться кровь. В это время Эрабор, будучи уже на ногах, выхватил меч и с безумным воплем кинулся на плотоядное существо, не ведая страха, а только отчаянье и злобу. Ящер обернулся на исступленный крик и приоткрыл окровавленную пасть, но вдруг, ощутив холод металла в лапе, развернулся и с приглушённым хрустом вонзил когти нападающему в ногу. У северянина во все стороны брызнула кровь, он истошно закричал от боли и в ужасе смотрел на чешуйчатую лапу, которая пронзила его бедро насквозь. Неожиданно в зверя вновь полетело копьё, но в этот раз пика с искрами отскочила от рогового панциря. Следом боевой топор ударился о чешую, лишь поцарапав её. Эрабор, не мешкая, начал наносить рубящие удары мечом по открытой ране на лапе ужасного ящера. Чудовище вновь пронзительно зарычало. В следующий момент оно с лёгкостью оторвало северянину ногу и пронзило его туловище шипастым хвостом, развернувшись в сторону назойливого рыцаря. Яростно зашипев, зверь открыл пасть, чтобы растерзать Эрабора. В ответ северянин с бесстрашием рубанул чудовище по ощетинившийся морде. Ящер гортанно зарычал, сбил обидчика с ног, прижав его массивной лапой к земле, приоткрыл ужасную пасть и облизнул раздвоенным языком лицо рыцаря. Эрабору было тяжело дышать, он чувствовал, как давящая боль сводит мускулы тела, всё больше ослабляя его.

- Это тебе за короля, тварь! – закричал рыцарь, чудом успев достать из-за пазухи кинжал и вонзить его в пасть ужасному зверю, прикрепив язык к нижней челюсти. Ящер пронзительно завопил и, разорвав когтями кольчугу своей добыче, отскочил от рыцаря и начал размахивать головой из стороны в сторону, пытаясь освободить язык. Эрабор немощно поднялся на четвереньки, утёр кровь с лица и вновь упал на землю. На руке у него была неглубокая рана от клыка. Глаза рыцаря странным образом слипались, в ушах появился резкий невыносимый звон, тело начало слегка покалывать. В этот момент к зверю с копьём в руках подбежал мужчина статного роста с распущенными вьющимися русыми волосами до груди, в куртке из волчьего меха, кожаных штанах и высоких сапогах, обрамлённых мехом и тёмно-зелёной чешуёй. Незнакомец ловко вонзил своё оружие ящеру в голову, в висок под роговую чешую, а после снял с пояса боевой топор и несколько раз ударил им монстра по горлу, перерубая кадык. Эрабор видел всё это как во сне. Последнее, что он узрел перед тем, как закрыть глаза, что незнакомец, подошёл к раненому королю и помог Форасу оправиться от потрясения и твёрдо встать на ноги.

- Что это за существо такое? – ошеломлённо спросил своего спасителя Фрост, тыча мечом в шею издыхавшему ящеру.

- Мы зовём их Дрэксоры, - пояснил незнакомец, вытаскивая глубоко всаженное в голову зверя копьё.

- Дрэксоры? – переспросил Форас.

- Да-да дрэксоры, - усмехнулся собеседник, подрубая топором рог ящера. – Эх, охотники, конечно же, из вас не ахти, такой рог испортить, - огорчённо и слегка недовольно пробурчал незнакомец.

- Охотники?! – в недоумении вскричал Фрост, - да я впервые вижу эту тварь! Хвала Эзóлусу, что ты убил это мерзкое чудовище, - потирая ноющую кровоточащую рану, сказал Форас.

- На самом деле настоящей похвалы достоин твой соратник, - искренне молвил незнакомец, - а рану-то, следовало бы перевязать и обработать.

- А чем бы я мог отплатить своему спасителю? – спросил король.

- Да вы и так уже нам достаточно помогли, - усмехнулся воитель, достав из-за пояса искривленный нож и сделав им глубокий надрез на шее поверженного зверя.

- Нам? – переспросил вновь потрясённо Фрост. В это самое время на бурых лошадях подоспело ещё четыре человека. Трое мужчин и одна женщина, одетых точь-в-точь как незнакомец.

- Ничего себе, вот это добыча! – изумился широкоплечий здоровый лысый кальхеймец, потирая на затылке косу, сплетённую в хвост.

- Óгильд, что же ты наделал, если люди ярла узнаю, они с нас шкуру спустят! – рассерженно произнесла девушка с остреньким носом и уложенными на затылок русыми волосами и парой косичек на висках.

- Си́львиа, перестань уже, он же для нас старается! А бросок достойный ярла! - ощупывая рану от копья, похвалил друга скуластый мускулистый кальхеймец с распущенными чёрными, как воронье крыло, волосами, ниспадавшими чуть ниже плеч.

- Не обращай внимания, Огильд, сам прекрасно знаешь, она мягкая… переживает с детства за любую зверушку, - засмеялся третий кальхеймец – русоволосый мужчина лет тридцати с бородой, заплетённой в две косички, похлопывая Огильда по чешуйчатому наплечнику.

- Ничего я не мягкая, если потребуется я без колебаний…

- Сильвиа, помоги раненому, - перебил возмущённую девушку Огильд, указывая в сторону сэра Эрабора, лежавшего без сознания.

- Пресвятая Áнрэль, как он ещё дышит после таких ран! – потрясено воскликнула Сильвиа, переворачивая израненное тело рыцаря к себе лицом.

- Жить-то хоть будет? – поинтересовался лысый здоровяк, не слезая с коня.

- Если выведем яд из его тела, - сообщила с опасением девушка, коснувшись горячей руки рыцаря, на которой зияла ужасными язвами глубокая рана, оставленная зубом Дрэксора.

- Ну чего же вы тогда возитесь?! скорее отвезите его к лекарю, я заплачу вам каждому золотом за его выздоровление, - пообещал взволнованно Фрост, после чего схватился за свою ноющую рану и утомлённо присел на камень.

- Давайте, закидывайте его ко мне, сейчас я его вмиг домчу! – вызвался помочь здоровый лысый кальхеймец, отпив из бурдюка медовухи. Русоволосый бородатый мужчина помог Сильвии уложить бесчувственное горячее тело Эрабора в седло.

- Встретимся в доме Áйсэль, - произнес здоровяк и помчался как угорелый по бездорожью, прямиком через поле, к деревне у реки Фреддо.

- Держи, - сказал бородатый мужчина, протягивая Фросту меховой бурдюк,- промой рану.

- Жжёт-то как! – вдруг вскрикнул удивлённо Фрост.

- Зато кальхеймская медовуха даже самого болезненного поднимет, - усмехнулся Огильд, сдирая с дрэксора шкуру.

- Ох, запамятовал совсем, - начал с извинений после минутной тишины, Форас, - должен же я знать хотя бы имена тех, кто спас мне жизнь.

- Ну, как ты уже слышал, моё имя Огильд, это моя жена Сильвиа, это, - указывая на бородатого кальхеймца, - её брат Сáлтус, здоровяк, что умчался, – Скóгур, а это мой друг детства Крóук, - указав на черноволосого мужчину, представил своих друзей Огильд.

- Вы, как я понимаю, выходит браконьеры? - предположил Фрост.

- Э, нет, мы охотники… каждый живет, как может, - поправил Салтус, свернув окровавленную чешую в маток и крепко связывая его конопляной верёвкой.

- А разве, охотясь, вы не нарушаете законы вашего ярла?

- Это, наверное, самый наиглупейший из ярлов Кальхейма! – высказался Кроук, уложив рога и части панциря дрэксора на лошадь.

- То, что он больной на всю голову я уже убедился, но разве может правитель быть таким узколобым? - удивился Фрост.

- Не всё так просто. Его влияние в Восточном Кальхейме слишком широко из-за его родового имени, - пояснил Огильд.

- Что значит в Восточном Кальхейме? Получается он у вас не самый главный? - уточнил Форас.

- Когда я был ребёнком, его дядя с сыновьями захватили ночью дом конунга и, убив его, объявили себя новыми правителями. Недовольных решено было казнить. С тех пор его братья, сыновья и сыны братьев правят Кальхеймом. Но ярл Элатой это… - покачал головой мужчина, - тщедушный пёс, тьфу на него, будь он неладен! - объяснил Скогур.

- А кто ты, мы тебя раньше здесь не встречали? – поинтересовался Огильд у короля, - значит, ты явно не из этих мест?

- Я Форас Фрост… Я и мои люди прибыли с востока, - пояснил Фрост, - из земель Сноуглэйд, что близ гор Эспалáр.

- Мы не слыхивали о тех местах, - пожал плечами Салтус.

- А зачем вы сюда пришли? – задал вопрос Огильд, пытаясь достать что-то из мёртвой туши. В это время Сильвиа начала перевязывать раны Фораса, из которых сочилась кровь.

- Мы пришли за помощью в ваши земли. Нам нужны воины. Назревает война, люди юга подумывают отнять наши плодородные земли. Без них мы сгинем с голода.

- Выходит, если у вас не будет пищи, вы можете выступить войной на наши земли? - предположил Огильд.

- В случае крайней необходимости, но нам не хотелось бы приносить семя войны в ваши земли, однако и умирать мы не желаем! А если бы у нас была мощная армия, способная дать отпор нашему врагу, мы могли бы не только предотвратить вражду и кровавую бойню, но и отобрать то, что по праву наше, то, что у нас давным-давно отобрали короли, склонившие колени перед южанами и обязавшиеся платить им дань. Отвоёванные земли избавили бы нас от голода, а вам могли бы достаться ценные трофеи, возможно, мы даже помогли бы вам избавиться от тяготящей вас власти.

- Хм,…а чужеземец дело говорит, - поддержал Салтус.

- Ты серьёзно? – ошеломлённо произнесла Сильвиа, хмуря брови в сторону брата.

- А почему бы и нет? Это же шанс отомстить этим ублюдкам голубой крови! Уже минуло около тридцати лет, а я не забыл, как эти мерзавцы ради потехи распяли моего отца! – ненавистно, сквозь зубы, выдавил Салтус, - я бы, не прочь посмотреть, как летают их железные головы.

- Месть ни к чему хорошему не приведёт! Ни ярлы, ни тем более уж конунг этого никогда не одобрят и не дадут нам людей! – стояла на своём женщина.

- В крайнем случае, если конунг откажет нам, армии севера могут пойти за нами, - уверенно заявил Огильд.

- Дружище, одумайся, что ты такое говоришь, после того, что ты сделал, их вождь нас даже не порог не пустит! Хорошо, если ещё не выпустит нам кишки или не бросит гнить в яму! - воскликнул Кроук.

В это время Фрост посмотрел с надеждой на Огильда и увидел в нём неоспоримого лидера, который может повести за собой армию. Тогда отчаянье развеялось в душе короля и он, решил пойти на всё, чтобы самоотверженность этого человека помогла сокрушить его ненавистного врага.

- Эти людоеды никому повиноваться не станут, кроме своего вождя! - категорично заявил Кроук.

- Подожди, ты забыл про его сына, друг мой.

- А тот ещё кровожаднее своего вождя, - добавил Салтус.

- Но все они до фанатизма суеверны, любая магия их склонит на колени, - закончил разговор Огильд.

- Ты так говоришь, будто бы каждый второй ими обладает, а мы чуть л инее каждый день видим чудо! - настаивал на своём Кроук.

- Если чужеземец встанет на ноги и будет сражаться - это уже будет чудо, сам знаешь, от яда Дрэксора мало кто выживал, а кто и выживал, то оставался беспомощным калекой.

После этих слов в душе короля будто бы что-то переменилось, а в мыслях родился коварный план, но для этого может даже пришлось бы пожертвовать собственной жизнью. Впрочем, Форас Фрост был готов пойти даже на такой риск, ведь в случае провала его народ всё равно ждало бы неминуемое рабство, а правление оказалось бы обречённым сгинуть в забвении.

- Если ты уверен в правильности своих решений, Огильд, я с тобой, - положив руку соратнику на плечо, поддержал Салтус.

- Если чужеземец поправиться, я поверю в чудо и вверю тебе свою жизнь, - пообещал Кроук.

- В нашей земле заведено ценить жизнь и желания каждого и помогать человеку, оказавшемуся в беде, поэтому поклянись нам Форас Фрост, что в случае победы ты избавишь нас от гнусной власти конунга Вéльтора Трáуга и его родичей! - потребовал Огильд.

- Клянусь перед всеми богами, я освобожу вас от тягостной власти вашего конунга и заключу союзную хартию с вашим народом, как только окончится война, Эзолус - солнца отец, ты свидетель моим словам!- пообещал Фрост.

- И всё равно одними словами доверие не возымеешь, - подытожил разговор Салтус.

- Огильд, надо бы спрятать чешую, иначе, если нас поймают патрульные ярла, нам несдобровать, - предупредил Кроук.

- Знаю, не в первой, - ответил Огильд, надёжно завернув в льняную ткань чёрную, как смола, печень дрэксора с желчным пузырём.

В свинцово-чёрном небе вспыхивали алые кнуты молний. Ветер становился всё сильнее, завывая в необъятных просторах Кальхейма. Протяжно рокотал гром. Редкие тяжёлые капли дождя стучали по спинам.

- Буря, чувствуется, будет, - подметил Салтус, - надо бы поторапливаться.

- Боишься промокнуть? – с издёвкой усмехнулся Кроук.

- Нет, за тебя боюсь, вдруг ураганом из седла выбьет, - засмеялся Салтус, при этом с тревогой смотря на беспросветные небеса, озаряемые вспышками молний.

- Да уж, Вьюнг явно сегодня чем-то недоволен, - с унынием в голосе, произнёс Огильд, прочно привязывая к седлу мешок с зубами дрэксора.

- Зато твой отец доволен, мы окропили сегодня клинки кровью, - сказал с надменным довольством Кроук.

- Криольд никакой мне не отец! - озлобленно протянул Огильд, сурово посмотрев на своего друга, - и хватит верить глупым россказням.

Друг промолчал.

- Запрыгивай, - позвал Фроста Салтус.

- Ваше Величество, а нам что делать? – растерянно спросили воины.

- Дорогу к деревне помните? – спросил угрюмо Фрост.

- Да.

- Ну, вот бегите за лошадьми, а если не поспеете, огненные темницы Анкаэльда с радостью примут никчёмных и безнадёжных мужей, - с ухмылкой высокомерно произнёс Фрост.

- Они прислуживают вам? – с подозрением поинтересовался Огильд.

- Я им никакой не господин и не ручаюсь за жизни этих трусов - схитрил король, решив сыграть роль обычного воина.

- У нас тоже не принято питать жалость к трусам и изменникам – сурово произнёс Огильд.

Мужчины кальхеймцы дружно кивнули в знак согласия, и вскоре все пятеро незамедлительно быстро скрылись за отлогими плечами холмов.

Глава 8

Величественный Собор святого Нэраэля в Вэйтстоун, отливавший на солнце узорчатыми белокаменными стенами, изумрудными переливающимися стеклянными пиками и причудливыми мозаичными окнами стал одной их военно-государственных опор Северного Форлианда. Однако жестокое искоренение язычества повлекло за собой разраставшееся, как ядовитый плющ, недовольство староверов, всё ещё остававшихся безукоризненно верным своим богам. И чтобы это возмущение не вылилось в религиозный бунт, глава собора – Отец Патри́р, молодой и амбициозный, по приказу императора принял карательные меры против язычников. Заблистали тогда на солнце лезвия узорчатых мечей, загрохотали и залязгали пластинчатые сапоги и латы, на ветру развевались алые, как кровь, плащи с изображением золотого ангела в доспехах с расправленными крыльями, вооружённого мечём и щитом. Соборники врывались в каждый дом, и если они находили хоть одну статуэтку языческого бога, семью, без исключений, ссылали на рудники, а рьяных заступников «правого» многобожия, привязывали к столбу и сжигали прилюдно на костре. С тех пор, минули уже более пятидесяти лет, и за всё это время язычество было искоренено и безвозвратно предано забвению.

В просторных залах собора царил аромат душистых трав и эфирных масел. Мозаичные окна были плотно затянуты синими шторами. Безгласный полумрак разгоняло пламя свечей в золотых подсвечниках и люстрах, подвешенных на золотых цепях под самые своды. От резных дубовых дверей тянулось две колоннады в виде скорбящих ангелов. В руках они держали золотой подсвечник, а крыльями поддерживали свод. Между ними тянулась беломраморная дорожка, укрытая алым махровым ковром, которая вела к обширному помосту. По обе стороны от колоннад располагалось два ряда дубовых лакированных скамей.

Сегодня в соборе было чрезвычайно людно. Стоял страшный гул. Казалось, что весь Вэйтстоун собрался в этих стенах: крестьяне, ремесленники, купцы, стража, вельможи. Народ ютился, где только мог. Вдруг раздался грохот – опустился дверной засов. Две боковые двери напротив помоста, сходных со стенами, медленно отворились. Из скрытых комнат начали выходить люди в странных одеяниях. Первыми были послушники – бритоголовые чисто-выбритые юноши в белоснежно-белых жилетках с золотыми ангелами на спине, накинутых на белую рубаху, ниспадавшую, как платье, до самого пола. Послушники вставали возле помоста, друг напротив друга, в руках они держали по свече. Всего их было десять человек. Следом за ними вышло по двое послушников Нэраэля из каждой двери. Первые были с обшитыми золотым ангелом красными плащами, а шедшие за ними - с синими плащами. Один нёс небольшой золочёный таз с каким-то янтарным маслом, а другой две пустых золотых чаши. Затем из левой двери в чёрном плаще вышел мужчина средних лет с вьющимися до груди чёрными волосами и красивой аккуратной бородой, за ним в синем плаще юноша с короткими тёмно-русыми волосами, торчащими на затылке и густой чёлкой свисавшей до густых чёрных бровей, под которыми блистали изумрудно-голубые глаза. Третьим, в белых одеждах, бритоголовый, чисто-выбритый, следовал сын императора Тóральд, кареглазый юноша лет двадцати, скуластый с острым носом и слегка выпирающим вперёд подбородком. Из правой двери в это время в чёрных плащах и накинутыми на голову капюшонами вышло двое мужчин и женщина. Впереди шёл глава культа Нэраэля – Отец Патрир, полностью посвятивший себя служению. Из-под капюшона виделась светло-русая прядь волос с проседью и длинная борода, заплетённая в косичку. За отцом Патриром следовала зрелая женщина с уложенными на затылок каштановыми волосами, которые свисали у неё до пояса. На невысоком широком лбе красовался золотой узорчатый венец с ангелом посередине. На скуластом лице женщины не было ни одной морщинки, губы горели алым, будто лепестки роз, а карие глаза, пристально выглядывавшие из-под каштановых пышных бровей, в сочетании с небольшим остреньким носом были полны загадочности и незыблемого спокойствия. Третьим, вновь с накинутым на голову капюшоном в том же чёрном одеянии, следовал худощавый, но плечистый пожилой мужчина с седыми волосами, которые свисали ниже груди и длинной седой бородой, заплетённой в косу. Из-под плаща виднелась узорчатая серебряная рукоять, эфес которой был выполнен в форме ангела простирающего руки к небу.

Наступила тишина. Казалось даже время застыло, когда на помост ступил Отец Патрир, женщина с каштановыми волосами – Мать Летри́на, седой мужчина с необычным мечом в серебряных узорчатых ножнах – Отец Хрон и мужчина с вьющимися чёрными волосами – Отец Мáлиос.

- Сегодня, - начал громким восторженным голосом Патрир, - в нашем братстве появился ещё один благородный муж, предавший своё сердце, разум и душу нашей святой Обитель. Вздымайся же на помост, сын Торальд, - пригласил юношу Отец Патрир, при этом бросив грозный взгляд в сторону юношей в синих плащах, которые, словно каменные, недвижимо стояли перед послушниками и держали золочёный таз и кубки. Торальд взошел на помост и встал, опустившись на колено, перед Отцом Патриром, глядя ему прямо в серо-голубые глаза.

- Считаешь ли ты себя, сын Торальд, достойным называться нашим братом? – с суровым взглядом задал вопрос Отец Патрир.

- Я достоин лишь любить наше братство и быть ему преданным, как самому себе, - отвечал с гордостью Торальд, не опуская глаз от взора мужчины.

- Считаешь ли ты себя, сын Торальд, достойным нашей Обители? – вновь задал вопрос Отец Патрир.

- Пока я не заслужу уважения и любви нашего братства, я не достоин.

- Считаешь ли ты себя, сын Торальд, достойным плаща и меча?

- Пока не проявлю справедливость и благородство, я не достоин.

Отец Патрир с довольным взглядом посмотрел на юношу.

- Встань, сын Торальд, отныне ты обязан стоять на коленях лишь пред Отцом нашим Всевышним и более не перед кем.

- Сбрось одежду, сын Торальд, - спокойным нежным голосом произнесла Мать Летрина.

Торальд сбросил с себя одеяние и остался стоять перед толпой обнажённым. В это время один из юношей в синем плаще преподнёс Летрине золотой таз с ароматным янтарным маслом. Женщина внимательно оглядело молодое крепко-слажённое тело Торальда и, вытащив литой гравированный нож из-за пояса, вложила ему в правую руку.

- Кто ты, юноша? – спросила сурово Мать Летрина, сдерживая восхищённую улыбку.

- Я Торальд, сын Нэраэля, его верный слуга и неотступный защитник, - произнёс твёрдо юноша, после чего неглубоко перерезал себе левую ладонь литым кинжалом, терпя жгучую боль от соли, которая была на лезвии. Последователь Нэраэля в синем плаще подставил золотой таз под капающую с раны кровь. Не прошло и минуты, а масло загустело, поменяло свой янтарный цвет на бурый, и вместо сладкого возбуждающего аромата запахло гнилым мясом.

- Готов ли ты, сын Торальд, никогда не придаваться сладострастию, зная, что твой разврат приведёт к позору Всевышнего Отца? – вопрошала спокойным нежным, но требовательным тоном Мать Летрина.

- Клянусь, что поступки мои не приведут к позору нашего Отца Всевышнего! – отвечал твёрдо и с непоколебимостью Юноша.

В ответ Летрина окунула палец в бурое масло и грациозным движением руки нарисовала руну на груди Торальда.

- Готов ли ты, сын Нэраэля, отказаться от чувств и следовать пути разума, дабы не огорчать Отца Всевышнего?

- Клянусь следовать лишь голосу разума и обходить стороной пропасть чувств.

Теперь Летрина нарисовала руну на лбу и щеке Торальда.

- Готов ли ты, сын Торальд, забыть бесстрашие и неизменно следовать заведомой цели, дабы Отец Всевышний был горд тобой в полной мере.

- Клянусь, не поддаваться страху и дурманящим сомнениям, чтобы не было стыдно за меня Отцу Всевышнему.

Теперь Летрина нанесла по небольшой руне на плечах и бёдрах Торальда.

- Готов ли ты, сын Нэраэля, быть верным братом и нести добродетель и правильность в этот мир, дабы Отец Всевышний наш не испытывал гнева?

- Клянусь, пребывая в смирении, посвятить жизнь заступничеству, искореняя зло и неправду в этом мире, чтобы Отец наш Всевышний не думал гневиться на простой непросвещенный люд.

Летрина обошла Торальда и нарисовала во всю его спину последнюю руну.

- Теперь, ты среди нас, сын Торальд, - с довольной улыбкой произнесла Мать Летрина и горячо поцеловала юношу в лоб. В тот же миг на помост взошёл ещё один последователь культа Нэраэля и преподнёс Отцу Малиосу две золотых чаши. Мужчина вытянул из-под плаща золотое кадило и насыпал в него сначала из первой чаши какой-то серо-зелёный порошок, а затем из другой чаши, растерев в пальцах, сухие тёмно-зелёные листья душистой травы. После этого Малиос отошёл за спины своих собратьев к двухметровой золотой статуе ангела с расправленными крыльями, щитом и мечом в руках, взял из чугунка, стоявшего под ней, тлеющий уголёк и положил его в кадило. Подойдя к Торальду, мужчина со всех сторон начал окуривать его. Душистый дым окутал юношу, загустел, но уже через минуту рассеялся, а бурое масло на теле каким-то невообразимым чудом исчезло.

- Брат Вáльмус, - вежливо обратился Отец Малиос к служителю Нэраэля в синем плаще, - подайте рубаху брату Торальду. Молодой мужчина с улыбкой и восторгом в изумрудно-голубых глазах незамедлительно подал рубаху своему другу.

- Теперь ты один из нас, сын Торальд? - произнёс с задумчивостью Отец Патрир.

- Без меча и плаща я не считаю себя равным вам, - ответил Торальд.

- Хорошие слова от достойного мужа, - одобрительно согласился Патрир. После этих слов он медленно достал из-за пояса плеть и протянул её Торальду.

- Возьми, - приказал мужчина, со строгим лицом посмотрев на озадаченного юношу. Торальд безукоризненно повиновался приказу. Отец Патрир кивнул головой соборникам в красных плащах и дважды ударил в ладоши. Здоровяки загрохотали пластинчатыми латами и направились в одну из боковых дверей. Вскоре они вернулись, ведя за собой на верёвке стройную молодую девушку в чёрном льняном платье с путами на руках и мешком на голове.

- Вчера, - начал громким недовольным голосом Отец Патрир, обращаясь к толпе, - эта дева посмела пойти против устоявшихся законов, которые почитали наши предки и которые почитаем мы. Из-за своего высокомерия и себялюбия она совершила нелепый поступок, поступок, не имеющий в себе ни смысла, ни рассудка. Своим глупым действием эта дева, со слов оскорблённого ей человека, поставила наш город и наше королевство на грань вооружённого конфликта!

Все присутствующие в зале вздрогнули и засуетились, начав шептаться между собой. Королева Фаретра, сидевшая в первых рядах, уныло покачала головой. А Отец Патрир тем самым продолжал:

- Но имея ввиду мерзостность того человека, за которого эту опрометчивую невыносимо горделивую деву было обещано выдать замуж, смертный приговор решено было отменить. Однако без наказания она не останется! За своё высокомерие, дурное поведение и нарушение всеми признанных мужами законов эта дева приговаривается к десяти ударам плетью по обнажённому телу. Снимите мешок с её головы, пусть все знают её в лицо! – приказал с неким отвращением и презрением в хладнокровном взгляде Отец Патрир.

Толпа охнула от удивления, ведь девушка, приговорённая к наказанию, – королевская дочь Флёр. Торальд был в недоумении от увиденного, ведь это была его сестра. Она посмотрела на него, как обычно, милым удручённым взглядом. Её глаза были красны от слёз, а щёки горели. Торальд был в растерянности, он то и дело смотрел то на плеть, то на сестру. Толпа смолкла, когда Отец Патрир посмотрел недовольным взглядом на сомневающегося юношу. Королевский сын пустым взором оглядел толпу. Ему казалось, что он ягнёнок, на которого смотрят сотни голодных разъярённых волков. Вскоре, после коротких раздумий, Торальд кивнул головой соборникам в красных плащах. Они с грубой силой потащили вырывавшуюся девушку к юноше. Флёр плакала и умоляла брата не бить её, но Торальд будто бы был одурманен. Он обнажил спину сестры, с хладнокровием разорвав её платье.

- Прошу, не надо, - заливаясь слезами, твердила испуганно Флёр, которую Соборники в красных плащах крепко держали за руки, ехидно улыбаясь. Вальмус сочувствующе посмотрел на Торальда, словно он сам пережил когда-то подобное. Фаретра отвернулась и закрыла глаза.

- Прости, но я должен - чуть слышно прошептал королевский сын сестре на ухо, после чего нанёс первый удар. Раздался пронзительный женский крик.

- Ненавижу! – закричала что есть силы истошным голосом Флёр, ощущая как конопляные, туго перевязанные, верёвки разрывают кожу.

- Один! – начал считать Отец Патрир.

Плеть вновь просвистела в воздухе, и женский вопль вновь наполнил стены собора. Все ждали с нетерпением последнего удара. Когда девушка была наказана, Фаретра бросилась к измождённому измученному телу дочери и с омерзением посмотрела на сына:

- Разве мы растили тебя таким? Изверг! – бросила с ненавистью мать.

- Сын Торальд, добро пожаловать в семью! – довольно произнёс Отец Патрир, горячо обняв юношу и повесив ему на шею золотой кулон в виде ангела. – Брат Вальмус, выдайте брату Торальду то, что его по праву, - приказал главный Соборник, после чего удалился прочь, а вслед за ним последовали и другие прислужники культа Нэраэля. Проходя мимо королевского сына, Отец Хрон печально покачал головой. Народ начал расходиться, поднялся шум, затем началась оживлённая толкотня. Вальмус подошёл к другу и положил руку ему на плечо:

- Ты не первый, кому приходится так жестоко поступать, - удрученно сказал он, - пойдём за мной, ты заслужил отдых, брат.

Торальд был сдержан и безучастен, хотя ненависть и омерзение к самому себе переполняли его, как и слёзы. Фаретра с презрением смотрела на сына, пребывая в шоке от его жестокости и невозмутимости; она никогда не видела его таким. Юноша последовал за Вальмусом в одну из скрытых комнат, всё ещё крепко сдавливая деревянную рукоять окровавленной плети.

После произошедшего в соборе, Флёр доставили в замок Тронборг, где вокруг неё суетилось три служанки. Лекарь промыл раны, приложил лечебные травы и, когда девушка пришла в сознание, её успокаивающим отваром.

Королева была в ярости от поступка сына и в то же время страшно переживала за неродную дочь. Фаретра стремительной походкой шла в покои своего больного мужа.

Томад Тронэр – король Северного Форлианда, медленно умирал от неизвестного ни одному лекарю недуга. Когда королева Фаретра вошла в комнату, её муж, укутавшись одеялом, что-то неясно бормотал во сне. Окна были затянуты шторами шоколадного цвета, от чего в спальне царил полумрак. Вдруг Томад медленно приподнял веки и измождённым взглядом посмотрел на жену – улыбка скользнула по исхудалому лицу императора.

- Как вы, мой король? – заботливо спросила Фаретра, садясь на кровать возле своего мужа и нежно поглаживая его по седым густым волосам.

- Всё хорошо, моя королева, - прохрипел Томад, немощно отодвигая от себя одеяло. Супруга улыбнулась, увидев радость в глазах императора. - Даже умирая, он не показывает, что ему больно, - подумала про себя королева, продолжая поглаживать супруга и смотреть ему в глаза. - И как же я могу рассказать ему о поступке нашего сына?

- Что вас беспокоит, моя королева? - взволнованно спросил Томад.

- Да так… ничего… просто задумалась, - улыбнулась Фаретра, стараясь скрыть печаль, поселившуюся во взгляде.

- Пытаетесь обмануть меня? - огорчённо произнёс Томад, после чего тяжело закашлял. - Воды, - сипло протянул супруг, обессилено сжимая руку жены.

- Ни за что на свете, мой король, я просто беспокоюсь о наших детях. Наш сын… он вступил в ряды Соборников, а Флёр отвергла старшего сына Фаргоса Брогура, и мысль о том, что станется с королевством после твоей кончины, очень сильно тревожит меня, - понуро ответила Фаретра.

- Забота о королевстве…хм, - задумался Томад. - Простите, моя королева, что это бремя ложиться на ваши плечи. А дети,… дети избрали свой путь, и я не смею винить их за это, да и как я могу осудить свою плоть и кровь? Обидно, конечно же, что я не смог отплатить Брогурам такой же добротой, как и они мне. Но думается мне, что Фаргос всё поймёт, как никак, вы его младшая сестра, моя дорогая Фаретра. - улыбнулся король, вновь тяжело закашляв и от щемящей боли в груди сильно сдавил руку супруги.

- Я не могу поверить, что вас скоро не станет, - печально обронила королева, смахивая ладонью хлынувшие по щекам слёзы.

- Не нужно так убиваться, моя дорогая Фаретра, в конце концов, все мы смертны и каждый обязан держать ответ за свои поступки. Признаться, я чувствую, что мне недолго осталось пребывать в этом мире, да и, по правде сказать, я уже устал от всего этого, - прохрипел Томад. - Если бы я больше проводил время с семьёй, а не на скучных банкетах и переговорах, моя жизнь была бы лучше. Но, увы, не я выбирал себе эту судьбу. Да и вообще, я бы её никому не пожелал.

- Почему вы никогда не рассказывали мне о своей прошлой жизни? - вдруг спросила Фаретра.

- Вы никогда не спрашивали, моя королева, да и не было надобности в этом. Уж слишком тернист был мой жизненный путь, чтобы его потом вспоминать.

- Вы так говорите, как будто бы, жалеете о том, что сделали.

- К сожалению, это так и есть, - сознался король. - Я мало чего унаследовал от тирана отца, и, признаться, горжусь этим. Моя братья презирали меня и вечно твердили, что мне не стать королём. Отец смеялся над моим честолюбием и состраданием.

- Что же стало с вашими братьями и отцом?

- Мой старший брат покушался на честь моей жены, из-за чего та покончила с собой. За это я отравил его. Младшего брата пришлось насадить на меч, когда он изнасиловал кальхеймку и убил моего товарища. Позже его вдова подбросила моему отцу ядовитую змею в постель. Эту женщину я приказал повесить. Но я не жалею того, что с ними сделал. Мне больно лишь от того, что не смог уберечь близких людей от беды, ни тогда, ни сейчас, - обронив слезу, прошептал Томад.

- Почему вы так говорите, мой король? - не понимала Фаретра.

- Возможно, вам будет это нелегко понять, моя королева, но бремя, которое вы должны понести,… в этом повинен я, и только лишь я…. Это я продолжил постройку собора, значит, я помог создать этих чудовищ в человеческом обличии. Это из-за меня, мой сын примкнул к этим кровожадным фанатикам. К сожалению, я слишком поздно понял, кто они на самом деле.

- Мой король, вы ни в чём не виноваты, ведь вы же это делали не ради себя, а ради народа, - успокаивала Фаретра.

- Нет, моя королева, в этом и в судьбе Флёр виноват именно я. Поэтому я не вправе судить их выбор. Знаете, когда смерть так близко, о жизни начинаешь думать совсем по-иному. И самое ужасное то, что более я не смогу вас уберечь от этого завистливого лицемерного общества, в частности и от своего племянника, ведь вам по закону положено править вместе. Прости, что так всё получается, - прокашлявшись, обречённо протянул Томад. - Прошу, откройте ящик и возьмите лежащую там бумагу, - попросил Томад. Вдруг острая боль защемила сердце, мышцы свёло судорогой, глаза налились кровью, на лбу градом выступил холодный вязкий пот.

- Вам осталось только лишь подписать ту бумагу и всё это достанется вам, моя дорогая Фаретра, - обессилено пообещал Томад, с любовью посмотрев на супругу. Королева нежно убрала прядь поседелых волос с лица мужа. В туже минуту, король медленно опустил веки и хрипло тяжело задышал, впав в полузабытье. Фаретра ещё некоторое время сидело возле постели, затем она поцеловала мужа в лоб и почувствовала, что он уже не дышит, а руки стали холодны, как лёд. Королева зарыдала и упала покойнику на грудь.

В это время с книгой, завёрнутой в белую ткань, мимо покоев императора проходил высокий худощавый мужчина в коричневом платье, с короткими тёмными волосами и небольшой бородой и усами на скуластом лице. Этот человек в высших кругах был известен всем как Плут, на самом же деле его звали Брóмар. Он являлся советником императора. Заслышав громкий плач в комнате господина, Бромар остановился и, якобы задумавшись, встал у двери.

- Вам что-то надобно советник? - спросил, нахмурившись, чернобородый стражник.

- Нет, я просто мимо проходил, - выкрутился Бромар.

- Ну, вот и ступайте, - буркнул сердито стражник.

- Давно пора, старый чёрт, - усмехнулся советник себе под нос, направляясь к лестнице.

- Его больше… больше нет… - запинаясь от неудержимо льющихся слёз, горестно вымолвила Фаретра, сжимая ледяную руку мужа.

- Ваше Величество, что с королём? - тревожно воскликнули вбежавшие в комнату стражники.

- Поверить не могу, что вы покинули нас, - говорила с умершим супругом королева, не отпуская его руки.

- Значит вот, какова ваша судьба, Ваше Величество, - расстроившись, подумал чернобородый стражник, - пойдём, нужно созвать слуг, - сказал мужчина своему напарнику, который был сам не свой, видя смерть своего короля.

Советник Бромар, сделав огорченное лицо, приблизился к стражнику, охранявшим покои племянника Томада Тронэра.

- Лорд Крóмат приказал не беспокоить его! - угрожающе предупредил стражник, преградив копьём незваному гостю путь.

- У меня весьма важное дело, - понуро сообщил советник.

- Ничего не знаю, я не смею нарушать приказ лорда Кромата, - был неумолим стражник.

- Эх ты… королевство только что лишилось своего правителя, а племянник - дяди.

- Неужели это правда? - ужаснулся стражник.

- Сам не могу поверить в это.

- Но всё равно, я не могу вас впустить, Милорд сейчас сильно занят! - стоял на своём мужчина, не убирая копья от двери.

- Меня ждут, если не веришь, спроси сам, - с нотками недовольства сказал Бромар. Всё-таки стражник осмелился постучать в дверь.

- Чего тебе надо? Я же приказал никого не впускать! - возмутился Лорд.

- Прошу прощения, Милорд, но советник Бромар говорит у него к вам срочное дело.

- Пусть заходит, - разрешил барон.

С довольным лицом советник отворил дверь в покои Кромата. В комнате было сильно накурено и кроме пряного запаха табака, ощущался приторный аромат женских духов. Спальню наполняли пылкие девичьи стоны и возбужденный бесстыдный смех. На полу валялось нижнее женское бельё.

- Вечно вы не вовремя, советник! – усмехнулся Кромат, прикрывая обнажённое сухощавое тело тёмно-бардовым халатом. - Так, быстро одевайтесь и пошли вон! - укладывая растрёпанные русые волосы на затылок, приказал лорд двум стройным блондинкам с пышными формами. Девушки в спешке собрали вещи и выскользнули вон.

- У меня для вас очень занимательные и важные новости, - усмехнулся советник, с лукавством теребя бороду и усы.

- Умеешь ты интриговать, Плут! – с огнём интереса в глазах, усмехнулся Кромат, закурив папиросу.

- Томад мёртв, - прошептал торжествующе Бромар.

- Неужели этот день настал?! – радостно рассмеялся лорд, после этого он открыл новую бутылку с вином.

- Милорд, «Око Мендры», - сообщил советник, положив на стол завёрнутую в белую ткань книгу.

- Глазам своим не верю, после стольких лет поисков… наконец-то, - восторженно произнёс Кромат, сорвав белую ткань и жадно поглаживая предмет. Обложка книги, окрашенная в фиолетовый цвет с багровыми символами, была скреплена из многообразной человеческой кожи, а корешок - из прямоугольных косточек, разрисованных таинственными символами. Спереди и сзади загадочного предмета был изображён большой закрытый глаз, заключённый в восьмиконечную звезду. Страницы книги, чёрные как уголь, были плотно запечатаны чем-то наподобие сжиженной крови, которая словно по жилам переливалась по всему устрашающему артефакту.

- Бромар, ты хоть представляешь мощь этой книги! - воскликнул, словно одержимый, лорд.

- Если не ошибаюсь, Милорд, страшилкой об ужасной ведьме Мендре пугают детей, в истории говорится, что тот, кто заключит выгодный для неё союз, получит безграничную мощь из её царства вечных кошмаров.

- О да, но это только часть той могучей силы, что сокрыта на этих страницах. Поговаривают они пропитаны слезами вдов и кровью павших мужей в войне против полчищ тьмы, которых призвала униженная и презираемая чародеями талантливая волшебница. С её силой ни один человек не смеет совладать, тот, в чьих руках этот древний артефакт, может получить власть над миром.

- Милорд, но разве взамен она требует души владельца? - поинтересовался советник.

- Молчи, Бромар, молчи! - приказал сердито Кромат. - Пока глаз закрыт, секреты этой книги нам не познать никогда. Снять печати подвластно лишь тому, кто запечатал душу Мендры внутри сей могучего артефакта, - удручённо протянул лорд, завернув книгу обратно в ткань и спрятав её в стол.

- Тогда что же вы намерены делать?

- Мне нужен лучший из палачей-магов Нэраэля, - решительно заявил собеседник. - Разузнай где он.

- Милорд, боюсь огорчать вас, но требовать каких-либо действий от Соборников имеет права только король, для начала нам следует занять престол, - напомнил Бромар.

- Да знаю, с этим, я думаю, проблем не будет, - беззаботно ответил Кромат, сделав несколько глотков вина, после чего сморщил лицо от ядрёного горького вкуса, - дрянь, какая, они что, хотят меня стравить этим пойлом? –возмутился лорд. После некоторого времени молчания, собеседник спросил:

- Как думаешь, Бромар, Вэтфэльд посмеет развязать с нами войну и каковы наши шансы на победу?

- Вообще это дурная затея, для Вэтфэльда это будут бессмысленные потери, но нам тоже без жертв не обойтись.

- А что если они объединяться с севером?

- Тогда… Милорд, я не могу ответить на этот вопрос, хотя… - задумался Бромар. Если же только уничтожить врага изнутри, посадив семя раздора прямо в их сердце, тогда эта война обойдётся для нас минимальными потерями.

- Значит в этом случае, мы сможем захватить тех, кто посмел поднять на нас меч, - заявил Кромат.

- Милорд, вы так говорите, как будто бы война и вправду начнётся.

- Нельзя ни в чём быть уверенным, следует не только просчитывать ходы врага и идти на шаг-два вперёд, но и готовиться к худшему, - поделился мыслями собеседник.

- Неужели вы намерены захватить весь мир? - удивился Бромар.

- А почему бы и нет? - усмехнулся Кромат. - Видишь ли, с силой этой книги Ардор будет мой, нужно только время и преданных людей. К тому же, я смогу доказать зазнавшемуся Фивисвэйлу, что род Тронэров - род властелинов!

- Милорд, это безумство,… но мысль владеть миром потрясает, - восхитился советник.

- Тогда, Бромар, позаботься о том, чтобы Фаретре не достался трон. - Приказал Кромат. - Да и не хотел бы я, чтобы Вэтфэльдское отрепье поганило священный трон в Вэйтстоун.

- Милорд… - протянул заинтригованно Бромар с коварной улыбкой.

- И вообще, дело женщины нести удовольствие мужчине и рожать детей, а не смешить народ, - закурив папиросу, бесцеремонно заявил Кромат. - Закон о двоевластие был огромнейшей ошибкой. Фросты были правы, власть должна быть жёсткой и строиться на деспотии, язык боли вот что понимают все живые существа. Всё это присуще совершенному монарху. История не раз доказала, что именно в руках монарха-единоправителя, империи расцветают.

- Результат не заставит себя долго ждать, уж поверьте, - пообещал хитроумный советник.

- Звучит убедительно. Теперь ступай и прикажи служанке пусть приберётся и принесёт мне свиные отбивные, - повелел Кромат, выпустив густое облако пряного едковатого дыма.

- Как будет угодно, Милорд, - учтиво поклонившись, лицемерно произнёс советник и затворил за собой дверь.

Глава 9

В тюрьмах Сильвербридж было сыро и темно. Завывая в трещинах, гулял холодноватый осенний ветер. Старые, отсыревшие каменные стены, треснувшие со временем, были укрыты ковром изо мха и плесени. С потолков капала вода, разлеталось эхо во все стороны, исходившее от грохота пластинчатых сапог стражников. Тусклые масляные факелы разгоняли подземный казематный мрак. К их усердному треску, разрезавшему глухую тишину, добавлялись дикие вопли и бесцеремонные ругательства, доносившиеся из сырой темноты камер.

Тáйрис тяжело приоткрыл глаза, заслышав звук шагов и звон ключей, открывавших замок решётки. Вокруг было темно. Тело, всё в синяках и ссадинах, сильно ныло и ломило.

- Вставай... живо - скомандовал стражник, толкнув пленника ногой в спину.

Тайрис ослабленно поднялся на ноги и медленно протянул дрожащие руки, закованные в цепи.

- Пить… - тихо протянул пленник, еле-еле шевеля посиневшими разбитыми губами.

- Даже не думай, отрепье! – рявкнул стражник, замахнувшись кулаком. После чего, пристегнул к ногам пленника цепь с большим чугунным ядром, а руки крепко обмотал конопляной верёвкой.

- Пошевеливайся! – раздражённо буркнул стражник, ведя по сырым заплесневелым коридорам каземата заключённого. Тайрис изнеможённо тянулся вслед за ним, кое-как волоча за собой чугунное ядро.

Стражник с пленником поднялись из мрачной смрадной темницы в светлые серокаменные казематные коридоры.

- Стой здесь, - скомандовал мужчина, бросив презрительный взгляд на заключённого.

- Капитан - почтительно сказал стражник, отворив дверь в комнату Дэкрия, который стоял у окна, одетый в красный халат, и курил туго набитую папиросу.

- Заводи, - прозвучал грубый ровный голос командира.

Подчинённый отстегнул чугунное ядро от ног заключённого и втолкнул Тайриса в комнату. Тот не удержался на ногах и упал.

- Ты свободен, - скомандовал спокойным тоном генерал, не отворачиваясь от окна. Как только дверь закрылась, Дэкрий развернулся и, продолжая курить, молча, посмотрел на избитого, чумазого и взъерошенного пленника, хмуря густые чёрные брови.

- Садись, - тихо сказал капитан, наливая себе из хрустального графина бокал красного вина.

Тайрис с трудом приподнялся с пола и доковылял до лакированного дубового стула. Воздух был насыщен ароматом женских духов и приятным зыбким дымком папирос. Возле окна свисали длинные алые занавеси, падавшие на дощатый пол, который устилал большой махровый красный ковёр, изрисованный зелёными розами. С одной стороны комнаты стоял дубовый резной шкаф, полностью забитый книгами, а с другой – шкаф с дорогим узорчатым фарфором, хрусталём и изделиями из золота и серебра.

- Хочешь пить? – предложил генерал, поднося к губам пленного бокал с вином.

- Воды, - тягостно попросил заключённый, отворачивая опухшее, избитое лицо в сторону от предложенной выпивки.

- Как пожелаешь, - усмехнулся Дэкрий, поглаживая свои длинные чёрные усы. Медленными шагами он приблизился к шкафу со всякой-всячиной и взял с верхней полки хрустальный кувшин с водой. После этого он встал напротив заключённого и внимательно посмотрел на него.

Тайрис жадно поглядел на кувшин с водой.

Капитан улыбнулся и, сделав глубокую затяжку, выдохнул дым в лицо своему собеседнику. Заключённый сильно закашлялся. Генерал снова улыбнулся, после того как поставил кувшин перед ним. Тайрис, грязными дрожащими руками, жадно вцепился в него и начал ненасытно пить, от страшной жажды, обливаясь водой.

- Я хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - сев напротив заключённого, начал разговор Дэкрий, сбросив пепел с папиросы.

Тайрис, утолив жажду, принялся слушать генерала.

- Видишь ли в чём дело, за разбой, нападение и покушение на жизнь знатного человека, причём на очень влиятельного и состоятельного – вам как минимум грозит двадцать лет в каменоломнях, а ведь ни ты, ни твоя сестра и даже ни в чём не повинная твоя подружка, не заслуживают такой судьбы, не так ли? – куря папиросу, спокойным соразмерным тоном говорил Дэкрий. Глотнув вина, он продолжил:

- Вы будете приговорены к заключению, однако ты можешь всех спасти.

- Что я должен сделать? - спросил угрюмо Тайрис, смотря потерянным взором на пепельницу из хрусталя.

- Ну, как правило, ничего сложного. Всего-навсего, ты должен доставить мне то, что когда-то задолжал твой отец.

- Гм… - задумался собеседник.

- Тебя что-то смущает? - поинтересовался Дэкрий.

- Я плохо помню его, он пропал, когда мне было шесть лет, - понуро ответил мужчина.

Капитан задумчиво начал потирать пальцами лоб и после полуминутного молчания ответил:

- Как ты уже, наверное, понял, меня не интересую никакие детали, мне важен лишь результат, уяснил?

- Но как я буду искать то, чего не знаю?! - не сдержался собеседник.

- Слишком много опрометчивых и ненужных фраз! - буркнул недовольно капитан со стула и, повернувшись к заключённому спиной, отошёл к окну. Молчание воцарилось в комнате. Едковато-приятный дымок папиросы изящно поднимался к потолку. Тайрис нетерпеливо ждал ответа, с лёгким испугом окидывая взглядом генерала.

- Как я уже говорил, ты не сможешь не выполнить моего поручения, у тебя есть что терять, в отличии он того сброда, что подыхает в подвалах темницы – сказал Дэкрий, лукаво улыбнувшись в сторону собеседника.

- Мда… - растерянно прошептал заключённый и углубился в размышления.

- Так ты согласен? – допив вино, спросил капитан, нахмуривая брови.

- А что если я откажусь?

Дэкрий саркастически засмеялся.

- На твоём месте лучше не знать ответов на подобные вопросы, - недовольно ответил Дэкрий, пристально посмотрев в глаза собеседнику. После с язвительной улыбкой капитан добавил: - собачонке на цепи лучше слушаться своего хозяина и лишнего не тявкать.

- К чему это? - не понял Тайрис.

- А к тому, что ты по уши в дерьме и чтобы тебе вылезти из него, тебе следует не задавать вопросы, а только на них отвечать, щенок, - огрызнулся раздражённо Дэкрий. - Твой папаша нам крупно задолжал, очень крупно… теперь настало время должок вернуть, а будешь препираться, как твоя сестра, живого места на твоей шкуре не останется, - пригрозил капитан.

- Что ты сделал с моей сестрой?! - взволновался заключённый, вскакивая со стула.

- Неправильно ты делаешь, ох, неправильно, - разочарованно произнёс собеседник, качая головой из стороны в сторону. Затем, размахнувшись, Дэкрий саданул заключённого золотым перстнем по голове. Тайрис упал и зажал кровоточащую рану ладонью.

- Да как ты смеешь повышать на меня тон, сопляк! - крикнул разгневанно капитан. - Стража, немедленно отведите этого щенка в камеру к его сестре, может там он станет рассудительнее! - раздражённо приказал генерал, смяв тлеющую папиросу.

Загремели ключи, открывающие замок камеры, но девушка, подвешенная за руки цепями, стоя босыми изрезанными ногами на стуле, даже не шелохнулась. Бедняжка была по пояс раздета, а на её окровавленной спине зияли жуткие глубокие раны от кнута. Руки были изрезаны.

- Сибэль! – закричал ошеломлённо брат и, как безумный, бросился в камеру, но стражник, крепко державший его за руку, с жестокостью одёрнули назад.

Девушка тяжело приоткрыла веки, запачканные высохшей крови.

- Братик, - прошептала обессилено она, слегка улыбаясь разбитыми губами.

- Пустите, бесчеловечные изверги! – яростно закричал Тайрис, пытаясь подступить к своей сестре, но в ответ стражник наотмашь ударил заключённого по лицу, так что тот упал на пол. Но брат, движимый ненавистью и переживаниями за сестру, сплюнул кровь и, вновь поднявшись на ноги, ринулся вперёд, за что получил коленом в левый бок. Озлобленный стражник занёс кулак над головой заключенного, и только он хотел нанести очередной удар, как в коридоре раздался недовольный голос Дэкрия:

- Достаточно! В сторону, - приказал с суровостью в голосе капитан, подойдя к камере. Он был уже облачён в дорогущие пластинчатые доспехи с багровым нагрудником, где был выгравирован золотой рычащий лев. Алый плащ с таким же рисунком свисал, чуть ли не до самых пят.

Тайрис вновь поднялся на ноги и бросился обнимать свою сестру за ноги и целовать их. Девушка тихо стонала, пытаясь улыбаться.

- Братишка, - ласковым голосом измождено выдавила Сибэль, уронив слезу.

- Теперь-то ты согласен на содействие? Мм? – спросил сердито Дэкрий.

- Согласен, - не задумываясь, бросил в ответ Тайрис, не ослабляя страстных родственных объятий.

- Нет, они убьют тебя, нет, остановись, нет… - шептала еле слышно Сибэль, будто бы в бреду.

- Это всё ради нас, - успокаивал брат, - всё будет хорошо, вот увидишь.

- Ну, довольно, повидался и хватит. Я отпущу её и твою подружку, как только получу то, что мне нужно, - пояснил Дэкрий. - И не забывай, у тебя ровно три дня, ни больше, ни меньше, - добавил капитан, собираясь уходить.

- Я хочу убедиться, что Верлина жива и находится в этих стенах, - ровным тоном остановил собеседника Тайрис.

- Хорошо, - сквозь зубы выдавил Дэкрий – спускайся к вратам и жди, на этом всё, - отрезал с раздражённостью в голосе командир. После чего он подошёл к стражнику и с нахмуренными бровями отдал последующие указания.

В ответ стражник кивнул головой и, грубо взяв под руку заключённого, поволок за собой по коридору.

Возле ворот Тайрис встретил сопровождаемую стражниками, закованную в цепи Верлину. Она была в грязном изорванном платье без рукавов, растрёпанная с красными наплаканными глазами.

- Моя дорогая, - первое, что вырвалось из уст Тайриса. В ответ Верлина расплакалась и испуганно прижалась к груди мужчины.

- Мне страшно, - прошептала сквозь слёзы она, посмотрев в ласковые глаза Тайриса, взором, полным страха, горя и отчаянья.

- Я не брошу тебя, обещаю, я вытащу нас отсюда, - пообещал мужчина, горячо поцеловав девушку в потрескавшиеся губы.

- Ты самый добрый, кого я когда-либо встречала, - прошептала нежно Верлина и крепко обняла своего спасителя.

Вскоре они проводили друг друга ласковым заботливым взглядом, полным печали и восторга. В это время по черепичной крыше бешено забарабанил ливень. Тайрис с задумчивым, тоскливым взором, вышел за высокие дубовые стены душных каземат, и у него было такое чувство, что он остался один, а близких ему людей более не суждено увидеть.

Дождь бушевал весь оставшийся день. Тайрис в серой потрёпанной льняной рубахе, худых брюках и изношенных разбитых башмаках, промокнув до нитки, вернулся в старый семейный дом, который стоял, не привлекая глаз, на окраине города, близ лесной чащобы.

- Давненько я не бывал здесь, - шепнул себе устало под нос, мужчина, ступив на прогнившее разваленное крыльцо. Уже начало смеркаться. В доме царил ужасный беспорядок, как будто бы кто-то что-то старательно искал.

- Интересно, кто бы это мог быть? – подумал про себя мужчина, усаживаясь на стул, возле стола с вытащенными ящиками.

- И что им здесь могло понадобиться? – взяв в руки разбитые настенные часы, размышлял Тайрис.

- Отец давным-давно в могиле, сестра и любимая девушка в тюрьме,… если бы я только мог изменить свои поступки в прошлом, может быть, этого всего и не было бы… - огорчился мужчина. В его глазах читалась непреодолимая ненависть к самому себе и невыразимое разочарование.

- И как же я теперь спасу тех, кто мне дорог? – рассуждал про себя Тайрис. - Неужели они обречены? Нет, нет, нет! - вдруг возразил сам себе мужчина, вскочив со стула и, прижавшись к стене, начал ударять по ней кулаком.

- Чёрт, как же меня всё это достало! С раннего детства меня преследуют проблемы отца, и вот они настигли и поставили меня в тупик, что же теперь делать…

- Искать то, что твой отец когда-то спрятал, - твёрдо заявил спокойный мужской голос.

- Должно быть, я схожу с ума? - удивился Тайрис, отойдя от стены.

- В какой-то степени это так, - усмехнулся невидимый мужчина.

- Кто ты? Где ты? - занервничал охотник.

- Успокойся, я не представляю никакой опасности, - уверил голос. - Имени я тебе своего не назову, да и откуда я - тебе тоже не скажу, но прошу доверять мне.

- С чего вдруг мне доверять тому, кого я даже не вижу! - возмутился Тайрис.

- В тебе слишком много горячности, будь рассудительнее и хладнокровнее, - посоветовал незнакомец. - В своё время я хорошо знал твоего отца. Более того, мы работали вместе. Однако в один роковой день, вслед за удачей, произошла невосполнимая трагедия. Твой отец был рассекречен и пойман Дэкрием. В то время он был мелкой сошкой, но это не мешало ему нарушать закон.

- О чём ты вообще говоришь, подожди? - не понимал Тайрис.

- Ты весь в отца, та же манера перебивать, - усмехнулся собеседник, - однако учти, что вспыльчивость и излишняя эмоциональность оборвали его жизнь. Со временем ты поймёшь, кто я и кто был твой отец, но всё, чем ты жил ранее был обман, твоя сестра прекрасно знала это, мы просто не хотели тебя втягивать, но видно без тебя эта история не будет иметь окончания.

- Чёрт, да о чём ты вообще, я, правда, не понимаю!

- Я же сказал, со временем тебе всё будет ясно, а пока что просто слушай и действуй согласно моему указанию, если, конечно же, хочешь освободить сестру и свою любимую, - наставлял незнакомец.

- А откуда ты это знаешь?

- Мне многое известно о тебе, поэтому я и прошу доверять мне.

- Стало быть, у меня иного выбора нет, - вздохнул обречённо Тайрис.

- Начну с того, что за тобой следили от самых каземат, наверняка, работа Дэкрия, теперь здесь у него слишком много власти для простого капитана стражи. В былое время этот мерзавец пограбил немало мирных и ни в чём не повинных людей. Но важно совсем другое. Твою сестру и любимую никто уже не отпустит, это факт, поэтому…

- Как же так! Почему! - перебил Тайрис незнакомца, - может, ты ещё и приговор им вынесешь?!

- Не говори глупостей, будем надеяться, что они останутся живы, пойми, капитан из тех людей, кому плевать на чужие жизни и судьбы, он немало их искалечил.

- И что же тогда мне делать?

- Найти то, что спрятал твой отец, но ни в коем случае, ни при каких условиях не отдавать это Дэкрию, уразумел?

- Но тогда как я спасу дорогих мне людей?

- Теперь это решит время. Сожалею, но моя главная задача состоит в том, чтобы защитить тебя. Сибэль мне не меньше дорога, чем и тебе, но кто же знал, что погром в таверне приведёт к таким последствиям, - печально заявил незнакомец.

- Ответь мне, моего отца убил…

- Дэкрий. Именно он отдал приказ расправиться с твоим отцом.

- Спасибо, что ответил, - буркнул Тайрис.

- Не вини себя понапрасну и будь готов к тому, что люди Дэкрия в скором времени явятся за тобой, чтобы ты отдал им то, за что так рьяно боролся твой отец. Не мешало бы тебе как можно раньше убраться отсюда, нельзя чтобы жертва Джерола оказалась напрасной.

- А куда мне идти, если я найду то, что спрятал мой отец, и каковы гарантии, что ты не вонзишь мне нож в сердце? - поинтересовался собеседник.

- Если бы это было нужно, я бы уже этот сделал, - усмехнулся незнакомец, отворив дверь. Тайрис бросился следом, но собеседник будто бы растворился в воздухе, в спешке произнося напоследок:

- Я сам тебя отыщу.

Мужчина обозлено ударил кулаком по стене, затем зашёл в дом, запер дверь и измотанный дорогой шлёпнулся в кровать, упёршись на что-то твёрдое грудью. На ощупь это были камни. Тайрисом сразу же овладело любопытство:

- Что это ещё такое? – задался он вопросом, тщательнее ощупывая грани камней.

- Странно, на обычные камни это явно не похоже, - удивлённо буркнул себе под нос мужчина, пытаясь вытащить спрятанную в кровать диковинку. Через минуту упорных стараний, Тайрис отыскал в матрасе почти незаметно заштопанную дырку. Не мешкая, он разорвал её и вытащил из ваты и перьев небольшой замшевый мешочек, туго перемотанный конопляной нитью.

- Откуда он взялся, неужели это то, что спрятал мой отец? – подумал искатель и, развязав шнуровку, высыпал себе на руку крупные изумрудные камни с удивительными гранями.

- Что за!? – воскликнул от изумления, ошеломлённый находкой мужчина. В полутьме он начал рассматривать странно гравированные изумруды.

- Незнакомец советовал, чтобы я уходил, а что если он хочет их заполучить, однако странно, их же не трудно было найти, может он и подложил их, пока в доме было пусто? - размышлял Тайрис, завязывая мешочек.

- В любом случае, лучше разберусь утром, - решил охотник, положив мешочек под подушку. Улёгшись на спину, мужчина сомкнул отяжелевшие веки и уснул глубоким мертвецким сном.

Ночь была беззвёздной, полной мрака и молчания. Лишь изредка чёрную тишину разрывал протяжный волчий вой и бешеный лай какой-нибудь бездомной шавки. Казалось, будто бы город спит, убаюканный арфой недремлющего бога сна и обмана Сенэктуса и укутанный его узорчатым покрывалом, обращающим даже самые сладкие блаженные сны в лютые кошмары. Даже вечно гудевшая таверна в эту ночь стояла неприметно на фоне остальных утонувших в холодной темноте зданий, принимая сегодня лишь двух посетителей – мрак и тишину. Неусмеримый ветер трепал наряд деревьев, устрашающе завывая в трещинах городских стен и башен.

В округе было совершенно пусто. Огни в окнах давно погасли и спрятались за шторами. Глухое эхо разлеталось от скрипа новых кожаных сапог, нарушая величественное безмолвие. Пузатая тень скользила по кирпичным и деревянным стенам, то и дело, ныряя и выныривая из беспредельного океана владычицы ночи. Неторопливые ровные шаги, одышка и частое сморкание принадлежали купцу Биерушу, обтянутому в кожаный плащ с капюшоном. Невысокая и толстая фигура этого хитрого и зазнавшегося человека двигалась по мостовой. На противоположной стороне каменного моста, мирно стояла другая фигура в чёрном кожаном плаще, спокойно куря папиросу в тени от фонарей.

- Что за дело, капитан? - сухо произнёс Биеруш, вяло пожимая руку своему собеседнику.

Дэкрий кивнул головой, дымя папиросой. Поправив ворот плаща, собеседник предложил спуститься к свае моста.

- Ну, может, уже скажешь, за каким бесом ты меня выволок на холод? – поёживаясь, спросил недовольно Биеруш.

- Проблемы у нас, и очень крупные, смею признаться, - угрюмо начал капитан.

- Что стряслось?! – взволновался купец, потрясено взглянув на Дэкрия.

- Может, и волнуюсь понапрасну, но что-то нет новостей от Кроула. Посылка-то давно ушла, а известий никаких, уж не случилось ли чего?

- Что?! – опешил купец.

- Только не паникуй, - буркнул недовольно собеседник.

- Это же… чёрт, только скажи, что это шутка, - мямлил испуганно Биеруш.

- Самому бы хотелось в это верить, но видишь ли, я бы не думал так, если бы не это, - нервно покуривая папиросу, обеспокоенно произнёс Дэкрий, протягивая компаньону листок бумаги, испачканный засохшей кровью.

- Что, что это? - судорожным голосом вопросил купец, брезгливо взяв письмо в руки.

- За несколько дней до отправки посылки я получил это письмо с утренней почтой. Никогда не забуду этот злополучный день, - с тревогой в голосе начал рассказ капитан стражи.

- Почему на нём кровь и чья она? - поинтересовался Биеруш.

- Письмо повергло меня в неописуемый ужас,… на дне конверта лежал окровавленный палец пожилой женщины. И что самое страшное было, на нём было кольцо, которое я дарил своей матери.

- Ох, чёрт! - воскликнул ошеломлённо собеседник.

- Текст, который был в письме, теперь маячит у меня перед глазами и не даёт покоя. Во снах и то мерещится. Мол, «Вот и пришло время расплаты. Ты думал, тебе всё так просто сойдёт с рук, мерзавец? Теперь, когда я знаю обо всех твоих махинациях и тайных, настал момент превратить твою жизнь в ад. Для начала я уничтожу тебя, как личность, а затем отберу самое дорогое, и не надейся на милосердие, ты обречён! Сегодня, так и быть, радуйся жизни, проведай свою матушку, которая так соскучилась по своему сыну и прислала ему небольшой подарок». Я немедленно отправился навестить мать, но кроме окровавленных украшений ничего так и не смог найти.

- Не уж то и тело не нашли?

- Тремя днями позже то, что от него осталось, нашли в болоте, на окраине Сильвербридж, куда стекаются канализационные стоки, - подавлено ответил Дэкрий, начав курить следующую папиросу.

- Что же это за больной ублюдок?! - разгневался собеседник, - что нужно ему?

- В том то и дело, что ничего… - растерянно сказал капитан, - нет ничего кроме этой угрозы, да ты и сам знаешь, у нас нет врагов.

- А чего ты мне сразу не сказал? - возмутился Биеруш.

- Не хотел тебя втягивать.

- Но всё равно втянул! Если он знает всё о наших поставках, ты знаешь, чем нам это всё грозит, знаешь?! - занервничал собеседник, размахивая во все стороны руками.

- Успокойся! - потребовал капитан, - у него, наверняка, другое мнение на этот счёт, - предположил мужчина, выдохнув густой серый клуб дыма.

- Откуда тебе знать, что у этого психа на уме?

- Вот именно, что у психа, - озлобленно протянул Дэкрий. - В письме он грозился уничтожить меня как личность, а тут как раз нет известий от Кроула, я думаю, он перехватил посылку.

- Тогда нам конец! - заявил напугано Биеруш.

- Так просто сдаёшься? - возмутился капитан. Купец насупился и молчал.

- Я хочу, чтобы ты обратился к своим костоломам, - попросил Дэкрий. После этих слов лицо собеседника засияло от радости.

- Но ты ведь понимаешь, что за доброе слово они не станут работать?

- Само собой, разумеется, - сухо бросил в ответ капитан, вынимая из-под плаща мешочек с золотом. - Это аванс, а как только этот псих будет пойман, заплачу ещё четыре таких, идёт?

- От такого предложения глупо отказываться, - усмехнулся Биеруш, бережно забирая мешочек.

- Но учти, мне он нужен именно живым, - потребовал Дэкрий.

- На этот счёт я обещать не стану ничего, кто знает, как он может себя повести.

- Ладно, ладно, сколько ты ещё хочешь?

- Ещё триста серебряников за доставку живьём. Сейчас.

- Ну, и жук же ты, Биеруш, - буркнул собеседник. - Сейчас я пуст, но если ты наведаешься в таверну завтра днём, деньги будут, - уверил капитан.

- Так и быть, - улыбнулся купец. После этого мужчины пожали друг другу руки и поторопились по своим делам.

Тайрис проснулся от громкого шуршанья и шарканья. Потерев лицо руками, он медленно привстал с кровати и потянулся. Три маленькие упитанные серые мышки обеспокоенно уставились своими чёрными жемчужными глазёнками на человека, мгновенно прекратив свою утреннюю возню. Мужчина слегка улыбнулся милой картине и, глубоко зевнув, резко встал с кровати, загремев босыми ногами по дощатым полам. Мыши как ошалелые бросились в рассыпную, вороша на своём пути листы бумаги.

Солнце, горевшее тусклым золотым шаром, продираясь с трудом через молочно-кремовую пышно взбитую небесную пелену с разраставшимися на ней густыми пепельно-седыми пятнами. На горизонте тянулись караваны тёмно-серых туч, плавно изрезанных по краям. Ветер колыхал ветви деревьев, отрывая с каждым дуновением по желтеющему листу. Тайрис, отмывшись от запёкшейся крови и грязи, поставил дубовые вёдра на скамью и побрёл не торопясь в дом, наслаждаясь слегка тёплым ветром, обдувающим кожу. Закрыв за собой дверь, мужчина приподнял подушку и положил замшевый мешочек на стол.

- И что же мне с этим делать? – высыпав изумруды на стол, пробормотал мужчина, задумчиво поглядывая на удивительную находку.

Всего изумрудов было девять. Крупные, разной формы и диковинного гранения, они не давали охотнику покоя. Тайрис ещё раз посмотрел на драгоценные камни и упрятал их в мешочек, застыв на месте, словно контуженный.

- Не мешало бы надёжно перепрятать эти камни, - подумал мужчина, крепко сжав в руках находку и начав, спешно одеваться. Охотник высыпал из мешочка изумруды и разложил их по сапогам.

Затворив дверь, мужчина направился в центр города. Чтобы наверняка избежать слежки, Тайрис бросился в толпу горожан, а после быстро свернул за угол и прижался к стене.

- Да говорю же тебе, я видел, как какой-то парень вырвал кошелёк у женщины и бросился бежать, - пробасил стражник.

- Тебе просто на посту пить меньше надо, тогда и мерещиться ничего не будет, - усмехнулся его напарник.

- Знаешь что? - возмутился стражник, - я вот сейчас пойду и найду его, понял?

- Ну-ну, иди, - бросил в ответ мужчина.

Охотник слушал приближающиеся уверенные шаги стражника и терпеливо ожидал его появления. И как только подвыпивший мужчина начал проходить мимо цели своих поисков, Тайрис без колебаний ударил его по шее. Через секунду, другую, стражник потерял сознание и рухнул в объятия охотника. Тот, свою очередь, положил тело так, чтобы никто его не увидел и побежал по пустынному переулку к другой дороге. Вновь оказавшись среди людей, мужчина не торопясь пошёл к дому, где он обычно проживал со своей сестрой.

- Надеюсь, никто меня не видел, - облегчённо вздохнул охотник, заперев дверь и ощупывая рану на ноге. - Хорошо хоть порез неглубокий, - подумал мужчина, беря с полки бутылку спиртного. Промыв рану, он начал что-то усердно искать в куче бумаги и хозяйственной утвари.

- Ах, вот она где, - сказал Тайрис, взяв в руки узорчатую шкатулку из красного дуба. Затем он вновь уложил все изумруды в мешочек и положил его в этот узорчатый сундучок. После мужчина спустился в подпол, вытащил из кирпичного пола один из кирпичиков и поставил возле небольшой земляной ямки шкатулку. Прокопав эту ямку глубже, охотник поместил туда резной сундучок, засыпал его землёй и укрыл, как ни в чём не бывало, кирпичиком.

- Так будет надёжнее – сказал мужчина, отряхнув руки от земли. Захлопнув дверку подпола, Тайрис перевязал себе рану и начал собираться в обратную дорогу. Приготовив всё необходимое, мужчина лёг на кровать и стал дожидаться вечера. Раздумья терзали не только его разум, но и душу. Внезапно сон одолел Тайриса. Мужчина повернулся на бок и проспал до самого вечера. Когда солнце скрылось за горизонтом, он вышел через заднюю дверь во двор, перескочил через забор и под покровом надвигающейся темноты направился обратно к окраине города.

Ночь медленно укрывала своими тёмными крыльями Сильвербридж. Улицы пустели, загорались фонари, подвыпившие стражники вываливались из таверн, бандиты и воры, словно змеи, выползали из-за углов. Как только ворота в город захлопнулись, и мрак прокрался в каждый дом, всякий закон прекращал своё существование.

В таверне, как всегда, было шумно: песни, крики, пляски. Спёртый воздух, пропитанный перегаром, запахом едкого табака, жареного мяса и рыбы. Биеруш важно сидел за столом в центре таверны, окружённый со всех сторон ворами, стражниками, продажными женщинами и подвыпившими торговцами. Купец жадно уплетал мясо за обе щеки и запивал его красным вином, которое то и дело выплёскивалось из кружки.

- Ну, так ты говоришь, оружие из Альвионии прибыло сегодня, проблем никаких не произошло? - с подозрением спросил Биеруш смуглого верзилу с чёрной бородой, густыми вьющимися чёрными до ушей волосами и шрамом на крупном, похожим на чекушку, носе.

- Все подумали, что это сено для скота, - пробасил мужчина.

- Для вас что ли? - рассмеялся бесстыдно собеседник. Верзила сделал сердитое лицо.

- Да ладно тебе, шучу я, чего надулся, - хлопнув мужчину по плечу, сказал Биеруш. - Дело у меня для вас есть, причём дело очень важное и ответственное, капитан нам хорошенько за это заплатит.

Верзила заинтересованно посмотрел на собеседника.

- Вижу тебе это интересно, тогда слушай, - начал купец. - Появился в округе псих какой-то, значит, вооот… у капитана зарезал мать и прислал её палец с перстнем, и это всё ничего, если бы не письмо, в котором этот ненормальный заявил, мол, знает всё о наших незаконных поставках.

- Так, может, блефует, специально запугивает, - предположил верзила.

- Тебе, друг мой, думать нельзя, - буркнул Биеруш. - Я говорю, что знает, значит, так оно и есть, смекаешь?

- Да, - через недолгую паузу кивнул головой собеседник.

- Хорошо. На сей раз вам не придётся выступать в роли палача. Теперь твоя задача состоит в том, чтобы найти этого ненормального и спрятать подальше от капитана, - объяснил купец.

- Не знаю, зачем это вам, но мы постараемся, - пообещал верзила.

- Ты меня плохо слушал? - возмутился Биеруш. - Никаких постараемся! Если вы посмеете вернуться с куском разлагающегося мяса, то я вас положу рядом с ним, запомнил? - пригрозил собеседник. Верзила, насупившись, молчал.

- Какого чёрта ты молчишь, с кем я разговариваю вообще! - разгневался купец, опрокинув кружку с вином.

- Такое гарантировать невозможно, вдруг он и вправду настолько больной на голову, что иного варианта, как убийства не останется, - предположил мужчина. Биеруш надулся, как пузырь, подумал и бросил на стол десяток золотых монет. Верзила огорчённо посмотрел на собеседника.

- Вот ведь вымогатель! - с омерзением угрюмо протянул купец, бросив ещё десяток золотых.

- Как только он будет наш, мы сообщим вам, - довольно улыбнувшись, пообещал бандит, сгребая монеты к своему краю стола.

- А скажи-ка мне, Брунн, как там ваши поиски с изумрудами? - спросил обеспокоенно Биеруш.

- Дебошир, что напал на вас недавно в таверне, отпущен капитаном. За ним следили его люди, поэтому мы без труда выяснили, где он живёт, - поведал верзила.

- Хм, и где же? - заинтересовался купец.

- Верьте не верьте, но это дом Джерола.

- Чего? - поперхнувшись вином, удивился собеседник. - Он немедленно нужен мне! - потребовал Биеруш.

- Живым?

- Нет, дубина, буду тянуть информацию из мертвеца, конечно же живым! Сейчас же идите туда и разберитесь с ним, - приказал купец. Верзила озадаченно почесал затылок.

- Чего ты опять сидишь! - возмутился собеседник.

- Эм, - замямлил здоровяк, - днём, он вышел из дома и, его не удалось выследить. Он специально пошёл через пашни, а потом прыгнул в один из обозов с сеном и пропал, - объяснил мужчина.

- Твою же мать, идиот, ты хоть понимаешь, что это значит? - взорвался Биеруш, покидав в порывах ярости всё со стола. - Теперь он знает про контрабандное оружие!

- А может не догадается?

- Эх, Брунн, Брунн, у него вряд ли такая деревянная голова, как у тебя! Короче, посылай кого хочешь, но чтобы этот щенок был у меня в ближайшем времени, понял?

- Да, - ответил верзила.

- Тогда свободен, и скажи трактирщику пусть мне ещё пожрать и выпить принесёт, а то орать у меня горло устало, - приказал Биеруш.

- Угу, - пробормотал здоровяк и направился к выходу.

- Нет, Дэкрий, дружище, ты и так высоко уже сидишь, мне надоело быть у тебя на побегушках, - подумал про себя купец, сделав хитрую гримасу. - На этот раз я не совершу нелепую ошибку и получу то, что давным-давно должно было быть моим.

Глава 10

Королевство Вэтфэльд – это живописная земля удивительной и восхитительной природы. Тёплые зимы и нежаркое лето открывали огромные возможности для сельского хозяйства. Поэтому Вэтфэльд - это страна крупнейших ярмарок и фермеров. Но славилось она, по большей мере, отнюдь не крупным разнообразным рынком, а кузнечным и военным ремеслом. Хорошо обученная мощная армия требовала огромных затрат, из-за этого рабовладение стало чуть ли не обязательным для этой страны. Однако, по сравнению с соседями, здесь рабы не были чёрной силой, напротив, они считались низшим сословием и принадлежали лишь государству. Невольники не только трудились на рудниках и в шахтах, но и занимались различными видами строительства. Более того, каждый раб мог выкупить свою свободу через двадцать пять лет службы в течении пяти дней, пока длился праздник в честь бога войны и кузнечного ремесла Áрсида. В течении этого торжества днём устраивались рыцарские сражения, а вечером в театре ставились постановки на основе баллад и легенд. Казалось, Вэтфэльд не имеет изъянов, но у монеты, увы, две стороны. И эта вторая сторона выражалась в полной зависимости крестьян от несправедливых законов. Государство взимало налог за любой вид деятельности, будь то охота или рыболовство, и налог немалый. Именно это вынуждало мужчин наниматься в рекруты, и то, только при условии, что в хозяйстве есть хотя бы один юноша старше двенадцати лет. За сына, по закону, крестьянин получал небольшой клочок земли и, как следствие рос, налог. Если девушка старше семнадцати лет не выходила замуж, появлялся дополнительный оброк на её семью. А в случае свадьбы, новая семья получала небольшой участок земли и так же облагалась налогом. Таким образом, правительство Вэтфэльда не давало, и зачахнуть сельскому хозяйству, и иметь постоянный, почти бесплатный, рекрутский набор. Но самым ужасным было то, что по закону, любой зажиточный купец или ремесленник мог выкупить землю крестьянина, подарив хорошую сумму в казну.

После войны произошёл коренной перелом и в Вэтфэльде. Ужесточились наказания за воровство, пьянство и бездельничество. Теперь, чтобы жить и не беспокоиться о своём доме, было просто невозможно. За хозяйствами начал следить особый орден сакранистов - сообщество, поставившее своей целью высший порядок везде. Отныне, лишняя минута отдыха каралась ударом розги или кнута. С купцов начали взимать налоги за торговлю. Одним словом, упираться в деньги стало всё. А виной всему, вступивший на престол после войны род Брóгуров. Именно Брогуры задумали масштабные преобразования. Вэтфэльд медленно превратился в оплот неиссякаемой жажды золота, драгоценных камней и несравненной красоты. Первым делом благодаря непомерным усилиям рабов, столица Вэтфэльда превратилась в необычно красивый, с горделивыми багровыми черепичными и зубчатыми башнями, белокаменный город Старстоун. Изрезанность земли разбивала город на несколько крупных районов. На возвышенности величаво вздымались медно-золотистые шпили башен белокаменного замка Брогборг. С балконов свисали различные цветы. От замка к узорчатым чёрным воротам из стали вела аллея из вишнёвых деревьев, плавно переходившая в пышный сад из можжевельника, рябины и груши, который окружали высокие каменные стены. На отлогой плодородной земле, то резко обрывавшейся, то плавно опускавшейся к подножию Старстоун, располагались извитые каменистые улочки военного и торгового районов, красовавшиеся черепичными багрово-коричневыми башнями. Бедняки ютились в основном по окраинам города в небольших каменных домиках с дубовой крышей. Стены домов и оград оплетали змеевидные лозы вьюнка с голубыми, жёлтыми и сизыми цветками. За городом поодиночке располагались небольшие крестьянские фермы, количество которых, постоянно росло, причём этого требовало государство. Казалось, непомерные обязанности, возлагаемые на крестьян, и изнурительный труд должны были вызвать восстание, но мало кто мог решиться выступить против элитных солдат Вэтфэльда, сравниться с которыми на Ардоре, мало кто мог.

Утро, как и всегда, началось с торжественного марша войск и лязга скрещенных мечей. Замок пробудился от гула труб и грохота барабанов. Лучи солнца, выплывшего из-за сине-фиолетовых скульптур густых ночных облаков, коснулись коронованных медведей с мечём и щитом в неуклюжих лапах на медно-жёлтых знамёнах на мрачных, в утреннем неясном свете, башнях замка Брóгборг.

С первыми же петухами охраняемая десятком тяжеловооружённых элитных солдат к стенам Старстоун подъехала повозка, из которой непременно вышли озлобленный и недовольный принц Бахорн, его брат Хольдур, не выспавшийся, с угрюмым лицом и сопровождавший их рыцарь сэр Венсан. Не дожидаясь своей свиты из солдат и знаменосца, Бахорн торопливой походкой направился в замок. Принц без разбора сбивал и отталкивал мирных граждан на своём пути, преисполненный негодования и злости. Взойдя на ступени, мужчина приказал сэру Венсану никого не пропускать, после чего с грохотом отворил ворота замка и, как рассвирепелый медведь, ворвался внутрь.

В стенах замка было просторно и свежо, приятно веяло лёгких ароматом дуба. С больших прямоугольных окон свисали бронзово-золотистые атласные шторы, доходя своей роскошной красотой чуть ли не до самого пола из серо-белого мрамора. На плитках были изображены медно-жёлтые четырёхконечные звёзды. От входной резной дубовой двери к золочёному узорчатому трону через мраморные ступени тянулась длинная зала с серыми колоннадами, которые были оплетены солнечно-жёлтыми лентами. Только серые невзрачные стены разбавляли пасмурностью всю эту приторность роскоши тронного зала.

- Пошли все вон! – закричал раздражённо Бахорн, грозно посмотрев на советников в багровых камзолах и каких-то роскошно одетых в шелка белокурых женщин.

- Что за бесстыдное хамство? – возмутилась одна из трёх женщин, посмотрев ошеломлённо на запыхавшегося принца.

- Замолчи и уходи прочь! – оборвал негодование гостьи Бахорн, указав на дверь.

- Прошу простить моего сына, миледи, обычно он ведёт себя сдержанно и не бросает на ветер оскорбления, - извинился с приторной учтивостью король перед дамами. Фаргос Брогур – широкоплечий среднего роста мужчина, лет пятидесяти, со слегка впалыми зелёными глазами, пухлыми щеками, каштановой бородой и длинными вьющимися до плеч волосами. Медно-золотое платье с длинным подолом и высоким воротом подчёркивало надменность хладнокровного взгляда.

- Да полно вам, Ваше Величество, мы зайдём в более удобное время, - поклонившись, произнесла звонким голосом одна из юных дам.

- Вина! – вдруг вылетело из уст Бахорна, который трясся от злобы и не мог успокоиться.

- Не учтивый жеребец, что за спектакль ты тут устроил?! – взорвался негодованием король Брогур, когда посторонние покинули зал.

- Отец! – закричал с отчаянием принц, упав на колени и склонив голову, - я опозорён, раздавлен, уничтожен!

- Перестань вести себя как ребёнок! – потребовал Фаргос, - и скажи, что случилось?

- Свадьбы не будет! – ответил принц.

- И из-за этого ты устроил весь этот спектакль? – с некоторой усмешкой спросил король.

Бахорн медленно поднял подавленный взор на своего отца и застыл в молчании. Слеза скатилась по щеке принца и упала на мраморный пол. Потом Бахорн отвёл взгляд от отца и обречённо прошептал:

- Я абсолютно безразличен тебе…

Фаргос молчал, потирая густую каштановую бороду.

- Чего же ты молчишь, отец, ответь? – умоляющим тоном потребовал принц.

- Что тебе нужно ответить, чтобы ты наконец-таки понял, что у меня нет времени и желания слушать твою глупую речь, - хмуря брови, произнёс Брогур.

- Я понял, - вдруг усмехнулся язвительно Бахорн, - тебе, верно, стыдно считать меня своим сыном, если ты так говоришь.

- Что за ересь ты несёшь? – с омерзением протянул отец.

- Ересь?! – с саркастической улыбкой удивился принц, - у тебя никогда не было на меня времени! Вечно ты со своими проблемами и…

- Это проблемы Вэтфэльда! – оборвал сына Фаргос, - не строй из себя крестьянскую девку, которую обманом лишили девственности на сеновале! Ты мужчина, а ведёшь себя, как напыщенный индюк, о какой свадьбе может вообще идти речь?

- А как же тогда ваш уговор с Тронэрами? – с издёвкой вопросил Бахорн, - или слова короля – это всего лишь пустой звук?

- Не лишним бы было тебе сейчас отрезать твой поганый язык! – огрызнулся Брогур с презрением посмотрев на самодовольного сына.

- Ну, так вели мне отрезать его, – усмехнулся с кичливостью принц, встав с колен.

- Как же я вообще смог допустить, что ты стал таким самодовольным слюнтяем! – воскликнул разозленно король, вставая с трона и направляясь к одному из окон, возле которого стоял на изогнутых изящных ножках лакированный золотистый стол. Король Фаргос налил себе в кубок вина и, сделав жадный глоток, спокойно заговорил:

- Да ты даже и половины истины не знаешь, - угрюмо начал отец, потупив взор. Бахорн от нетерпения заскрипел зубами.

- Давно это всё было, да и не самые лучшие впечатления у меня остались от того времени. Кроме материнской груди ты ещё ничего и не знал в этом мире! Мою шестнадцатилетнюю сестру должны были выдать замуж за старшего сына Короля Тронэра, о котором, ходили не лучшие слухи. А тут ещё и бессмысленная война с Кальхеймцами близ гор Симпаль. Вообще Тронэры грезили прекрасными, как они говорили, порядками, и не ведали за собой грешков. Они всегда опирались на законы деспотии и неоспоримой монархии… - вздохнул Фаргос, отпив ещё вина и повернувшись в сторону сына.

- Но всё обошлось куда лучше, чем я ожидал, - с лёгкой усмешкой продолжил Брогур, - младший из Тронэров лишился головы на войне, а его обезумевшая вдова отравила старшего. Трон достался самому благоразумному из Тронэров – Томаду. Не спорю, я восхищаюсь его правлением, монарх с твёрдой волей и светлой головой. Форлианд при нём, несомненно, расцвёл, а моя сестра получила доброго, хоть и грубого супруга. И как-то на одной из ярмарок, Томад предложил объединить наши и земли, а после выйти войной на непокорный Сноуглэйд и возродить незапамятные времена. Поэтому он предложил выдать свою капризную дочь за тебя, но…

- Да, да, да, - перебил отца Бахорн, - и, конечно же, виноват только я. Она всего лишь женщина, её дело повиноваться, а не оспаривать решения! – заявил с надменностью принц.

- Она всего лишь королевская дочь, - ухмыльнулся Фаргос, - а ты избалованный толстокожий болван!

- То, что она королевских и очень знатных кровей не даёт ей права разбрасываться оскорблениями! – стоял на своём Бахорн.

- Хорошо, - уступил упрямому сыну отец, - чего ты от меня хочешь?

- Возмездия! – с дикостью в глазах ответил возмущённо принц, - я хочу увидеть их скорбные лица на могилах их мужей, а не лицемерные слащавые улыбки!

Король, хмуря брови, задумчиво посмотрел на сына, потом улыбнулся. Нарастающий смех, как гром, разбил напряжённую тишину и спокойствие в зале.

- Мальчишка! – с презрением бросил Брогур в ответ на слова сына, - только глупец, склонен так полагать. Это ещё раз подтверждает твою неподготовленность взять в руки целую страну и тем более уж, распоряжаться законами в ней, без малой доли на то мудрости!

- Откуда тебе знать о том, чем ты сам не обладаешь? – протянул Бахорн, с нахальством впившись в лицо отца.

- Разговор окончен! – твёрдо заявил Фаргос.

- Как же так, отец? Ты оставишь виновных безнаказанными? – удивлённо спросил сын.

- Я всё сказал! – настаивал на своём Брогур.

- Но… – Бахорн не успел договорить, как Король вызвал своего советника, которого принц всей душой яро ненавидел и избегал. Высокий стройный мужчина с уложенными на затылок иссиня чёрными волосами вошёл в залу. На нём, как влитой, сидел дорогой фиолетово-синий камзол, с пышными чёрными манжетами и высоким узорчатым воротником. Лицо советника - чисто выбритое, с острым носом и подбородком, худыми щеками и ярко выделявшимися скулами, с омерзением передёрнулось при виде принца.

- Ваша Милость, - выдавил из себя приветствие советник Нóрбэл, кланяясь перед Бахорном.

- Советник, - начал разговор требовательным тоном Король, - мой сын не может править этими землями.

- Что значит, не может?! - в недоумении вскричал принц, но его проигнорировали.

- Его манеры скверны, он не исправим, и это моя вина, - продолжал Фаргос. – Помогите моему сыну собрать вещи в дорогу. Не позднее чем через неделю он должен уже прибыть вместе с вами в поместье «Медовый лист», неподалёку от Риверглэйд, надеюсь, дорога вам известна?

- Известна, Ваше Величество. Можете не беспокоиться за своего сына, - услужливо пообещал Норбэл.

- Отец, что это значит?

- Это значит, что пока ты не докажешь, что достоин этого трона, он тебе никоим образом не достанется. Кстати, у тебя три дня, чтобы собрать вещи и уехать в поместье. Ключник встретит тебя, а теперь не отнимай моего времени и не пытайся оспаривать моего решения, ибо оно окончательно.

Бахорн с ненавистью посмотрел вслед своему отцу и неспешной походкой направился к выходу.

- Ваше Величество, к вам генерал Ролан Глэйд с гонцом из Сноуглэйд! – крикнул с порога Сэр Венсан.

- Я не ослышался? – ошеломлённо произнёс Фаргос, скорчив изумлённую гримасу, - дай им пройти, хочу знать, какого чёрта Глэйд знается с предателем.

Бахорн замедлил шаг после того, как в залу вошёл, поскрипывая кожаными сапогами и лязгая латными перчатками, генерал Ролан Глэйд, облачённый в коричневый бархатный плащ, из-под которого выглядывала подпоясанная ремнём кольчуга.

- Генерал Ролан Глэйд, какой сюрприз! – восторженно вскрикнул Фаргос Брогур с притворной улыбкой на лице.

- Ваше Величество, прошу простить меня за вторжение в Сноуглэйд и переговоры, без ведомого на то права, - приклонив колено и не смея смотреть в глаза королю, произнёс виновато Ролан.

- Оно, конечно же, хорошо, что вы признаёте себя виноватым за содеянное, но ответьте, Генерал, какого чёрта вы там забыли? – требовательным тоном спросил Фаргос.

- Ваше Величество, я желал лишь посмотреть, в каких условиях проживают люди Сноуглэйд, оценить тамошнюю военную мощь и узнать их намерения.

- Ну, и что же, утолили желание? – усмехнулся Брогур, усевшись поудобнее на трон.

- Сполна, - ответил Ролан, подняв взгляд на короля. Фаргос долго смотрел на непоколебимое виноватое лицо Глэйда.

- Ну, и что же вы молчите, генерал, расскажите, что же интересного происходит в Сноуглэйд, - разрушил тишину громкий высокомерный голос короля.

- Они голодают… - с прискорбием ответил Ролан.

- Ммм, надо же, - усмехнулся Брогур, - а я вижу, вам их жаль, не так ли генерал?

- Почему к ним нельзя испытывать сочувствие, они такие же люди, как и мы.

- Вздор! – рассерженно крикнул Фаргос, - они предатели, отверженные, как и их забытый бог Эзолус. О чём вы с ними договаривались? – с подозрением спросил Король.

- Люди Сноуглэйд хотели бы присоединиться к нам, платить исправно налоги, иметь общее войско, но при этом сохранить свои национальные богатства, культуру и автономию.

- Да неужели? – рассмеялся напыщенно Брогур, - после стольких лет притязаний на независимость, когда голод сковал им руки, они всё-таки решились? Смешно! – протянул с издёвкой последнее слово Фаргос. – Почему бы просто не отобрать у них плодородный Юг и дело с концом? – задался вопросом Король.

- У них есть обороноспособная армия, чтобы противостоять нападению, - ответил Ролан.

- Эх, генерал, генерал, - иронически протянул Брогур. – Я, конечно же, понимаю, вы человек в Вэтфэльде новый, но так заблуждаться в могуществе нашей армии… Полагаю, вам лучше не следует ей командовать.

Глэйд в недоумении посмотрел на короля.

- А что вы на меня так удивлённо смотрите? Я всего лишь снимаю с вас полномочия главнокомандующего моей армией, а не отбираю у вас чин, - пояснил Фаргос. Ах да, а гонец может передать своим господам: «зачем кормить ослабленного врага, когда можно сделать его рабом?» На этом всё, ступайте, генерал, а хотя нет, подождите, - остановил Ролана король. – Передайте Лорду Энсису, что я жду его и чем раньше, тем лучше. Нужно бы поговорить о вашем «слегка» неправильном поведении.

- Да, Ваше Величество, - ответил угрюмо Глэйд и с подавленным взором направился к выходу, а Брогур довольным надменным взором проводил незваного гостя.

Генерал Ролан был сильно разочарован. Он медленной апатичной походкой возвращался к лошадям. Проходя по «королевской аллее», мимо вишнёвых и сливовых деревьев, Глэйд вдруг услышал:

- Генерал, стойте! – крикнул Бахорн, торопливым шагом направляясь к собеседнику.

- Ваша Милость, – понуро сказал Ролан.

- Чего вы такой кислый? – поинтересовался принц, озорным взглядом впиваясь в задумчивые угрюмые глаза собеседника.

- Ну и молчите, себе, - усмехнулся Бахорн, - но я-то знаю, что ответ моего отца вас сильно огорчил, я бы даже сказал, разочаровал.

- Ваша Милость, вам что-то требуется от меня? – спросил Ролан.

- Не стану скрывать очевидного, мне нужна ваша помощь, - ответил Бахорн.

- Что я могу сделать?

- Сегодня вечером в трактире на окраине торгового района я буду вас ждать. Вы поможете мне, а я помогу вам, и не думайте сомневаться в моём слове, генерал, оно твёрдо и вечно, как надгробие, - прошептал на ухо собеседнику принц.

Ролан с подозрением посмотрел на Бахорна.

- Да не смотрите вы на меня таким взглядом, здесь нет никакого подвоха, только общая пересекающаяся проблема, - утешил неуверенность Глэйда, принц и протянул ему руку.

Недолго думая, без лишних слов, Ролан сделал дружественный жест в ответ. После этого генерал отправился к лошадям, а Бахорн ушёл в замок, готовиться к обеду.

Небо было ясным. Время близилось к обеду, от чего в стенах замка Брогборг поднялась суматоха среди кухарок и служанок. Семья Брогуров сидела в просторном помещении за длинным широким столом, укрытым расписной медно-золотистой скатертью. Багрово-коричневые стены, украшенные различными роскошными картинами в золотых рамках, большие окна, прикрытые молочно-жёлтыми шторами и мраморный пол, цвета шоколада, создавали уют в этой комнате. Было жарко и слегка душновато. В воздухе веяло терпкими и пряными ароматами специй и жареной утки.

Хольдур, сонный, сидел напротив своего старшего брата, на краю стола. Оба были одеты в белые просторные рубашки с пышным воротом и манжетами. По правую руку от Хольдура, в багровом роскошном платье с алыми рюшами, молча, с милым и кокетливым взором, сидела младшая сестра Жульена. Её медно-золотистые волосы были подвязаны жёлтыми лентами и собраны в некое подобие ракушки. Несколько закрученных прядей волос свисали у висков. На ушах сверкали изумрудами, похожие на сосульки, серьги. Возле сыновей и дочери, на краю стола восседала королева в золотистом, с медной каймой и манжетами, платье с пышными длинными рукавами. На шее блистало ромбовидными бриллиантами ожерелье. А серьги из чёрного жемчуга подчёркивали властность и безукоризненность всё ещё молодого очаровательного лица. Огнисто-медные кудри изящно ложились на плечи. Острый нос и карие надменные глаза придавали лицу кроме обаяния, ещё повелительный и властный вид. Эту женщину настолько боялись вельможи, что не смели поднять на неё своего взгляда без того на то ведома, а крестьяне вообще падали на колени и склоняли головы, как провинившиеся.

Стол для семьи Брогур был уже накрыт, но трапезу не начинали без отца. Вскоре в комнату важной неторопливой походкой вошёл Фаргос и, поцеловав жену в щёку, сел подле неё.

- Дорогой, об осеннем бале в Вэйтстоун ещё ничего не слышно? – после недолгого молчания за столом начала разговор королева, с некой слащавостью посматривая на мужа.

Фаргос тщательно пережевал кусок бекона, не торопясь запил его вином и, сделав задумчивое лицо, язвительно посмотрел на старшего сына. После чего, поглаживая руку жены, с насмешкой ответил:

- Спроси об этом любимого сына.

Шидэль Брогур бросила острый, как меч, недовольный взгляд в сторону Бахорна, который удручённо тыкал ножом в печёного цыплёнка.

- Сын, оторвись от тарелки и посмотри на меня, - повелела королева.

Бахорн с горделивостью встретил властный взгляд матери.

- Что ты опять натворил?

Принц молчал, стараясь не проронить ни слова. Негодование в его сердце нарастало, как грохот волн встревоженного бурей океана.

- Он нанёс оскорбление княжне Грэнн, угрожая ей ножом, опозорил себя и выставил круглым невоспитанным самодовольным идиотом пред принцессой Флёр, - усмехнулся язвительно отец, попивая вино.

Мать огорчённо покачала головой.

- Ты придал бесчестию имя нашей семьи, пресвятые отцы, как у тебя ума вообще хватило ножом-то угрожать? – с гневом в глазам, возмущалась рассерженно королева. – И что же, ты даже ничего не скажешь в своё оправдание? Будешь сидеть и нагло смотреть на меня, будто бы ничего и не было? – удивлялась мать.

- Да полно вам, Матушка, там была стража, мы все перепугались, - опрометчиво вступился за брата Хольдур.

- Вот даже как! – вскричала Шидэль.

- Значит так, сынок, - едко, с негодованием и презрением говорила Королева, - если я еще хоть раз узнаю, что ты спускаешь деньги на шлюх в борделе или на выпивку в кабаках, клянусь, я сошлю тебя в качестве рекрута в Вудвельд! – предупредила мать сына и, колко улыбнувшись, продолжила обеденную трапезу.

- А ведь не плохая идея, - усмехнулся Фаргос, хитро посмотрев на Бахорна, - но туда, куда он отправляется, нет, ни борделей, ни кабаков, только поле и лес.

- «Медовый лист»… - протянула королева, после помолчав, категорично добавила, - что заслужил, то и получил.

- Но самое смешное в этой нелепой истории, принёсшее, куда больший позор, - не сдерживая саркастической улыбки, продолжал унижать сына, отец, - это угрозы выступить войной на Вэйтстоун!

Жена не смогла сдержать смех.

- Что за бесчестное поколение, - возмущался Фаргос, доедая жареную утку, - один слабовольная тряпка и жуткий бабник, другой напыщенный самоуверенный индюк, который думает, что остриё меча можно вот так-то просто и беспрепятственно вовлекать в любую ситуацию. Абсолютный глупец тот, кто полагает, что оружие универсально подходит для решения любых проблем. Война – это конфликт, а его, в свою очередь, можно решить куда более радикальными и безопасными методами.

- Дорогой, а что нам с этим позором теперь делать? – поинтересовалась жена.

- Что делать, что делать… - промямлил муж, - жить с ним, надеясь, что он забудется в скором времени, в чём я сильно сомневаюсь.

На некоторое время наступила тишина. Было слышно только, как стучат ложки, вилки и ножи по золочёным тарелкам.

- Придётся ехать в Вэйтстоун и просить извинений у Королевы. А через год выдавать Жульéну замуж, - неожиданно для всех, сказал Фаргос.

В этот момент чаша терпения Бахорна переполнилась, и принц резко встал из-за стола, бросил вилку с ножом и пролил бокал вина в тарелку с курицей.

- Отец, - смотря на миленькое личико своей сестры, начал озлобленно сын, - ты не посмеешь так поступить.

- Надо же, у кого язык от нёба отсох, - саркастически усмехнулся Фаргос, - это почему же я не посмею?

- Я не хочу даже думать, что моя сестра возляжет с кем-то из Тронэров!

Король надменно засмеялся, вытер губы платком и, закончив трапезу, решил уходить, но сын преградил ему путь.

- Отец, пообещай, что Жульена не будет выдана за Тронэров, - потребовал Бахорн.

- Подумай ещё меня поучить, щенок, - с омерзением протянув последнее слово, ответил возмущённо Король.

- Да мне плевать, я не отдам сестру в лапы этих деспотов! – твёрдо заявил принц.

В этот момент Фаргос устало потёр виски пальцами, а затем резко повернулся к упрямому сыну и тыльной стороной ладони, что есть сил, ударил его по лицу. Бахорн с ненавистью смотрел на отца некоторое время, затем сплюнул кровь с разбитой губы и скорыми шагами направился к выходу.

- Дерзкий, самоуверенный и невоспитанный, тебе никогда не стать королём! – прозвучали слова Фаргоса, как проклятье, принцу вслед.

- А тебе отцом! – дерзко, сквозь зубы, бросил в ответ Бахорн.

Король ухмыльнулся и сочувствующе покачал головой.

- Он не исправим, - прошипел себе под нос рассерженный отец, по пути в тронный зал.

День сменился вечером. Алые и золотые волны заката разбавили нежное голубое небесное море. Лёгкий ветер проносился по закоулкам, вороша солому и августовскую траву. Когда солнце окончательно утонуло за зубчатыми ледяными апогеями гор, Бахорн вышел из замка и направился на окраину торгового района в таверну. Когда он стоял у её дверей, ночной мрак уже обнял своими беспредельными чёрно-бархатными крылами небосвод. Принц постоянно оглядывался и был чем-то обеспокоен, не смотря на то, что был неприметно одет: кожаные коричневые сапоги и груботканый плащ с большим капюшоном. В таверне как всегда было людно и шумно. Пахло жареной свининой, сушёной рыбой, чесноком и перегаром. Бахорн сел за самый дальний стол, где было меньше всего толкотни и возни, заказал себе кружку пива и начал ждать генерала Глэйда. Вскоре в таверну вошёл высокий мужчина в кожаном плаще с натянутым на голову капюшоном, из-под которого выглядывали пряди светло-русых волос. Принц сразу же узнал генерала по его походке и поднял кружку с пивом в сторону его взгляда.

- Милорд, - приветствовал Бахорна Ролан, усевшись за стол и также, не снимая капюшона.

- Я уж было подумал, что вы не придёте, - усмехнулся собеседник.

- Вы желали, чтобы я помог вам? – спросил Ролан.

- Ещё как, - протянул лукаво принц, - но сначала, генерал, поведайте мне, зачем вам помогать Сноуглэйд?

- Голод овладел их землёй, - коротко ответил Глэйд.

- Генерал, не разочаровывайте меня, - пробасил недовольно Бахорн, - и не думайте, что об этом разговоре кто-либо узнает.

Ролан помолчал некоторое время и начал рассказывать собеседнику свою историю.

- В далёком прошлом, Форас Фрост, ныне Король Морнингфроста, был моим верным соратником и другом. Мы вместе сражались с религиозными фанатиками, которые устраивали жертвоприношения в честь бога хаоса Крадена. Они настолько задурили мозги жителям крупного посёлка Коулакс, ныне почивающего уже в руинах, что безумный фанатизм вылился в мятеж. Моргенштерн задел меня и перебил пару рёбер. Они пронзили лёгкое. Я бы умер, но Форас чудом вытащил меня из пекла, хотя и сам был ранен в ногу. С тех незапамятных пор я обязан ему жизнью, поэтому, когда голод пришёл в их земли, я помогал припасами как мог.

- Вижу вы человек сострадательный и признательный. В наше время, для зажиточного общества - это редкие качества, - позавидовал и одновременно восхитился Бахорн. В ответ еле заметная улыбка блеснула из-под капюшона Глэйда.

- Как я понимаю, Сноуглэйд нужна пища, и поэтому вы хотели убедить моего отца заключить мир? – предположил принц.

Ролан подтвердил догадки собеседника, кивнув головой.

- Полагаю, отец сказал вам, что лучше захватить территорию врага, чем быть ему другом.

- К сожалению, это так, - огорчённо произнёс Глэйд.

- Если бы я был королём, то проблему можно было бы решить в два счёта, - сказал решительно Бахорн, затем отпив пива с досадой добавил, - но я, всего, лишь неудачник, которого презирает и унижает отец.

- Милорд, я правильно понял, вы настраиваете меня против короля? – спросил ошеломлённо Глэйд.

- Тише… вы правильно понимаете, поэтому-то я вас и пригласил сюда, мне нужны такие люди, как вы, генерал.

- Но вы подталкиваете меня на измену, - с омерзением протянул Ролан, - а разве предателю потом следует доверять?

- Тут вы с одной стороны правы, генерал, но посудите сами. Мало знакомый человек в высоком чине, который без ведома короля вторгся в чуждые владения, разве он не предатель?

Эти слова сильно задели собеседника, от чего тот будто бы лишился дара речи.

- Чего вы притихли? Я не считаю ваш поступок предательским, а вот мой отец, весьма надменный и подражающей деспотии Тронэров, может, - подвёл итог Бахорн. – Сегодня он сказал, что снимет с вас полномочия, завтра отберёт чин, а затем и вовсе раздавит ваше доброе имя в грязи и окрестит изменником. И до чего потом больно будет понимать, что за сострадание и самоотверженность вы омоете своей кровью топор палача.

- Милорд, - вдруг сердито произнёс Ролан, - вы, кажется, привели за собой хвост.

- Что!? – испуганно произнёс Бахорн, - где он?

- Вон видите, с трактирщиком беседует, неприметный такой, на обычного крестьянина похож, нет-нет, а в нашу сторону так и норовит посмотреть, я таких в Вудвельде немало повидал, - пояснил Глэйд.

- Понятно, - протянул с задумчивостью принц, нервно теребя усы, - если моя мать узнает, что я был здесь, меня ждут рекруты Вудвельда. Видите ли, генерал, я считаю себя оплошностью семьи, такое чувство, что я был рождён, чтобы меня пинали и унижали. Я хотел, чтобы отец гордился мной, а не питал презрение. Если бы брак с Тронэрами удался – у меня был бы шанс стать к нему ближе, но всё рухнуло.… Да дело и не только во власти, - осушив кружку с пивом, удручённо проговорил Бахорн.

- Милорд, я прекрасно понимаю вас, мой отец, хоть был и не король, в упор не видел меня и моих достижений и, когда умерла моя мать, я добровольцем вступил в северный полк Сноуглэйд, остальное вы знаете, - признался Ролан.

- Значит, я могу доверять вам?

- Как самому себе.

- Тогда слушайте внимательнее, - приказал Бахорн собеседнику, придвинувшись поближе. – Отец, ужас как любит охоту. Мне велено уезжать в скором времени в Риверглэйд, и я мог бы пригласить его на последнюю для него охоту.

- Можете не продолжать даже, я знаю одного замечательного охотника, который мог бы поработать и наёмником за определённую плату.

- Гарантия?

- В такой ситуации всё пройдёт, как по маслу, - пообещал Глэйд.

- Ну, что ж, в таком случае, осталось решить последнюю загвоздку, - коварно заулыбался Бахорн. – Я пойду первым и, как только этот чёртов следопыт последует за мной, любым способом остановите его, а я буду вас ждать на следующей улице.

- Как угодно, Милорд, - сказал Ролан.

- Ну, всё, я пошёл, - предупредил собеседник и, слегка покачиваясь, вышел из таверны. Через некоторое время крестьянин, что мило беседовал с трактирщиком, сорвался с места и пошёл следом.

Глэйд, выйдя из трактира, сбросил с головы капюшон, растрепал волосы и прикинулся пьяницей. Шаткой походкой он догнал «следопыта» и несвязной речью что-то пробормотал.

- Пошёл прочь отсюда, попрошайка, - рявкнул озлобленно крестьянин, пригрозив кулаком. Ролан, недолго думая, схватил руку недоброжелателя:

- Попытаешься дёрнуться, и я сломаю тебе плечо, понял? – сказал Глэйд. «Следопыт» понимающе кивнул головой. Генерал держал своего пленника за вытянутую руку и говорил, куда ему идти, следуя за ним. На улицах уже царил мрак. В округе слышался лай собак. Изредка встречались по внешнему краю улицы железные чаши с горящим пламенем.

- Кто вы и зачем меня привели сюда? – в недоумении спросил испуганно шпион, видя перед собой знакомую фигуру Бахорна.

- Надо же, я его знаю! – воскликнул удивлённо принц, - это прислуга в нашем доме, я видел его пару раз на недавнем банкете.

Юноша хотел что-то сказать, по Бахорн приложил палец к его губам.

- Ты зачем здесь шлялся? – спросил сердито принц.

- Я просто зашёл в таверну, Ваше Сиятельство - ответил незадачливый прислуга.

- Твой ответ пропитан ложью, паршивый сорванец, говори, какого чёрта ты следил за мной?! – схватив жестоко юношу за ухо, потребовал ответа Бахорн.

- Ваша матушка приказала мне приглядеть за вами, - тут же отозвался прислуга, сморщив лицо от боли.

- Ах, вот оно как, генерал отпустите бедолагу, - сказал с хитрой улыбкой принц. Юноша потёр рукой затёкшее плечо и облегчённо выдохнул. Бахорн обнял прислугу, как давнего друга и подошёл к отвесному невысокому обрыву, под которым были густые заросли травы.

- Я освобождаю тебя от твоих обязанностей, теперь ты свободен, - спокойно сказал принц.

- Правда? – не веря своим ушам, беззаботно спросил юноша.

- Правдивее и быть не может, - ответил с ухмылкой Бахорн и, вытащив незаметно из-под плаща нож, перерезал юноше горло. Бедолага попытался закричать, но кроме хрипа, иных звуков издать не мог. Он схватился за горло, пытаясь остановить хлещущую из жуткой раны кровь, но всё было тщетно. Бахорн с презрением столкнул умирающего юношу с обрыва.

- Генерал, надеюсь, вы понимаете мой поступок, я устранил угрозу нашему плану, вы со мной до конца? – уточнил принц.

- Один человек не стоит тысячи, да и нет уже пути назад, - ответил решительно Глэйд.

- Тогда ждите от меня вестей, - улыбнулся довольно Бахорн и скорыми шагами удалился в непроглядную темноту ночных улиц.

Глава 11

Эрабор лежал на кровати в незнакомом ему месте. Всё его тело сводило болезненной судорогой. Кожа была красной, как у варёного рака. Через неё отчётливо виднелись набухшие пульсирующие вены. Мужчина чувствовал неприятную назойливую колкую боль в правом боку и груди. Голова сильно ломила. Слабость и изнеможение сковали лихорадящее горячее тело.

К Эрабору подошла женщина с распущенными, почти до пояса, русыми волосами и преподнесла к его синеющим губам деревянную кружку с каким-то отвратительно пахнущим отваром.

- Он выживет? – спросил обеспокоенно Фрост, зайдя в комнату.

- У него судорожный жар, я попытаюсь сбить его, но это мало чем поможет, только дарует время, - объяснила лекарка, вливая мерзкий отвар насильно Эрабору в горло.

- Значит, надеяться не на что, - огорчено протянул король.

- В его теле яд, однозначно ничего сказать нельзя. Нужно избавиться от отравы, но у меня нет нужного на то средства, - пояснила лекарка.

- А что это за средство? – поинтересовался Форас, как-то переменившись в лице.

- Сок алого шафрана.

- И где можно найти этот алый шафран?

- Высоко в горах, его очень тяжело отыскать в снегу, да и то место, где оно произрастает, проклято.

- Проклято? – переспросил, не сдержав смешок, Фрост, - цветок, растёт в снегу, это как? Должно быть ты меня дуришь.

Лекарка стояла с серьёзным лицом, выражавшим спокойную уверенность.

- Напрасна твоя надменность, в этом вся и загвоздка, что это так и есть на самом деле. То место – владение Халлота, бога холода и смерти, и этот цветок символизируют его капли крови.

- Что это за бред? – не понимал Фрост.

Никто не обратил на то, как скрипнула дверь и раздались медленные шаги.

- Это вовсе не бред, - вмешался в разговор Кроук, с волнением глядя на женщину.

- Чушь, какая, - продолжал не верить Форас.

- А зря, - сожалеюще бросила в ответ женщина, - если ты чего-то не видел в своей жизни, это не значит, что этого не существует.

- Да, да, конечно же, придумали сказку, - надменно рассмеялся Фрост.

- Здесь не над чем смеяться, она не обманывает тебя, - предупредил черноволосый кальхеймец, - раньше какой-то мужчина всё время приносил ей эти цветы в обмен на какой-то странный порошок и…

- Кроук! – перебила рассказчика лекарка.

- А что тут такого, я хочу знать, что с ним случилось, - заинтересованно спросил Фрост.

- Как обычно он ушёл в эти горы, но потом уже не вернулся, - окончил историю кальхеймец.

- Да бросьте, в горах с ним могло случиться что угодно! – продолжал не верить король.

- Думай, как хочешь, я смогу отварами поддерживать в нём жизнь три-четыре дня, - сообщила лекарка.

- Сколько дней пути до этого цветка? – спросил Форас.

- Если сейчас утро, то где-то к завтрашнему полудню ты достигнешь горы.

- Неужто, ты один собрался отправиться в горы? – удивился Кроук.

- Если это спасёт его, то да, - твёрдо произнёс король.

- Но ведь ты же не знаешь дороги, да и идёшь на верную смерть!

- У меня нет времени на поиски желающих меня сопроводить.

- Хотя бы поговори с Огильдом, - посоветовал Кроук.

- Коль уж ты идёшь в горы, то принеси мне ягоды можжевельника, цветы шалфея и кору берёзы, я сделала жаропонижающий отвар из последних запасов, что у меня были, - попросила женщина.

- А разве шалфей цветёт в августе? – удивился Фрост в очередной раз.

- Здесь всё не так, как на вашей земле, - ответил, улыбнувшись, Кроук.

Король озадаченно пожал плечами, подойдя к Эрабору.

- Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты жил, - пообещал уверенно Форас, смотря рыцарю в слезящиеся раскрасневшиеся глаза, после чего покинул дом лекарки.

Пепельно-серое небо нагромоздилось над цветистыми холмами. Сухой едва тёплый ветер слегка хлестал по лицу.

- Как он там? – поинтересовался здоровьем рыцаря Огильд, провожая взглядом мрачную фигуру короля.

- Еле живой, - отозвался огорчённо Фрост.

- Никогда не доводилось знать случаев, когда человек выживал после укуса дрэксора, обычно израненные умирали на месте, - сказал кальхеймец, устремляя взгляд вдаль реки.

- Спасибо за то, что не обнадёживаешь понапрасну - ответил Форас, спускаясь с пригорка на тропу.

- Куда это ты? – спросил Огильд.

- В горы… Лекарка, сказала, его спасёт только алый шафран, - произнёс, не оборачиваясь, на ходу Фрост.

- И как же ты собрался его найти? – усмехнулся удивлённо Криольд, идя вслед за королём, - ты же не знаешь дороги!

- Сориентируюсь как-нибудь.

- В ваших землях все люди так самоуверенны?

Форас резко остановился и медленно повернулся к собеседнику со словами:

- Если ты хочешь помочь, то зачем тебе все эти вопросы?

В ответ Огильд кротко улыбнулся.

Посмотрев по сторонам, Фрост пребывал в замешательстве:

- А где все лошади? – смутился он, минуту погодя.

- Мы держим всех лошадей в конюшнях, а разве у вас не так? Или ты думал, что мы настолько дикие? – усмехнулся со скрытной наглостью кальхеймец.

- Признаться честно, я и понятия не имел, каков ваш народ и никогда не думал об этом, - искренне ответил Форас, глядя собеседнику в голубые глаза.

- Хм, - задумчиво буркнул Огильд, - конюшни там, - помолчав, сказал мужчина, указывая на большой деревянный дом, возле которого были разбросаны небольшие намокшие охапки сена.

Мужчины, не проронив ни единого слова, оседлали лошадей и выехали на размытую ливнем тропу. Путники долгое время были безгласны, пока кальхеймец не нарушил тишину неожиданным вопросом, сильно озадачившим короля:

- Человек, которого ты желаешь спасти, он ведь прислуживает тебе, не так ли?

- А с чего ты взял, что он мне прислуживает? – полюбопытствовал Фрост.

- Он бросился спасать тебя ценой своей жизни… у нас тех, кто так защищает ярла, называют Танху, в честь первого воина-прислужника. Но ярл никогда не стал бы так печься о Танху, как вы о своём воине, - ответил Огильд. – Скажу больше, я знаю, вы знатных кровей, не так ли?

- Ты, безусловно, прав, но я не хотел бы, чтобы ты это кому-то говорил, я вижу в твоих глазах негодование и презрение к таким, как я, но нам просто необходимо иметь у себя под боком слуг, - ответил Форас.

- Да, я ценю свободу и тех людей, которые готовы безукоризненно её подарить, среди знати таких нет, и никогда не будет! Нищий отдаст последний кусок несчастному, а богач пройдёт мимо, стараясь не поднимать своего напыщенного взора на бедолагу.

Фрост замолчал в растерянности.

- Но, а если ты из этой знати, я пожму тебе руку, потому что прийти в незнакомую землю, не боясь за свою голову, надо быть, либо смельчаком, либо самоуверенным безумцем. А что уж тут говорить про спасение слуги, здесь, однозначно, попахивает геройством, - усмехнулся Огильд.

- Я восхищён твоим рассуждением! – сказал Форас, - на самом деле, этот человек - мой придворный рыцарь, но он мне больше чем слуга. Так получилось, что однажды перед охотой он вбежал ко мне как безумный в покои и уверенно заявил, что против меня готовится заговор среди моих стражников. Я ему не поверил… мы жестоко поругались с ним, я поставил ультиматум, что, мол, лишу его всех рыцарских привилегий и посажу в клетку, как зверя, если он попытается меня преследовать. Но, оказалось, правда была на его стороне… меня хотел застрелить из лука капитан стражи. Человек, которому я искренне доверял. Он натянул тетиву и нацелил стрелу прямо мне в лицо. Я думал, что моя жизнь уже скоро будет обручена со смертью, как вдруг из кустов выскочил Эрабор и отрубил мерзавцу руку. Я отделался только лёгкой царапиной от стрелы, когда она пробила кожаный наплечник. С тех пор, этот поступок возвысил в моих глазах этого человека, и я поклялся перед богами отплатить ему тем же самым, если это будет в моих силах.

- Так значит вы правитель той самой земли, откуда прибыли?! – удивился Огильд, - как-то невдомек, получается, - слегка обескуражено произнёс молодой воитель.

- Перестань, я тоже был молод, тоже сражался, я знаю и вкус боли и вкус крови, я многим обязан за свою жизнь, убережённую от холодных рук смерти, жизнь во дворце меняет тебя, власть портит, делает тебя высокомерным и равнодушным к проблемам крестьян. Поверь, править – это что нести анафему на сердце. А в ваших землях я почувствовал себя свободным, равным, путь так и будет, пока я не вернусь домой, – с твёрдостью заявил Фрост.

- И всё же, признайтесь, вами движет отнюдь не чувство жалости к своему народу? – пытался добраться до истины Огильд.

- А что такое царство, когда в нём кроме тебя никого нет? – смутил встречным вопросом собеседника Форас. - И давай будем общаться на равных, давно я не испытывал такого удовольствия от свободы.

- Как скажешь, и всё же ты не ответил на вопрос, - улыбнулся Криольд.

- Каждый в этом мире, кроме своей шкуры, чем-нибудь, да дорожит, но это не повод забывать о других, которым кто-то так же дорог, как и тебе, - ответил Фрост.

- Неужто именно люди из ваших земель, которых я считал кровожадными чудовищами и бессердечными варварами и вандалами, пришли в наши мирные земли двадцать лет назад и начали убивать и уводить в рабство беззащитных детей, женщин и стариков?! – в замешательстве предположил спутник, припомнив изводившие его душу минувшие дни.

- Не смей так больше говорить! Наши господа хоть и бывают гнусными, но не до такой степени! - возмутился король с угрюмым оскорблённым лицом. Помолчав, он добавил: - не на нас этот грех, наша вера запрещает нам творить такие жестокие подлые вещи.

- А кто тогда были эти люди? Они, как и вы, прибыли на серых лошадях, на доспехах они носили изображения, а их спины прикрывали плащи, - подметил кальхеймец.

- Понимаешь, ту не всё так просто, - начал объяснения Фрост. – Наша земля – Тавриния, когда-то была целой, но потом разразилась война и держава раскололась на несколько независимых частей. Наша земля – Сноуглэйд, на юге нейтральный Вэтфэльд, на юго-западе враждебная страна бесчинства и изменников Форлианд, на юго-востоке обособленная от других стран неприступными горами Вудвельд. Люди Сноуглэйд остались верными издревле почитаемым богам, а Форлианд, наплевав на старину, уничтожили все священные храмы и создали новую религию. Но на самом юге материка находится ещё одна страна, куда более великая и сплочённая чем Тавриния – Альвиония. Как раз ей-то Форлианд и Вэтфэльд выплачивают ежегодную дань. Мой прадед выгнал Форлиандских гонцов из города, сняв с них все драгоценности и роскошные одежды, которыми они пришли красоваться и выказывать этим своё якобы превосходство. Для нас железо и вера всегда были ценнее золота.

- У нас золото - проклятый метал, тот, кто носит его, никогда не попадёт в Глоригард.… В царство бога солнца и жизни Энлода, в мир незыблемого покоя, - поддержал беседу Огильд.

- Я так толком-то и не понял, что произошло около двадцати лет назад, на нас накинулись поселенцы, озлобленные и ненавистные, как львы, над которыми будто бы издевались всю жизнь.

- В то время, похожие на вас люди, прибыли в наши мирные земли и учинили там ужасную бойню. Мы называем то место «кровавым полем», из-за алых маков, которые теперь там растут в память о погибших.

- Твой друг сказал, что ты сын бога, что это он имел ввиду?

- Ха-ха, это всё ерунда, бред, не больше, - усмехнулся Огильд, стараясь уйти от вопроса.

- А всё же у тебя есть отличия от своих соратников, - подметил Фрост.

- Это вы из-за глаз? - изумился кальхеймец.

- Да. Голубые глаза сразу обращают на себя внимание. Самые известные голубоглазые – это знатный род Тронэров из Форлианда. - поведал Форас.

- То есть ты хочешь сказать, что я бастард господ!? – в недоумении воскликнул ожесточенно Огильд, - да быть того не может!

- Да не тревожься ты. Совпадения и догадки не всегда дают нам истину, - улыбнулся Фрост.

- Когда я родился, у меня не было отца, - начал свой рассказ кальхеймец с опечаленным серьёзным лицом. - Я был не похож на остальных, из-за этого мать называли блудницей, и очень часто издевались над ней, да и чего уж там, презирали и питали омерзение. Тогда-то и родилось заблуждение, что, мол, я сын бога войны Криольда. А кто мой отец, я понятия не имею, да и не желаю знать, кто эта скотина, что обрекла мою мать на мучения.

- Рано или поздно истина откроет пред тобой свои врата, и ты всё узнаешь о своём прошлом, и неважно, хочешь ты этого или нет, - пообещал Фрост, похлопав собеседника по плечу.

Путники так увлеклись разговором, что не заметили, как скрылись за пузатыми холмами деревянные домики. Извилистая тропинка вела всё выше и выше, становясь менее приметной.

- Лекарка просила принести ей кору берёзы, ягоды можжевельника и цветки шалфея, - разрушил молчание Форас, залюбовавшись сапфирно-синими полями из васильков, шалфея и колокольчиков.

Огильд остановил лошадь, взял с седла замшевый мешочек и вошёл в сине-голубое море цветов.

- Можжевельник вон за тем утёсом - оповестил короля кальхеймец, указывая на огромную отвесную скалу, поросшую изумрудно-зелёным и бурым мхом. Набив до отказа мешочек розово-голубыми цветками шалфея, Огильд направился к одиноко стоящей в поле берёзе с поникшей пышной кроной. После того, как аккуратно срезав молодую кору ножом, мужчина взял ком земли и замазал небольшую ранку.

- Что за чудо природа! Уже осень почти наступила, а травы всё благоухают и ещё в цвету, поразительно! – восхитился с изумлением Фрост.

- Я удивлю вас ещё больше, в Кальхейме не бывает зим, - с улыбкой произнёс Огильд.

- Как же это так?

- Есть три времени года, - начал увлечённо рассказывать Криольд, запрыгнув в седло. - Сейчас подходит к концу «пора Плодородия». Когда же цветы начнут опадать, земля черстветь, а на холмах поднимется полынь, тогда начнётся «Сухая пора». В это время не бывает дождей, а ветер сгибает верхушки деревьев, а то бывает, срывает крыши и ломает хрупкие деревца и кустарники. Когда полынь пожелтеет, в траве появляется коричневая сухая колючая трава. Следующей порой будет «Водянистая». Его определяют с появлением первых гроз и яростных ливней. Река выходит из своих берегов, а возле болот начинают расти водяные колючки с листьями наполненными влагой. Полынь к этому времени уже высыхает. В полях же появляются синие лопухи, мы называем их «мокрянниками», а после тянутся ввысь розовые цветы водяники чёрной. Когда дожди затихают, мокрянники высыхают, зацветает чертополох, покрывается листьями ясень и начинается цветение всех этих изумительных трав.

- Странная, но великолепная земля! - сказал с восторгом Форас.

- С этим не поспоришь, - подтвердил Огильд, - но не всё так прекрасно, как кажется. Очень тяжело выжить в последующие две поры. Всё зависит от урожая. А в «Водянистую пору» многие люди, особенно дети и старики, страдают язвенной болезнью, от которой очень трудно потом оправиться. А в «Сухую пору» новорождённых и детей, особенно девочек, преследует «холодная костянка» - страшная болезнь, которая сильно ослабляет и истощает тело и размягчает кости. А во время цветения ветер разносит много пыльцы, от которой многие страдают, а некоторые даже умирают от удушения.

- Мой народ тоже живёт в не лёгких условиях. Голод терзает тела до изнеможения и смерти. А некоторые люди, и вовсе обезумев, начали поедать себе подобных, - с ужасом в глазах поведал путнику Фрост.

Путники поднялись на утёс и, перед ними открылась невероятной красоты картина. Величавые хребты Калькарос вздымались заснеженными вершинами под самое поднебесье. Вдалеке, на горных склонах можно было разглядеть барбарис, синие цветы горечавки и пурпурные стрелы аконита. Со всех сторон к подножию хребтов тянулись золотисто-жёлтые поля с голубыми и рыжими проблесками колокольчика и львиного зёва. Сосны и лиственницы возвышались над морем цветов.

- Ваша земля меня всё больше и больше поражает, - улыбнулся король, поглядывая по сторонам.

- Нужно спешить, уже полдень, путь не так уж и близок, - предупредил Огильд, - не успеем дотемна найти ночлег, рискуем быть разорванными на куски. С закатом солнца, в этих полях бродят ужасные кровожадные хищники.

Наконец мужчины достигли подножия хребтов Калькарос. Здесь, среди лиственниц, сосен и валунов, поросших мхом, разросся можжевельник. Кальхеймец спустился с коня и начал собирать голубые ягоды в мешочек. Вдруг издалека в сторону путников помчалось двое коренастых мужчин на конях в кожаных нагрудниках с медвежьим и волчьим мехом. Фрост сразу же обратил на них внимания, глядя с тревогой, как стремительно они приближаются.

- Огильд, посмотри туда, - отвлёк мужчину Форас, указывая на приближающихся кальхеймцев.

- Бес бы побрал этих патрульных Лодскрока! – ненавистно протянул Криольд, завязывая замшевый мешочек, набитый ягодами можжевельника.

- Интересно, зачем они патрулируют поля? – обескуражено произнёс Фрост.

- Они из Танху ярла, я знаю их, - присмотревшись, сказал Огильд.

- Это хорошо? – поинтересовался обеспокоенно спутник.

- Лучше повстречаться с Дрэксором, чем с ними, - ответил угрюмо кальхеймец.

Танху остановили лошадей и, не слезая с них, с надменностью начали докучливый выпытывающий разговор.

- О, Огильд! вот уж кого не ожидал увидеть в таких нелюдимых местах, - усмехнулся с удивлением лысый мужчина с серой бородой и тёмно-русыми усами.

- Что вы здесь делаете? – раздался грозный басовитый голос второго патрульного – тоже лысого мужчины, но со щетинистым лицом и длинным в пол спины русым хвостом.

- Да вот лекарка Айсэль попросила привезти ей ягоды можжевельника, - попытался отвязаться Огильд.

- А кто это с тобой? Я его никогда раньше не видел, - с подозрением спросил бородатый кальхеймец.

- А я знаю, кто это, я видел его вчера у нашего ярла, он из чужеземцев! – воскликнул второй патрульный, слезая с коня.

- Оставьте нас, - попросил Огильд.

- По закону ярла, любого чужеземца в землях Кальхейма ожидает смерть! – поддержал своего спутника бородатый мужчина, спрыгнув с лошади и приложив руку к рукояти меча.

- Не нужно так поступать, Янс - предупредил Криольд, схватив за руку Танху, желавшего выхватить меч из ножен.

- Отойди в сторону, если не желаешь лечь рядом с ним! – пригрозил патрульный с хвостом, обнажив клинок.

- Он же не желает вам зла! – сердился Криольд.

- Закон ярла есть закон, - спокойно произнёс Янс, смотря Огильду в глаза.

- В бездну эти глупые законы! – сорвался кальхеймец, - я не позволю вам его убить!

- Дорога в Шэдэльвинтер твоей предательской душе! – крикнул оскорблено Танху с хвостом.

- Не смей меня называть предателем, - сквозь зубы оскорблено выдавил Огильд.

- Молчал бы лучше, сын блудницы, - глумливо усмехнулся патрульный.

На эти слова, Криольд, ничего не сказал расхохотавшемуся обидчику, он только лишь отвернулся от него и приложил руку к древку боевого топора. Неожиданно мужчина резко развернулся и вонзил стальное лезвие Танху в голову. Лошади патрульных перепугались и бросились наутёк.

- О, чёрт! – закричал перепугано Янс, - Огильд, ты труп! – рассвирепел в ту же секунду он и, обнажив клинок, стремительно бросился в атаку. Криольд взял в руку второй топор и отпрыгнул от удара. Янс наступал на противника, совершая размашистые рубящие удары от плеча. Огильд ловко уклонялся и избегал нападений, выжидая благополучный момент для контратаки.

- Дерись, проклятый трус! – озлобленно заревел Танху. В этот момент Огильд сделал встречный удар по мечу обоими топорами. Отвёдя оружие соперника в сторону Криольд, ударом головы разбил противнику нос. После этого он саданул его топором в бедро. Янс отпрянул назад, провёл ладонью по кровоточащей ране, облизнул кровь и взбешённо вновь бросился в атаку. Огильд издал воинственный клич и скрестил оружие с противником. Танху попытался ударить Криольда ногой, но тот изловчился и не только избежал нападения, но и успел рубануть соперника по плечу. Янс зарычал, как дикий медведь - боль не останавливал его. В надежде пронзить противника, он совершил роковой выпад. Огильд уклонился и хладнокровно вогнал топор сопернику в лицо. Руки Танху тут же задрожали, ослабели, а пальцы отпустили рукоять. Сокрушённый противник рухнул на землю.

- Что же теперь будет? – спросил беспокойно Фрост, подходя к своему спутнику.

- Они сами напросились… - сухо ответил Огильд, утирая с лица кровь платком, - оттащим трупы в кусты, - предложил кальхеймец, волоча тело Янса к зарослям можжевельника. Форас потащил другого убитого следом. Незаметно уложив трупы в можжевельнике, путники оседлали лошадей и, как ни в чём не бывало, продолжили путь в горы.

К вечеру путники достигли небольшой деревушки, окружённой высоким плётнем, который обвивал колючий плющ с золотистыми цветочками. Без происшествий переночевав в таверне, ранним утром, едва зыбкий туман рассеялся, путники покинули деревушку и продолжили свой нелёгкий путь.

- Здесь придётся оставить лошадей, - сказал Огильд, привязывая верёвку уздечки за корявую невысокую пихту. Фрост последовал примеру спутника.

Каменистая горная тропинка становилась всё уже и уже. Кусты барбариса сменились синими цветками горечавки и пурпурными стрелами аконита. Вскоре и эта растительность исчезла. Встречались только серые угрюмые камни, обросшие бурым и золотистым мхом.

- Холодновато становится, - потирая оголенные плечи, сказал кальхеймец.

Король Форас огляделся вокруг. Внизу маячил зелёными верхушками сосновый и лиственничный лес. Вдали, за пузатыми пёстрыми холмами, виднелось извилистое серо-серебристое течение реки Фреддо.

Внезапно Огильд остановился.

- Что такое? – спросил Фрост.

- Дальше нет смысла идти, теперь придётся карабкаться, - пояснил кальхеймец, накинув на плечи шерстяную куртку, - взгляни наверх.

Король задрал голову и поразился увиденному. Вокруг горных пик, утопавших в густых молочно-серых облаках, кружилась безутешная метель. Отчётливо слышался свист бушевавшего на вершине ветра.

- Приходилось взбираться на горы? – поинтересовался Огильд, надевая на сапоги железные когти.

- Давным-давно, тогда я был ещё молод, - ответил Форас, так же облачивший в шерстяную куртку.

- Тогда вам это будет нужнее, - сказал кальхеймец, протягивая королю когти для сапог и крюки.

- А как же ты? – обеспокоенно произнёс Фрост.

- За меня не волнуйтесь, мне не привыкать, - усмехнулся Криольд и, вонзив боевой топор в скалу, начал взбираться до заветной цели. Его спутник, медленно и осторожно карабкался следом.

Когда же мужчины поднялись на очередную тропу, на их плечи падали крупные хлопья снега, которые, долго не задерживаясь на одежде, тут же исчезали. Со всех сторон завывал свирепый горный ветер, а над головой нависли мрачные серые облака, низвергавшие ливень из мелких колких кристалликов льда.

- Веет холодом, - поёжился Фрост.

- Значит, мы уже почти пришли, - пояснил Огильд, выдохнув густое облако пара.

- Надеюсь я не окоченею до того как мы найдём эти треклятые цветы, - буркнул король, время от времени потирая мерзнувшие руки.

Чем выше поднимались мужчины, тем мрачнее становилось вокруг. Ветер становился разъярённее, заставляя танцевать хлопья снега и кристаллики льда. Казалось, путники всё больше утопали в грозных пепельно-серых облаках, где властвовали безутешные зловещие метели. Угрюмые чёрные скалы и камни пребывали в плену у льда и снега. Промёрзшую каменистую землю схоронили сугробы.

- Чёрт побери, где же искать эти цветы!? Здесь кругом только снег и лёд! – рассердился Фрост, то и дело, увязая по колени в сугробах.

- Тот, кто ищёт, тот всегда найдёт. Мы пришли, нам сюда, - утешил Огильд, своего взволнованного спутника, указывая на огромную арку из крупных костей каких-то невиданных животных.

- А ты уверен, что нам туда? Как-то мне не по себе становится, - обеспокоенно протянул король.

- Отсюда начинаются владения бога смерти и холода Халлота, ступив за эту арку, мы попадём в его мир, где нас никто живыми не ожидает, - сообщил кальхеймец.

- Ну, не можем же мы уйти с пустыми руками? – заявил Фрост и уверенно пошёл к костяной арке.

Как только король ступил на проклятую землю, раздался жуткий раскат, будто бы где-то вдалеке раскололась скала. Со всех сторон, неизвестно откуда на мужчину, жадно разинув клыкастые пасти, ринулись змеи из ледяных, словно хрусталь, костей. Но сам Фрост их не видел, он лишь почувствовал ледяное дыхание свирепого ветра.

- Ложись! – закричал Огильд, видя надвигавшуюся опасность, и бросился, что есть сил, спасать своего спутника. Кальхеймец сбил короля с ног и повалил лицом в снег. Ледяные змеи, не имея сил остановится, разбились в клочья друг об друга, издав пронзительное надломленное звонкое шипение.

- Что за ужасный звук это был? – испуганно произнёс Фрост, немедленно поднимая ошеломлённое лицо из холодного снега.

- Уже не важно,… нужно как можно быстрее отыскать цветки алого шафрана! – скомандовал Криольд, поднимаясь из сугроба и обнажая топоры.

- Но где, же их искать, здесь же, кругом только скалы, да лёд?! – оторопел Форас, чувствуя приближение неотступного страха.

Огильд внимательно осмотрелся по сторонам. В глаза ему бросился обледенелый свисающий невысокий утёс, на который вела заснеженная тропа с обмёрзлыми чёрными валунами.

- Я думаю, они под тем утёсом, - сказал неуверенно кальхеймец, указывая на притягивающую взгляд скалу.

- Что-то ты не совсем уверен, - ответил недоверчиво Фрост.

- Если снег будет рыхлый, значит цветы там, - твёрдо произнёс Огильд и направился к обледенелому утёсу. Форас шёл следом, встревожено оглядываясь по сторонам.

Буря становилась всё ужаснее. В небе царило абсолютное столпотворение: мрачное чёрное небо низвергало град и крупные хлопья снега, гонимые дикими порывами обжигающего хладом ветра. Мороз покалывал лицо.

Как только путники достигли заветной цели, с утёса начали срываться хрустальные сосульки размером с меч. Огильд не успел увернуться от неожиданной напасти, отчего осколок льда вонзился ему в ногу.

- Чёрт! – яростно крикнул кальхеймец, судорожными руками вытянув сосульку из бедра.

В это время Фрост торопливо начал раскапывать рыхлый снег. Его руки почти оцепенели от холода, как вдруг он победно вскрикнул:

- Нашёл!

- Уходим скорее отсюда, пока живы ещё! – перекрикивая свирепый шум метели, произнёс Огильд, туго перевязав кровоточащую рану куском волчьей шкуры.

- Чёрт, кажется, я увяз! – прокричал обеспокоенно король, стараясь вырваться из снежного плена, но ноги как будто бы сковало змеиной хваткой.

- Держись! – подавая древко боевого топора на вытянутую руку, приказал Криольд. Как только Фрост уцепился за оружие, кальхеймец, что есть сил, потянул короля на себя. Форас, дрожа, с трудом поднялся на ноги. В руке было крепко сжато несколько алых цветков с чёрными жилками. Мужчины сквозь неистово бушующую метель начали искать дорогу обратно. Внезапно бешеные завывания ветра разрезал устрашающий хриплый хохот.

- А что это ещё такое?! – пятясь, испуганно произнёс король.

- Не смей далеко отходить от меня, иначе сгинешь здесь! – предупредил спутника Огильд, пытаясь что-нибудь разглядеть через снежную занавесь.

Неожиданно хриплый смех повторился и из мрака бури с мечом в костяных руках вышел разъярённый скелет, облачённый в железные проржавленные доспехи. Он незамедлительно нанёс рубящий удар от плеча по кальхеймцу, который, в свою очередь, успел парировать нападение и атаковать соперника свирепым выпадом. Топор пробил доспехи, но каким-то чудом застрял в костях. Скелет, не обращая внимания, нанёс следующий удар, и эту атаку Огильд смог отразить. Но мертвец не сдавался. Он упорно старался задержать мужчин и обречь их тела нескончаемому сну в горных снегах.

- Уходи! Я прикрою! – приказал Криольд, сражаясь с ожившим мертвецом.

Фрост, пробираясь с трудом через сугробы, направился к костяной арке. Но как только он прошёл несколько метров, за ногу его крепко схватила сухая рука мертвеца. Не прошло и полминуты, как снежный покров разверзся, и показалась костяная голова, прикрытая кольчужным шлемом.

- Огильд! – закричал испуганно Форас, пытаясь вырвать увязшую в сугробе ногу. Кальхеймец в этот момент отразил удар мертвеца и срубил ему его мерзкую извергающую холод и хрип голову. После этого Криольд помчался к спутнику на помощь, прихватив с собой ржавую шашку поверженного чудовища. Молодой воитель издал боевой клич и одним свирепым ударом разрубил хрупкий череп мертвецу, приготовившемуся вонзить секиру в Фроста. Кальхеймец отдал спутнику шашку и помог ему выбраться из зловещих козней мертвецов. По округе вновь пронёсся хриплый жуткий смех.

- Нужно скорее убираться отсюда! – встревожено произнёс Огильд, сдавливая замёрзшими руками рукояти боевых топоров. Форас кивнул в ответ и, держа оружие наготове, поспешил покинуть эти проклятые места.

Арка была не так уж и далека. Оставалось совсем немного, как вдруг из-под ледяной корки вырвались костлявые руки, затем показались головы мертвецов. Вскоре десяток разъярённых скелетов с топорами и мечами преградили путникам путь. Глаза мертвецов загорелись сапфирно-голубым сиянием и чудовища ринулись в атаку. Путники отбивались, как могли. Хотя мороз и холод сильно ослабили их тела, они не сломили боевой дух. От чудовищ во все стороны разлетались отсеченные кости и черепушки, но место поверженного противника тот час занимал другой.

Тяжёлая битва лишила Фроста сил сражаться. Выронив меч из оцепеневших рук, мужчина пошатнулся и упал лицом на ледяную корку. Огильд же всё ещё продолжал биться с нечестью. Из-под волчьей шкурки, закрывавшей рану на ноге, медленно сочилась кровь, а холодный ветер изматывал кальхеймца всё больше и больше.

Мертвец навис над Фростом, как тень лесов над поляной. Он надломлено хрипло засмеялся и, занеся над своей волосатой головой массивный двуручник, приготовился казнить Фораса, но внезапно раздался громкий хруст, а затем уставшее тяжёлое дыхание Огильда. Кальхеймец вырвал из позвоночника скелета топор и, чудовище своими ветхими костями рухнуло на корчившегося от стужи короля Фроста. Пока путь к выходу был свободен, Криольд взвалил тело Фораса на плечи и, что есть сил, превозмогая усталость, пошёл к костяной арке. За спиной воитель слышал пугающее хриплое рычание взбешённых мертвецов, бегущих за его головой. Когда до спасения осталась всего пара шагов, за ноги кальхеймца крепко схватили костяные руки, впивая пальцы в плоть. Огильд положил тело Фроста и начал рубить назойливые сухие кисти мертвецов. Орда скелетов стремительно приближалась, во мраке метели горели их ужасные голубые глаза.

- Чёрт побери! Фрост, спасайся! – дико закричал Криольд, отмахиваясь топором от пробивающихся из-под снежной корки костяных рук. Король в ту же минуту глубоко вздохнул и, дрожа от лютого холода, медленно пополз к арке. Вскоре он пересёк проклятую черту и, изнеможённо лежа на спине, закрыл остекленевшие от страха и мороза глаза.

А в это же самое время, мертвецы пытались утянуть Огильда под снег, чтобы их соратники смогли порубить его на куски, но кальхеймец не сдавался. Он неотступно боролся за свою жизнь. Отчаянье уже было охватило его сердце, но тут кальхеймец разбил выглянувший из-под снега череп топором и успел переползти заветную черту. Скелеты бросили свои оружия в Кальхеймца, но как только смертоносная сталь перелетела за костяную арку, она мгновенно развеялась в чёрную пыль и унеслась бешеным ветром в мрачные небеса. Мертвецы некоторое время ещё посматривали кровожадным свирепым взглядом на чудом спасшегося кальхеймца, после чего, хрипло прорычав, скрылись в необузданной дикости метели.

Огильд дрожащими от холода руками вытащил из-за пазухи меховой бурдюк с медовухой, сделал пару глотков и промыл рану на ноге, после чего, слегка отдышавшись, открыл бесчувственно лежавшему на снегу спутнику рот и медленно влил немного крепкого обжигающего напитка ему в горло. Мгновение и Фрост закашлялся, приподняв голову. На щеках розовый румянец начал разгонять мертвецкую бледность и синеву.

- Всё кончилось? – сам не свой спросил Форас у кальхеймца, с ничего не понимающим пустым взором.

- Нужно спешить, близятся сумерки, - угрюмо произнёс Огильд, ополоснув заледеневшие руки медовухой.

- Я совсем не чувствую пальцев! - взволновался Фрост, смотря на посиневшую кисть левой руки.

- Вот, возьми, - сказал Криольд, протягивая бурдюк королю, - оботри руки.

- И всё равно я не ощущаю пальцев левой руки! – испугался Форас, как безумный, потирая друг об друга ладони.

- Дааа, - протянул, смятённо Криольд, - видать, дело плохо.

- Не уж-то я сгину здесь?! – закричал отчаянно Фрост.

- Я не позволю, - сказал Огильд, - поднимайся, у меня есть идея, - вдруг решительно произнёс кальхеймец, подавая спутнику руку.

Когда мужчины наконец-таки вышли из заоблачной туманности гор и начали спускаться по отвесному склону, солнце пламенным золотисто-рыжим шаром уже утопало за горизонтом, оставляя на голубизне небосклона, вырвавшегося из пепельно-серого плена, горящие алые следы.

- Неужели нам удалось это сделать? – изумился Фрост, отвязывая от пояса верёвку. На этот вопрос Огильд с достоинством и уважением, положив руку спутнику на плечо, твёрдо ответил:

- Я буду сражаться под твоим флагом и готов пролить свою кровь, если потребуется за такого человека, как ты.

Король с некоторым восторгом благодарственно посмотрел на кальхеймца, после чего крепко обнял его, как родного брата.

- Солнце вот-вот зайдёт, нужно спешить, - предупредил с беспокойством в голосе Криольд.

Путники благополучно добрались до своих лошадей и под покровом заката стремительно поскакали в поселение. Фрост всё это время был занят мыслью о войне, несмотря на то, что левая кисть руки ужасно ныла, а побелевшие пальцы едва двигались. Король обрёл окрыляющую надежду, и хотя эта боль, как казалось королю, была разменной монетой, она, по сравнению с грёзами о победе, не стоила ничего.

Часть III

Глава 12

Вокруг стояла незыблемая мёртвая тишина. Повсюду царил беспросветный мрак. Постепенно Даридий заслышал отдалённые, тяжёлые и медленные удары сердца. Они нарастали, как набегающие на берег волны. Удары сердца становились всё сильнее и сильнее. Казалось, оно сейчас разорвётся, но внезапно звуки резко стихи и раздался пронзительный женский вопль. Даридий очнулся в незнакомом ему месте. На многие мили простиралась бесплодная пустыня. Ноги при каждом шаге увязали в зыбком песке. Знойное солнце обжигало кожу, словно огонь. Даридий закрыл глаза от пекущих лучей рукой. Чем дальше он шёл, тем величавее становились песчаные отлогие холмы. Даридий изнемог идти под палящим солнцем. Он хотел было присесть на один из камней, но у того вдруг открылись жуткие раны и потекла алая, как рассвет, густая кровь. Вдруг все валуны, лежавшие в округе, закровоточили с невероятной скоростью. Сердце бешено заколотилось, страх обуревал душу, и Даридий в ужасе помчался от нахлынувшей волны крови, но ноги, словно налились свинцом, а скоро и вовсе окаменели. Каменная корка расползалась по всему телу. Несчастный хотел закричать, но рот был крепко-накрепко зашит. Солнце вдруг померкло и засияло холодным голубым ослепительным светом. Фиолетово-чёрные блестящие облака затмили небосклон. На кровавом песке выросла исполинская рука с когтями и всей своей массой рухнула на окаменевшее тело Даридия, вдавливая его в глубокие недра пустыни.

Вновь перед глазами беспросветный мрак. Слух резал дикий шорох осыпающегося песка, который вскоре медленно перешёл в голодное шипение змей. Сначала Даридий ощутил приятное скольжение чешуи по обнажённому телу, но затем удовольствие сменилось болью. Змеи вонзали ядовитые зубы в плоть, и с жадностью пили кровь. Даридий попытался встать, но и руки и ноги были крепко связаны змеиными хвостами. Вскоре голодные рептилии испарились и превратились в густой серо-белый смрадный туман. Даридий лежал в зловонном мшистом болоте. Он медленно поднялся, с трудом вышел из трясины и направился бродить по влажной холодной земле. Тело ныло от мелких кровоточащих ран. Неожиданно туман разрезал голубой ослепительный свет. Даридий направился на него. Вскоре он угодил в терновник. Здоровенные иглы впились в ноги. Мгновенно лианы опутали всё тело и начали сдавливать горло и грудь, пока их пленник не попытался закричать. Как только в гуще тумана над бесплодной болотистой землёй пронёсся отчаянный крик, лианы ослабили свою хватку и утянули свою жертву в терновник. Изрезанный иглами и покусанный змеями, Даридий обессилено упал на белый мраморный мост, который, утопая во мраке, тянулся неизведанно куда. Тёплый ветер теребил испачканные в грязи и крови волосы мужчины. Откуда-то доносилось неразборчивое призрачное шептание. Даридий еле-еле стоял на ногах, каждый шаг ему давался с трудом. Вскоре таинственный эфемерный шёпот, который разносил ветер, стал различим.

- Дэрд Альдиэро, пламя – это часть тебя, бессмысленно бежать от того, кем ты являешься, и скрываться под тенью обмана, - слышалось со всех сторон.

Даридий шёл по скользкому мрамору, замечая, как лёгкой дымкой возле его ног плывут души. Они что-то замогильно неразборчиво изрекали, стекаясь единым потоком по костяным ступеням в непроглядную чёрную пустоту.

- Дэрд Альдиэро, твоё место рядом с нами! – протянул замогильный голос, отдаваясь эхом в темноте. Вдруг, стекавшие в пустоту души крепко схватили Даридия за ноги призрачными руками и потянули за собой. Как ни пытался полудеман высвободиться, всё было тщетно. Вскоре Дэрд стоял на костяной лестнице посреди безграничного мрака, который наполняли жуткие мученические стоны. Тысячи загубленных душ простёрли руки к Даридию. Вдруг лестница начала медленно рассыпаться в пыль.

- Бежать больше некуда, Дэрд Альдиэро! – прозвучал надменный ехидный голос.

- А я больше и не собираюсь, ибо я мёртв, – заявил спокойным голосом Даридий, уже падая в объятия безумных голодных духов. Но падения не было, как ничего не было. Дэрд стоял в тёмной подземной пещере. Повсюду возвышались сталактиты. Было слышно журчание подземной воды. Над головой свисала разломанная вдребезги лестница, которая вела в какое-то помещение, откуда виднелись слабые лучи солнечного света. Но Даридий не пошёл на свет, напротив, он углублялся всё дальше во мрак туда, где журчала вода. Вскоре Дэрд вышел к подземному водопаду. Даридий спустился со склона к реке, которая была тёплой, как парное молоко. В воде он смог рассмотреть нечто похожее на гроб. Сердце начало тяжело и медленно биться, давя на грудь. Дэрд, заинтересованный необычной находкой, решил вытащить гроб из воды. Он окунул руки в реку и вскоре нащупал в тёмно-сером песке пару железных цепей. С большим трудом вытянув гроб из воды, Даридий тщательно осмотрел его. Крышка была плотно запечатана и, никоем образом не поддавалась физической силе. Неожиданно Дэрд нащупал небольшую выемку на боковой стороне гроба. Он тут же бросил задумчивый взгляд на свой перстень, - рогатый череп в круге, поделённом на сектора, в которых были выгравированы таинственные символы. Даридий с некоторой неуверенностью и опаской поднёс кольцо к найденному разъёму. Вдруг символы вспыхнули ярким пламенем, а глаза в черепе загорелись алым огнём. Вскоре весь гроб был в горящих изящных жилках, переплетённых между собой. Дэрд притронулся к крышке и, что-то больно кольнуло его в сердце. Повеяло холодом со всех сторон. Вода покрылась лёгкой коркой льда. Воцарилось мёртвое безмолвие. Руки Даридия охладели и утратили ощущения, ритм сердца то и дело сбивался. Вскоре какая-то слабость свела мускулы всего тела. Дэрд сбросил крышку гроба,… там лежало бледно-синее тело мужчины лет тридцати. Мертвец был статного роста, широкоплеч и мускулист. На ногах красовались кожаные сапоги до колен, обрамлённые золотыми обручами в виде змей. На чёрных кожаных штанах по бокам были вышиты огнисто-золотые узоры в виде черепов, переплетённых лозами. На бледном мускулистом торсе, который был весь в ужасных шрамах, был одет нараспашку золотисто-алый кафтан с чёрными переплётами на боковой стороне рукавов. У мертвеца были густые чёрные, как прибрежные камни, длинные волосы в половину туловища. Скуластому, слегка изуродованному шрамами лицу густые чёрные усы и небольшая пышная борода в сочетании с щетиной придавали важный суровый вид. Даридий внимательно осмотрел тело. Покойник был чем-то похож на него. Внезапно мускулы на лице мертвеца вздрогнули, изобразив хитроватую довольную улыбку. Даридий почувствовал жуткую слабость во всём теле и нестерпимую боль в груди. Резко паралич сковал ноги, и Дэрд упал на колени, опёршись на гроб. Вдруг покойник открыл красные, как кровь, глаза и с ехидством посмотрел на Даридия, после чего разразился надменным демоническим смехом. Дэрд, весь в поту, схватился за разрывающееся сердце и упал без чувств.

Кленовый лес пребывал в незыблемом спокойствии. От лёгкого ветра едва качались верхушки деревьев. Хотя солнце уже давно было в зените, оно лишь изредка проскальзывало через плотную серо-молочную стену взбитых облаков.

Даридий почувствовал холодное мокрое прикосновение – капли дождя разбивались о его лицо. Кругом стояла тишина. Охотник с отвращением слушал медленное слабое биение своего сердца. Он не хотел открывать глаз, надеясь на то, что пульс оборвется, и пребывание в мире покоя и пустоты будем вечным. Но всё-таки Даридий медленно открыл, будто бы окаменелые веки и апатичным взором посмотрел на серую даль небес. В глазах всё плыло и искажалось. Вдруг свет солнца ярким лучом обжёг взгляд Охотника. Тот хотел было прикрыть лицо рукой, но тело было сковано параличом. Когда грудь начало колоть изнутри, к Даридию постепенно вернулась чувствительность. Жуткая слабость отравляла каждый мускул, а неумолимое жжение терзало загноённые, еле сросшиеся глубокие раны. Из груди торчало лезвие клинка. Через некоторое время, Охотник поднялся на колени из грязи и глины и постарался вытащить меч. Адская боль наполнила изнеможённое тело. Горящее алыми рунами, лезвие «Душегуба» обжигало, как раскаленное железо, от чего Даридий дико закричал надломленным голосом на весь лес. Разнесённое эхо распугало всю живность в округе. Пот градом струился по оскаленному от боли лицу. Мускулы тела лихорадочно дрожали, руки тряслись от слабости. С трудом вырвав меч из израненной груди, Охотник шаткой походкой, словно в полусне брёл по лесу, зажимая рану, и обессилено держась за стволы клёнов, чуть ли не падая лицом в грязь. Ослабев, Даридий немощно присел под исполинским дубом, чьи корни, будто бы корявые пальцы, торчали из земли. Во рту было сухо, раны терзали плоть, обильно кровоточа. Охотник выронил из рук меч и, схватившись обеими руками за волосы, пронзительно закричал и слёзы, как весенние ручьи, потекли по бледным щекам.

- Почему, почему!? – восклицал несчастно Даридий, смотря в небо. В голове путались мысли. Поверить в слова некроманта было так же трудно, как и постараться понять людей. Картины прошлого и некогда свершённые ошибки изводили душу, заплутавшую в тумане безнадёжности. Охотник не знал, кому и чему теперь верить, что делать ему в этом мире, одинокому страннику, к которому питают страх и презрение.

Но путаницу мыслей неожиданно прервал женский возглас, донёсшийся откуда-то из рощи. Вскоре он вновь повторился. Даридий прислушался и, хромая, опираясь о стволы деревьев и крепко сжатый в руке клинок, направился в чащобу, туда, откуда доносились голоса.

- Держите её крепче! – приказал, похотливо улыбаясь, пузатый стражник с лысиной и рыжими усами, расстёгивая ремень на штанах.

- Да ей некуда бежать. – вульгарно расхохоталось двое пьяных подручных в кожаных доспехах со стальными наплечниками, крепко сдавливая руки черноволосой молодой девушке, которая звала на помощь и пыталась отбиться от насильников.

Даридий прижался к дереву, вытер пот и слёзы с лица и, задыхаясь, хриплым вялым голосом потребовал:

- Отпустите… её…

- Ого, а это ещё кто, заступничек? – рассмеялся высокомерно пузатый стражник, поглаживая рыжие усы, - что-то вид у тебя неважный.

- Я сказал, отпустите её! – приказал Даридий.

Неистовый хохот последовал после секундной тишины.

- Дайте-ка мне арбалет, - усмехнувшись, приказал стражник своим подручным.

– Да перестань ты визжать! – ударив девушку по лицу, рассерженно пробурчал молодой высокорослый худощавый юноша с чёрной бородкой.

- Ещё раз тронете ее, и, клянусь, я … - замешкался Даридий.

- И что же ты сделаешь? – глумливо сказал стражник, держа в руках стальной арбалет.

- Я убью вас! – сквозь зубы протянул Охотник.

- Ты? – рассмеялись подручные.

В этот момент, рыжеусый стражник прицелился и пустил арбалетный болт в незваного гостя. Стрела впилась Даридию в бедро, не удержавшись на ногах, полудеман шлёпнулся в траву на живот, отчего болт впилась в ногу ещё больше.

- Эй, заступничек, ты живой?! – с издёвкой, прозвучал мерзкий голос русоволосого широкоплечего юноши.

- Да вы видели его, он издох уже! – сказал, посмеиваясь, пузатый стражник, бросив арбалет возле изорванного жёлтого платья девушки. После этого, насильник, как безумный прильнул к молодому женскому телу и начал языком облизывать девушке шею. Бедняжка ничего не могла поделать, она лишь истерически кричала и плакала. Сорвав остатки одежды с девушки, стражник начал с грубостью трогать её за грудь и промеж бёдер, при этом похотливо бесстыдно посмеиваясь вместе со своими подручными, которые держали несчастную за руки.

- Я не позволю тебе, этого сделать! – надломленным голосом прорычал Даридий, ковыляя из кустов и опираясь на меч, с окровавленным арбалетным болтом в руке.

Все трое застыли в изумлении.

- Я отправлю тебя к праотцам, если ты сделаешь ещё хоть шаг! – предупредил рыжеусый стражник, выхватив из ножен длинный обоюдоострый меч.

Охотник продолжал двигаться навстречу неприятелям, невзирая на угрозы.

Насильник неистово закричал и бросился в атаку, замахнувшись мечом. Как только противник подошёл достаточно близко, Даридий наотмашь саданул мечом по летящему к его голове клинку. Резкий звон ударил по ушам стражнику, и во все стороны, брызнули, как волны, разбивающиеся о рифы, искры. Прозвучал зловещий смешок и, хитрая жуткая улыбка окрасила лицо Дэрда, а в глазах заиграло пламя необузданной ярости.

- Я убью тебя! – заревел от бешенства рыжеусый бандит, стараясь сделать выпад, но Даридий, чудом увернулся и мощным ударом расколол меч нападающего.

- Кончайте с ней! – приказал разгневанно стражник своим подручным, бросая осколки меча во врага.

- Не сметь! – закричал надломленным голосом Дэрд, но было уже поздно, стальной кинжал проник девушке под самое сердце. Другой из подручных взвёл арбалет и выпустил болт незваному гостю в незажившую рану на груди. Выстрел вывел Охотника из равновесия, а убийство несчастной повергло в смятение и жуткую ненависть.

- Ты следующий, мразь! – с омерзением протянул рыжеусый стражник, достав кинжал. Как только обидчик схватил Даридия за волосы, чтобы перерезать ему горло, в ответ тот вонзил арбалетный болт врагу в ступню, а затем схватил его за предплечье, крепко сжимая его. Кожа на руке по локоть начала обгорать, источая жгучие языки жадного пламени. Пузатый стражник неистово закричал от мученической боли, успев вонзить кинжал Даридию в ключицу. Подручные с совершенным страхом смотрели на зловещее лицо противника, глаза которого сияли огненно-золотым пламенем.

- Твоя душа моя! – сказал демоническим голосом Дэрд, отпустив, истлевшую до мослов руку напуганного до сумасшествия стражника, трясшегося как осенний лист. Мгновение - и когтистая лапа Охотника, разорвав грудную клетку врагу, вырвала его сердце. Дэрд ехидно заулыбался и ударом меча отсёк насильнику голову. Остальных двоих он не стал догонять. Постояв некоторое время, Даридий успокоился, пламя в его глазах вновь нашло приют в безмятежном изумрудном саду. Все раны затянулись, а немощь бесследно покинула тело. Очнувшись от неясного бреда, Охотник бросился к охладевшему трупу девушки и заглянул в её мёртвые туманные глаза, всё ещё полные страха и отчаянья.

- Видимо, Некромант был прав, я безнадёжно проклят, так пусть же тогда это проклятье несёт зло всем, кто встанет у меня на пути, - твёрдо заявил Дэрд. Далее он прикрыл девушки веки, вытащил нож из её груди и, вложив меч в ножны, направился отыскивать свой лук из чёрной ивы, кинжалы с полулунными лезвиями и цепь из ромбовидных звеньев.

Вернувшись на место битвы с некромантом Ликтэрием, Даридий обнаружил мёртвое тело девочки в голубом платьице.

- Всё как в тумане, - прошептал себе под нос Охотник, приложив руку к вдруг заболевшему виску. Вскоре мысли перестали путаться и, головная боль ушла, восстановив мозаику памяти.

- И даже смерть ребёнка – моя заслуга… - с грустью в голосе сказал Даридий. - Почему же насилие, против которого я хотел выступать, играет со мной злую шутку, делая своей марионеткой, почему? – возникали вопросы в голове Дэрда, - неужели и вправду бессмысленно бежать от самого себя? Неужто то зло, против которого я иду - я сам?

Мысли так и не давали покоя Даридию. Сердце колотилось в груди, как барабан. Виски то и дело сводило. Собрав своё снаряжение, Охотник по разбитой глинистой тропинке вышел из леса и спустился с холма, где его терпеливо ждал чёрный, как ночь, конь.

- Волновался, - потрепав пышную густую гриву животного, произнёс с радушной улыбкой на лице Даридий. Конь понимающе заржал в ответ и ударил передними копытами по земле.

- Ну, что в Вилдфорт, мой друг, у меня к лорду есть серьёзный разговор, - с хитрой улыбкой сказал Дэрд, запрыгнув в седло.

Вскоре лучи солнца вновь были заключены в густые серые длани небес. Макушки деревьев трепал ветер.

- А ну стой, незнакомец! – приказал стражник, нацеливая алебарду на Даридия.

- Меня здесь ждут, - ответил Дэрд.

- Ничего не знаю, приказано чужеземцев не пускать, - невозмутимо бросил в ответ стражник.

- Я недавно отправился на поиски дочери лорда.

- Да уже неделя прошла, как какой-то сумасшедший сгинул в лесах.

- Что? Неделя? – удивился Даридий, - открывай ворота, живее!

- Нет! Уходи если не хочешь лишиться головы, - приказал стражник, угрожая оружием.

- Да чёрт с тобой! – закричал Дэрд и направил лошадь прямиком на упрямца. Как ураган, конь сбил не ожидавшего такого поворота событий стражника с ног. Затем животное невероятно как, передними копытами ударило по воротам, и они отворились.

Нумерис в бархатистом багровом халате сидел в просторной зале за письменным столом и разглядывал бумаги. Возле него стоял мужчина с седой бородой и волосами цвета пепла в фиолетовом камзоле и ждал приказания своего барона.

- В общем, недоволен я, - возмущённо сказал Нумерис, развалившись на диване и выпустив из трубки густой клуб дыма.

- Милорд, в этом году урожай плох, что поделать, - ответил учтиво мужчина, поправляя монокль.

- Он плох, потому что крестьяне не хотят трудиться на своего господина! – настаивал на своём барон.

- Я понимаю ваше недовольство, Милорд, но крестьяне и так трудятся до изнеможения.

Даридий в это время тихо подкрался к двери и решил немного подслушать разговор.

- Возьмите с них дополнительный оброк, равный цене трёх коров.

- Милорд, они и так уже, как нищие, куда больше с них взимать?

- Ты перечишь моей воле? – рассерженно спросил Нумерис, хмуря брови.

- Ни в коем случае, Милорд, - испуганно произнёс советник.

- Выбирай, либо ты выполняешь то, что я тебе приказал, либо петля на шее, - ультимативно заявил барон, допив вино.

- Я сделаю, как вы приказываете, Милорд, - виновато произнёс подчинённый, низко кланяясь.

Вдруг двери с грохотом отворились, и в комнату вошёл Даридий с озлобленным лицом. Нумерис встрепенулся и удивлённо посмотрел на Охотника.

- Ты? – прошептал от неожиданности лорд.

- Не ждали? – со зловещей улыбкой спросил незваный гость.

- Не то чтобы… просто ты куда-то вдруг пропал на неделю, - ответил, запнувшись Нумерис.

В это время советник, не оглядываясь, быстро покинул комнату.

- Знаете ли, барон, как-то вы странно себя ведёте, - начал с колкостью Дэрд.

- Что ты этим хочешь сказать? – непонимающе спросил Нумерис.

- Что ты лживая, лицемерная тварь! – сквозь зубы бросил Даридий. Барон только открыл рот, чтобы что-то сказать в своё оправдание, но собеседник перебил его. – Не смей даже разевать своего поганого рта, треклятый лжец! Передо мной ты такой несчастный, обреченный, а своим советникам приказываешь обворовывать несчастный народ?!

Нумерис потупил взор, не смея смотреть в глаза Охотнику.

- Смотри мне в глаза! – приказал с ненавистью Даридий.

Барон медленно и осторожно, с огромной боязнью окинул озлобленное лицо собеседника.

- А теперь, поведай мне, что творится в Вилдфорте, пока я не всадил тебе в сердце нож, как это сделали стражники в лесу с несчастной девушкой.

Страх за свою жизнь поразил лорда до глубины его чёрствой ханжеской души.

- Прошу тебя, умоляю, не трогай меня, я ничего такого не хотел, - взмолил Нумерис, зажавшись в угол дивана. – Всё случилось давным-давно. У меня был старший брат, которому Вилдфорт должен был достаться по наследству, но когда день его триумфа был близок, его невеста заболела какой-то страшной хворью и вскоре должна была умереть. Тогда отец тотчас решил возложить узды правления на меня. Но было одно страшное но. Однажды в детстве я отравился какой-то мерзкой дрянью и когда выздоровел, то остался на всю жизнь бесплодным. Это стало моим проклятьем, ведь если в течении года моя жена не подарила бы мне ребёнка, то я утратил бы правление Вилдфортом. Но к моему счастью как-то раз в городе я повстречал черноволосого странника, он говорил, что может вылечить всё и я, конечно же, пригласил его к себе. Через пару недель я точно уже знал, что я буду отцом. Взамен этот лекарь сказал мне, что однажды придёт время и ко мне в замок явится высокий мужчина с длинными багровыми волосами и начнёт расспрашивать меня о здешних местах. И я должен сделать так, будто бы у меня пропала дочь, а его отправить на её поиски. Это всё, что мне известно, клянусь.

- А где же тогда ребёнок на самом деле? – удивился Даридий.

- Через два дня, как ты уехал, я вернул её в замок, - опрометчиво признался лорд.

- Да ни какой не целитель это был, - бросил сухо в ответ Дэрд.

- Как же? А кто тогда он был?

- Тот самый некромант, который и разорял могилы на южной окраине.

- Да быть того не может, я не верю тебе! – уверенно заявил Нумерис.

- Он обманул тебя, как и меня, и получил то, чего хотел, всё это было лишь частью его загадочного плана. Ликтэрий, хитроумный змей, ты даже не умер, - рассуждал вслух Даридий.

- О чём это ты говоришь? - испуганно и одновременно непонимающе спросил Нумерис.

- Он посетил царство смерти и вернулся ни живым, ни мёртвым, ведь если бы я убил его, то умерли бы все, кому он некогда помог, а души бы их были свободны от страдальных костров. Своими деяниями он нарушает баланс жизни и смерти, а это ни к чему хорошему не ведёт! – пояснил взволнованно Дэрд. Нумерис смотрел пустыми глазами на своего собеседника, ничего совершенно не понимая.

- Я должен убить его, пока не случилась катастрофа! – заявил Даридий.

- Но если умрёт моя дочь, прервётся мой род и я сразу же потеряю всю власть, ты не посмеешь этого сделать! – приказчиво произнёс Нумерис.

- Ты мне помешаешь? – рассмеялся собеседник, толкнув лорда обратно на диван.

- Чёртов псих! Стража, стража, на пики этого выродка! – закричал, как безумный Нумерис.

- Этому городку не нужен такой полоумный и себялюбивый правитель, я когда-то давал завет не убивать людей, но видимо, придётся поступать иначе, ибо такие, как ты, барон, не знают благодарности, а наказать тебя за твои грехи, могу лишь я, - договорив, Даридий зловеще улыбнулся и накинул Нумерису на горло цепь. Наточенные лезвия ромбовидных звеньев вонзились в плоть. Барон начал брыкаться, кашлять и хрипеть, кровь струями стекала по разрезанному горлу, а Дэрд хладнокровно сжимал своё оружие мести, заставляя лезвия внедряться глубже и глубже. Нумерис был уже мёртв, как вдруг в комнату ворвалась на крики обеспокоенная стража и, увидев, как незнакомец с длинными багровыми волосами в, чёрном плаще стоит над бездыханным телом их правителя с окровавленной цепью, они тут же выставили гвизарды, копья и алебарды и незамедлительно бросились на врага. Охотник ловко уворачивался от резких колющих ударов в сторону, в итоге слегка измотав стражников в тяжёлой неудобной броне с металлическими пластинами, Даридий отскочил к окну и начал размахивать цепью с хладнокровной улыбкой на лице. Через некоторое время пламя оплело каждое звено оружия, плащ Дэрда медленно сгорал от неумолимого жара. Стражники не решались подойти к сопернику, страх и сомнения сковали их разум. Далее копья полетели в Охотника, но цепь с лёгкостью отделила лезвия от древка. Недолго думая, Даридий бросился в бой. Он никого не щадил. Удар за ударом - цепь разрывала металлические пластины вместе с плотью, оставляя обугленные тлеющие раны. Стоны наполнили, казалось, весь Вилдфорт, а ненависть Дэрда росла, как неудержимый шторм. От плаща остались лишь обрывки. Охотник обнажил меч и в каждый стремительный удар он вкладывал всю свою ненависть и жестокость, чтобы не оставить шанса своими противникам. В комнату с бешеными возгласами ворвался Рыцарь Вагнер:

- Какого чёрта здесь происходит, - раздался гулкий басистый голос из-под стального шлема. Однако узрев порубленные тела своих соратников, рыцарь обнажил свой полутораручник и с чудовищной силой нанёс удар по противнику. Тяжёлое лезвие клинка с пронзительным звоном встретил меч Даридия.

- Бросай меч, тебе не победить меня! – заявил неоспоримо Дэрд.

- Никогда! – с неким рыком закричал Вагнер, сделав шаг в сторону, стараясь сделать подсечку своими мечом. Но Охотник с яростью рубанул по тяжёлому лезвию полутораручника, затем сразу же ударил кулаком, обмотанным цепью рыцаря в забрало. Тот пошатнулся, но не думал сдаваться. Соперник встал в стойку и готовился вот-вот нанести следующий удар.

- Последний раз тебя предупреждаю, Вагнер, остановись! – решительно произнёс Даридий.

- Да пошёл ты! – бесцеремонно прорычал рыцарь и как только он занёс меч для сокрушительного рубящего удара с плеча, противник попусту проворно рассёк цепью Вагнеру бедро, вместе с кольчугой. Тот захромал, но продолжал держать меч в руках поднятым. Даридий терпеливо ждал следующей атаки и, выждав удачный момент, что есть сил с жутким лязгом и звоном ударил по полутораручнику, летящему навстречу его груди. В стороны полетели искры. Дрожь овладела рукой Вагнера так, что он не успел поднять вовремя свой меч. В этот самый момент, Даридий рубанул по локоть руку соперника. Раздался глухой рёв из-под шлема. Рыцарь схватился за кровоточащую изувеченную конечность, но после потянулся вновь за мечом, но соперник не позволил Вагнеру коснуться рукояти – Дэрд перерубил голень одним сокрушительным ударом «Душегуба». Рыцарь более не мог держаться на ногах и с грохотом упал возле тела барона.

- Ты сделал свой выбор, - невозмутимо произнёс Даридий и оборвал угнетённое дыхание Вагнера, всадив навылет клинок ему в закрытое наглухо забрало.

Долго среди убитых Охотник не задержался, заслышав суматоху и крики, бегущих по лестнице стражников, гремящих кольчугами, он выпрыгнул из окна, повиснув на балконе. Крепко прицепив цепь за каменные колонночки, Даридий начал быстро спускаться, опираясь ногами о стену. Когда длина цепи исчерпала себя, Дэрд вонзил серебряные кинжалы с полулунным лезвием по рукоять в камень. Смотав цепь обратно на руку, Охотник начал передвигаться по окружности башни к крыше тронного зала. Добравшись до заветной цели, Даридий ловко приземлился на черепицу и по краю кровли побежал к окну. Стражники, заслышав треск ломающейся глины, поняли, куда направился убийца, и последовали в тронный зал. Эффектно ухватившись за каменный выступ, Дэрд с дребезгом влетел в окно, весь порезанный осколками стекла, он приземлился на ковёр. На лестнице путь ему преградило с обоюдоострыми мечами и большими дубовыми щитами двое здоровенных стражников в увесистых неповоротливых латах.

- Да скольких же я ещё должен убить, чтобы вы поняли, что я чудовище с которым вам не совладать! – прокричал разъярённо Даридий, вырвав из щеки осколок стекла. На глазах показались блестящие капли слёз. Стражники, выставив вперёд щиты, устремились в атаку. Дэрд не стал отступать, он отчаянно бросился на пролом. Всем весом тела он влетел в щит и сбил с ног первого атакующего, но в этот же момент, второй стражник глубоко порезал лезвием спину противника. Это не остановило полудемона, преисполненный кровавой жатвой и ненавистью, ревущий, как дикий зверь, он изловчился и кинжалами подрубил колени обидчику, после чего толкнул его с невероятной силой в стену, о которую тот, в свою очередь, смертельно ударился затылком. Поднимающемуся на ноги стражнику, Даридий всадил меч по рукоять в самое сердце, распоров железную кирасу, как консервную банку. По лестнице не переставали раздаваться торопливые шаги и лязги латных сапог. Добежав до второго этажа, Дэрд выбил дверь в одну из покоев замка и прыгнул в окно, утонув с головой в колючих кустах малины и ежевики. Продираясь через шипы к краю замка, Даридий ощущал невыносимую боль и изо всех сил сдерживал её, стараясь сохранить хладнокровность. Стекло проникало в раны всё больше и больше, а колючки разрывали плоть и пронзали всё тело. Когда суматоха вокруг замка улеглась, Охотник дрожа от боли, тяжело поднялся на ноги и направился к ограде. Разрубив её стальные прутья мечом, окаймлённым алым светом, убийца выбрался из злополучного места и, свиснув своего верного скакуна, скрылся на улицах Вилдфорта. А после и вовсе незаметно покинул город-крепость и сгинул в одичалых кленовых лесах. Стражники же до самого заката солнца тщательно обыскивали каждый уголок Вилдфорта, надеясь поймать жестокого убийцу, но так ничего и не нашли.

Глава 13

В стенах собора Вэйтстоун царил траур. Горемычные лица людей молча взирали на бледное бездыханное тело Короля Томада. В воздухе веяло запахом расплавленного воска и дурманящего ладана. Духота. Жара. Проститься с королём пришли очень многие. Крестьяне теснились позади господ, одетых в роскошные тёмные одежды и увенчанных драгоценностями. Казалось, будто бы многие герцоги и их жёны прибыли не на похороны, а на показной бал покрасоваться и выказать себя. Фаретра с исплаканным пустым взглядом стояла в первых рядах в длинном чёрном платье с рюшами, склонив, как перед казнью голову. Кромат, одетый в атласный фиолетово-чёрный камзол с жемчужными пуговицами, стоял в стороне и с осторожной ухмылкой наблюдал за процессом. Возле него стоял советник Бромар в иззелена чёрном камзоле с рисунком в виде изумрудных вьющихся ирисов и безупречно исполнял роль человека, опечаленного смертью своего короля. Флёр, опустошённая трагедией, в чёрном бархатистом платье стояла возле матери и держала её за руку. Возле них стояли герцоги в роскошных дорогущих одеждах с жёнами в жемчугах и бриллиантах. Женщины, то и дело перешёптывались между собой, обсуждая семью Тронэров. А их мужья говорили о Томаде как о великом реформаторе и в то же время, как о человеке, продолжившим вандализм деспотичного отца.

Гомон затих – на помост, перед гробом, вышел Отец Патрир в тёмных одеждах с дымящимся кадилом в руках.

- Да почтим памятью вечной Его Величество Томада Тронэра… Великого человека, справедливого Короля, признанного народом, верного и любящего супруга и отца. Отец небесный наш, да благослови душу мужа сего, покоящегося в гробу этом и подари ему вечный покой в залах и садах Обенхэйма.

После этих слов, бездыханное тело короля было навсегда запечатано в его новой усыпальнице. Четверо Соборников, в том числе и сын покойного отца, положили на плечи гроб и унесли его в подвал, где находился подземный мавзолей с захоронениями семьи Тронэров. Герцог Тэронар Бальшэр и его брат герцог Вольнагар, приходившееся покойному королю верными друзьями, провели с ним его последние дни, но из-за неожиданно возникших важных неотлучных дел им пришлось покинуть стены собора, сопроводив мужчин в синих плащах.

Патрир махнул рукой в знак того, что можно всем расходиться. Шум и гам толпы вновь наполнил стены собора и оживил его. Как только крестьяне вышли за двери, их тут же наглухо затворили и в просторную залу послушники начали приносить небольшие столики, а на них, в свою очередь, расставлять золотые подносы с различными угощениями.

- Ваше Величество, приношу свои соболезнования по такой невосполнимой утрате, - сказал с грустью в голосе и печалью в глазах, подошедший к Фаретре лысый, седобородый худощавый пожилой мужчина в чёрно-синем камзоле с коронованным золотым львом на плече и спине.

- Благодарю вас, герцог Ми́риос, - ответила искренне вдова.

- Ваш муж был мне как брат, и никто не знал его лучше, чем я, - огорчённо продолжал мужчина.

- По истине, мой супруг был скрытным и весьма загадочным человеком, но я любила его, даже больше чем себя, - проговорила с набегающими слезами Фаретра.

- Я в том и не сомневаюсь, меня волнует совсем иное.

- И что же это? – поинтересовалась как-то даже встревоженно вдова.

- Кто желал смерти вашему мужу больше всего? – шепнул на ухо собеседнице герцог Мириос.

- Я… я даже и не знаю,… у него не было врагов, - задумчиво протянула, запинаясь, Фаретра.

- А вот тут вы крайне ошибаетесь, Ваше Высочество, враги есть у всех и, к сожалению, ваш покойный муж не исключение, - уверенно заявил герцог. - К примеру, моего старшего сына пытались застрелить на охоте, причём его же подчинённые. Перед тем, как четвертовать их за измену, они рассказали нам, что решились на это под угрозами брата его жены.

- Значит, вы полагаете, что моего мужа нарочно кто-то отравил, и этот кто-то скрывается среди близких ему людей? – встревоженно произнесла Фаретра.

- Необязательно всё так, как вы предполагаете. Ваше Высочество, куда важнее сейчас ваше будущее, будьте осторожнее, ибо теперь, когда великий король мёртв, а претендентов на трон не поубавилось, вы рискуете отправиться вслед за мужем, - предупредил Мириос собеседницу, шепча ей на ухо. – А теперь, прошу простить меня, но мне нужно идти к жене, следить, как бы она не наелась чего лишнего с её-то слабым здоровьем, - усмехнулся герцог и покинул Фаретру, которая стояла как каменное изваяние, озадаченная словами Мириоса.

В это же самое время, Кромат распивал вино и осторожно наблюдал за Флёр, которая изгоем стояла с пустым взором в стороне ото всех.

- Милорд, примите мои соболезнования, - фальшиво сказал усатый худощавый мужчина высокого роста с длинными коричнево-рыжими вьющимися волосами и длинным острым носом, незаметно подойдя к племяннику покойного.

- Ого, надо же, герцог Нокт, не ожидал вас здесь увидеть, - удивлённо произнёс Кромат, поднеся кубок к губам. Отпив вина, он с притворством учтиво спросил:

- Как ваша семья в Фивисвэйл? Молоденькая жена, наверняка, куда лучше старой?

Нокт Бэ́ллус изобразил сердечную ухмылку, чтобы скрыть оскорбление и недовольство, хладнокровно выдав в ответ:

- Не волнуйтесь за мою семью, с ней всё превосходно, а такие женщины, как моя жена, вам всё равно не по зубам.

- Да полно вам, - рассмеялся собеседник.

- Кому же теперь достанется всё это? – вдруг спросил важно Нокт.

- Кому должно, - сухо бросил в ответ Кромат, не спуская глаз с Флёр.

- Я вижу, смерть дяди вас не сильно уж и расстроила, - ядовито спросил Бэллус.

- Ну почему же, отчасти, - вновь выкрутился от неуместного разговора Кромат, осушив кубок с вином. - Старый прохвост, - подумал про себя мужчина, - вечно Тронэры мешали ему, только и ждёт момента, чтобы занять столицу.

Герцог Нокт, посмотрев исподлобья на равнодушное и в то же самое время чем-то озадаченное лицо собеседника, решил более не пытаться с ним вступать в разговор, поэтому он удалился в толпу к мужчинам.

К задумавшейся королеве в этот момент подошли две женщины в роскошных полушёлковых платьях с бархатом и бахромой.

- Ваше Высочество, мы сочувствуем произошедшему горю, - соболезнуя, начала первая дама с пышным бюстом, выглядывавшим из глубокого декольте, и каштановыми волосами, собранными в ракушку.

- Благодарю вас, леди Анэ́ксия, - ответила печально королева.

- Поговаривают, ваша дочь отказала принцу Вэтфэльда, а тот в свою очередь грозился пойти на вас войной? – опрометчиво спросила курчавая белокурая девушка статного роста с привлекательной фигурой и озорными карими глазами.

- Вы предпочитаете верить слухам, леди Ми́риан? – изобразив удивление, задала вопрос Фаретра.

- Если только эти слухи не слетают с языка дочери герцога, - усмехнулась с некоторой надменностью девушка.

- Надо же, какая, однако, смелость... – с небольшой завистью произнесла Анэксия.

- Леди Анэксия, вы восхищаетесь этим безрассудным поступком? – удивлённо спросила Мириан, - это же позор!

- А вы смогли бы не выйти замуж за того, кого не любите, тем самым пойти всем наперекор?

В ответ лишь потупленный взгляд и тишина.

- Молчите,… а вот Флёр смогла, и нет в этом ничего преступного и постыдного, это наши законы просто так сумасбродны и жестоки, - с каким-то скрытым возмущением и грустью произнесла Анэксия.

- Но всё-таки эти законы – старания и достояние наших предков, - вмешалась вдова.

- Фаретра, дорогая моя, умоляю вас, что толку от мужчин? Они только и знают, что пить, воевать, да менять женщин, - с отвращением ответила Анэксия.

- Но всё же войны отнюдь не женщины выигрывали.

- Но и не они их начинали, - стояла на своём собеседница.

- Леди Анэксия, перестаньте вы уже вести себя как закоренелая феминистка, - не вытерпела леди Мириан. Анэксия усмехнулась. Тогда леди Мириан усмирила свой пыл и погрузилась в пустое молчание, но как только к ней подошёл её муж граф Кáлигор (статный загорелый молодой мужчина с привлекательными чертами лица и волосами цвета ржавчины, аккуратно остриженными до шеи), она тут же слащаво заговорила:

- Дорогой, ты представляешь, сколько нужно дерзости и глупости, чтобы женщине отказать принцу?

На эти слова Калигор надменно усмехнулся.

На смех вскоре подошёл герцог Нокт.

- Над чем это ты усмехаешься, сын мой, - поинтересовался Нокт Бэллус с улыбкой на скуластом лице.

- Ничего, отец - сухо бросил в ответ Калигор.

На это обратил внимание не только правитель Фивисвэйла, но и племянник покойного Томада.

- Не спускай глаз с Флёр, - приказал Бромару Кромат. После чего он направился важной походкой к Фаретре.

- Так вот, значит, какая жена графа Калигора, о которой так все говорят, - слащаво улыбнувшись, протянул галантно Кромат, - и вправду, прекрасна, как лебедь.

Мириан засмущалась и покраснела, когда лорд изумлённо и восторженно посмотрел в очаровывающий омут её карих глаз, успев при этом поцеловать ей руку.

- Лорд Кромат, перестаньте смущать мою жену, - с усмешкой потребовал Калигор.

- Одиночество вдруг наскучило вам, лорд Кромат? – с ехидством произнёс Нокт.

- Отнюдь нет, Милорд, просто здесь куда оживлённее, - улыбнулся собеседник.

Калигор с подозрением посмотрел на Кромата, слегка нахмурив брови, после чего надменно ненароком проронил с пьяного языка:

- Здесь, по-вашему, перед вами фигляры, Лорд?

- Зачем же так грубо-то, - иронически засмеялся Кромат.

Ухмылка собеседника рассердила молодого мужчину, и он сквозь зубы протянул, тыча пальцем лорду в грудь:

- Знаете что, меня бесит как ваша ухмылка, так и ваш камзол.

- Никогда не воспринимал всерьёз слова мальчишки, - с отвращением бросил Кромат, убирая от себя руку собеседника.

Калигор уже сжал кулак, чтобы ударить лорда, но отец крепко стиснул его за плечо:

- Даже и не думай! – прошептал озлобленно он сыну на ухо.

Калигор резко одёрнул руку отца с плеча.

- Леди Мириан, будьте так добры, успокойте своего мужа, ибо он ведёт себя, как цепная собака, - не вытерпела Анэксия, возмущённая поведением Калигора.

- Любимый мой, прекрати, - умоляющим тоном попросила графиня.

- Ты права, не стоит он того, - пробасил Калигор, ненавистно посмотрев на Кромата, с чьего лицемерного лица не сползала ехидная ухмылка.

- Пришли сюда, как на балаган! – негодующе начала Анэксия, - у женщины горе, а вы ещё и масла в огонь подливаете. А вы, лорд Кромат, куда больший мерзавец, чем этот юноша.

- Уж лучше быть мерзавцем, чем объектом для насмешек - ответил колко Кромат.

- Вы всегда улыбаетесь? – удивлённо спросила Анэксия, видя безразличие собеседника.

- Угу, - протянул апатично Кромат.

- Ваше Высочество, как же вы с ним вообще ужились? – изумилась Анэксия.

- Сама не знаю, - ответила утомлённо вдова.

- Моя Королева, вам дурно? - спросил племянник Фаретру, взяв её нежно за руку, - если желаете, я сопровожу вас к лекарю.

- Вы всегда так были заботливы, Лорд, или только после смерти вашего дяди? - издевательски спросил Нокт Кромата.

- Как вам вообще в голову пришло такое сказать?! – возмутилась Анэксия.

- Миледи, я знаю, что говорю, - спокойно ответил Нокт.

- Я понимаю вашу неприязнь, но всё же.

- Вот и славно, - улыбнулся мужчина.

- Моя Королева, не нравится мне этот Фивисвэйлский пёс, он пытался выведать у меня о престолонаследии, - аккуратно прошептал Кромат Фаретре на ухо, собираясь уходить.

- Вы уже покидаете нас, Лорд? – спросил с ухмылкой Калигор.

- Кромат, подождите, что-то у меня кружится голова, - вымолвила устало Фаретра, - уж больно душно здесь. - После этих слов, вдова покачнулась и лишилась чувств, но Кромат успел подхватить падающую королеву. Взяв её на руки, он направился к выходу. Нокт озлобленно посмотрел хитрецу Кромату вслед.

А в это самое время, советник Бромар, пристально наблюдавший за Флёр, заметил, как девушка неожиданного оживилась и, её глаза засияли неким восторгом. Плут смог понять на кого из толпы молодых вельмож смотрит королевская дочь.

Через некоторое время девушка сорвалась с места и, как можно незаметнее проходя мимо людей, направлялась к лестнице, что вела в комнату захоронений Тронэров.

- Так-так, а это уже интересно, - коварно улыбнулся Бромар, наблюдая за девушкой.

Вскоре за девушкой спустился статный черноволосый юноша в элегантном чёрно-синем камзоле. Бромар незаметно проник в семейный могильник и притаился, за одной из резных колонн.

- Фéнмир, милый, как же я рада тебя видеть! – запыхавшись от восторга, растроганно произнесла Флёр, горячо обняв черноволосого юношу и положив голову ему на плечо. Советник видел каждое движение возлюбленных по их теням.

- Это лето без тебя было таким тягостным и терзающим для меня, - ответил нежно в ответ Фенмир, поглаживая волосы девушки, - жаль, что при таких обстоятельствах пришлось свидеться.

- Это только часть трагедии, - опечаленно произнесла Флёр, посмотрев подавленным взглядом на мужчину.

- Я очень соболезную твой утрате, но ты должна быть сильной, ради нас! - попытался утешить королевскую дочь Фенмир.

- Ради тебя я готова на всё! – умилённым взором утонув в красоте таинственных голубых глаз юноши, прошептала взволнованно Флёр.

- Так вот, значит, кто дорог твоему сердцу, неужели и вправду этот сопляк старика Мириоса, - ядовито заулыбался Бромар.

- Тогда, может, сбежим от всей этой душной суеты? – предложил Фенмир, сладко прошептав девушке на ухо и, успев при этом нежно ухватить губами её за мочку.

- Что же ты такое говоришь? Наши родители этого никоим образом не одобрят и ни за что не простят! - заявила девушка.

- Тут ты права, - печально произнёс юноша.

- Нам не мешало бы вернуться в зал, а не то нас могут хватиться, - сказала обеспокоенно Флёр.

Заслышав эти слова, Бромар поспешил поскорее убраться из склепа.

- Что это за звук? Кто здесь? - вдруг бросил в пустоту могильника Фенмир.

- Успокойся, это, скорее всего мыши, - успокоила любимого Флёр, горячо поцеловав его в уста. - А теперь пойдём скорее отсюда, слишком жуткое это место, - поёжившись, произнесла Флёр.

Поодиночке возлюбленные вновь вернулись в суетливую толпу господ, не смея более пересекаться даже взглядом. Для друг друга, они будто бы растворились среди всех этих высокомерных, самодовольных и циничных людей.

Королева Фаретра медленно приподняла веки. Она лежала на мягкой постели с алыми кружевами.

- Ну, вот и всё, её Величество просто переутомилась, - пояснил Кромату придворный лекарь своим хриплым тихим голосом.

- Моя королева, как вы себя чувствуете? – поинтересовался Кромат, встречая Фаретру приветливой милой улыбкой.

- Что произошло?

- Вы упали в обморок.

- Подайте мне пить, - попросила королева, потирая слегка затёкшую шею. Жадно осушив кубок с водой, Фаретра немного освободилась от плена подавленности и потерянности.

- Вы можете идти, - отпустила лекаря королева, - а вы, Кромат, останьтесь.

- Чего изволите, моя королева?

- Вы, кажется, сказали мне в соборе, что герцог Нокт, что-то спрашивал о престолонаследии, о чём вообще шла речь?

- Он подошёл ко мне и спросил, кому же всё это достанется, - ответил незадачливо Кромат.

- А что вы ответили? – как-то обеспокоенно произнесла королева.

- А что я мог ему ответить? Я проигнорировал этого лицемера, - горделиво ответил собеседник.

- Хм, надо же, - усмехнулась королева, равнодушно взглянув на Кромата.

- А всё-таки, кому же достанется трон? - поинтересовался лорд.

- Вам нечего заботиться о таких вещах! - ответила недовольно Фаретра.

- Ваше Величество, мне кажется, вы что-то скрываете?

- Да уж, вас не провести, по закону мы обязаны править вместе, - произнесла королева, отвернувшись от собеседника. Кромат коварно улыбнулся и обнял Фаретру за плечи, после поцеловав её в ключицу.

- Что это вы делаете? – недоуменно спросила женщина.

- А почему бы нам и впрямь не править вместе, моя Королева? - заманчиво предложил лорд.

- Я с вами? Шутите? Да никогда такого не будет! - категорично заявила женщина, отталкивая от себя мужчину.

- Подумайте хорошенько, вы ведь ещё так молоды и сладки, почему бы вам не родить ещё одного наследника?

- Кромат, да вы с ума сошли! – рассердилась королева, резко вставая с кровати.

- Я всего лишь хочу мудро править и защищать землю, на которой рос, - ответил собеседник, уверенно приближаясь к Фаретре.

- Мудро? - удивилась женщина. - Видать, вы слишком много выпили, вам не мешало бы проспаться!

- Почему вы не верите мне! – возмутился Кромат, возбуждённо заключив королеву в объятия, начав её страстно целовать в шею.

- Убери от меня руки, треклятый лицемер! Сейчас же! – закричала Фаретра, вырываясь из рук мужчины.

- Вам не уберечь это государство! - раздражённо бросил в ответ Кромат, - этот трон по праву тоже мой, прошу по-хорошему…

- Чёртов мерзавец, этот трон тебе никогда не видать! – звонко ударив собеседника по лицу ладонью, перебила королева, разгневанным взглядом прожигая мужчину насквозь.

Лорд машинально приложил руку к покрасневшей щеке. Потом, помолчав, он с надменностью посмотрел на Фаретру:

- Ну, это мы ещё посмотрим! - хладнокровно пообещал Кромат, с едкой ухмылкой покидая комнату.

- Ну, Бромар, есть ли что-нибудь интересное? – с хитрой улыбочкой спросил Кромат, вернувшись в собор, где всё ещё продолжалась суета.

- Посмотрите туда, Милорд, - указывая в сторону одиноко пьющего вино понурого юношу в элегантном чёрно-синем камзоле, - это любовник нашей избалованной Флёр.

- Мм, надо же какие страсти, - изумился Кромат, сделав жадный глоток из кубка, - кто он?

- Его зовут Фенмир, он младший сын Герцога Мириоса.

- У простодушного старика есть ещё один сын, ну надо же, я только сейчас это узнал. Нужно поговорить с ним с глазу на глаз, - помолчав, серьёзно добавил Кромат.

- Как угодно, Милорд, - учтиво ответил Бромар, следуя за собеседником.

Мужчины вышли через главный проход и, обогнув собор, неприметно встали в безлюдном месте у полуразрушенного дома.

- Ну же, Бромар, не теня, говори уже? – начал разговор Кромат.

- Милорд, всё складывается как нельзя лучше для вас, - улыбнулся удовлетворенно Бромар. – Вся стража на нашей стороне, только придворный рыцарь Фаретры остался ей верен.

- Хм, замечательно, – обрадовался Кромат, - однако скажи мне, как быть далее с Фаретрой и её непокорной дочкой?

- Я убедил всех в том, что Томад умер не свой смертью. Его сгубил яд, который, якобы, предназначался вам от королевы. Она прекрасно знала, кто должен занять престол следующим, но никак не желала с этим мириться, поэтому решила просто убрать соперника. Как только состоится суд, Фаретру мы больше не увидим, - объяснил Бромар. - И всё-таки лекарь оказался самым жадным, пришлось заплатить не малые деньги, чтобы его вразумить, - усмехнулся собеседник.

- Вот ведь продажная шкура, - подхватил Кромат.

- Так что, в скором времени слепой и наивный люд узнает, что смерть их короля заслуга его опрометчивой любимой супруги, готовившей заговор против благодушного племянника, - улыбнулся коварный советник.

- Это всё, конечно же, превосходно, но что будет с властью в Вэйтстоун, когда я взойду на престол? Ты ведь понимаешь, царствование без наследника, а тем более уж и без супруги, не вызовет ко мне не только доверия, но и тёплого отношения граждан. Да и ещё этот Фивисвэйлский пёс Нокт Бэллус только и ждёт момента, чтобы оттяпать мой сладкий кусок Форлианда своей кровожадной семейке. И вообще, насколько мне известно, меня в Вэйтстоун недолюбливают, а значит, чуть что, начнут считать узурпатором, или просто не посмеют принять меня, ааа… чёрт, - разнервничался Кромат. - Фаретра… при одном воспоминании о ней, начинает болеть голова. Тем более, случись что с ней, этот старикашка Шадор вмиг отвернётся от Вэйтстоун. Виндфэлл вообще не признает во мне правителя, как же мне быть, Бромар?

- Милорд, перестаньте паниковать, - успокоил собеседника советник, - вам всего-то требуется найти жену из состоятельной семьи, на её роль подойдёт красавица Алидрия из Риннглэйд. Лорд Ралдор Кроул, как мне известно, был в натянутых отношениях с вашим покойным дядей, честолюбие Томада всегда мешало тёмным делишкам Кроула, но, тем не менее, богаче, чем он, никого в Форлианде нет, - поведал Бромар.

- Хм, цены нет твоей светлой голове, - похвалил собеседника Кромат.

- Я просто выполняю свой долг, - ответил советник.

- Осталось решить, что нам делать с дочкой королевы, - задумался лорд.

- Ну, вообще, - протянул Бромар, - на этот счёт, массы идей.

- И какие же? - поинтересовался Кромат.

- Для начала, можно отдать её в жёны сыну Шадора, так вы сможете устранить конкурента и создать для себя друга. Вам же главное избавиться от этого старика, а далее всё пойдёт как по маслу. Поверьте, вы быстро утвердите себя в народе и вызовете к себе доверие других лордов, как только Кроул встанет на вашу сторону, - пообещал Бромар.

- Замечательно, так и поступим - согласился Кромат. - А как дела с книгой?

- Я смог узнать того, кто сможет открыть её, но есть небольшая сложность.

- И какая же?

- Этот человек покинул орден Нэраэля. Он отрёкся от своего красного плаща, когда всех его товарищей загрызла стая обезумевших от голода корлуков.

- Значит, его требуется разыскать и пригласить ко мне в гости, - решительно сказал собеседник.

- Милорд, боюсь, это невозможно. Этого человека за отступничество верховным советом Нэраэля приказано ликвидировать, он вряд ли рискнёт сюда прийти, - объяснил Бромар.

- И что же ты прикажешь мне делать? - недовольно протянул лорд.

- Однако у этого человека, как поговаривают, осталась неусмеримая жажда мести. Он желает избавиться от того, кто отправил его и его товарищей на это смертоносное задание… от верховного рыцаря Нэраэля Гладиуса.

- Чтож, тогда нужно выяснить всё об этом рыцаре и сделать нашему отступнику предложение, от которого он не сможет отказаться, - хитро улыбнулся лорд. - Мда… и чтобы я делал без тебя?! - восхитился советником Кромат, снимая с пальца перстень, подаренный ему его дядей. – Забирай, он твой, - сказал лорд, протянув драгоценность собеседнику.

- Благодарю Милорд, - сказал Бромар, любуясь переливающимся на солнце золотом и агатом дорогого подарка.

- А теперь ступай, отыщи Флёр и убеди её в том, что для неё мы не враги, - приказал Кромат, поправляя пышный ворот камзола.

- Как угодно, Милорд, - ответил советник и, не теряя времени, направился в замок. Кромат же, вновь решил посетить душные стены собора.

- Какая невосполнимая утрата для Форлианда, не правда ли? – задал вопрос лорд, потревожив одиночество Фенмира.

- А, что… простите, - замялся юноша.

- Прошу прощения, я, наверное, застал вас в неловкий момент, отвлёк от тягости размышлений, - извинился Кромат.

- Ах, да нет, что вы, - беззаботно усмехнулся Фенмир.

- А ваше лицо мне почему-то не знакомо, - слегка расстроено протянул собеседник, - откуда вы?

- Я из Шадоуривера, прибыл вместе с отцом, - пояснил юноша.

- Так вы сын герцога Мириоса? – якобы, попытался угадать Кромат.

- Угу, - улыбнулся Фенмир.

- А как же зовут сына славного герцога? – ханжески усмехнулся собеседник.

- Фенмир.

- А я Кромат, племянник покойного короля, - просветил нового знакомого лорд, подавая ему руку.

Фенмир без лишних колебаний принял рукопожатие.

- Может быть, выпьем за знакомство? – предложил радушно Кромат, взяв за горлышко хрустальный графин с кроваво-красным вином.

- А почему бы и нет, - согласился юноша. (Хотя в его голове никогда не промелькала мысль употреблять алкоголь).

- Эх, хорошо вино! – пришёл в восторг лорд.

- Какое крепкое, - поперхнувшись, протянул Фенмир, сморщив лицо.

- В первый раз пьёте? оно видно, - сухо бросил на слова собеседника, Кромат. - Не переживайте, всё когда-нибудь бывает в первые, - после добавил он с улыбкой, - ещё по одной?

- Думаю, не нужно, - отказался Фенмир.

- Хотя вы даже эту чарку не допили, - усмехнулся Кромат. - Хочу дать вам совет, как новому знакомому, я вижу, вы человек нравственный, в меру утончённый и вкус у вас недурен, следует отметить, многие из присутствующих здесь могли бы поучиться у вас манерам, однако, вам следует быть ближе к этому обществу.

- Спасибо, конечно же, - смущённо ответил юноша, - но почему вы так решили?

- Просто я вижу в вас большой потенциал, - сфальшивил Кромат. - Уверен, вы, наверняка, задавались вопросом, хотите ли вы жить в роскоши или быть честным, мудрым правителем, не видя прелестных дам и чудесно сверкающих драгоценных колец.

Юноша озадаченно посмотрел на своего собеседника, и после недолгих раздумий, схватил недопитую чарку и залпом выпил оставшееся вино.

- А вы быстро учитесь, - похвалил Фенмира Кромат, с хитрой улыбочкой.

- Как говорит мой отец, не так уж и трудно потакать скверне, - прохрипел юноша.

- В этом вы, безусловно, правы, но лишь отчасти.

- Почему же отчасти, разве золото и женщины не развращают мужчин? Не делают их слепыми и безнравственными? - поспорил собеседник. В ответ Кромат рассмеялся.

- Ах, друг мой, вы молоды и несёте такую чепуху. Чего хорошего жить в нищете, измученно глядя на стареющую жену?

- Мой отец всегда воспитывал меня именно в таких традициях, иных я не знаю! - гордо заявил юноша.

- Ой, да бросьте, молодость дана вам не для размышлений, - убеждал в обратном Кромат.

- Возможно, вы и правы, - согласился Фенмир, - но только отчасти, - улыбнулся он.

- Вы, не перестаёте меня радовать ещё больше, выпьем за это! - предложил лорд, протянув собеседнику кубок. Подумав, юноша всё-таки решился во второй раз осквернить свои губы вином.

- Хочу вас спросить, как вы относитесь к деспотичной власти? - поинтересовался Кромат.

- Презираю и осуждаю! – заявил уверенно Фенмир.

- Но ведь деспоты оставляли в истории куда больший след, чем рьяные заступники правды и чести, - настаивал на своём Кромат.

- Видимо, слаба была их правда,… за истинную правоту не жаль и город сжечь!

- Но тогда вы предстанете тем же тираном.

- Пусть для других ты варвар и вандал, главное, что пред своим народом и пред собой ты честен.

- Мой дядя рассуждал почти так же, - усмехнулся Кромат, - и я готов признаться, всегда был сторонником его философии, - солгал собеседник. – Давайте-ка за это выпьем.

- С удовольствием, - согласился без лишних дум Фенмир, налив вина.

- Как мне известно, ваш отец был другом моего дяди и всегда искренне поддерживал его в любых делах, - продолжил разговор Кромат, - а что если бы нам, продолжить их отношения? – интригующе произнёс собеседник.

- Хм, звучит заманчиво, - замялся юноша, - но то, о чём вы говорите,… как вы предлагаете вообще это сделать?

На этот вопрос Кромат рассмеялся. Видя нетрезвое состояние собеседника, он затаил коварную циничную идею.

- Видишь ли, Фенмир, сейчас для Вэйтстоун наступили не совсем светлые времена. Человек, который имел не замаранную репутацию и сильное влияние в Форлианде, умер не в подходящий момент. Единственный, кому мог бы перейти престол, был его сын, но тот выбрал иной путь.

- И что же вы этим хотите сказать? - не понимал юноша.

- Я всего лишь хочу защитить своё государство, для этого мне нужны верные союзники, готовые поддержать и оказать помощь, - продолжал фальшивить лорд.

- Да, но я-то тут причём?

- Твой отец слишком долго находится у престола, почему его сын всё ещё его не занял?

- Эм… - огорчился Фенмир, - он говорит, что я не готов править.

- Какой вздор! - возмутился Кромат. Юноша, потупив взор, молчал.

- Ты, безусловно, будешь лучшим правителем, чем какой-нибудь избалованный недальнозоркий сын Нокта Бэллуса. А его жена - сладкая красавица леди Мириан уподобилась богатствам этой семейки. Как ей вообще на это ума хватило - жить с напыщенной цепной собакой, которая нажирается в стельку и просаживает деньги отца в карты, - ответил беспечно Кромат.

- Я даже и не знаю, а что скажет мой отец? – растерянно произнёс собеседник.

- Да хватит тебе уже потакать отцу, ты сам вправе уже принимать решения и нести за них ответ, - убеждал юношу Кромат, слегка тыча пальцем ему в грудь. - Решайся, Фенмир, ведь в глубине души ты желаешь править, а я помогу тебе, только представь, на твоём ложе будет прекраснейшая из дев Форлианда. Я не стану торопить с ответом, но ты подумай, хорошенько подумай, иного шанса может в жизни и не быть, - предупредил собеседник.

- А какая вам от этого выгода? - с подозрением спросил собеседник.

- Как какая? Союз, и военный и торговый. Время-то сейчас не спокойное, кругом предатели и ненадёжные люди, ты же ведь поможешь мне, не так ли?

- Вы мне поможете, и я вам помогу, но всё-таки я не понимаю ваших намерений, - рассмеялся Фенмир, наливая себе ещё бокал вина.

- Я скажу тебе по секрету, королева неизлечимо больна, она скрывает это очень тщательно, не любит показывать своих слабостей, так вот, её мечта выдать дочь за достойного жениха. Как только я встретил тебя, то сразу же понял, ты тот самый жених, - с коварной улыбкой в который раз солгал Кромат.

- Какой вы всё-таки замечательный человек с большим сердцем, - восхитился юноша, - по правде признаться, о вас мало говорят и, как правило, говорят дурное.

- На людей никогда не угодишь, чем раньше ты это поймёшь, тем меньше сделаешь ошибок в жизни, - посоветовал лорд, собираясь уходить.

- Постойте, кто же тогда будет править в Вэйтстоун, если королева Фаретра умрёт?

- Полагаю, трон достанется мне, - спокойно ответил Кромат. - Но ты не переживай, уже в скором времени вы с Флёр сможете быть вместе. Ах да, и ещё, не смей разочаровывать девушку, - с фальшивой улыбкой предупредил собеседник, незаметно подложив в карман юноше серьги из белого золота с чёрно-голубым жемчугом в виде львов.

- Уже уходите?

- Дела, мой дорогой друг, дела, - обречённо вздохнул лорд, отнимая у юноши бокал с вином, - думаю, не стоит вам более пить.

- И я того же мнения, - сердито буркнул Мириос Шадор, смотря с презрительным укором и на сына, и на Кромата.

- А что вы на меня так смотрите? - удивился лорд. - Мы разговаривали, я предложил Фенмиру выпить, что здесь такого преступного?

- Не смейте портить моего сына! - пригрозил Мириос.

- Зачем мне это делать? Ваш сын уже взрослый мужчина и сам в ответе за свои действия, пора бы, наконец, ему начать принимать собственные решения.

- Он глупый мальчишка, не говорите ерунды! - возмутился Шáдор, чуть ли не сжигая взглядом Кромата.

- Неправда! - воспротивился сын.

- Посмотрите, что вы наделали, Лорд! - разозлился Мириос, схватив Фенмира за ворот. - Напоили, и наговорили чёрт знает что!

- Лорд Кромат здесь не причём! Так решил я! И вообще, отец, я давно вам хотел сказать, что я люблю Флёр и желаю взять её в жёны! - уверенно заявил юноша. Герцог потупил взор и, что есть сил, ударил ладонью сына по лицу, после чего потянул его за собой. Фенмир, виновато склонив голову, беспрекословно последовал воле отца. Кромат озорными глазами смотрел им вслед, а ядовитая улыбка не сползала с его лица.

- Так я думал, папаша сделал из сына мальчика в юбке, ну ничего, я всё равно избавлюсь от этого вредного старика, - подумал про себя лорд, медленно допивая вино.

Бромар медленной важной походкой, стуча каблуками туфель, расхаживал по замку, спрашивая попадавшихся ему на пути служанок о Флёр. Как оказалось, девушка пребывала не у себя в комнате, а трапезничала в гостиной. Путь советнику туда преградило двое стражников.

- Её Сиятельство, просила не беспокоить! - грозно заявил бородатый мужчина.

- Я по поручению Её Величества, мне требуется лично передать принцессе эту грамоту, - показав свёрток бумаги, настойчиво сказал Бромар.

- Ну, разве что по воле Её Величества, - недовольно ответил стражник, отворив перед советником дверь.

В комнате властвовали полумрак и тишина. Багровые шторы поглощали свет осеннего солнца. Флёр в гордом одиночестве сидела за столом и медленными глотками пила вино цвета рубина, поодаль от неё стояли, как провинившиеся, две служанки, выполняя прихоти своей госпожи.

- Ваше Сиятельство, оказывается вы тут, а я вас повсюду ищу! – сказал с неким слащавым восторгом Бромар.

- Что вам нужно от меня, советник, - сухо спросила Флёр, не поднимая даже взгляда на незваного гостя.

- Покиньте нас, мне с вашей госпожой нужно поговорить наедине, - приказал Бромар служанкам, с надменностью указывая на дверь. – Присаживайтесь по удобнее, нас ждёт долгий и серьёзный разговор, - начал советник, сев за стол напротив Флёр. - Имя Фенмир Шадор, вам о чём-нибудь говорит?

- Ничего, - попыталась солгать девушка.

- Почему-то мне кажется, что вы врёте. Посмотрите мне в глаза и скажите, что вы не знаете этого юношу, и в склепе вы оказались случайно.

- Что, откуда вы? – проронила взволнованно девушка, совсем забыв о еде.

- Я читаю в ваших глазах тревогу, даже испуг, значит, вы не станете отрицать того, что любите друг друга, - предположил Бромар, впив холодный лукавый взгляд в сторону растерявшейся собеседницы.

- Что вам нужно от меня, советник? – озадаченно спросила Флёр.

- Ваше Сиятельство, а вы действительно хотели бы выйти замуж за сына герцога Мириоса? Ну не смотрите на меня таким потрясённым взором, - усмехнулся советник.

- Моя мать никогда не согласится с моим решением, да и его отец слишком суров, - ответила понуро Флёр. Бромар усмехнулся.

- Как и отец, она была и будет против этого брака, когда-то названным бессмысленным и ненужным, - продолжила девушка.

- А готовы ли вы, обменять отношения вашей мачехи на отношения с вашими возлюбленным? – коварно спросил советник, водя пальцами по лакированному столу.

- Я не могу ответить на ваш вопрос - огорчённо отозвалась Флёр, после минутного молчания.

- Очень жаль, что вы не можете, - произнёс надменно Бромар.

- Избавьте меня от вашей хитрости и покиньте комнату, если вам, кроме загадок и намёков мне нечего сказать, – попросила девушка.

- Его Величество умер не своей смертью. Яд сыграл с ним злую шутку, хоть эта чаша и посвящалась Кромату, повинна в смерти вашего отца всё же его опрометчивая властолюбивая супруга.

- Что ты такое говоришь! этого не может быть… я не верю тебе!

- Не верите мне, вот бумага, в ней лекарь всё понятно изложил, - сказал Бромар, предъявив свёрток Флёр. Девушка со злости отбросила его вместе с бокалом вина.

- Вы лжёте! всё это подстроено, никого моя мачеха отравить не могла! - уверенно заявила принцесса, рассерженно встав из-за стола. - Да как вы вообще посмели прийти сюда и оболгать её честное имя! Немедленно убирайтесь или я прикажу страже вышвырнуть вас отсюда! - пообещала королевская дочь.

- Тише, тише, - успокоил девушку советник, закрыв ей рот рукой. - Я пришёл спокойно поговорить, обсудить ваше будущее и будущее королевства, а вы мне угрожаете, не красиво, как-то получается, вам не кажется? Давайте так, вы выслушаете моё предложение, примите надлежащее решение и выступите с ним на суде, хорошо?

- Угу, - кивнула Флёр.

- Я рад, что мы друг друга поняли, - улыбнулся Бромар, отпустив девушку.

- Какая же ты сволочь, Бромар, ненавижу, - с омерзением протянула Флёр, отвернувшись от собеседника к зашторенному окну.

- Жизнь заставила меня стать таким. Да и вам, не мешало бы уже привыкнуть. Подумайте, что вам ближе жизнь изменницы или эгоистки-королевы? Этот мир научил меня ставить свои интересы и желания на первое место, что же касается судеб других людей, мне на них наплевать. Никто никого никогда не защитит и не пожалеет, если дело касается власти, запомните это.

- Говорите уже своё предложение, советник, - раздражённо попросила королевская дочь.

- В скором времени вашу мачеху ожидает суд, думаю, вы догадываетесь, чью сторону должны принять, если, конечно же, не желаете жить среди врагов, - объясни Бромар, расплывшись в коварной улыбке.

- А что если я скажу правду? Что всё это заговор? - сопротивлялась Флёр.

- Ха, правду? - усмехнулся советник, - Что вы знаете о ней? Истина должна быть доказана, а не являться догадкой. Да и что с того, если вы знаете истину, я её знаю, но суду нужны лишь доказательства, поэтому не пытайтесь обмануть себя, просто сделайте правильный выбор.

- Выбор… да какой же здесь выбор, вы меня его попусту лишили! – с отчаянием бросила девушка.

- К сожалению, это сделали уже задолго до меня,… на самом деле ваш отец давным-давно всё за вас решил. Подумайте, почему Фаретра всегда пыталась избавиться от вас, цепляясь за любую выгодную ситуацию. Она прекрасно знала, что её сын станет фанатиком, а муж скоро умрёт, и тогда ей придётся делить трон с тем, кого она ненавидит. Это сбило бы все её карты, и ради власти она решила отравить Кромата, но чаша волей судьбы досталась немощному старику, которому и так уже уготована была смерть. В скором времени свершиться правосудие, ведь зло не должно торжествовать, не так ли? – с ядовитой ухмылкой нагло произнёс Бромар.

Флёр молчала, потупив взор и погрузившись в омут размышлений. Когда же она освободилась от тягот раздумий, советника и след простыл.

Глава 14

Улицы Сильвербридж были охвачены полуночным мраком. Тусклый огонь масляных фонарей разрывал пелену ночи. В одном из роскошных каменных особняков горел яркий свет. Какой-то невысокий широкоплечий мужчина, закутанный в чёрный плащ с капюшоном, незаметно метнулся к этому зданию. В окне неизвестный разглядел сонную фигуру усатого капитана Дэкрия. Мужчина подошёл к двери и, недолго мучаясь с замком, отворил её с помочью отмычек. Неизвестный бесшумно прошёл по коридору и тихо приблизился к беззаботному генералу со спины, приложив к его горлу большой зазубренный нож.

- Вздумаешь заорать, и я перережу тебе глотку, понял? – хриплым прокуренным голосом спросил угрожающе незнакомец.

- Более чем, - испуганно произнёс Дэкрий, стараясь даже не совершать лишних движений.

- Ты кое-что задолжал моему хозяину, он хотел бы поговорить с тобой на эту тему, так что собирайся и без лишних слов пошли со мной, откажешься – убью, попытаешься убежать – тоже убью, - предупредил незнакомец, убрав нож за пояс. Капитан не стал ослушиваться. Он всё сделал, как ему было велено, и пошёл с незнакомцем.

Мужчины остановились возле большого здания. Во многих зашторенных окнах был виден свет и мелькающие стройные силуэты женщин. Перед оградой разливали тусклый свет фонари.

- Проходи вперёд, - скомандовал незнакомец, подойдя к каменным ступенькам. Дэкрий отворил дубовую дверь, попав с мрачных промозглых улиц в уютное роскошное помещение. Здесь пахло необычным ароматом духов. Со всех сторон были лакированные тонкие резные осиновые стены, из-за которых доносились пылкие женские стоны, иногда разбавляемые восклицаниями и бесцеремонной похотливой мужской речью.

- Присядь здесь, - приказал незнакомец, указывая на дорогой кожаный диван в углу большой входной комнаты. Зрелая белокурая женщина с большим бюстом, видневшимся из-за бархатного халата с золотыми розочками, внимательно оглядела капитана, не сразу узнав его из-за пасмурного сонного лица. Не прошло и минуты, как из соседней комнаты вышел незнакомец, а следом за ним через некоторое время две красивых черноволосых нагих девушки, прикрывая интимные места лёгкой шёлковой одеждой. Одна из них бесстыдно посмотрели на капитана и засмеялась, проведя нежно рукой по груди своей подруги. Мускулы на лице Дэкрия содрогнулись, изобразив лёгкую улыбку.

- Заходи, - сказал незнакомец, кивнув головой в сторону комнаты, из которой он только что вышел.

Дэкрий медленно поднялся с дивана, взглянул на обнажённые загорелые бёдра женщины и замешкался у шторки. Смахнув пот со лба, генерал прокряхтел и зашёл в комнату. На большой кровати с пышным розовым скомканным одеялом, важно куря дорогую сигару, в синем бархатном халате с чёрными полосами сидел привлекательный широкоплечий мужчина средних лет со светло-русыми волосами до плеч, молочно-жёлтыми усами и аккуратной бородой – правитель торгового города Риннглэйд лорд Рáлдор Крóул. Капитан виновато стоял перед собеседником и исподтишка оглядывал комнату.

- Ну, вы бы хоть плащ сняли, жарковато здесь, как ни как, - усмехнулся мужчина, положив дымящуюся сигару в хрустальную пепельницу и подняв на генерала недовольные хитроватые серо-зелёные глаза.

Дэкрий молчал, потупив взор. Он стоял как неживой с пустой головой и будто бы присохшим к нёбу языком.

- Да ну чего же вы молчите? Стесняетесь? – рассмеялся Кроул, бодро вставая с постели и наливая два бокала белого вина.

- И не смейте отказываться, генерал, - подавая бокал хмурому собеседнику, предупредил Лорд, отпив вина из своего.

- Благодарю Милорд, - сухо сказал Дэкрий.

- Ну, хоть какие-то слова, - вновь рассмеялся Ралдор, напыщенно упав на мягкое кресло, - да вы пейте, отменное вино.

- Да не хочется что-то, изжога мучает уж третий день, - придумал отговорку Дэкрий, ставя бокал на стол.

- Э нет, друг, так дело не пойдёт, - нахмурился Кроул. - Может у тебя чего с женой не так? Так это не проблема, здесь столько сочных девочек, ты только спусти штаны, они такое могут сделать, не забудешь! Собственно, за что я люблю Сильвербридж, этот треклятый город хитросплетённого сброда из аристократов и контрабандистов, так это за его бордели. Признаться честно, моей жене есть чему у них поучиться. – Здесь лорд рассмеялся и спокойным беззастенчивым тоном продолжил, - нет, если же вас мальчики заводят больше, то, пожалуйста, я не сторонник, конечно же, но каждому своё, разумеется.

- Да нет, спасибо, у меня всё с этим в порядке, - пробормотал капитан

- Что вы говорите, я вас не слышу, - с издёвкой произнёс собеседник. На некоторое время в воздухе повисла тишина, не предвещавшая ничего хорошего в диалоге. Не допив вино, Кроул вдруг резко переменился в лице и что есть сил швырнул бокал в сторону угрюмого Дэкрия.

- Какого хрена ты молчишь? А?! – раздражённо прикрикнул лорд, - я что, сам с собой разговариваю? Ну же, немедленно рассказывай мне, где мой товар, поганая крыса? – схватив капитана за грудки разозлился Ралдор.

Дэкрий испуганно посмотрел в горящие возмущением и яростью глаза Лорда и машинально выдавил задрожавшими губами:

- Я… я здесь нипричём.

- Ты получил от меня деньги, где мой товар, тупая твоя башка, отвечай! – не успокаивался Кроул, трепля собеседника, как плюшевую игрушку.

- Милорд, клянусь, мы всё возместим, только отпустите, - взмалил Дэкрий.

Собеседник бросил надменный испепеляющий взор на генерала и со злобой отдёрнул руки от кожаного ворота плаща.

- Так и быть, даю вам срок в три дня, капитан, не считая доставки, но зарубите себе на носу, если товар не прибудет в Риннглэйд через неделю, я вышлю за вами палача! - ультимативно заявил Кроул.

Дэкрий стоял, как каменный, наверно, даже забыв, что у него есть язык.

- Ну, чего встал, как в голову раненый? Проблема решит себя сама? – возмутился лорд, нервически закурив сигару.

- Прошу прощения, Милорд, мы найдём того, кто обокрал вас, - пообещал генерал.

Опрометчивые слова собеседника вдруг ни с того ни сего опять привели Кроула в ярость. Тот от нахлынувшей волны злости раздавил в пепельнице сигару и впился гневным взглядом в Дэкрия.

- Меня обокрали?! Кретин! Обокрали тебя, а вы, в свою очередь меня, не смейте спихивать свою оплошность на кого-то другого! Тебе прекрасно известно, что мой брат король этого развратного лживого города, учти, я знаю, откуда тянутся ниточки преступности и как и куда они вьются, мне не составит труда набить тюрьму контрабандистами, но я всегда являлся приверженцем иных идей, а исполнение взятых на себя обязанностей – это главная из моих парадигм. Ты поручился за товар и обложался, теперь иди и расхлёбывай эту кашу, у тебя три дня, не забывай этого, - напомнил на последок Кроул.

- Да, Милорд, - виновато пробормотал Дэкрий.

- Ах, да и ещё, капитан, позовите сюда девочек и принесите мне вина, коль уж вы сегодня такой грешной, - уже с улыбкой на лице произнёс Ралдор.

Дэкрий исполнил поручение заносчивого лорда. В комнату зашли те же самые девушки-подруги, которых видел генерал. Пройдя за шторку, они тут же беззастенчиво сбросили с себя теснившую их очаровывающие стройные тела одежду и встали возле лорда.

- И всё же зря вы не хотите попробовать такую красоту, - усмехнулся сладострастно Кроул, поцеловав темноволосую девушку в нижнюю часть живота. Подружки возбуждённо засмеялись и начали ласкать друг друга лёгкими движениями пальцев, касаясь интимных мест.

- Они великолепны, ты только посмотри на них, разве тебе их не хочется? – подшучивал лорд над собеседником. Дэкрий был обескуражен, поэтому, как всегда, молчал с хмурым надутым лицом. – Ну да ладно, давай, катись отсюда, надоела уже твоя кислая физиономия, - бросил слегка рассерженно Кроул. После чего распахнув халат, он пристроился сзади к одной из продажных девиц, тогда как её подруга целовала лорда в шеи и плечи. Капитан с лёгкой завистью и омерзением посмотрел на лорда и скорыми шагами, не оглядываясь, покинул бордель.

Безлунная ночь, опустившаяся мрачным беззвёздным покрывалом на Сильвербридж, была наполнена нарастающими завываниями ветра в поломанных крышах и башнях и безудержным лаем и рычанием псов. Дэкрий чуть ли не бежал, то и дело нервически оглядываясь, робея каждый раз, когда опасливо сворачивал за угол. Наконец, ступив на резное дубовое крыльцо особняка Биеруша, генерал, запыхавшись, как дурной, забарабанил в дверь.

- Чёртов толстяк! - не сдержался Дэкрий, грохнув от нетерпения, испуга и злости по двери сапогом.

- Ну, кто там такой дерзостный? – сонно негодующе пробурчал купец, подойдя к двери.

- Открывай давай! – озлобленно приказал Дэкрий.

- А ты кто такой, чтобы так со мной говорить? – протянул возмущённо Биеруш.

- Это я, Дэкрий, чёрт тебя дери, тугая твоя башка! – бесцеремонно ответил мужчина.

- Да пошёл ты! – обиделся купец.

- Да открой же ты эту чёртову дверь, Биеруш! – нервничал генерал.

Раздался глухой грохот отодвинутого засова. Дэкрий, как свирепый ураганный ветер, залетел вовнутрь, чуть не сбив своего компаньона с ног. Биеруш успел отпрянуть в сторону и ухватиться за периллы.

- Чё творишь, одурел?! – негодующе воскликнул от неожиданности купец, как только твёрдо встал на ноги.

- Одуреешь тут, - запыхавшись, бросил чёрство в ответ собеседник, утирая пот со лба.

- Что случилось? – затворив дверь, поинтересовался Биеруш, неспешно поднимаясь по ступеням в переднюю.

- Что случилось, что случилось, - передразнил Дэкрий.

- Хватит глумиться надо мной, говори по делу или проваливай! – рассердился Биеруш, от обиды оттолкнув в сторону компаньона.

Купец зажёг лампу – яркий свет вырвался из-за стекла и разогнал мрак, царивший в комнате. Лакированные липовые стены издавали еле уловимый успокаивающий аромат. Роскошный алый ковёр, резная деревянная мебель и портреты в золотых рамках создавали несравненный уют.

- Ну, во-первых, перестань орать, жену разбудишь, а во-вторых, присядь за стол и рассказывай всё по порядку, а то треклятый бес твою беспорядочную речь и то не поймёт, - пробасил купец, наливая в маленькие деревянные стаканчики какой-то крепкий алкогольный напиток, отдававший резким ароматом шиповника и черёмухи.

- Вот выпей, легче станет, - сказал Биеруш, бегая по комнате как ошпаренный, пытаясь отыскать, носки, рубаху и штаны.

- Эт что за амброзия такая? – удивился Дэкрий, - небось, гадкая на вкус?

- Ты не спрашивай, а пей, - буркнул недовольно Биеруш, запутавшись в штанах от нахлынувшего волнения.

- Не, даже не уговаривай я не стану пить эту гадость, - наотрез отказался Дэкрий, отодвинув от себя стакан.

- Ну и сиди дрожи тогда, как лист на ветру, - буркнул купец и залпом осушил стаканчик до дна, зажмурившись так, будто бы его глаза неожиданно ошпарил яркий солнечный свет. Дэкрий изумлённо глянул на своего компаньона и решил не оставаться в стороне. Казалось вяжущий вкус, сковал весь рот, но потом мужчина почувствовал, как выравнивается его пульс, исчезает нервная дрожь, а тело начинает бросать в жар.

- Ну, надо же! – изумился Дэкрий, - я в восторге! Что за чудесный напиток?

- Да не ори ты, жена спит, предупреждал же, - снова пробурчал Биеруш.

- Запамятовал, так что за напиток?

- Друзья из Касталвэйла доставили, захочешь, и тебе бутылочка перепадёт, - усмехнулся купец, жадно разрывая сушёную рыбу.

- А почему бы и нет? – улыбнулся довольно капитан.

- Так что у тебя за дело такое, коль аж ты разбудил меня посередь ночи, - задал вопрос собеседник, жуя при этом рыбу.

- Ралдор Кроул в Сильвербридж, - прошептал Дэкрий.

Глаза Биеруша чуть не вылезли из орбит, а сам он едва не подавился.

- Что... что он тебе сказал? - разнервничался купец.

- Дал три дня на возврат товара, если через неделю он не прибудет в Риннглэйд, будет худо, - пояснил генерал. Биеруш потупил взор и молча сидел возле собеседника.

- Чёрт побери, какой смысл сидеть, сложа руки? - возмутился капитан.

- А что ты предлагаешь, бежать сломя голову невесть куда или обыскивать каждый дом? - бросил в ответ купец, дрожащими руками наливая себе чудо-напиток.

- Хватит пить! - приказал раздражённо Дэкрий, пытаясь вырвать из рук Биеруша стакан. В итоге вино растеклось по столу.

- Если ничего не предпримем, Кроул нас так же размажет. Три дня, чёрт, всего три дня! - нервничал капитан.

- Похоже наших сил будет недостаточно, здесь нужен кто-то особенный, -предположил купец.

- Кажется, у меня есть такой на примете, - озарился довольной улыбкой Дэкрий. - Да, точно, я знаю, что нужно делать! - обрадовался капитан и в спешке покинул дом компаньона. Биеруш удивлённо пожал плечами и закрыл за собеседником дверь.

Обеденное солнце спряталось за пеленою серых туч и в комнате, с занавешенными алыми шторами, резко стемнело. Дэкрий, удерживая в руке бокал с рубиновым вином, недовольно поднялся с кресла и раззанавесил окно. В дверь постучали.

- Войдите, - угрюмо пробасил капитан, апатично направляюсь к креслу.

В комнату вошёл худощавый высокий мужчина с длинным острым носом и изжелта белыми волосами, зачёсанными на затылок. На нём был одет чёрный атласный плащ с золотыми пуговицами, кожаные чёрные перчатки и сапоги. Холодным взором он окинул комнату и важно сел в кресло напротив Дэкрия.

- Цена моих услуг вам известна? - спокойным ровным тоном спросил незнакомец.

- Меня волнуют не деньги, а только качество выполненной работы, - ответил капитан, сделав лёгкий глоток вина. Собеседник скупо улыбнулся.

- На мою семью совершил нападение неизвестный мне человек, - начал Дэкрий. - Единственное что ему нужно, как я понял, искалечить мне жизнь. Кроме письма, он ничего мне не оставил. Сначала он убил мою мать, а теперь украл важный груз, что будет дальше, я боюсь даже представить.

- Мне нужно это письмо, - попросил незнакомец. Капитан без колебаний протянул запачканный кровью конверт. Собеседник внимательно изучил его содержимое, а после сделал заключение:

- Так вот значит, какова ваша головная боль, капитан Дэкрий. Могу сказать, что этот человек враг из вашего прошлого.

- Не смей так опрометчиво разбрасываться словами! - предупредил собеседник, нахмурив брови.

- Подумайте сами, иного предположить варианта ведь нельзя, сейчас вас знают все в городе и никто против вас, просто не рискнёт пойти, а судя по манерам, этот человек ни перед чем не остановится, чтобы прийти к своей цели, уж я-то знаю это, - объяснил незнакомец, приложив к груди ладонь.

- Зачем ты мне это говоришь, Волгнар? Мне всего-то нужно, чтобы ты в течение этих двух дней принёс это отребье сюда. Главное живого, хочешь отруби ему руки, ноги, но главное чтобы эта мразь могла говорить, приказ ясен?

- Не сочтите за грубость, но это будет стоить в два раза больше обычной платы, - предупредил собеседник.

- Идёт, - без колебаний согласился Дэкрий. - Только достань мне его.

- Можете забыть об этой проблеме, - ответил Волгнар, поднявшись с кресла. - Скоро он будет ваш, - пообещал наёмник, после чего закрыл за собой дверь.

Утро было прохладным. Тайрис, потирая от холода замёрзшие плечи, проснулся. Скомканное одеяло лежало в ногах. Мужчина болезненно поднялся с кровати и, хромая на левую ногу, вышел во двор. На крыльце он с задумчивым расстроенным лицом закурил трубку. Солнечные лучи скользнули по тёмно-сизой небесной кромке и коснулись побитого лица Тайриса. Он болезненно притронулся к опухшей щеке. В голове, как метеориты в космосе, сталкивались мысли. Клубы едкого дыма отпугивали надоедливых комаров, которые всё время упорно пытались отвлечь мужчину от тягостных размышлений.

- Тайрис, что-то случилось? – раздался звонкий обеспокоенный женский голос.

Мужчина невольно обернулся и затушил трубку. Опечаленно прижавшись к калитке, в дорогом красном платье стояла высокая стройная девушка с длинной каштановой косой. Глаза Тайриса были полны печали. Девушка не стала дожидаться приглашения. Она плавной походкой подкралась к мужчине и ласково коснулась обеими руками его лица.

- Расскажи мне, что тебя печалит? – нежно произнесла девушка, безотрывно смотря собеседнику в омут серо-зелёных глаз.

- Я не могу, - прошептал удручённо Тайрис, смотря пустым взглядом в сторону мрачного леса.

- Почему? – трепетно спросила девушка.

- Это очень больно, - ответил сухо мужчина.

- Тайрис, посмотри на меня, - попросила красавица.

Мужчина безразличным обречённым взором поглядел на собеседницу. Её изумительные карие глаза, казалось, блистали огоньком утешения, а мягкие руки дарили тепло.

- Чтобы не случилось, не смей поддаваться соблазну смерти, борись, не сдавайся, не нужно опускать руки, какой бы ни была тяжёлой проблема, - подбадривала девушка.

- А что я могу, Катрина? Родная сестра и любимая девушка в тюрьме за преступление, которого не совершали, я мог их спасти, у меня был шанс, но что-то пошло не так, почему, почему?! – горячился Тайрис, стараясь притупить вспышками гнева своё разочарование.

- Не отчаивайся, Тайрис, хочешь, я попрошу отца, он поможет, обещаю, - сочувствующе предложила свою помощь собеседница, присев подле мужчины.

- И даже не думай! Слышишь, не смей! – вдруг разозлился молодой охотник.

Девушка испуганно посмотрела на Тайриса и сделала робкое обиженное лицо.

- Прости, я не хотел, - виновато произнёс мужчина, взяв в страстные объятия Катрину. - Пойми, я не хочу впутывать тебя, не прощу себе никогда, если из-за меня еще, хоть кто-то пострадает и искалечит себе жизнь, - горестно высказался молодой охотник. Девушка в это время ласково посмотрела в скорбные серо-зелёные глаза мужчины, и через мгновение, будто бы некое напряжение в воздухе и сострадание вылилось в нечто большее. Катрина горячо поцеловала Тайриса в губы и упоённо приложила ладони к его разбитым холодным щекам.

- Я люблю тебя, всем сердцем любила, люблю и буду любить, - возбуждённо произнесла девушка и, повалив мужчина на спину, начала сбрасывать с себя одежду.

- Прекрати, не надо, - удручённо попросил молодой охотник.

- Я хочу провести это прекрасное утро с тобой, - пылко пояснила Катрина, прижавшись обнажённой упругой грудью к любимому мужчине и страстно целуя его в шею.

- Хватит! – не вытерпел Тайрис, крепко схватив девушку за плечи и, с укором посмотрел ей в глаза. Катрина кротко окинула взором любимого мужчину, а затем вскочила с него и обиженно спросила:

- Почему ты меня чуждаешься? я дочь торговца, да? Да?! Скажи мне?! – взволнованно требовала девушка, чувствуя себя униженной и оскорблённой.

- Я не могу… - занервничал мужчина, - не могу, потому что не люблю тебя.

- Зато я люблю тебя, разве этого мало? – огорчено спрашивала собеседница, не желая принимать слова Тайриса к сердцу.

Молодой охотник был сконфужен и не знал, что сказать девушке, у которой чувства затмили разум. Катрина сбросила с себя всю одежду и беззастенчиво смотрела на своего любимого мужчину.

- Немедленно оденься, что ты делаешь? – изумился Тайрис, будучи в полном замешательстве и недоумении.

- Смотри на меня! – приказала девушка, - чем я плоха для тебя? Что во мне не так?

- Чёрт возьми, твоё тело прекрасно и твоя родинка на бедре, и грудь, и волосы и лицо, ты изумительна! Но я не стану тешиться тобой только по одной просто причине, я люблю другую и могу сказать тебе это ещё хоть тысячу раз и всякий раз будешь ли ты обнажена или одета, ты получишь отказ, - высказался Тайрис, подойдя к Катрине вплотную и протягивая ей платье.

- Дура… какая же я дура! – заволновалась девушка, вытирая слёзы, при это быстро одеваясь.

– Прости, Тайрис, прости меня, я не хотела, правда, прости, - волновалась Катрина, от чувства позора, не имея сил поднять взора на любимого мужчину. – Повела себя, как шлюха, прости, больше это никогда не повториться, - пообещала, уходя девушка, от смущения раскрасневшись, как ягоды калины.

- Прежде чем ты уйдёшь, - начал молодой охотник, - будь уверена, я ценю твою доброту, и всегда буду помнить о тебе без единой скверны, обещаю. - На эти слова девушка невольно обернулась, понуро подошла к любимому мужчине и, медленно вытянув из кармана шёлковый платок, отдала его Тайрису, едва слышно прошептав: - прощай.

Молодой охотник долго смотрел на удрученную фигуру молодой красивой девушки, всё больше отдалявшейся от него. Лучи солнца резали взор, но мужчина не переставал смотреть, как исчезает вдалеке силуэт девушки, приговорённой судьбой к безответной мучительной любви. Ароматный запах её кожи растворялся в сосновом благовонии, разносимым лёгким дуновением тёплого ветра. Тайрис вдохнул приятный очаровывающий запах духов Катрины, всё ещё остававшихся на платке. После чего, мужчина зашёл в дом, открыл тайник со своей необычной находкой и положил подарок в шкатулку к изумрудам. Подавленное угрюмое лицо выражало апатию, веки отяжелели, и молодой охотник в беспамятстве шлёпнулся в кровать.

Тайрис приоткрыл глаза. Солнце светило прямо в лицо. Руки и ноги были крепко связаны конопляной верёвкой. Мужчина набрался терпения и напряжённо смотрел на дверь, за которой раздавались тяжёлые сапоги сапог. Вскоре в комнату вошёл высокий широкоплечий лысый громила с серьгами в ушах. Из одежды у того была льняная рубаха на выпуск, коричневые кожаные штаны и сапоги.

- Я смотрю, ты уже очнулся, - пробасил незнакомец, лукаво улыбнувшись.

- Какого хрена, кто ты такой?! – спросил удивлённо Тайрис.

- Не важно. У тебя есть то, что принадлежит моему хозяину, - пояснил громила.

- Так, а что же это такое? – с издевательством ответил молодой охотник.

- Тебе виднее, - сухо бросил громила, присев перед своим пленником на корточки.

- Я ничего об этом не знаю.

- Вокруг пальца решил меня обвести, хорошо, - спокойным тоном произнёс незнакомец, а потом с размаху обрушил свой тяжёлый кулак Тайрису на лицо.

- Повторяю вопрос, где то, что ты должен отдать моему хозяину? – грубо схватив пленника за волосы, потребовал ответа громила.

- Да я понятию не имею, о чём ты говоришь! Я ничего не крал у твоего хозяина! – не понимал Тайрис.

- Где изумруды, недоумок?! – рассерженно закричал здоровяк. Тогда мужчина решил обмануть громилу, чтобы выиграть время и освободиться от пут.

- Так бы сразу и сказал, бить-то зачем! – возмутился охотник. - Посмотри в сарае, они где-то в одном из мешков, я уже не помню точно.

- Ну-ну, смотри, если надул, сломаю тебе ногу, - предупредил громила. После выпрямился и не торопясь пошёл в сарай. Молодой охотник окинул комнату взглядом в поисках своего запасного охотничьего ножа. На глаза удачно попалась его окровавленная рубашка, лежавшая на тумбе, под которой было спрятано оружие. Мужчина подполз к этой тумбочке и несколько раз ударился об неё спиной. С большим трудом Тайрис смог нащупать рукоять и вложить нож себе в руку. Удачно перепилив путы, охотник хотел было уже развязать верёвки на ногах, но как назло раздались тяжёлые шаги разъярённого ругающегося громилы. Тайрис крепко сжал рукоять ножа за спиной и притворился связанным. Недовольный взгляд незнакомца сопровождала ярость.

- Я обещал сломать тебе ногу? – коварно улыбнулся громила, присев на корточки перед заложником. В этот самый момент Тайрис попытался вонзить здоровяку нож в горло, но тот не растерялся. Он крепко сдавил пленнику предплечье своими мускулистыми здоровыми руками и выбил оружие.

- Глупую игру ты затеял, букашка, - рассмеялся громила. - Пожалуй, я оставлю твою ногу в покое, если ты мне расскажешь, куда спрятал изумруды. Я считаю до трёх, если не услышу то, что мне нужно, я переломаю тебе пальцы, - предупредил неприятель. - Итак, время пошло. Один, два,…

- Я не знаю где они, меня обокрали, чёрт возьми! - отчаянно заявил Тайрис.

- Хорошая попытка, но ответ неверный, три! - мрачно произнёс громила и, словно гора, встав перед пленником, раздавил сапогом ему пальцы левой руки. Мужчина сдерживался изо всех сил, чтобы не издать крик от жуткой боли, плавно перераставшей в невыносимую дикую муку.

- Мне повторить вопрос, или продолжим играть в нашу весёлую игру? - пробасил громила, сердито нахмурив брови. В ответ Тайрис плюнул издевателю в лицо.

- Сколько же в тебе дерзости, - обиженно протянул здоровяк, давя на сломанные пальцы пленника. Но охотник всё противился приказаниям громилы и едва сдерживал мучительную боль, но когда он наступил пленнику на кисть, Тайрис не вытерпел этого изуверства и надломлено закричал.

- Надеюсь, мы начали друг друга понимать или ещё нет? - поинтересовался издеватель.

- Между нами понимания быть не может! - озлобленно отрезал охотник.

- Мда, - задумался громила. Помолчав, он добавил:

- Я уже устал смотреть на тебя, а ты на меня? Ты не расстроишься, если я выдавлю тебе глаза?

- Что? - тревожно произнёс Тайрис. Страх начал медленно пожирать его сердце.

- Я говорю, информацию в обмен на твои глаза, ты считаешь это честной сделкой? - спокойно ответил здоровяк.

- Ты не сделаешь этого, - сказал Тайрис.

- Отчего же нет, - возмутился громила, приложив ладони к голове пленника. Тут-то несчастный и понял, что издеватель не шутит. Тогда в отчаянии он начал брыкаться, тщетно пытаясь вырваться.

- Я вижу, ты принял решение, - угрюмо пробасил громила и надавил пленнику на глаза. Из уст мужчины вырвался истошный вопль. Но неожиданно хватка здоровяка начала стремительно ослабевать. Тайрис, охваченный ужасом, как можно скорее убрал от себя вялые тяжёлые руки издевателя. К его удивлению по лицу громилы побежали струйки крови, а сам он через несколько секунд бездыханно рухнул на пол. В его голове торчал нож.

- Я осмотрю руку, - предупредил рыжеволосый кудрявый мужчина, сбросив капюшон и присев возле охотника, который всё ещё пребывал в глубоком потрясении от произошедшего. Незнакомец достал из-под плаща маленький бутылёк и вылил всё его содержимое на сломанную кисть Тайриса. Комната наполнилась ярким ядовито-зелёным светом, который постепенно перешёл в солнечно-жёлтый. Охотник почувствовал приятное тепло, и уже через несколько секунд пошевелил пальцами.

- Вот выпей, это мигом приведёт тебя в чувство, - посоветовал рыжеволосый незнакомец, протягивая небольшой удлинённый сосуд с кроваво-вишневой густой жидкостью. Тайрису показался знаком голос спасшего его мужчины. Некоторое время посомневавшись, он всё-таки принял зелье и осушил его до дна, после сильно сморщив лицо. Моментально все его раны и ссадины затянулись не оставив ни следа.

- Закричи ты раньше, и этот кусок мяса меньше бы издевался над тобой, - словно сделав замечание, сказал незнакомец.

- Два дня назад... это ты говорил со мной? - поинтересовался Тайрис.

- Догадался-таки, - довольно улыбнулся собеседник, разрезав треклятые верёвки, опутывавшие ноги охотника.

- Этот громила… его Дэкрий послал?

- Не думаю. Скорее всего, дело рук Биеруша, - предположил незнакомец. - А знаешь, я кое-что придумал. Я прикинусь человеком Дэкрия и навещу нашего «любимого» купца. Как только он получит в конверте ухо с серьгой от своего громилы, его охватит ярость, и толстяк просто не сможет не прийти в таверну и не поговорить о подлом поступке компаньона. В свою очередь Дэкрию всего лишь нужно знать, что на тебя напал бандит Биеруша. Тогда разговор у них получится очень долгим и занимательным, - усмехнулся рыжеволосый мужчина.

- Но зачем тебе всё это нужно?

- Ты разве не смекаешь? - слегка огорчился собеседник. - Наверное, ты просто не всё знаешь. Видишь ли, и Дэкрий, и Биеруш ищут, как тебе уже известно, изумруды, которые спрятал твой отец. Однако ищут они их порознь, а ты, если можно так выразиться, их дойная корова, которую каждый неумолимо желает заполучить. Хоть они и компаньоны, в плане этих изумрудов они жестокие коварные конкуренты. Дэкрий покрывает весь незаконный бизнес Биеруша, только потому, что тот знает о его тёмном скользком прошлом, но капитан терпеть не может, когда на него с бухты-барахты обрушиваются объявления. В общем, тащи бумагу, будем действовать, а не болтать, - решительно заявил незнакомец.

- Как же ты намерен убедить Биеруша, что именно люди Дэкрия убили его громилу и прислали предупреждение? - поинтересовался Тайрис, подавая пустой конверт собеседнику.

- Тут всё очень просто, мой друг, очень просто, - уверил собеседник, отрезав покойнику ухо и бросив его на дно конверта.

В таверне как всегда было шумно. Обнажённые девушки то танцевали на столах, то продавали своё тело щедрому пьяному люду. Дэкрий с большой кружкой пива неприметно терпеливо сидел за столиком в углу. Вдруг двери с грохотом отворились и в таверну, встревоженный до глубины своей чёрствой души, с неусмеримым бешенством в глазах, вломился подвыпивший Биеруш. Он спотыкался на своём пути и сшибал всех, кто ему попадался. Утирая пол с лица своей дорогой шапкой, купец встал перед капитаном, как контуженный. Из его дрожащих от злости уст сыпалось бессвязное еле различимое бормотание.

- Ты… да как ты посмел убить его…, ты… ты перешагнул черту, Дэкрий! - угрожающе заявил Биеруш. Музыка тут же прекратилась, веселье потрясла напряжённая тишина.

- Ты, видимо, забыл своё место, купец, - мрачно произнёс капитан, достав из плаща окровавленный конверт и бросив его на стол,

- Не смей говорить мне, про моё место, или ты забыл, кто и как помог тебе взобраться так высоко?! - огрызнулся собеседник, в эмоциях швырнув конверт в дальний угол.

- Ты вмешался туда, куда не должен был! - твёрдо заявил Дэкрий.

- У меня такие же права на эти изумруды, как и у тебя! - протестовал купец.

- Ты заблуждаешься, ты всего лишь купец, не больше ни меньше, тебе это ясно? - сердился капитан, сдавливая от нахлынувшей злости кружку с пивом.

- Если бы не я, ты давно бы гнил в тюрьме!

- Какая же ты сволочь, Биеруш, за моей спиной, оказывается, козни плетёшь, посягаешь на чужое?! - возмутился Дэкрий. Постепенно его глаза наполняла ярость.

- Ты слишком много на себя взял! Ты… ты, человек на чьих руках кровь детей и стариков, требуешь доверия? Сколько… сколько ты нажил добра на их смертях, ну же, скажи это?! - высказался Биеруш, пронзая ненавистным взором собеседника.

Глаза Дэкрия неожиданно вспыхнули безумием и руки, будто бы сами собой крепко сжали компаньону горло.

- Я убью тебя Биеруш! – закричал как очумелый, генерал.

- Отпусти, - прохрипел купец, вцепившись ногтями в руки лишившемуся здравого рассудка Дэкрию.

Пьяные стражники, знавшие Биеруша, вскочили как угорелые из-за стола, чтобы прийти к нему на подмогу, но разглядев капитана, сразу же опустились на свои места. Закончилось всё тем, что купец в порыве агонии схватил со стола кружку с пивом и разбил её Дэкрию об голову. Смертоносная хватка тут же ослабла и капитан упал под стол. Биеруш с пренебрежением посмотрел на своего компаньона, плюнул от злости ему в лицо и, сам не свой, проходя мимо всполошившейся толпы, покинул таверну.

Глава 15

День близился к завершению. Солнце уже начинало утопать в алой и золотой небесных реках. Лёгкий ветер нежно касался зубчатых верхушек елей, теребил листья клёнов, осин и дубов. Вокруг были только безбрежные холмистые просторы с обрывами, утесами и глубокими оврагами. Исполинская чёрная лесная тень неумолимо росла с каждой минутой. Даридий на своём чёрном рысаке неторопливо ехал в неизвестном направлении, ожидая прихода ночи. Но вдруг, огибая склон, он заметил неподалёку черепичные крыши небольших деревянных домиков. Дэрд развернул коня в сторону этого поселения и помчался туда. Люди с подозрением смотрели на незнакомца и старались не попадаться у него на пути. Даридий остановился у таверны. Двое здоровенных лысых бородатых мужчин, сильно похожих друг на друга, бросили в грязь какого-то оборванного нищего-пьяницу. Тот кое-как поднялся на ноги и, раскачиваясь из стороны в сторону, начал щедро разбрасываться непристойными ругательствами. На что один из верзил сильно ударил пьяницу по лицу, из-за чего тот, перевалился через плетень и тут же захрапел.

- Эй, мужики, - обратился к вышибалам Даридий, не слезая с коня, - что это за поселение эдакое?

Верзилы глянули исподлобья на странника в чёрном плаще, надетого поверх кожаного наплечника, от которого к поясу тянулось несколько кожаных ремней, обвивавших мускулистое тело незнакомца. С опаской они посмотрели на дивную рукоять клинка, спрятанного в ножны.

- Уходи, незнакомец, - решился сказать один из здоровяков. После этих слов, не оглядываясь, оба зашли в таверну.

- Эй, подождите, чего это вы! – крикнул вдогонку Даридий, не понимая происходящего. Тогда он слез с коня и пошёл вслед за верзилами. На удивление в таверне было тихо. Пахло перегаром, чесноком и луком. За столиками сидело несколько чумазых мужиков в рваных поношенных рубашках, штанах и разбитых ботинках. Все они были неопрятны, со взъерошенными волосами и жутко пьяны. Постоянно бормотали какую-то нелепицу заплетавшимся языком.

Трактирщик, протиравший бокалы и тарелки, с недовольством и презрением изредка посматривал на этот пьяный сброд. Вот заскрипели кожаные сапоги Даридия и пьяные мутные взгляды устремились на незнакомца.

- Мне бы пива, - попросил странник, кладя пару серебряников на стол. Трактирщик с хитрой улыбкой посмотрел на незнакомца и тут же услужливо подал ему большую глиняную кружку с пышной пеной.

- Вот, странник, угощайся.

- Благодарю, - сказал довольный Даридий и в три немалых глотка осушил полкружки. – Скажи мне, что это за поселение эдакое, заплутал я, два дня как одни холмы да лес непроглядный.

Трактирщик радушно улыбнулся и ответил:

- Ты на востоке от Риверглэйда, туда ещё далёк, правда, путь, голые поля да чащи, - пояснил любезно трактирщик, украдкой посматривая на туго набитый монетами мешочек из замши, который висел на поясе у собеседника. – А отколь ты путь-то держишь?

- Да я и не помню, с коня упал, головой ударился, вот и беда приключилась, - соврал Даридий, заметив хитрость в глазах мужчины. – Скажи, а что это у вас за мёртвая тишина вокруг-то?

- Да сами дивимся. Мужики вон все запили, работать не хотят, - с омерзением, нахмурив брови, посмотрев на пьяниц, ответил собеседник.

- Это мы не хотим работать-то?! – возмутился один из мужчин, хлопнув озлобленно кружкой по столу, - а кто платит нам за непосильный труд? Ты?

- Закрой пасть! – рявкнул верзила, угрожающе посмотрев на мужика.

- Да пошёл ты на хрен! Нам и так денег не хватает прокормить жену с детьми, а тут ещё и поборы устраивают эти гавнюки, оборзели в корень, уроды! – огрызнулся мужчина.

- Слышь, дядь, зря ты так, - сказал, едко ухмыльнувшись, верзила, слегка обнимая мужика за шею ладошкой.

Даридий обеспокоенно посмотрел на эту странную напряжённую картину.

- Не трогай его, - попросил спокойным тоном незнакомец.

- А тебе то что, пей своё пиво и катись туда, откуда пришёл, а не то и тебе достанется, - озлобленно предупредил вышибала. После чего с размаху ударил мужчину под дых. Тот ослаблено облокотился на стол и сильно закашлялся.

- Дёрнешься, и я перережу тебе горло! – предупредил трактирщик, незаметно вынув нож из-за прилавка и приставив его к горлу странника. – Выкладывай деньги, да смотри без глупостей.

В этот самый момент, верзила жестоко ударил обессиленного мужика ногой в бок. Раздался грохот, попадали стулья. Другие пьяницы не решались вступиться за своего соотечественника, они пустыми напуганными глазами смотрели, как вышибала избивает беззащитного. Даридий ловко успел бросить мешочек с серебром трактирщику в лицо. Лезвие ножа слегка задело шею странника, а соперник от сильного броска отпрянул назад. Ловко незнакомец подскочил к вышибале, что избивал ногами беззащитного мужика и мощно ударил его кулаком в поясницу. Раздался глухой хруст, здоровяк немощно схватился за разбитый позвоночник и тут же рухнул на пол.

- Я порублю тебя на части, ублюдок! – закричал озверело второй верзила, вытащив из ножен длинный меч и начав размахивать им из стороны в сторону. Даридий усмехнулся. Улучив момент, он молниеносно вырвал из-за голенищ пару кинжалов с изогнутыми лезвиями и отсёк нападающему пальцы на правой руке. Струи крови под обезумевший вопль верзилы полились на пол из порубленной конечности. Трактирщик испуганно схватился за нож лежавший на столе. Прозвучал хруст пробитого дерева. Даридий пронзил мерзавцу ладонь кинжалом насквозь.

- Жадный мерзавец! – прогремел недовольный голос Даридия. Трактирщика охватила паника, глаза наполнились несоизмеримым ужасом.

- Немедленно говори, какого чёрта здесь происходит? – потребовал незамедлительно ответа рассерженный странник.

- Прошу, не причиняй мне боль, прошу, я всё скажу! – взмалил, напуганный до смерти, трактирщик, прикрывая лицо другой рукой, стараясь не видеть пронзающего душу взгляда незнакомца. – Принц Лэждан - сын лорда Брунна Дэмора из Риверглэйда приказал увеличить налоги, люди взбунтовались, тогда он послал этих двух громил, выбивать деньги из мужиков, отпустите, умоляю я здесь ни при чём…

- Тогда зачем ты пытался ограбить меня, трусливая шавка? – спросил недоумевая Даридий, резко выдернув нож из стола.

- Я был с ними в доле, - прижав окровавленную, дрожащую руку к груди, проверещал виновато трактирщик.

- Какие же вы мерзкие! – надменно заговорил Даридий, стирая кровь с кинжалов своим плащом. – Продаёте друг друга за деньги, ни капли жалости и самоуважения у вас нет! Вы настолько жалкие, что убивать вас - ковыряться в дерьме. Неужели вы утратили веру во что-то светлое?

- А её у нас отняли… как и нашу свободу… - тяжело прохрипел мужчина, держась за бок и опираясь о стол. Из головы, сквозь пакляные чёрные волосы медленно сочилась кровь. – И продолжают жестоко отбирать, мы для них даже не рабы, мы куски мяса, которые обязаны изнурять себя на бескрайних полях под жарким солнцем.

Даридий окинул сочувственным взглядом смелого мужчину, а затем с презрением и негодованием взглянул на трактирщика и покалеченных верзил, сквозь зубы заявив:

- Мне ничего бы не стояло лишить вас голов за такой гадкий поступок! Вы хотели быть выше других, забыв, что вы такие же люди из плоти и крови, как и те, над кем вы издевались. Теперь ваша жизнь будет мучением, хотите накиньте петлю, или ждите, когда вас закидают камнями. Вы сдохните никому не нужными инвалидами и это не может не радовать.

Трактирщик потупил взор. Его охватил страх, и слеза сорвалась с ресниц, как будто бы он почувствовал пронзающий душу холод отчаянья и обречённости.

Даридий равнодушно взглянул ещё раз на прокуренные серые стены трактира, пьяных мужиков, верзил и мрачный, как грозовые тучи, покинул заведение.

Уже смеркалось. Начинали стрекотать светлячки. Взмывали к остывающим следам солнца ночные бабочки. Даридий мчался на восток в сторону Риверглэйда, пересекая одичалые отлогие холмы и обрывистые овраги. Сердце Дэрда неистово колотилось от злости и негодования. Вскоре ночь захватила охладевшие фиолетово-синие небеса, укутав их бархатным черным одеялом. Конь Даридия возмущённо взмахнул гривой и настороженно фыркнул, резко остановившись посреди пустынного поля, как неумолимый бунтарь. Перед странником мрачной глухой стеной стоял пугающий тёмный бор. Но путь к этому лесу преграждал исполинский овраг, больше похожий на долину. Над ним странно кружились ночные голубые бабочки. Они манили своими таинственным чудесным сиянием. Вдруг конь резко всхрапнул и обеспокоенно заржал, нервно затопав на месте.

- Чего это с тобой? – встревожился Даридий, спрыгнув со своего верного скакуна и поглаживая его по носу. Откуда не возьмись потянуло холодным воздухом, пробравшим до самых костей. Дэрд почувствовал запах серы. Голубые бабочки начали мерцать сильнее и ослепительнее, то и дело, выныривая из долины. Даридий решил осмотреть загадочное мерцание поближе и направился к разлому. Из сухой сыпучей земли торчали корявые корни, а на дне сияли невиданные голубые цветки, освещая, зиявшие острые булыжники, закопанные в песок.

- Что за чёрт? – удивился Дэрд, очарованно смотря на необычные растения, стоя на самом краю разлома. Внезапно земля под ногами рассыпалась, как хрупкое печенье, и охотник стремительно полетел на дно долины. Через несколько секунд, Даридий поднялся на ноги, увязая в рыхлой песчаной земле. Задумчиво взглянув на звёзды, а потом угрюмо в безмятежный мрак долины, охотник пошёл на еле уловимое ядовито-зелёное мерцанье. Чем дальше он шёл, тем твёрже становилась земля, а по дну разлома лёгкой эфирной дымкой расстилался бледно-сизый туман. До Даридия начали доноситься странные призрачные заунывные голоса. Воздух тяжелел и нагревался. Туман сгустился и как-то необычно сковывал каждый шаг своим холодом. Вскоре Дэрд ощутил мерзкий трупный запах, исходивший от сгнивших растений и животных, скрытых от глаза плотной сизой дымкой. Наконец, казавшаяся бесконечной долина перешла в нечто похожее на глинистую поляну, посередине которой стоял высокий узорчатый камень, на котором, в свою очередь, мирно располагался, с ярким свечением внутри, сизо-салатовый шар, переливающийся загадочными узорами. К этому каменному столбу тонкими лентами тянулась сизая дымка.

- Хм, что это за место? – удивился Даридий, задумчиво прошептав себе под нос. Мерзкий запах тлена резал ноздри и создавал привкус горечи во рту. По лицу струился зловонный липкий пот, а ноги, казалось, оцепенели от холода и, будто бы налились свинцом. Шар очаровывающе мерцал с равными промежутками. Дэрд заметил, что время мерцанья схоже со стуками его сердца. Тогда охотник медленно подступил к каменному столбу и осторожно протянул к шару руки. Как только он коснулся таинственной сферы кончиками пальцев, она резко прекратила излучать свет, став похожей на угольно-серый камень. Ленты сизой дымки отступили от колонны, а узоры и руны на ней загорелись золотисто-огненным светом. На мгновенье Дэрду показалось, будто бы что-то отделилось от его души, после этого послышалось замогильное жуткое эхо и звук, похожий на рассечение воздуха кнутом.

- Кто потревожил мой покой? – раздался замогильный хриплый голос неразличимо откуда.

Даридий тут же отпрянул от каменного столба и осмотрелся.

- Я не чувствую твоего страха, незнакомец, кто ты? – вновь прозвучал неизвестно откуда удивлённый голос.

Дэрд подумал, что сошёл с ума, в голове начали путаться мысли, а рука крепко сжала рукоять меча.

- Покажись! – потребовал решительно охотник, разрезав смутные призрачные шептания, пронзительным звоном вынутого из ножен «Душегуба».

На мгновение настала сводящая с ума тишина, которую оборвал дерзкий хриплый смех. После этого из сизого тумана потянулись ленты, которые начали скручиваться между собой, как будто бы они были живые. Даридий, не отрывая глаз, смотрел, как перед ним вырастает двухметровая фигура человека в изорванном сером плаще, матово-голубой кольчуге до колен и в изящном ведрообразном узорчатом шлеме, с торчащими пиками по бокам. Железные перчатки на костяных руках крепко сжимали длинный обоюдоострый меч с витой рукоятью в виде змеи с алыми глазами. От разложённого тела тянуло могильным смрадом и ужасом. В безбрежном мраке глазниц загорелся яркий пламенный зелёный огонь. Серые тленные мускулы лица содрогнулись, и чудовище дико глухо зарычало, выпустив изо рта рой тёмно-зелёных мух.

- Что ты такое? – отступив от ожившего мертвеца, ошеломлённо произнёс Даридий, держа меч наготове.

- Я твоя смерть! – протянуло замогильным хрипом чудовище, заскрипев костями и латами и уверенно направилось в сторону охотника.

Дэрд сразу же понял намерения костяного рыцаря и принял боевую стойку в ожидании удара. Враг надломлено хрипло захохотал и размахнулся мечом. Раздался лязг скрещенного металла. Внезапно Даридий почувствовал, как его руку сковывает холод. Он тут же отпрыгнул от противника и смахнул с лица ледяной липкий пот. Чудовище было неповоротливо, двигалось медленно, но в его ударах была огромная сила. Дэрд попытался пронзить врага ловким выпадом, но меч, как заколдованный, даже не царапнул кольчуги. Руки охотника задрожали. Тогда, увернувшись от смертоносного лезвия костяного рыцаря, Даридий перерубил кости на ноге противника, отчего тот пошатнулся и рухнул на спину. Дэрд хотел было отрубить голову противника, но чудовище, будто бы растворилось в сизой дымке. Вновь раздался хриплый замогильный смех, разлетевшийся сводящим с ума эхом по долине. Охотник схватился за голову от тупой давящей боли в висках.

- Тебе не совладать со мной! – прогремел хриплый голос чудовища.

Даридий только оглянулся на звук, как получил тяжёлый удар витой рукоятью меча по лицу. Из разбитой щеки потекли мелкие струи крови. Следующую атаку противника охотник вновь отразил и попытался тут же ударить чудовище в корпус, но кольчугу была неприступна. Дэрд упал и чудом увернулся от смертоносного меча костяного рыцаря, который выбил искры из валуна и тут же раскрошил его. Охотник изловчился и перерубил руку своему врагу, но чудовище это не остановило. Оно мёртвой хваткой вцепилось в горло Даридию, приподняв противника над землёй. Ржавое железо перчаток слегка вонзилось в плоть. Кожа леденела. Костяной рыцарь свирепо посмотрел на своего врага, после чего с невероятной силой швырнул его в сторону. Дэрд выронил меч и больно приземлился на глинистую сухую, как бетон, землю. Чудовище подняло отрубленную кисть, прирастив её, оно подобрало свой двуручник и, жутко хрипя и изрыгая холод с мором, направился в сторону своего врага. Даридий чувствовал немощь внутри тела, силы покидали его. С яростью охотник бросился на противника, надеясь отсечь ему голову, державшуюся на слабых сухих мускулах, но в этот момент костяной рыцарь выпустил из руки изумрудно-золотистую спираль жгучего света. Дэрд отскочил в сторону, прижав холодное лезвие оружия к ужасному ожогу на плече. Затем враг поднял с земли человеческий череп и изверг на него жидкое ярко-зелёное пламя. Даридий не решался подойти, ожидая броска. Но неожиданно корявые корни крепко обвили его ноги и вонзили в плоть шипы. От неистовой боли, охотник рухнул на колени. Перед глазами пронесся пламенный череп, источавший жидкий огонь. Затем в тело вонзились его гнилые осколки, вызывавшие жгучую едкую боль. Казалось, жидкое пламя разъедает плоть так, как будто топится масло. Дэрд пронзительно закричал, а противник сухо надменно засмеялся. Однако, в момент, когда костяной рыцарь занёс свой карательный двуручник над головой Даридия, огромный камень ударил в его шлем, и тот разлетелся в клочья. Соединившись из разбитых частей вновь, чудовище озлобленно хрипло зарычало и заметалось по сторонам, стараясь расквитаться с обидчиком. Даридий изнурённо пополз по мёртвой земле, откидывая от себя, то студеные камни, то зловонные сырые кости. Дыхание было прерывистым и тяжёлым. В глазах всё плыло, веки закрывались, в ушах стоял неясный глухой отдалённый шёпот, но даже сквозь него Дэрд узнал знакомый голос, который невозможно было забыть.

- Я здесь, гнилоголовый! – надменно басовито прокричал статный мужчина с длинными слегка кудлатыми чёрными волосами и небольшой густой бородой и усами. Незнакомец был точь-в-точь, как во сне у Даридия, только на правом плече у него был узорчатый чёрный металлический наплечник, а предплечья закрывали кожаные наручи со стальными пластинами.

Как только костяной рыцарь оглянулся на крик незнакомца, тот, в свою очередь, спрыгнул в долину, сделав в воздухе сальто, и уверенной походкой пошёл на врага. Чудовище озлобленно захрипело и приготовилось замахнуться мечом, чтобы порубить неприятеля одним махом, но мужчина проворно подскочил к живому мертвецу и, с взглядом полным решимости, с огромной силой ударил врага по лицу кулаком. Челюсть костяного рыцаря с хрустом разлетелась на части, высвободив зелёное облако сухой золы. Незнакомец не стал мешкать. Он тут же одним мощным ударом ноги переломал чудовищу берцовые кости, осколки от которых, как кегли, разлетелись во все стороны. Обезоруженный мертвец упал на колени, выронив меч. Мужчина сдавил голову костяного рыцаря, но тот превратился в горку зелёного песка, а после вырвался из неё вихрем сухой золы и собрался воедино, притянув к себе меч.

- Что ж, ты меня удивил, - усмехнулся незнакомец, устремив свой взор на каменный стол, объятый золотисто-огненным светом рун и узоров.

Внезапно костяной рыцарь изверг ужасный рой чумных мух и ос в сторону своего врага. Мужчина сжал окровавленный кулак и что есть сил ударил по каменному столбу, сделав пару трещин. Смертоносный рой мгновенно развеялся в пыль. Однако в этот момент чудовище выхватило из тумана беспомощного Даридия и впило ржавые пальцы перчаток ему в ключицу.

- А ну отпусти его, мерзкое отродье! – свирепо приказал незнакомец.

- Он умрёт сегодня, - прохрипел костяной рыцарь, занеся меч над головой своего пленника. Незнакомец не стал долго размышлять. Он с огромной силой вновь ударил по колонне, на этот раз, отколов кусок камня. Вдруг чудовище, словно молния, ударила дрожь. Оно изрыгнуло облако зелёной едкой золы, а из руки, в которой был меч, потекла изумрудно зелёная вязкая зловонная жижа. Костяной рыцарь тяжело захрипел и, не удержав массивный клинок, воткнул его в землю.

- А вот и твоё слабое место, - с хитрой улыбкой произнёс незнакомец, взяв со столба увесистый серый сферообразный булыжник. В следующий момент мужчина разбил мистическую колонну. Золотисто-огненный свет тут же померк, а булыжник, целый и невредимый, грузно шлёпнулся на землю и потерялся в тумане. У чудовища сразу же отсырели и размякли кости, зелёная жижа почернела, а изумрудное пламя покинуло глазницы. Костяной рыцарь пошатнулся и убрал руку от Даридия, силы которого начали восстанавливаться. Незнакомец же, не стал терять время даром. Он стремительно приблизился к чудовищу и вонзил руку ему в грудь, разорвав плотные кольца кольчуги, как льняную ткань. Секунда, и мужчина лишил жизни ожившего мертвеца, вырвав его сжатое сморщенное сердце, заросшее паутиной. Враг грохнулся на землю, переломав ветхие кости, еле державшиеся на тленных мускулах. Мигом сизый туман развеялся и обнажил все камни, корни и останки зверей и людей. Даридий медленно, устало поднялся с четверенек, вяло стоя на ногах. Вскоре все раны и ожоги затянулись, не оставив на теле и следа. Дэрд стоял и смотрел на широкую спину незнакомца, не решаясь что-либо говорить.

- И что же ты молчишь, брат? – сурово спросил мужчина, не спеша, поворачиваясь к своему собеседнику.

- А я что-то должен тебе сказать? – сухо бросил в ответ Даридий.

- Ну, если не обнять, то хоть сказать спасибо обязан.

- Абсурд! – заявил Дэрд.

- Абсурд? Ха-ха-ха, - рассмеялся собеседник, - Дэрд, с тобой всё в порядке?

- Более чем, - старался уйти от разговора охотник.

На некоторое время воцарилось молчание, нарушаемое скрипом кожаных сапог Дэрда, искавшего свой меч и кинжалы.

- Брат, неужели обида до сих пор таится в твоём сердце? – удивился собеседник. Даридий медленно повернулся к брату и озлобленно произнёс:

- Обида?! Да из-за твоего обмана моя жизнь была искалечена, я свершил то, что простить себе не могу. А ты говоришь про какую-то там обиду. Она посеяла внутри меня ненависть, которая росла и пожирала. Я забыл, что такое прощение, а виной всему ты, Áшельд, только ты!

- Безумец! Что ты такое говоришь? Я никогда не хотел тебе причинять зла… я всегда был рядом с тобой и ручался за твою жизнь, даже больше чем за свою. А ты… - выдавил с укором и возмущением собеседник.

- Да лучше бы ты и не ручался за неё, глядишь, не изуродовал бы, - бросил в ответ Дэрд.

- Так вот ты, как значит, - расстроено протянул Ашельд, - я-то, думал, что ты изменишься, поймёшь, а ты, брат, так и остался наивным, тщедушным глупцом с беспечной верой в людскую благодать, - с отвращением вымолвил собеседник.

- Да уж лучше верить людям, чем тебе! Безжалостному извергу, не щадящему ни стариков, ни детей!

- Ха-ха-ха, - раздался высокомерный смех Ашельда, - глупо так говорить существу, которого создали для разрушения сего мира и созидания из его обречённых порядков хаоса.

- Неправда! – гневно запротестовал Дэрд.

- Можешь сколько угодно отрицать очевидное, брат. Но тьма внутри тебя рвётся наружу и сколько бы ты её ни сдерживал, она всё равно в какой-то миг выбьется ужасным штормом и поглотит тебя безвозвратно, уничтожив в тебе всю человечность.

- Я не верю тебе! – черство ответил Даридий, ища на мёртвой земле магический шар.

- Да как угодно, - глумливо улыбнулся собеседник, - всё равно твой отец демон, а я твой брат, тебе не скрыться и не убежать от этой правды.

- Скорее - это проклятье, - сквозь зубы бросил Дэрд.

- Называй, как хочешь, - равнодушно ответил Ашельд, присев на громадный булыжник.

- Зачем ты спас меня? – спросил Даридий, прервав тишину и оторвавшись от своих поисков.

- Как зачем? Чтобы ты жил! - ответил апатично брат, не видя смысла в этом вопросе.

- А может, я не хочу? – продолжал Дэрд.

- Но я не позволю тебе умереть, - заявил твёрдо Ашельд.

- Я не желаю, чтобы моей жизнью кто-либо распоряжался! – заявил Даридий, посуровев лицом. Собеседник вновь залился бесцеремонным смехом:

- Ха-ха-ха, глупец! Отец желал, чтобы мы всегда были вместе, дабы уничтожить слабых, сильных обратить в рабов, а непохожих принять, как братьев. Те, кого ты пытаешься защищать, изнасиловали и убили нашу мать, я видел это своими глазами, и, не думай, что преподношу тебе фальшь на сей раз, - раскрыл одну из тайн Ашельд своему брату.

- Я всё равно не встану на твою сторону! Ты бездумно убивал, калечил жизни несчастных и невиновных, лгал с самого начало, кто мы такие, хотя прекрасно знал, что мир не примет нас! – разозлился Дэрд.

- Вот именно, что не примет! Ты ведь пытался, а каков итог? Люди гнилы изнутри! Их грехи – это болезнь, недуг, который можно излечить только абсолютным искоренением!

- Напрасно так полагать! – настаивал на своём Даридий, - они могут исправиться, и я видел подобное не раз.

- Робость способна дать лишь страх и признание собственной ущербности, - хладнокровно бросил в ответ Ашельд. Помолчав, он добавил: - зависть порождает только зло, алчность всегда растёт, ненависть и обида приводят в оцепенение все чувства, в голове остаётся только вера в возмездие, а умелое лицемерие способно ввести в заблуждение даже самого азартного обманщика.

- Но не все же люди так низки в своих желаниях и уподобляются грехам! – возмутился Дэрд.

- Эти выродки зверски обошлись с нашей матерью, возомнив себя выше других! Глупо полагать, что ты можешь распоряжаться чужими жизнями, не имея сил защитить свою! И ты свершаешь их же ошибку!

- Это не повод убивать каждого!

- Глупец! Если яблоко здорово снаружи, это не значит, что не гнило внутри.

- Но это всегда можно узнать, осмотрев его.

- А насколько разросся очаг заразы, ты всё равно не узнаешь!

Вновь воцарилось безмолвие, которое вскоре нарушил Ашельд.

- Пойми же ты, наконец, ты не сможешь их спасти от тёмных сторон их же сердец. Их души слабы и податливы! Люди готовы пойти на подлость, если это необходимо или принесёт им пользу без последствий. Сравни себя с ними, Брат, ты ведь прекрасно знаешь, что никогда не будешь стоять рядом с ними, ты для них воплощение кошмара, зло. Ты существо, которое уразуметь им не под силу, да и нет у них желания делать это. Всегда проще попытаться убить то, чего страшишься…

Даридий молчал, ведь он знал, что его брат во многом прав.

- Прими свою сущность, будь тем, кем ты по праву был рождён, а я помогу тебе подчинить демона, которого ты так боишься выпускать из темницы своего сердца, - уговаривал брата Ашельд.

- Никогда! – закричал Даридий, - я полюбил этот мир, его леса, поля, долины, реки, я не желаю лицезреть песок и пепел!

- Ах, как трогательно, - ехидно улыбнулся брат.

- Не смей насмехаться над тем, чего ты не понимаешь, ты ничего не смог постигнуть кроме жестокости и одурманивающей жажды кровопролития и разрушения! Слышишь, ничего! А это не даёт тебе право возвеличивать себя над людьми, становиться богом, имея огромную силу – это такая же хворь, как и низменность многих поступков людей!

- Не такая!

- Нет ничего гнуснее и отвратительнее, чем нести кару в ряды слабаков! – заявил решительно Дэрд, - людям нужно помочь встать на правильный путь, их необходимо научить ценить свою жизнь и жизнь других.

- Невозможно научить постигать разумом то, что непонятно для души! Даже такие банальные вещи, - настаивал на своём Ашельд. – Ты стал слабым, брат! Только и делаешь, что утешаешь свою вражду разума и сердца. Делаешь одним людях услугу, а другим приносишь горе, а в итоге, мучаешься за всех, хотя ни в чём не виноват. Дурак, не иначе, - сочувствующе покачав головой, высказался разочарованно собеседник.

- Я открыл в людях уникальное чувство, которого никогда не будет в твоей чёрствой сожженной ненавистью душе, - не сдавался Дэрд.

- И что же это за чувство?

- Любовь…

- Плачевно, что ты мой брат, - бесцеремонно произнёс Ашельд, - из-за любви, именно из-за неё, люди сгубили себя. Таврион Фрост из-за любви к безграничной власти и золоту лишился разума и головы на плахе. Твоя возлюбленная, которую ты боялся разочаровать и испугать правдой, приняла чашу яда, которую приготовил для тебя калека, из-за любви к ней. Боги из-за сострадания к людям решили наказать их за то, что они не ценили жизнь – этот «бесценный» дар. Знаешь, что тогда сделали боги? Они матерелизовали их грехи и назвали их демонами, которые, по их задумке, должны были искоренить самых слабых, то есть самых безнадёжных грешников. Их план удался. Люди заперли этих чудовищ в потустороннем мире, и, по сути, переродились, но теперь, когда боги преданы забвению, некоторых уже не существует, а те, что остались, утратили силу, то бишь бесполезны, грехи вновь отравили душу людей. Это означает, что они никогда не исправятся! Отец это знал. Он каким-то чудом долго странствовал среди людей и изучал их, пока бессмертие не покинуло его. Он разменял свою жизнь на две. И наша судьба, брат, предначертана самими богами, и ты обязан подчиниться ей!

- Я не стану уничтожать этот мир.

- А я разве говорю про уничтожение? Покори его! У тебя будет власть, с помощью которой, ты сможешь изменить всё, что пожелаешь! – соблазнительно произнёс Ашельд, встав с валуна и протянув брату руку.

- Соблазна в этом, конечно же, много, как и обмана. Однажды, я оступился и упал в пропасть непоправимых ошибок, больше не хочу, - отказался Даридий, недоверчиво посмотрев на собеседника.

- Я устал уговаривать и разубеждать тебя, - начал сокрушено Ашельд, - падение человечества неизбежно, а коль ты хочешь быть рядом с ними, то знай, я подарю тебе неизгладимое удовольствие лицезреть гибель этого мира.

- Я не позволю тебе его уничтожить, пусть ценой своей жизни, которую я так ненавижу, но я не дам всё это придать огню! – пообещал Дэрд.

- Ты просто мальчишка! У тебя нет той силы, что есть у меня, тебе просто со мной не совладать! – высокомерно произнёс Ашельд, - скоро ты увидишь, как этот мир поглощает неистовый хаос: бурные кровавые реки выйдут из берегов и пропитают бесплодную землю, укрытую толстым слоем золы и пепла. Я воздвигну трон из костей этих жалких правителей, а их женщины будут гореть на кострах, и заставлю тебя на всё это смотреть!

- В таком случае я тебе не брат! – сквозь зубы выдавил Даридий, не вытерпев кичливых напыщенных речей собеседника.

- Будь ты проклят Дэрд Альдиэро вместе со своими людьми! – дико закричал Ашельд. Успокоившись, брат хладнокровно заявил: - с этой самой ночи и до самой смерти, я обрекаю тебя на вечные страдания, пусть то, что неотъемлемой частью тебя является, будет терзать и изводить твою потерянную душу. Клянусь, я сделаю всё, чтобы отомстить этому миру за то, что он отнял у меня!

После этих слов, надломленный рык разорвал ночное спокойствие в округе, взлетев острым эхом, как сокол, до ночных небес. Ашельд уныло посмотрел на озлобленного брата, а затем, выпустив крылья из спины, он взмыл в небо и немедленно исчез. Даридий же, сразу заметил, как из-под груды тлена что-то вспыхнуло ярко-зелёным светом. Тут охотник обнаружил серый сферический булыжник, на котором еле заметно поблёскивали сизым и изумрудным светом руны. Дэрд отыскал среди костей и камней старую потрёпанную сумку, в которую и положил необычный шар.

- Интересно, и что же мне теперь с ним делать? – почесав затылок, в недоумении спросил сам себя, мужчина. В ответ в голове прозвучал странный эфемерный демонический голос:

- Я покажу.

Сначала Даридий подумал, что сошёл с ума.

- Нет, ты не сошёл с ума! Через четыре дня принеси эту сферу к озеру Тáусхэт в полдень, и я всё покажу! - повелел голос и больше Дэрд его не ощущал. И как он не старался понять и выведать, что же это было, в ответ он слышал лишь неугомонный цокот сверчков.

Глава 16

На Старстоун опустился вечер. На голубом полотне небес расплывались кроваво-красные и огнисто-рыжие пятна от догоравшего солнца. Медленно и неукоснительно пёструю пламенную кромку обнимали нараставшие сизые волны.

Золотые лучи коснулись глаз и румяных щёк Жульены. Девочка отвернула голову в сторону.

- Занавесить шторы! – приказала сурово королева двум смуглым черноволосым служанкам, которые стояли как провинившиеся возле двери.

Когда бархатные фиолетовые шторы ринулись к полу, затмив солнечный свет, что докучливо лился в окно, Жульена повернула своё молодое изумительное личико в сторону матери и мило улыбнулась.

Комнатный мрак разогнало яркое пламя дорогих хрустальных люстр и золотых подсвечников, стоящих по всей зале. Хольдур в лиловой атласной рубашке и кожаной жилетке с распущенными волосами сидел напротив своей сестры, одетой в скромное бардовое платье. Служанки носили на длинный дубовый лакированный стол различные яства. Вскоре к семейному ужину присоединился старший из сыновей. В отличие от своего вечно сонного брата, Бахорн был импульсивен и подвижен. Энергичной походкой он подошёл к столу и присел подле свой сестры и с радушной улыбкой коснулся её роскошного медно-золотистого хвоста. Мать бросила на Бахорна недовольный взор, на что сын отреагировал весьма хладнокровно.

- Эй, братец, хватит спать, - ухмыльнулся брат, поправив пышный ворот своей чёрной атласной рубахи.

- А ну, немедленно перестань кичиться! – приказала, возмутившись, мать.

Бахорн смиренно опустил свои надменные хитрые глаза, но вскоре устремил жадный взор на печёного гуся с яблоками.

- Даже и не думай получить первый кусок, - усмехнулся Хольдур, исподлобья посмотрев на брата.

В коридоре раздалось цоканье подкованных каблуков. Шидэль первой встала из-за стола и поправила пышное алое платье с рюшами, обшитое на груди и рукавах розовой каймой. В просторную залу вошло трое мужчин в высоких кожаных коричневых сапогах. Впереди всех, потирая каштановую бороду и усы, шёл Фаргос Брогур в пурпурном платье с фиолетовым окаймлённым воротом и рукавами. За ним следовал высокий статный мужчина в тёмно-оранжевом грубом камзоле длиной до пояса и чёрных кожаных штанах. Чёрные прямые волосы едва прикрывали уши этого мужчины. Небольшая чёрная бородка и усы придавали лицу привлекательный взгляд. На пальцах у мужчины было несколько перстней и все несли на себе золотого орла с расправленными крыльями. Лорд Э́нсис Мальт прибыл по велению Фаргоса из Стóнфэлла, чтобы обсудить назревшие военные планы. Третьим гостем был широкоплечий мужчина среднего роста с вьющимися тёмно-русыми волосами, собранными в хвост. Немолодому, увенчанному шрамами, морщинистому лицу густая борода в сочетании с грозными карими глазами придавала сурой вид. Облачённый в дорогостоящее бурое платье до колен с медно-золотой узорчатой каймой Лорд Дэ́ллис Смáул был весьма скромен и предпочитал больше молчать, в отличие от своих спутников. Его невозмутимое хладнокровное лицо слегка пугало Шидэль Брогур, а жёсткая улыбка вызывала некую тревогу. Тем не менее, Лорд Дэллис был почитаемым человеком у себя на родине в Ланфорте, а в Старстоун его слава была овеяла тёмной вуалью, отчего стражники питали боязнь к этому своенравному человеку.

- Рад видеть вас в хорошем здравии, Ваше Величество, - поздоровался Энсис с королевой, стараясь не смотреть на привлекательную загорелую грудь Шидэль.

- Милорд, - ответила учтиво женщина с натянутой фальшивой улыбкой.

Дэллис ничего не сказал, он только поклонился и подошёл к столу, встав возле Хольдура. Юноша слегка поёжился от пробежавшей по спине дрожи.

Как только все уселись за стол, Фаргос хлопнул в ладоши, и служанки всем, кроме Жульены, налили из узорчатых кувшинов крепкого ароматного вина.

- За процветание и несокрушимость столицы! – подняв кубок, слащаво произнёс тост король.

- Мм, какое изумительное вино, - с восторгом сказал Энсис, - откуда эдакая сладость?

- Милорд, боюсь, вам будет не по карману такое вино, - усмехнулся с надменностью Фаргос, не отрывая взгляда от тарелки с супом.

Мальт покорно поставил на стол серебряный кубок и приступил к трапезе.

- Лорд Дэллис, - обратился король к гостю, погружённому в угрюмое молчание, - имеется какие-нибудь новости из Ланфорта?

- Гробовое молчание, Ваше Величество, - глухим, слегка охрипшим басом ответил Смаул. От этого голоса Хольдуру стало не по себе и неожиданно он подавился хлебом. Дэллис ударил ладонью юношу по спине и кашель тут же прекратился.

- Спасибо, - произнёс испуганно Хольдур, вытирая губы салфеткой. В ответ лорд кивнул головой.

- Лорд Энсис, как там ваша армия в Стонфэлл? – поинтересовался Фаргос, разрезая курицу ножом.

- Двести рекрутов за прошедшие два месяца, Ваше Величество.

- Хм, странно, в этот год в солдаты уходит всё больше мужей, - задумался король. – А что у вас с продовольствием?

- Пришлось повысить оптовую цену фуражного зерна на семь процентов, а хлеба на одиннадцать. Урожай снизился на девять целых и три десятых процента, - пояснил Энсис.

- Ну, коль вы теперь в убытке, придётся отобрать у вас лошадь, - пошутил Фаргос. Мальт же, бросил в ответ лицемерную улыбку.

- И камзол тоже, - поддержала мужа Шидэль, осушив бокал с вином.

- По прибытии увеличьте налог на военную службу простолюдинов, - приказал Брогур, - и постарайтесь меня так более не огорчать.

- Будет исполнено, Ваше Величество, - ответил виновато Энсис.

На некоторое время в зале воцарилось молчание, но как только Король доел свиные рёбрышки и осушил второй кубок вина, слова с его уст развеяли тишину:

- К нашему счастью, я располагаю, пусть небольшой, но весьма важной информацией о севере, - с серьёзным лицом начал Фаргос. – Нашего заклятого врага пожирает пламя голода. А это значит, что если нанести стремительный удар по южным границам Сноуглэйд, уничтожить основные запасы продовольствия в Рэйнфол, зима проглотит нищенский народ этой бунтующей державы. При таком раскладе Морнингфрост уже весной будет принадлежать нам.

- Ваше Величество, не сочтите за грубость, но зачем нам нужны их бесплодные земли? – поинтересовался Дэллис.

- А вы разве не знаете, Лорд, что Сноуглэйд богат минералами и различными рудами? – ответил с высокомерной ухмылкой Фаргос.

- Прекрасно известно, - сухо бросил в ответ Смаул. Однако недолго помолчав, мужчина добивал: - Но в таком случае Вэтфэльд не прокормит тамошних рабочих, и кто знает, как отразится это на нас.

- Лорд Дэллис, вам, уж поверьте, это ничем не грозит, - усмехнулась Шидэль.

- Честно признаться, мне надоело быть в зависимости у Альвионии, - недовольно говорил Король, попивая вино, - разве вы не устали платить ежегодную дань? А если Сноуглэйд будет наш, мы будем праздновать свою независимость.

- А как же Форлианд, Ваше Величество? – спросил с изумлением Энсис, - вы забыли про него?

- Форлианд? Эта мерзкая аристократия?! – возмутился с едкой усмешкой Фаргос, - кучка помешанных на власти! Ха! Если север будет наш, Вудвельд поддержит нас, и тогда Форлианд будет выплачивать нам дань.

- А если это приведёт к грандиозному кровопролитию за минералы и драгоценные металлы? – осмелился предположить Энсис.

- У нас самая сильная и дисциплинированная армия во всей Тавринии! – твёрдо заявил Король, ударив по столу.

- Но такая война, несомненно, приведёт к глубокому кризису и тогда…

- И тогда мы приведём в Сноуглэйд рабов из Фивисвэйла и Вэйтстоун, - перебил лорда Фаргос, раздражённым повышенным тоном.

Мальт хотел было привести ещё один аргумент не в пользу Вэтфэльда, но как только он собрался проронить в очередной раз слова, вызывающие в душе короля негодование и злобу, Дэллис грозно посмотрел на него. Сердце Лорда Энсиса будто бы сковал лед, и он тут же извинился:

- Прошу прощения, Ваше Величество, не мы же грезили браком с дочерью Вэйтстоун, - и тут Мальт вновь фальшиво улыбнулся.

- Не могу не согласиться с вашей правотой, - поддержала Шидэль, от скуки перемешивая вилкой салат.

- Значит решено! В конце сентября принимаем карательные меры в Сноуглэйд, - твёрдо заявил король. – Лорд Энсис, ваша задача поставить в Ланфорт хорошо обученных и надёжных воинов. А вы, Лорд Дэллис, предоставите опытного командира, - приказал Фаргос.

- Слушаюсь, Ваше Величество, - кивнул головой Смаул.

- Постойте, но ведь в Стонфэлл не так давно прибыл талантливый полководец, может быть, стоит отправить его? – предложил идею Энсис.

- Я привык доверять проверенным людям, а не заслугам и молве о славе! – наотрез сказал король, прекрасно зная, о ком идёт речь.

- Лорд Энсис, ещё претензии будут? – с ядовитой ухмылкой спросил Фаргос. Мальт молчал, терпеливо перемалывая в душе очередное оскорбление.

- Ну, если больше вам нечего мне сообщить, тогда занимайтесь тем, что вам поручено! – с недовольством произнёс Брогур.

- Слушаюсь, Ваше Величество! – отозвался Энсис, опустив безразличный озлобленный взор в кроваво-красные глубины вина.

Снова наступила тишина. Раздавался только звонкий стук ложек, вилок и ножей о серебряную посуду. На сей раз, безгласность трапезы нарушили слова Бахорна.

- Отец, я долго думал над своими бестактными и пустыми поступками и хотел бы попросить у тебя прощения, - с виноватым лицом притворно говорил сын.

Фаргос удивлённо посмотрел на своего сына и, изобразив довольное лицо, с издевательской гордыней ответил:

- Наконец-то у тебя хватило ума раскаяться в односторонности своих нелепых поступков и признать собственные ошибки.

Вновь обида сжала сердце Бахорна. Недолго помолчав, сын продолжил:

- Отец, прежде чем я покину эти стены, позволь мне с братом поохотиться с тобой?

Король сконфужено погрузился в молчание, а после напыщенно рассмеялся.

- Последний раз тебе было тринадцать лет, тогда кабан чуть не разорвал твоё брюхо. Отныне ты боялся выезда в леса, как пожара. А твой брат даже не смог выпустить стрелу в оленя, - сказал высокомерно Фаргос.

- Теперь я не маленький беззащитный мальчик, могу и на медведицу пойти, - твёрдо заявил принц, смотря на отца так, будто делает ему вызов. Короля, как заядлого опытного охотника, конечно же, взбудоражили эти слова, а решительный взор сына пробудил неукротимый задор.

- Какие громкие самоуверенные слова, сразу видно, медведь не дышал тебе в лицо зловонием из своей пасти, - сказал с ухмылкой отец. На мгновение в его глазах блеснул едва заметный страх.

- Ты думаешь, я испугаюсь? – возмущённо произнёс Бахорн.

- А вот это мы завтра и посмотрим, - пообещал Фаргос, от волнения осушив пол кубка с вином.

- Лорд Энсис, - обратился Бахорн к глубоко задумавшемуся мужчине. Тут же невозмутимое лицо Мальта оживилось: - слушаю, Ваше Сиятельство, - заинтересованно отозвался он.

- Нам с братом понадобится помощь, не желаете ли принять участие в охоте на медведя? – спросил, принц.

- Никогда не отказывался от хорошей звериной шкуры, - усмехнулся лорд Энсис.

- Подожди-ка - вдруг взволновался Хольдур, подняв на брата потрясённый взор, - ты собираешься взять меня на охоту, даже не спросив моего мнения?

- Брат, успокойся, ты же ведь не боишься? – схитрил Бахорн.

Хольдур озлобленно посмотрел на брата. В его голове засел испуг и недовольство.

- Конечно же, нет, брат, - язвительно улыбнулся юноша и притворился довольным.

- Лорд Дэллис, а не составите ли вы мне компанию завтра утром? – поинтересовался Король.

- Несомненно, Ваше Величество, - ответил равнодушно Смаул.

- Вызов брошен, отец, - подумал Бахорн, коварно улыбнувшись незаметно для всех.

Вскоре ужин был завершён и, все разбрелись по своим комнатам. Обременённый переживаниями, Хольдур ворочался и ёрзал на кровати, не имея сил уснуть. Бахорн, не смыкая глаз, долго лежал на спине и слушал раздражительную возню своего брата и отчётливо доносившиеся с верхних этажей страстные то нараставшие, то затихавшие стоны матери. Через пару часов комнатой овладела тишина. Бахорн отодвинул штору и кромешную тьму разрезал бледный лунный свет. Мужчина почти до самого утра упоённо смотрел на чёрное ночное небо, так и не погрузившись в сон.

Петухи ещё не начали свою песнь, а трубы ещё не загудели, как возле замка собралась знать, несколько прислуг и два рыцаря. Хольдур, зевая, медленной вялой походкой шёл к собиравшемуся народу.

- Что-то ты неважно выглядишь, соня, - усмехнулся Бахорн, любуясь заточкой меча.

- Скажешь тут, ты-то, небось, спал, - буркнул недовольно брат, потянувшись за арбалетом.

- Вообще-то и не думал глаз смыкать, - ответил сухо принц, вкладывая оружие в ножны и поправляя ворот замшевой куртки.

- Ваше Сиятельство, вы желали меня видеть? - спросил Венсан.

- В эту охоту шкура медведицы должна быть нашей! – решительно заявил Бахорн. Отец, расслышав слова сына, надменно рассмеялся и громко произнёс в ответ:

- Тебе только и остаётся, что уповать на сэра Венсана!

- Ну, это мы ещё посмотрим, - лукаво протянул шёпотом принц.

- Все в сборе? – потребовал незамедлительного ответа король.

Народ хором ответил:

- Все!

- Ну, что, лорд Дэллис, покажем моему сыну, как надо убивать медведей, - высокомерно произнёс Фаргос, важно закурив сигару. Смаул едва заметно, скупо улыбнулся и кивнул головой в знак соглашения.

- Привести псов! – скомандовал король, выдохнув густые клубы едко-пряного дыма.

В эту же минуту спящие окрестности разорвал громкий бешеный собачий лай, прерываемый ожесточённым рычанием.

- Какие-то они сегодня буйные? – спросил настороженно Фаргос у псаря.

- Запах сигары учуяли, Ваше Величество, - уверенно ответил высокий широкоплечий бородатый мужчина, здоровенными жилистыми руками сдерживая двух свирепых мускулистых чёрных собак на длинных железных цепях. Вскоре помощники псаря привели ещё четыре пары таких же агрессивных голодных собак.

- Злые собачки, - произнёс Энсис, с волнением посматривая на оскаленные клыкастые пасти псов.

- Как бы эти собачки от безрассудства не оторвали кусок от лошади или чего похуже, - усмехнулся Бахорн.

- Главное, чтобы эта лошадь не была твоей, - ответил с лукавой улыбочкой отец, зажав в зубах сигару.

- Пожалуй, не сегодня… в этот раз я всажу зверю копьё в горло! - твердо заявил сын.

- Думаю, пора проучить тебя за твою дерзость и самоуверенность, - сказал надменно Фаргос своему сыну, забираясь в седло.

- Надоело уже смотреть на то, как ты кичишься, - озлобленно прошептал Бахорн, поглаживая серую морду своей лошади.

Как только первые лучи солнца коснулись лица короля, он тут же помчался, как одержимый, за своей добычей. Ржанье лошадей разнеслось по спящим окрестностям замка. Вслед за ним полилась утренняя песня петухов на окраинах города. Трубы и барабаны пробудили Старстоун. К этому времени охотники пересекли провинции города и были почти уже у душистых кленовников и дремучих дубрав.

Около часа охотники углублялись в лес, но следов медведя по-прежнему не было замечено, а собаки вели себя смирно, лишь изредка отвлекаясь на мелкую дичь. Бахорн всё время вёл себя весьма странно. Он то и дело оборачивался по сторонам, как будто бы кого-то старался заметить в кленово-дубовой глуши. Свою странность принц объяснял боязнью лесов, преследовавшей его с самого детства.

- Давайте передохнём несколько минут, - вдруг предложил Бахорн, глядя на сонную физиономию Хольдура, склонившего голову.

- Уже устал? – язвительно пошутил Отец, не оборачивая головы на голос сына.

- Да живот что-то прихватило, наверное, это с пирога, - поморщившись для правдоподобности, слукавил принц.

- Ну, в таком случае, спешимся минут на десять, - с нежеланием и недовольством отдал приказ Фаргос.

Бахорн быстро побежал к пышным кустам орешника, пройдя за них, он скрылся за бузиной. Убедившись, что его никто не видит и не слышит, принц встал к огромному старому дубу и чего-то напряжённо ожидал. Вскоре из кустов бузины едва слышно вынырнул мужчина средних лет в тёмно-зелёном плаще и незаметно подкрался к Бахорну. Незнакомец несколько раз постучал по сухой дубовой коре. Принц с тревогой повернул голову на неожиданный звук.

- Вы от Ролана? – поинтересовался встревоженный мужчина.

- Так точно, Ваше Сиятельство, - шёпотом подтвердил незнакомец, остановившись в нескольких шагах от собеседника.

- Каков план? – нервничая, спросил Бахорн.

- Всё настолько сложно, что волей неволей зависит от удачи, - начал охотник.

- То есть как это? Нет… подожди, сегодня или никогда! – требовательным тоном твёрдо заявил принц.

- Ваше Сиятельство, я сделал всё, что было в моих силах, мы можем потерпеть провал внезапно и случайно, это уже не от нас зависит, - убеждал собеседника незнакомец.

- Мда… - протянул огорчёно Бахорн, преисполнившись недоверием и безнадёжно вздохнув.

- Ваше Сиятельство, не нужно обречённости, если первый план потерпит провал, я застрелю Брогура, - успокоил принца охотник.

- Так что за план, у меня меньше пяти минут, выкладывай, скорей! – потребовал рассерженно Бахорн.

- Я приготовил ловушку для собак. Волчье мясо накрыто медвежьей шкурой, а под ними хрупкий настил. Как только псы соберутся вокруг приманки, я дёрну за верёвку и собаки рухнут на осиновые колья. До ловушки несколько вёрст пешим ходом, так как лошади не смогут пройти заросшую заваленную деревьями тропу, вам до неё всего минут пятнадцать ехать. Вам спешить не нужно, дождитесь, когда все убегут за псами и отходите в сторону старого мшистого клёна, за ним вас будет ждать лошадь. Не торопясь, скачите по тропе на север и никуда не сворачивайте. Животное оставите возле небольшого болота, а сами идите на запад, там будет отвесной склон, с которого видна ловушка, когда заметите приближение своих людей, обогните склон и через заросли орешника выбирайтесь на тропу. Только постарайтесь, чтобы никто не хватился вашей пропажи и неожиданного появления, - настойчиво предупредил охотник.

- Само собой, разумеется, - усмехнулся Бахорн.

- Далее я подам сигнал в рог, это должно смутить уставших от беготни господ, но только не вас. Король должен последовать за вами к кустам волчьих ягод. За ними в четверть версты отвесной обрыв, под ним долина с зарослями малины и ежевики, там-то как раз и кормится медведица с двумя медвежатами. Здесь-то вашего отца и должна настигнуть смерть, - поведал план охотник, - только как заставить его пойти за вами?

Бахорн, задумавшись, погладил подбородок и коварно произнёс в ответ:

- Он одержим охотой.

- Тогда, будем надеяться на то, что эта слабость и сыграет с ним злую шутку, - усмехнулся незнакомец.

Бахорн пожал охотнику руку в знак доверия и поспешил вернуться к своим.

- Что-то ты долго, мы уж было позабыли о тебе, - усмехнулся с явно выраженным на лице недовольством Фаргос.

- Да скрутило кишки, - болезненно произнёс Бахорн.

- По коням! – грозно скомандовал король, и охотники незамедлительно продолжили своё движение.

Где-то через четверть часа собаки вдруг занервничали, начали оскаливаться и неугомонно лаять. Чуть позже они стали вырываться.

- Наконец-то! - обрадовался Фаргос, - спустить псов!

Собаки как умалишённые бросились на учуянный запах. Охотники мчались вслед. Но скакать лошадям пришлось совсем не долго. Неожиданно путь был преграждён давным-давно поваленными старыми гнилыми деревьями. Псы, не дожидаясь хозяев, лихо проскочили под препятствием.

- Твою мать! – разъярился Фаргос, остановив лошадь перед завалом.

Остальные охотники встали в ступор, совершенно не зная, что им предпринять.

- Живо слезайте! – скомандовал король. – За мной! – приказал он, ползком миновав злополучную преграду. Все стремглав пустились вслед за королём, и только Бахорн не спеша шагал по помятой росистой траве, пристально высматривая старый мшистый клён. Завидев его за невысокими кустами боярышника, на которые лился утренний солнечный свет, принц тут же побежал к дереву. За ними, как и обещал охотник, терпеливо стояла серая лошадь. Бахорн уселся в седло и поскакал по извилистой едва заметной лесной тропинке на север. Вдалеке раздавался громкий неудержимый лай собак. Через минут десять-двенадцать гомон бешеных псов неожиданно прекратился, и по чащобе побежали волны протяжного воя. Вскоре и эти звуки прервались.

- Что же это такое? – встревожился лорд Энсис, - почему псы замолчали?

- Странно, на них это вовсе не похоже, - задумался с тревогой в глазах главный псарь.

- Медведь же не мог их задрать? – испуганно произнёс Хольдур.

- Да заткнитесь вы уже! – огрызнулся сердито Фаргос и постарался прислушаться. Но в итоге кроме стука своего сердца ничего не смог расслышать.

- Плевать… вперёд! - скомандовал король и продолжил бежать по собачьему следу.

Бахорн в это время добрался до небольшого торфяного болота, густо поросшего мхом, брусникой и лютиком. Мужчина привязал лошадь к толстой дубовой ветке и, хлюпая сапогами по влажной мшистой земле, направился к неподалёку росшему орешнику. Принц аккуратно поднялся на склон, прилёг и внимательно посмотрел из кустов на небольшую поляну, где зияла яма. Бахорну недолго пришлось наблюдать, вскоре среди кленовых стволов показались суетливые фигуры господ. Мужчина поспешил поскорее присоединиться к остальным. Незаметно он пробежал заросли орешника и выскочил на тропу. Хольдур, завидев потерявшегося брата, махнул рукой в его сторону. Бахорн, запыхавшись, подбежал к нему и, похлопав по плечу, как ни в чём не бывало, хмуро произнёс:

- Опять живот прихватило,… представляешь?!

- Ваше Величество, что с вами? Что произошло? – с тревогой на устах спросил Лорд Энсис, подступая к королю, который в безгласном оцепенении стоял у ямы.

- Уух чёрт, - ошеломлённо протянул Мальт, с ужасом отпрянув от ловушки.

- Что тут происходит, - сказал Бахорн, удивлённо смотря на, застывших от потрясения, охотников, стоявших у ямы. Как только мужчина подступил к ловушке, он коварно улыбнулся и тут же сделал вид, что увиденное испугало его.

- Кто посмел такое творить в моём лесу! – закричал разъярённо Фаргос, не отводя взгляда от мёртвых собак, чьи тела пронизывали полуметровые колья.

- Как же так, - удручено шептал Бахорн, - что же теперь, накрылась, значит, охота?

Отец, услышав причитания сына, разозлился пуще прежнего и, ударив его по щеке ладонью, заявил:

- Какая на хрен охота, придурок! У нас десять дохлых шавок, наверняка это дело рук браконьеров, ты хоть понимаешь суть проблемы? Браконьеры в моём лесу! - возмутился король.

В момент, когда Фаргос хотел залепить затрещину Бахорну, вдруг лесную тишину разорвал протяжный звук рога.

- Это неподалёку отсюда, - уверенно пробасил Лорд Дэллис, обнажив меч.

Все остальные охотники, кроме Бахорна, тоже вооружились. Хитроумный принц же, посмотрев на кусты волчьих ягод, решительно направился к ним.

- Куда ты идёшь?! – удивился Отец, следуя за сыном, - вздумал убежать?

Сэр Венсан, заподозрив неладное, поспешил вслед за королём, скрывшимся за пышными кустами волчьих ягод. Бахорн уверенно шёл к долине, как ему и велел охотник.

- Остановись, немедленно! – приказал разгневанно Фаргос. Сын же, молча, шёл к своей цели, игнорируя грозные заявления отца.

- Стой, сучонок, или, клянусь, я всажу в твою голову стрелу! – заявил король, снимая с плеча арбалет. Звук рога опять повторился.

- Ваше Величество, что вы делаете, прекратите, - обеспокоенно произнёс рыцарь, ускоривая шаг.

- Венсан, не лезь! – огрызнулся Фаргос, не поворачивая разозлённого лица.

- Вы не смеете убивать собственного сына! – отчаянно крикнул рыцарь.

- Ты ошибаешься! – чёрство произнёс король и выпустил арбалетный болт Венсану в бедро. Мужчина тут же рухнул на землю, отбросив меч в сторону. Рыцарь начал медленно выдергивать стрелу из ноги. Затем схватившись за жутко кровоточащую рану, он попытался встать, но всё было тщетно. Тогда он начал звать остальных господ на помощь.

Бахорн не останавливался, а отец, проклиная его и щедро разбрасываясь руганью, шёл следом, перезаряжая арбалет. И как только он навёл прицел на голову сына, его сердце вздрогнуло от яростного медвежьего рыка.

- Его голова будет украшать мою стену! – одержимо произнёс Фаргос и неистово ринулся к месту, откуда раздался рык.

- Отец, ты сошёл с ума?! – с фальшивой тревогой воскликнул Бахорн, побежав за королём.

- Прочь, сопляк, это будет мой трофей! – угрожающе заявил отец, резко останавливаясь и наставляя на сына арбалет. Принц испуганно посмотрел на оружие, а потом на бешеные глаза родителя.

- Не заставляй меня расходовать эту стрелу на тебя, - с нетерпением произнёс хладнокровно Фаргос.

- Да плевать я хотел на этого медведя, - сквозь зубы выдавил Бахорн и отпрянул от отца.

Король надменно ухмыльнулся и уверенно направился к отвесному обрыву. Будучи шагах в десяти от цели, король остановился, присел на корточки и прислушался. На дне долины раздавалось то сопение, то рычание, то фырканье, сопровождаемое хрустом кустов. Фаргос неприметно подкрался к краю обрыва и, разглядев медведицу с двумя медвежатами, лакомившимися ежевикой и малиной, нацелил арбалет на зверя.

- Моя хорошая, вот, значит, ты где, - с восторгом на лице, одержимо прошептал король. Но только он притронулся к спусковому механизму, как кто-то толкнул его со спины. Не понимая даже, что происходит, Фаргос кубарем свалился с обрыва в колючие кусты. Медведица ту же обратила внимание на шум и настороженно посмотрела на заросли малины, медленно грозно переступая с лапы на лапу. Почуяв незнакомый запах, зверь свирепо зарычал и встал на дыбы. Заметив израненное немощное тело мужчины, она с любопытством подошла к королю и начала обнюхивать его. Мужчина, дрожа от боли, старался подавить в себе страх и оставаться спокойным. Но в этот момент Бахорн выстрелил в медведицу из арбалета. Ощутив у себя в лапе холодное железо, зверь яростно зарычал. Король, узрев раскрытую зубастую пасть медведицы и почувствовав как когти впились ему в ногу, не сдержался от нахлынувшего ужаса и панически закричал. Зверь испуганно неистово зарычал в ответ и одним мощным ударом проломил мужчине голову, после чего скрылась в кустах, позвав за собой медвежат.

- Кто это кричал?! – испуганно спросил Лорд Энсис у Бахорна, стоявшего с обомлевшим перепуганным лицом возле обрыва, успевшего незаметно выронить арбалет в колючие кусты ежевики и малины.

- А где Его Величество?! - обеспокоенно потребовал ответа Мальт.

- Т…там, - заикаясь, ответил принц, указав рукой на обрыв.

- Не может быть… - обомлел Энсис. Но вскоре его растерянное лицо осветила восторженная улыбка, когда мужчина разглядел в кустах окровавленное тело короля.

- Его нужно вытащить оттуда, немедленно! – спохватился Энсис, озадаченно посмотрев на сокрушённого Бахорна, который сидел на земле с опущенными руками и пустым притуплённым взором.

Вскоре к лорду и принцу подоспели все остальные охотники и, услышав ужасные новости, они поспешили вытащить тело государя из колючих кустов.

- Боже, как же такое могло произойти?! – ошеломлённо воскликнул Хольдур с перепуганным лицом, робко стоя в нескольких шагах от окровавленного тела отца.

- Ваше Сиятельство, как это случилось, - подавленно просил Вагнер, хромая, приблизившись к Бахорну, который сидел как глупый ребёнок и обливался слезами. Принц пусто посмотрел на рыцаря и запинаясь от волнения спустил с языка правдоподобную ложь:

- Я пытался остановить его и,… но… он оттолкнул меня,…а затем, б… бросился за т…трофеем. Я видел, к… как он падает..., я хотел спасти его, но не... не знал как.

- Я уверен, вы сделали всё, что было в ваших силах, - утешил Бахорна Венсан. С тоскливым лицом он, преисполненный безмолвия, подошёл к холодному безжизненному телу Фаргоса Брогура. Без лишних слов труп государя разместили на самодельных носилках из толстых сучков и веток, накрытых мешками. Помощники псаря донесли мёртвое тело до лошадей. Аккуратно взвалив труп короля на его скакуна, и вся свита, и сами охотники с подавленными траурными лицами неторопливо направились в замок.

Солнечные лучи пропали за густой взбитой пеленой кремовых облаков. Стражники суетливо открыли врата в город перед хмурыми охотниками, преисполненными трауром. Горожане перешёптывались между собой, таращась на мёртвое тело их государя. Одни из этой толпы провожали траурную свиту сочувствующим и печальным, а другие осуждающим и корящим взорами. Прибыв к вратам замка, охотники остановились, и никто не осмеливался сообщать трагичную весть вспыльчивой властолюбивой вдове.

- Я пойду, - решился Бахорн, оборвав напряжённую тишину.

- Ваше Сиятельство, если позволите, я пойду с вами, - попросился сэр Венсан.

- Вам нужен лекарь, сир! - заявил Лорд Энсис, - а вот я вполне могу справиться с этой задачей, - настойчиво произнёс Мальт, приближаясь к мёртвому телу короля.

- Гробовщика, - распорядился старший сын.

- Слушаюсь, Ваше Сиятельство! – сказал взбудоражено псарь, поспешив исполнить указание как можно скорее.

- Брат, помоги уложить тело на землю, - попросил Бахорн.

Хольдур ошеломлённо посмотрел сначала на брата, а потом на бездыханное тело отца. После чего покачал головой в стороны.

- Ну, же, живо! – скомандовал рассерженно брат.

- Я не могу, - замешкался, заикнувшись, Хольдур, боясь подходить к трупу.

- Да и чёрт с тобой, тряпка! – возмутился Бахорн.

В это время Лорд Дэллис подошёл к телу Фаргоса. Мужчины аккуратно стащили труп с лошади и уложили его на траву.

Внезапно двери замка отворились, и показалась надменная грозная фигура Шидэль Брогур в сиреневом платье с блестящими фиолетовыми и пурпурными узорами.

- Что с моим мужем, мерзавцы, отвечайте, немедленно! – рассержено потребовала ответа взволнованная женщина, стремительно направляясь к телу покойного мужа.

- Ваше Величество, вам не нужно это видеть, - учтиво предупредил сэр Венсан, преграждая королеве путь и стараясь не пускать её к окровавленному трупу.

- Прочь с моей дороги! – произнесла отчаянно вдова. Рыцарь смиренно отошёл в сторону и с грустью наблюдал, как Шидэль льёт слёзы на холодную грудь умершего мужа и ласкает его окровавленное лицо.

- Вы не сберегли его! Это всё вы! Вы виноваты в его смерти! – беспрестанно причитала женщина, крепко прижав к своему дрожащему телу голову мертвеца.

В это время подоспел гробовщик. Это был пожилой седоволосый мужчина в серой рубахе и мешковатых чёрных штанах.

- Я надеялся не дожить до этого дня, - прискорбно произнёс гробовщик.

- Я сгною вас в подземельях или изуродую ваши тела на плахах, бесчеловечные выродки! – вдруг ненавистно заявила Шидэль, как змея безотрывно посмотрев на Лорда Энсиса.

- Ваше Величество, но ведь мы же не повинны в его смерти! – заявил Мальт.

- Вы прекрасно знали о его одержимости к этой чёртовой охоте! Но не сберегли! Теперь вам отвечать за моего покойного мужа! – стояла на своём вдова.

- Хотите найти виноватых!? – заупрямился Энсис, - тогда пускайтесь на поиски медведицы, задравшей его! – не вытерпел лорд.

- Вы не знали до этого унижения, лорд, теперь познаете, стража в кандалы этого негодяя! – приказала Шидэль, с омерзением посмотрев на Мальта, взбудораженного возмущением и яростью.

Стража как-то неуверенно двинулась на лорда, который последовал вслед за вдовой. Её громкие слова оборвали нити терпения Энсиса и вызвали в нём небывалую злобу. Схватив королеву за руку и с хладнокровной жестокостью сжав её, он ехидно произнёс:

- Вы вечно смеялись надо мной, унижали и обязывали меня плясать перед вами, словно я шут! Вы оба стоите друг друга, надменные и фамильярные, я ненавижу вас!

Эти слова повергли Шидэль в неописуемую ярость, и она несколько раз ударила что было сил лорда Энсиса золотым перстнем в лицо, разбив ему бровь.

- Отрубить этой мрази его грязные руки и его поганый наглый язык! – потребовала королева.

Стражники беспрекословно повиновались приказу и взяли лорда за руки. Но только они хотели увести его в тюрьму, как вдруг Бахорн насмешливо угрожающе покачал указательным пальцем капитану стражи, который стоял в глубокой растерянности.

- Не думайте даже, капитан, этот человек ни в чём не повинен и не заслуживает такой участи, - твёрдо сказал принц оторопевшему стражнику.

- Сын, что это значит?! – удивилась с ярым недовольством мать, - я сказала в кандалы его!

- Мне плевать, что вы сказали! – возмущённо настаивал на своём Бахорн, - он не виновен, ему не перед кем держать ответ за оплошность моего отца.

- Кем ты себя возомнил, сосунок?! У тебя даже нет прав перечить мне! – твёрдо заявила вдова, впиваясь надменным взглядом в спокойное равнодушное лицо сына.

- Я следующий в престолонаследии, это право дано мне при рождении и никто не в силах его у меня отнять, - колко улыбнулся Бахорн матери в ответ.

Шидэль презренно посмотрела на сына, а затем плюнула ему в лицо.

- Капитан, отведите мою мать в её покои, она переволновалась и нуждается в отдыхе, - распорядился принц, спокойно вытирая лицо платком.

- Трон не принадлежит тебе! ты не получишь его! – заявила с надменностью мать, пытаясь вырваться из рук стражников.

- Ваше время кончилось, - усмехнулся Бахорн матери в след.

- Предательская тварь! – не успокаивалась Шидэль.

- Капитан, проследите, чтобы мою мать завтра же отправили в поместье «Медовый лист», мне ни к чему её глупая истерика и нелепые скандалы, - повелел принц.

- Так точно, Ваше Величество, - ответил смуглый широкоплечий лысый мужчина, закованный в стальные латы с узорами на правом наплечнике.

- А ты чего стоишь? – сердито спросил Бахорн гробовщика, который стоял как вкопанный возле мёртвого тела Фаргоса Брогура. – Гроб должен быть готов уже сегодня, и не позже, ясно?

- Как ясный день, Ваше Величество! – заявил старик и начал снимать промеры с тела.

- Псарь, довольно развешивать уши, иди, сообщи печальные вести слугам и покорми собак, - приказал Бахорн. Мужчина немедленно приступил к выполнению.

- Ваше Сиятельство, - учтиво начал Энсис, но принц тут же его перебил:

- Величество, не Сиятельство более. И ещё, Лорд Энсис, как мне известно, ваша семья богата нераспустившимся прекрасным цветком, не так ли?

- Ей же всего тринадцать, - удивился Мальт.

- Это не важно, - беззаботно бросил в ответ Бахорн, - главное, свадьба.

- Я всё понял, Ваше Величество, немедленно отправляюсь, - сказал Энсис и, взмахнув плащом, ушёл к своей свите, терпеливо ждавшей его в замке.

- Лорд Дэллис, вы тоже можете не задерживаться, отправляйтесь по своим делам в Ланфорт – приказал новый государь.

Смаул ничего не ответил на эти слова. С невозмутимым угрюмым лицом он неспешно побрёл за своей вороной лошадью в королевские конюшни.

Бахорн ещё некоторое время простоял в нетерпении, кого-то усердно дожидаясь. Вскоре прибыли ткачи и сняли мерки для погребального платья покойного короля.

Небо постепенно затянуло тяжёлыми угольно-серыми тучами. Их корявые мрачные пальцы расползались по белой пене облаков, затягивая её. Бахорн, почувствовав холодное прикосновение дождя, накинул на голову капюшон.

Вскоре за бездыханным телом Фаргоса Брогура пришло четыре человека в иссиня-чёрных балахонах. На груди у них висели бронзовые цепочки с золотой фигуркой в виде молота. Из-под капюшонов виднелись только густые длинные волосы. Бахорн с недовольным лицом поёжился при виде этих суровых фанатиков. Их вечно угрюмые безгласные фигуры полные недоверчивости и загадочности, заставляли людей обходить сакранистов стороной. «Нет праведнее бога, чем собственный рассудок», утверждали они, бессмертно доверяя и пропагандируя эту идею.

- Что это за странные люди? – с ярым интересом спросил Ролан Глэйд у Бахорна, смотря вслед людям в чёрных одеждах, которые уносили на носилках труп Фаргоса Брогура.

- Чёрт побери тебя, Глэйд! – воскликнул ошарашено мужчина, с укором посмотрев на своего собеседника. – Больше никогда не смей так внезапно появляться, - предупредил Бахорн.

- Прошу прощения Ваше Сиятельство, - извинился Ролан, с виноватым лицом, сделав поклон.

- Благодаря нашим стараниям, я больше не принц, а почти монарх всего Вэтфэльда, - с умиротворением победно произнёс Бахорн.

Глэйд тут же склонился на колено перед своим новым государём.

- Встань Ролан Глэйд, - приказал Брогур, - теперь ты не генерал в Старстоун, а в моей личной охране. Что же касается жилья, пока ты мне служишь, у тебя будет комната в замке, а как только тебя настигнет старость, ты получишь особняк с прислугами и неплохим наделом земли в любом пригороде Вэтфэльда, - искренне пообещал собеседник.

- С… спасибо Ваше Величество, - заикнувшись, произнёс радостно Ролан, затем поцеловав перстень Бахорна.

- Теперь, когда мой отец будет нетленно лицезреть своих предков, я буду достойно править этими землями, - сообщил собеседник своему новому генералу.

- Несомненно, ваше Величество, - согласился Ролан.

- Ты хотел знать, что это были за люди в чёрных одеяниях, так вот слушай, - начал Бахорн. - Их зовут сакранистами. Они ведают похоронами, пытками, наказаниями, судебные дела и то принадлежат им. Мой прапрадед Тарсис Брогур был заядлый философ аутист. Его мудрости не было равных, как рассказывал мне отец, но жажда насилия сложила о нём жуткую славу. В конце каждого месяца, на закате, Тарсис заставлял приносить небу и земле жертвы. Мужчинам отрезали их достоинства, а потом живьём закапывали в землю, обёрнутых в алый саван. Женщин же, сжигали в стальной ванне, развевая их пепел по ветру. Причём жертва должна быть девственной, поэтому, как правило, жизни лишали молодых и сильных. В принципе, прапрадед, по сути, является основателем сакранизма. Теперь - это блюстители правды, так, по крайней мере, они себя называют, - закончил рассказ Бахорн, встав перед воротами замка. – А сейчас пора всем людям Вэтфэльда узнать, что у них новый король! – торжественно заявил мужчина и направился в тронный зал, где его уже ожидали взволнованные советники.

Когда статная надменная фигура Бахорна показалась в дверях, все в зале припали на одно колено перед своим новым государём. Брогур с восторгом окинул присутствующих высокомерным взором и подступил к пустующему трону. Мужчина восхищённо провёл ладонью по узорчатым золотым налокотникам. После этого он уверенно и властно сел на трон и торжественно произнёс, развеяв напряжённую сонливую тишину:

- Отныне, вы служите мне! Я требую, чтобы завтра в полдень, на похороны моего отца пришло как можно больше людей. Так же я велю вам оповестить всех граждан как в Старстоун, так и во всём Вэтфэльде о моей грядущей свадьбе с юной леди Виэль, дочерью Энсиса Мальта лорда Стонфэлла. А сегодня я обязую советника Клойса подготовить официальную бумагу с печатью в честь моего восшествия на трон. Несогласные могут попробовать оспорить моё решение. А если таковых среди присутствующих нет, тогда я отстраняю сэра Тэлобора от командования армией и прошу занять его место генерала в Стонфэлле.

- Но как же так, Ваше Величество? Я же всегда добросовестно выполнял свои обязанности и вообще… - возмущённо заговорил сэр Тэлобор, пока Бахорн не перебил его.

- У меня есть более достойная кандидатура на это место, - пояснил король, задумчиво поглаживая усы, - а теперь, когда возражений больше нет, я представляю вам нового главнокомандующего армией и моего личного охранника генерала Ролана Глэйда.

Мужчина вышел из толпы, встал пред ней, всем учтиво поклонился, а потом повернулся к Бахорну и опустился со смирением на одно колено.

- Я клянусь служить этому городу и этим землям верой и правдой! – патетично заявил Бахорн Брогур. Вслед за этими словами, новоиспеченный король медленно приподнялся с трона, ещё раз упоённо посмотрел на зал и присутствующих в нём людей, после чего, подозвав Ролана, отправился подыскивать себе новые покои, чтобы унять гнетущую усталость бессонной ночи и потрясения первого осеннего дня.

Глава 17

Ещё не пропели петухи, и солнце не вернулось на небосклон, а Эрабор уже медленно поднял веки и устремил взгляд в темноту. Первое время ему казалось, будто вокруг него проходят года и столетия, а утренний сумрак - был кромешным мраком, царившим в бездонной пустоте. Когда это странное чувство покинуло его, чрез тёмную пелену облаков вырвались первые золотые лучи. Мрак в комнате постепенно растворялся, и Эрабор вскоре смог различить незнакомые ему стены и потолок.

- Где это я? - обеспокоенно подумал рыцарь, пытаясь подняться с постели. Но тело его не слушалось, словно пристыло к кровати. Мужчина даже не мог повернуть голову, он с превеликим трудом шевелил пальцами и лишь веки были подвластны ему. Это повергло Эрабора в панику. Он захотел то ли позвать на помощь, то ли просто закричать, но язык онемел. Мужчину тут же охватил страх, он чувствовал себя словно в кошмарном сне, в котором ему всё было неподвластно. Отчаянное мычание больного напугало облокотившегося правым плечом и головой на стену короля Фроста, уснувшего возле кровати на стуле. Мужчина едва сумел удержаться на неустойчивой мебели.

- Хвала Эзолусу, ты жив! - воскликнул радостно Форас, прислонив ладони к пылающему пунцовому лицу своего рыцаря.

Эрабор, увидев знакомее лицо, тут же успокоился и сосредоточился на словах собеседника.

- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался Фрост здоровьем очнувшегося от долгого лихорадочного сна больного. В ответ раздалось мычание.

- Что с тобой? Не можешь говорить? - взволновано предположил Форас. - Рукой можешь шевелить?

- Му-Му, - протянул рыцарь. В его налитых кровью глазах отчётливо читалась тревога и страх. В следующий момент в комнату на голос Фроста вошла сонная непричесанная Айсэль, укутанная в шерстяной халат. Её глаза от удивления чуть не выпали из орбит, а язык будто бы присох к нёбу, когда она увидела пришедшего в себя Эрабора.

- Он парализован! - встревоженно сообщил Форас.

- Так действует настойка из алого шафрана, это пройдёт, - утешила короля лекарка. Хотя её глаза были полны беспокойного удивления.

- Как долго он пробудет в таком состоянии?

- Следуя моему опыту, три-четыре, возможно, шесть дней, - отводя взгляд в сторону, ответила женщина.

- Что, ты даже не уверенная в этом! - воскликнул обеспокоенно Фрост. - Почему-то мне кажется, что ты подобное видишь впервые?!

- А может быть и так! То, что происходит с ним, совсем необычно! Отвар влияет на каждого по-разному, но я никогда не наблюдала, чтобы было парализовано всё тело, а лихорадка проходила за ночь.

- Скажи, что может ему помочь?

- Отвар из радовестника, синей крапивы и зверобоя. К сожалению радовестник растёт только на полях Южного Кальхейма и только в сухой период, сейчас его можно только купить у тамошних торговцев, - объяснила Айсэль.

- Сколько тебе надо этой травы?

- Небольшого букетика, думаю, будет достаточно.

- Будет тебе твой радо… как его там, - пообещал Форас уже собираясь уходить.

- Если что, Салтус оттуда родом, да и Огильд не раз там бывал, - ответила лекарка, приложив ладонь к горячему лбу больного. - И ещё, чем дольше он пребывает в таком состоянии, тем больше вероятность того, что его сердце неожиданно перестанет биться, - предупредила Айсэль. Фрост, не сказав ни слова, покинул дом лекарки.

Утро было солнечным и тёплым. Золотые лучи огибали исполинское пышное облако. Ветер неугомонно теребил листья деревьев. Найти Огильда оказалось не сложно. Король Сноуглэйд, сойдя с порога, осмотрелся по сторонам и тут же заметил на берегу реки знакомую фигуру мускулистого русоволосого мужчины в льняной рубахе и мешковатых штанах. Криольд рыбачил, терпеливо дожидаясь, когда добыча попадётся на крючок. Сидел он давно, так как в его ведре лежала пара крупных карпов и несколько карасей.

- Огильд, мне необходима твоя помощь, - раздался удручённый голос недавнего знакомого. Кальхеймец тут же положил удочку на берег, поднялся с земли, отряхнул штаны и, внимательно посмотрев на собеседника, произнёс:

- Я с удовольствием помогу, говори, что тебе требуется.

- Мне срочно нужно в Южный Кальхейм, достать траву радо… радоцвет, кажется, - задумался Форас. Мысли в его голове сталкивались.

- Радовестник, может быть? - предположил Огильд.

- Да, именно, - подтвердил Фрост.

- До того места два дня пути, - пояснил Криольд.

- А как-то быстрее нельзя туда добраться?

- Сначала на запад через холмы к деревне Три́нфилд, а от неё на пароме через Горлобесово озеро, тогда ночью, возможно, прибудем на место.

- Мне показалось, или тебе не нравится путь через озеро? - спросил с подозрением король.

- Про озеро местные не лестно отзываются, - ответил Огильд.

- Даже знать не хочу, что они там себе напридумывали! - твёрдо заявил Фрост.

- Тогда нам нужно разыскать Скогура, лучше него Южный Кальхейм никто не знает, да и Кроука не мешало бы взять, топор лишним не бывает, - усмехнулся Огильд.

- Где же и сколько нам придётся их искать!? Нам и так каждая минута дорога!

- Тут на самом деле всё просто, нет на свете ни одного трактира, который Скогур обошёл бы стороной, - сказал с ироничной улыбкой собеседник.

- Тогда поспешим, нечего время терять! - распорядился Фрост.

- Дай мне время переодеться в дорогу, не в таком же виде я уйду, - попросил с кроткой улыбкой Огильд.

- Эм… конечно же, - опешил Форас, следуя за спутником.

- От дома Айсэль трактир в нескольких шагах, - объяснил Криольд, ступив на скрипучее крыльцо.

- Я буду ждать здесь, - сообщил Фрост.

- Угу, - послышалось в ответ.

Не прошло и трёх минут, как Огильд вышел из дома, переодетый в привычные ему кожаные доспехи из чешуи дрэксора.

- Нам туда, - указав левой рукой на двухэтажное деревянное здание с соломенной крышей, сказал спутник. - Кстати, как рука?

- Намного лучше, спасибо, - ответил Форас.

- Скажи это Айсэль, если бы не её помощь, возможно, ты бы даже мог лишиться руки, - ответил Огильд. Король скромно улыбнулся в ответ.

Нужно сказать, что брёвна у трактиров, были как правило, в зарубинах, так как пьяный люд не редко любил побросать в дерево ножи и топоры, а бывало и устраивали кровопролитные драки, в исключительных случаях со смертельным исходом.

Едва мужчины ступили на крыльцо, не открывая двери, как были уже слышны разъярённые крики. Огильд сразу же узнал Скогура, из-за чего поспешил войти в трактир. Внутри царил бардак: на полу лежали деревянные кружки из-под эля, по углам были разбросаны поломанные скамейки и разбитые столы. Кроме всего прочего, несколько пьяных мужиков, постанывая, крючились от боли, под перевёрнутой мебелью. Взбешённый Скогур, с разбитой головой, держал над собой обломок скамьи и требовал какого-то чернобородого мужика извиниться.

- Скорее солнце утонет во мраке Синг, чем я заберу свои слова! - твёрдо повторял задира.

- Лучше забери, или я разобью эту скамью о твой хребет! - угрожающе заревел разозлённый здоровяк.

- Скогур, прошу, хватит разносить здесь всё вокруг, - молил трактирщик, чуть ли не на коленях.

- Пусть заберёт свои слова обратно и извиниться, или я за себя не отвечаю! - ультимативно заявил здоровяк.

- Никогда! Слышишь, никогда! - прокричал во всё горло, пьяный задира.

- Скогур, опусти скамью, - попросил Огильд товарища, подступая к нему.

- Дружище, ты представляешь, эта сволочь заявила, что моя мать путалась с мясником, потому что мой отец был пьяницей! - воскликнул возмущённо здоровяк. - Да, он любил выпивать по вечерам, после тяжёлого трудового дня, а матушка… та вообще возвращалась измученная чуть ли не каждый день!

- Потому что блудила с мясником! - добавил, усмехаясь, задира. В ответ Скогур бросил в него обломок скамьи, от которого неприятель ловко отпрыгнул в сторону.

- Ну, держись, теперь я точно убью тебя! - обнажив боевой топор, пообещал здоровяк.

- Стой, Скогур, не видишь его это только забавляет, пойдём с нами, нужно срочно идти в Южный Кальхейм, - уговаривал товарища Огильд.

- Мамаше блуднице передавай от меня привет! - бросил задира, прячась за спиной трактирщика. Скогур сам не свой заревел как медведь и бросился на неугомонного мужика. Тот поспешил к выходу, не спуская глаз с взбешённого здоровяка. Вдруг задира почувствовал, как в его живот медленно проникает холодный металл.

- В моих краях за подобные оскорбления прилюдно лишают головы, после недельного пребывания в колодках на площади! - сквозь зубы с презрением выдавил Фрост, пронзив задиру мечом. Скогур застыл в изумлении.

- Я обязан доложить ярлу о случившемся! - заявил испуганно трактирщик, хватаясь за волосы.

- И не забудь, потом накинуть петлю на шею, - с омерзением протянул Фрост, очищая меч от крови.

- Зачем? - растерялся трактирщик.

- Доносчик не ценнее овцы! - ответил Форас, исподлобья посмотрев на перепуганного мужчину.

- А я ведь тебя припоминаю, вы недавно напали на нашу деревню… да, это ты у них был главный, я хорошо тебя разглядел, - сказал трактирщик.

- Да заткнись ты уже, от твоей болтовни голова раскалывается! Огильд, свяжем его и бросим в погреб, там его долго никто не найдёт, - предложил Скогур, ударив всполошившегося мужчину древком топора по голове, от чего тот потерял сознание и свалился под скамью.

- Дельная мысль, - поддержал Фрост, - и покойника к нему бросим.

- А эти ничего длинными языками не разболтают? - задался вопросом Огильд, кивнув в сторону стонущим под скамейками мужикам.

- Ха, этим пьяницам, никто и верить не станет, скажут, выдумали, - уверенно ответил Скогур, связывания обездвиженное тело трактирщика. - В Южном Кальхейме вы что позабыли-то?

- Мне нужно принести лекарке радовестник иначе мой соратник умрёт, - поведал Форас.

- Да уж, не самая лёгкая задача, - протянул здоровяк, потерев бороду, сплетённую в косицу. - Растёт он, как мне известно, на болотах, кишащих гидрами и чумной мошкарой, а с торговцем договариваться, себе дороже, - объяснил Скогур.

- В любом случае, выбора у меня иного не осталось, - сухо ответил Фрост. -

- Тогда осталось спустить эти туши в погреб, да и этих пьяниц было бы не лишним бросить туда же, пусть напьются вдоволь, - подумал Криольд.

- Мы так и сделаем, - заявил уверенно Скогур, за ворот подтащив упитанного трактирщика к погребному деревянному люку.

- Огильд, помоги мне с покойником, - попросил Форас, взяв мертвеца за потрёпанные сапоги. Молодой кальхеймец незамедлительно помог поднять убитого с пола и сбросить его в погреб. Следом мужчины аккуратно спустили связанного трактирщика, завязав ему рот его полотенцем. Далее в погреб проводили брыкающихся пьяных мужиков, которые, узнав о бесплатной выпивке, сами охотно спустились по лестнице. Затем Скогур закрыл люк на замок и подвинул на него увесистый дубовый сундук, неприметно пылившийся в углу.

- Славно постарались! - утерев пот со лба, выдохнул облегчённо здоровяк и присел на скамью.

- Нужно бы Кроука взять с собой, - произнёс Огильд.

- Мне кажется, мы теряем время, - занервничал Фрост.

- Северянин прав, да брать его с собой в обитель женских прелестей и помешанных на грабеже и бабах пьяниц, не лучшая идея, - поддержал Скогур. - Ты сам прекрасно помнишь, что он учинил в последний раз в трактире.

- Тут ты прав, - согласился молодой кальхеймец, потупив взор, - просто я подумал, что он может обидеться.

- Хватит, Огильд! - возмутился здоровяк. - Хватит заботиться о нём, мы не один раз из-за него вляпывались в дерьмо, а всё потому, что он не знает, куда ему пристроить свой…

- Кхе, кхе… может довольно уже пустой болтовни? - перебил здоровяка Фрост. Кальхеймцы посмотрела друг на друга, потом на чужеземца.

- Действительно, чего зря время на глупые споры тратить, нужно добраться на паром в Южном Кальхейме до наступления ночи, да и вдруг дождь нагрянет, тогда точно не доплывём, - сказал решительно Огильд, стремительно зашагав к выходу.

- Вот это другое дело! - протянул Скогур, надев на ходу свой клёпаный кожаный жилет с наплечниками из чешуи дрэксора, лежавший под сломанной скамьёй.

И вот за спинами трёх отважных кальхеймцев остался разгромленный трактир, через некоторое время и деревня скрылась за стройными стволами клёнов и величавых берёз. Однако вскоре деревья стали сменяться пышными кустарниками, а нехоженая тропинка, извивавшаяся, словно нити зачарованного клубка, вдоль отвесных травяных склонов, вовсе исчезла. Сильно изрезанная у подножия возвышенность становилась всё больше пологой. На самой её вершине росли одиночные колючие кусты барбариса и чертополоха, а их одиночество сопровождали громоздкие чёрно-серые валуны, безмятежно лежавшие на голубом ковре из васильков, колокольчиков и шалфея. Отсюда отчётливо прослеживался изящный серебристо-синий изгиб реки Фреддо, пролегавшей вдоль отвесного зелёного берега, при этом резко обрываясь в глухом сосново-ясеневом лесу.

- На этом холме всё как на ладони, смотри, Форас, деревня Три́нфилд там, - оповестил Огильд, указав на крытые соломой деревянные домики, которые тянулись от притока реки Фреддо в густую сосново-ясеневую чащу. - Для начала нам следует немного спуститься с холма на луга, а после, по дороге добраться до деревни, взять лодку на пароме и через Горлобесово озеро перебраться на другую сторону, - объяснил молодой кальхеймец.

- А я и не подозревал, что в ваших землях такая чарующая красота! - восхищался природой Фрост, не в силах оторвать взгляд от окружавших его прекрасных мест. Скогур махнул рукой, посмотрев на очарованного спутника.

- Огильд, ступай дальше, не останавливайся, наш друг, кажется, утратил здравый смысл, - усмехнулся здоровяк. Товарищ в ответ широко улыбнулся, повернув на север.

Путешественники обогнули поле из барбариса и чертополоха и, пройдя мимо черневших на солнце валунов, спустились на дорогу, пролегавшую мимо пёстрых лугов.

- Только бы патрульные ярла не оказались на этой дороге, - сказал взволнованно Огильд. Пока мужчины несколько часов добирались до сосново-ясеневого леса, серые пузатые тучи поглотили солнце. Редкие капли дождя начали падать на землю.

- Не нравится мне всё это, - пробурчал тревожно Скогур.

Когда путешественники вышли из леса на тропинку, ведущую к деревни, то по небу уже ползли мрачные корявые чёрно-синие тучи.

- Лучше бы не торопиться нам с лодкой, видать, буря будет, - с опасение произнёс Огильд.

- Давайте в трактире переждём, не хотелось бы стать угощением для озёрной твари? - предложил Скогур.

- Как же скоро мы доберёмся до Южного Кальхейма, на счету каждый день, да что там, каждый час! - встревожился Фрост.

- Не переживай, Форас, мы обязательно туда прибудем, - пообещал Криольд, положив руку спутнику на плечо.

- Хотелось бы надеяться, - вздохнул облегчённо король.

Добравшись до деревенского трактира, стоявшего чуть ли не у самого леса, Скогур заметил в стойлах десяток бурых мускулистых коней с густой рыжей гривой.

- Огильд, чьи это такие лошадки? - толкнув товарища локтём в правый бок, спросил с подозрением здоровяк. Криольд подошёл поближе и внимательно осмотрел уздечки и сёдла. На них был ярловский узор - специальный знак, выдававший либо его личную охрану, либо патруль. По мрачному лицу Огильда Скогур сразу всё понял.

- Тьфу! Чёрт побери, что они здесь забыли?! - раздражённо произнёс здоровяк.

- Что-то не так? - поинтересовался Фрост.

- Нужно немедленно убираться отсюда, если патрульные заметят нас, нам несдобровать, - пояснил Скогур.

- Но куда мы пойдём, неужели повернём назад? Поверить не могу, что весь путь проделан зря! - разозлился король.

- Форас, не опускай головы, мы что-нибудь придумаем, - успокоил северянина кальхеймец. В этот момент из трактира, едва стоя на ногах, вышел высокий крепкослажённый русый мужик в короткой кольчужной рубахе прикрытой клёпаным кожаным нагрудником. На поясе у него висели длинные ножны, украшенные ярловским узором. Патрульного вынудил выйти на улицу эль, которого он перепил. Заметив знакомое лицо Огильда, он сначала опешил, а потом косым взглядом уставился на него, будто бы увидел мертвеца.

- Вот так дела… Скогур, прошу, только без глупостей, - попросил Криольд товарища, пристально наблюдая за его рукой, тянущейся к боевому топору.

- Я его отвлеку, а вы берите лошадей и уходите, - твёрдо сказал здоровяк. После этих слов, Скогур кинулся к патрульному, угрожающе размахивая топором. Но мужчина, ничуть не испугался, он обнажил клинок и был готов к бою, не смотря на то, что был в усмерть пьян. Здоровяк с лёгкостью выбил меч из рук соперника и подножкой повалил его на землю. Патрульный тут же начал браниться и звать товарищей. Тогда Скогур, не раздумывая, ударил нетрезвого кальхеймца по лицу, от чего тот уткнулся носом в землю и затих. В это самое время Огильд и Фрост отвязывали лошадей, которые завидев незнакомых людей, брыкались и встревоженно ржали. Когда все животные, кроме двух, разбежались, мужчины забрались в седло и поспешили забрать Скогура. Однако вместо этого, дико заржав, лошади встали как вкопанные, и только убегающие попытались их пришпорить, как те вздыбились и выбросили незнакомцев из сёдел.

- Дело дрянь, - поднявшись с земли, буркнул Фрост.

- Скогур, ничего не вышло, быстрее к лодкам, - заявил решительно Криольд.

- Надеюсь, эта идея не обойдётся нам ценою в жизнь, - усмехнулся здоровяк, сложив оружие и дожидаясь спутников.

- Что за шум?! - недовольно крикнул вышедший из трактира двухметровый мускулистый патрульный с рыжими волосами и густой длинной бородой. Увидев знакомые лица кальхеймцев и несущуюся неизвестно куда напуганную патрульную лошадь, громила тут же окрикнул товарищей и разъярённо бросился догонять убегающих со всех ног непрошеных гостей.

Патрульные настигали Скогура, которому с каждой секундой двигаться становилось всё тяжелее и тяжелее.

- Поганые трусы, я выпущу вам кишки! - угрожающе ревел рыжеволосый громила, который бежал впереди всех.

- Уходите, я их задержу! - приказал здоровяк, встав посередине дороги в преддверии битвы. Огильд в недоумении остановился и недовольно посмотрел на товарища. Рыжий громила, не останавливаясь, выхватил из ножен меч похожий на тесак и скрестил оружие с противником, в чьём взгляде не было ни страха, ни сожаления. Раздался пронзительный звон, а затем противный скрежет металла, заглушаемый диким рёвом мужчин, опьяняемых битвой. Скогур ловко блокировал сокрушительную атаку патрульного, пригнувшись и приложив к лезвию меча кромку боевого топора и ведя её к рукояти, планируя лишить противника руки. Но громила во время отпрыгнул в сторону и вновь занёс меч над головой. И в этот раз Скогур отразил атаку. Патрульный угрожающе оскалился, словно хищный зверь, и приготовился нанести следующий удар. В его глазах неукротимым огнём заполыхал азарт. Лезвие широкого двуручника едва не коснулось плеча Скогура, разрубив его пополам. Здоровяк упорно держался, но было понятно, что победителем ему из этой схватки не выйти.

- Давненько я так не развлекался! - безумно крикнул рыжеволосый громила, разводя руками.

- Нет уж, я тебя не брошу! - подумал про себя Огильд, отступая обратно к Скогуру.

- Ну что здоровяк, готов отправиться в Шэдэльвинтер? - усмехнулся патрульный, наставив меч на соперника.

- Попробуй, возьми, - огрызнулся Скогур, крепко сжав рукоять боевого топора. Громила вновь начал наступать, на сей раз атака была куда мощнее и свирепее, но и она нашла достойный отпор. И вот опять скрещенный металл выбил искры и зазвенел. Возле бьющихся здоровяков собрались остальные патрульные с обнажённым оружием. Огильд стоял напротив них и не решался ввязывать в битву.

- Криольд, брось оружие и сдавайся! Ярл Элатой велел тебе явиться к нему, - сказал один из патрульных.

- Передайте ему, что я не нуждаюсь в поклонах перед ним! - категорично заявил Огильд.

- В таком случае мы доставим тебя силой! - пообещал другой патрульный, взмахнув мечом. Тем временем силы покидали Скогура, а его противник и не думал прекращать нападать. В конце концов, неудачное парирование обернулось для здоровяка раной на бедре. А Огильд, преисполненный ярости, продолжал стоять и смотреть, с ужасной терзающей его душу мыслью о том, что его друга вот-вот порубят на куски. Но вдруг он услышал ржанье коня и поднял безнадёжный взгляд на его шум. К его удивлению и к счастью тоже, на помощь мчался Кроук, замахнувшись топором. Патрульные разошлись в стороны, а громила, решаясь уже нанести, возможно, финальный свой удар, отпрыгнул в сторону, дабы не лишиться головы. Огильд помог раненому товарищу взобраться на лошадь, а сам не теряя ни секунды, помчался к Фросту, который стоял неподалёку, наблюдая за кальхеймцами.

- Чёрт побери, впервые в жизни я рад тебя видеть! - воскликнул, задыхаясь, Скогур, похлопав спасителя по плечу.

- Не за что, - бросил угрюмо Кроук.

- Скачите к парому, иного выхода не сыскать уже, - сказал Огильд. Без лишних слов друг последовал совету, оставляя за собой пыль, вздымающуюся над следами от копыт.

Когда Фрост и Криольд догнали товарищей, их уже ждала готовая к отправке лодка. Скогур, не смотря на кровоточащую рану, был спокоен, держа в руке бурдюк с медовухой. При виде выбитых из сил товарищей, он широко заулыбался и сделал жадный глоток своего любимого напитка.

- Дружище, если бы не ты, чтобы мы тогда делали? - обняв Кроука, словно родного брата, произнёс Огильд.

- Ерунда, сколько раз ты меня спасал? я уже со счёта сбился, - засмеялся Кроук, отвязывая лодку от парома.

- Как нога? - поинтересовался Фрост, сев напротив Скогура.

- Бывали раны и похуже! - сказал захмелевший здоровяк, протягивая спутнику бурдюк. Король охотно принял предложение выпить.

- Тьфу, ну надо же, упустили! И без лошадей остались к тому же, ярл с нас шкуру спустит! - возмутился русоволосый патрульный с густой бородой, стоя на пароме и смотря на уплывающую лодку.

- А кто мешал тебе с ними расправиться? Может отвисший живот или может быть трусость, коей наградил тебя отец? - усмехнулся рыжеволосый громила, уходя с парома.

- Может твой брат был трусом, когда чужеземцы с юга всадили ему стрелу в башку?! - рассерженно бросил в ответ патрульный. Громила крепко сжал рукоять меча.

- Твой меч такой же острый, как и язык? - протянул мрачно он.

- Не терпится это узнать?! - обнажив меч, с колкостью в надменной ухмылке произнёс патрульный. Громила больше ничего не сказал, он быстро вытащил двуручник из ножен и хладнокровно разрубил наглеца поперёк рёбер.

- Огильд со своей сварой, зашёл в трактир и напал на нас, этому повезло меньше всех, - сказал рыжеволосый патрульный, спихивая ногой обрубки тела в воду. - Скоро ночь, да и буря поднимается к тому же, на озере они станут пищей, так что больше мы их не увидим, - улыбнулся громила.

Ночь уже опустилась на озеро. Дождь с каждой минутой становился всё сильнее и сильнее. Неугомонный яростный ветер забавлялся над беззащитными путниками. Он, то раскачивал их лодку, беспрестанно посылая бешеные потоки воды, то разбивал холодные дождевые капли об их продрогшие тела.

- Вот же угораздило! - возмущался Кроук, накрывшись жилеткой.

- Шатает-то как, только бы не перевернуло! - усмехнулся Скогур, прикрыв ладонью левой руки глаза, а правой изо всех сил держась за борт лодки.

- Я бы на твоём месте не за лодку беспокоился, - сказал Кроук.

- Опять вы об этом чудище? - возмутился Фрост, то и дело, одевая на голову сдуваемый ветром капюшон.

- По легенде бог Ворк спрятал на дне свои сокровища, которые неустанно охраняет ужасный плотоядный змей с девятью пастями и тридцатью тремя плавниками, который поднимается из глубин каждую лунную ночь и, в дни, когда идёт дождь, - объяснил Огильд.

- Но это ведь всёго лишь легенда?! - попытался утешить путников король.

- А разве легенды не могут быть правдой? - произнёс Скогур. - Да и слухи ходят среди местных.

- Скорей бы уже причалить, - сказал Кроук.

- Я того же мнения, - согласился Огильд.

Вдруг через шум дождя до ушей путников донёсся необычный протяжный гул.

- Что за странный звук? Вы это слышали? - заволновался Форас, - И вот снова.

- Не нравится мне этот шум, - протянул Скогур. По мере того, как тревожащий звук нарастал, на озёрной глади расползались круги и уже не от дождя.

- Будем надеяться, что боги сегодня милостивы, - произнёс сам не свой Кроук. Неожиданно, словно по волшебству ветер прекратился, дождь стих, а озёрная гладь была спокойна и чиста как стекло. Со всех сторон на воду опустился густой зеленовато-жёлтый туман. Вокруг воцарилась незыблемая тишина.

- Отец?! Отец, я веду наш народ на войну!? - внезапно заговорил Фрост, пристыв у края лодки.

- Не смотри в воду! - приказал Огильд.

- Отец куда ты меня зовёшь?! - бредил Форас, очарованно протягивая руку к воде. На него тут же напала странная дурманящая дремота, из-за которой король пытался покинуть лодку.

- Скогур держи его! Кроук быстрее за вёсла! - взволнованно скомандовал Огильд. Внезапно всё вокруг него утонуло в непроглядном зеленовато-жёлтом тумане, а все звуки стихли, остался лишь лёгкий звон капели.

- Ты не устал от всего этого, Огильд? - раздался таинственный приятный женский голос. - Разве ты не желаешь быть тем, кем заслуживаешь? Люди преклоняться пред тобой, протяни мне всего лишь свою руку, - сладко зазывала прекрасная девушка-призрак, неожиданно вынырнув из воды перед Криольдом. Во все стороны от неё расползался блестящий малахитово-голубой дым.

- Я всего лишь хочу быть нужным и полезным, а не ставить людей на колени! - твёрдо заявил Огильд.

- Тогда ты сгинешь в этих водах! - угрожающе зашипела призрачная дева и набросилась на мужчину.

- Тебе не напугать меня! - бросил в ответ кальхеймец, сорвав с груди круглый серебряный медальон с символом валькнут и крепко сжав его в кулаке. Едва призрачная дева приблизилась к Огильду, чтобы начать душить, как мужчина ударил её в лицо и потерялся в разбрызганном чёрном тумане с синими призрачными языками. Всё вокруг казалось неясным, ненастоящим. Через некоторое время мужчина ощутил холодные объятия речной воды и руку, крепко сжимающую его запястье.

- Всё в порядке,… успел,… я его держу! - взволнованно твердил Скогур, изо всех сил пытаясь вытащить товарища из воды.

- Что произошло? - опомнившись, произнёс Огильд, уже сидя в лодке.

- Ни с того ни сего, ты как каменный рухнул вводу, - поведал Кроук, усердно гребя к берегу. С глубины послышался нарастающий жуткий гул.

- Хлебнёшь? - усмехнулся Скогур, протянув другу бурдюк.

- Пожалуй, - согласился Огильд. И только он взял бурдюк, как лодку сильно пошатнуло и отнесло в сторону набежавшей волной, а из воды выбросился огромный озёрный змей. Прошелестев полупрозрачными золотистыми плавниками с малахитовыми жилками, существо пронеслось, чуть ли не над головой кальхеймцев. С его брюха срывались бесформенные куски голубого сияющего желе.

- Что за диво? - застыл в изумлении Фрост, любуясь золотыми узорами на брюхе змея.

- Теперь он нас сожрёт, - предположил Скогур, глядя как уходит на дно его бурдюк.

- А мне кажется, что есть он нас не собирается, - улыбнулся Огильд.

- С чего такие мысли, друг? - удивился Кроук.

- Не знаю…, не могу этого объяснить, просто чувствую! - произнёс восторженно Криольд. Вскоре удивительный змей вынырнул вновь и, протяжно прогудев, снова погрузился в воду. Так он выпрыгивал из воды ещё несколько раз, то ли красовался, то ли пугал, было вовсе не ясно. На несколько минут существо затихло, а потом медленно осторожно показало морду из воды прямо возле лодки. И как же были удивлены путники, когда узрели не ужасающую мерзкую морду с девятью пастями, а милую дельфинью физиономию с жёлтыми закрученными рогами, длинными алыми усами и большим кожистым красным гребнем с золотыми жилами, тянувшегося от кончика носа по голове и спине до самого хвоста.

- Ха, да это и не змей вовсе! - засмеялся Скогур, уставившись на безобидную мордашку.

- Ты прав, это не тот ужасный монстр, пожирающий людей, о котором неустанно твердят местные, - улыбнулся в ответ Огильд, бесстрашно протягиваю к существу руку, которое с любопытством подплыло поближе и коснулось пальцев. Его чешуя была мягкой и приятной, как шёлк, а в месте прикосновения она из зелёной становилась янтарно-жёлтой. Огильд плавно провёл по чешуе ладонью. Озёрный зверь издал приятный мелодический свист, закрыв большие, как чёрные бусины, глаза, а едва Криольд убрал руку, он уныло протяжно заскулил, но только не так, как это делают собаки, а как-то по особенному, совсем необъяснимо.

- Помоги подплыть к берегу, - попросил Огильд существо, продолжая его гладить. Зверь вновь издал мелодический свист, отплыл от лодки и медленно погрузился в толщу воды. После он вернулся, полностью показав свою голову из воды, которая была не больше чем с медвежью, и изо рта передал Криольду на руки большую жемчужину. Затем существо подпёрло лодку головой и принесло её к берегу.

- Я вижу тебе одиноко, прости, я не смогу остаться с тобой, но когда я вновь буду здесь, я окрикну тебя, - сказал, улыбаясь, Огильд, в благодарность ещё раз погладив зверя. Существо умным взглядом проводило кальхеймца, и как только он ушёл, оно огорчённо протяжно заскулило, ударило хвостом по воде и неохотно покинуло путников, оставляя за собой лишь рябь от плавников. Протяжный гул становился всё слабее и слабее, пока вовсе не растворился в шуме дождя.

Мужчины долго плутали в лесном полумраке, не раз теряя равновесие на скользких мокрых тропинках. Небо давно заволокло масляно-чёрными ночными облаками, а дождь в полной неопределённости всё продолжал докучать уставшим голодным, вымокшим до нитки путникам. Он, то словно резвящийся ребёнок начинал бушевать, набирая силу вместе со свирепым неутешным ветром, то будто немощный старик останавливался, чтобы передохнуть.

- Честно говоря, я думал, что в порт мы приплывём вместе с обломками лодки, - усмехнулся Скогур.

- Я всегда говорил, что у тебя отменное чувство юмора! - буркнул Кроук, отжимая промокший отяжелевший хвост.

- Да этого у меня не отнять, в отличие от твоих волос, - продолжил смеяться здоровяк.

- Ты бы лучше о своих заботился, - колко бросил в ответ недовольный собеседник.

- Тсс! Я что-то слышал! - насторожился Огильд, пригнувшись и держа руку у древка.

- Что-то не так? - спросил шёпотом Фрост.

- Какой-то странный шорох.

- Мы ничего не слышали, - пожал плечами Скогур.

- Дружище, когда ты в последний раз спал? - поинтересовался Кроук у товарища, положив руку ему на плечо.

- Это-то тут причём?!

- В последнее время ты странно себя ведёшь, тебе многое мерещится и…

- Кроук, может, хватит?! - оборвал его Огильд, впившись угрюмым корящим взглядом. В ответ друг виновато посмотрел на раздражённого собеседника и решил промолчать.

- Что за чёрт! - воскликнул Фрост, обнажив меч.

- Форас, что такое? - встревожился Огильд, вооружившись топором.

- Что-то проскользнуло по ногам… что-то холодное.

- Неужели Грáпфель? - предположил обеспокоенно Скогур.

- Да нет, ребята, вы что, откуда им тут быть? - попытался заглушить тревогу смехом Кроук, трясущейся рукой притронувшись к рукояти топора.

- Сам не в восторге от этого. Держитесь ближе, эти твари очень опасны, один укус и ваше сердце через час перестанет биться, - пояснил Криольд, пытаясь различить хоть какое-то движение или услышать шорох.

- Из-за этого проклятого дождя я ничего не вижу и не слышу! - выругался Скогур. В это время огромная змееподобная ящерица с хитиновым панцирем и пятью пар крючковатых лап, незаметно прокралась за спину Фроста и начала медленно подниматься к его затылку, длинными мерзким языком облизывая свою чешуйчатую змеиную морду.

- Форас только не делай резких движений, - предупредил взволнованно Огильд, заметив опасного хищника. Король сжал покрепче рукоять меча, и как только чудовище гортанно зашипело, он быстро пригнулся, а Криольд метко бросил топор Грапфелю в волокнистую грудь. Монстр угрожающе свирепо зашипел, раскрыв кожистый капюшон, чьи жилки мерцали таинственным фиолетовым светом. Оно нацелило на нападающего сверлообразное хвостожало, которое переливалось в темноте перламутром и трещало, как погремушка. И едва ужасный ящер-змей, раскрыв пасть, усеянную пилоподобными зубами и парой крюкастых клыков, решил броситься на Огильда, как ему в череп вонзилась длинная стрела с ярким красным оперением. Прыжок у чудовища не удался - оно вяло полетело на землю, болезненно ударившись челюстью о лежавший в грязи камень. Не раздумывая, Скогур наступил Грапфелю на голову и перерубил шею. Чёрно-лиловая густая, словно кисель, кровь тут же затвердела на кромке топора и сделала его хрупким, как стекло.

- Кто ты, покажись?! - потребовал Огильд лучника. Неизвестный спрыгнул с дерева и прорубил себе дорогу серебристо-серым мечом. Вскоре перед путниками встал человек среднего роста в плаще из кожи дрэксора, усеянного на плечах, предплечьях, груди и бёдрах пирамидальными шипиками из того же металла, что и меч. За спиной у него виднелся большой узорчатый лук с изящными загогулинами и рожками и колчан со стрелами с красным, сияющим в темноте оперением. Путники долго недоверчиво смотрела на незнакомца и не решались опускать оружия.

- Стрелы с таким оперением я видел лишь у одного человека, немедленно сними капюшон! - приказал Огильд, держа наготове метательный нож.

- Ты всегда так старых друзей встречаешь, Криольд? - раздался грубый, но приятный женский смех из-под капюшона.

- Филиния? Неужели ты? - опешил от удивления Огильд. - Вот уж кого не думал встретить здесь, так это тебя! - радостно произнёс мужчина, с распростёртыми объятиями встречая давнюю знакомую.

- Простите мои манеры, но из вас получилась хорошая приманка, - сказала, улыбаясь, девушка, сбросив капюшон. Густые каштановые волосы упали на мокрые плечи. Мужчины, сопя, угрюмо посмотрели на девушку, так ничего не сказав в ответ.

- Насколько мне помнится, ты уплыла на драккаре и поклялась больше никогда сюда не возвращаться? - Вспомнил Огильд.

- Дружище, отойди от неё, - прохрипел озлобленно Кроук.

- С чего бы вдруг? - возмутился Криольд.

- Если ты забыл, я напомню тебе, что это она украла НАШУ малахитовую руду и дракселит!

- Между прочим, из-за которой мы чуть голов не лишились, - вмешался Скогур.

- Да ладно вам, мальчики, я вам всё верну и сполна, кстати, я как раз хотела вас разыскать, - попыталась оправдаться Филиния, подходя ближе к старым знакомым.

- Даже не думай, что сможешь искупить свой подлый поступок и не надейся на наше прощение, тем более на доверие! - беспрекословно заявил Кроук.

- Я вынуждена была так поступить,… и вы даже половины не знаете, а уже готовы растерзать меня! - возразила девушка.

- Что за чушь ты несёшь, чего мы не знали? Может, ты ещё скажешь, что, ограбив нас, оказала услугу? - возмутился с колкой усмешкой Скогур.

- Огильд, разве ты им ничего не рассказал?! - удивилась Филиния. На мгновение в её глазах промелькнул огонёк разочарования и обиды.

- Прости, - виновато потупив взгляд, тихо произнёс Криольд.

- Объясните мне, что тут происходит? - вступил в разговор недоумевающий Фрост.

- А это ещё кто с вами? - спросила с подозрением девушка. Но её слов никто не услышал.

- Она обманом использовала нас, а потом едва не угробила! - с едким укором сообщил Кроук, враждебно указывая на девушку. - Сначала мы добыли для неё дракселит - вулканический металл, чуть не сгинув в жерле. Потом одолжили в северном Кальхейме драккар, за который нам теперь готовы снести головы. На острове в пещере добыли малахитовую руду, едва не отправившись на тот свет из-за гидры обитавшей там. А когда возвращались обратно, эта стерва напоила нас какой-то дрянью и выкинула за борт.

- Да вы понятия не имеете, от чего я вас спасла и на что обрекла себя! - едва не пустив слезу, обиженно упрекнула старых друзей Филиния.

- Огильд, почему она так говорит, ты, в самом деле, от нас что-то скрыл? - спросил угрюмо Скогур.

- Только не говори, что она права? - огорчился Кроук.

- Да… она не лжёт вам, - пробасил Криольд, стыдливо отвернув голову от друзей. - Я думал, она мертва, поэтому ничего вам решил не рассказывать.

- Это всё, что ты можешь нам сказать? Ты с самого начал всё знал и молчал! - разозлился Кроук.

- Ради вашего блага, так было нужно.

- Ну, ты и сволочь, друг, - сквозь зубы выдавил кальхеймец, после чего махнул рукой и поспешил уйти.

- Послушай, Кроук, Огильд, никогда бы нас не посмел обмануть беспричинно, - попытался остановить уходящего товарища Скогур.

- Уйди с дороги, нет у меня больше друга! - ненавистно выкрикнул Кроук.

- Неужели малахит тебе дороже дружбы, да чего там, дороже жизни?! - упорствовал здоровяк.

- Отвали или я вырежу тебе сердце! - угрожающе крикнул Кроук, наставив на товарища нож.

- Да и чёрт с тобой, - бросил в ответ Скогур. - Иди, подавись своей обидой!

- Эх, Огильд, Огильд, - вздохнув, протянула расстроено Филиния, отвернувшись от старого друга.

- Прости, Филиния, я не знал, что так может получиться.… Я вообще не надеялся даже на эту встречу, - признался Криольд, попытавшись обнять девушку. Она вздрогнула от неожиданного прикосновения и отошла в сторону.

- Я это ради тебя сделала, а из-за тебя меня смешали с грязью… не то, чтобы меня заботит мнение о себе, но, по-моему, это подло, - сдерживая набегающие слёзы, произнесла Филиния.

- А мне едва хватило сил остаться жить, после того, что ты сделала! - вдруг взорвался Огильд, крепко взяв давнюю подругу за руку.

- Ущипните меня, я, наверное, сплю! - воскликнул ошеломлённо Скогур. - Вы же готовы были убить друг друга? Значит, вы притворялись, но для чего, зачем?!

- Я не хотела, чтобы Кроук завидовал Огильду, поэтому пришлось скрывать наши отношения.

- И дело вовсе не в дракселите…, - добавил Криольд.

- А в чём же тогда?

- Однажды Кроук узнал про нас и от нахлынувшей злобы набросился на меня. Оружия под рукой не оказалось, меня спасло то, что он был сильно пьян и рыбацкая сеть, - поведал Огильд.

- А мне про каких-то медуз говорил…, учти, я сразу не поверил - буркнул Скогур.

- Дружище, прости, я правда не знал, что так всё сложится, - извинился Криольд, хлопнув здоровяка по плечу.

- Я не злопамятный, ты же знаешь, - улыбнулся Скогур. - Филиния, прости за то, что наговорил лишнего сгоряча и за то, что скажу сейчас. Тебе с Огильдом больше видеться ни к чему.

- С чего это вдруг? Запрещать любить - это слишком жестоко! - заявила девушка.

- Филиния, у меня сейчас другая женщина, ты должна понимать, что я не могу её бросить и тем более обманывать. Она очень многое для меня сделала, - признался Криольд. После этих слов девушка повернулась к нему и, глядя в глаза, попросила:

- Скажи мне честно, ты любишь её сильнее, чем любил меня? И осталось ли у тебя в сердце хоть что-то ко мне?

- То, что ты мне подарила, забыть невозможно, - ответил Огильд слегка дрожащим голосом, нежно проведя ладонью по мокрым волосам давней возлюбленной. Её губы дрогнули, а в глазах блеснула мимолётная радость, она захотела, как раньше обнять его, прильнуть к груди, словно беззащитная девочка, слушая упоительный стук его сердца, но что-то необъяснимое мешало, даже запрещало, это сделать. Филиния просто отступила на пару шагов.

- Если тебе нужна помощь, говори, - ненавязчиво произнесла девушка.

- Спасибо, Филиния, но ты и так многое для меня и моих друзей сделала, я твой должник по гроб жизни, - ответил смущённо Огильд.

- Я хотела бы пойти с вами, чтобы было всё как раньше, но, видимо, что было, то прошло и это не вернуть, поэтому я хочу попросить тебя об одной маленькой услуге, - сказала девушка, сняв с шеи одревесневший коготь дрэксора.

- Да, конечно.

- Все мои близкие убеждены в том, что я воровка и безжалостный убийца, сгинувшая в морских пучинах. Я хочу, чтобы ты передал этот клык дрэксора моему отцу - он конунг, - дрожащим голосом, пояснила давняя возлюбленная.

- Он конунг? И ты лгала мне!? - рассердился Огильд, отойдя на шаг назад.

- Прости, я была вынуждена, он не родной мне отец, он воспитывал меня как воина…, знал бы ты, сколько мне пришлось пережить, - ответила Филиния. - Этот коготь он подарил мне, когда я была ещё девочкой, за него он предложит, что угодно, - добавила она.

- Чтобы ты знала, я не держу на тебя ни зла, ни обиды, - ответил Огильд, положив предмет в карман куртки.

- Надеюсь, я ещё увижу тебя, - сказала напоследок Филиния, вложив в ладонь Криольду небольшой серебристо-серый бесформенный кусочек дракселита. - Куда ты уходишь? - шёпотом спросил Огильд, не отпуская руку девушки.

- Нужно сделать ещё одно незаконченно дело, - ответила, уходя, Филиния.

В следующий момент Криольд задумался, как ему казалось на мгновение, но на самом деле, мужчина будто бы рухнул в безвременную пропасть и затерялся там, терзаемый бесконечными потоками мыслей.

- Огильд, ты не забыл, зачем мы здесь? - окликнул его Скогур.

- Я так старался забыть её, а выходит, что зря, - усмехнулся кальхеймец, потерев ладонью лоб.

- Эм… - растерялся здоровяк.

- Ладно, хватит раскисать уже, знаю я тут одного торговца травами, на берегу деревни живёт, попытаем счастья, - внезапно увлечённо воскликнул Огильд, хлопнув по-дружески Скогура по спине.

- А он там точно откроет дверь в столь позднее время? - поинтересовался со скромной улыбкой Фрост.

- Если не откроет, то узнает, как я могу искусно убеждать, - усмехнулся Скогур.

- Ты хотел сказать, выбивать двери головой? - рассмеялся Огильд.

- Не заставляй меня краснеть, - поддержал здоровяк, залившись раскатистым басистым смехом.

Тропинка из леса резко вклинивалась в дорогу на возвышенности, под которой плескалась озёрная вода. Дождь наконец-то прекратился и корявые масляно-чёрные тучи растеклись по небу, словно чернила разлитые на листе бумаги, обнажив ослепительную красоту луны. На сырых деревянных дощечках моста лежали сорванные ветром кленовые и ясеневые листья. С конопляных поручней срывались дождевые капли, в свете луны переливаясь перламутром. Величавые деревья отбрасывали тени на успокоившуюся речную воду, изредка тревожимую у вязких берегов игривыми светящимися янтарно-жёлтыми лягушками, которые безумолчно выражали протест блаженной ночной тишине. Тяжёлый, словно удар молотком, стук в дверь облетел окрестности.

- Ну же, открывай дверь, не томи! - попросил Скогур, не переставая барабанить кулаком. Вскоре дверь отворилась, и на пороге показался невысокий исхудалый мужчина с кудрявыми растрепанными длинными волосами.

- Ну и чем же я обязан такому визиту? - широко зевнув, возмутился мужчина, ёжась от холода.

- Нам нужен радовестник, - шепотом произнёс Скогур, наклонившись к торговцу. Тот сразу выпрямился, поправил волосы на голове, словом преобразился на глазах из унылого усталого мужчины в задорного и заинтересованного.

- Смотря сколько вам нужно, за достойную плату он ваш, - улыбаясь, ответил он.

- Этого хватит на букет? - уверенно спросил Фрост, протягивая торговцу в руки увесистый замшевый мешочек с золотом.

- Сейчас посмотрим, - искушённо протянул кудрявый мужчина. Он соблазнено открыл мешочек и с превеликим удивлением посмотрел на золотые монеты. Его слащавая улыбка тут же слезла с лица, а глаза наполнились возмущением.

- Что это вы мне подсовываете?! - сказал недовольно торговец, озлоблено бросив мешочек обратно владельцу.

- А что не так? - возразил Фрост, застыв в изумлении.

- Пытаетесь меня обмануть? У вас ничего не выйдет, прощайте! - категорично заявил торговец, закрывая перед путниками дверь.

- А ну-ка постой, - остановил его Скогур, прижав дверь кулаком. - Чем тебе это золото не нравится?

- Да вы издеваетесь что ли?! - воскликнул оскорблено мужчина, тщетно пытаясь закрыть дверь.

- Может быть это, усмирит твоё возмущение? - предположил Огильд, предложив торговцу кусочек дракселита. И вновь глаза торговца посетил блеск искушения. Едва увидев редчайший металл, он невольно потянулся к нему, а когда коснулся его, меркантильная душа тут же расцвела.

- За этот кусочек я с радостью продам вам радовестник, - сказал мужчина, аккуратно пытаясь взять предложенный манящий кусочек.

- Не так-то быстро, старый плут! - остановил его Скогур, грозным басом. - Обмен руки в руки и не вздумай юлить, - предупредил здоровяк, сверля взглядом хитрые блестящие глаза собеседника.

- Хорошо, - произнёс торговец. Меньше чем через минуту он вернулся с букетиком сушеных цветов и поспешил обменяться.

- Я сейчас тебе все пальцы переломаю! - гневно воскликнул Скогур, крепко сжав торговцу руку, в которую он схватил дракселит. - Грязный обманщик, думал, я радовестник не отличу от других цветов?! А ну немедленно верни дракселит и закройся в своей лачуге, пока я окончательно не разозлился! - потребовал здоровяк. Торговец покорно отдал кусочек металла и собрался уходить, но Скогур его по-прежнему не отпускал.

- У кого ещё можно добыть радовестник, быстро говори! - приказал здоровяк, недружелюбным взглядом впившись в дрожащего от испуга торговца.

- Я не знаю, - запинаясь, выговорил он.

- Не скажешь, все узнают, что ты вор и обманщик?! - пригрозил Огильд.

- Хорошо, хорошо, я скажу, только вы ни кому не…

- Хватит слюни распускать, говори уже! - приказал Фрост, дотронувшись до рукояти меча.

- Ступайте на восток, в поселение Пильцгрок, в лавку Залевáра, я всё продал ему, прошу, никому не говорите обо мне, иначе мне перережут горло! - взмалил торговец, припав на колени.

- Что бы там не натворил, нам нет дела до ваших торговых перепалок, так что спи спокойно! - грозно произнёс Скогур и, запихав мужчину обратно в дом, захлопнул дверь.

- Как долго добираться до этого поселения? - поинтересовался Фрост.

- На лошадях полдня пути, так что лучше отправимся утром - предложил Огильд.

- Полностью согласен, бродить по ночным полям в этих местах я бы и за мешок золота не стал, - заявил Скогур. Недолго думая, путники немедленно двинулись в таверну. Всю оставшуюся ночь Фрост, переворачиваясь с бока на бок, пытался уснуть, но из-за надоедливой громкой музыки, ему это так и не удалось сделать. Скогур же, едва опустившись в постель, тут же захрапел, а Огильд до самого утра размышлял о неожиданной встрече с Филинией, то и дело доставая из кармана одревесневший коготь дрэксора и пристально рассматривая его. Как только запели петухи, путники одолжили лошадей и отправились на восток, через ясеневые и кленовые леса, в поселение Пильцгрок, располагавшееся на высоком холме, посреди засеянных злаками полей. Селение было обнесено изгородью из заострённых дощечек. Соломенно-жёлтый деревянный козырёк главных ворот можно было заметить невооружённым глазом.

В полдень в поселении было тихо, как на кладбище. «Дела делами, а трудом сыт не будешь» - как говори местные. Поэтому заплатив за проезд назойливому толстому стражнику, покой которого якобы потревожили в обеденное время, путники беспрепятственно достигли лавки Залевара. Окна были плотно затянуты чёрными шторками. В лавке царил пропитанный эфирными маслами полумрак, разгоняемой тусклыми языками свеч.

- Живой, кто-нибудь есть? - постучав по столу, поинтересовался Огильд. В задней комнате раздался грохот от падающих глиняных горшков, следом послышались упрёки и ругательства. Через несколько секунд, едва не запутавшись в занавеси, вышел невысокий худой бородатый мужчина в зелёном бархатном платье с длинными рукавами и полой.

- Чего вам надо? - капризно спросил он, выпуская из трубки густой синеватый пряный дым.

- Кхе, кхе, вы могли бы не дымить на меня этой гадостью, - попросил Фрост, отвернувшись и прикрыв нос ладонью. Старик обиженно нахмурил брови, но тут же сделал вид, что пропустил эти слова мимо ушей.

- Вы так и будете молчать, и чего это так странно на меня смотрите? - удивился Залевар.

- А прищепки на бороде вам зачем? - едва сдерживая смех, спросил Скогур, - да и шапка у вас какая-то дурацкая.

- Это не шапка вовсе, а колпак! - поправил Залевар, заботливо поправляя его. - Он, между прочим, от головных болей полезен, - уверенно заявил лавочник.

- А прищепки от зубной, или чтобы борода не отпала? - не унимался Скогур. Залевар покачал головой в стороны, затем снял одну прищепку и, улыбнувшись, прицепил её здоровяку на нос.

- Дружище, прекрати уже, - сквозь смех, попросил Огильд. За это лавочник и ему нацепил прищепку на нос. Потом резко сорвал их и выкинул на пол.

- У меня нет на вас времени, говорите, чего вам надо и убирайтесь! - раздражённо потребовал старик.

- Радовестник нам нужен, букет, - сказал Криольд. - Этого хватит? - спросил он, положив на прилавок кусочек дракселита. Морщинистые костяные пальцы медленно невольно потянулись к редкому металлу, а глаза Залевара заискрились искушением. Скогур опустил ладонь на дракселит и подтянул его поближе к себе.

- Я думаю, этот камешек стоит больше, чем один букет, - намекнул здоровяк.

- Могу дать два за такой небольшой кусочек, - ответил старик, продолжая тянуть руку.

- Три.

- Два и бурдюк с медовухой.

- Два букета и ещё один бурдюк для моего друга.

- Согласен, - обрадовался Залевар и поспешил получить свою заветную плату.

- Сними этот дурацкий колпак, всем по боку твоя лысина, - усмехнулся Скогур, собираясь уходить.

- Проветрите тут, задохнуться можно, - посоветовал, выходя на свежий воздух, Фрост.

- Дверью не хлопайте! - прокричал вслед старик, безотрывно любуясь кусочком дракселита, упоённо водя пальцами по каждому его неровному изгибу.

Не теряя ни минуты, путники отправились в обратную дорогу. К следующему вечеру они благополучно вернулись в деревню, из которой вышли. В это время тучи загромоздили своей необъятной зыбкой чернотой раскаленный небосвод. Вскоре хлынул дождь, а по небу пронёсся гулкий громовой раскат.

- Я достал радовестник, как Эрабор? - произнёс беспокойно Фрост, едва забежав в дом лекарки. Король сразу же направился к кровати, где лежал больной. Он был без сознания и больше походил на мёртвого, чем на живого.

- Вы вовремя подоспели, его сердце едва бьётся, - сообщила Айсэль. - Я немедленно начну готовить отвар, - решительно заявила она. Фрост одобрительно посмотрел на неё и, не сказав ни слова, отдал радовестник, а после удручённо опустился на стул и начал шептать молитву. Через некоторое время лекарка принесла остужённый отвар и начала вливать его мелкими порциями онемевшему больному в рот.

- Это точно его поднимет на ноги? - тревожился Форас.

- Точнее некуда, - ответила Айсэль. Внезапно пальцы Эрабора дрогнули.

- Как это возможно? Прошло всего несколько минут, а чувствительность к нему уже начала возвращаться, - оказалась поражена лекарка.

- Мы, северяне, непредсказуемый народ, - попытался усмехнуться рыцарь, едва шевелящимся языком с превеликим трудом выговорив фразу. Фрост улыбнулся и положил руку больному на плечо.

- Как же я рад, что ты пришёл в себя, - сказал король.

- Вам лучше оставить его в покое до утра, - посоветовала Айсэль Форасу.

- Нет, останьтесь кто-нибудь со мной? - попросил Эрабор.

- Тебе лучше попытаться уснуть, - сказала лекарка.

- Нет, нет, ни за что, я… я больше не хочу возвращаться в этот кошмар! - запинаясь напугано произнёс рыцарь, крепко схватив Фроста за запястье.

- Тише, тише, - успокаивающе произнёс Форас, чувствую сильную давящую боль в руке, - я побуду с тобой, только успокойся.

- Спасибо, я так вам благодарен, так благодарен, - обессилено протянул Эрабор, тяжело опуская веки.

- Теперь мы квиты, мой друг, - прошёптал Форас, сжав напряжённую ладонь больного, который вскоре погрузился в глубокий оздоровительный сон.

Утро. Угрюмое серое небо заволочено тучами. Беспрерывно стучит по крышам дождь. Эрабор открыл глаза. На этот раз взгляд был чист и свеж. Рыцарь оторвал спину от кровати и потёр пальцами лоб.

- Как ты себя чувствуешь? - улыбаясь, спросил заботливо Фрост и положил руку собеседнику на плечо.

- Я благодарен вам за моё спасение.

- Как и я тебе когда-то. Эрабор, у меня к тебе важное дело.

- Я готов выполнить что угодно, Ваше Величество, - заявил рыцарь.

- Во-первых, пока не вернёмся домой, не называй меня так и вообще не обращайся ко мне на «вы», пусть все думают, что мы давние друзья, ни к чему кальхеймцам знать о том, что я правитель Сноуглэйд, - попросил король шёпотом.

- Как скажите Ваше…, ай виноват, как скажешь Форас, - исправился Эрабор.

- Отлично. А теперь самое главное, у тебя есть силы отправиться со мной в Западный Кальхейм к правителю здешних земель, так называемому конунгу?

- Запросто, я, признаться, чувствую себя даже лучше, чем раньше.

- Неважно, договорюсь ли я с ним о войске или нет, потом мы отправляемся на север к диким племенам, которые чуть ли не до безумия суеверны. Они безукоризненно верят в то, что человек, обладающей хоть какой-то магической особенностью посланник богов, низвергнутый в этот мир для исполнения какого-то там несуществующего предназначения, - объяснил Фрост.

- Но как мы добьёмся их расположения?

- Твоими шрамами, - раскрыл замысел Фрост.

- Что в них такого особенного? - стало невдомёк Эрабору.

- Лекарка сказала, что яд напавшего на нас хищного ящера остался у тебя в крови, непонятным образом твоё тело изменилось. Едва твоё сердце начинает биться быстрее, как яд образует свечение, которое видно сквозь кожу, - объяснил король.

- Да уж… моя жизнь становится всё интереснее, - встав на ноги, пошутил собеседник. - А есть вероятность, что я умру или сойду с ума или ещё что-нибудь более пугающее? - заволновался Эрабор

- К сожалению, мы больше ничего не знаем, - ответил огорчённо Фрост.

- Ну что же, как велено Эзолусом прожить, пусть так и будет, - утешил себя Эрабор.

- Я рад, что ты жив и тебя не пугает то, что сталось с тобой. Сделай всё, что тебе необходимо и спускайся к реке, мы будем ждать тебя там, - распорядился Фрост, после чего быстро покинул комнату.

Эрабор не заставил себя долго ждать, не прошло и получаса, как он бодрой походкой спустился к реке, где его уже ожидали Огильд, Скогур, Салтус и его король. За рыцарем суетясь, бежала Айсэль.

- Я пойду с вами! - категорично заявила она. Фрост представил рыцаря своим недавним знакомым и затем все шестеро отправились к конюшням; оседлав лошадей, они отправились на север.

- Форас, конунг Вельтор Трауг любит всё блестящее, звонкое и грандиозное, пообещай ему что-нибудь эдакое, и он не сможет отказать, - посоветовал Скогур.

- Но, возможно, у нас могут возникнуть трудности из-за ежегодно намечающегося празднества, на которое съезжаются все ярлы Кальхейма, - с хмурым видом сообщит Огильд.

- Значит, обещать придётся много, - спокойно ответил Фрост.

Целый день плутая по промозглыми лесными тропинками, к вечеру путники достигли деревни Штромпильц.

- Ненавижу это дрянное место, - выругался Салтус.

- Да уж, я бы предложил держаться от этого места подальше, - посоветовал Скогур.

- А что не так с этим место? - поинтересовался Фрост.

- Эта деревушка известна отнюдь не торговлей вина, здесь чуть ли не каждую ночь дебоши в тавернах, и всегда из заведения кого-нибудь выносят с перерезанным горлом или выпотрошенным брюхом, - пояснил Салтус.

- За горсть серебра местные торговцы мать готовы продать, что уж говорить про воров и убийц, которые собираются здесь покутить, - буркнул Скогур.

- Лучше нам не привлекать к себе внимания, если не желаем ввязаться в драку, - предупредил Огильд, стараясь не смотреть на подвыпивших бородатых мужиков, престающих к молодой крестьянке.

- Неужели мы ей не поможем? - удивился Эрабор, хватаясь за рукоять меча.

- Здесь закон правды и чести не самый лучший закон. Напади мы сейчас на них, их прибежит ещё больше и тогда нам точно не сдобровать, - сказал Огильд, остановив рыцаря.

- Здесь на окраине есть гостиный двор, оставим лошадей там, - предложил Салтус.

Дорога, огибавшая деревню, вскоре привела путников на пригорок, а оттуда, спускаясь, поползла вдоль леса в сторону пристани. Гостиный двор, обнесённый стеной из леса, обычно пустовал. Путники беспрепятственно оставили лошадей и, вновь вернувшись на дорогу, продолжили идти вдоль кленово-ясеневой чащи и бурлящей реки. Вскоре они, гремя сапогами, зашагали по пристани к небольшому деревянному домику, стоявшему на бревенчатых сваях в нескольких шагах от берега. Пока Скогур настойчиво барабанил в дверь, казалось, что крыша сползает набок, стёкла трескаются, издавая неприятный хруст, а старое гнилое здание трясётся настолько сильно, что вот-вот рухнет, словно карточный домик. Через несколько минут упорства Скогур наконец-то получил ответ владельца в виде неразборчивого бормотания и мычания. В следующий момент из окна вылетело весло и упало к ногам Огильда, едва подошедшего к товарищу. Фрост резко остановился и удивлённо посмотрел на своих спутников. Затем из дома донёсся храп.

- Брось мне ещё одно весло или я вышибу дверь и утоплю тебя! - пригрозил здоровяк, передав брошенное весло Огильду. В следующий момент с недовольным бормотанием и ругательствами пьяный паромщик исполнил волю Скогура.

- По лодкам! - скомандовал Салтус, забрав весло у товарища.

Скогур едва лишь забрался в лодку, как лёг набок и тут же уснул. Огильд, не смыкая глаз, остался управлять, всю дорогу о чём-то напряжённо думая. Фрост любовался ночной красотой восточного кальхейма: рекой, по которой плыли кувшинки и неизвестные загадочно светящиеся лилово-голубые цветы, отвесными заросшими кустарниками берегами, с которым свисали, словно кудри, вьющиеся растения с алыми глазками. Айсэль задремала на коленях у Эрабора, который любовался природой, размышляя о том, что с ним произошло, Салтус, будто лишенный чувств, преспокойно управлял лодкой. Путники проплывали мимо могучих деревьев, чьи разросшиеся корявые исполинские корни то вырывались из земли, то словно руки тянулись к воде. Нередко встречались огромные речные камни либо с заточенными и обломанными, либо с гладкими и округлыми вершинами. Ближе к утру и Фораса, и Эрабора одолел сон. Вскоре ночная чернота начала отступать пред небесной фиолетово-лиловой ратью. За ней неспешно двигалась раскаленная золотая колесница, окружённая алым пожаром.

Огильд опустил подбородок на весло и задремал. Через несколько минут ветер играючи притронулся к его волосам и утомленному сонному лицу. Криольд тут же открыл опухшие покрасневшие глаза и вовремя выровнял лодку, едва не налетевшую на речные камни. Кальхеймец чуть снова не заснул, но на этот раз его оберегли тёплые золотые лучи.

Раздался глухой шум, словно пустые бочки ударились друг о друга. Скогур, протёр глаза и, неохотно, поднялся на ноги, растолкав Фроста. Огильд привязал лодку к пристани и передал весло в руки, находившемуся там седобородому паромщику с лысиной на темени, который от удивления едва не выронил самодельную трубку и не захлебнулся дымом.

- Ну, чего ты смотришь на нас, как на приведений? - усмехнулся Скогур, похлопав старика по плечу.

- Так ведь не… - не успел договорить паромщик.

- Ему некогда было, он блудил с бутылкой всю ночь, мы решили ему не мешать, - пояснил Салтус, ступив на пристань и протянув старику второе весло.

- Тогда это объясняет ваше появление без него, - прохрипел паромщик вслед, то шатающемуся из стороны в сторону королю, который ещё полностью не проснулся и боролся со сползающими веками, то прекрасной Айсэль в багровом платье, подпоясанном алой лентой.

Отличительной чертой Западного Кальхейма были зелёные, раскисшие от дождя, поля и кленово-ясеневые рощи, окружавшие поселения со всех сторон, которые к западу плавно сменялись холмистыми лугами, а потом и вовсе с зияющими разломами каменистой пустыней, резко обрывавшейся у морской бездны.

Улицы ________, щебнистые дороги которых сопровождали, как правило, клёны, лиственницы, пихты и различные кустарники, с раннего утра были оживлены. Суетливые горожане занимались привычными ничем не примечательными делами: дровосеки, закинув топоры на плечи, шли в лес, напевая задорные песни, торговцы, гремя глиняной посудой в скрипучих повозках, разъезжали по посёлку, доярки шли на подой, гремя вёдрами, уставшие рыбаки возвращались домой. Монотонный звон из кузницы разносился по окрестностям, а где-то вдалеке раздавалось заунывное мычание коров и блеяние коз.

Наконец путники подошли к высокому, крутому, обнесённому высоким заострённым частоколом холму, на котором стояли дивные резные двухэтажные деревянные домики с коньком в виде оскаленных драконьих морд. Из-за стены, очаровывая своей необыкновенной красотой, со всех сторон выглядывала, свесив отяжелевшие пушистые ветви, сирень, отливавшая на свету мягким бархатистым блеском. Все дорожки улицы были вымощены ромбовидными серовато-красными камешками. На каждом углу несли неустанно свою скучную службу стражники, одетые в кольчугу поверх кожаных доспехов.

- Что здесь забыли свиньи из Восточного Кальхейма? - усмехнувшись, дерзко спросил широкоплечий крупный стражник, преградив собою путь.

- Тебе какое дело конунгский пёс, мы же тебя не тревожим? - ответил Скогур. Стражник поскрипел зубами и, отгородившись от здоровяка большой секирой с ребристыми лезвиями, надменно посмотрел на него. Тот, в свою очередь, тоже впился враждебным взглядом.

- А ты смел, для свиньи, не боишься, что шкуру живьём сдеру? - сквозь зубы процедил громила, наклонившись к Скогуру поближе.

- А кишка не тонка, песик? - ответил, не отводя глаз, здоровяк. Стражник сморщился, плюнул на землю и с явным презрением произнёс:

- Проваливайте.

- Ненавижу эту сволочь, - бросил вдогонку Скогур.

К воротам дворца конунга, увенчанным в центре рельефными оскаленными карминовыми драконьими мордами, из пасти которых свисали железные кольца, вела аллея из сирени и чередовавшихся с ними дубовых резных арок, заканчивавшаяся деревянными ступенями.

- А ну стойте, сейчас во дворце конунга праздник и никто не смеет туда входить! - сообщил как-то угрожающе один из двух стражников, выступив на пару шагов вперёд и преградив путь к воротам секирой.

- Будь так добр, убери оружие и передай своему хозяину, что к нему прибыли по весьма значимому делу, которое сулит ему звонкую монету, - сказал Фрост. Стражник равнодушно посмотрел на незнакомца и предпочёл остаться при своём мнении, но едва в его сторону полетел золотой, как он скривил губы от недовольства и, пригрозив секирой, двинулся на чужеземца.

- Полегче! - остановил его Огильд. - Передай конунгу этот предмет, он от его дочери и не вздумай даже говорить мне, что праздник важнее ему собственной дочери, - заявил кальхеймец.

- Смело, сопляк, я бы получил несравненное удовольствие, вырывая твой позвоночник на предстоящем турнире! - угрожающе прохрипел стражник, выхватив коготь из рук Криольда.

- Боюсь, это тебе не по зубам, - ответил Огильд. Здоровяк ухмыльнулся и направился к конунгу.

- Войдёт только один, - категорично заявил стражник, вернувшись менее чем через минуту. Фрост, не раздумывая, вышел вперёд.

- Следуй за мной, - произнёс угрюмо стражник и вновь скрылся за массивными дубовыми воротами.

Во дворце ярла властвовал полумрак и спокойная томящая тишина, тревожимая треском сосновых дров объятых страстным пламенем в жаровнях, подвешенных к потолку, цвета коричневой охры, на длинные цепи. По мрачным и пустым коридорам разгуливал бодрящий запах сосновой смолы и жжёной хвои. Дубовые стены были украшены оружием, частями доспехов, невольно пугающими чучелами ужасных хищников и просто охотничьими трофеями.

- Мой ярл, позволите? - спросил разрешения стражник, приоткрыв дверь в главный зал.

- Проходите, - ответил ровным мягким голосом высокий русый мужчина с длинными густыми волосами до пояса в длиннополом бархатном платье орехового цвета с золотистым переплетающимся узором. Посредине залы стоял прямоугольный стол с удивительной резьбой, полный различных яств и напитков. Вокруг него в дорогих, расшитых то золотом, то серебром, платьях важно восседали зрелые и пожилые мужи. Как вызванные шутками и весёлыми рассказами, громкие голоса и заливистый смех ярлов, разгонявшие надоевшую тишину и царившую здесь день ото дня неимоверную скуку, тут же прекратились.

- Я правитель этих земель - конунг Вельтор Трауг, а как имя моего внезапного гостя? - вежливо начал разговор владелец дворца.

- Я Форас Фрост, - ответил твёрдо собеседник.

- Хм, странное имя у вас, видать из далёких земель прибыли, - предположил конунг с радушной улыбкой, хотя взгляд его был полон враждебности и недовольства.

- Моя родина - земли Сноуглэйд, что далеко на востоке от вас.

- И зачем же муж севера прибыл в столь далёкие и неизвестные ему края и откуда у него этот коготь, принадлежащий моей дочери?

- Я путешествую в этих землях не один и недавно мы повстречали вашу дочь, которая сама передала этот коготь моему товарищу.

- И зачем же ей это делать?

- Она желала, чтобы вы не думали о ней как о разбойнице и убийце.

- Что ж, на неё это похоже, - улыбнулся Трауг. - Так и быть чужеземец, я выслушаю тебя, но только если это не отнимает у нас много времени.

- Всё дело в том, что государство, в котором я живу…

- Вы хотели сказать, которым вы правите, не так ли? - перебил Фроста ярл.

- Откуда вы знаете, что я являюсь королём? - удивился Форас.

- Догадался, - слукавил Вельтор, широко улыбнувшись. - А на самом деле, отец многое рассказывал мне о ваших землях, о королях, о каменных дворцах, в которых они припеваючи живут. Так что там с вашим государством? - заинтересовался ярл, поудобнее усевшись на трон, отделанный резной слоновой костью.

- Чудовищный голод уже как третий год пирует в моём крае, но это ещё полбеды. Короли на юге, прознав о нашем положении, решили силой отобрать наши последние плодородные земли и оставить нас на верную смерть, - объяснил Фрост.

- Король Форас, а от меня-то вам что нужно?

- Я решил выступить войной на южные земли и отобрать у тамошних правителей пашни и скот, но для этого мне потребуется огромная сильная армия.

- Так вот зачем вы прибыли сюда, только я вряд ли оправдаю ваши надежды, уж простите, а лишних людей на пир воронам у нас нет! - категорично заявил ярл.

- Хм, да и почему нас вообще должны заботить ваши проблемы? - возмутился Трауг.

- У меня есть, что предложить вам взамен, - ответил Фрост.

- Смело…, но король Форас, а с чего вы взяли, что мы нуждаемся в чём-то? - задал вопрос, как-то оскорбленно конунг. - Наши земли нас неплохо кормят и дают достаточно для жизни, мне даже интересно, что же такого вы можете предложить?

- Пусть наши земли не богаты пшеницей, но серебра и золота в них предостаточно. Пусть наши горы суровы и непримечательны, но в внутри их глубин сверкают драгоценные камни. Пусть почву покрывают снега и скована она льдом, нас согревают непроходимые густые леса.

- Предположим, вы убедили меня… скажем замками, землёй и властью, - улыбнувшись, задумчиво произнёс Вельтор Трауг. - А что вы готовы предложить моим гостям и верным подданным?

- Я думаю, каждый из вас не прочь иметь в своём распоряжении собственное поместье и рабов, выполняющих любые их прихоти? - предположил Фрост. Среди ярлов начались перешёптывания, и по их лицам сразу было видно, что они не совсем довольны предложением.

- Угодья будут настолько значительными, что если не впечатлят, то точно не разочаруют, - уточнил Фрост.

- Хорошо, а какие гарантии, что вы сдержите обещание, да и вообще, что вы одержите победу в войне?

- Другого исхода действий попросту быть не может!

- Самоуверенно, интересно, почему вы так считаете и так уверены в этом?

- Я лично возглавлю войско и поведу его только к победе с вашей помощью или без неё.

- А вдруг вы умрёте, что тогда нам достанется?

- За этот перстень вам разрешат унести из столицы столько драгоценностей, сколько можете, - пообещал Фрост, сняв с пальца перстень и подав его конунгу.

- Что ж, я думаю, никто не станет возражать, если наш неожиданный гость получит то, зачем пришёл сюда, но платить нужно не только за наше расположение, но и за солдат, - намекнул Трауг. - И это уже будет зависеть от того, насколько вы щедры, король Форас.

- Что если одна пятая от всех наших поступлений в течение полугода будет вашей?

- Думаю, пара-тройка тысяч добровольцев найдётся.

- А что если четыре-три тысячи? - предположил Фрост.

- Дорогой гость, не в вашей ситуации торговаться, но так и быть, из-за уважения к вашей целеустремлённости и щедрости три тысячи воинов двинутся завтра на рассвете под руководством моего военачальника.

- Пусть отправляются в Восточный Кальхейм и там ожидают моего возвращения, - уточнил Фрост.

- Король Форас, а когда мы сможем получить первоначальную плату?

- Едва я вернусь в замок, к вам немедленно будет выслан торговый обоз в Восточный Кальхейм.

- Верить слову, как вы сами понимаете, весьма нелепо, - намекнул Трауг.

- Безусловно, - согласился Фрост.

- Тогда предлагаю вам издать обязательственный указ, где вы каждый месяц обязуетесь своевременно платить за предоставленную вам армию в течение полугода. В случае вашей смерти указ продолжает действовать, если же вы или ваши люди нарушите его, то наши войска без предупреждения вторгнуться в ваши земли и заберут то, что по праву принадлежит им, - объяснил глава совета.

- А есть ли гарантии, что ваши люди не нарушат указ? И что придётся сделать, если это вдруг произойдёт?

- Мы выплатим вам всё, что будет принято от вас, - пообещал конунг.

- Ну, что ж, мне кажется, мы теряем время, где этот ваш указ? - решительно заявил Фрост.

- Не ваш, а наш, король Форас, именно наш, - поправил и подчеркнул Трауг. В это время стражник передал ему бумагу с только что записанными правилами указа и перо, обмакнутое в чернила.

- Теперь ваша очередь, дорогой гость, - улыбнулся конунг. Фрост пробежался по бумаге глазами и без колебаний расписался.

- Когда ждать первую партию?

- В течение последующей недели.

- Будем ждать, счастливого пути, король Форас, - простился Трауг, широко улыбнувшись.

Фрост поклонился и, сопровождаемый стражником, спешно покинул залу. Вслед за ним незамедлительно потянулся люд. Едва чужеземец ушёл, конунг взял бумагу, быстро заполнил её и, аккуратно свернув, запечатал её, после чего подозвал к себе стражника.

- Передай Красному Волку, что для него есть работа, в этой записке я всё изложил, а это передашь ему в первую очередь, - распорядился Вельтор Трауг, протянув подчинённому мешочек с золотом и запечатанный бумажный свёрток.

- Всё будет сделано, мой конунг!

- До полуночи он должен её получить, так что не разочаруй меня, а посмеешь, будешь кормить рыб, - пригрозил Трауг, расплывшись в желчной улыбке.

- Каков ответ конунга? - поинтересовался Эрабор.

- Три тысячи воинов завтра с рассветом выступят в Восточный Кальхейм, - ответил равнодушно Фрост.

- Почему ты недоволен, Форас? - в недоумении спросил Огильд.

- Обещанного много, а результат не самый лучший, - вздохнул король.

- Перестань, это же всё лучше, чем ничего, - постарался утешить правителя рыцарь. - Да и не вечер ещё!

- Эрабор прав, выше голову, Форас, на севере, в Нордхейме, бойцов не меньше и им ничего платить не надо, - поддержал Огильд.

- А у них не будет разногласий друг с другом? - задумался Фрост.

- Пфф, ни один плешивый ярл ещё не думал туда совать свой нос, - усмехнулся Скогур.

- Они полностью убеждены в том, что в Нордхейме обитают одни лишь чудовища и кроме льда, скал и метелей ничего нет, - добавил с улыбкой Скогур.

- Помню, в детстве я слышал от отца, а он от своего отца, что в далёком прошлом на ужасных кораблях, борта которых были усажены костьми и черепами невиданных зверей, яростные дикие воины грабили Таврионские суда и нередко разоряли деревни и сёла на западе великой державы. Даже бывали случаи, когда они пытались захватывать наши крепости. Раньше я считал, что ваши земли обитель дикарей и людоедов, а теперь я здесь, мне даже как-то и не вериться, - усмехнулся с иронией Форас.

- К сожалению, наши предки жили грабежами и набегами и сложили о себе немало кровавых и пугающих легенд и рассказов, сыскав лишь тёмную славу, но именно за счёт награбленного Кальхейм до сих пор продолжает существовать, несмотря на то, что крайне сильно изменился, - ответил Огильд.

- Как нам добраться в Нордхейм? - поинтересовался Фрост.

- Для начала следует вернуться в Штромпильц, потом через лес к ближайшей деревне, там мы остановимся на ночлег, а далее на север к хребтам Калькарос, - пояснил Огильд.

- А почему бы просто не заночевать в гостинице, где мы оставили лошадей? - удивился Эрабор.

- Если ты не боишься проснуться с перерезанным горлом или выпущенными кишками, то дерзай, - усмехнулся Скогур.

- Вон оно что, - сконфузился рыцарь, потерев подбородок.

Уже смеркалось, а путники, только причалили к парому Штромпильц.

- Нужно торопиться, если не желаем стать дичью, - предупредил Огильд, выводя лошадь из стойла.

- Ну, тогда не будем терять время! - решительно заявил Фрост, запрыгнув в седло.

До полуночи путники благополучно выбрались из леса и продолжили скакать по равнине. Глубокой ночью они достигли небольшой бедной деревушки. С восходом солнца путники покинули её и продолжили путь по холмистым изрезанным полям. С каждой пройденной милей они становились ровнее и беднее растительностью, деревья попадались всё реже и реже, тучи расходились, и между ними прокрадывалась робкая небесная лазурь, медленно день сменялся ночью. Как только солнечный пожар охладел и начал чернеть в омуте набегающих ночных облаков, путники развели костёр среди огромных неровных валунов, препятствовавших неугомонному докучливому ветру, весь день завывавшему в ушах и хлеставшему по лицу. Следующее утро выдалось тёплым и солнечным, но уже к полудню оно вновь испортилось: изредка моросил дождь, а голубое небо попало в заточение плотных серых облаков. Вскоре путники достигли каменистой равнины, располагавшейся у подножия невысоких чернеющих горных хребтов, за которыми и жили дикие племена. Преодолев бесплодную равнину, путешественники отпустили лошадей и начали взбираться на пологую гору. И едва достигнув вершины, путники оказались окружены внезапно вышедшими из-за камней охотниками, облачёнными в кожаную одежду, частично отделанную мехом и костями.

- Бросайте оружие, если не хотите захлебнуться собственной кровью! - приказал один из дикарей. Застигнутые врасплох путники внимательно осмотрели недоброжелателей и смиренно выполнили распоряжение варвара.

- Дёрнитесь - и ваши потроха станут лакомством для ворон! - пригрозил главный дикарь - мускулистый мужчина с длинными русыми волосами.

- Я спрошу всего один раз и, если не дождусь ответа, перережу вам глотки, - предупредил варвар, угрожая длинным изогнутым ножом. - Что здесь забыли люди с юга?

- Мы здесь в поисках смельчаков, готовых отправиться на войну, - осмелился сказать Фрост.

- А ты, видимо, не из южных земель, кто ты такой? - заинтересовался дикарь, приложив холодное лезвие ножа к горлу собеседника.

- Я Форас Фрост - правитель Сноуглэйд - страны на востоке, - объяснил король.

- У, какая важная птица угодила к нам в сети, - усмехнулся дикарь, пожирая восторженным безумным взглядом своего собеседника.

- Интересно, чем готовы пожертвовать люди твоих земель, ради возвращения своего вождя на родину… не по кусочкам?

- Думаю, наверняка, твоей головой! - заступился за короля Эрабор.

- А что мешает мне отрубить твою?! - оскалился дикарь, переключившись на рыцаря.

- Наверное, то, что если через неделю мы не вернёмся, сюда придёт армия и камня на камне здесь не оставит, - ответил бесстрашно собеседник.

- Ты, верно, морочишь мне голову, чтобы сохранить свою поганую шкуру?! - не поверил, разозлившись не на шутку, дикарь. Тогда Эрабор обнажил меч и ринулся на врага, и тут его со всех сторон северяне осыпали стрелами.

- Что!? Быть не может!? Как он выжил!? - ошеломлённо вскричал дикарь, смотря на погнутые наконечники и переломанные древки.

- Опустите луки, его нужно немедленно отвести к вождю, - засуетился варвар. Его товарищи смотрели на Эрабора, как на святого.

- Не нравится мне, как они на меня смотрят, - встревожился рыцарь.

- Не беспокойся, теперь для них ты избран богами, - утешил Огильд спутника, проходя мимо него и успев хлопнуть его по плечу.

За хребтом раскинулась изрезанная каменистая пустошь, припорошенная снегом. Вскоре голая бесплодная земля и вовсе преобразилась. На пути путников постепенно выросли снежные холмы, объятые густыми хвойными лесами, над которыми вдалеке надменно вздымались господствующие горы с ледяными вершинами, утопавшими в белоснежных густых облаках.

Средь горных хребтов, куда вела широкая извилистая каменная тропа, раскинулось поселение северных варваров. Дружными рядами стояли, испуская жирные клубы чёрного дыма, крепкие деревянные домики, крыши которых заботливо укрыл снег.

Длинная улица, сопровождаемая тотемами с озлобленными ликами, вела к подножию горы, где на невысокой скале, к которой вели каменные ступени, высился большой дворец с причудливыми узорами раскрашенные лазурью.

- Я с важным донесением для вождя, - сказал сопровождающий лучник.

- Что за чужеземцы с тобой, почему они не связаны? - удивился стражник, выхватив меч из ножен и начав наступать.

- Этот человек избранный! - заявил дикарь-лучник, нацелив лук на противника.

- Убери лук, пока я не вспорол тебе брюхо! - предупредил рассержено стражник, угрожающе замахиваясь мечом.

- Пропусти, пока я не всадил тебе стрелу в глаз! - пригрозил сопровождающий.

- Прекратите уже! - остановил варваров Огильд.

- Сначала я преподам ему урок, а потом отрежу тебе язык, сопляк! - воскликнул разгневанно мечник, начав атаковать лучника. Однако тот не растерялся, он выпустил стрелу обидчику в стопу, а затем ловко подскочил к нему и наотмашь ударил луком по голове.

- Избранный? Неужели этот день настал?! - пав на колени и склонив голову, воскликнул второй стражник.

- Я не хочу лишних жертв! - заявил Эрабор, сбросив одежду с торса на снег.

- Твои шрамы…почему они горят? - застыл в изумлении первый стражник.

- Айсэль, что с ним такое? - испугался Фрост.

- Я не знаю,… от ран Дрэксора многие умирали или становились калеками, обречёнными на муки, но что происходит с ним, я вижу впервые.

- Я устал ждать, давайте возьмём то, зачем мы здесь! - решительно произнёс Эрабор и отворил ворота в дом вождя.

Правитель пребывал в дрёме, сидя на большом костяном троне, обрамлённом шерстью, со спинкой в виде сгибающихся когтей. Едва хлопнули двери, Вождь неохотно поднял веки и тут же пришёл в бешенство.

- Вы хоть понимаете к кому вы вламываетесь, сосунки? - взревел от ярости вождь, вскочив с трона и обнажив большой двуручный меч. Стражники, вынимая из ножен оружие, немедленно набросились на незваных гостей и окружили их.

- Всем стоять, я сам порублю этого наглеца на куски! - приказал высокий широкоплечий мускулистый чернобородый мужчина с длинными русыми волосами до груди, пронзая презренным ненавистным взглядом Эрабора.

- Мой вождь, этот человек избранный! - вступился за рыцаря лучник.

- Закрой рот, плешивая собака, или я сверну тебе шею! - хладнокровно схватив мужчину за горло и приподняв от земли, угрожающе прохрипел правитель.

- Отпусти его, он ведь ничего не сделал! - вступился Эрабор за лучника.

- Чем же ты мне докажешь, чужеземец, что ты посланец богов? По-твоему горящие рубцы должны поставить меня на колени?! - вызывающе спросил вождь, сжимая руку всё крепче и крепче. - Да и если ты избранный, зачем тебе эти люди?

- Они выполняют мою волю! - выпалил, не задумываясь, рыцарь.

- Я думаю, ты не сильно расстроишься, если я разрублю эту вероломную белобрысую крысу, укравшую мой корабль с малахитом?! - отпустив лучника и приложив лезвие огромного меча к шеи Огильда. - Смотри-ка, даже не дрогнул.

- Не смей трогать их! - твёрдо заявил Эрабор, крепко обхватив запястье жестокого вождя.

- А может лучше вырвать твоё дерзкое сердце, и посмотреть каким цветом кровь посланца богов? - огрызнулся мужчина, ударив рыцаря кинжалом под сердце. Сталь с глухим треском вонзилась в плоть, словно в дерево. В месте удара кинжалом кожа приобрела мышечную исчерченность и запульсировала матово-золотым светом, в то время как шрамы загорелись рубиново красным светом, а от них по всему телу потянулись лиловые веточки.

- Брось меч, если не хочешь лишиться руки, - предупредил Эрабор, прожигая недовольным взглядом ошеломлённого вождя. Мгновение - он выпустил клинок из рук и отступил на пару шагов от рыцаря, потеряв дар речи. Эрабор спокойно вытащил кинжал и бросил его на пол, в этот момент его тело вновь стало прежним. Стражники, узревшие чудо, вложили оружие в ножны и покорно преклонили колени.

- Избранный, - тихо шептали они.

- Преклоняюсь пред тобой, ты и вправду посланник богов, - признался вождь, упав на колени. - Мы ждём твоей воли.

- Моя земля в беде, поэтому я прошу тебя дать мне войско, - произнёс Эрабор.

- Посланник, а как же мы? - осмелился спросить один из стражников.

- Всему своё время, солнце указывает мне путь, и я не смею его осмелиться, - ответил рыцарь.

- Сколько человек вам нужно? - спросил вождь.

- Сколько сможете дать.

- Тогда я распоряжусь, чтобы четыре тысячи воинов, отправились с вами завтрашним утром, а сейчас я хотел бы пригласить твоих подручных на праздник, - любезно предложил правитель.

- Не хочу вас разочаровывать, но боюсь, что сил на гулянки у нас не осталось, поэтому мы просто желали бы выспаться.

- Ваша воля, следуйте за мной, - не стал настаивать вождь.

- Посланник, а позволишь ли ты мне отправиться с тобой? - спросил лучник.

- Если ты так этого хочешь, почему бы и нет? - улыбнулся Эрабор.

Ранним утром путешественники с обещанным войском покинули поселение варваров и через несколько дней пути вновь вернулись в восточный Кальхейм, где к ним присоединилось ещё три тысячи человек. Настал полдень - угрюмый и серый, когда армия покинула последнюю деревню удивительной страны.

- Эрабор, как ты себя чувствуешь? - заботливо поинтересовалась Айсэль.

- Всё замечательно, не беспокойся за меня, - ответил уверенно рыцарь.

- Эрабор, ты ведь понимаешь, что с тобой что-то не так, этот яд тебя изменил, и мы понятие не имеем насколько, - вступил в разговор Фрост.

- Ваше Величество, я же сказал, что всё хорошо, - раздражённо ответил собеседник. В этот самый момент из толпы в сторону короля полетел изогнутый метательный нож, который лучник с поразительной меткостью отбил стрелой.

- Форас пригнись, изменник в наших рядах! - закричал во всё горло Огильд, спрыгнув с коня и обнажив топоры. Все забеспокоились и начали смотреть по сторонам, надеясь отыскать злодея, но тот толи настолько быстро двигался, что его невозможно было заметить, толи попусту был невидим. Неожиданно он выскочил за спиной Огильда и, сбив его с ног, подбежал к Фросту, пытаясь нанести роковой удар боевым топором. Однако Эрабор вовремя подоспел и помешал предателю. У убийцы из-под капюшона виднелась густая красная прядь длинных волос и тугая косица алой бороды.

- Бросай оружие! - приказал Эрабор, сжимая от нахлынувшей ярости меч.

- Глупцы, я никогда не сдаюсь! - сквозь зубы прорычал предатель и вновь ринулся в бой, поражая своей скоростью и изворотливостью. Все, кто ему пытались помешать ему, оказывались либо убитыми, либо тяжелоранеными, либо попусту сбитыми с ног. Он настолько был ловок, что казалось, стрелы избегали встречи с ним. И вот когда убийца вновь добрался до своей цели и был уже готов метнуть топор, к нему навстречу направлялся тяжёлый топор Скогура. Не желая попасть на свидание к старухе с косой, злодей увернулся от удара, не только вновь упустив заветную жертву, но и потеряв плащ.

- Красный Волк, я должен был догадаться! - сквозь зубы ненавистно протянул Скогур, сжимая от злобы рукояти топоров. - Ты заплатишь мне за то, что отнял у меня брата! - прокричал взбешённо здоровяк и, словно одержимый бросился на врага.

- Дурак, у тебя нет шансов, так же как и у твоего заносчивого покойника-братца! - бросил в ответ хладнокровно убийца. И вот два противника сошлись в неравной схватке. Сила и ловкость, грубая сметающая мощь и смертоносная изысканная хитрость. Ещё чуть-чуть и топор Скогура вонзился бы злодею в лоб и разорвал его, словно штормовой ветер паруса, но вместо этого, острая кромка срезала взметнувшиеся красные пряди волос. Сокрушительный удар стоял здоровяку нескольких рваных ран. Последним ударом Красный Волк подрубил здоровяку колени и уже намеревался всадить топор в череп, как из толпы, неожиданно для всех, выскочил Кроук и метким броском вонзил убийце нож в лопатку. Опешившего наёмника Эрабор ударил кистенём по ноге и сломал ему бедро.

- Зачем ты пытался убить этого человека?! - разъярённо спросил рыцарь коварного убийцу, схватив его за волосы и указав на Фроста.

- Катись к чертям собачьим, я лучше сдохну! - категорично заявил Красный Волк.

- Ненавижу! - истерически зарычал Скогур, безнадежно истекая кровью.

- Держись, дружище, мы выручим тебя! - пообещал Огильд, отчаянно пытаясь остановить кровотечение изорванным плащом убийцы.

- Вам его уже не спасти, пара минут и он труп! - довольно заулыбался Красный Волк.

- Я убью тебя! - закричал, обезумевши Огильд. В следующий момент он, растолкав всех на своём пути, подскочил к убийце и начал что есть сил рубить его топором.

- Огильд, остановись! - окликнул товарища Кроук, но тот ничего не слышал, кроме сводящей с ума притягательной песни ярости и мести. Эрабор с трудом оттащил от изрубленного обезображенного тела коварного убийцы потерявшего от боли и гнева рассудок Огильда. Когда кальхеймец успокоился, Скогур уже был мёртв. Криольд окровавленными руками взял голову друга и долго смотрел ему в стеклянные глаза.

- Славная смерть для такого смелого воина и хорошего друга, - огорчённо протянул Салтус.

- Он о ней всегда мечтал, - сожалеюще ответил Огильд, опустив покойнику веки.

- Я ничего не знаю о вашей культуре, но, должно быть, его следует похоронить? - предположил Фрост, наклонившись над бездыханным телом Скогура.

- Соберите как можно больше камней и обложите ими тело, - попросил Салтус.

- Он всегда считал себя не достойным носить клинок, пока жив убийца его брата, но я нахожу эти мысли ошибочными. Скогур был всегда достойнейшим из достойных, хоть и отказывался признавать это. Вечных битв ему в царстве Глоригард, - сказал, гордясь павшим товарищем Огильд, укладывая ему под руку меч. Когда тело Скогура и других павших кальхеймцев обложили камнями, к небу вознеслась громкая погребальная песнь. Вскоре над скудными потускневшими равнинами собрались тучи, и пошёл дождь, казалось, что даже небеса скорбят такой невосполнимой утрате на Кальхеймской земле. Траур долго преследовал не только Огильда и его товарищей, но и даже рыцаря Эрабора и короля Фроста, которые, были совершенно чужды павшему от рук убийцы смельчаку Скогуру, но для которых даже за столь такое короткое время он успел стать больше, чем просто умелым и бесстрашным воином.

Оглавление

Пролог………………………………………………..3

Часть I

Глава 1. Незваный гость……………………………12

Глава 2. Отказ………..…………………………......21

Глава 3. Опрометчивое геройство………………...35

Глава 4. Ловушка…………………………………...44

Глава 5. Тайна……………..………………………..56

Глава 6. Неожиданный враг …….…………………68

Часть II

Глава 7. Кальхейм………………………….……….84

Глава 8. Кости брошены или выбор сделан.…….103

Глава 9. Плохие новости ………………...……….117

Глава 10. Договор и заговор……………………...133

Глава 11. Алый шафран………..………………....149

Часть III

Глава 12. Восстание из мёртвых ………….…......166

Глава 13. Выбор сторон…………………………...180

Глава 14. Решительные действия ………………...199

Глава 15. Братская кровь.………………………….215

Глава 16. Последняя охота…………………..….…229

Глава 17. Ради королевства………………………..249

Content

Нокс Сергей Обреченные души (СИ)